Людмила Якименко
Жили мы в провинции, у моря

Глава 1
Жили мы в провинции, у моря

Совсем немного истории

Богатый промышленник, купец первой гильдии Леонтий Скидельский, которого судьба занесла на берега Тихого океана, обустраивался в Приморье основательно. Его фирмы строили железные дороги, мосты, заводы, шахты. Крупные капиталы позволяли покупать большие участки земли во Владивостоке и строить на них особняки и доходные дома.

Его доходные дома на улице Китайской, 30 (в настоящее время – Океанский проспект) сегодня бы назвали элитными апартаментами: центр города, прекрасное архитектурное решение в стиле модерн. Они не только должны были приносить доход владельцу, но и служить украшением города. Проект создал талантливый молодой архитектор Владимир Карлович Гольденштедт. Строительство «ансамбля доходных домов» – двух домов-близнецов, со стороны улицы объединённых общим мощным цоколем, заняло долгих семь лет. Дома строились долго, с 1902 по 1909 годы. Облицовка фасадов была исполнена из жёлтого и красного декоративного кирпича, но сегодня никто об этом и не вспомнит. С годами кирпичи приобрели мрачный серый окрас. Облицованные темно-серым камнем, дома смотрелись мрачновато, но зато и по прошествии века фасады не требовали ни покраски, ни реставрации.

Леонтий Скидельский умер в «хорошем», дореволюционном ещё, 1916 году, прожив 71 год. Так что эти дома успели послужить ему, а потом перешли в наследство двум сыновьям. В октябре 1922 года в Приморье пришла Советская власть. Большевики, как и следовало, «разгромили атаманов, разогнали всех господ. И на Тихом океане свой закончили поход». Так что братья Скидельские, оставив все недвижимые приморские богатства, созданные умом и энергией своего отца, бежали в Харбин, где в 1945 году их достала-таки длинная рука Советской власти.

Архитектор Гольденштедт тоже покинул Владивосток. Его ждал Шанхай, где построенные по его проектам здания стали памятниками архитектуры эпохи модерна и арт-деко, а потом и Америка.

В мае 1923 года вышел указ Дальревкома о муниципализации 24 домовладений Владивостока. Дома Скидельского были в их числе. Ансамбль достался военному ведомству – всегда многочисленному в городе-форпосте: хочешь владеть Востоком – имей сильную армию и флот. Ведал домом УДОС – Управление домами офицерского состава. Вот так: дом снова принадлежал, получается, элите – господам-офицерам.

В 1958 году наша семья поселилась в доме на Китайской, 30. Прожили мы там долгих 10 лет. В психологии есть термин «лонгитюдный мониторинг». То бишь многолетнее наблюдение за неким явлением. Вот уже шесть десятилетий такого невольного мониторинга, ни разу не научного, нескольких семей из дома-ковчега, легли в основу некоторых моих рассказов.

Оськины

Если есть фантазия и писательский зуд, многое можно сочинить. Только вот кто же тебе поверит? Это в сериалах каждая серия заканчивается комой, выкидышем после падения с лестницы, незапланированной беременностью, убийством, на худой конец. Но сериал это одно, а реальная жизнь – нечто иное, чаще заурядное и скучное. К чему это я? Фантазия у меня весьма средняя, не потянет и на пару серий. Поэтому пишу правду и только правду о людях, которых лично знала.

В 1958 году наша семья получила две комнатки в огромной коммунальной квартире. Дом был построен полвека назад и предназначался для городской элиты. В 1922 году владельцы дома бежали в Харбин, где длинная рука Советской Власти достала таки их в 1945 году. А дом был передан военному ведомству победившего пролетариата. Так роскошные апартаменты превратились в убогие коммуналки с фанерными перегородками для большей вместимости. Все шесть на тот момент семей коммуналки были военными.

Самая большая и лучшая комната, малокультурно именуемая «залой», принадлежала семье Оськиных. Окна этого парадного помещения смотрели на центральную улицу. Был и большой балкон. Фанерная перегородка отгораживала торцевую часть комнаты – закуток для дочки Лоры, или ее родителей.

Оськины были старожилами квартиры. Военные семьи обычно не долго задерживаются на одном месте. Но Федор Гаврилович Оськин был отставным военным. Воевал, службу закончил мичманом. Работал кадровиком в Дальрыбе.

На момент нашего знакомства, супруге Оськина Наде было 28 лет. Дочке Лорочке – 10 лет. Фёдор Гаврилович был старше жены лет на 15. То есть ему тогда было всего то 43 года. Но он был много старше моих родителей и лично мне всегда казался пожилым и простоватым мужчиной. Надя была молодой и прехорошенькой брюнеткой с изящной фигуркой. Типаж – Кармен. Наивная, без образования, неработающая. Лора подрастала и становилась красивой девушкой. В школе училась плохо, была туповата, но отлично играла на пианино и напевала приятным голоском.

Фёдор Гаврилович был прекрасным мужем и отцом. Очень гордился красотой жены и дочки. Мои девки-красавицы, говорил он. Утром девочки любили поспать. Завтрак с любовью готовил Фёдор Гаврилович: пусть девки поспят!

В то время Дальрыба была мощной организацией, добывавшей рыбу по всему Мировому океану. И Фёдор Гаврилович стал нередко уходить в море. Работал все тем же кадровиком на огромных плавбазах. Из рейсов привозил хорошие деньги. Но, что немаловажно, ходил в «загранку» и привозил своим девкам-красавицам чемоданы яркой дефицитной мануфактуры. Чемоданы торжественно открывались. Нас с мамой иногда приглашали полюбоваться на

чудесные покупки – косынки с люрексом, болоньевые плащи, лаковые туфельки, трусики-неделька. Все такое обалденно синтетическое!

Лоре исполнилось 17 лет. Школа была окончена. Первая попытка поступить в музыкальное училище оказалась неудачной. Лору отец пристроил поработать лаборанткой в ТИНРО – Тихоокеанский институт рыбного хозяйства и океанографии. Лоре только исполнилось 18, как в хорошенькую лаборантку с огромными наивными голубыми глазами влюбился институтский инженер. И сразу же позвал замуж. И Лора, и ее родители были совсем не против брака. Правда, были и некоторые тревожные моменты: жених часто уходил в моря, что, конечно, хорошо для экономики молодой семьи. Но его изрядно донимала язва желудка. Эту проблему простоватая Надя обсуждала с соседками. Боялась, что Лорочке вечно придётся готовить мужу свеженькое и диетическое.

Итак, свадьба состоялась. Нина посчитала свой материнский долг выполненным – дочь была удачно пристроена. Зять ушёл в море.

В далёком 1957 году началась история советского морского туризма. Кто же не помнит фильм «Бриллиантовая рука»? Там герой артиста Юрия Никулина по профсоюзной путевке попадает в шикарный круиз по Средиземному морю с заходом – о редкое чудо – в иностранные порты. В 60-х годах морские круизы стали доступны и дальневосточникам. В Дальневосточном морском пароходстве имелось в наличии два приличных трофейных лайнера – Советский Союз и Ильич. В тёплое время года они работали на пассажирской линии Владивосток-Петропавловск-Камчатский. Но в зимнее время суда простаивали. Умным руководителям пришла в голову идея зимних круизов, для которых не нужны были ни визы, ни загранпаспорта. Неизбалованных роскошью советских людей не смущало, что это были круизы без захода в иностранные порты. Название у круизов было « Из зимы в лето». Круизный корабль на 20 дней уплывал в тропические широты и там болтался среди тёплого моря. Возможно, на горизонте можно было даже увидеть тропические острова с силуэтами пальм. А что ещё надо для счастья – белый пароход, уютные каюты, ресторанная еда в сопровождении песен и плясок концертной бригады, отдых на палубе в шезлонгах. Круизы были очень популярны.

Именно в такой круиз отправилась Надя, будучи женщиной ныне свободной от материнских обязанностей. Фактически, это был ее первый отрыв от семьи, да ещё в таком романтическом антураже. И там, в круизе, Надя знакомится с серьезным мужчиной, который был напрочь очарован изящной, хорошенькой Кармен. И сразу позвал замуж. И Надя сразу согласилась. По прибытии из круиза собрала чемодан и незамедлительно переехала к новому мужу. Бедный Фёдор Гаврилович! Его горе было безмерным.

Напомню, что моя мама была отличным врачом-гинекологом и добрым отзывчивым человеком. Так что дружбу с ней ценили многие женщины нашего дома. В силу профессии, она знала множество семейных тайн. Так вот, поступок Нади для моей мамы не был неожиданностью. В семье Оськиных разыгралась классическая и даже банальная драма, где присутствует старый муж, который,

ну вы понимаете, уже не очень, и молодая, скучающая сексуально неудовлетворенная жена, готовая побежать за первым встречным.

Но вернёмся к молодоженам, Лоре с мужем. Итак, муж вернулся из рейса, но не домой, а сразу в больницу. Была срочная операция, обнаружившая неоперабельный рак желудка. Молодой парень умер. Горе дочери не заставило Надю вернуться в прежнюю семью.

В 1968 году мы получили новую отдельную квартиру и покинули без сожаления коммуналку. Оськины – Лора с отцом, ещё несколько лет жили в общей квартире. А потом Фёдору Гавриловичу с Лорой выделили в Дальрыбе однокомнатную квартиру. Лора окончила музыкальное училище и работала учительницей музыки.

Как они жили? Грустно. Брошенный пожилой Оськин. Дочь- юная вдова. Когда Фёдор Гаврилович уходил в море, она оставалась совсем одна.

В один из рейсов Фёдор Гаврилович забрался на самую высокую палубу огромной плавбазы. Крикнул – прощайте, бабоньки. И бросился вниз. Это Надя рассказала моей маме. Too much, скажете вы. Но ведь это было.

В однокомнатной квартирке осталась одна Лора. Соседи с ужасом слушали, как за стеной воет девушка.

Конечно, дочь очень нуждалась в помощи. И Надя помогла. Лора была красивой девушкой и ее удалось познакомить с флотским офицером-врачом. Он был врач на подводной лодке. Поженились. Жили в гарнизоне. Родился сын. Лора снова была счастлива.

А что же Надя? Тот серьезный мужчина, за которого она так моментально вышла замуж, увы, был практически ровесником Фёдора Гавриловича. Очень быстро он обрюзг, страдал от диабета и ещё кучи болезней. Надя стала все чаще вспоминать своего заботливого Фёдора Гавриловича. Страсти в Кармен с годами утихли и она поняла, что ее уход был ошибкой. Вот сейчас я бы не ушла – честно говорила Надя. А потом второй муж умер.

Брак Лоры стал рушиться – муж сильно пил. Когда он окончательно спился, его выгнали со службы. Оформили развод. Бывший муж работал где-то в зонах. Больше никуда не брали.

Итак, Надя овдовела, Лора с сыном жила в разводе. Но несколько лет спустя муж к Лоре вернулся. Он был волевой человек и ему удалось преодолеть алкоголизм. Взяв Лору, сына и тещу, он уехал на запад. Вроде бы, владел частной клиникой. Семья стала жить хорошо. Хэппи энд? Не знаю. Фёдора Гавриловича уж больно жаль.

Степановы

Сколько лет мне было тем летом? Наверное, лет 12–13. Родители получили для меня путевку в пионерлагерь. Вернее, всякий раз, как случалась такая оказия, путёвку получал мой папа. Он был флотский офицер и получал путёвку в принадлежавший флоту пионерлагерь. Считалось, что условия в нем получше, чем в аналогичном детище профсоюзов. Что же, весьма возможно.

Добрые мои родители позаботились и о компании для меня. Со мной в тёплую июльскую лагерную смену ехала моя подружка по дворовым играм Светочка Степанова. Путёвку для Светы получил её папа – тоже флотский офицер. Но вот тут я могу и ошибиться: тетя Зоя Степанова, Светина мама, тоже работала у военных, хотя погоны и не носила.

Итак, я слегка дружила со Светой, которая была меня на год младше. А вот Зоя тогда и всю последующую жизнь приятельствовала с моей мамой – хорошим добрым человеком, отличным врачом-гинекологом и, наконец, ее ровесницей.

Зоя была отличной, заботливой матерью. Дочка появилась у неё в 26 лет, что по тем временам считалась весьма поздно. Светочка росла замечательным ребёнком, ну просто подарком для родителей. Рослая, белокурая, голубоглазая северная девочка с нордически спокойным характером и хорошими разнообразными способностями. Большой теннис и фигурное катание – успешно! Музыкальная школа – отлично и с удовольствием! Светочка была нарядно одета (мама Зоя очень неплохо шила) и выглядела очень холёным ребёнком.

Я не припомню каких-то то обид от Светы в нашем двором общении, а в нашей детской разновозрастной дворовой компании встречались и противные лично для меня персонажи.

Но вернёмся в наше пионерское лето. Был выходной день и две родительские пары, то есть родители мои и Светы, совместно приехали навестить дочек. Была отличная погода и мы вшестером пошли на ближайший пляж.

Тетя Зоя и Света плескались в море. Остальная часть компании сидела на песке. И я услышала, как Степанов возмущённо говорит моей маме: смотри, смотри, ну какая же наглость! Он даже меня не стесняется! Смотреть надо было на море. Там, недалёко от Зои плыл молодой парень. Когда он выбрался на берег, Степанов подбежал к нему и совсем не мирно переговорил.

Что это было? Это был скандальный финал семейной жизни супругов Степановых. Вскоре они развелись. Инициатором развода была Зоя – Степанов очень не хотел расставаться с женой и дочкой. Семейные скандалы, измены, разводы – интересно, но в 20 веке вполне банально. Но в нашей истории была своя «изюминка».

Зое на тот момент было 37 лет. Мне, ребёнку, она казалась уже не очень молодой. А вот новый муж Зои – студент Юрик – был весьма молод: на целых 15 лет моложе Зои.

В мире хватает женщин, которые любят мужчин. Увы, не всегда взаимно. Зоя принадлежала к довольно редкому типу манких для мужского пола женщин. Не красавица, но симпатичная, с живым характером и юмором и, как могу и смею сказать сегодня – с хорошим сексуальным аппетитом. Первый муж- ровесник смотрелся рядом с ней тихим и скучным персонажем.

Отличная мать, Зоя была стабильно неверной женой, и для измен у неё было не только желание, но и немалые возможности. Зоя работала секретаршей

в военном штабе. Не простой секретаршей-машинисткой, а статусной секретаршей при большом адмирале.

Вполне верю, что в неё, симпатичную, опытную женщину с веселым и легким характером по уши влюбился юный студент. Ну, влюбился, полюбился, пошёл своей дорогой. Но нет, Юрик оказался настойчив. Он буквально преследовал Зою. Именно так он появился рядом с нами на том загородном пляже.

Офицерские жёны в нашем тесном от коммуналок доме, весьма осуждали Зою. Разница в возрасте всех просто шокировала. Конечно, сегодня у всех на виду браки престарелых состоятельных эстрадных примадонн с неприлично юными мужчинами. Но Зоя была обычная женщина из коммуналки, и это были пуританские 60-е.

Вскоре Зоя получила от флота очень неплохую по тем временам квартиру: две большие комнаты в красивой трехкомнатной сталинке. Что называется, квартира «с подселением». Со всеми, понятно, коммунальными удобствами. Да, начальство Зою весьма ценило – легкую и приятную во многих отношениях женщину, умевшую нравиться. Помню, с мамой мы побывали в гостях у Зои в этой новой квартире, где в любви и согласии жили Юрик, Зоя и уже взрослая девушка Света.

Света, оказавшаяся весьма способной к музыке, поступила после музыкальной школы в музыкальное училище. Не очень практичный выбор. Лет в 19 Света собралась замуж. Ее жених доверия и зависти не внушал: простой парень, окончил ПТУ, выучился на повара. Это сегодня быть отличным шеф-поваром – модно-денежно-престижно. Совсем не то, что в 70-х годах – так себе карьера, для дебилов.

Почему Зоя с легкостью выдала единственную и любимую дочь фактически за первого попавшегося, весьма незавидного жениха? Предполагаю, что взрослая дочь где-то мешала её неземной любви с Юриком. А выдать дочь замуж – что в этом плохого!

Следующая серия. Мне 22 года. Моему сыну месяцев 5. Зоя вместе со Светой пришли к нам домой. Света на 8–9 месяце беременности. Цель визита, полагаю, получить от моей мамы такую неформальную консультацию по поводу беременности. Ну и пообщаться заодно.

«Ой, какой замечательный, сладенький мальчик у тебя» – польстила мне, да и бабушке Зоя. И шаловливо добавила: ну такой красивый получился, видимо с его папочкой у вас все было......Увы, не помню ту фразу дословно, но смысл ее был неприкрыто сексуальным. «Ну, ну Зоя, ну что ты говоришь такое!!!, – шутливо, но всё-таки пресекла ее моя мама. У нас в доме в такой тональности не разговаривали и интим не обсуждали.

У Светы вскоре родился сын. С грубым и малообразованным мужем она быстро развелась и вернулась к маме.

Зоя снова получила квартиру. На большую семью дали трехкомнатную отдельную квартиру в новостройке. Адмиралы были неизменно добры к Зое.

А вот личная жизнь красивой Светы никак не клеилась. Сын рос. Счастливая с вечно молодым мужем Зоя и всегда рядом – весьма огорчавшая своим одиночеством дочь, совсем не унаследовавшая материнскую легкость характера. Кстати, работала Света в глубоко женском коллективе- в музыкальной школе. Это тебе не штаб флота!

Ни мужиков, ни нормальной зарплаты, ни квартир: безнадёга.

И Зоя решила взять судьбу дочери в свои пока ещё крепкие руки. Вытащила-таки Светочку из музыкальной школы и пристроила в штаб планшетисткой. Вот была раньше, в докомпьютерную эпоху, такая женская профессия в воинских частях. А может, и сейчас есть, вот не знаю.

План Зои сработал: Света познакомилась с офицером и вышла за него замуж. Сына-подростка оставила матери.

Внук, красивый в Свету, год от года создавал все больше проблем: сказывалась плохая отцовская наследственность. Он плохо учился, хамил, рано стал выпивать, а потом появились и наркотики. Света забрать сына к себе не хотела: отношения с мужем были плохими. Стали закономерно портиться и отношения матери с дочерью. Внук был ужасен, отравлял жизнь Зои и Юрика. Прогнать его не получалось: в бабкиной квартире он жил на законном основании. Да и жаль его было – пропадёт же.

Что примечательно, с какого-то момента Зоя перестала скрывать от моей мамы свои проблемы с внуком и дочкой. А что же Юрик- он меня так любит, у нас с ним все так прекрасно (в постели и вообще).

Света вновь разошлась с мужем. Потом появился другой офицер, потом – ещё кто-то. Сын совсем опустился, требовал с бабушки денег на наркоту. А что Юрик, спрашивала мама уже старую Зою. «О, Юра такой хороший. Ты представляешь – ногти мне на ногах стрижёт!» – рассказывала Зоя.

И моей маме, и Зое было уже под 80, когда Зоя, плача, пожаловалась старой приятельнице: жизнь с постаревшим Юриком уже давно невыносима. Он ненавидит меня, упрекает, что отравила его жизнь. Здоровья практически нет. Дочь ничем не помогает.

Сегодня уже не узнать, сколько лет в этом неравном браке были счастливыми и как давно все стало плохо.

В семейной жизни Светы все было наперекосяк. На упрёки матери, что так нельзя, когда-то такая милая благовоспитанная Света орала на старуху-мать: уж кто-бы мне что говорил (о морали), ведь ты спала со всем штабом флота!

Зоя давно была плоха, из дома не выходила. Но мою маму она пережила. Узнав о маминой смерти, она горько расплакалась.

Дневная красавица

В коммуналке каждый человек на виду. Простая истина. В коммуналке без удобств – он на виду вдвойне.

А теперь представьте: по вашему двору идёт молодая красавица, практически Клаудиа Шиффер ещё в своей лучшей кондиции. Кто-то забыл, как она выглядит? Если вас не забанили в Гугле, легко ее найдёте.

Наша, без сомнений, первая красавица двора-района-города глубоко беременна, в руке – тяжелое ведро с помоями. Сегодня эта бытовая картинка из 60-х выглядела бы сюрреалистично. А тогда – проза жизни.

У красивой молодой женщины редкое имя, скажем, Наина. Она высокая, даже после рождения дочери очень стройная. Настоящая немецкая Клаудиа Шиффер – крашеная платиновая блондинка. Наина от природы светло-рыженькая. Да, как у всех рыжих у неё на лице веснушки. Но такую красоту нельзя испортить веснушками. Скорее, они придадут пикантности.

В 1965 году про Клаудию Шиффер никто и не мог слышать – она только в 1970 году появилась на свет. Поэтому Наина, которой ещё до знакомства с ней, я, школьница, тайком любовалась, напоминала мне красивый манекен в универмаге. Натуральных женщин с такой внешностью тогда не встречалось.

Наина умела изящно одеваться – сама неплохо шила и отлично вязала. Очень нужные умения для советских женщин.

Мне было 13 лет, когда началась моя странная дружба с Наиной, примерно 21-летней замужней женщиной. Тогда я о причинах такой дружбы ни разу не задумалась. Сегодня я нахожу для этого несколько разумных объяснений. Наине было скучно и одиноко. Она с мужем-офицером только переехала в наш дом. Как многие жёны офицеров, была она не местной, родом из и доселе неведомой мне республики Марий Эл.

Мы жили с ней на одной лестничной площадке. Только в нашей нескучной коммуналке на тот момент проживали 3 офицерских семьи с детьми. А семье Наины, по счастью, досталась комната с единственным соседом – одиноким отставником. Так что в квартире общаться девушке было, считай, не с кем. Но ведь у неё был муж! Да, был, вполне приятный и спокойный парень. Вот только служил он не в городе, а на острове и дома появлялся редко.

Наина была студенткой – училась в университете на филфаке. Наверное, с тех пор я ценю дружбу с филологами- мне с ними интересно. Наверняка, в том момент она была в академическом отпуске по причине недавнего рождения ребёнка. Она постоянно выходила во двор с коляской. В руках у неё частенько было вязание. Я тоже была увлечена вязанием и Наина меня многому научила.

Совершенно не помню, о чем мы говорили с Наиной. Иногда к нам присоединялась соседская девочка Галочка. И вот эту приятную для меня фразу Наины помню точно: с Галей совсем не о чем говорить, только про своего кота и рассказывает.

Были и другие свидетельства нашей дружбы: с Наиной и ее подросшей дочкой мы несколько раз бывали на городском пляже. Наина в купальнике и с дочкой за ручку шла чуть впереди меня. И, о чудная картина: все парни, как один, зачарованно смотрели на неё. Я услышала шёпот: смотри, смотри, а у неё ребёнок! Такое неприкрытое и массовое мужское внимание к женщине я увидела впервые и навсегда запомнила, что такое возможно. Меня, впрочем, оно не удивило, ведь Наина была потрясающая красавица.

Как относилась к странной дружбе моя мама? Она не возражала и, кажется, немного посмеивалась.

Через два года мы переехали из своей коммуналки в новую отдельную квартиру. Больше никогда я Наину не видела. А ещё через несколько лет, когда мама сочла меня вполне взрослой девушкой, она рассказала мне кое-что о Наине, что явно не предназначалось для детских ушей и психики.

Красавица-Наина была известной в городе девушкой с «пониженной социальной ответственностью». Мужчин принимала дома, много и разных. Сливал о ней информацию, в частности, сосед-отставник, пытавшийся, якобы, словесно, но безрезультатно наставить соседку на правильный путь. Когда пожилой сосед заболел, его, как положено, лечили в госпитале. Наина пришла навестить, принесла передачку. Когда она ушла, шокированный офицер, лежавший на соседней койке, спросил нашего отставника: откуда вы знаете эту девушку – весьма известную в городе шлюху! Неужели и вы??? Приблизительно так.

Не сочинял ли отставник? Если врал, то зачем? Душеспасительные и бесполезные беседы с Наиной вели, вроде бы, и некоторые соседки.

Впрочем, память сохранила ещё детали: отставник не был, похоже, банальным сплетником. На самом деле, он жаловался своим знакомым в доме на ужасную жизнь с гулящей соседкой, голой выскакивающей в общий коридор. Упоминал шприцы.

60-е годы? Наркотики? Вы о чем? Это вам СССР, а не загнивающий мир капитализма. Считается, что наркомания появилась в СССР только в 80-годы. На самом деле, гораздо раньше! В далеком 1951 году немалым тиражом вышел «Энциклопедический словарь лекарственных эфирно-масличных и ядовитых растений». Это издание превратилось в настоящую азбуку отечественных и зарубежных потребителей и производителей зелья. В книге содержалась и рецептура наркотика ЛСД.

Если были в нашей истории наркотики, нужны были и деньги на них. Вряд ли Наине не хватало денег на обычную жизнь. Она не было Сонечкой Мармеладовой, которую на панель отправила беспросветная нужда. Наина была офицерской, напомню, женой!

От темы лжи и чистой правды отойдём немного в сторону. В 1967 году на мировые экраны вышел французский фильм гениального режиссёра Луиса Бунюэля «Дневная красавица». Вот его сюжет. Верная жена (и добропорядочная хозяйка) очень богатого и очень красивого мужа Северина Серизи однажды решается на невероятный и совершенно аморальный эксперимент. Устав от собственной непогрешимости, она тайно поступает на работу в публичный дом некой мадам Анаис. Примерно так написано в Википедии. От себя уточню, на аморальный эксперимент красавицу сподвигли иные причины – глубокая сексуальная неудовлетворённость и нереализованные мечты о садо-мазо, преследующие ее в снах. В откровенной эротической роли Северины выступила молодая и прекрасная Катрин Денев.

До пуританских советских экранов «Дневная красавица» добралась не ранее 80-х годов. Помню, что я смотрела этот фильм по телевизору вместе с родителями. Папа быстро ушёл, пробормотав: ерунда какая-то. Мама усмехнулась: что-бы ты в этом понимал! Как многие гинекологи, она была в меру цинична. Фильм мы с ней досмотрели до конца.

Прекрасная Северина- стройная изящная блондинка! Как ты, оказывается, похожа на мою Наину! И если рассказанное о Наине – правда, то это «кино» уже не пересмотришь, чтобы ответить на вопрос – зачем?

Последнее, что я узнала о Наине: с мужем она развелась (муж с ней развёлся).

Олечка

В школе Олечка – тихая, спокойная, полноватая девочка больше всего любила уроки литературы. И дома, наедине с книгой ей было хорошо: можно было забыть про окружающую ее некрасивую, плохо устроенную жизнь в перенаселенном холодном бараке, про озабоченную и неласковую мать. А ещё можно было сидеть в читальном зале городской библиотеки и мечтать, как она будет работать тут, среди тысяч прекрасных книг. А, может быть, пойдёт работать в школьную библиотеку, чтобы быть рядом со своими детьми. А ещё можно иметь хорошую домашнюю библиотеку. Такую, как в большой отдельной квартире ее школьной подруги Лиды. Но для этого надо иметь папу – военного с большими звёздами на погонах и красивую нарядную маму.

Конечно, никто не помешает человеку идти с книгой по жизни. Но Олечке этого было недостаточно и она выбрала после школы самую что ни есть книжную специальность: библиотечное дело. Ведь согласитесь, это такая хорошая женская работа. Но вот вуз окончен и Оля теперь профессиональный библиотекарь. За последовавшие потом пять лет работы книги она не разлюбила. Но жизнь снова стала видеться в серых тонах: коллектив женский, библиотекарши – какие-то замученные жизнью женщины с проблемами в личной жизни, зарплата крошечная. А дома ждал все тот же барак, где соседи, чтобы забыться, не книги читали, а страшно пили. Да ещё и мама стала бесконечно болеть, заходясь в кашле.

Надо бы что-то в жизни поменять, но как это сделать? Спасибо, подруга Лидочка помогла, устроила через начальственного отца на работу в воинскую часть. Нет, нет! Не в библиотеку. Если человек несёт службу в армии и одет в военную форму, его называют военнослужащим. Но есть в армии и на флоте особая категория – вольнонаемные, то есть гражданские служащие. Вот такой вольнонаемной и стала Оля.

На новом месте жизнь постепенно стала налаживаться: стала побольше зарплата, поставили в очередь на улучшение жилищных условий, а потом и улучшили – дали на двоих с мамой большую комнату пусть и в коммуналке, но в капитальном доме в самом центре города. А ещё у Олечки, наконец-то, появилась надежда, нет, возможность устроить личную жизнь. А то ведь скоро 30 лет! Ведь воинская часть – это вам не библиотека, где из мужчин только приходящий слесарь. А тут мужчины составляют большинство и вольнонаёмные девушки без особого труда находят себе приличных мужей. Ну или не мужей, кому что надо от жизни.

И тут мечта Олечки сбылась. В ее жизни появился мужчина. Конечно, офицер. Стали встречаться, завязался настоящий роман. Только и тут, как с той библиотекой, не все получилось так, как виделось в мечтах. Офицер был зрелый семейный мужчина, отец двоих детей. Так что о новой семье и разговоров не было. Ну вот так получилось. А потом Олечка забеременела, чему сильно обрадовалась. Конечно, сказала об этом и своему любезному другу, мало на что надеясь. Но он поступил уж совсем нехорошо – все отношения с Олей незамедлительно порвал, попросил не лезть к нему с ребёнком, а потом и вовсе перевёлся служить на запад.

Надо сказать, что в 60-х годах прошлого века общество к рождению внебрачных детей относилось отрицательно. И отдельные граждане, и само государство. Конечно, после Октябрьской революции таких детей перестали официально именовать незаконнорожденными. Но тем не менее, «доброе», ну или слегка подобревшее государство в метрике – свидетельстве о рождении ребёнка в графе «отец» ставило позорный прочерк. Да и какой-то особой помощи матерям-одиночкам не оказывало. Другое дело 80-годы, когда матерям-

одиночкам даже давали квартиры вне очереди. Но, заметим, что отношение к таким женщинам всегда имело свои нюансы.

Безмужнюю Олю, ожидавшую ребёнка, соседки, которым до всего было дело, не осуждали. Понимали, что женщина в возрасте за 30 имеет право на материнское счастье. Олю, скорее, жалели. А вот 18-летнюю соседскую дочку Жанну, принесшую в подоле, и ее родителей, прозевавших дочь, очень даже осуждали. Глупые и жестокие дети из коммуналок, наслушавшись кухонных сплетен, собирались под окнами семьи с младенцем-бастардом и скандировали: Жанка-баклажанка, Жанка-баклажанка.

Оля родила мальчика, маловесного и недоношенного. Назвала Игорем, Игорьком. Вот и сбылась мечта, пусть и частично. Нет мужа, но зато есть сынок, значит, и настоящая семья. Конечно, Олечке было трудно, очень трудно. Мама хоть и была уже на пенсии, но помощи от неё было мало – она инвалид, тяжелый астматик, кашляет и сипит так, что хочется убежать куда подальше. Через день ходит к соседям этажом выше – счастливым обладателям домашнего телефона, чтобы вызвать себе скорую.

А ещё семье с малышом нужны деньги, тут на мамину пенсию не проживёшь. Понятно, что нет и алиментов. Это сейчас декретные отпуска длинные, а в то время весь отпуск был всего два месяца. А что потом? Государство позаботилось о матери с младенцем: в ясли брали с двухмесячного возраста. Так что в два месяца Игорька пришлось отдать в ясли. А что было делать? Конечно, на Игорька соседки смотрели с неприкрытой жалостью: бледный до голубизны, худенький младенец. Конечно, соседки – благополучные офицерские жёны, могли не выходить на работу годами, пока ребёнок школу не окончит. А Оле надо было работать. Вот и работала, а когда денег уж совсем не хватало, шла сдавать кровь.

Шли годы, Игорек рос хорошим парнишкой, а уж как к Оле был привязан. Бабушка умерла, так что жили вдвоём. Сыну было лет 16, когда удалось списаться с его родным отцом. С годами он изменился к лучшему, захотел познакомиться с сыном, прислал денег на дорогу – он жил в Ленинграде. Мальчика по доброму встретил. Сын ему вполне понравился. Но встреча отца и сына стала первой и последней.

Игорю исполнилось 18 лет и его призвали на службу в армию. Служить предстояло далеко от дома, на Сахалине. Уж как его ждала Олечка. Купила отличный гражданский костюм. Все было готово к встрече. Только Игорь домой то не вернулся: за считанные дни до отъезда он, по версии военного начальства, сам повесился. Да кто же в это поверит!

Чем заполняла свою жизнь, за что-то помноженную на ноль, Олечка? Она несколько раз меняла квартиру по принципу «шило на мыло», несколько раз меняла работу. Она больше не была вольнонаемной, но и в библиотеку не вернулась.

Фима, Инна, Инга

«А разве человеческое счастье или несчастье так уж разнообразны в сюжетах?»

Дина Ильинична Рубина. Одинокий пишущий человек

Глубоко уважаемый мной профессор математики Лев Соломонович очень любит цитировать закон Паретто – «20 % усилий дают 80 % результата, а остальные 80 % усилий – лишь 20 % результата». И правда, удивительным закономерностям подчиняется наша непредсказуемая жизнь. А есть, оказывается, ещё и закон Польти – вся мировая литература, все драматические произведения основываются на какой-либо из тридцати шести сюжетных коллизий. Не согласны? Так попробуйте придумать ещё один новый сюжет. Еще никому не удалось. Так что я не претендую на свежесть сюжета – напишу о любви, преданности, несчастье.

С семьей Мирских мы познакомились в 1968 году. Мы оказались соседями в новеньком флотском доме. Кстати, неплохая идея времен социализма, когда квартиры редко покупали, а чаще распределяли и получали – строить ведомственные дома – заводские, военные, академические. В таком доме у вас сразу будет много знакомых, друзей, коллег.

В нашем не просто флотском, а сразу поименованным адмиральским доме, все получили квартиры строго согласно табелю о рангах. Мой папа был капитаном второго ранга. Поэтому на нашу семью из трёх человек нам дали двухкомнатную квартиру. Фима Мирский был капитаном первого ранга, командовал подводной лодкой. Поэтому его семье с единственным сыном полагалась соседняя трехкомнатная квартира. Так началась дружба наших семей, растянувшаяся почти на полвека.

Военные – люди государственные, живут и служат там, куда их отправит Родина. Наши семьи она отправила на Дальний Восток. Мои родители – оба сибиряки. А вот где корни семьи Мирских, я не знаю. Поэтому выскажу предположение, что Инна Мирская родом из Казани. Именно там жила младшая родная сестра Инны – Инга. И ещё одно предположение – Инна и Инга были девушками из очень интеллигентной и любящей еврейской семьи. Миловидные светлоглазые блондинки, с разницей в возрасте лет в семь.

И, конечно, обе сестры с высшим образованием. Только Инна – непрактичный филолог. А Инга – отличный врач. Так случилось, что более-менее тесно жизнь свела меня с тремя филологами. И все три дамы оказались очень интересными персонами, с которыми не скучно. Итак, непрактичный филолог Инна очень удачно вышла замуж. Фима Мирский по советским меркам был «мужчиной мечты» – умница, блестящий флотский офицер, подводник с отличной карьерой. По простым человеческим меркам, он был просто замечательным человеком – умным, начитанным, глубоко порядочным. Впрочем, с иными людьми мои родители и не дружили.

Моя мама окончила медицинский институт в 1950 году. И всю жизнь работала, стала блестящим хирургом-гинекологом, бесконечно преданным профессии. «Женщина должна работать», – говорила мне она. Собственно, всю жизнь я и работаю, согласно ее концепции семейной жизни. Но в ее время большинство офицерских жён не работали. И причин тут было много и разных. Например, рано, лет в 18, выходили замуж за военного и не успевали получить образование. Или служба проходила в глухих гарнизонах, где работы для женщин почти не было. И ещё, офицеры, по тем временам, очень неплохо зарабатывали и вполне могли достойно содержать неработающую жену и малых детей. Так что Инна была вполне типичной неработающей благополучной офицерской женой. На моей памяти, она пару раз устраивалась работать. Но это трудовое усилие, например, поработать завлитчастью в провинциальном кукольном театре, быстро заканчивалось. Ей становилось скучно, да и публика не та – нищая, завидущая и неблагополучная.

Фима очень любил жену и ее трудовые успехи его мало заботили. Дома было уютно, сын под присмотром, жена – умная женщина, с которой всегда интересно. Инне никогда не было скучно в четырёх стенах. Тем более, что стены её небольшой квартирки были сплошь уставлены книжными полками. В те времена большая домашняя библиотека была немалым богатством. У Мирских большая часть мебели была представлена оригинальными, придуманными лично Фимой, книжными стеллажами, где разместилась огромная отличная библиотека. Не смотря на огромную занятость на серьезной службе, Фима обладал немалым талантом добычи дефицитной литературы. Так что жене -филологу было чем заняться в свободное от домашней рутины время. Фима без устали и изобретательно добывал книжный дефицит, а Инна увлечённо все это читала. С ней было так интересно обсуждать книги и книжные дела!

В нашей семье было своё распределение обязанностей. Папа приносил в дом большую офицерскую зарплату, офицерские пайки. Все квартиры, в которых нам довелось жить, были получены папой. Плюс ежегодные санатории и бесплатные авиабилеты «на запад». Плюс без очередей «Запорожцы» и «Жигули» по госцене. Но что та зарплата в эпоху всеобщего и тотального дефицита? Как сказал товарищ Сталин: Хорошего врача пациенты прокормят. Мама была очень хорошим врачом. И дефицитная еда, и мануфактура, цветы-коньяк-конфеты, портнихи и парикмахеры, театральные билеты и многое прочее-прочее – все это добывалось моей мамой. В семье же Мирских все лежало на плечах Фимы. Офицеры-подводники всегда были элитой армии. Так что дефициты военторга, лучшие санатории и хорошие пайки обеспечивал семье муж. Многие офицеры были вполне стандартными советскими мужьями и относились к жёнам как к домашней рабочей скотинке. Но совсем не то Фима! Для него жена была украшением дома, любимой женщиной, которую надо баловать. Представьте, что ремонт в квартире делался исключительно в отсутствии Инны. Ну не нравился ей процесс ремонта. И пока она пребывала в санатории, Фима обеспечивал свежий ремонт. Так же не нравилось ей, например, мыть окна. И не надо. Можно нанять человека, а может и Фима помыть.

Шесть лет спустя, мы покинули наш адмиральский дом. Папа стал капитаном первого ранга и нам дали трехкомнатную квартиру в ином районе города. Так мы перестали быть соседями Мирских, но не перестали быть с ними в дружеских отношениях. Кстати, примерно до 2002 года во дворе адмиральского дома у нас был автогараж. Машины на улицах в те времена не оставляли. Только в гаражах. Так что папа ставил машину в гараж и частенько навещал Мирских. Возможно, общаться с умненькой, начитанной, приятной во всех отношениях Инной, папе нравилось не меньше, или даже больше, чем с ее мужем. Папа всегда был библиофилом и мог ночь простоять в очереди в магазин «Подписные издания», менял макулатуру на книжный дефицит, покупал у спекулянтов, перепадали книги и от Фимы. Так что дружба с филологом и просто приятной женщиной Инной была вполне понятна. Инне дружба с папой, уверяю, вполне невинная, весьма льстила. «Володя – мой единственный любовник» – несколько опасно шутила Инна. Мама слегка ревновала и Инночку слегка недолюбливала.

А что сын Мирских? С ним все было непросто. Тихий домашний мальчик, увлекающийся шахматами. Не создававший до поры особых проблем. Был шахматистом краевого масштаба. Странный своей замкнутостью, возможно, с чертами аутизма, о чем тогда понятия никто не имел. Способный к математике, вуз он быстро бросил. Очень проблемно отслужил в армии, находясь чаще в госпитале, а не на службе. А потом в семье случилось несчастье.

Итак, Инна наслаждалась домом, книгами, уютом. Не любила нагрузки, лишние заботы и суету. А ещё у Инны были проблемы со здоровьем – приличной степени гипертония. А гипертонию надо лечить: ходить к нелюбезным врачам городской поликлиники, пить примитивные тогда лекарства от давления. Но на это всё требуется приложить усилия, а Инна жила, не напрягаясь. Ей было 40 лет, когда давление в очередной раз зашкалило и случился тяжелый инсульт. Половина тела была парализована.

Лечили Инну в военном госпитале. Мы жили практически рядом и с мамой пришли навестить больную. Наш приход Инну очень расстроил: она расплакалась, сказала, что мы пришли посмотреть на этот «зверинец». Мама, как умела, со всем своим врачебным талантом, пыталась ее утешить. В общем, все получилось не слишком хорошо.

Полупарализованную, Инну выписали домой. Сын вскоре демобилизовался. Плакал, увидев маму в таком состоянии. Фима, которому на тот момент было лет 49, тут же вышел в отставку – на пенсию и больше никогда уже не работал. Для жены он стал преданной сиделкой. Никогда не роптал и не жаловался.

А ещё из Казани помочь Мирским прилетела сестра Инга, врач по специальности. Инга – молодая, стройная, красивая, обаятельная, много работающая женщина. У неё была масса достоинств и, на мой взгляд, полное отсутствие недостатков. В отличие от благополучнейшей Инны, Инга жила трудно. У нее был муж. Злой татарский муж. Ни добра, ни взаимопонимания, ни семейного достатка. Был сын лет семи, неказистый и беспородный. К моей маме, как к врачу-гинекологу, ясное дело, обращались все: соседи, знакомые, родственники, знакомые знакомых. Инга тоже обращалась к помощи мамы. И она однозначно увидела, что своего ребёнка у Инги не было. А был приемный сын и вечно недовольный муж.

В доме Мирских появились инвалидное кресло и массажистки. Ещё был добрейший муж, спешивший исполнить любое желание. И интеллигентная сестра Инга, взявшая кучу отпусков. Но не было самой важной в такой истории вещи – воли больного к выздоровлению. Ну не умела и не хотела Инна напрягаться и карабкаться. Инга делилась проблемами с моей мамой, но капризничавшую Инну всегда оправдывала: Это болезнь такая ужасная, она меняет мозг человека. Например, даже на кресле-коляске Инна отказывалась пообедать за общим столом. Буду есть в постели. Инга как-то упомянула свою знакомую из Казани, мать-одиночку, у которой тоже случился тяжёлый инсульт. Но жизнь ее заставила восстановиться, встать на ноги, продолжить работать. Просто опереться было не на кого. Так любовь и забота близких сыграли с Инной недобрую шутку. Она так и осталась лежать в постели, с годами становясь все беспомощнее. Мы с мамой нечасто, но навещали Инну. Мама, утешая ее, помню говорила, что твоя жизнь, Инночка, не ужасна – ты в любимом доме, с любимым мужем и любимыми книгами. И ведь это немало! Наши визиты по-прежнему не слишком радовали Инну. А вот моего папу она очень ждала. И он часто навещал Мирских. А ещё Инна часто звонила к нам домой. Если трубку брала мама, то Инна просто молчала в трубку. Долгих 10 лет Инниной болезни с ней постоянно и терпеливо разговаривал мой папа.

3 февраля 1986 года был двойным праздником в нашей семье. Несколько дней назад я вернулась из Москвы после защиты кандидатской диссертации. А еще, 3 февраля был мой день рождения. Раздался звонок. Это был Фима. Он сообщил, что Инна умерла. Хоронили Инну на приличном участке городского кладбища. Ее сын после армии подрабатывал рытьём могил и позаботился о хорошем участке для матери. «Приличные похороны», – сказала мне мама. Народу было немного, но запомнились благополучного вида дамы в дорогих каракулевых шубах.

Саша – сын Мирских, женился. Отца он попросил разменять квартиру. Фима не возражал и перебрался в маленькую квартиру в не лучшем районе. Сашка преподавал шахматы для школьников. Это официальная часть его всей последующей жизни. Семью свою он более-менее обеспечивал. Как? Толком, неизвестно. По слухам, шахматисты нередко зарабатывают на жизнь картежной игрой. В семье подрос сын. Вполне успешный, с хорошим образованием, парень. Фима гордился внуком, но практически ничего не говорил о сыне.

Годы спустя после смерти Инны, Фима женился. Лечась в госпитале, познакомился там с кастеляншей. Простая, хорошая женщина оказалась. Одно было плохо – у неё были немалые проблемы со здоровьем, выглядела она крайне истощенной. Ну вот везло Фиме на больных жён! Фима прожил долгую жизнь, дожив лет до 90. О его смерти моему папе сообщила его жена.

А что же Инга? Она развелась со своим злобным мужем и уехала жить в Израиль. Сын остался в Казани. А Фиме она писала письма. Оказывается, она его любила долгие годы. А он и не заметил.

Леди Макбет в провинции, у моря

За пару месяцев до свадьбы Влад и Марина совершили первое своё совместное путешествие из пункта А в пункт Б. Пунктом А был веселый портовый город Владивосток. Пунктом Б – «уездный» и унылый райцентр, так и назовём его – город УУ, где вот уже несколько лет, после мытарств по гарнизонам, проживали родители Влада. Мероприятие предстояло архиважное – знакомство невесты с родителями жениха.

До УУ добирались долго – несколько часов на Икарусе по раздолбанной трассе. Потом от автовокзала на городском автобусе до родительского дома. Марина уже знала, что вместе с родителями живет средний брат Влада -26-летний Олег.

Обшарпанная, как все дома в городе УУ, панельная пятиэтажка на пустыре, второй этаж. В коридорчике квартиры Владу и Марине приветливо улыбались трое.

С мамой Влада все было понятно: вот она – Раиса Павловна, полная брюнетка с высоко заколотыми по давней моде 50-х годов волосами. А вот с мужской частью семьи все оказалось для Марины не так просто. На месте знакомства присутствовали два мужика: довольно красивый мужчина в брюках, весьма похожий на Влада. И полный, изрядно облысевший мужик в старых трениках. Оба были не молоды. Ну, и ху из ху?

Влад, сделав широкий жест в сторону мужиков, сказал, что это его папа, Степан Фёдорович, и брат Олег. Ясности не прибавилось, а уточнять Марина постеснялась. Чуть позже, конечно, с родственными связями разобрались. Тот, что красивый и в брюках, оказался отцом Влада, подполковником в запасе. Лысоватый и в трениках – это и был брат. Между прочим, он был старше Влада всего на пару лет!

В большой комнате уже накрыт был стол, полный закусок. Раиса Павловна всегда была хлебосольной хозяйкой. На кухне, на газовой плите кипели три большие (привычка многодетной семьи!) алюминиевые кастрюли – со щами на жирной свининке, с солянкой из жирной свининки и с картошкой, тушеной все с той же жирной свинятиной. С продуктами во Владивостоке было плоховато, но в городе УУ – ещё хуже – чай не столица. Выручала картошка-капуста с огорода. А родные сёстры Раисы Павловны, так и оставшиеся жить в селе, простые многодетные доярки, щедро передавали старшей сестре домашнее сало.

Марине, к простой украинской деревенской кухне не привычной, еда, приготовленная будущей свекровью, даже понравилась. Разлили по стопкам водку. К своим 20 годам Марина ни разу не пила водку. Да и потом, попробовав в экспедициях и водку разной степени паршивости, и дармовой лабораторный спирт, никогда не понимала, что вкусного в этом чисто химическом веществе. От водки Марина, преодолев стеснение, отказалась. Будущие родственники удивились и даже недовольно скривились. Невестка была иного и малопонятного круга. Капризной девице налили вина. Степан Фёдорович, Олег и Влад, с небольшой помощью Раисы Павловны, быстро прикончили первую бутылку и открыли вторую.

Увы и ах! Мужчины- Уфимцевы все без исключения очень любили выпить. Самой большой проблемой с годами выпивка стала для Олега. Да и сам Олег был для своих родителей немалой проблемой.

В семье Уфимцевых любили сказку Ершова «Конёк-горбунок». Вернее, ее самое начало: у крестьянина три сына: старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак. Но не будем путать сказку с правдой жизни. Да, сыновей было трое. Старший, Валентин, родился в военное время, в 1944 году. Пеленки для него делали из армейских портянок. А Степан Фёдорович был молодым лейтенантом, командиром взвода. Настоящий ванька-взводный. В 1947 году родился Олег. Два сына – есть чем гордиться мужчине! В 1948 году Раиса Фёдоровна поняла, что снова ждёт ребёнка. И этому ребёнку были не рады.

Ну, не рады и не рады, скажете вы сегодня, невелика проблема! И будете не правы. Обычные провинциальные советские женщины жили почти всегда очень трудно. И совсем не горели желанием иметь трёх и более детей. Желание побыстрее восстановить подорванную коллективизациями-индустриализациями-голодом-Гулагом-войной подведомственную популяцию было зато у товарища Сталина и советского Правительства. Аборты были запрещены в СССР в 1936 году и только в 1955 году советское Правительство, говоря языком юристов, декриминализировало аборты, то есть перестало уголовно преследовать женщину за сделанный ей аборт, а медиков – за произведённое без особых медицинских показаний прерывание беременности. Известно, что в 1950 году в стране было сделан 1 млн абортов, и 90% из них были криминальными. Только четверть криминальных абортов производилась профессиональными врачами и медсёстрами. Советские женщины отчаянно не хотели множить нищету и проблемы. Да и рождение детей вне брака обществом сильно осуждалось. Поэтому несчастные женщины шли за помощью к бабкам, деревенским повитухам и всяким знахаркам, осознанно рискуя жизнью.

Итак, Раиса и Степан третьего ребёнка не хотели. Бабку, державшую подпольный абортарий, подыскали. Но за пару дней до условленного дня в гарнизоне после подпольного аборта умерла женщина. Так что ребёнка решено было оставить. «А вдруг, это будет девочка, как-бы хорошо»! На этом и успокоились. В начале 1949 года у Уфимцевых родился третий сын. Кстати, из трёх братьев самый красивый, как и старший, отцовской яркой южноукраинской породы. Забегая на десятки лет вперёд, скажем, что помимо трёх сыновей Бог пошлёт Уфимцевым четверых внуков и трёх правнуков исключительно мужского пола. Всю жизнь помня рассказ свекрови о том, как же сильно Уфимцевы не желали рождения Влада, Марина в душе винила их в мрачном характере третьего сына. Говорят, что младенцы все чувствуют – и музыку, и любовь, и страх.

Старший из братьев, Валентин, был прекрасным сыном. Красивый в отца, добрый по характеру, он окончил медицинский институт и стал военным врачом. Все годы учебы подрабатывал пожарным, а потому в помощи родителей не нуждался. Вовремя женился, обзавёлся двумя сыновьями. Из дальнего гарнизона в отпуск со всей семьёй приезжал к родителям. Хороший, почтительный, удачный сын! И внуки от него такие свои, любимые.

Влад рос в семье самым безбашенным и боевым пацаном. Если Олега и даже Вальку кто-то обидел во дворе, на защиту отчаянно и бесстрашно всегда кидался младший брат. Влад окончил университет, где ещё до окончания познакомился с будущей женой Мариной – отличницей из очень приличной семьи. Женился по-любви, но где-то и расчетливо. Как сказал мудрый раввин, жениться по расчёту можно. Главное, чтобы расчёт был сделан правильно. Жесткий, в отца, характер, внешняя красота и немалое высокомерие, позволили Владу уверенно шагать по, увы, не очень долгой жизни.

Валентин передал младшему брату своё рабочее место в пожарной части. Влад худо-бедно учился в университете, а на дежурствах бесстрашно боролся с пожарами. В помощи родителей, понятно, он особо не нуждался. Последних это изрядно радовало: Раиса Павловна за долгие годы семейной жизни практически не работала и лишних денег в семье не было.

А что же Олег? Добрый, щедрый, но и безвольный парень, он после школы тоже поступил в медицинский институт. Но со второго курса был отчислен за неуспеваемость. Вернулся к родителям и почти всю оставшуюся короткую жизнь прожил с ними. Образования он так и не получил.

Олег единственный из сыновей походил на мать, не красивую даже в молодые годы. От матери досталось ему и слабое здоровье. Ещё в юности у него начались проблемы с сердцем, с которыми в городе УУ негде и не у кого в те времена было получить помощь, потом добавилась гипертония и нездоровая полнота. У Раисы Павловны к 50 годам проявился целый букет болезней – гипертония, проблемы с сердцем, тяжёлый диабет.

На фоне красивых, с образованием, с невестами, жёнами и детьми, братьев, Олег ощущал себя несчастным неудачником – меня девушки не любят. Но был ли он неудачником на самом деле? На самом деле, он был, как сказали бы сегодня, глубоко закомплексованным человеком, но совсем и ни разу не был Олег никчёмным бездарем. Да, он не стал врачом, не окончил вуз и даже ПТУ. Но от природы был хорошим технарем. Любил технику, отлично разбирался в машинах. Самоучка, он работал на авторемонтном заводе мастером, пользовался немалым уважением. Плохо, что пил. Но рабочие на советских заводах всегда крепко пили.

Старший и младший братья жили своими семьями, вдалеке от родителей. Раису Павловну и Степана Фёдоровича это вполне устраивало. Женился – вот и живи теперь сам, как можешь. Эту мысль родители озвучили Владу прямо в день свадьбы. Вот такой, в чём-то правильный, прагматичный, прямо-таки капиталистический подход. Но в доме сильно подзадержался средний сын, что тяготило стареющих и болеющих Уфимцевых. В редкие визиты Влада и Марины, Раиса Павловна жаловалась невестке, что ей уже в тягость обстирывать взрослого сына, а хуже всего – видеть его в усмерть пьяным, лежащим на диване в мокрых брюках. Свекр, впрочем, в откровенные беседы с невесткой никогда не вступал.

И это правда – родители тяготились непристроенным сыном. Но и любили, и жалели. Поделились-таки даже своими сбережениями, чтобы сыну купить «Москвич» и гараж к нему. А ещё Олег с годами стал в семье добытчиком, что помогало выживать среди пустых прилавков города УУ. Хороший автомеханик и сегодня в цене. А в те советские годы, когда в городе наличествовала всего пара напрочь хамских государственных автосервисов, такие специалисты тем более «на дороге не валялись». От благодарных клиентов завода Олегу перепадали и продукты, и диковинные тогда китайские вещички.

А что же женщины? Олег, как видите, был не самым плохим мужиком. Добрый, рукастый, не красавец, а просто обычный парень. Но те самые комплексы сделали его невидимкой для молодых девушек и легкой добычей для опытной женщины. И она в жизни Олега появилась. Когда? Точно Марина не знала. Возможно, Раиса (да-да, ее звали так же, как и мать) появилась в жизни Олега году эдак в 1977. Олегу было 30. Раиса была лет на 7 старше. Так ведь Олег всегда выглядел много старше своих лет. Раиса: высокая, мосластая, с тяжелым взглядом брюнетка с цыганскими корнями. Где познакомились? Да все там же, на родном заводе. Раиса работала в цеху уборщицей.

В уборщицы ее привело большое несчастье. В ее жизни поначалу были любовь, законный брак и хороший достаток. Родились три дочери. Для многодетной семьи мужу дали трехкомнатную квартиру. Но потом муж на много лет сел в тюрьму за убийство. Вот тогда Раиса и стала уборщицей: надо было одной растить трёх маленьких девочек. А потом появился Олег. Для Раисы он стал приходящим мужем. К девочкам относился тепло, не скупился на покупки и подарки. Его зарплата почти вся уходила в семью Раисы. Почему девочки его не воспринимали? Уже не узнать.

За десять лет такого «гостевого» брака, понятное дело, выросли девочки. Старшая, изящная красотка, первой вышла замуж, родила ребёнка. Средняя сестра, очень заурядной внешности девушка, тоже нашла себе мужа. Подрастала и младшая – на редкость страшненькая девочка. Какое-то странное и закономерное ухудшение качества потомства в ряду поколений! В Раисиной квартире стало многолюдно. Да, Олег был нужен своей Раисе, но не нужен взрослым ее дочерям.

Никогда Раиса не переступала порог квартиры Уфимцевых, пока жива была Раиса Павловна. Именно в этот непростой момент жизни Олег попросил родителей разменять квартиру. Между прочим, квартира была 4-х комнатная. Старики Уфимцевы ответили категорическим отказом. Как ни странно, в квартирном вопросе больше всего уперлась мать, Раиса Павловна, с годами набравшаяся власти над мужем. Через год-другой после этого квартирного конфликта, Олег снова предложил родителям разъехаться. На этот раз это было очень неплохое предложение. Завод забирал себе квартиру Уфимцевых и взамен давал две отдельные двухкомнатные квартиры. И Раиса Павловна снова сказала своё решительное «нет».

Тот, последний отказ, как покажет будущее, имел фатальные последствия. Уж простите за высокий слог.

УУ – город, из которого радостно уезжать, и лучше – навсегда, климатически ужасен. Летом и ранней осенью в нем убийственно жарко. Зимой царит лютый холод. А ещё в городе УУ нечем дышать от смога от бесчисленных кочегарок.

Душным сентябрьским днём 1990 года Раиса Павловна занималась нелегкой, но такой нужной для экономики семьи работой: закручивала в трехлитровые банки огурцы-помидоры. Жара в квартире усугубилась кипящими рассолами. Настоящий горячий цех. Больное сердце Раисы Павловны не выдержало. Степан Фёдорович вызвал скорую. Фельдшер сделал укол. Раиса Павловна посинела и умерла на глазах у мужа. Ей было 65 лет. Совсем не старость.

Через несколько месяцев после смерти Раисы Павловны Олег и Раиса поженились. В день свадьбы невесте исполнилось 50 лет, так специально подгадали. Праздновали в заводской столовой.

Марина и Влад были приглашены на свадьбу. Там впервые они увидели и Раису, и ее дочерей. С этого момента Марина, ощутившая в Раисе с ее цыганскими корнями, властность и мрачную энергетику, про себя стала называть ее «Леди Макбет Мценского уезда».

Олег сказал отцу, что теперь Раиса с младшей дочкой будут жить в квартире Уфимцевых. Степан Фёдорович, совсем потерянный после смерти жены, не сопротивлялся: ему было все равно. Практичная Раиса в квартире мужа прописалась. Х

Прошёл почти год, как умерла мать. В жарком августе 1991 года Олег на своём «Москвиче» подъехал к гаражу. Выгрузил из багажника мешок картошки. Потом упал и мгновенно умер. Ему было 44 года. Скорбь Раисы была абсолютно искренней: к Олегу она была привязана. Валентин и Влад очень горевали. Но хуже всех было Степану Фёдоровичу, похоронившему уже двух самых близких людей.

После смерти Олега Раиса с дочерью квартиру Уфимцевых не покинули. Ее собственная трехкомнатная квартира, как вы уже знаете, не пустовала. Там жили семьи дочерей, дай Бог им счастья.

Степан Фёдорович несколько дней погостил в семье Валентина, перебравшегося к тому времени в город Артем. Квартира была крошечная, невестка – властная и шумная, типичная школьная училка. Два почти взрослых внука. Неуютно без своего угла старику. Вернулся домой. Раиса обстирывала, могла и приготовить. Часто Степан Фёдорович готовил себе сам. Военной пенсии вполне хватало на него одного. Семьей они не были – жили параллельно.

Потом отправился в гости к Владу. Довольно большая и современная квартира у сына. Но и тут многолюдно – невестка и два внука. Младшему всего 4 года. И опять все чужое, нет своего личного уголка. Через неделю вернулся в город УУ, где у него была своя личная комната – их с любимой женой спальня. Они никогда не спали в разных комнатах.

Валентин и Влад отца навещали. Ездили и на кладбище, где рядом лежали Раиса Павловна и Олег. Невестка Рая за могилами ухаживала.

Прошли ещё три тоскливых года жизни Степана Фёдоровича. Однажды в квартире Влада раздался телефонный звонок. Звонила врач из владивостокского кожно-венерологического диспансера. Человек не равнодушный, она строго спросила у Влада, почему брошен родственниками старый тяжело больной человек, его родной отец. Влад и Марина с мамой немедленно поехали в больницу. Степан Фёдорович вот уже месяц, как начал болеть. Он резко похудел и пожелтел, тело покрылось струпьями. Сыновьям ничего не сказал – был стеснителен и старался не обременять близких. Неделю назад приехал на лечение в диспансер.

Очень в этой ситуации разозлила Раиса – знала, что старик попал в больницу, но не удосужилась позвонить сыновьям. А зачем ей это?

Состояние Степана Фёдоровича было тяжелым. У него был вид онкобольного на последней стадии. «Он не жилец. Вон как глаза блестят», – шепнула Марине мама – врач с большим опытом. Но вот онкологии у старика не нашли. И, вообще, причину болезни не нашли. Подлечили мазями и инъекциями, да и выписали домой. Влад отвёз отца в город УУ.

Понимая, что жизнь стремительно уходит, старик решил привести дела в порядок и тем самым позаботиться о сыновьях. На правильный путь его направил совет Раисы. Дело в том, что квартира старика была не приватизирована. Что это означало для наследников? По советским законам, после смерти так называемого ответственного квартиросъёмщика в квартире могли остаться и проживать только прописанные там родственники. Валентин и Влад в квартире отца прописаны не были. После смерти отца квартира бы осталась Раисе. Какой доброй и порядочной выглядела в этой ситуации Раиса на первый взгляд. Но не будем заранее ей аплодировать. Все было гораздо сложнее, о чем заранее разузнала Раиса.

Более 20 лет назад, к моменту демобилизации из армии, эту квартиру получил Степан Фёдорович. Получил на себя с женой и на всех трёх сыновей. Как мы помним, ни Валентин, ни Влад в этой квартире никогда не жили. Но все Уфимцевы помнили историю получения квартиры – на всю большую семью. Могла ли неплохая жилплощадь попасть в руки Раисы после смерти ненужного дедушки? Нет. Мешал ведомственный, военный статус дома. И Раиса заранее узнала, что в случае смерти старика квартиру придётся освободить. Валентину и Владу, в прочем, тоже ничего не достанется. Но эта мысль не грела.

Другим был бы квартирный расклад в случае приватизации. Но тут надо было сильно торопиться, старик дышал на ладан. А подать документы на приватизацию имел право только старый Уфимцев. В приватизированной квартире Раиса и дед получили бы по половине- маловато для мамы и дочурки. Свою половину Степан Фёдорович отписал бы двум сыновьям. Плоховатый вариант. Но процесс приватизации надо было незамедлительно начать, дабы не потерять все.

Больной старик, ничего не сказав детям, упорно ходил по конторам и нотариусам. Документы на квартиру были полностью готовы и поданы в нужную инстанцию. И снова в квартире Влада раздался телефонный звонок. Звонила на этот раз Раиса. Она сообщила, что Степан Фёдорович умер ночью. Причина смерти больного старика ни врачей, ни полицию не интересовала. Он умер от неизвестного заболевания. На момент смерти в квартире были двое – старик и Раиса. Подробности той ночи Раиса Уфимцевым не рассказывала: не те отношения.

Холодным декабрьских днём 1994 года Степана Фёдоровича похоронили. Лежать ему предстояло на новом участке кладбища, далековато от жены и сына. В квартире Уфимцевых остались жить Раиса с дочкой. Семья Раисы в очередной раз увеличилась – страшненькая безмужняя младшая дочь родила девочку.

И опять звонок Раисы не принёс братьям Уфимцевым ничего хорошего. Она сухим голосом известила, что вся квартира остаётся теперь ей, разрешение на приватизацию дедушка получил, но вот оформить не успел. Так что Раиса теперь приватизирует квартиру исключительно на себя. Все по закону. А братья могут забрать кое-что из утвари себе на память. Вот это наглость – все нажитое родителями заберёт себе чужой человек!

Валентин с женой и Влад с Мариной собрались вместе. Надо было решать, что делать в сложившейся оскорбительной ситуации. В разговоре всплыло, что Степан Фёдорович умер в максимально удобный для квартирных планов Раисы момент. Мысль была тревожной и неприятной. Приняли решение с Райкой судиться.

Привычная логически мыслить, писать статьи и диссертации, Марина подготовила обстоятельное заявление в суд. И суд в городе УУ довольно скоро состоялся. Раиса выглядела на суде наглой и жадной хабалкой, решившей захапать нажитое чужой для неё семьей. Учли, что у Раисы была собственная большая квартира. Учли и то, что Степан Фёдорович всеми подготовленными документами ясно выразил свою волю – отдать свою долю квартиры сыновьям.

Суд Раиса проиграла. Хотя и получила не так уж мало – половину. Но по-прежнему хотелось большего. Ведь ещё имелись ухоженный «Москвич» с гаражом. И снова суд Раисе отказал. Это добро принадлежало Степану Фёдоровичу. Вечная уборщица, Раиса не выглядела человеком примитивным. Наоборот, была весьма расчётлива и изворотлива. Но почему-то все ее идеи на тему: как разбогатеть и обзавестись квартирой, не шли дальше скромного наследства стариков Уфимцевых.

Братья позвонили Раисе, известили, что приедут завтра для окончательного раздела наследства. В квартире застали интересную картину – все мало-мальски ценное, нажитое стариками Уфимцевыми, было упаковано в ящики и подготовлено Раисой к вывозу.

Разговаривали с Раисой спокойно. Братья предложили выкупить Раисину долю квартиры. Предложенных за долю денег почти хватало на покупку маленького частного домика – голубой мечты Раисы. А можно забрать ещё вот этот сервиз? Конечно, бери, сказала Марина. А то, а ещё это можно? Бери-бери. Главное, больше не видеть тебя.

В итоге все получилось. Райка покинула квартиру Уфимцевых, купила свой маленький домик. Но обеим семьям Уфимцевых, родным брату и сестре Степана Фёдоровича не давала покоя мысль о наглой расчетливости Райки. А ещё больше не оставляли в покое рассуждения о причине непонятной болезни и смерти старика. А ведь его болезнь более всего напоминала отравление. «Леди Макбет» явно тяготилась ненужным ей чужим стариком. Только ведь это называется домыслами. А правду уже и не узнать.

Любящие друг друга братья честно поделили совсем невеликое родительское наследство. Им оно не очень-то и пригодилось. В 1999 году умер Валентин. Ему было 55. В 2003 в 54 года не стало и Влада – он не смог пережить смерть всей большой семьи. Это мать, Раиса Павловна, всех с собой забрала. Так сказала одна из родственниц.

Выборы, выборы

Выборы – дело серьезное. Но и с ними всякое случается, кто ж не знает. Эта трагикомическая выборная история приключилась в далеком примерно 1966 году. Место действия: Владивосток – городская больница и комната в коммуналке.

Вы думаете, что в советское время в ряды компартии народ загоняли силком? И да, и нет, все было куда сложнее. Высокое начальство, офицерский состав был сплошь партийными. Рабочему человеку стать членом КПСС тоже было проще всего. Только те, кто рубал уголёк или вкалывал у станка в партию не очень и стремились. А смысл? А вот интеллигенцию, эту сомнительную прослойку между рабочими и крестьянами, в партию принимали весьма дозированно. Озабоченные карьерой интеллигенты годами ждали своей квоты на вступление.

Елена Владимировна была врачом городской больницы и принадлежала, безусловно, к городской интеллигенции. Она и вправду была очень интеллигентна, профессией своей владела отлично, на больных не орала, была любима коллегами. Возможно поэтому именно ей и предложили вступить в партию. Вступать совсем даже и не хотелось.

Карьерных соображений у Елены, рядового врача-ординатора, не было. Но как отказаться от предложенной чести? В общем, приняли Елену в ряды КПСС. Именно по причине партийности ей и было поручено поработать председателем избирательной комиссии во время очередных выборов в депутаты. Городская больница, та, что на улице Садовой, была огромной и потому имела собственный избирательный участок, чтобы больные и дежурные медики могли исполнить свой гражданский долг.

Выборы в больнице проходили вполне нормально: скучающие больные с удовольствием голосовали. А вот и вечер: выборы закончены, все урны из отделений доставлены в избирком больницы. Начался подсчёт бюллетеней. Подсчитали, записали результаты. Все по протоколу. И вот тут это и случилось! Из хирургии прибежала встревоженная врач и принесла завёрнутую в медицинский халат урну, полную бюллетеней. Что с ней делать? Решение пришлось принимать Елене Владимировне: тщательно упакованные в хозяйственную сумку бюллетени она принесла домой.

Дома она вытащила бюллетени на глазах у дочки и мужа Виктора – партийца со стажем и офицера, и горестно зарыдала. Она на самом деле была в ужасе и отчаянии от происходящего!

«Да ладно тебе плакать, ерунда какая-то, – попытался утешить Лену муж, преданный жене явно больше, чем партии. «Сейчас все сделаем, только кончай рыдать!». После этих слов он закрыл комнату изнутри, чтобы соседки по коммуналке внезапно не заглянули. Освободил от вазы и салфетки круглый стол и вывалил на него часть бюллетеней. Все трое сели вокруг стола и начали методично и тщательно рвать на мельчайшие кусочки бюллетени.

Процедура уничтожения бюллетеней растянулась дня на три. Елена Владимировна периодически плакала. Особенно, когда Виктор не без садизма вспомнил историю из своего сибирского прошлого. Как одна девушка, диспетчер на железной дороге, загнала вагон с бюллетенями на какой-то сильно запасный путь и вагон бесценный практически потеряли. Так вот, девушку ту, диспетчера нерадивого, посадили и надолго. Правда, это было ещё при Сталине. Хорошо, что не расстреляли как врага народа!

Больше в выборных делах Елене участвовать не довелось. Что интересно, пропажу бюллетеней никто и не заметил!

Профессия – акушер-гинеколог

В июне 1950 года Танечка была счастлива: позади сложная учеба и выпускные экзамены в Иркутском медицинском институте. Но была и тревога – по распределению надо было ехать в Усолье-Сибирское, ту ещё дыру.... Но Усолье-Сибирское ее не дождалось – в начале июня друзья познакомили ее с молодым симпатичным морским офицером-подводником. Морской офицер – редкая птичка в Иркутске! Но дело в том, что Володя был коренной иркутянин. Последние пять лет он служил в китайском городе Порт-Артуре и в Иркутск приехал в отпуск.

Через три недели после знакомства Володя и Таня поженились. Пришли в ЗАГС, посидели в очереди: кто-то регистрировал рождение ребёнка, кто-то – смерть родственника, а молодожены регистрировали брак. А вы думали, что все было иначе – цветы, белые платья, лимузины? Заметим, что брак, заключённый после короткого знакомства и не по пламенной любви, оказался на редкость удачным, полным любви и глубокой привязанности на целых 58 лет.

А ещё через неделю Володя уехал в Порт-Артур, один, без молодой жены. Таня сама отказалась ехать. Почему – причин было целых три: надо было менять паспорт на новую фамилию, вторая причина – Тане показалось, что молодой муж не сильно то и звал. И третья причина, она же главная – дурочка была, вот и не поехала. Так говорила Татьяна спустя годы.

В октябре служба в Порт-Артуре закончилась. Во Владивостоке были успешно сданы экзамены в Ленинградскую военную академию. Учиться предстояло один год. В Ленинград молодожены поехали уже вместе.

В подарок молодой жене Володя купил в Китае роскошный, василькового цвета, отрез панбархата. Таможня непременно конфисковала бы отрез. Но с помощью друга Мили в чемодане соорудили двойное дно и панбархат успешно был привезён в Иркутск. Таня категорически отказалась шить платье у иркутских портних, ведь они ехали в почти столичный Ленинград! Там и пошили ей прекрасное длинное платье. На стройной Таниной фигуре оно смотрелось великолепно. Только в нем она посещала Мариинский театр. Таня всегда старалась хорошо одеваться. Но такое платье, чтобы с завистью оглядывались в одном из лучших театров страны, было у неё единственным, из прекраснейшего контрабандного панбархата.

В Ленинграде Таня сразу же нашла работу – участковый врач. Пришлось целыми днями бегать по участку, по высоким лестницам красивых домов центра города. И пациенты, конечно, попадались разные – интеллигентные и наглые. Первый опыт работы окончился слезами. Таня пришла на вызов к пациенту. Дверь открыл солидный мужчина в роскошной домашней куртке. Со скепсисом он глядел на не внушающую никакого доверия юную врачиху – в Тане было всего 40 кг веса! Диагноз «ангина» пациенту тоже не понравился. Он долго орал на врача. Таня расплакалась. Диагноз был правильный. Но это уже не имело значения.

В горздраве Тане предложили другую работу – в крупной больнице, акушером-гинекологом. Судьба сделала отличный выбор за Таню. В клинике работали прекрасные специалисты, которые многому научили молодого врача.

Через год учеба Владимира закончилась. И снова их ждал Дальний Восток. В 1951 году молодая пара приехала в Ракушку, что в Ольгинском районе Приморья. Там располагалась бригада подводных лодок. Владимир получил должность штурмана на лодке-Малютке. А что Таня? Практически все офицерские жёны не работали. Выяснилось, что и для Тани работы в госпитале нет. Вернее, работа была, но ставок не было. И тогда Татьяна стала работать бесплатно: из любви к профессии, да и для наработки опыта.

В 1953 году родилась дочь. В 1955 году окончательно уехали из Ракушки и началась служба во Владивостоке, на лодках в бухте Улисс.

Есть во Владивостоке в районе Гайдамака малоизвестная улочка – Пионерская. Там и располагалось новое место работы Татьяны. Это был роддом 2/3. Главное здание роддома – нереально крошечный дом – сохранилось до сих пор. В нем работает какая-то медицинская лаборатория. А вот соседнее здание детского сада, куда была устроена дочка, не сохранилось.

В роддоме работали три врача: заведующая Антонина Михайловна и врачи-ординаторы Зинаида Михайловна и Татьяна Яковлевна. Все молодые, примерно одного возраста. И все три – офицерские жёны. Совпадение? Вовсе, нет! Во Владивостоке тогда врачей катастрофически не хватало. А вот молодые офицеры, родом из разных городов и весей страны, нередко женились на медичках и везли их к месту своей службы.

Роддом 2/3 назвать роддомом можно было с большой натяжкой. Возможно, когда-то он был таковым. Но потом специализировался. Дело вот в чем: если женщина ждёт ребёнка, то это автоматически не означает, что она безмерно рада. Ну, не рада и не рада, скажете вы сегодня, невелика проблема! И будете не правы.

Обычные провинциальные советские женщины жили почти всегда очень трудно. И совсем не горели желанием иметь трёх и более детей. Желание побыстрее восстановить подорванную коллективизациями-индустриализациями-голодом-Гулагом-войной подведомственную популяцию было зато у товарища Сталина и советского Правительства. Аборты были запрещены в СССР в 1936 году и только в 1955 году советское Правительство, говоря языком юристов, декриминализировало аборты, то есть перестало уголовно преследовать женщин за сделанный ей аборт, а медиков – за произведённое без особых медицинских показаний прерывание беременности. Известно, что в 1950 году в стране было сделан 1 млн абортов, и 90% из них были криминальными. Только четверть криминальных абортов производилась профессиональными врачами и медсёстрами. Советские женщины отчаянно не хотели множить нищету и проблемы. Да и рождение детей вне брака обществом сильно осуждалось. Поэтому несчастные женщины шли за помощью к бабкам, деревенским повитухам и всяким знахаркам, осознанно рискуя жизнью.

Так вот, роддом 2/3 специализировался на медицинских абортах и на последствиях криминальных абортов, которые, увы, встречаются и сегодня. Году в 1966 этот роддом со всем своим штатом медиков переехал в новое большое здание на улице Патриса Лумумбы. И вот уж эта больница хорошо в городе известна.

Криминальный аборт – вещь страшная! Почитайте «Тихий Дон» Шолохова. Или «Казус Кукоцкого» Людмилы Улицкой.

Татьяна застала период запреты абортов, напомню, ведь она начала работать в 1950 году.

Вот несколько сохранившихся в моей памяти ее рассказов. Ночью скорая привезла молодую женщину после криминального аборта. Ее сопровождала медсестра, работавшая, как ни странно, в этом же роддоме. Она рыдала и кричала. Спасите ее, умоляла она мою маму, это же моя сестренка! Но спасать было некого. Скорая привезла труп.

Криминальный аборт, обычно, приводит к гибели плода. Но далеко не всегда. После всех ухищрений, описывать которые не стоит, иногда рождается живой ребёнок. Живой, но отягощённый разной тяжести дефектами. Так и родился в роддоме 2/3 после неудачного аборта мальчик без руки. Он надолго задержался в роддоме. Мать от него сразу отказалась. Его никто не хотел усыновлять. Трудолюбивые нянечки за ним хорошо ухаживали, хотя роддом был лишён даже водопровода. А потом одна из сотрудниц привязалась к нему и усыновила. Вырастила замечательного человека.

Супружеская пара усыновила девочку. Когда ребёнок немного подрос, выяснилось, что есть дефект одной ноги. Девушка выросла крупной, румяной. Наверное, биологическая мать была эдакой здоровой деревенской девахой. Но дефект ножки был неустраним. Девочка выросла в любви и заботе. Родила ребёнка. Дедушка и бабушка, счастливые, гуляли с коляской.

В 1963 года семья Владимира и Татьяны вновь поехала в Ленинград на год. И снова все повторилось. Татьяну взяли на стажировку в отличную клинику. И снова денег, как в Ракушке, не платили. Но там Татьяна стала оперировать. В роддом 2/3 она больше не вернулась. Начала работать в городской больнице города, где выполнялось множество сложнейших операций.

Позже ей предложили заведовать гинекологическим отделением в другой больнице.

Татьяна Яковлевна была одним из лучших хирургов-гинекологов города, на плановую операцию к ней стояла очередь! И ещё: она всегда была противницей абортов. Если видела возможность у женщины родить и вырастить ребёнка – уговаривала отказаться от аборта. Муж не хочет ребёнка? А ты то его хочешь? Я научу тебя, что сказать мужу. Давай его немного обманем. Как-то так. А потом появлялся очень любимый отцом ребёнок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.