# Игра на минном поле

Александр Александрович Тамоников

Мятежный полевой командир Мирза Хатим был завербован российской разведкой и стал глазами и ушами наших спецслужб в Афганистане. Доверие к нему день ото дня росло, и когда Хатим попросил вооружить его отряд для борьбы с талибами, российские военные отправили в Афганистан делегацию для переговоров. Прибывшие в Кабул делегаты были тут же взяты боевиками Хатима в заложники. Полевой командир в ультимативной форме потребовал вооружить его отряд и от дальнейших переговоров отказался. Для урегулирования ситуации в Афганистан срочно вылетает отряд специального назначения «Z» под командованием Валерия Седова. Бойцам приказано освободить заложников и уничтожить боевиков…

> Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякое совпадение случайно и непреднамеренно.

> А. Тамоников

> © Тамоников А., 2014

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

## Глава первая

Афганистан, Кабул, вторник, 10 июля

Афганец лет тридцати припарковал свою старую праворульную «Тойоту» на одной из улочек центра города, вышел к шестиэтажному бело-зеленому зданию недалеко от высотки Министерства связи с Главпочтамтом, гостинице «Спинзар». Осмотрелся, взглянул на часы. Стрелки показывали 9 часов 28 минут. У мужчины в запасе было еще семнадцать минут. Он прошелся вдоль ювелирных и вещевых лавок. В одну из них заглянул. Ровно в 9.45 он вышел к центральному входу гостиницы. Из отеля по лестнице спустился другой мужчина лет сорока. Он был одет по-европейски, и его сопровождал охранник-мужчина; вышедший из отеля бросил одну лишь фразу:

– Завтра, Ак-Табаз, полдень.

В тот момент, когда он произнес эту фразу, мимо незаметно проскользнул мальчишка из стайки попрошаек, охотившихся здесь на иностранцев. Никто не обратил на него внимания.

Мужчина из гостиницы с охранником сели в подъехавший «Мерседес», а молодой мужчина, пройдя еще метров десять, развернулся, направился к своей машине. В ней он достал сотовый телефон, набрал по памяти номер. Ему ответили сразу же:

– Да?!

– Бакир звонит!

– Слушаю!

– Вас будут ждать завра в полдень в Ак-Табазе.

– Понял. Будь готов выехать со мной!

– В качестве охраны или сопровождения? Я имею в виду на вашем автомобиле или на своем?

– На своем. Выезд в 11.00 от чайханы. До завтра, сегодня отдыхай!

– До связи!

Молодой мужчина Бакир Хаджар отключил телефон, достал из него sim-карту, сломал ее и выбросил на мостовую. Завел двигатель и поехал в южную часть города. Человек, которому он звонил, отключив сотовый телефон, поднял трубку спутниковой связи:

– Виктор?! Адил Надир говорит!

– Рад тебя слышать, Адил! – ответил сотрудник российского посольства в Афганистане майор Службы внешней разведки Гранов Виктор Алексеевич.

– Я тоже рад. Мирза Хатим пошел на контакт!

– Это радует.

– Его ближайший помощник и советник Анвар Шади передал информацию о встрече.

– Где и когда?

– В кишлаке Ак-Табаз, что в шестидесяти километрах севернее Кабула, недалеко от Чарикара. Ровно в полдень завтра.

– Как прошла встреча?

– Встречи как таковой не было. В назначенное время Шади вышел из гостиницы, связной Бакир Хаджар находился у лестницы, проходя мимо, помощник Мирзы Хатима и сбросил ему информацию.

– Хорошо. Ты уверен, что кроме Хаджара слова Шади не слышал никто?

– Уверен, потому, что связной заметил бы «хвост». Бакир в этом плане человек проверенный.

– Во сколько нам надо выехать?

– В 10.00 вы выезжаете из посольства, в 10.20 на проспекте Майванд я подберу вас. Дальше поедем на моей машине, которую в Кабуле будет сопровождать второй связной. Местность я хорошо знаю, кишлак Ак-Табаз тоже. До кишлака около шестидесяти километров, за час доберемся.

Представитель российского посольства спросил:

– Тебе известен и дом, где должна состояться встреча?

– Да, это старый дом брата Хатима, казненного талибами.

– И после этого Мирза продолжает сотрудничать с ними, более того – входит в руководство террористической организации «Свет веры»?

– Только Аллах знает, почему Хатим остался с врагами своей семьи.

– Ну, да, конечно. Хорошо, Адил, я понял тебя. В 10.20 завтра я буду ждать тебя у чайханы. Страховку обеспечу.

– До встречи, Виктор!

– До встречи, Адил, благодарю за работу. Завтра же я передам тебе причитающуюся сумму за прошлый месяц.

– Это хорошо, деньги мне нужны.

– Давай!

Агент российской Службы внешней разведки Адил Надир отключил спутниковую станцию. Вышел во двор двора, где его ждал второй связной Абдул Гариф:

– Завтра, Абдул, тебе быть здесь в 10.00.

– Куда, позвольте узнать, поедем? Я это насчет того, сколько бензина заправить?

– Поедем в Ак-Табаз!

– Понятно. Бакир остается здесь?

– Он поедет со мной.

– Ясно. За нами может пойти «хвост»?

– Не должен, а там кто его знает?! Ощущение какое-то тревожное, так было перед приходом талибов.

Связной усмехнулся:

– Так они и придут, как только уйдут натовцы. Долго ждать себя не заставят. И опять начнется кровавая вакханалия. Только на этот раз они уничтожат людей больше.

– Поэтому-то мы сейчас и пытаемся наладить отношения с Мирзой Хатимом. Но… это дело Службы. Наша задача – обеспечить все планируемые в Москве мероприятия по прикрытию северных провинций страны. Хатим, конечно, далеко не Ахмад Шах Масуд, но имеет поддержку населения севера, и у него, похоже, серьезные предложения Москве, раз он, оставаясь в руководстве банды Джемала ад Дина, решился на контакт с представителем российской разведки.

– Наше дело маленькое, – проговорил Гариф и спросил: – Как думаете, не проверить ли нам Ак-Табаз сегодня? Подойти к селению особенно ночью не составит труда.

Надир взглянул на Гарифа:

– И что ты можешь увидеть в спящем кишлаке?

– Если в нем чужие люди, это будет заметно и ночью.

– А если этих чужих людей туда специально пошлет Хатим?

– Ну, не знаю!

– Ничего проверять не будем. Джемал ад Дин не должен знать о предстоящем контакте Хатима с русскими. Хаджар и Шади сработали чисто.

– Хоп! Да поможет нам Всевышний.

Агент российской Службы внешней разведки Адил Надир был введен в заблуждение, а его верный, надежный, опытный связной допустил непростительную для профессионала ошибку: не обратил внимания на мальчишку-попрошайку, пробежавшего мимо, не попросившего денег в то время, когда Анвар Шади передавал связному информацию.

Этот мальчишка от гостиницы побежал не к своим товарищам, облепившим машину какого-то иностранца и требовавшим у него доллары, а помчался к другой машине, стоявшей за навесами торговцев сладостями. Стекло со стороны водителя опустилось. Находившийся за рулем мужчина спросил:

– Ты узнал что-нибудь?

– Да, саиб!

– Что?

– Мужчина, что вышел из гостиницы, сказал мужчине у лестницы – завтра, Ак-Табаз, полдень!

– Ты не ошибся, бача?

– Нет, господин. Мужчина из гостиницы сказал: завтра, Ак-Табаз, полдень.

– Хорошо. А теперь забудь, что слышал и, вообще, что делал последние полчаса. Иначе… но ты все понял, да?

– Да, господин. Вы обещали мне десять долларов.

– Держи, – водитель подержанного «Ниссана» протянул мальчишке смятую десятидолларовую купюру, – и помни: проговоришься – лишишься языка.

Но парень уже бежал со всех ног к своим товарищам.

Водитель же «Ниссана» повернулся к мужчине, расположившемуся на заднем сиденье:

– Вы все слышали, господин Муштак?

– Я все слышал.

И приказал:

– Выйди из машины, Али, прогуляйся минут пять.

– Слушаюсь.

Водитель вышел, отошел от автомобиля.

Мужчина на заднем сиденье открыл небольшой чемодан, в котором находилась современная японская спутниковая станция:

– Саиб! Муштак!

– Да, Абдалла, слушаю тебя!

Муштак говорил с руководителем террористической организации «Свет веры», одной довольно крупной ячейки международной сети Аль-Каиды, Джемалом ад Дином.

– Встреча у «Спинзара» состоялась.

– Что ты выяснил, Абдалла?

– Помощник Хатима Шади встретился с человеком Надира, которого мы подозреваем в работе на российскую Службу внешней разведки. И передал последнему буквально следующее: завтра, Ак-Табаз, полдень.

– Значит, Хатим назначил кому-то из русских встречу в Ак-Табазе? Это хорошо. Настораживает то, что в Ак-Табазе находится дом его брата. Я думал, он продал этот дом, оказывается, нет.

– Он мог продать дом, а встречу назначить у кого-нибудь из своих родственников.

– У него не осталось близких родственников. А дом он не продал, секретарь только что проверил. Ты вот что, Абдалла. Я из Пакистана, естественно, не могу контролировать ситуацию. Поэтому работать по Хатиму будешь ты.

– Что я должен сделать?

– Первое и главное: сегодня же ночью выслать к Ак-Табазу небольшую группу наблюдателей, троих, думаю, хватит. Задача группы – выйти к кишлаку со стороны лесополосы и установить контроль над домом брата Хатима.

Муштак спросил:

– Мои люди должны проникнуть в дом и установить там «жучки» и мини-камеры?

– Ни в коем случае, – запретил руководитель террористической организации. – Твои люди должны занять позицию, с которой имели бы возможность фиксировать все, что завтра будет происходить в Ак-Табазе. Зафиксировать – значит записать на видеокамеру приезд гостей Хатима и все то, о чем они будут говорить, использовав портативную систему дистанционного прослушивания «Форсап». Ты хорошо меня понял, Абдалла?

– Да, Джемал, я хорошо понял вас.

– Ну тогда удачи тебе и до связи. Завтра жду от тебя информации относительно встречи Хатима с неизвестными пока гостями. До связи!

– А разве сам Мирза не должен доложить о переговорах?

– Он доложит, но я хочу знать, все ли?

– Понял. До связи.

Переговорив с абонентом из Пакистана, Абдалла Муштак позвал водителя:

– Али!

Тот тут же вернулся на свое место. Муштак по сотовому телефону набрал длинный номер:

– Гандал. Всем сбор у меня через час. – И приказал водителю: – Домой!

Али кивнул, и «Ниссан» направился в сторону северного района Кабула, Шеркур, где стояли особняки новых афганских богатеев. Впрочем, вполне мирно и гармонично соседствующие с нищими трущобами.

Приняв доклад агента, майор Гранов повернулся к своему помощнику старшему лейтенанту Шустову:

– Слышал переговоры?

– Так точно, Виктор Алексеевич.

– Что думаешь по поводу действий Хатима?

Шустов пожал плечами:

– Ничего не думаю. Ясно пока одно: Хатим активно ищет контакта с нами. Зачем? Это ему одному известно.

– Ты отправил в Москву досье на него?

– Как только было приказано.

– Хорошо. Приготовь, пожалуйста, кофе, а я поговорю с генералом Александровым.

Гранов включил спутниковую станцию, набрал номер.

Ему тут же ответили. Заместитель директора Службы внешней разведки России генерал-лейтенант Александров:

– Добрый день, Виктор Алексеевич.

– Здравия желаю, Алексей Владимирович.

– Что-то подсказывает мне, ты хочешь обсудить вопрос, касающийся господина Мирзы Хатима.

– Так точно.

– Что ж, давай обсудим. Наш агент встречался с ним?

– С помощником и ближайшим соратником Хатима доктором Анваром Шади. Тот быстро передал следующее: завтра, Ак-Табаз, полдень.

– Значит, Хатим назначил встречу.

– Да. И я завтра в 11.00 убываю вместе с Надиром в Ак-Табаз.

– Надеюсь, не на машине посольства?

– Смеетесь?

– Пытаюсь тебя расшевелить, какой-то ты скованный.

– Я все думаю, что такого особенного может предложить нам Хатим? Работу на СВР? Но для этого не обязательно выезжать из Кабула. И потом, что за причина толкает его на сотрудничество с нами?

Александров проговорил:

– Я внимательно ознакомился с его досье. Хатим фигура в Талибане довольно известная. Он является одним из руководителей террористической организации «Свет веры», входящей в организацию Аль-Каиды. Формально Хатим подчинен Джемал ад Дину, но только формально. А сфера деятельности организации – северные провинции Афганистана. Те самые провинции, которые в конце девяностых годов сыграли роль буфера против открытой экспансии талибов на территории постсоветских среднеазиатских республик. Но тогда северным альянсом руководил Ахмад Шах Масуд, признанный лидер, опытный военачальник, вместе с Бурхануддином Раббани, известным лидером моджахедов во времена войны восьмидесятых годов, и генералом Дустумом. Сейчас даже близких по тому влиянию, которое имели на севере названные лица, там никого нет. А талибы не отказались от идеи создания халифата, в который должны были войти Таджикистан и Узбекистан. Не следует забывать, что именно на севере находится большая часть полей опийного мака, что доход афганских наркоторговцев превысил три миллиона долларов в год. С уходом войск так называемых сил по поддержанию мира из Афганистана обстановка в регионе обострится до предела. Талибан будет спешно занимать страну, ведь и сейчас движение практически контролирует южные и южно-восточные провинции. И остановить их некому. Возможно, именно в данном направлении Хатим хочет что-то предложить нам. Повторю, он далеко не Ахмад Шах Масуд, но у него в подчинении, по нашим данным, серьезные силы, насчитывающие примерно от пятнадцати до двадцати тысяч человек.

– Вы считаете, что Хатим хочет предложить себя на роль Масуда?

Александров ответил:

– Не знаю, но скорее всего да. Причем у Хатима, человека по натуре жесткого, есть веские основания мстить Талибану.

– Вы имеете в виду казнь его брата?

– И брата Джафара, и жены брата Заиды, которых талибы повесили, и пятерых детей.

– Но Хатим даже после этого остался на службе у талибов, почему?

Александров проговорил:

– Возможно, потому, что ждал своего часа? И он настал. Но гадать, Виктор Алексеевич, бессмысленно. Хатим назначил встречу не для того, чтобы обсудить обстановку в Афганистане, завтра он должен раскрыться. Тебе на этих переговорах никаких обязательств не давать. Меньше говорить, больше слушать и записывать. Единственное, что ты можешь обещать Хатиму, что все, сказанное им, гарантированно и точно будет передано в Москву. Ну, а что решит руководство России, если вопрос, естественно, будет стоить того, тебе неизвестно. И еще определись с порядком закрытой связи с ним, опять-таки если в этом возникнет необходимость. Ты понял меня?

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант!

– Вот и прекрасно. Будь предельно осторожен. Хотя о какой осторожности можно говорить, если ты вынужден действовать без дипломатического прикрытия. И все же попытайся уцелеть.

– Я очень постараюсь, Алексей Владимирович. Один вопрос, разрешите?

– Да сколько угодно.

– Вы не рассматриваете варианта, что не Хатим лично, а руководство Талибана, используя влиятельного полевого командира, начинает игру с нами?

– Конечно, рассматриваю. Но в этом случае, по крайней мере за тебя, я могу быть спокоен.

– Все шутите?

– Нет, Виктор, говорю серьезно. Как только вернешься в посольство, сразу же передай запись разговора мне. В любое время. И не забудь проверить дом на предмет прослушивающих устройств.

– Обязательно, но нас могут слушать и на расстоянии?!

– Хатим, если он не действует по указке из Пакистана, предпримет меры защиты. Для него выход на нас – приговор на смерть без права на обжалование. Впрочем, приговор не только ему, но и всей семье.

– И что за идиотскую моду взяли террористы – резать всех в семье?!

– А разве не то же самое, только несколько в ином виде, происходило у нас, тогда еще в СССР, в известные тебе времена?

Гранов вздохнул:

– Вы правы. До свидания, Алексей Владимирович.

– Удачи, Виктор Алексеевич, и до связи!

Гранов отключил станцию.

Находившийся в кабинете помощник майора и водитель одновременно спросил:

– Мы завтра едем вместе?

– Нет, – ответил Гранов, – достаточно того, что поеду я.

– Без прикрытия?

– Ты думаешь, я так нужен, чтобы они подставили Хатима? Нет, Дима. Духи нашли бы другой способ взять меня. Давай-ка лучше посмотрим, что зафиксировала твоя камера во время мимолетной встречи с Шади.

– Минуту.

Старший лейтенант Шустов вставил флешку в компьютер, включил изображение. Гранов нагнулся к монитору:

– Так, связной идет к гостинице, из отеля по лестнице с охранником спускается Шади. Пересекаются. А это кто?

На экране мелькнул мальчишка:

– Пацан, – объяснил Шустов, – он пробежал мимо, когда сошлись Хаджар с Шади.

– Откуда он взялся?

– Из толпы.

– Но он мог слышать то, что сказал Шади?

Шустов пожал плечами:

– В принципе мог, только, по-моему, ему не до этого было. Парнишка спешил к друзьям, что атаковали машину немецких туристов. А как попрошайки липнут к иностранцам, не вам объяснять.

– Так он побежал сразу к своим друзьям?

– Точно утверждать не могу, я за ним не следил. Но что можно услышать, пробегая мимо? И парень этот постоянно у гостиницы обретается. Я его там уже видел. Сам еле отбился от этой стаи. Пока не пригрозил царандоем – полицией, не оставили. Сдуру дал одну монету в пять афганей, они и насели.

– Не нравится мне этот пробег мимо связного при передаче информации. И то, что ты не проводил парня. Хотя Хаджар и сам не обратил на него внимания. Ну-ка, перемотай запись назад. Связной рядом с Шади, мальчишка пробегает за его спиной. Что это? Случайность или чей-то продуманный маневр?

Старший лейтенант сказал:

– Случайность. За Хаджаром не велось наблюдение, я это проверял постоянно. Шади в гостинице также находился вне контроля. И потом, рассчитывать на то, что парень услышит разговор мужчин? К тому же оказаться возле связного именно в момент передачи информации? Нет, это нереально. Информация могла быть передана и не при личной встрече, а, скажем, раньше по спутниковой связи. Нет, Виктор Алексеевич, появление пацана случайность. Ну посудите сами, это же несерьезно, через какого-то попрошайку пытаться заполучить секретную информацию. К тому же что особенного было сказано? Завтра, Ак-Табаз, полдень? Да это может означать что угодно.

Майор посмотрел на старшего лейтенанта:

– Вот ты, Дима, убеждаешь меня, что парень – это случайность, а сам услышал сигнал. Ведь мог он услышать слова Шади?

– Мог, – вздохнул Шустов, – поэтому завтра я должен сопровождать вас. Если появление возле связного и Шади парня было не случайно, то и вас, и Шади будут пасти. И начнут слежение с момента пересадки из посольского автомобиля в машину Надира. Я же поеду на такси. Анвара вызову, с ним, не привлекая внимания, и поеду. «Хвост» замечу, если он будет. А не будет, вернусь в посольство.

– Кто поведет посольскую машину?

– Да любой водитель.

– Нежелательно, чтобы в наши дела вмешивались сотрудники посольства.

– Так водитель только высадит вас и уедет. Он ничего не увидит. И потом, данный вопрос можно вполне согласовать с начальником службы безопасности.

– Хорошо. Согласовывай все вопросы, созванивайся и вызывай на утро Анвара и проконтролируй наш с Надиром выезд из Кабула.

– Вот это правильно, Виктор Алексеевич. Флешку уничтожить?

– Нет! Пусть пока в сейфе полежит. Позже, если встреча пройдет без эксцессов, передадим ее Надиру, пусть поработает со связными, чтобы впредь не допускали такой оплошности.

– Понял, вопросов нет!


Среда, 11 июля

В 10.20 с территории российского посольства в Афганистане выехал черный «Ауди». Его вел сотрудник дипмиссии, рядом с ним сидел майор Гранов. Шустов, выйдя из посольства, запрыгнул на переднее сиденье вызванного такси. За рулем старой «Хонды» находился молодой афганец. Он поздоровался со старшим лейтенантом:

– Ассолом аллейкум, уважаемый.

Шустов усмехнулся:

– Привет, Анвар, как дела? Семья? Дети?

– Все, слава Аллаху, хорошо.

– Ну и отлично. Давай за нашим дипломатическим «Ауди», особо не сближаясь, но не отставая.

– Хоп, Дмитрий.

У чайханы на проспекте Майванд посольская машина остановилась. Высадив пассажира майора Гранова, водитель развернул «Ауди» и повел его обратно к посольству.

Гранов ждал недолго. Ровно в 11.00 возле чайханы остановилась «Тойота». Майор сел на заднее сиденье. В машине находились агент СВР Адил Надир, к нему и подсел сотрудник российского посольства и по совместительству старший офицер Службы внешней разведки. За рулем – Бакир Хаджар.

Гранов поприветствовал афганцев, пожал руку Надиру.

«Тойота» повернулась к выезду из Кабула. Проезжая окраинные кварталы, майор достал сотовый телефон, набрал номер своего помощника:

– Да?! – кратко ответил старший лейтенант Шустов.

– Что? – так же кратко спросил Гранов.

– Порядок!

Это означало, что Шустов не заметил сопровождения автомобиля Надира.

– Назад! – приказал майор.

Разговор велся на английском языке.

Получив приказ, старший лейтенант повернулся к «таксисту»:

– Ищи место для разворота, Анвар.

Афганец спросил:

– Оставляете начальника без прикрытия?

– Таков приказ, Анвар. Наша задача состояла в том, чтобы определить, ведется ли слежение за перемещениями Виктора. Ничего подозрительного я не заметил.

Анвар сказал:

– «Хвост» может приклеиться за городом.

– А также на трассе, причем в любом месте, но начальник решил, что будет достаточно проверки в городе.

– На то он и начальник, чтобы решать.

«Таксист» развернул «Хонду» и повел ее обратно к центру. Объезжая стелу, установленную в память легендарному в Афганистане Ахмад Шаху Масуду с макетом земного шара на вершине и портретом руководителя северного альянса в войне с талибами, сумевшего не только остановить их полчища, рушившие все на своем пути, но и нанести им значительный урон. От «Тойоты» уехала и машина Абдула Гарифа.

Анвар спросил:

– Куда вас подвезти, Дмитрий? К посольству?

– Нет. Оставишь меня у мечети, дальше я пойду пешком.

– Хоп.

Анвар в точности выполнил распоряжение российского офицера. Остановил «Хонду» недалеко от мечети и посольства, улыбнулся:

– С вас десять долларов, уважаемый.

– Да? Почему не сто?

– Десяти хватит.

– Обойдешься.

Афганец, являвшийся резервным связным Адила Надира, притворно вздохнул:

– А еще спрашивают, как семья, дети? Как они могут быть, если пассажиры не платят за проезд? Ладно, Дмитрий. Если что, я дома и на связи. Звонок, и через десять минут я в районе посольства.

– Надеюсь, сегодня ты не понадобишься, но связь не отключай! Все, пошел я!

Шустов вышел из машины и тут же попал в окружение мальчишек-попрошаек, которые накинулись на офицера, увидев в нем европейца, тянувших к нему руки и просящих, даже требующих:

– Дай доллар!

Пробывший довольно долго в Афганистане, Шустов знал, стоит дать мальчишке хоть немного мелочи, и они уже до самого посольства не отстанут от него. Поэтому пошел, не обращая внимания на попрошаек. Те сопровождали офицера метров сто, остановились, обругали жадного европейца.

В 11.30 Дмитрий был уже на территории посольства. Сразу же прошел в кабинет.

«Тойота» Надира, проехав без остановок шестьдесят километров, ушла с шоссе в сторону и вскоре оказалась на узких улочках кишлака Ак-Табаз. Майор Гранов удивился, как Хаджару удавалось вести машину, не задевая глиняных дувалов. Но афганец знал свое дело. Ровно в полдень он остановил автомобиль на небольшой площадке тупика одной из улиц перед железными воротами, которые сразу же открылись. «Тойота» въехала во внутренний двор старого, но еще крепкого дома. Остановилась у топчана. Из дома вышел человек, вчера встретившийся с агентом Шади. Он поздоровался с Надиром, пожал руку Гранову:

– Ассолом аллейкум, господин дипломат, Мирза Хатим ждет вас.

Майор кивнул и прошел в гостевую комнату, где его встречал один из руководителей террористической организации «Свет веры» Мирза Хатим.

– Здравствуйте, уважаемый Виктор Алексеевич, рад, что согласились на встречу. Уверен, она будет полезна и для вас, и для меня.

– Добрый день, господин Хатим, – ответил российский разведчик.

Хозяин дома, ставший таковым после трагической гибели семьи брата, полевой командир указал на скатерть посреди комнаты, постеленную на большом дорогом ковре и обложенную со всех сторон подушками.

– Прошу по нашему обычаю к столу.

При слове «стол» Хатим улыбнулся и дважды хлопнул в ладоши. В комнату вошла закутанная с ног до головы во все белое женщина, прикрывавшая волосы и большую часть лица платком, так что были видны одни глаза, опущенные вниз.

– Амира, принеси кушанья, – приказал ей Хатим.

Гранов поинтересовался:

– Что за женщина?

– Это моя жена, господин дипломат, не беспокойтесь.

– У вас, насколько мне известно, большая семья?

Хатим с достоинством ответил:

– Четыре сына и три дочери.

– Этот дом когда-то принадлежал вашему брату?

– Да, Джафару. Его вместе с женой казнили талибы.

– Что не помешало вам остаться у них на службе, более того – занять довольно высокое положение в движении.

– Почему я так поступил, вы узнаете позже.

Жена Хатима принесла большую миску с высокими бортами, заполненную кусками дымящегося мяса, лепешки, чайник, пиалы, сладости. И тихо удалилась в соседнюю комнату, чтобы вернуться с тазом воды, в котором муж и гость ополоснули руки. Хатим предложил:

– Перекусим, господин Гранов? На сытый желудок и разговор пойдет веселей.

Майор играл свою роль:

– Хочу напомнить вам, господин Хатим, что я сюда не веселиться приехал.

– Конечно, извините, я сказал так, к слову.

– Вы уверены, что здесь мы можем говорить свободно и открыто?

– Да. Я лично проверил и дом, и кишлак, и подходы к нему. Здесь нет тех, кто мог бы подслушать нас.

Отобедали быстро. Амира унесла тарелку, протерла скатерть, принесла еще один большой чайник с отменным зеленым кандагарским чаем и чистые пиалы. Пододвинув одну из них, наполненную душистым, тонизирующим напитком, Гранов взглянул на Хатима:

– У нас не так много времени, уважаемый Мирза, я слушаю вас. И предупреждаю, что записываю разговор.

– Хоп! – ответил Хатим. – Нетрудно догадаться, что я из-за пустяка не стал бы рисковать не только своей жизнью, но и жизнью семьи, пойдя на контакт с представителем российского посольства, являющимся одновременно офицером спецслужбы.

Гранов, соглашаясь, кивнул:

– Да, у вас на это должны быть весомые причины.

– Более чем весомые.

Хатим поудобнее устроился, опершись рукой о подушку:

– Американцы и их союзники начали вывод войск. Первые части уже покинули Афганистан. Не пройдет и месяца, как в стране не будет иностранных солдат, не считая инструкторов, что оставляют янки для поддержания боевой готовности в правительственных войсках. Талибан же, пока явно не проявляющий себя, готовится к новому вторжению. Впрочем, и во время присутствия в Афганистане так называемых сил по поддержанию мира в стране талибы контролировали южные провинции вплоть до Кандагара. И движение начнет активные боевые действия, как только последние батальоны натовцев покинут страну. Какие перспективы у правительственных войск в противостоянии талибам? Никаких. Точно такие же, какие были в девяностых годах. Я имею достоверную информацию о том, что как минимум шесть бригад правительственной армии, выдвинутые к Кандагару, сдадутся без боя. С их командирами, старшими офицерами уже достигнута договоренность по этому поводу. Пример сдачи бригад негативно скажется на морально-психическом состоянии всей остальной армии. Она рассыплется. И только две дивизии и две бригады, командиры которых хорошо знакомы мне, прикрывающие Кабул, какое-то время будут сражаться с талибами. Но долго они не продержатся и в лучшем случае будут вынуждены отойти на север. Кабул вновь окажется в руках Талибана. Напомню, что Исламский Эмират Афганистан, созданный талибами в 1996 году, был признан тремя государствами: Объединенными Арабскими Эмиратами, Пакистаном и Саудовской Аравией. Несомненно, что эти государства подтвердят дипломатическое признание. К ним добавятся Катар и Кувейт. И на этот раз талибы имеют возможность взять под свой контроль всю территорию Афганистана, включая и северные провинции, которые в девяностых годах остались в подчинении Ахмада Шаха Масуда. К сожалению, сейчас на севере сильного резерва нет. Чем это грозит России? Думаю, объяснять не надо.

Майор Гранов вновь кивнул:

– Не надо. В Москве прекрасно понимают, чем может обернуться для России проникновение талибов в постсоветские среднеазиатские республики.

Хатим продолжил:

– Если талибы войдут в Таджикистан, то они захватят власть в Душанбе. И в Россию ринутся группы террористов и направится колоссальный поток наркотиков. Поток, который остановить будет практически невозможно.

Гранов, допив чай, отодвинул от себя чашку:

– Нам, господин Хатим, повторяю, прекрасно известно, чем грозит проникновение талибов в тот же Афганистан. И Россия предпримет меры по защите и собственных границ, и при необходимости границ Таджикистана, Узбекистана и Туркмении. Так что обсуждать эту тему не стоит. Скажите лучше, что намерены предложить вы? Ведь именно для этого я приглашен сюда?

– Да. Но перед тем как озвучить предложение, позвольте закончить мысль?

– Ну, хорошо, слушаю, – произнес майор Гранов.

– Прикрытие границ непосредственно между Афганистаном и Таджикистаном, а также Узбекистаном и Туркменистаном потребует огромных финансовых затрат. В условиях продолжающегося кризиса это не может не сказаться на экономическом и социальном положении в России. Прикрытие же собственных границ еще более затратно, ведь тогда придется закрывать границу и с Казахстаном, а последний станет тут же новой целью талибов. С другой стороны, и ввести ограниченный контингент своих войск Россия, придерживающаяся норм международного права в отличие от США, не сможет, как это было в восьмидесятые годы. Хотя даже весьма ограниченный контингент ваших войск в состоянии быстро навести порядок в Афганистане. Русские не американцы и уж тем более не англичане и французы. Русские умеют воевать. Это признанный факт. После того как в страну вошли так называемые силы по поддержанию мира, это не подвергается сомнению в афганском обществе. И в руководстве Талибана тоже. Но рассчитывать на ввод российских войск не приходится. Посему самым эффективным способом обезопасить себя от экспансии талибов для России является военная поддержка афганских сил, готовых противодействовать талибам на севере страны. То есть повторение, по сути, ситуации с поддержкой альянса Ахмада Шаха Масуда, Раббани и Дустума.

– И кто сейчас может выступить руководителем сил сопротивления на севере Афганистана?

– Я! – ответил Хатим. – Я могу договориться с командирами соединений, и тысячи афганцев будут готовы отстаивать Кабул. Движение сопротивления талибам будет поддержано населением северных и в большей части центральных провинций страны. Я понимаю, пока это только слова, но уверяю вас, мы сможем быстро от слов перейти к делу. Если Москва поддержит меня, то мы вместе создадим на территории Афганистана непреодолимый для талибов рубеж обороны. Кроме этого мы перекроем все каналы проникновения в Россию наркотиков, заводы же, действующие на севере, уничтожим.

Подумав, Гранов сказал:

– Но вы, господин Хатим, должны понимать, что Россия не сможет оказывать поддержку отдельно взятому полевому командиру. Для оказания военной помощи нужны более веские аргументы.

– Понимаю. Поэтому готов, как только натовцы уйдут, а талибы начнут наступление, организовать мероприятия в северных провинциях по объединению территорий и населения в целях противостояния продвижению талибов.

– Создать государство в государстве?

– Нет. Выступить руководителем антитеррористических сил, защищая интересы миллионов афганцев.

– А как же президент? Правительство?

– Вы думаете, они останутся в Кабуле? Президент и члены кабинета министров, все чиновники, входившие в верхние эшелоны власти при натовцах, покинут страну. Нынешний президент не станет дожидаться прихода талибов, чтобы разделить участь Наджибуллы, казненного сразу же, как только талибы захватили Кабул. Не помогло и дипломатическое укрытие. Нет, господин дипломат, нынешние чиновники не пойдут на эшафот, имея солидные счета и недвижимость в Европе.

– Не факт, господин Хатим!

Полевой командир улыбнулся:

– Россия создала в Афганистане обширную разведывательную сеть, но не все и не всегда вашим агентам удается узнать. У меня же, поверьте, имеется достоверная информация о том, что уже на данный момент существует согласованный с американцами план эвакуации президента и других важных должностных лиц марионеточного режима. Они уйдут из страны, господин посол, не дожидаясь подхода талибов к Кабулу. И вот тогда я обрету полное право выступить в качестве руководителя сил сопротивления.

– Понятно. На какую конкретно помощь вы рассчитываете, господин Хатим?

– Пусть это решают в Москве. Но в первую очередь нам потребуется современное стрелковое оружие, бронетранспортеры, боевые машины пехоты, танки, системы залпового огня, орудия обычной артиллерии, а главное – необходимое количество боеприпасов. Присутствие же отдельных частей и соединений российской армии мы будем только приветствовать.

– Значит, вы предлагаете создание нового Cеверного альянса?

– Скорее нового северного объединенного командования силами сопротивления.

– Смелое заявление и серьезное предложение.

Хатим проговорил:

– А разве у России есть альтернатива? Или вариант какого-либо другого эффективного решения по нейтрализации угрозы со стороны талибов? Ну, разве что ракетно-ядерный удар. Но на это Москва никогда не пойдет.

– Это все, что вы хотели мне сказать? – спросил Гранов.

– В общем, да.

– В таком случае могу обещать только одно: запись нашего разговора будет сегодня же отправлена в Москву.

– Большего я от вас и не ждал. Добавлю только, если в Москве заинтересуются предложением, а я надеюсь, что заинтересуются, то я готов встретиться с представителями руководства вашей страны. В любое удобное для вас время, гарантируя полную их безопасность.

– И это будет передано. Один вопрос в заключение нашего разговора.

– Да, господин дипломат?

– Какую роль в будущем наступлении Талибан отводит «Свету веры»?

– Насколько мне известно, на начальном этапе организацию восстаний в крупных городах центра страны, включая Кабул.

– Понятно.

Майор и Мирза поднялись. Гранов поблагодарил Хатима за прием.

В 13.40 «Тойота», ведомая Хаджаром, выехала из кишлака Ак-Табаз.

Мирза Хатим посмотрел на советника и ближайшего помощника:

– Ну, каково твое впечатление от разговора, Анвар?

– Перед тем как ответить на этот вопрос, я бы посоветовал вам связаться с Абдаллой.

– А?! Прослушка. Ну, конечно же.

Хатим открыл стоявший у стены чемодан, в котором находилась спутниковая станция, набрал номер. Ему ответили незамедлительно:

– Абдалла!

– Русский уехал!

– Я в курсе. Разговор ваш записан и в ближайшее время будет передан в Пакистан, так что завтра ожидай вызова по связи Джемала или даже самого Мехсуда.

– В дополнение к моему докладу?

– Да.

– Хоп. Мне не хотелось бы, чтобы твои люди продолжали оставаться у кишлака.

– Они уже сворачивают аппаратуру и вскоре уедут от Ак-Табаза.

– Я пошлю людей проверить твои слова.

– Ты не доверяешь мне?

– А ты, Абдалла, кому-нибудь доверяешь?

– Хоп! – повторил заместитель руководителя организации «Свет веры».

Хатим отключил станцию.

Шади ответил на поставленный вопрос:

– Одно то, что представитель российской Службы внешней разведки вышел на личную встречу, внимательно выслушал вас, задавая уточняющие вопросы, говорит о заинтересованности русских в любых инициативах, которые могут помочь им обезопасить себя на случай занятия Афганистана нашими бойцами. Хорошо также, что господин Гранов передает запись разговора в Москву. Но при этом следует учесть, что в Москве не будут с ходу принимать решения, вас, меня, ситуацию русские обязательно проверят, перепроверят, просчитают все «за» и «против» и только после этого пойдут или не пойдут на уже конкретные переговоры с вами.

– Все это верно. Пусть проверяют. Мы готовы к этому.

– Надо бы попросить Джемала полностью изолировать ваших родственников.

– Тоже правильно. Ты вот что, возьми людей и посмотри, уехали ли контролеры Абдаллы из рощи. Если не уехали, поторопи. Мне их присутствие совершенно не нужно.

– Хоп, я все осмотрю и доложу. Один вопрос, саиб!

– Спрашивай, Анвар, – благодушно разрешил Хатим.

– Долго мы здесь пробудем?

Полевой командир усмехнулся:

– Соскучился по своим молодым наложницам?

– Нет, но…

Хатим прервал помощника:

– Завтра утром уедем, и ты увидишь своих девочек. Мне сказали, ты выкупил у какого-то нищего десятилетнюю дочь?

– И кто же это такой осведомительный докладывает вам о том, что никого не касается?

– Эх, Анвар, ты же знаешь, как у нас могут льстить и угождать хозяину. Поверь, я специально не интересовался твоей личной жизнью, просто один человек сказал о девочке. Ты можешь не отвечать на мой вопрос.

– Ну отчего же? Раз все известно. Да, я купил десятилетнюю девочку.

– Но она же еще ребенок.

– Она моя раба. И я вправе делать с ней все, что захочу.

– Понятно. Ступай, я жду доклада относительно людей Муштака.

Проводив помощника, Хатим вызвал жену:

– Амира, мы ночуем сегодня здесь, приготовь все в женской спальне.

– Я беспокоюсь за детей, Мирза.

– А вот перечить мужу не надо, женщина. В Кабуле есть кому присмотреть за детьми.

– Да, Мирза.

– И приготовь на ужин плов!

– Хорошо.

– Ступай!

Через двадцать минут Шади доложил по связи:

– Люди Абдаллы Муштака уехали.

– Хорошо, возвращайся. Заодно проверь охрану.

– Слушаюсь.

В 14.50 машина Надира остановилась неподалеку от посольства в глухом переулке. Дальше Гранов пошел пешком, сопровождаемый Бакиром Хаджаром. В 15.20 Гранов вошел на территорию дипломатической миссии и поднялся в кабинет, где его ждал старший лейтенант Шустов.

– Как съездили, Виктор Алексеевич?

– Нормально, раз вернулся живой.

– Встреча стоила риска?

– Это не нам решать. – Майор достал диктофон, извлек из него флешку, передал помощнику: – Здесь запись разговора с Хатимом. Срочно отправь ее генералу Александрову.

– Понял, сделаем!

Шустов подошел к столу, на котором стоял компьютер. Вскоре доложил:

– Запись в Москву передана и принята. На раскодирование уйдет минут десять, так что где-то через полчаса вся информация будет у Александрова.

– Хорошо. Вроде ничего и не делали, а чувствую усталость.

– Нервы.

– Нервы? Нервы у меня в порядке. Просто устал.

– Ну, теперь, когда проявился Мирза Хатим, о полноценном отдыхе придется забыть. Служба напряжет меня по полной.

– Посмотрим. В принципе у нас не так много возможностей. И у наших агентов тоже.

Сигнал вызова по спутниковой станции прошел неожиданно быстро. В 16.00. Гранов поднял трубку:

– Слушаю.

– Это Александров. Я получил запись разговора, прослушал ее. То, что предложил Хатим, не ново и не удивило. Естественно, мы заинтересованы в том, чтобы при наступлении талибов северные территории Афганистана, как и в конце девяностых годов, находились бы под контролем наших союзников. Это самый оптимальный со всех точек зрения вариант. То, что такой человек, как Мирза Хатим, вышел на нас с подобным предложением, неплохо. Он действительно пользуется определенным авторитетом и влиянием в северных провинциях и среди местных командиров соединений и частей афганской армии. Хатим хорошо осведомлен. В плане того, что американцами действительно разработан секретный план срочной эвакуации высших должностных лиц марионеточного режима в Европу в случае попытки захвата власти талибами. Однако делать на него ставку или нет, решать не нам. Я передам всю информацию директору, он отправит ее в Администрацию. И там уже примут окончательное решение. Вы же пока продолжайте работу в штатном режиме. При изменении обстановки я определю вам круг задач, а пока занимайтесь текучкой. Как понял меня, Виктор Алексеевич?

– Понял, товарищ генерал-лейтенант!

– Ну и славненько. До связи!

– До связи.

Гранов отключил станцию, взглянул на помощника:

– А ты говорил, об отдыхе придется забыть. Впрочем, ты это сказал в отношении себя, потому как именно тебе придется постоянно находиться на связи с Москвой, а я пойду в жилой отсек к себе, прилягу.

– На ужин звать?

– Не надо. Хатим так накормил, что до сих пор живот, как барабан. Вечером попьем кофе, еще раз сами прослушаем запись.

– Вы думаете, мы найдем там то, что упустят наши спецы в центральном офисе?

– Я так не думаю. Но прослушать надо. Во время беседы мне показалось, что где-то Хатим сфальшивил. Где-то он сказал то, чего в его положении не озвучивают. Но мне могло действительно показаться.

– Хорошо, Виктор Алексеевич, послушаем запись. Если на связь выйдет Надир, что ему передать?

– А что ему передать? Пусть занимается своими делами, уделяет внимание семье. В общем, пассивный режим ожидания.

– Понял! Спим, значит!

– Занимаемся текущей работой. Проанализируй информацию по выводу войск западной коалиции. На что обратить внимание, ты знаешь.

– Куда, кому и сколько натовцы направят советников?

– Верно. До вечера, Дима, я бай-бай!

– Спокойного сна, Виктор Алексеевич. Но прежде чем завалиться в постель, я бы на вашем месте прошел медицинский осмотр. Черт его знает, чем накормили вас в Ак-Табазе.

– Там все ели из одной посуды.

– Но что для афганцев обыденно, для русских вполне может обернуться как минимум расстройством желудка.

– Хорошо, зайду в медицинскую часть, уговорил!


Мирза Хатим, помолившись, собрался было идти в женскую половину дома, но тут неожиданно громко прозвучал сигнал вызова спутниковой станции. Хатим отложил четки, подошел к чемодану, открыл его, снял трубку:

– Слушаю!

Звонил Джемал ад Дин.

– Надеюсь, я не вырвал тебя из объятий очаровательной Амиры?

– Нет, Джемал, но ты забываешь, что у нас не принято говорить о женах.

– Извини, если обидел. Я получил доклад Муштака. Ты хорошо сыграл свою роль, вот только сумел ли убедить русского разведчика?

– Не ему принимать решения.

– Это верно, но от его впечатления тоже немало зависит. И по голосу на записи их не определишь. Скажи, как вел себя русский?

– Так, как и должен был вести.

– Он выглядел настороженным?

– Нет, спокойным, даже слишком спокойным, ел с аппетитом, хвалил сладости, чай, афганскую кухню. Но слушал меня внимательно, хотя тоже, как и люди Абдаллы, записывал разговор.

– Мне стало известно, что эта запись уже в Москве, более того, кто-то из России общался с Грановым по закрытому спутниковому каналу, используя спутник военной разведки.

– Значит, вскоре следует ожидать ответных действий Москвы.

Джемал ад Дин проговорил:

– Знать бы каких.

– Я думаю, что агенты российской разведки установят за мной усиленное наблюдение. Не исключено, что такой агент может быть и среди приближенных ко мне людей.

Главарь террористической организации согласился:

– Я тоже так считаю. Поэтому тебе надо вести себя аккуратно.

– Не мешало бы еще что-нибудь подбросить русской разведке.

– Согласен, но что конкретно?

– То, что заставит Москву поверить в мою ненависть к убийцам брата и семьи. Кстати, как они в Пакистане?

– И Джафар, и Заида, и дети в полном порядке. Ты просил понадежнее спрятать их, мы спрятали. Сейчас вся семья в отдельном охраняемом доме пригорода Исламабада. Джафар передает тебе привет. Кстати, думаю не лишним было бы убрать из Афганистана и твою семью.

– Я позабочусь об этом. В ближайшее время. Брату же тоже привет от меня. И пусть не обижается. Ему недолго оставаться в «покойниках».

– Джафар все прекрасно понимает.

– Русские не смогут каким-либо образом узнать, что брат и его семья живы?

– Нет. Трупы нищих были вывезены за Кайбак и сброшены в глубокий каньон, где шакалы оставили от них только черепа да крупные кости. Впрочем, в этом каньоне, кроме нищих, еще довольно много останков тех, кого мы казнили в девяносто восьмом году, там почти весь кишлак Дикар.

Хатим проговорил:

– Я не об этом, Джемал. Понятно, что в каньоне никто копаться не будет, я имею в виду участников той акции и людей, вывозивших семью Джафара.

– Это Имад и двое его людей.

– Имад, – проговорил Хатим, – Имад Хазари, Насир и Тамид.

– У тебя хорошая память.

– Не жалуюсь. Вот их-то и следует использовать как подставу русским и заодно избавиться от совершенно ненужных свидетелей.

– Что-то я плохо понимаю тебя, Мирза.

Хатим ответил:

– Ты согласился, что не мешает еще что-нибудь подбросить русской разведке в подтверждение моего отношения к талибам.

– Ну?

– Хазари со своими верными псами нам особо не нужны. Карателей в организации и без них хватает, так?

– Продолжай!

– Я должен буду их убить.

– Что? – удивился Джемал ад Дин.

– Да, Джемал, убить, и убить лично. Но не сейчас, а когда русские проявят ко мне повышенный интерес. Думаю, что если наш замысел удастся, то совсем скоро у меня состоится встреча с непосредственным представителем руководства России. Майор Гранов всего лишь пешка, он даже не резидент внешней разведки. И вот когда мне будет назначена встреча на более высоком уровне, а следовательно, установлено тотальное наблюдение, зафиксировать которое не составит труда, ты и отдашь мне Имада Хазари с его людьми. Их ликвидация и покажет русским, что на самом деле я не простил «убийц» своего брата, а только ждал момента для мести. Это сыграет в мою пользу.

– А если наоборот? В ликвидации убийц твоих родственников русские могут увидеть, что ты человек, который не видит дальше своего носа и подвержен сиюминутным эмоциям.

– Нет, Джемал. Русским прекрасно известно, что такое кровная месть. Повторяю, они не американцы, не французы, не англичане, они знают, что такое обычаи. Для русских более странным до сих пор остается то, что после «казни» близких людей я не порвал с талибами, а напротив активизировал свою деятельность в нашей организации. Русские все поймут и не посчитают месть за слабость.