# Бриллианты в шоколаде

Дарья Александровна Калинина

Амалия унаследовала коллекцию драгоценностей от своего деда, за которым преданно ухаживала в последние годы его жизни. Многочисленные родственники, оставшиеся ни с чем, не могли смириться с таким положением вещей. А после того, как был обнаружен труп «счастливой наследницы», оказалось, что коллекция и вовсе исчезла из банковской ячейки! Теперь сыщицам-любительницам Кире и Лесе необходимо помочь подруге Насте доказать невиновность, ведь в ее автомобиле была найдена Амалия, а заодно удовлетворить свое любопытство: о пропавших драгоценностях ходят легенды…

> © Калинина Д.А., 2014

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

## Глава 1

Приятно общаться с теми людьми, про которых окружающие говорят, что им по жизни везет. Пообщаешься с такими везунчиками и как бы сама заряжаешься бодростью и какой-то необъяснимой радостью. Вроде бы ничего в твоей собственной жизни и не переменилось, а все равно невольно думаешь, раз есть на свете люди, которым выпало везение, может быть, и мне тоже когда-нибудь да повезет.

Вот только некоторые просто порадуются в душе за своих близких, за их удачливость, а другие лишь позавидуют чужому счастью. И знают, что этим самим себе же хуже делают, а перестать все равно не могут.

Именно таким завистливым человечком был Егорка. Не мог он равнодушно смотреть на тех, кто жил лучше его. А по правде сказать, очень многие жили лучше. Так что страдал Егорка почти ежечасно и даже ежеминутно. Любой успех его знакомых приводил его в состояние тихого бешенства.

– Ну почему не я?! – шептал он самому себе, слушая рассказ приятеля, получившего повышение по службе, и кусая при этом губы от зависти.

– Ну почему не мне? – бормотал он едва не в слезах, услышав о наследстве, доставшемся его двоюродному брату.

– Ну почему не меня? – страдал он, когда одна из его девушек внезапно предпочла ему другого мужчину.

И неважно, что девушка эта Егору уже давно надоела и он сам подумывал о том, как бы от нее половчей избавиться. И повышение по службе вместо своего приятеля он бы не смог никогда в жизни получить, потому что тот был социологом, а Егор подвизался совсем в другой сфере. Да и до упомянутого наследства перед ним стояла череда куда более близких покойному родственников. Все равно Егорка безмерно страдал и чувствовал себя обделенным.

Наверное, Егорке следовало бы не так сильно зацикливаться на успехах других, а повнимательней присмотреться к своей собственной жизни, и это, возможно, позволило бы ему достичь процветания и благополучия. Но Егорка был ленив, думал лишь о самом себе, величайшее в жизни счастье видел в том, чтобы целыми днями бить баклуши, гулять, веселиться, и чтобы источник финансирования находился под рукой и никогда бы не пересыхал.

О том, что истинную сладость отдыха может познать лишь хорошо поработавший человек, Егорка не задумывался. Ему сладок был любой вид отдыха, любое безделье годилось для него. Школу он окончил с грехом пополам. Музыкальное училище вскоре бросил, потому что оказалось, что там тоже нужно учиться и сразу на сцену его никто не пустит. Затем какое-то время Егорка жил за счет своих родителей, весьма ловко дурача их тем, что скоро снова пойдет учиться, а пока будет усердно готовиться к поступлению.

Потом, когда родители разочаровались в своем дитяте, Егор принялся пощипывать своих бабушек, дедушек, тетушек и дядюшек. Родня у Егорки была не так чтобы богатая, но и не бедная. Много взаймы Егорка никогда не просил, да он и вовсе ничего не просил, но умел повести разговор таким образом, что добрые родственники сами отстегивали милому и ласковому мальчику на жизнь. Возможно, они надеялись, что Егорка станет ухаживать за ними, когда они сами будут совсем уж немощны, но старички тихо-мирно поумирали один за другим, так и не дождавшись от Егорки возмещения кредита.

После их смерти Егорка ощутил недостаток наличности, потому что все его двоюродные братья и сестры были людьми ужасно черствыми. Они категорически не хотели понять тонкой Егоркиной души, а все поголовно и очень невежливо, как считал Егорка, интересовались у него, почему он не идет работать и вообще, какого лешего он бьет баклуши вот уже четвертый десяток лет подряд?

Чисто внешне Егор был мужчина очень симпатичный, к тому же обладал хорошо подвешенным языком и бойкими манерами. Разумеется, это привлекало к нему женский пол. Девиц у Егорки было немало, в том числе и писаных красавиц. Но женился он на той, которая безропотно оплачивала его развлечения и никогда не заикалась о том, что деньги нужно зарабатывать, и о всяких таких прочих скучных вещах.

Родители и другие его родственники вздохнули с облегчением, пристроив Егорку, как они считали, навсегда. Первое время Егорка тоже был доволен своим жребием. Пусть жена была не столь ослепительно хороша, но зато щедра и, как казалось Егору, богата. У Настюши была сеть собственных пекарен, они приносили ей стабильный доход, который благодаря ее трудолюбию, предусмотрительности и усердию с годами вырос в значительный капиталец.

Когда они познакомились, Настя уже была владелицей сети пекарен, а Егор… что ж, пришло время открыть тайну, Егор тоже нашел себе в жизни применение, хоть какое-то, но нашел. Егор числился актером в одном театре.

Настюша была далека от театрального мира. И рассказы своего мужа она воспринимала с восхищением, говоря всем вокруг, как безумно ей повезло выйти замуж за такого талантливого человека. Но так как пекарни требовали постоянного присмотра хозяйки, то Настюша проводила в разъездах значительную часть своего времени. И когда вечером она возвращалась домой, то меньше всего ей хотелось идти на премьеру к мужу в театр, где она зевала весь спектакль, частенько засыпая уже в самом начале действия, а потом еще ехать вместе с мужем и его друзьями в ресторан, клуб, в караоке-бар или какое-то другое место, где можно было провести время весело и без всякого толка, именно так, как это и любил делать Егорка.

Однако будучи человеком неконфликтным, Настюша бывала даже рада, когда Егорка шел развлекаться один. Настя же чаще всего бормотала:

– Прости меня, дорогой, но я так сегодня вымоталась.

– Что же мне делать? Я не могу обидеть своих друзей.

– Иди один!

– Я только на часочек, – тут же откликался Егор. – Посижу с ними и назад к тебе, моя дорогая!

Но часочек растягивался на два, три, а потом Егор говорил супруге, что им встретился какой-то знакомый спонсор, сейчас они обсуждают условия будущего спектакля, по всему видно, что их ждет грандиозный успех. Настюша верила, ей очень хотелось, чтобы муж действительно бы прославился.

И даже если никакого спектакля у Егора не предвиделось, он все равно не любил оставаться дома.

– Поедем в клуб!

– Егор, милый, я устала.

– Ну вот!.. – дулся Егор. – Нас ведь поджидают! Я специально ждал, а ты пришла так поздно, да еще отговариваешься тем, что устала.

– Но что же делать, если я просто без ног? Может, ты и сегодня сходишь без меня?

– Ну, если ты совсем не можешь… Не пойти нельзя, обидятся. Так и быть, схожу только на пару часиков, отмечусь.

И уже уходя, Егор ласково интересовался у жены:

– Кстати, ты не подкинешь мне мелочишки? Спонсор такой жлоб, дал нам на всех всего одну бумажку. Если разменяем ее, то обязательно спустим все подчистую. А я бы не хотел тратить общественные деньги.

Обрадованная тем, что дело обошлось без скандала, на который артистичная натура Егора была весьма падка, Настюша давала мужу какую-то сумму, они мило прощались и частенько встречались уже только утром, когда довольный и уставший Егорка возвращался с гулянки, а отлично выспавшаяся Настюша поднималась, чтобы встретить свой новый трудовой день.

– Как ты? – нежно целуя супругу, интересовался Егор.

А она в ответ интересовалась у него:

– Все прошло хорошо?

– Порядок. Нашли нового чудика, который согласен финансировать нашу постановку.

И Егор принимался с воодушевлением рассказывать жене о том, как все прошло. Но Настюша не очень-то рвалась слушать подробности, у нее имелось немало своих дел. И она ласково прерывала супруга:

– Ну, ложись отдохнуть, дорогой мой, вечером увидимся.

– Побудь со мной хоть немножко.

– Не могу, любимый, мне нужно на работу.

– Настюша!

– Егорушка!

– Останься.

– Ну, прости, дорогой, но я и правда не могу!

И Настя убегала, твердо уверенная, что ее супруг самый любящий из всех супругов на свете, а она счастливейшая женщина, которой выпала честь выйти замуж за гения.

Если сравнить их с героями басен Крылова, то Настюша была муравей, а Егорка легкомысленная стрекоза. Тем не менее, несмотря на разность темпераментов, молодые супруги жили вполне счастливо. Возможно, дело тут было в том, что ни он, ни она не лезли друг другу в душу, не старались переделать друг друга, а сразу же, с первой минуты, признали, что они такие, какие есть, и другими уже не станут. К тому же Егор искренне уважал деловую хватку жены. А она искренне восхищалась его, как она считала, талантом.

Иногда или даже не иногда, а очень часто Егорка позволял себе небольшое увлечение на стороне, но всегда и неизменно возвращался к любимой жене, потому что рядом с ней ему было тепло и безопасно. И даже если временами ему становилось чуточку скучно со своей серьезной Настюшей, то всегда находилась какая-то отдушина, в которую он с радостью и нырял.

– Дорогая, мне нужно отлучиться на пару часиков. Ты ведь без меня не соскучишься? Вижу, у тебя подружки, значит, вы и без меня хорошо проведете время. А мне надо помочь Оле, поменять колеса на ее машине.

– Конечно, любимый. Иди. Передавай Оле привет.

Приятельницы, которые наблюдали эту семейную «идиллию», неизменно приходили в ужас.

– Зачем ты ему это позволяешь?

– Что это?

– Почему он так себя ведет? – приставали к Насте подруги. – Ты содержишь его, оплачиваешь все его нужды, а он открыто гуляет от тебя!

– И ничего он не гуляет! Оля – это его двоюродная сестра. Я хорошо ее знаю, Егор нас знакомил. От нее недавно ушел муж, она еще не освоилась со своим новым положением. Пока что Оле трудно, а Егорка ей помогает.

– И ты уверена, что он поехал к сестре? А что, если позвонить ей? Что она тебе скажет? Подтвердит историю с колесами или заявит, что у нее и машины-то давно нет, ее забрал с собой сбежавший муж?

Но Настюша неизменно приходила в негодование от такого рода предположений.

– Егорка не станет мне лгать! Он самый лучший, самый ласковый и любит меня больше всех на свете!

– И откуда ты это знаешь?

– Он сам мне это говорит!

Надо сказать, что с женой Егорка и впрямь был очень ласков. Дарил ей милые пустячки, возвращаясь под утро, не забывал приобрести для любимой женушки пакет с ее любимыми горячими булочками и пару стаканчиков свежего кофе для них обоих.

Таким образом, Настюша была почти счастлива. Почти, потому что крошечное зернышко сомнения все же имелось у нее в душе. Но все равно на вопросы подруг, зачем ей этот бесполезный Егорка нужен, она неизменно и даже с гордостью отвечала: «Потому что я его люблю!»

А еще Настюшу устраивало, что у нее, такой непопулярной в детстве и такой невостребованной до своих тридцати лет, теперь есть мужчина в доме, друг и товарищ для бесед. Да и те редкие выходные, которые позволяла себе Настюша, муж с удовольствием проводил вместе с ней. Он был неизменно ласков, предупредителен и очень галантен со своей Настюшей.

Да, Егорка не приносил в дом денег, но разве в них одних счастье?

– Я зарабатываю достаточно, чтобы прокормить нас обоих.

Общение с мужем и его артистичными знакомыми заставило Настю взглянуть по-новому на себя саму. Она с удивлением замечала, что, оказывается, очень многие люди, совсем неинтересные собой внешне, вызывают в окружающих живейшее внимание и уважение. А все потому, что знают, как себя подать, и умеют это делать.

Настя стала более критически относиться к тому, что делает и как выглядит. Возможно, когда бизнес наладится, нужно уделять время и самой себе? И посвящать уходу за собой хотя бы немного своего времени?

На деле Настюша с радостью взяла на себя заботу не только о самом Егорке, но и о пожилых его родителях, которые в один голос твердили ей о том, что она им как дочь родная, которой у них никогда не было, но о которой они всегда мечтали. И что их сыну просто невероятно повезло, что он встретил Настюшу. И хвалили Настю перед Егором, наказывая тому быть ей хорошим мужем.

Одним словом, жили молодые супруги не хуже, чем многие другие семьи, а в чем-то даже и лучше, если бы не вечная зависть Егорки, который никак не мог успокоиться, что хотя они живут и хорошо, но Каблуковы или Самохины живут еще лучше.

– Представляешь, какая новость! – встречал он вечером измученную работой Настюшу. – Виноградовы на майские в Италию уехали! В Венеции на гондолах кататься будут!

– Очень за них рада, – устало отвечала Настюша, которая не умела завидовать людям и искренне считала, что каждому в этой жизни воздается по заслугам. – У меня так устали ноги, кажется, сейчас отвалятся! Наконец-то я дома!

– Дорогая, ты меня разве не слышишь? Люди ездят отдыхать, а мы все сидим дома!

И напрасно Настюша напоминала мужу о том, что он тоже ездил отдыхать и что провел на чудесном средиземноморском курорте целый месяц, Егорка не желал униматься.

– А Евдокимовы машину поменяли! Знаешь, что взяли?

– Ни за что не угадаю.

– Потому что ничем не интересуешься! Кроме своих булок, ты ничего в своей жизни не видишь!

И Егорка, повернувшись, ушел в комнату, оставив Настюшу в прихожей с пакетами, которые она принесла с собой.

Дотащив пакеты до кухни, Настюша села и задумалась. Может быть, Егор прав? Может, занимаясь развитием бизнеса, она что-то упустила в своей жизни? Может быть, ей нужно больше времени уделять себе и мужу? В принципе ее бизнес не так уж теперь в ней и нуждается. Встав на накатанные рельсы, он идет легко и нуждается лишь в поверхностном присмотре. Может, стоит теперь сосредоточиться на других задачах? Решено, она начнет меняться прямо с сегодняшнего дня!

К счастью, Егорка не умел долго дуться. Услышав, что на кухне что-то шелестит, он вернулся к жене. Однако, сунув нос в принесенные пакеты, вновь разочарованно сморщил нос.

– Одна еда! – произнес он. – Как это скучно!

– Садись, поужинаем, – предложила ему Настюша. – Поговорим!

– Не хочу. Я иду в ресторан.

– Серьезно? Так это же просто замечательно! – обрадовалась Настюша тому, как быстро ее решение вести новую жизнь претворилось в реальность. – Сейчас я переоденусь и тоже пойду с тобой.

Егорка, уже направившийся к выходу из кухни, резко притормозил.

– Ты? – не без удивления произнес он. – В ресторан? Со мной?

– Ну да, – пожала плечами Настюша. – А что тут такого? Ты же сам сказал, что я слишком много времени посвящаю бизнесу. Вот я и подумала, ты прав, пора с этим завязывать.

– Но не прямо же с этой минуты.

– А зачем ждать?

– Ну, надо же как-то подготовиться… Или ты думаешь, что можно пойти в ресторан в таком виде?

– В каком таком? – оторопела Настюша.

– Ты посмотри на себя. Джинсы грязные, сапоги без шпильки, а прическа… Стрижку ты делала последний раз когда? Месяц назад? Так от нее уже и памяти не осталось! С тобой стыдно выйти в свет.

Настюша оторопела еще больше.

– Ты что… ты меня стесняешься?

– Нет, когда ты приведешь себя в порядок, мы обязательно сходим куда-нибудь. А сегодня… извини, меня уже ждут!

И Егорка ускакал, оставив жену в задумчивости. Было в словах Егора нечто заслуживающее внимания. И Настя это понимала. От природы она не была так уж хороша, но, наблюдая за знакомыми женщинами, она видела, что и те, кому досталось при рождении куда меньше, чем ей, умеют так правильно расставить акценты, что совершенно скрывают свои недостатки и подчеркивают достоинства.

Косметика, красивая прическа, модная одежда и несколько дорогих аксессуаров способны сделать из просто симпатичной женщины ослепительную звезду. И Настя уже начала потихоньку делать шаги в этом направлении. Она посетила студию визажиста, где научилась грамотно делать макияж и узнала, как лучше ей укладывать волосы, чтобы выгодно преподнести свои достоинства. Она также приобрела в магазинах города несколько модных вещичек, которые и хотела продемонстрировать сегодня Егору.

Но муж ушел, даже не пожелав взглянуть на обновленную Настю. Правда, назад вернулся не поздно. Было всего около двух часов ночи, но Настюша все еще не спала.

– С кем ты был?

Это был первый раз, когда Настюша задала ему вопрос о том, где и с кем он провел время. Обычно она молчала и слушала, что плетет ей Егор. А если он ничего не говорил, то и она не любопытствовала. И поэтому, услышав сейчас вопрос жены, Егорка, который пристраивал в шкаф свой костюм, едва не выронил вешалку из рук.

– С друзьями я был, – ответил он растерянно.

– Да, но с кем именно?

– Большая компания. Много народу было.

– Но имена у них есть?

– И что толку? Ты все равно никого из них не знаешь.

– А тебе не кажется, что это как-то неправильно?

– Что именно? Что я встречаюсь со своими друзьями?

– Нет, странно то, что я никого из этих друзей не знаю.

– Что же делать, если ты вечно занята.

– А они? – не сдавалась Настя. – Они обо мне знают?

– Конечно! – совершенно искренне воскликнул Егорка. – С моих слов они все очень хорошо тебя знают. Спроси любого из них, все скажут, что я на тебя нахвалиться не могу! Ты у меня чудо! Золото! Бриллиант! Драгоценный камень!

Но Настя все равно выглядела какой-то задумчивой. Егор, тоже смущенный ее настойчивостью, отправился в душ. Он нарочно принимал водные процедуры как можно дольше, надеясь, что, когда вернется, найдет Настю спящей, как это бывало много раз за время их короткого супружества. Но вернувшись, обнаружил, что Настя ходит по квартире, в чем мать родила, и спать явно не собирается.

– Ты это чего? – разинул рот Егор, глядя на голую жену.

– Ничего. Одеваюсь.

И в подтверждение своих слов Настюша вытащила комплект новенького, еще в упаковке, нижнего белья, с хрустом сорвала целлофан и надела трусики, а потом и лифчик. Затем содрала резинку с волос и распустила их.

– М-м-м, – с удовлетворением пробормотала она. – А ведь ничего… Могу, если захочу.

Оторопевший Егор молча наблюдал за тем, как жена достала из шкафа алое платье на бретельках, которое едва прикрывало ей зад.

– И что? Ты так и пойдешь?

– Ты прав, на улице уже не лето.

И Настюша надела маленькую черную кофточку, которая как нельзя лучше подошла к ее платью.

– Куда ты собираешься? – недоумевал Егор, который все еще считал происходящее шуткой, хотя и несколько дурного тона.

И так как жена молчала, то он повысил на нее голос:

– Я тебя спрашиваю! Куда ты намылилась в таком виде?

– Куда? Я иду в ресторан.

– Ты? В ресторан? В два часа ночи?

– Ну да. А что тут такого? Неужели во всем большом городе не найдется хотя бы один работающий в это время ресторан? Вот ты у нас знаток злачных заведений, не подскажешь, куда мне лучше всего пойти?

– Еще чего!

– Ну и ладно, – миролюбиво согласилась Настя. – Сама найду что-нибудь подходящее.

И она направилась к дверям. Поняв, что жена вовсе не шутит, Егор одним прыжком преодолел расстояние до нее и, удерживая на себе махровое полотенце, воскликнул:

– Постой-ка! Я тебя никуда не пущу в таком виде!

– А что не так со мной опять? Ах да! Я же забыла накраситься.

Настя взяла косметичку, с пренебрежением фыркнула на свою обычную светло-розовую нейтральную помаду и, порывшись в ящике, извлекла опять же новенький тюбик с ярко-алой помадой. Умело нарисовав себе ею губы, Настя чмокнула свое изображение в зеркале.

– Эт-то что еще такое? – только и сумел выдавить из себя Егор. – Ты чего это?.. Ты и впрямь уходишь? Без меня?

Но окончательно спятившая супруга лишь весело воскликнула в ответ:

– Чмоки-чмоки, дорогой!

Схватив сумку и плащ, она выпорхнула на лестничную клетку прежде, чем Егор успел в свою очередь что-либо произнести. Он прислонился к стене, не обращая внимания на то, что по ногам уже начинает изрядно тянуть холодом. Настюша, похоже, забыла закрыть входную дверь их квартиры. И это было даже еще более пугающе, чем все то, что происходило до того. Ведь обычно жена была очень внимательна и даже занудлива по части всякого рода безопасности. И дверь у них в квартиру была снабжена сразу тремя замками. Да еще сигнализация имелась. И Настюша никогда не уходила из дома, предварительно не убедившись, что все замки закрыты, а охрана активизирована.

Она и Егору в этом вопросе не доверяла. Даже после того, как он закрывал дверь, она обязательно еще дергала ручку, словно желая убедиться, что все сделано правильно. А сейчас Настюша ушла, даже не позаботившись захлопнуть за собой дверь и не убедившись, что это вместо нее сделает муж.

Егор вытер лоб, на котором выступил холодный пот.

– Что происходит? – прошептал он, недоуменно таращась на стену.

Но на стене не было ровным счетом ничего такого, что могло бы дать ему ответ на вопрос о причине внезапного помешательства, которое охватило его супругу. Через несколько минут он сообразил, что Настюша возвращаться не собирается, и кинулся к дверям.

– Настя! Вернись!

Но в ответ до него донесся лишь цокот ее каблучков по ступенькам. Оказывается, у этой подпольной модницы имелись и высокие сапоги на шпильках. И она прятала их от него все это время! Но самое главное, как всякий мужчина, Егор не мог не сознавать, его жена оказалась очень привлекательной штучкой. И сейчас в своем обворожительно коротеньком платьице, которое открывало стройные ножки, с вызывающе алым порочным ртом и распущенными волосами, да еще в третьем часу ночи, она запросто может нарваться на такие приключения, о которых потом горько пожалеет.

– Надо бежать за ней!

Егор рванул вперед, но проклятое полотенце, зацепившись за дверную ручку, слетело с него. И пока Егор возился с ним, отцепляя от ручки, а потом метался по квартире в поисках брюк и судорожно пытался втиснуть в штанины влажные еще после душа конечности, матерясь на чем свет стоит, он безнадежно опоздал. И когда Егор выскочил во двор, он понял, что Настюши уже и след простыл. Жены не было, лишь за угол сворачивала какая-то темная машина.

На всякий случай Егор обежал весь двор, но так и не нашел ни жены, ни кого-либо другого, кто мог бы ему подсказать, куда она делась. В полном обалдении от всего того, что с ним произошло, Егор застыл посредине двора, даже не замечая, как первые снежинки, кружась, ложатся на его обнаженные плечи, тут же тают на его коже и едва заметными капельками остаются на ней.

А что же Настя? Кто может сказать, какая муха ее укусила? Почему эта флегматичная девушка, спокойно воспринимавшая отлучки мужа, в том числе и ночные, внезапно пришла в такое возбужденное состояние? Ведь все полгода своего замужества Настя верила в любовь своего мужа, в его верность и преданность их маленькой семье и лично ей самой. Но сегодняшняя ночь перевернула вверх дном все ее представления о собственном браке, муже и их совместной жизни.

С чего же все началось? После того как Настюша разобрала на кухне свои покупки, она решила, что раз уж в ресторан не пошла, но обязательно пойдет в ближайшее время и будет ходить потом постоянно, то надо бы немножко заняться хозяйственными делами. Конечно, у них есть домработница тетя Зина – женщина ответственная, порядочная и честная, подруга мамы и все такое прочее, но вот по части шелкового белья и кашемировых пуловеров она была не очень сильно подкована.

В стиральной машине тетя Зина освоила только один режим, на котором все подряд и стирала. Ей было безразлично, что за вещь, при какой температуре ее нужно стирать и можно ли ее отжимать, отчего нежные шелковые кофточки с вышивкой расползались буквально в лохмотья. И хотя вначале Настюша пыталась обучить тетю Зину премудростям деликатной стирки, потом она махнула рукой и стала сортировать белье сама. То, что покрепче и похуже, отдавала на растерзание тете Зине, а деликатные вещи загружала в машину сама.

В последнее время у Настюши было много работы, так что деликатных вещей накопилась целая корзина. И сейчас, сортируя белое со светлым, красное с розовым и темное с черным, Настюша внезапно замерла.

– Что это такое?

Внимание Настюши привлекли к себе узенькие кружевные трусики, очень симпатичные и безусловно женские. Они были очень красивы. Но, увы, трусики были не ее и, конечно, не Зинины. Не говоря уж о том, что идея сунуть свои трусы в стирку к хозяйским была просто невероятной, но каких только случайностей не происходит в этом мире, Насте трудно было себе представить тетю Зину в такого рода белье. Тетя Зина предпочитала простые и добротные хлопчатобумажные трусы, в которых ее большая попа уютно себя чувствовала.

Настюша внимательно осмотрела трусики. В принципе они могли быть и ее. Выйдя замуж, Настюша накупила себе целую гору красивого нижнего белья. Что-то она надела раз или два, но большая часть до сих пор лежала в ящике ее комода, еще только дожидаясь своей очереди. Решив, что эти трусики были из числа тех, которые она хотя бы раз, но все-таки надела, Настюша продолжала сортировать белье.

Затем ее внимание привлекли к себе странные пятна на белых трусах Егора. Трусы, безусловно, принадлежали ему, а вот пятна подозрительно напоминали губную помаду. Настя насторожилась. Помада была слишком яркая. Хотя, возможно, это грим? Ведь Егор во время игры пользуется гримом. И гримерки у них такие тесные. Очень даже возможно, что, переодеваясь, он случайно прикоснулся к коробочке с гримом.

И все же на сердце у Насти стало совсем неспокойно. Словно подхваченная каким-то порывом, Настя понеслась по квартире. Она заглядывала в вазы, поднимала вещи, сдвигала мебель. Она и сама не знала, что надеется отыскать. И в то же время очень боялась, что ей все-таки удастся найти у себя дома что-то такое, после чего их с Егором браку уже никогда не быть прежним.

Она обыскала весь дом, но ничего не нашла. Но это Настю совсем не успокоило, а даже наоборот… Оставалась всего одна вещь, которую Настюша еще не осмотрела и к которой сейчас и подступилась. Это был планшет ее мужа, закрытый на графический ключ. Настя много раз видела, как муж вводил этот ключ и планшет загорался, приветствуя своего хозяина. Егор любил повозиться в планшете. И Настя всегда равнодушно относилась к этому увлечению Егора, сама она использовала компьютеры исключительно для работы, но сейчас она понимала, если кто-то и сможет открыть ей тайны мужа, то это только его планшет.

Для того чтобы взломать ключ, ей пришлось изрядно повозиться. Хорошо еще, что Егор не установил лимит попыток. И она помнила примерные движения, которые делал ее муж. Так что где-то через полчаса взмокшая от непрестанных усилий Настя все же «взломала» планшет своего мужа и с интересом заглянула туда.

Лучше бы она этого не делала! Потому что оказалось, что личная жизнь ее мужа буквально бьет ключом. Его почтовый ящик, который был закрыт на пароль, если в него пытались проникнуть с другого компьютера, тут вдруг открылся и предоставил Насте обширную переписку ее супруга. Оказалось, что ему пишет множество женщин, и письма лишь некоторых из них условно можно было бы назвать дружескими.

Все прочие были густо насыщены эротическим подтекстом. И самое ужасное, что по крайней мере одно письмо содержало такие интимные подробности, что Настя твердо уверилась: автор письма с ее мужем точно была близка.

Чувствуя себя словно боксер, которого отправил в нокаут давний знакомый, Настя попыталась собраться с мыслями.

– Может быть, это все старые письма? – сказала она самой себе. – Может, Егор получил их еще до нашего знакомства? До нашей с ним свадьбы?

Увы, стоящие на письмах даты никак не позволяли Насте воспользоваться этой лазейкой, чтобы дать неверному супругу еще один шанс.

Еще хуже Насте стало после того, как она влезла в раздел «отправленные». Вот тут ей стало по-настоящему плохо. Потому что если прежде она читала письма посторонних ей, в общем-то, женщин, то теперь она видела то, что пишет им ее собственный супруг. И хотя ответы Егора по большей части были лаконичны, но он все же отвечал этим женщинам! И в подавляющем большинстве его ответы содержали в себе согласие на то или иное назначенное ему рандеву.

– Это что же… Это он дома весь день дурью маялся, писал любовные записочки своим мамзелям, а может быть, даже встречался с ними у нас в квартире?

И тут Насте невольно полезли в голову всякие мысли о том, как она несколько раз не могла попасть в свою собственную квартиру. Как звонила мужу, как он просил, чтобы она его встретила. Она мчалась в условленное место, а мужа там не было. Она вновь звонила ему, и оказывалось, что он уже стоит возле дома, с нетерпением ждет ее и не может понять причины паники. И когда Настя возвращалась, замок почему-то вновь начинал работать.

– Так это он тут девиц принимал! У меня дома! На нашей с ним кровати!

Гнев Насти был тем сильней, что Егор обожал менять постельное белье. И много раз Настя удивлялась, зачем он это делает, если белье было постелено всего день или два назад. Егор неизменно объяснял, что привык и любит спать только на чистом белье. Что грязь для него отвратительна. И Настя еще восхищалась тем, какой чистоплотный у нее супруг.

– Теперь понятно, почему он белье так часто менял! То-то я удивляюсь, носки не меняет неделями, а постельное белье ему чуть ли не через день чистое подавай. Ну и дура же я была! Надо было давно снять розовые очки и присмотреться повнимательней к Егору!

Да и тетя Зина не раз осуждающе качала головой и твердила девушке:

– Присматривала бы ты, Настенька, за мужем своим. Ведь кобель он у тебя, каких еще поискать. Повнимательней бы ты с ним была. Видный мужик, бабы на таких падки.

И теперь Настя понимала: тетя Зина, которой выпадала честь стирать их постельное белье, наверняка находила на нем следы тех оргий, которые устраивал Егор у них на квартире. Да и соседи… При воспоминании о том, как теперь косятся на нее старушки-соседки, с которыми она всегда была в прекрасных отношениях, Настя покраснела от стыда.

– Они все знали! – задохнулась она от негодования. – Знали, что муж мне изменяет!

Сознавать это было ужасно. Но еще ужасней было то, что Настя совершенно не представляла, как ей теперь быть. Остаться с Егором? Невозможно! Устроить ему скандал? Но Настя не умела этого делать и даже примерно не представляла, с какой стороны подойти к вопросу. И поэтому Настя приняла единственно правильное, на ее взгляд, решение. Она уйдет сама! Не станет ничего объяснять Егору, просто оденется и уйдет. Походит, погуляет, развеется. А тем временем, может быть, все само собой уляжется.

– Утро вечера мудренее, – прошептала себе под нос Настя любимую поговорку своей бабушки.

И хотя была уже глубокая ночь, она убедила себя в том, что принятое ею решение единственно правильное. Как только вернулся Егор, она окончательно поняла, выдержать с ним хотя бы еще несколько часов под одной крышей и в одной постели она просто физически не в состоянии. Поэтому она оделась и убежала до того, как ошарашенный супруг сумел подобрать правильные слова, чтобы остановить ее.

## Глава 2

Егорка не настиг свою жену во дворе, потому что Насте повезло найти свободное такси очень быстро. Можно сказать, что она его совсем даже и не искала. Хладнокровие, когда она демонстративно собиралась и красилась перед своим мужем, было деланое. И будь Егорка повнимательнее, он бы заметил, как дрожат губы и трясутся руки у его жены.

Но Егорка, никогда не обращавший внимания на кого-либо, кроме самого себя, увидел лишь то, что Настя и хотела ему показать. Что ей на него чихать, что она уходит из дома, даже несмотря на его слова… И все же, сбегая по лестнице, Настя с трудом сдерживала подступающие слезы. По сторонам она не смотрела, и просто удивительно, как не навернулась на каблуках, к которым так и не привыкла.

Шарфик, который она набросила на шею, мешал ей. Он зацепился за что-то и не давал Насте свободно шевелить головой. Она рванула его, даже не подумав, что может порвать тонкий шифон.

Куда она пойдет, чем станет заниматься сегодня и завтра, на эти вопросы Настя не смогла бы ответить, даже если бы ей пригрозили жестокой расправой. Но твердо она знала, что остаться вдвоем с мужем-предателем под одной крышей она уже не сможет никогда в жизни.

– Прочь, прочь, – шептала она. – Куда угодно, только бы подальше отсюда.

И словно кто-то наверху услышал ее слова. Едва Настя выскочила из подъезда своего дома, как сразу же наткнулась на машину, стоящую напротив их подъезда. Машина стояла так, будто специально дожидалась тут Настю – с открытой задней дверцей и заведенным двигателем. А водитель лениво курил, стоя рядом со своим железным конем. Впрочем, увидев Настю, он тут же бросил окурок и жестом предложил ей садиться.

Возможно, в другой раз Настя бы тысячу раз подумала, прежде чем садиться в машину к незнакомцу, да еще ночью. Но сегодня ей было не до условностей. Сейчас ей было важно скрыться от мужа, который, как она одновременно надеялась и боялась, побежит все же за ней следом и попытается ее догнать, и остановить, и объясниться. Вот этого-то объяснения Настя и боялась больше всего. Если Егор станет допрашивать ее, конечно, она ему все выложит. И при этом обязательно разревется перед предателем, а Насте хотелось во что бы то ни стало избежать еще и этого унижения.

Поэтому в ответ на приглашение шофера Настя лишь радостно кивнула и запрыгнула на заднее сиденье. Дверь тут же захлопнулась, а мгновение спустя водитель оказался за рулем, и машина тронулась с места. Настя до последнего смотрела в окно, она увидела выбегающего из подъезда мужа и испуганно отпрянула назад в салон машины. Водитель удивленно повернул в ее сторону голову, но тут же вновь сосредоточил свое внимание на дороге.

Отдышавшись, Настенька наконец сообразила, что ничего не сказала водителю относительно того, куда ей нужно. Между тем они куда-то ехали. Но вот куда?

– Простите, – робко обратилась Настя к мужчине за рулем. – Вы не скажете?..

Но договорить ей не дали. Водитель полуразвернулся в ее сторону и протянул сложенную вчетверо бумажку.

– Это вам!

Удивившись еще больше, Настя развернула бумажку, и глаза ее расширились.

– Вы уверены, что это мне? – спросила она.

– Мне велели передать вам, я передал.

– Хорошо, спасибо.

Настя покачала головой. Она решительно не понимала, что происходит. В бумажке значились какие-то цифры. 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34…

– Полнейшая бессмыслица, – пробормотала Настюша, которая никак не могла уразуметь смысла этой записки. – И что мне с этим делать?

Впрочем, ответа на этот вопрос ей не с кого было спросить. Водитель уже дал ей понять, что лично он не является автором этой записки. И Настя спросила то, что, по ее мнению, он мог знать.

– А куда мы с вами едем?

– К вам домой.

– Ко мне? И… И вы знаете мой адрес?

– Разумеется.

Что ж, разговаривать тут было больше не о чем. Настя откинулась на спинку мягкого сиденья и попыталась подумать о том, что все это может означать. Получалось, что водитель принял ее за какую-то другую женщину. В принципе надо было бы остановить его, указать на ошибку и выйти, но… но Настя этого не сделала.

Ее внезапно охватила невероятная апатия. Нервное напряжение, которое она пережила сегодня, дало о себе знать. Убегая от мужа, Настя действовала на эмоциях. Но сейчас она расслабилась и как-то «выключилась». Вдобавок в машине было очень тепло, даже чуточку душно. И Настю быстро укачало. Ее всегда быстро укачивало, когда за рулем была не она сама. Да еще сказывались бессонные часы ожидания. Настя не была приучена проводить ночи напролет без сна, поэтому сейчас она задремала.

«Пусть везет, – лениво подумала про себя Настя. – Куда-нибудь да приеду. А когда приеду, тогда недоразумение и разъяснится». Водитель не выказывал враждебных намерений, напротив, был предупредителен и вежлив. В машине приятно пахло дорогим парфюмом и кожей. Настя сонно оглядела салон. Да уж, как говорится, красиво жить не запретишь. Настя впервые в жизни сидела в такой роскошной машине, и ей это, как ни странно, очень нравилось.

Мотор авто мерно гудел, унося девушку все дальше от ее мужа-обманщика. И Настя, прикрыв глаза, погрузилась в сладкую дремоту.

Проснулась она оттого, что кто-то осторожно тряс ее за плечо. Открыв глаза, она увидела перед собой все ту же круглую физиономию своего шофера, который почтительно произнес:

– Простите, что разбудил вас. Но мы приехали.

– Уже?

Настя потянулась, зевнула и, кинув взгляд на часики, с удивлением поняла, что спала она всего минут двадцать. За это время они с водителем успели выехать из города и оказаться в ближайшем пригороде. Вокруг уже не было многоэтажных домов, стояли лишь разнокалиберные частные дома, совсем новенькие особняки и старенькие хибарки. Но все же новых домов тут было значительно больше. И тот дом, перед которым остановилась Настя, был красив, ничуть не хуже своих высокомерных соседей.

Между тем шофер снова сел в машину, помахал ей рукой и укатил прочь. Настя осталась одна, и только сейчас до нее с опозданием дошло, что она наделала.

– Ох, какая же я все-таки дура! – оглядевшись по сторонам, в смятении подумала она.

И впрямь, особо умной Настю назвать было нельзя. Ну, хорошо, села она в машину, но потом-то надо было предупредить шофера об ошибке. А что теперь ей делать? Улица, на которой Настя очутилась в этот поздний или уже ранний час, была совершенно безлюдна. Где-то вдалеке проносились машины, но до той дороги нужно было еще как-то добраться. А новенькие сапоги на высоченных каблуках, которые она нацепила назло Егору, жали Насте немилосердно. Несмотря на то, что она не прошла в них и нескольких шагов, они, казалось, уже натерли ей на пальцах кровавые мозоли.

– Господи, почему я сразу не призналась, что я совсем не та, кто ему нужен! – простонала Настя. – И что же мне делать?

Поразмыслив пару минуток, она пришла к выводу, что придется ей вызвать такси и ехать к маме. Конечно, мама с папой придут в ужас оттого, что она ушла от мужа, да еще сделала это прямо посреди ночи, вырядившись, как законченная потаскуха, но делать нечего. Лучше она вытерпит их нотации, чем станет жить с лгуном и предателем.

Однако для того, чтобы вызвать такси, нужно было найти телефон. А его-то как раз и не было. Настя перевернула у себя в сумке все вверх дном, но так и не нашла своего телефона. Обшарив сумку в последний раз, она с грустью была вынуждена признаться самой себе, что телефон она забыла дома. Ничего удивительного в этом не было, учитывая ее состояние, когда она собиралась.

Убедившись, что телефона для связи с остальным миром у нее нет, Настя поежилась. Погода, которая из окна машины казалась такой прекрасной, на самом деле таковой совсем не являлась. Дул неприятный пронизывающий ветер, который забирался под коротенькое платье и холодил ноги. Тонкие колготки не могли защитить ни от него, ни от холода, а полупальто совсем не добавляло тепла.

– Лучше бы я забыла голову, чем телефон!

Настя прошлась немного по улице, надеясь увидеть в одном из домов хоть лучик света. Но все было бесполезно. Стоящие за высокими заборами дома были погружены в сон точно так же, как и их обитатели. Трезвонить среди ночи к посторонним людям с просьбой дать воспользоваться их телефоном Настя не стала. Даже если бы она замерзала насмерть, все равно бы не решилась тревожить людей.

А между тем становилось все холодней и холодней. Заглянув за угол, которого достигла, Настя увидела лишь длинную неосвещенную улицу, которая вела неизвестно куда. Если пойти по ней, можно вообще забрести к черту на кулички, заблудиться, потеряться, замерзнуть…

– И чего я не надела куртку и джинсы? – простонала Настя. – Зачем мне понадобилось дразнить Егора? Не все ли равно, что он будет думать обо мне, если мы с ним разводимся!

Но сделанного назад уже не поворотить. Убедившись, что гулять дальше по улице смысла нет, надо что-то решать тут, на месте, Настя вернулась к тому дому, где ее высадил шофер. В конце концов, если кто из жителей этой улицы и виноват в том, что с ней случилось, то именно обитатели этого дома. Они дали шоферу нечеткие указания, следуя которым он по ошибке и привез к этому дому Настю, а не ту, кого следовало привезти.

– Вот и пусть отдуваются, – решила Настя и принялась искать звонок.

Нечто похожее на звонок нашлось очень быстро. Вот только сколько ни жала Настя на упругую кнопочку, никакого результата это не возымело. Дом как стоял темный и тихий, таким он и остался.

– Умерли они все там, что ли? – рассердилась Настя.

И так как она уже основательно закоченела и чувствовала, что дело добром не кончится, если она немедленно не отогреется, то она принялась колотить прямо по воротам. Потом вцепилась в прутья изящной калитки рядом с ними и стала трясти уже их. При этом Настя случайно задела ручку, которая немедленно повернулась, и Настя с удивлением обнаружила, что все это время звонила и стучала в открытую дверь.

– Ничего себе! Ну и порядочки у них тут! – возмутилась она вслух. – Входная дверь нараспашку! У них здесь воров не бывает?

Впрочем, открытые ворота – это еще не сам дом. Вероятно, хозяева встретят ее там. Пройдя через калитку, Настя оказалась во дворе. Он был освещен лишь светом луны, но и так было ясно, что дворик очень ухоженный и чистенький. Прямо к дому вела выложенная белой плиточкой дорожка. И Настя пошла по ней. Во дворе задувало уже значительно меньше, чем на улице, соседние дома создавали препятствие для ветра. Но согреться все равно было невозможно. Так что иного выхода, кроме как напроситься к незнакомым людям в гости, Настя не видела.

Ее собственная мама всегда твердила:

– Здоровье дороже, чем глупые приличия. Нужно тебе переодеться в сухой купальник, плевать на всех, переодевайся.

И хотя Настя всегда приходила в ужас от этих слов, но сейчас она думала, что мама была не так уж и не права. Девушка поднялась на крыльцо и вновь нажала на кнопку звонка. И снова никто ей не ответил. Более того, даже звука звонка Настя не услышала. И это было совсем непонятно. Хорошо, пусть на окнах стояли стеклопакеты, но нельзя же было совсем не услышать трели звонка в доме.

– Очень странно.

С этими словами Настя уже сознательно нажала на ручку двери, и она открылась, как до этого открылась калитка.

– Что за чудеса? – изумилась Настя.

Однако из дома пахнуло теплом, и она, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь. У нее были предчувствия, что действия ее подпадают под какую-то статью Уголовного кодекса, но Настя предпочитала об этом не думать. Уголовный кодекс был чем-то абстрактным далеко, а опасность замерзнуть и заболеть оказалась вполне реальна.