Наталья Широбокова
Агент Бабы Яги

Глава I.

Рэм, Елка и другие.

Привет, меня зовут Рэм, точнее Ваня Ремешков. А Рэмом меня называют друзья. Это из-за того, что у нас учатся пять Иванов и один Вано. Вот и придумали нам всем прозвища, чтобы не путаться. А рассказать я вам хочу о том, что случилось со мной совсем недавно, на весенних каникулах.

Погода стояла хуже не придумаешь. Всё время лил дождь, идти гулять никому не хотелось. В общем, прошло уже три дня каникул, а я так и не побывал ни на новой стройке, ни на пустыре. Я сидел в комнате и думал, чем бы себя занять, когда из института вернулась моя сестра. В отличие от моего, её настроение оказалось замечательным, так что она сразу начала меня задевать. Те, у кого есть старшие сёстры, поймут, о чём я говорю. Нет, не то чтобы она была уж очень вредная, но иногда Алёна бывала просто невыносима.

– Что, опять дуешься? Смотри, лопнешь! – весело заявила она, заглянув в мою комнату.

– Отстань, Ёлка! Тебе что, заняться больше нечем? – тут же огрызнулся я.

Ёлкой Алёну звали все в нашей семье. Это из-за того, что в детстве Алёна была вредной-превредной и колючей, как ёлка. Так мама говорит. Я то помню её уже перевоспитавшейся, но вот прозвище прилипло к моей сестре намертво.

– У-у, какой ты бяка-бука! – ничуть не обидевшись, ответила Алёна. – А я, между прочим, тебя сегодня с собой кое-куда взять хотела.

– Очень мне надо тащиться под дождём неизвестно куда. А там, наверняка твои подружки соберутся. Как начнут своих парней обсуждать – тоска!

– А вот и не угадал,– хитро прищурившись, ответила она и добавила совершенно безразлично – Но если ты испугался дождика, то и сиди тут, а я пойду в такое место, в котором мечтает побывать любой мальчишка, да и девчонка тоже.

Я ещё дулся на неё и на весь белый свет, да и не очень-то верил, что Ёлка может пойти в какое-нибудь интересное для меня место. Но если она всё-таки решила сходить со мной в новый кинотеатр или кафе, то упускать такую возможность было нельзя. Я поспешил заверить сестру, что ни капельки не боюсь промокнуть и что готов идти с ней, куда она захочет. Но Ёлка, всё-таки вредина! Теперь она и слышать не хотела о том, чтобы куда-то идти, да ещё со мной. Её пришлось долго уговаривать и проглотить пару едких замечаний, но, в конце концов, сестрица смилостивилась, и я побежал одеваться.

На лестничной площадке мы столкнулись с нашим соседом. На руках он нёс огромного чёрно-белого кота с подбитым глазом.

– Здрасте, – буркнула Ёлка недовольно.

– Гулять собрались? – ответил он, поспешно пытаясь прикрыть кота плащом. – Это хорошо! Вот только погода ужасная. Смотрите, не простудитесь!

– Не простудимся, Дмитрий Анатольевич! – весело ответил я.

Настроение у меня поднялось, и я не понял, почему это Ёлка так насупилась. По-моему, Дмитрий Анатольевич – мировой мужик! Вот только я не знал, что у него есть кот.

* * *

Мы сначала долго ехали, а затем ещё топали пешком по каким-то окраинным улочкам. Хорошо ещё, что дождь прекратился, как раз тогда, когда мы высадились на конечной остановке.

Всю дорогу Ёлка загадочно молчала. Наконец, когда я уже порядком устал топать за ней, Ёлка остановилась у высоченного зелёного забора. Самого обычного, деревянного. Так что, все мои надежды сразу же рухнули. За таким забором уж точно ничего интересного быть не могло.

– Ну, и куда это ты меня завела? – ехидно поинтересовался я у сестры.– Если ты думаешь, что любой мальчишка мечтает поглазеть на забор, то ты ещё глупее, чем девчонки в нашем классе!

– Тише, ты! – шикнула она, и я с удивлением заметил, что сестра очень волнуется.

– Ага! – обрадовался я. – Трусишь! Сама трусиха, а надо мной смеялась, когда я на лошадь садиться не хотел! Трусиха! Трус-трясогуз!

– Не трясогуз, а трясогузка, – ответила она, открывая калитку. – И, между прочим, трясогузка – это птичка такая, занесённая в Красную книгу.

Тут она шагнула за калитку, и я поспешил за ней. Двор был таким же, как и множество других – широкий, с цветниками и деревьями. А вот дом – наоборот, оказался совсем необычным. Он был сложен из грубо обработанных цельных древесных стволов. Крыша из соломы, а местами по стенам свисал сухой мох. И весь он очень напоминал нахохлившуюся птицу, сидящую в гнезде. Я таких зданий никогда не видел и даже почти простил сестре то, что она вытащила меня в такую погоду из квартиры. Удивительно было и то, что чем ближе мы подходили к домику, тем сильнее он напоминал курицу. Я сказал об этом сестре.

– Конечно, – фыркнула она, – ведь это же избушка на курьих ножках.

– Опять сочиняешь, – ответил я. Дело в том, что моя сестра очень любит разные сказки и находит волшебное там, где его и близко нет. – Таких избушек не бывает!

– Тише ты! Вот услышит и обидится!

– Да кто?

– Она, избушка.

Ёлка говорила на полном серьёзе. Именно в этот момент дом приподнялся со своего места, и стали хорошо видны коричневато-жёлтые когтистые лапы, точно такие же, как у обычной курицы, только громадные. Избушка встряхнулась и уселась обратно на своё место. А я подумал о тех, кто находился внутри. Для них такая её разминка должна быть похожа на землетрясение.

– Ну, чего стоишь! – вдруг услышал я и обнаружил, что стою с открытым ртом, вовсю рассматривая избушку. – Иди сюда! В конце концов, Рэм, это неприлично так пристально рассматривать дом.

– Ну, Алёна, я же впервые в жизни вижу настоящую, живую избушку на курьих ножках!

– Можно подумать, что ты дохлую избушку видел, – фыркнула, довольная моим удивлением сестрица и шагнула к деревянной двери.

* * *

Я ожидал, что дверь откроется со скрипом. Во всяком случае, во всех сказках, которые я читал, они открывались именно так. Но эта оказалась неправильной и распахнулась совершенно бесшумно.

Внутри было много различных запахов и почти ничего небыло видно. Ёлка уверенно пошла вперёд и почти пропала в царящем здесь сумраке. Я ждал, что сейчас она раздобудет свечку, и я смогу осмотреться. Но в это время где-то в глубине коридора что-то щёлкнуло, и над моей головой загорелась электрическая лампочка под зелёным абажуром. Сначала я даже расстроился. Такая сказочная атмосфера, и вдруг обычная лампочка. Но внутри оказалось очень интересно. Во-первых, пахли пучки различных сушёных трав и корешков, развешанные по бревенчатым стенам и под потолком. Во-вторых, со всех сторон на меня смотрело множество глаз. Я даже испугался сначала, но, присмотревшись, понял, что это чучела. Здесь были и зайцы, и совы, и даже летучие мыши.

Пока я всё это разглядывал, моя сестрица куда-то сходила, принесла мне тапочки и велела переобуться. Тут я увидел, что стою грязными мокрыми ботинками на чистой домотканой дорожке.

– Это что, та самая? – спросил я Ёлку.

– Что та самая?

– Ну, которая стелется скатертью.

– Ещё чего! Так тебе прямо и положат на пол волшебную дорожку. Не выдумывай! – и, опять фыркнув, она скрылась за занавеской. Оттуда доносилось какое-то шарканье и покашливание. Потом я услышал приглушённый голос Ёлки – Здравствуйте, Ядвига Митрофановна. Я его привела.

За занавеской опять что-то заскрипело, а потом раздались странные такие звуки, будто кто-то при ходьбе на костыль деревянный опирается. Я весь обомлел. Конечно, сказки про Бабу Ягу – это для малышей. Но и избушка на курьих ножках вроде бы тоже сказка. А она вот, оказывается, на самом деле есть. Так может и …

Тут из-за занавески выглянула Алёна и поманила меня. Честно говоря, сердце пару раз гулко ударилось в рёбра. Я конечно не подарок, и сестрице из-за меня часто попадало. Но это было раньше, когда я ещё и в школу-то не ходил. Ну не будет же она, в самом деле, скармливать меня сказочной, почти что несуществующей бабке. Так что я глубоко вздохнул, успокоился и храбро вошёл в комнату.

В ней оказалась большая русская печка. Я такие только на картинках видел. Она занимала почти половину комнаты. Ещё стояли стол и несколько длинных дощатых лавок. Перед этой печью, спиной ко мне, хозяйничала пожилая женщина, в строгой серой кофте и длинной, до пят, юбке.

– Сколько раз, Алёна свет Никитовна, тебе говорить, чтобы бабушкой называла? Ну, в крайнем случае, Бабкой Ягой а не Ядвигой Митрофановной. Мне уж и не шестьдесят даже, зачем обижаешь?– вдруг слегка скрипучим голосом сказала хозяйка, оборачиваясь и ставя на стол тарелку с аппетитными пирожками.

Я боялся, что увижу нос крючком до нижней губы и бородавки на подбородке. Но ошибся и обрадовался своей ошибке. Бабка Яга была смуглой, с большими хитрыми глазами, тонким носом с горбинкой и с тонкими же губами. Если бы я увидел такую бабку на улице, то не понял бы, добрая она или злющая. Её длинные седые волосы были аккуратно увязаны в пучок. Ног я не увидел, но когда она шла, по комнате разносился деревянный стук.

Пока я во все глаза разглядывал Ядвигу Митрофановну, она пригласила нас с сестрой пить чай. Ёлка не преминула попенять мне шепотом, что так «пялиться» на людей неприлично, и что я «вообще грубиян невоспитанный». Садясь за стол, я запоздало поздоровался и только тут заметил огромный блестящий самовар.

– И тебе привет, касатик, – живо и не совсем понятно отозвалась бабка. – Так это ты и есть Ваня?

– Он и есть, – ответила за меня Ёлка. У неё вообще такая привычка – не давать приличному человеку слова сказать. Конечно, я на неё за это разозлился. Что я, маленький, сам не отвечу? И я несколько поспешно и насуплено представился:

– Иван Ремешков.

– Ну, то что ты Ремешков мне без надобности, а вот что Ваня, это важно, – ответила Бабка Яга.

– Почему важно? – тут же спросил я.

– А скоро узнаешь, – хитро прищурившись, ответила она. – Вот чаю попьём и узнаешь. Бери пирожок, не стесняйся.

А я и не стеснялся. Ёлка взяла один и аккуратно так запивала его ароматным чаем, как английская королева. Я же, назло ей, схватил сразу два, и во всю сёрбал из чашки. Но ехидная Ёлка (так, между прочим) сказала мне, чтобы я посмотрел, что нарисовано на чашке. Там был розовый пятачок поросёнка.

– Будешь так есть, – добавила она, – станешь свиньёй, вернее кабаном.

– Врёшь! Такого не бывает! Если уж родился человеком, то им и будешь.

– А какая разница? – сказала безразлично Яга, – что человеческий детёныш, что поросячий. Мне так всё одно.

Я даже поперхнулся. Неужели и правда может заколдовать? Наверное, нет. Но на всякий случай я стал есть поаккуратнее.

Когда мы выпили чай и наелись пирожков, бабка Яга убрала со стола и села рядом с нами. Она внимательно и долго смотрела на меня, а потом сказала:

– Алёна свет Никитовна говорила мне, что ты, Ваня, знаешь множество сказок.

– Знаю, – с гордостью ответил я.

– А знаешь ли ты сказочные законы?

– Да их любой первоклассник знает. Из копытца не пить, золотую уздечку не трогать, в лес гулять не ходить и так далее.

– Молодец, – похвалила бабка, и с грустью добавила – Сейчас-то не каждый молодец сказку про Колобка знает, не то что про Молодильные яблоки. Не читают сказки, вот они и умирают.

Мы с Ёлкой сочувственно молчали. Бабка достала платочек и приложила его к намокшим глазам, потом вздохнула и, приободрившись, сказала:

– Ну ничего, мы тут посовещались и решили Заповедник соорудить. Для сказок.

– Пробили? – заинтересованно спросила Ёлка.

– А то как же! Конечно, пробили! И место нашли, и сказки уже туда переместили. Да вот только там у нас опять не ладится. Я поэтому и просила тебя, Алёна свет Никитовна, чтобы ты мне мальчонку нашла, пошустрее и чтобы среди сказок был, как рыба в воде. Понимаете, ребята, в сказках начался какой-то беспорядок. Мы на новом месте сделали всё, как положено. Расселили всех по правилам: Лешего в лесу, кикимор и Водяного – на болото да в пруд, Кощея – в замок. Тёзке твоему, Ивану царевичу, целое царство соорудили, чтобы не кручинился. Сначала всё вроде бы хорошо было, а потом как будто с ног на голову встало. И самое главное не понятно: почему?

– Так Вам, бабушка, мальчишка нужен, чтобы в Заповеднике во всём разобрался? – спросила Ёлка.

– Ну да! Я пойти не могу. Стара уже, ноги болят. А в сказках, сама знаешь, всё за тридевять земель. Да и личность я там известная. А нужен такой человек, которого бы никто не знал. Да тут ещё по последним данным в Заповеднике какие-то грибы странные появились. На вид – поганки, а сами шастают везде, за всеми шпионят. Кроме того, пропали Иван царевич, Василиса премудрая и Кощей бессмертный. И это только те, о ком известно! А тут ещё начались перебои со связью.

– Я не знала, что это будет опасно, – перебила бабку Ягу Ёлка. – Знала бы, ни за что не привела бы брата! А вдруг с ним там что-нибудь случится?

– Да что ты! Ничего с ним не случится! В этом-то и дело, – заверила сестру Яга. – Он же Сказке не принадлежит. Да и в Заповедник попасть может только потому, что его Иваном зовут. Поэтому-то имя и важно. А как только в Заповеднике всерьёз опасно станет, его же сама сказка назад выбросит.

– А если не выбросит? А если он там застрянет? – не унималась Ёлка.

В общем, они с бабкой Ягой спорили так, как будто меня рядом нет. Я сначала их даже не слушал толком. Рассматривал облезлого чёрного кота, который спал на лавке, и думал, не кот ли это Баюн? Но потом, когда Ёлка особенно громко сказала, что я не пройду и двух вёрст, я прислушался. Выходило, что сестра опять за меня всё пыталась решить. Правда, я тогда и не подозревал, что это такое – Заповедник Сказок. Мне казалось, что это какая-то новая игра, которую Яга никак не может закончить, хотя, как я понял, и является одним из разработчиков. Конечно, мне очень захотелось в неё поиграть. И я решил, что пора и мне вмешаться в их спор.

– Я согласен, – сказал я громко, чтобы они обе услышали.

– Ни за что! – тут же отозвалась сестра. – Тебя там Серый Волк съест!

– Да он с роду людей не ел, – возмутилась Яга.

– Может раньше и не ел, – не унималась Ёлка, – а теперь разве за это кто-то может поручиться?

– Алёна, успокойся. Я же сказал, что согласен. Мне уже давно не четыре года. Я сам буду принимать решения,– серьёзно сказал я, и повернулся к Яге – где там ваша Сказка? Я готов попробовать разобраться.

– Вот молодец! – обрадовалась Яга и торопливо пошла к цветастой тряпичной занавеске в дальнем углу комнаты. Я раньше эту занавеску не замечал.

Как только бабка скрылась за ней, Ёлка накинулась на меня со злым шепотом:

– Ты что, не понимаешь, что это опасно?

– Опять ты, Алена, всё преувеличиваешь, – ответил я. – Разве компьютерная игра может быть опасной?

– Какая игра? – растерялась она.

– Как какая? Та, которую Яга «Заповедником Сказок» называет.

– Ну и бестолочь же ты! – выругалась она. – Это не игра. Там же всё настоящее: и Горыныч, и Кощей и все остальные.

– Опять сочиняешь, – ответил я. – Избушка на курьих ножках настоящей оказалась, это я ещё понять могу. Сейчас генная инженерия всё может. Ядвига твоя, наверное, какой-нибудь научный сотрудник. Вывела такого вот монстра, вот теперь и мается. А в то, что все персонажи сказок настоящие, я никогда не поверю! Такого не бывает.

Тут из-за занавески появилась Яга. Она поманила меня к себе. Всё-таки что-то было в бабке такое, что я испугался, и даже остановился. Но, посмотрев на сестру, решительно нырнул за занавеску. Назло ей. Она, конечно, тоже пошла за мной и Ягой.

А за занавеской оказался самый обычный компьютер. Такой же, как у меня дома, включенный и готовый к работе. На экране монитора яркими золотыми буквами светилась надпись: «Заповедник Сказок». Я победно посмотрел на Ёлку. Но она была всё такой же напряжённой, и явно сильно переживала.

– Да не волнуйся ты, Алёна свет Никитовна, – садясь за компьютер, и, что-то налаживая, сказала Яга. – Я же не изверг какой. Да и система отлаженная, надёжная.

– Ох, бабушка, вы же сами говорили, что связь стала портиться, – ответила Ёлка.

– Так то визуальная. Картинка рябью начала покрываться. А со звуком и со всем остальным полный порядок! Я же ему по первому требованию всё что будет нужно перекину.

Ёлка ещё повздыхала и успокоилась. Договорилась только с Ягой, что у компьютера сидеть и связь держать буде она .

* * *

Я вообще-то не понимал, о чём это они говорили. Но если бы и знал, то всё равно не поверил бы в то, что такое возможно.

Договорившись с моей сестрой и наладив компьютерную систему, бабка Яга встала из-за стола. Я подошел было к компьютеру, но Ядвига, приобняв за плечи, почему-то повела меня к печи.

– А зачем мы к печке подошли? – ещё ничего не понимая, спросил я.

– Как это зачем? – удивилась бабка. – Ты же сам сказал, что готов попробовать.

– Готов, конечно. Вот только компьютер-то там, за занавеской остался.

– А причём тут, касатик, компьютер?

– Как причём?– теперь уже удивился я.– А разве «Заповедник Сказок» – не новая игра?

– Ты решил, что это компьютерная игра? – наконец-то поняла бабка. – Так я тебе скажу, что это не игра такая, а самое настоящее Тридесятое Царство, Тридевятое Государство.

«Сбрендила бабка»,– подумал я. А Яга тем временем открыла печь и, дружелюбно так улыбаясь, взяла здоровенную деревянную лопату и, подставляя её мне, сказала:

– Садись.

– Куда? – опасливо спросил я, начиная догадываться.

– На лопату конечно, куда же ещё?

Очень хочется сказать, что я ни капельки не испугался. Но на самом деле было не так. С криком «не надо!» я бросился вон из комнаты. Перепугался, чуть ли не до смерти. В голове вертелись, меняя друг друга картинки, одна страшнее другой. Не переставая кричать, я выскочил за дверь. Перепугавшись моих воплей, избушка вскочила с места и тоже начала наматывать круги по двору. Успевшие на ходу выпрыгнуть из неё Ёлка и бабка Яга, тоже присоединились к погоне.

А теперь представьте такую картину. Вдохновенно вопя, по кругу ношусь я, за мной, чем-то там кудахтая, скачет здоровенный дом, резво перебирая парой мускулистых куриных лап. За этим монстром гонится моя сестра, а за ней, охая, то и дело повторяя «цыпа-цыпа», ковыляет Яга. Вам, конечно, смешно, а мне было не до смеха. Я ведь на полном серьёзе думал, что меня собираются поджарить на медленном огне.

Я могу очень долго бегать. Но мне не повезло. Петляя между деревьями, я споткнулся о торчащий из земли корень и растянулся на травке. Избушка примостилась рядом со мной. А противная Ёлка навалилась на меня и крепко схватила. Я попытался вырваться, но тут подоспевшая Яга что-то громко выкрикнула, и я замер, с ужасом поняв, что просто не могу пошевелиться.

Я попытался закричать, но и это у меня не получилось. Ёлка, отдышавшись, села рядом со мной. А Яга принялась объяснять, что в «Заповедник Сказок» не попадёшь ни на автобусе, ни на поезде, ни на самолёте.

– Но ведь можно на метле? – полувопросительно заметила моя сестра.

–Можно, – покладисто согласилась она. – Но моя Метёлка недавно в лес к диким собратьям удрала. Да и дорогу указать некому. Так что остаётся один способ – на лопату и в печь.

Только теперь я понял, что меня никто не собирается есть. Если бы я хоть в одной из сказок читал о таком способе перемещения, то, конечно, не устроил бы такой переполох. Яга «разморозила» меня, и я сердито сел в траве. Честно говоря, мне стало стыдно. А тут ещё и сестра:

– Неужели ты в самом деле решил, что я тебя могу отдать кому-то в качестве обеда? Не дождешься! Я тебя, если что, и сама съем.

Конечно, я сглупил. Обижаться было не на кого. И всё равно, во всём была виновата Ёлка. Ну что ей стоило хоть чуть-чуть меня предупредить? Ведь сама-то всё знала! Я угрюмо посмотрел на неё. А Алёнка, вредина, улыбалась во весь рот. Да и Яга, оказывается, ничуть не сердилась.

В общем, вернулись мы в избушку. На удивление, после такой дикой скачки, все вещи были на своих местах. Даже чай из самовара не выплеснулся. Чудеса да и только!

Теперь я храбро сел на предложенную мне лопату. Но когда Яга ловко посадила меня в печь, по коже побежали мурашки. Внутри оказалось совсем не жарко. Даже, приятно. Пахло свежим хлебом и ещё чем-то вкусным. Не успел я привыкнуть к запахам, как за моей спиной заскрежетала закрывающаяся заслонка. Стало темно и неуютно. Откуда-то потянуло холодом. Ни с того ни с сего в носу у меня защекотало, и я громко чихнул, крепко зажмурившись. А когда я открыл глаза, то увидел впереди тусклый свет. И это было странно. Я точно знал, что впереди может быль только стенка. И уж если свет и мог появиться, то не впереди, а сзади. Но, развернувшись, я не увидел ничего. Там не было ни света, ни тьмы, ни заслонки. Просто тёмное место, в котором нет ничего. Тогда я, не долго думая, опять развернулся и пополз на свет. Именно пополз, потому что находился всё ещё в печке. А она, хоть и огромная, но не настолько, чтобы я мог стать внутри неё во весь рост. Когда же я наконец вывалился наружу, то за спиной увидел точно такую же печь, как у Яги, только стояла она не в избушке, а на зелёной полянке, в самой чаще дремучего леса.

Глава II.

Встань передо мной, как лист перед травой!

Когда я встал и отряхнулся, то обнаружил, что мой карман что-то сильно оттопыривает. Я сунул туда руку и вынул маленький клубок шерстяных ниток. Не успел я его рассмотреть, как он сам спрыгнул с моих рук, немного откатился и замер. Я подошёл и уже наклонился, чтобы взять его, но услышал знакомый голос:

– Не трогай, Рэм! У него настройка тонкая! Повредишь – связи не будет!

– Ёлка, это ты? – удивился я. Голос сестры звучал так, как будто она говорила, прикрыв рот платком.

– Конечно. Кто же ещё?

– А… ты где?

– В избушке у Ядвиги Митрофановны!

Я подумал, что она тоже со мной отправилась. Но потом понял, что это она через клубок разговаривает. Я присел на корточки и чётко, как в рацию сказал:

– Ёлка, Ёлка, приём. Как слышишь? Приём.

– Хватит дурачиться! Это тебе не рация. Тут механизм тоньше. Я тебе сейчас всё объясню.

При каждом её слове клубок пошевеливался, как живой. А когда сестра кричала или сердилась, то он начинал подпрыгивать или кружиться на одном месте. Правда, Ёлка сказала, что это «издержки настройки». Но я решил, что этот «механизм» просто откликается на все эмоции. В общем, Алёна объяснила мне, что клубок – это не просто связь с домом, но и проводник. А ещё через него мне будут передавать все магические вещи, которые мне понадобятся. Я теперь верил всему, что она говорила. Хотя временами мне казалось, что я сплю. Даже щипал себя пару раз. Было больно, но ничего не менялось. Всё это я проделывал, пока Ёлка объясняла мне устройство «Заповедника Сказок».

– Теперь тебе надо найти транспортное средство,– наконец сказала она.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты как путешествовать собрался? – и клубок несколько раз подпрыгнул. – Вспомни, здесь всё находится за тридевять земель. Пешком не дойдёшь.

– А верхом доедешь? – спросил я, вспомнив некоторые сказки.

– Наконец-то понял! – и клубок несколько раз крутнулся – Только думай, кого вызывать. С Серым Волком, другом Ивана Царевича, я тебе не советую связываться. Лучше кого-нибудь из коней.

– Понял,– буркнул я в ответ, расстроенный, что сам сразу не догадался.

Отойдя от клубка подальше, я сел прямо в траву и стал думать. Коней-то в сказках много. И у Бабы Яги, между прочим, был Златогривый конь, и у богатырей тоже. Причём у каждого свой. Вот только я никак не мог припомнить, кто из них самый быстрый. И, честно говоря, страшновато было. Я лошадей с детства недолюбливаю. И Алёнка это прекрасно знает. «Вот уж наверное сейчас радуется!» – думал я, перебирая в памяти сказки. Наконец, я вспомнил про Сивку-Бурку. Но, насколько я помнил, это была огромная зверюга с норовом. И усидеть на ней мог только тот, кто знал волшебные слова. С этим проблем не было, любой первоклассник знает их с дошкольного возраста. Я только сомневался, смогу ли усидеть на Сивке, когда он пустится скакать по лесам и морям. Но делать было нечего. От меня ждали помощи. Клубок нетерпеливо катался вокруг меня, то и дело порываясь куда-то. Я глубоко вздохнул и решился. Встал во весь свой совсем не богатырский рост, и крикнул что было силы:

Сивка-Бурка, вещий каурка!

Встань передо мной,

Как лист перед травой!

Думаете, засвистел ветер, потемнело небо, сверкнула молния и появился богатырский конь? Ничего подобного! Я даже зажмурился на всякий случай. Постоял так с минуту. Но ничего не происходило. Тогда я рискнул приоткрыть один глаз. Также светило солнышко, шумел лес и зеленела травка. И никакого коня передо мной не было. Признаться, я вздохнул с облегчением. Нет и не надо! А то пришлось бы ещё придумывать, как на него залезть. Что-то копошащееся внизу, у моих ног, привлекло внимание. Конечно, это был клубок.

– Ну, я попытался, – сказал я, чувствуя себя так, будто отделался от неприятной домашней работы. – Видишь, нет никого? Так что я не виноват. Придётся пешком. Или Сапоги-скороходы высылайте.

Клубок же, ещё несколько раз подпрыгнув, покатился куда-то за мою спину. Я обернулся и замер от удивления. В высокой траве, колышущейся под лёгким ветерком, меланхолично пережевывая что-то, стоял самый настоящий, живой пони!

Я хорошенько осмотрел всю полянку. Никаких лошадей на ней больше не было. Меня прошиб пот. Я повторил про себя заклинание, вызывающее Сивку. Нет, перепутать я ничего не мог. Растерянно смотрел я на клубок, не зная, что теперь делать.

– Сам набедокурил, сам и выкручивайся! – ответили мне из глубины шерстяных ниток. После этого клубок намертво замолчал.

Вот так! А говорили, что помогут, не бросят. А на деле первый прокол – и «выкручивайся сам». Если подумать, то пони, конечно, лучше, чем богатырский конь. А если у этого коня никаких магических способностей нет? Куда я теперь его дену? Тут оставлять, что ли? А если он к сказке не принадлежит? Если его сюда по ошибке закинуло? Заповедник-то болеет. Мало ли, что в нём может произойти?

Пока я так размышлял, пони присматривался ко мне. И когда я в очередной раз в отчаянии спрашивал у молчащего как рыба клубка, что мне теперь делать, за моей спиной раздалось вежливое покашливание. Я резко обернулся.

– Ну? – невозмутимо сказал пони, тряхнув длинной шёлковой чёлкой.

– Что, «Ну»?– оторопело спросил я.

– Чего вызывал-то?

– Я не вызывал! – с перепугу соврал я. Вам, конечно, легко думать, что вы бы не испугались говорящей лошади, да ещё и пони. А вот встретились бы вы лицом к морде, вот тогда бы я на вас посмотрел!

– Если не ты, тогда кто? – продолжал расспрашивать конь.

– Я не вызывал, то есть вызывал, но не вас, – затараторил я. – То есть наверное я вызывал Вас, но не думал, что Вы такой.

– Какой такой? – обиделся пони. – Хочешь сказать маленький я? На Сивку-Бурку не тяну?

Пони, то и дело сдувая с глаз длинную чёлку, перебирая коротенькими толстенькими ножками, угрожающе пошёл на меня.

– Ну почему же? Очень даже тянете, – пискнул я, пятясь.

– Между прочим, я в два раза крупнее Конька Горбунка! И уши у меня не ослиные! – запальчиво говорил пони, рьяно хлестая себя длинным светлым хвостом по упитанным бокам.

– Да, и горбов у Вас нет, – поддакнул я.

– То-то же! – успокоилось животное и опять спросило – так чего вызывал-то?

– Да мне так, попутешествовать надо,– сказал я, лихорадочно соображая, что бы ещё добавить. Бабка Яга строго-настрого запретила кому бы то ни было говорить зачем я в «Заповеднике Сказок».

Сивка сам помог мне:

– Турист значит.

–Ага, – охотно согласился я.

Сивка смешно, по-собачьи, сел и задумался. Я же с удивлением рассматривал сказочного коня. Был он толстеньким с лоснящимися боками, длинными светлыми гривой и хвостом. Масти Сивка был неопределённой. Бока и шея соломенные, прямо как веник у нас дома, а вот ноги и морда – более тёмные, коричневатые. Копыта же были большие и серые. Глаза рассмотреть оказалось нелегко, потому что на них падала длинная чёлка, которую пони всё время сдувал. Но наконец Сивка поднял их к небу и я увидел, что были они василькового цвета, с золотыми искорками.

Посмотрев немного на облака, конь сказал:

– Я, конечно, до следующей недели совершенно свободен, но что ты мне дашь, если я соглашусь быть твоим конём?

Я зашарил по карманам в поисках чего-нибудь подходящего. Как назло, ничего стоящего не попадалось. Обычно мама меня ругает за то, что таскаю в карманах всякий хлам. Но все мои сокровища остались в других брюках. А эти джинсы были только что выстираны, и хлам в их карманах ещё не успел завестись. Тут об мои ноги потёрся ласковый котёнок. Я ещё подумал, откуда ему тут взяться и посмотрел вниз. Это оказался клубок.

– Сахар! – прошептала Алёнка из глубины шерстяных ниток. – Предложи ему сахар.

– У меня сегодня нет с собой ни кусочка, – шепнул я в ответ.

– С кем ты там переговариваешься? – настороженно шевеля ушами, спросил Сивка.

– С клубком, – просто ответил я.

–Дубина! – подпрыгнул клубок.

Но пони не удивился, заметил только, что у меня хорошая туристическая фирма, и спросил какая.

– « Ядвига Компани» – не моргнув глазом, соврал я.

– Из новых, что ли? – спросил Сивка и, казалось, полностью потерял ко мне интерес.

Я не ответил ему. Присел к клубку и сказал:

– Сама дубина!

– Будешь обзываться – пойдёшь пешком! – шикнула Ёлка и, тут же, сквозь тёмно-синие нитки проглянул белоснежный рафинад. Я подцепил его пальцами и вытащил довольно-таки увесистый кусок сахара.

Как только Сивка увидел сахар, то сразу же согласился сопровождать меня. Поинтересовался только, сколько я вешу. Я ответил, что точно не знаю, но килограммов тридцать во мне точно есть. Тогда пони предложил мне садиться ему на спину. Я боязливо стал обходить его сзади и тут же услышал возмущённый голос:

– Ты это с какой стороны меня решил обойти, неуч? Я, конечно, пони, но все-таки конь!

Тут я вспомнил, как Ёлка рассказывала, что сзади лошадь обходить нельзя. Потому что она не видит, кто к ней идёт и может лягнуть. Я поспешно обошел Сивку спереди и кое-как взгромоздился ему на спину.

– Ого! – крякнул он. – Да в тебе не меньше сорока, а говорил тридцать!

– Нас давно не взвешивали, – буркнул я в ответ.

–Ладно, ничего,– ответил Сивка. – Ты там давай, садись поудобнее, и держись за гриву.

Я поёрзал на спине моего скакуна и обнаружил, что его мягкая шелковая шкурка и широкая спина очень удобны для сидения. Никакого седла небыло и в помине, но оно и не требовалось.

Когда я сказал, что готов, Сивка заприплясывал на месте, присел на задние ноги и, чуть-чуть взбрыкнув, подпрыгнул. Я зажмурился, но зря. Получился всего лишь маленький аккуратненький скачок вперёд.

– Н-да, промашка вышла, – смущённо сказал пони и вернулся на стартовую позицию.

Он ещё раз проделал всё то же самое, но оттолкнулся теперь без взбрыкивания, и я просто обомлел от произошедшего. Скачка почти не чувствовалась. Разве что ветер стал задувать в лицо. Зато когда я посмотрел вниз, то не увидел ни полянки, ни печки. Мы неслись на огромной высоте. Под брюхом Сивки проплывали берёзовые рощицы и ельники, некошеные луга и болота. Вы себе такого представить не сможете. Это не нудный полёт в консервной банке, называемой самолётом. Нет. Мне казалось, что я – птица и ну ни капельки небыло страшно.

* * *

– Стой! – что было силы, заорал я. – Поворачивай назад! Я клубок забыл!

– Наконех-то бпомнил, – прошамкал мой скакун.– Я уш дубал мне его до шамого привала в жубах тошыть.

На лету он обернулся, и я забрал у него из пасти моего проводника. В клубке отчётливо виднелись следы длинных конских зубов.

–Ёлка, ты меня слышишь? – шепнул я в клубок.

Никакого ответа. Я вспомнил, как она говорила, что настройка у клубка очень тонкая. Я ещё раз шепнул в него, боясь самого худшего. Клубок молчал. Тогда я просто заорал:

– Ёлка! Ёлка, ответь!

– Да вижу я, – ответил мне Сивка.– Не бойся, не врежемся.

Я хотел ему сказать, что он тут совершенно не причём. Что я потерял связь с домом и теперь не знаю, что именно мне делать. Ведь это клубок должен был указывать мне путь. А теперь куда лететь? Я запаниковал. Но тут клубок в моих руках ожил. Я обрадовался так, как будто получил в подарок новый компьютер. Правда, клубок шевелился очень слабо. Я поднёс его к самому уху, но услышал только какое-то шипение и бульканье. Но вот сквозь сильные помехи пробился слабый голос моей сестры:

– Рем, я же просила не трогать клубок! Теперь звуковой связи не будет! Не могу настроить! Но я тебя вижу. С…. Клуб…. Кон…

Больше я ничего не разобрал. Понял только, что все остальные функции шерстяного прибора остались в сохранности. Ну что же, спасибо и на этом. Я уже хотел положить клубок в карман, как из него выдвинулись два голубиных крыла. Он сорвался с моих рук и рванул вперёд.

– Скачи за клубком! – крикнул я Сивке.

–Чего орёшь? – недовольно ответил тот. – Я не глухой. И не дурак. И так понятно.

– Так он же сейчас за горизонтом скроется! – заволновался я, видя, как уменьшается клубок.

– Догоним! – ответил Сивка и поднажал, только ветер засвистел.

Так мы и летели, пока клубок не нырнул резко вниз. Сивка тоже круто пошёл на посадку. Я прижался к его шее, но это не уберегло меня от жестокого удара, когда он спружинил всеми четырьмя копытами о землю. Приземлившись, Сивка ещё какое-то время резво бежал по обнаружившейся дорожке. Вот где была тряска!

Наконец, мы выскочили на полянку. Она была точь-в-точь похожа на ту, где я познакомился с Сивкой-Буркой. Только печки на ней небыло, зато росла роскошная яблоня. Я сразу же понял, что та самая, с молодильными яблоками. Её в «Заповеднике» специально подальше от всяких королей да царей поместили. Мне Ёлка рассказывала. Вот только при ближайшем рассмотрении оказались молодильные яблочки какими-то сморщенными, как сухофрукты в компоте. Зато мой клубок лежал под яблоней, как ни в чём не бывало. Тогда я понял, что именно отсюда мне и надо начинать исправлять «Заповедник». Вот только как? Этого я пока не знал, но надеялся на подсказку Алёны или Ядвиги.

– Ого, эк её перекосило! – сказал Сивка, обойдя вокруг дерева. – Так недолго и засохнуть.

– И что же нам делать? – не столько у пони, сколько у клубка спросил я.

– А что тут думать?– ответил Сивка. – Вон у неё в корнях червяк завёлся, вот она и сохнет. Выгонишь червя, она и восстановится. Только зачем тебе это надо?

– Как зачем! – не растерялся я. – У меня в программе стоит просмотр магических растений. А тут сейчас и смотреть-то не на что.

– Понятно, – вздохнув, ответил Сивка. Потом, что-то решив, продолжил, – я сейчас под яблоней потопаю, как следует, червяк вылезет. А уж как его отсюда прогнать – сам решай. Тут я тебе не помощник.

Я обрадовался, что хоть выманивать прожорливую гадость мне не придётся. Но тут же задумался, как его потом прогнать. Ясно же, как день, что червяк не простой.

– Слышали? – сказал я клубку.

Тот в ответ крутнулся на месте, и из его глубины показался чёрный лаковый нос какой-то обуви. Я ухватился за него и вытянул большой, как у отца, ботинок с мощным квадратным каблуком. Осмотрев его, я обнаружил на подошве нарисованный жирным красным фломастером крест. Видимо, именно этим местом мне надо было прихлопнуть червя.

Перехватив ботинок поудобнее, я глубоко вздохнул и сказа «давай!». Тут же пони подобрался поближе к стволу яблони и загарцевал на месте, как заправский цирковой конь. Поплясал он так минут пять, и тут земля под нами содрогнулась.

Я такого никак не ожидал. Ну, думал, выберется сейчас какая-нибудь мелочь, стукну я по ней ботинком – и делу конец. Но нет. Из-под земли, недовольно бормоча, постепенно выбиралось чудовище. Жирная белёсая туша была не меньше меня. Ботинок, казавшийся мне раньше грозным оружием, теперь был просто игрушкой против вылезшего чудовища. Червь полз хвостом вперёд, так что его непропорционально маленькую, безобразную головку я увидел только тогда, когда он весь вывалился на полянку.

– Ну что такое? – противным и удивительно тоненьким голоском осведомился червь. – Кто тут мне есть не даёт? Стучите, будто молотком по голове.

– Убирайся вон! – пискнул я и даже удивился, каким слабым был мой голос.

– И не подумаю! – ответил червь.– Я тут на законных основаниях! По приказу. Пока яблоню не доем, никуда не уйду! А вот ты, мальчишка, по какому праву гонишь меня отсюда? Говори пароль, или я тебя на закуску пущу!

– Какой пароль? – спросил я у Сивки.

– А мне откуда знать? Я же предупреждал.

– И что теперь? – растерянно спросил я у клубка.

Тот заподпрыгивал, закрутился на месте. Было понятно, что Ёлка ругается там, дома, сидя перед монитором. Но я не понимал, что она хотела мне сказать. Я всё ещё сжимал в руке бесполезный ботинок, и тут меня осенило. Голова-то у червя была маленькая и на вид хрупкая, не то, что жирное тело. В него если чем и кидаться, то только богатырским копьём. А вот если по голове попасть, то может и получиться.

Червь тем временем терпеливо ждал. С мозгами у него было явно негусто. Я только сомневался, что попаду в такую маленькую цель. Но вдохновение не покинуло меня и тут.

– Что я, дурак что ли, на всю округу орать секретный пароль? – безразлично сказал я.

– А как же быть? – пропищал червь.

– Наклонись, я его тебе шепну.

Громадная белёсая туша медленно опустилась, и прямо перед моим лицом оказалась безобразная голова. Даже слишком близко. Мне пришлось отступить, чтобы замахнуться. Зато ботинок пришёлся прямо по морде червя. Раздался звонкий хлёсткий звук. Когда я опустил ботинок, то на тупой физиономии чудища отпечатался красный крестообразный след фломастера. На его морде успело отразиться удивление и обида. А потом его голова с хрустальным звоном рассыпалась на мелкие осколки, которые зашипели и просто испарились. Безобразная туша запузырилась и, став жидкой, как кисель, впиталась в землю. А на месте чудовища остались какие-то колёсики и шестерёнки. Я не мог поверить в то, что страшилище было механическим. Но выходило именно так.

Клубок, смирно лежавший в сторонке, резво подкатился к шестерёнкам и, прокатившись по ним, вобрал их в себя. Потом я узнал, что Ядвига и Алёна решили исследовать остатки. И, как выяснилось позже, мне это очень даже помогло.

– Один-ноль в нашу пользу! – весело сказал Сивка, и яблоня благодарно зашумела листвой. – Я сразу понял, что ты наш человек!

– Чей это, ваш? – насторожился я.

– Я же сказал, что я – не дурак! – ответил пони.– Сразу понял, что ты от бабы Яги. Она тебя нам на помощь прислала?

Отпираться было бесполезно. И я уже хотел всё рассказать, как уши моего скакуна тревожно насторожились.

– Тихо, – шепнул он. – Ничего не говори. Вокруг полно агентов. Я и так всё понял. Это главное.

Я согласно кивнул. И тут мне на голову упал лист. Яблоня, вопреки ожиданиям, не восстановила тут же силы, а продолжала увядать.

– Что, наши усилия напрасны? – спросил я.

– Нет! – уверенно ответил Сивка.– Просто её слишком долго точил червь. Теперь нам надо найти живую воду и полить яблоню.

– А далеко эта вода находится? – спросил я, вспомнив об отбитой во время посадки части тела. Скакать сейчас верхом никуда не хотелось.

– Нет! – заверил меня пони.– Пешочком пройдёмся. Тут на соседней полянке родничок Живой воды расположили. Чтобы если что, так далеко не бегать.

И мы пошли в лес.

* * *

Шагали мы действительно недолго. Тропинка, заросшая крупным подорожником, привела к маленькой лужайке. Вся она поросла огромными лопухами так, что из-за листьев не было видно земли. Слышалось приятное журчание. Я раздвинул листья и чуть не упал в малюсенький родничок.

– Странно, – задумчиво сказал подошедший Сивка.

– Чего странного-то?

– Раньше этого родника тут не было.

– Так это не источник Живой воды?

– Нет, конечно! – ответил пони.– И вообще, я эту полянку узнаю с трудом. Здесь раньше росли подорожник да мать-и-мачеха.

– И что нам теперь делать? – в который раз за сегодня спросил я.

– Искать! – уверенно ответил Сивка и углубился в лопухи.

Мы исходили полянку вдоль и поперёк. Источник нашли, и не один. Казалось, что вся земля на этом месте изрыта и из каждой рытвины выбегает водяная струйка.

– Ну, и который наш? – спросил я.

– Не знаю,– просто ответил мой скакун.

Пока искали Живую воду, мы не плохо повытоптали лопухи, и теперь все источники были как на ладони. Их оказалось больше десятка.

– А может они все живительные? – спросил я.

Сивка отрицательно мотнул головой и сказал, что вода, которая течёт из копытца, Живой быть не может. Я присмотрелся, и точно – все рытвины были чьими-то следами. Я украдкой подозрительно посмотрел на ноги моего скакуна. Влажная земля полянки теперь была усыпана его круглыми и моими ребристыми отпечатками. А рытвины походили на следы козьих или поросячьих копыт. Так что я с облегчением понял, что Сивка тут ни при чём.

Мне надо было как-то распознать среди всей этой воды Живую. Сначала я думал попробовать из каждого источника, но вовремя вспомнил сказку про сестрицу Алёнушку и братца Иванушку. Хотя пить почему-то хотелось очень сильно. Я ещё раз осмотрел роднички. Весело журчащая вода на вид везде была одинаковая. Я посмотрел на Сивку, решив его попросить глотнуть из источников. Но он так на меня покосился, что я сразу отбросил эту затею. И клубок у моих ног лежал смирно. Видимо, Алёна тоже не знала, как поступить.

Но вот, наконец, клубок ожил, и из его глубины показалась какая-то бумажка. Когда она выпала, то оказалась розового цвета, размером с тетрадный лист. Я не сразу сообразил, что это такое. А потом вспомнил, как Алёнка жаловалась, что ей на каком-то там занятии не хватило лакмусовой бумажки. Она тогда объяснила, что это такой индикатор: его опускаешь в разные растворы, и он меняет цвет. Я взял бумажку и поспешил окунуть её краешек в ближайший ручеёк. Она тут же стала синей, а вода почему-то зловеще забурлила. Как только я достал бумажку из воды, она опять стала розовой и совершенно сухой. Видимо, Яга над нею поколдовала. Зато ручеёк перестал течь, стал лужицей и быстро впитался в землю.

–Ура! – закричал я и стал окунать индикатор во все источники подряд.

Вода шипела и пузырилась. В одном из ручейков она даже окрасилась в красный цвет. А с полянкой происходили просто чудеса. Ручьи исчезали, следы копыт тоже, а на месте лопухов появлялись весёлые жёлтые цветочки мать-и-мачехи. Так я окунал бумажку до тех пор, пока ни одного источника не осталось.

– Перестарался, – виновато посмотрев на Сивку, сказал я.

Но тут мой конь недовольно переступил, и из-под его заднего левого копыта вытекла совсем тоненькая струйка.

Сивка, увидев, куда я смотрю, поспешил меня заверить, что это не он, и отошёл в сторону. А я присел около незаметной лужицы. Опускать в воду бумажку было страшновато. А вдруг и эта исчезнет? Но ничего другого мне не оставалось. И когда я все-таки погрузил индикатор в воду, то он не изменил цвет, а лужица на глазах стала расти, и из её середины забил сильный весёлый родник.

– Вот это она и есть! – обнюхав источник и напившись, сказал пони. – Набирай скорее и пошли к яблоне.

Я только присел к источнику, как мучавшая меня жажда исчезла. От воды веяло чудесной свежестью и спокойствием. Не успел я подумать о том, что мне совершенно не во что набирать воду, как увидел, что около клубка стоит стеклянный стакан.

Когда я его наполнял, то нечаянно окунул в Живую воду руку и (вот удивительно!) натёртое скачкой место тут же перестало болеть! Так что я был готов отправляться дальше.

Я боялся, что набранной воды не хватит, но Сивка заверил меня, что хватит и половины набранного.

Как только мы подошли к яблоне, я сразу же вылил Живую воду в ту самую яму у корней, из которой вылез червь. На наших глазах яблоня ожила. Она распрямила ветви и зазеленела. Тут же похожие на сухофрукты яблоки налились живительной силой. Я таких никогда не видел, да и вы, думаю, тоже. Не очень крупные, с кулак, они были солнечно-жёлтыми, почти что прозрачными, с розовым боком, на коротком толстеньком черенке.

Пока я любовался сказочными плодами, меня что-то чувствительно стукнуло по самой макушке и упало в траву. Держась за ушибленное место, я кинулся искать обидчика, но в траве не нашел ничего, кроме палки. Я поднял её и укоризненно спросил у яблони:

– И это твоя благодарность?

– Ну-ка-ну-ка, что там у тебя?– потянулся любопытным носом пони.

Я показал ему «подарок» яблони. Это была самая обычная палка, толстая с одного края и раздваивающаяся приблизительно посередине на две потоньше. Точно как рогатка. У меня дома была такая же. Мы с ребятами по живым мишеням не стреляли, а меткость отрабатывали на старых алюминиевых банках. Так, на всякий случай.

К этой же палке надо было только резинку привязать. Но где в Заповеднике её найти? А пони внимательно рассмотрел яблоневую рогатку и посоветовал мне взять её с собой. Как будто я и сам не понял, что она мне ещё пригодится. Вот только странно как-то тут всё. Во-первых, попал я в Сказку через печь. Во-вторых, Сивка оказался не огромным сильным конём, а всего лишь пони, хотя и не менее сильным. А тут ещё и оружие, не как положено герою, а какая-то деревяшка. Когда я понял, что это рогатка, так сразу догадался, что меч мне не дадут. А что ещё ждало меня впереди!

Но подумать о том, что ещё может произойти, мне не дали. Клубок нетерпеливо ткнулся в ноги, потом расправил два голубиных крыла, и ринулся куда-то ввысь. Я едва успел поклониться яблоне, как принято в сказках, вскочил на спину Сивке, и мы рванули в погоню за моим проводником.

Глава III.

Молочная река, кисельные берега.

На сей раз летели мы долго. Я даже успел задремать на широкой и удобной спине Сивки.

– Просыпайся, засоня!– услышал я и открыл глаза.

Я удивленно уставился на развевающуюся перед моим носом швабру с длинным ворсом. Потом вспомнил, что лечу на спине пони, и это его грива.

– Пробудился, герой? – спросил пони и добавил, не дожидаясь моего ответа:

– Держись покрепче, идем на посадку!

Я вспомнил, что было в прошлый раз, и изо всех сил вцепился в гриву.

– Ну и достаётся же от тебя, наверное, девчонкам в классе! – сказал Сивка, когда мы приземлились и я наконец отпустил его.

– Почему это?

– Хватка у тебя и-го-го какая! Если так девчонок за косы дёргаешь, как за меня держался, то они, наверное, все наполовину лысые!

– Никого я за косы не дёргаю!– надувшись, ответил я.– Какое мне до них дело? Скучные воображалы! И вообще, это сейчас не модно.

– Ладно, понял! – весело ответил Сивка и вынес меня прямиком к маленькой речке. Тут я осмотрелся. Вокруг колыхались на ветру травы. Такие высокие, что мне, сидящему на спине пони, были по самую макушку. Сверху, над травами торчала только набитая рогаткой шишка. У пологих берегов речки трава была коротенькой и изумрудно зелёной, как клейкие молоденькие листочки. Я встал коленом на спину пони и увидел в отдалении берёзовый лесок.

– Ты мне спину своими коленками сломаешь!– прикрикнул Сивка и встал на дыбы.

Я к этому не был готов и покатился кубарем. Остановился у самой воды, мало не окунувшись. И тут, прямо за моей спиной раздался такой противный девчоночий смех. Я вскочил с земли, как ужаленный и осмотрелся. Не хватало ещё, что бы надо мной смеялась какая-то девчонка!

Она сидела на камушке и звонко смеялась. С виду совсем такая же, как мои одноклассницы. В ярком сарафане, курносая и конопатая. Я уже хотел достойно показать ей язык, как заметил косу. На первый взгляд, была она обычной, светлой. Но, присмотревшись, я заметил, зелёный перелив в волосах, да и кожа девчонки тоже оказалась зеленоватой. Тут я смекнул, что передо мной русалка. Хотя из-под подола сарафана выглядывали две босые пятки. Наверное, у речных русалок так принято: ноги вместо хвоста.

– Ну? Чего уставился? – сказала она отсмеявшись. А в озорных зелёных глазах искорки, как чешуйки юрких рыбок. И в тоже время печаль какая-то.

– Я русалок раньше не видел, – буркнул я в ответ.

– Ты хочешь, чтобы я их позвала? – непонятно сказала она.– Так попроси хорошо, а не пялься на меня, как на Диво Лесное, может и кликну парочку. Пусть пощекочут!

И она опять расхохоталась. Нет, вот правду говорят, что все девчонки одинаковые! Она была точно такой же, как моя сестра, и начинала меня раздражать.

– Мне и одной хватит, – гордо ответил я, и добавил отворачиваясь:

– И вообще, я уже насмотрелся.

Она же просто задохнулась от смеха и никак не могла успокоиться.

– Ты что, не знаешь, что у русалок рыбьи хвосты? – шепнул мне подошедший Сивка.

– Знаю, конечно, но у вас в Заповеднике чёрт ногу сломит! Попробуй, разберись, кто есть кто! Вдруг русалки ногами обзавелись.

–Русалки как были с хвостами, так и остались с ними, – фыркнула в ответ успокоившаяся девчонка. – А я водяница! Внучка водяного.

И вредина с зелёной косой показала мне такой же зелёный язык. Я решил не обращать на неё внимания и занялся поисками куда-то закатившегося клубка.

– Не это ли ищешь? – ехидно сказала она.

Я глянул на неё только краешком глаза, нехотя, и тут же с воплем кинулся к Водянице:

– Отдай!

– Стой, где стоишь! – властно так сказала она, вставая со своего валуна и замахиваясь клубком. – Подойдёшь ещё на шаг – я его рыбам на забаву кину!

–Нет! Положи!– тормозя и замирая на месте, опять закричат я

– С чего это? – хитро так прищурившись и поигрывая моим связным, спросила она.– Что мне в руки попало, то моё! А хочешь назад вернуть, сослужи мне службу.

– Ну вот, началось, – безнадёжно сказал я.

– Что началось? – спросила водяница.

– А то. Принеси мне то, сделай мне это. Что я, вас, девчонок, не знаю, что ли? Одни капризы на уме.

– Не капризы у меня, а беда лютая! – тихо, и грустно так, ответила водяница.

* * *

Все мои обиды на неё тут же испарились. Я думал, что мой клубок не туда меня завёл. А оказывается, всё правильно. Здесь нужна была помощь.

– Что же у тебя произошло?– спросил я.

Тут она махнула рукой на реку:

– Сам смотри.

Река была спокойной и светлой. Неторопливо несла она свои воды куда-то вдаль, шумел прибрежный камыш, плескалась рыба.

– Хорошая река, спокойная, – ответил я.

– А ты знаешь, как она называется?

– Нет.

– Молочная.

– Что, та самая? – удивился я.

– Какая «та самая»? – не поняла она.

–Ну, которая с кисельными берегами.

– Да она одна у нас тут такая! И молоко всегда было свежим и кисель такой вкусный, тягучий и сладкий.

– А где же это всё теперь?

– А это и есть беда, – заплакала водяница. – В мою реку волшебный ручей впадал. Он-то и делал её молочной. А теперь этот ручей почему-то пересох.

Я в очередной раз удивился девчачьей глупости.

– В чём проблема-то? – ответил я. – Пошла бы по руслу ручья и узнала всё.

– Так я же водяница!

– Ну не высыхаешь же ты на берегу, как медуза? Сидишь вот, со мной разговариваешь. И, между прочим, мой клубок теребишь.

– Ой, извини, – спохватилась она и отдала клубок. Но тут же ехидно добавила:

– Ты, видимо, совсем в дремучих местах живёшь, раз не знаешь, что водяница от своей речки отойти не может.

– Как это так? Врёшь, наверное! – сказал я, бережно выпуская клубок на травку. – Самой возиться не охота, вот и выдумываешь.

– Ничего я не выдумываю! Дед мой, водяной, из озера в озеро путешествует, даже к морю ходил. А я не могу! Как только отойду от своей речки, так сразу и стану маленьким кустиком мать-и-мачехи, или того хуже лужицей, в которой лягушки поселятся.

Я вопросительно посмотрел на мирно щепавшего травку Сивку. Тот, не отвлекаясь от любимого занятия, утвердительно кивнул головой. Всё так и есть, мол, как она говорит.

– Так поможешь, или клубок получил и дальше отправишься? – с надеждой в голосе спросила она.

– Ладно, показывай, где там твой ручей, – проворчал я.

Она обрадовано скакнула в воду, и к ней тот час подплыл большой сом. Водяница лихо забралась на его мокрую, скользкую спину, и рыбина поплыла против течения со скоростью пограничного крейсера. Я еле успел кое-как усесться на Сивку, и мы поскакали следом по берегу.

Не знаю, каким чудом я удержался на спине моего скакуна. Сивка увлёкся погоней и нёсся во весь опор. Меня же при этом жестоко трясло и подкидывало на его спине.

–Стой! – наконец взмолился я.

– В чём дело? – не тормозя спросил он. – Мы же их уже почти догнали. Осталось ещё чуть-чуть!

– Если это продлиться ещё хоть минуту, я больше никогда не смогу сидеть! – закричал я.

К счастью, в этот момент сом остановился, и водяница соскочила с его спины на берег. Когда пони затормозил около девчонки, я еле сполз на землю и со стонами рухнул животом в траву.

– Звать-то тебя как, бедолага? – спросила водяница.

– Рэм, – сквозь зубы ответил я.

– Очень приятно. А я – Светлена. Что, так плохо?– участливо спросила она.

Я только застонал в ответ.

– А ты в реке искупайся. Вода прохладная, приятная. Вмиг полегчает.

Я обрадовано стащил через голову рубашку и уже хотел снять джинсы, но вовремя вспомнил, что на мне нет плавок. Я покраснел и сконфуженно ответил, что не хочу купаться и что мне уже лучше. Она же хихикнула и ответила, что может отвернуться. Вот же вредина! Чтобы сменить тему, я напомнил ей, что мы здесь не ради купания и что у меня и так времени мало. Светлена тут же стала серьёзной. Она встала и пошла к камышам, тянущимся от воды широкой лентой куда-то, к окутанному дымкой лесочку.

– Вот русло, – сказала она, раздвинув камыши.

Я замешкался и получил чувствительный толчок сзади, пониже спины. Вскрикнув, я вывалился на жёлтый песок с мелкой галькой и обернулся.

– Извини, – ответил Сивка, выныривая из камышей следом за мной, принюхиваясь. – А чем это так противно пахнет?

Я тоже потянул носом и скривился. Запах был не сильным, но очень неприятным. Я вспомнил, что именно так пахнет давно прокисшее молоко, забытое в холодильнике.

– Вообще-то, – сказала водяница, – я туда посылала уток да лебедей, но толку так и не добилась. Говорят, что там всё скисло, а почему – не говорят. Понять не могут. Не хватает их птичьих мозгов.

– А далеко отсюда исток? – спросил я, морщась от запаха.

– Нет. Пешком дойдёшь.

Я облегчённо выдохнул. Честное слово, тогда для меня снова садиться на Сивку было подобно смерти.

Сивка, конечно, пошёл со мной. Да я бы и не отважился без него куда-либо сунуться. Чем дальше по руслу от устья мы уходили, тем сильнее становился запах. Постепенно к нему примешался ещё какой-то, но столь же неприятный. Я достал из кармана заботливо сложенный мамой платочек и прижал его к носу, а пони то и дело недовольно фыркал. Клубок катился чуть впереди. Наконец мы пришли к месту, где поперёк ручья лежал старый огромный ствол какого-то дерева. Здесь запах был просто невыносимым. Клубок крутнулся около него и замер. Ствол был мне по грудь. Я забрался на него и аж присвистнул.

– Что там? – нетерпеливо хлеща себя хвостом, задрав голову, спросил пони.

– Иди сюда и сам посмотри.

– Лошади по деревьям не лазают, – фыркнул в ответ он.

– Зато я из обезьяньей породы! – весело ответил я и, цепляясь за крепкие сучки, перебрался на берег.

Недовольный Сивка тоже выбрался из пересохшего русла и сунул любопытный нос за преграждающий путь ствол.

– Вот это да! – сказал он.

По ту сторону поваленного дерева образовалась большая запруда. Почти что такая же, какие строят у нас дома мальчишки. Вот только вместо воды было скисшее молоко. И ещё теперь стало ясно, откуда появился ещё один запах. Весь берег ручья был покрыт скользким и липким, забродившим киселём.

– Мерзость какая! – сдувая с глаз чёлку, сказал Сивка, потрогав его копытом. – Скис ручей. Заболотился.

– Из-за дерева? – спросил я, уже зная ответ.

– Конечно из-за него! – ответил мне кто-то тонким голосом откуда-то из-под моих ног.

Я посмотрел вниз, но никого кроме маленького светло-зелёного лягушонка не увидел.

– Ну, чего смотришь? – задиристо сказал тот. – Никогда лягушек не видел?

– Видел, конечно, – ответил я. – А ты кто? Царевна-лягушка?

– Вот ещё! – квакнул он. – Ты что, мальчика от девочки отличить не можешь?

– А по вам, лягушкам, не видно. Ни бантиков, ни юбочек, ни брюк нет. И по причёске не поймёшь.

– Вот квак дам тебе в глаз, сразу поймёшь, кто есть кто! – разозлился лягушонок.

– Кто? Ты? Малявка! – тут же ответил я.

Маленький зелёный прыгун отвечать не стал, а со всего размаха плюхнулся в кефирную запруду и обрызгал меня с ног до головы.

– Ах, ты! – крикнул я и очень опрометчиво ступил на скользкий кисель. Конечно поскользнулся, и плюхнулся в скисшее молоко. Промок я основательно, с головой, а зелёного забияку так и не достал. Пока барахтался в скользком киселе, лягушонок сидел на мягкой травке и приговаривал:

– Ага! Испугался!

– Делать мне больше нечего, как лягушек бояться, – наконец выбравшись с помощью Сивки, буркнул я. – И вообще, некогда мне за тобой гоняться. Надо придумать, как ручей от бревна избавить.

– А я знаю квак! Извинишься, что девчонкой обозвал – скважу!

И что тут делать? Конечно, пришлось извиняться, хотя по его милости я теперь пах не лучшим образом. А лягушонок сказал, что неподалёку, в лесу, живёт медведь. Ему с деревом справиться – раз плюнуть!

– Только Потапыч сейчас злой, не то, что раньше! Говорят, его кто-то в капкан заманил. Вот он лапу и повредил. Так с капканом и ходит, никого к себе не подпускает.

Я представил огромного медведя с пастью полной острых зубов и с когтистыми лапами, и как-то встречаться с ним не захотелось.

– А другой способ есть? Может, сжечь дерево или подкопать?

– Так оно же не простое! Ты что, думаешь, что оно само вот так упало? – спросит лягушонок.

– А разве нет?

– Какой же ты смешной! Нет, конечно! Тут какая-то злая сила замешана. Его теперь кроме Потапыча никому не одолеть!

Я понял, что от встречи с медведем мне не отвертеться. А тут ещё и клубок ожил и потихоньку куда-то покатился, всё дальше и дальше от прокисшего ручья. Пришлось идти за ним.

– Погоди! – Вдруг вдогон сказал лягушонок. – Ты когда Потапыча увидишь, поклонись ему до земли и передай привет от Данилки. Может он тебя тогда и не задерёт сразу. Выслушает сперва.

– А что за авторитет этот Данилка?

– Так я же это!

– Ох и кочка на ровном месте! С чего это медведь тебя так жалует? – спросил мой пони.

– Неужели вы так и не поняли, кто я? – удивился лягушонок.

– А что, должны были? – спросил я, одним глазом следя за беспокойно подпрыгивающим клубком. – Ты не представлялся.

– И сейчас не представлюсь, – засмеялся он. – А только скажу, что я близкий родственник той, которая вас о помощи просила.

– Так ты что, брат Светлены? – дошло до меня.

– Тише! – прикрикнул он. – Вокруг нечисти полно, а ты орёшь, как резаный! Я, думаешь, в лягушку обернулся из баловства?

– А, понял! – сказал я, и помахал поскакавшему назад маленькому лягушонку. – Спасибо тебе! Не переживай, скоро вернёмся, опять твой ручей журчать будет.

* * *

Сказал я это, конечно, чтобы поддержать брата водяницы. Но пока шли, страх меня просто сковывал. И, по-моему, Сивку тоже. Данилка, конечно, сказал, что Потапыч не тронет, если его имя назовём, но кто его, дикого зверя, знает? Так что страшно было очень. А клубок тем временем катился и катился себе.

В конце концов, мы вошли в светлый бор. Вернее, сначала в березняк, а уж он сменился на ели и сосны. Было тепло, светло и уютно. Моя одежда уже почти просохла, но запаха не лишилась. Правда, я к нему уже притерпелся и почти не замечал.

Лес пах свежей хвоей и грибами. Сразу же захотелось есть, аж в животе заурчало. Последний раз я перекусывал у Ядвиги Митрофановны в избушке на куриных ножках. Тогда время было обеденное, а сейчас солнце клонилось к вечеру.

– Жалко, что вы, люди, траву не едите, – сказал Сивка, услышав громкие рулады моего желудка. – Она тут молоденькая, сладенькая. Объеденье!

От его слов голод скрутил меня с новой силой. Вы, конечно, скажете, что можно было через клубок у Ёлки попросить чего-нибудь. Но я тогда не догадался сделать этого. И Алёнка меня не покормила, так как потом выяснилось, что время у нас и в Заповеднике течёт по-разному. А вокруг меня, в лесу, как назло, ни одной ягодки! В грибах я не разбираюсь. Есть же незнакомые, да ещё и сырые – себе дороже! И тут я увидел большой, просто огромный, малиновый куст. И на нём сладкими шариками висела крупная спелая малина! Я со всех ног бросился к ней. Но не успел сорвать и горсти ягод, как в малиннике что-то затрещало, заревело, и показалась огромная бурая шкура.

Я попятился, пока не упёрся спиной в мелкодрожащую шкуру Сивки.

– Это кто такой вонючий посмел мою малину есть! – страшным басом зарычал поднявшийся на задние лапы медведь.

Вот честное слово, я таких огромных медведей ни в одном зоопарке, ни в одном кино не видел. А таких клыков даже представить не мог. От страха у меня язык к нёбу прилип. У Сивки, наверное, тоже. Он трясся, как осиновый лист и тихонько икал. Если бы я не прижимался спиной к его боку, то без оглядки убежал из леса. Но со мной был мой друг и помощник. А у него со страха все четыре копыта к земле приросли. Разве я мог его оставить?

Я вспомнил наставления брата Светлены только тогда, когда на правой передней лапе медведя что-то металлически сверкнуло, и лязгнула цепь.

– Вам, Михайло Потапыч, Данилка кланяться велел, – дрожащим голоском, еле выдавил я.

– Ну, коли так, то немедленно убирайтесь на все четыре стороны, пока я не передумал! – опять зарычал медведь и повернулся к нам спиной.– Всю малину мне завоняли.

Не знаю, что меня дёрнуло, но я сказал:

– А Вам случайно цепь с капканом не мешают?

– Издеваешься? – измученно и уже не так зло спросил Потапыч, оборачиваясь.

– Ничуть, – удивляясь самому себе, ответил я. – Просто я мог бы попробовать их снять.

Медведь не ответил, но вышел к нам из малинника, опираясь на три лапы. Попавшую же в капкан, он бережно держал на весу, а по земле за ним волочился кусок толстой цепи. Для начала Потапыч обнюхал нас с пони, а потом уселся и протянул мне больную лапу.

– Пробуй. Думаю, хуже уже не будет.

Тут я услышал, как что-то за моей спиной тяжело осело в траву. Бедный Сивка со страха упал в обморок. Вот тебе и волшебный конь!

Я посмотрел на клубок, всё время вертевшийся рядом. Наверняка Алёна уже что-нибудь придумала. И точно. Сквозь тёмную шерсть показался какой-то ключик. Совсем маленький. Таким медвежий капкан не разомкнёшь. Но Ёлке и бабке Яге лучше знать. Я взял его и уверенно поднёс руку к капкану. Не тут-то было! Сама собой ожила и зашипела, как ядовитая змея, цепь. Она поднялась, подобно кобре, и была готова вот-вот кинуться на меня.

Медведь ударил по ней здоровой лапой и заревел от боли. Цепь оставила на ней глубокий ожог. Мне нечем было заслониться. Я лихорадочно зашарил по карманам и вытащил подаренную яблоней рогатку. Не думая, я выставил её перед собой, заслоняясь от молниеносно кинувшейся цепи. И вот же чудо! Как только металлическая цепь коснулась дерева, так сразу же и рассыпалась в пыль! Остался только капкан, да и тот сразу же заржавел.

Обрадованный Потапыч сильно тряхнул лапой, надеясь, что капкан сам распадётся. Но оказалось, что без помощи моего ключика ему не обойтись. Стоило мне просто поднести его к зубастой железяке, как она с жалобным скрежетом свалилась с лапы медведя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.