# Любовь с призраком

Алёна Белозерская

Ирина выросла без материнской любви – та считала, что дочь разрушила ее жизнь. Отца девушка не знала, он оставил их задолго до ее рождения. А любимый человек использовал Иру и бросил, женившись на другой… Все изменилось, когда внезапно скончавшийся отец оставил наследство, разделив состояние между Ириной и ее сестрой, которую она никогда не видела. Теперь девушка – богатая наследница, но это вовсе не радует, ведь в ее жизни появился враг, и он уверен: незаконная дочь не имеет прав на деньги и акции Егора Азарова. Ирина готова отдать их, лишь бы уцелеть, но кому? Под подозрением все, даже самые близкие люди! Помощь пришла с неожиданной стороны – один из тех, кто преследовал Ирину, вдруг начал оказывать ей знаки внимания…

Ранее роман Алены Белозерской «Любовь с призраком» выходил под названием «Женщина с прошлым, или В кольце ночных желаний», под псевдонимом Алена Винтер

> © Белозерская А., 2014

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

## Часть первая

### Глава 1

– Не знала, что ты интересуешься живописью, – Ирина подошла к картине, стоявшей у стены, и подняла ее. – Красивая.

– Еще бы, – улыбнулась Таисия. – Если бы ты знала, какова ее стоимость, она показалась бы тебе еще привлекательнее. Но меня не это в ней заинтриговало, – она остановилась рядом с Ириной и провела пальцами по ярким мазкам.

– Мне больше нравятся морские пейзажи, – сказала Ирина. – По крайней мере, на них редко можно увидеть людей. Здесь же изображена толпа. Создается такое впечатление, что им там не хватает воздуха.

Она поставила картину на место, отступила на несколько шагов и пристально вгляделась в маленькие фигурки. Все они собрались около двух мужчин, сидевших в центре за столом, и наблюдали за ходом партии, которую те вели. На дамах были изящные вечерние платья, волосы искусно уложены в сложные прически, а драгоценные камни на их шеях и запястьях ярко переливались в свете ламп. Казалось, что полотно светится изнутри, настолько искусно мастер передал игру света.

Таисия указала пальцем на даму с серебристыми волосами, державшую под руку кавалера, облаченного во фрак.

– Эта особа похожа на меня, – сказала она. – Так же восхитительно прекрасна.

– Поэтому ты купила картину? Чтобы любоваться собой?

– Нет, – покачала головой Таисия, вернулась к столику, на котором стояли напитки, и разлила виски по стаканам. – Меня в ней привлекло другое, – она подала стакан Ирине. – Знаешь, продавец сказал, что это классический сюжет на тему тонкой, требующей незаурядного ума игры. Знаток, видите ли. Какой классический сюжет?!

– Не понимаю. – Ирина сморщила нос, пытаясь определить, что именно возмутило Таисию.

– Естественно, ты же никогда не играла в шахматы.

В голосе Таисии послышались снисходительные нотки, и это рассмешило Ирину.

– О! – воскликнула она. – Столько гордости в тоне, будто ты получила Нобелевскую премию по квантовой физике. Между прочим, на этой планете в шахматы играют миллионы людей, не только ты одна. Так что не хвастайся! Говори, что тебя привлекло?

– Шахматная комбинация. Здесь изображена средневековая мансуба. Точнее, мат Диларам.

– Опять ничего не понимаю, – разочарованно покачала головой Ирина.

– Позиция, составленная композитором, – пояснила Таисия. – Так называют людей, которые создают шахматные этюды. Это не похоже на партию, скорее, на положение из партии. Но не забивай себе голову. Подобная информация тебе никогда не понадобится. Хочу подарить картину твоему деду. Она ему понравится.

– Непременно, – согласилась Ирина. – Ты очень внимательна к нему.

– Мне кажется, что твой дед – единственный мужчина, которого я по-настоящему люблю.

Ирина рассмеялась:

– Не верю. В твоей жизни столько любви, что я порою удивляюсь, как ты с ней справляешься? Признаюсь, такой влюбчивой особы я еще не встречала.

– Я не влюбчивая, а сильно увлекающаяся. Как будто у тебя крышу от чувств никогда не сносило! Со мной, например, такое случается постоянно.

– Сносило, – Ирина мгновенно стала серьезной. – Из-за того же самого объекта, что и у тебя, – она отпила большой глоток виски, пытаясь унять охватившее ее волнение. – Кстати, как он поживает?

– Каманин? Хорошо.

Таисия остановилась в центре комнаты и с удивлением посмотрела на подругу. Лицо Ирины говорило о том, что она до сих пор продолжает думать о мужчине, ставшем некогда любовником их обеих, причем в одно и то же время.

– Ты продолжаешь испытывать какие-то чувства к этой скотине?! Он же обвел нас вокруг пальца, как глупых школьниц, а потом бросил и женился на банковском счете!

– Уймись, – подняла руку Ирина. – Не стоит пересказывать эту историю, которая уже набила мне оскомину. И перестань обзывать его. Ты, между прочим, говоришь о своем брате.

– Двоюродном!

– Что не мешало тебе спать с ним, – парировала Ирина и улыбнулась.

– Да, – улыбнулась и Таисия. – Спал он с нами обеими, женился по расчету, но любил только тебя.

– Тем, кого любят, не причиняют боль, – возразила Ирина.

– Я тоже тебя люблю. – Таисия прищурила глаза. – Но это не мешает мне иногда кусаться.

– Ты – другое дело.

– Разве?! Делаешь мне скидку только потому, что я твоя подруга?

Ирина промолчала. Она подумала о Дмитрии Каманине, мужчине, которого любила уже много лет и не могла забыть. Он и Таисия носили одну фамилию, потому что приходились друг другу родственниками. Тесное родство не помешало Дмитрию уложить в постель кузину. Однако если для Таисии эта связь переросла в серьезные чувства, то для Дмитрия она так и осталась просто интрижкой, позволившей ему весело провести время, не более того.

Ирина отчетливо помнила тот день, когда она впервые увидела Каманина. Он прилетел в Лондон по делам фирмы отца, которая теперь принадлежала его тестю. Тем же вечером Таисия представила его подруге, и на следующее утро Ирина уже влюбилась.

– Эй! – Таисия помахала ладонью перед лицом Ирины. – Очнись! Мысленно общаешься с Каманиным? Когда ты видела его в последний раз?

– Больше года тому назад.

– Забудь о нем!

– Уже забыла.

– Лгунья, – улыбнулась Таисия и с нежностью посмотрела на Ирину. – Знаешь, какие слухи ходят по Москве? – Таисия изобразила таинственное лицо. – Говорят, что Виктория, жена Каманина, наставляет рога своему благоверному при каждом удобном случае. Такой аппетит у бабенки, что Мессалина отдыхает! Та еще б…

– У-у, – сморщилась Ирина, – какое некрасивое слово! Не б…, а женщина с богатым прошлым. Это, между прочим, и твоя характеристика, миссис Рихтер.

– Брось! Я – свободная женщина и никого не обманываю. Сплю с тем, с кем желаю.

– Да уж, – вздохнула Ирина, мечтая, чтобы Таисия замолчала, но подруга, похоже, не собиралась останавливаться.

– А теперь расскажи мне, когда ты рассталась со своим… – Таисия задумчиво почесала ногтем кончик носа. – Как же его зовут?! Парень с именем, как название дешевых сигарет… Не разыгрывай удивление! Мне известно, что такое дешевка. Да-а, – протянула она. – Курила я такую дрянь, когда училась на первом курсе. Сложное было время: я только в Москву переехала, и, чтобы убивать легкие чем-то лучшим, денег не хватало.

Ирина с усмешкой посмотрела на шикарно выглядевшую женщину, рассуждающую о низкопробном табаке.

– Вспомнила! Винстон!

– Винсент, – поправила Ирина. – Мы расстались месяц тому назад.

– А почему я узнаю об этом только сейчас?

– Потому что просто страшно тебе что-либо рассказывать. Ты обрадовалась бы, узнав о том, что я ушла от него. Он же тебя всегда раздражал. Ах, Тая! Во всех моих мужчинах ты видишь одни только недостатки. То некрасив, то беден, то вкус плохой…

– Неправда!

– Правда. Ты так высоко подняла планку, что ни один из ныне живущих на Земле мужчин не способен ее взять.

– Знаешь, из всех твоих бывших мне больше всего нравился Рубен. Веселый малый! Жаль, что денег у него не было. Помнишь, как он бесился, когда мы его назвали женским именем? – улыбнулась и продолжила: – Рубен, мать его! И надо же такое придумать – назвать испанца еврейским именем!

– Весьма распространенное имя в Испании, – сказала Ирина. – Да, оно еврейское. Но я не вижу ничего странного в том, что его носит испанец. Я, между прочим, и сама еврейка, а имя у меня греческое.

– Ты еврейка только на четверть, – возразила Таисия. – Единственное, что выдает твою национальность, – это фамилия. Да и то никто не знает, Линдерман ты по рождению или это подарок мужа?

Ирина рассмеялась, понимая, что Таисия указала на то, каким образом она сама получила имя, которым неимоверно гордилась и всячески выставляла напоказ. Теперь уже (с некоторых пор) бывший муж Таисии являлся наследником известной австрийской семьи промышленников, и после развода она не стала менять новую фамилию на девичью, предпочитая называться по-прежнему Таисией Рихтер, а не Таей Каманиной.

В гостиной воцарилось молчание. Ирина облокотилась о мягкую спинку дивана и задумалась, Таисия близко подошла к зеркалу и со странной печалью в глазах всмотрелась в свое отражение. Она рассматривала себя, красивую и одновременно незнакомую, вспоминая о девочке-подростке с оттопыренными ушами и нескладной фигурой. Сейчас Таисия казалась себе на редкость хорошенькой. Невысокая, стройная блондинка с блестящими серыми глазами. Короткие серебристые волосы подчеркивали изящность шеи и зрительно удлиняли ее. Привлекали внимание ее белая кожа, аккуратный носик и яркие губы. Легкая шифоновая блуза делала образ Таи воздушным и романтичным, а туго обтягивающие бедра брюки, наоборот, говорили о дерзости и сексуальности своей хозяйки. Высокие каблуки, темный лак на ногтях, пара дорогих колец и, главное, уверенность и самодостаточность, сквозившие в ее взгляде, словно подтверждали окончательный вердикт о том, что сия дама не придерживается строгих моральных принципов и относится к категории женщин, способных на головокружительные авантюры.

Ирина же, в строгом костюме, с волосами, завязанными в тугой хвост, выглядела как гувернантка в услужении у благородного семейства, явившаяся привлечь к суровому наказанию своих провинившихся подопечных.

– Ты похожа на Мэри Поппинс, – сказала Таисия. – Где твоя метла? Пардон, зонтик?

– А сейчас?

Ирина сбросила пиджак, распустила темные волосы и превратилась в весьма привлекательную особу, не менее грозную, однако более веселую и мягкую, чем в прежнем своем облике – с хвостом.

– Красотка! – констатировала Таисия. – Иди ко мне, я хочу тебя поцеловать.

Обнявшись, подруги долго стояли перед зеркалом, отмечая, насколько они отличаются друг от друга. И эти различия проявлялись не только в их внешности, но, главное, в характерах и жизнях.

– Ты поправилась, – Таисия похлопала Ирину по животу.

– Не придирайся, – улыбнулась Ирина.

– Я так соскучилась по тебе. – Таисия еще крепче обняла подругу и уткнулась носом в ее теплую шею.

– Так останься еще на несколько дней, – с надеждой произнесла Ирина. – Выписывайся из отеля и переезжай ко мне.

– В Брайтон?! Нет!

– Но почему?

– Не хочу нарушать традицию. Кроме того, я не люблю море, тихие улицы и романтические пейзажи. Поэтому и предпочитаю Лондон. Видишь ли, я – типичный урбанист. Обожаю шум за окном, толпы людей и постоянное движение. Но главное, это моя месть за то, что ты отказываешься приезжать в Москву. Пора бы тебе уже перестать обижаться на своего папочку.

Ирина усмехнулась. В страну туманов, Елизаветы II и Джеймса Бонда ее сослал отчим. Эта ссылка должна была продлиться лишь на время ее учебы, а в итоге обернулась вечным изгнанием. За те четырнадцать лет, проведенных Ириной в Великобритании, она бывала в Москве лишь дважды, и то, когда училась в пансионе. А с тех пор, как она поступила в Университет Брайтона, Россия оставалась лишь предметом для разговоров, но никак не местом для встреч с оставшимися на ее территории родственниками Иры. Впрочем, единственным человеком, скучавшим по ней, был ее дед, но с ним они виделись часто, потому что Алексей Лазаревич регулярно прилетал в гости к внучке.

– Мне там нечего делать, – сказала Ирина. – Я уже давно забыла, какая она, Москва. Здесь мой дом. И я ничего не хочу менять.

– Но это нечестно! – вскричала Таисия. – Я трачу огромные деньги на билеты, летая к тебе, а ты у меня ни разу не была. Для чего я тогда купила те чудные апартаменты, если не могу ими похвастаться? Все! Этот визит – последний.

– Не угрожай, – засмеялась Ирина и посмотрела на часы.

– Спешишь?

– Поздно уже. Завтра увидимся. Надеюсь, ты не станешь возражать, если я отвезу тебя в аэропорт?

– Сколько официоза! Нет, я не стану возражать.

– Договорились. Я приеду утром. Позавтракаем вместе, потом устроим прогулку по Лондону. В котором часу у тебя вылет?

– В девять вечера.

– Здорово! – хлопнула в ладони Ирина. – Хорошо, что завтра выходной. Значит, весь день я буду в твоем распоряжении. А сейчас мне пора.

– У тебя дома дети плачут? – деловито поинтересовалась Таисия.

– Нет, – улыбнулась Ирина.

– Тогда оставайся ночевать.

– Тебе известно, что правилами отеля это запрещено.

Таисия подошла к сумочке и достала кошелек.

– Сейчас мы изменим правила, – она помахала стофунтовой купюрой. – А если понадобится, введем новые.

* * *

Дмитрий Каманин откровенно скучал этим вечером, не зная, чем себя занять. Поехать куда-либо, чтобы развеяться, у него не было желания, как, впрочем, и оставаться дома, в этой гнетущей атмосфере молчания и одиночества. Конечно, можно было позвонить одному из приятелей и напроситься в шумную компанию, но это не принесло бы ему ни удовлетворения, ни радости. Настроение было гадким, и Дмитрий не хотел своим кислым видом портить друзьям вечер. Он лениво просматривал журнал, но только для того, чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, и изредка прислушивался к тому, что происходит в соседней комнате. Судя по суетливым движениям, жена куда-то собиралась. Словно подтверждая его предположения, она вышла из спальни, ярко накрашенная и не менее ярко одетая, прошлась по комнате, легко постукивая каблучками, и остановилась напротив него.

– Уходишь? – спросил он, бросив на нее быстрый взгляд, и снова уставился в журнал.

– Позже. Сначала я хочу поговорить с тобой, – сказала Виктория и присела в кресло.

Дмитрий отложил журнал в сторону. Виктория скривилась от разочарования, увидев безразличие в его взгляде.

– Господи! – воскликнула она. – Хотя бы раз в жизни сделай вид, что я тебе интересна!

– Зачем? – с усмешкой спросил Дмитрий. – Думаешь, это что-то изменит в наших отношениях? Сомневаюсь. О чем ты хотела поговорить?

– О нас, – Виктория вздохнула. – Вернее, о тебе и обо мне, потому что нас никогда не было.

Дмитрий вновь усмехнулся. Он видел, что Виктория не решается начать разговор. Она всегда производила впечатление уверенной в себе женщины, а сейчас почему-то растерялась. Это его насторожило и вместе с тем развеселило, потому что нечасто ему доводилось видеть жену в таком нервном состоянии.

– Я беременна.

Дмитрий в замешательстве посмотрел ей в глаза.

– Поздравляю, – медленно произнес он и поднялся. – Как я понимаю, это не мой ребенок?

– Ты не ошибся. Отец не ты, – Виктория снова замялась.

– Вот это новость! – он близко подошел к ней. – Не знаю, как реагировать…

– Я хочу развестись.

– Ты совсем рехнулась?!

– Не смей повышать на меня голос, – выдавила она и с испугом дернулась, так как Дмитрий резко прижал ее к себе.

– Солнышко мое, – прошептал он, с силой сдавив пальцами ее шею. – Спи, с кем пожелаешь. Беременей, от кого посчитаешь нужным. Но никогда не указывай мне, как я должен поступать!

– Не я виновата в том, что случилось! – Виктория вырвалась из его объятий, причинявших ей боль. – Ты сделал меня такой. Из-за твоего безразличия я искала утешения на стороне. Прояви ты хотя бы немного внимания ко мне, я была бы лучшей женой в мире. Теперь не жалуйся.

– Но я не жалуюсь!

– Знаешь, я удивляюсь, почему раньше от тебя не ушла. – Виктория продолжала говорить, не слыша никого, кроме себя. – Наверное, надеялась, что ты все-таки меня полюбишь. Так горько осознавать, что мы оба потеряли столько чудесных лет, гоняясь за призраками! Я хотела любви, ты – денег. Итог неутешителен. Для тебя, во всяком случае.

– Считаешь, мне так страшен развод? – засмеялся Дмитрий. – Наоборот, это огромное облегчение!

– То есть, – огорченно протянула Виктория, – ты не расстроен?

Она упала в кресло и расплакалась:

– Какой же ты…

– Черствый? – подсказал Дмитрий.

– Жестокий, – сквозь слезы произнесла Виктория. – Не понимаю, почему я тебя люблю!

– Все еще любишь? – Дмитрий присел рядом и обхватил жену за плечи. – Но спишь с другими. А я не понимаю – почему все эти годы терпел твои похождения?

Он хотел добавить, что делал это явно не ради их великой любви. Как у всякого мужа, закрывающего глаза на рога, с каждым годом увеличивающиеся в размерах, у него имелись на то свои причины. И главная заключалась в неустойчивости его финансового положения, которая непременно даст о себе знать в случае расторжения брака. Но сейчас этот вопрос волновал Дмитрия меньше всего. Он подумал о тесте, отце Виктории, и о том, как тот поведет себя в этой ситуации.

Дмитрий знал, что Азаров неуважительно относится к нему и считает его тряпкой – за то, что он всегда прощал жене ее многочисленные измены. Лишь однажды он увидел в глазах Азарова уважение, когда, не выдержав очередного многодневного загула супруги, поднял на Викторию руку. Конечно, Егор Викторович разозлился, заметив у дочери синяк на щеке, однако это происшествие повысило акции Дмитрия, который впервые подобающим образом отреагировал на распущенное поведение жены. После того скандала она стала очень осторожной, и о ее похождениях перестали говорить. Но Дмитрий не обольщался, он знал, что порочную натуру Виктории ничто не сможет изменить. И вот теперь она с легкостью сообщает ему, что беременна – в результате очередной интрижки, – да еще и требует развода. Как же ему поступить, чтобы их расставание получилось выгодным для обоих?

– Кто он? – спокойно спросил Дмитрий. – Я его знаю?

Виктория вытерла мокрые щеки и покачала головой.

– Не хочу говорить о нем с тобой, – сказала она. – Не сейчас.

– Тогда уходи, – Дмитрий указал рукой в сторону двери, и Виктория послушно поднялась. – Ты ведь к нему собиралась?

Не сказав ни слова, она быстро вышла из квартиры. Дмитрий раздраженно посмотрел ей вслед и упал на диван, спрятав загоревшееся от ярости лицо в подушку.

– Как не вовремя! – процедил он, ударив кулаком в спинку дивана.

Через час он, уже изрядно пьяный, метался по гостиной с бутылкой виски в руках, с ненавистью выкрикивая ругательства в адрес жены и всей ее семьи. Хотелось забыть о том, что и он тоже принадлежит к клану могущественных Азаровых, жить рядом с которыми – просто невозможно, а уйти – и того сложнее. Наверняка тесть оставит его с голым задом за то, что он не сумел сделать дочь счастливой!

– Чертова дура! – кричал Дмитрий, обращаясь к портрету жены, висевшему на стене.

Внезапно он остановился и рассмеялся. Пьяный смех громкой волной разошелся по комнате.

– Свободен, – горько сказал он себе, поставил бутылку на стол и принялся искать мобильный.

Все, чего ему хотелось в эту минуту, – это поговорить с Ириной. Один-единственный звонок, только для того, чтобы услышать ее голос. Однако женщина не брала трубку. Дмитрий разочарованно посмотрел на светящийся экран телефона и направился в спальню. Нужно выспаться перед юбилеем тестя. Завтра он должен выглядеть свежим и уверенным в себе, чтобы с достоинством смотреть в глаза Азарову, когда тот начнет распекать Дмитрия за предстоящий развод с его дочерью.

* * *

К концу дня, в течение которого они с Таисией исколесили почти весь Лондон, Ирина поняла, что очень устала. Ей надоел шумный город, но еще больше ее утомила деятельная Таисия, которой не сиделось на месте.

– Такое чувство, – жаловалась Ирина, – будто ты видишь Лондон в первый раз. Столько восторгов! Помнится, в детстве ты терпеть его не могла. Все время ворчала, возмущалась. Что же теперь изменилось?

– Раньше я вынуждена была жить здесь, – смеясь, отвечала Таисия. – Причем в самом отстойном районе. Теперь же я приезжаю сюда как королева! Город видит во мне хозяйку, а не жалкую эмигрантку. И это ощущение мне нравится.

– Королева содержанок. – Ирина отвесила театральный поклон.

– И что из этого? – Таисия нисколько не смутилась. – Поклонение мужчин доставляет мне огромное удовольствие.

– В особенности если они хорошо платят при этом.

– Ира, платят проституткам. – Таисия ущипнула подругу за бок, отчего та громко вскрикнула, напугав прохожих. – Мне же делают подарки.

– Не вижу разницы.

– Разница в отношении, – Таисия вежливо улыбнулась швейцару, открывшему перед ней дверь.

Она гордо продефилировала по холлу, всем своим видом демонстрируя принадлежность к касте женщин, мимо которых невозможно пройти, не обратив на них внимания. Ирина тихо рассмеялась, потому что люди действительно замирали при виде восхитительной госпожи Рихтер. Сама Ирина, несмотря на свою приятную внешность, не могла похвастаться подобным умением привлекать к себе мужчин, и способность подруги выделяться в толпе производила на нее неизгладимое впечатление.

В номере Ирина с облегчением сбросила туфли и устало опустилась в кресло. Но тут же недовольно привстала, вынув из-под себя больно впившуюся в бедро книгу.

– Сага о кровососущей нечисти?! – воскликнула она, рассматривая обложку.

– Между прочим, интересно!

– Еще бы, – рассмеялась Ирина. – Увлекательный опус для малолетних идиоток. Главный герой – просто сказка: красив, силен, богат, сексуален. Но, что самое важное, – умен и интересен. Мозг взрывается от такого совершенства.

– Что хочу, то и читаю. – Таисия пристроилась на подлокотнике кресла. – Не смейся, но я уже давно подсела на эту хрень. Даже все фильмы о кровососах пересмотрела. Затягивает неимоверно.

Ирина рассмеялась еще громче:

– Тая, ты меня поражаешь!

– Всем хочется любви, такой же возвышенной, как в этих книгах. И тебе, не так ли?

Ирина отложила книгу в сторону и с тоской посмотрела на Таисию.

– Думаешь о вчерашнем звонке Каманина? – со злостью спросила Таисия. – Хорошо, что я не позволила тебе ответить! Неизвестно, чем это закончилось бы. Как всегда, запутал бы он тебя, а ты…

Ирина не слушала подругу. Она воскресила в памяти тот момент, когда бежала к Дмитрию с надеждой – услышать долгожданные слова о том, что он уходит от жены. Но он прилетел в Лондон лишь для того, чтобы оформить какую-то сделку, я заодно – развлечься. И Ирина показалась ему наилучшим вариантом для получения удовольствия. Одним звонком он подарил ей надежду о счастливом совместном будущем и так же легко все оборвал, просто сказав: «Ты потрясающая. Люблю тебя. Увидимся, когда я в следующий раз окажусь в Лондоне».

– Сукин сын! – продолжала бушевать Таисия. – Никак не может оставить тебя в покое! Интересно, что ему было нужно?

– Ты же не дала ему возможности сказать.

Ирина подошла к окну и посмотрела на оживленную улицу.

– Приеду в Москву, – пообещала Таисия, – найду его и…

– Убьешь?

– Может быть, – весело сказала Таисия и побежала в спальню. – Пора собирать чемоданы.

Оставшись одна в комнате, Ирина с облегчением вздохнула, достала из сумочки телефон и набрала нужный номер. Прозвучало несколько гудков, и ей ответили.

– Поздравляю с днем рождения. Получил мой подарок? – она услышала в трубке радостный голос. – Рада, что тебе понравилось. Люблю тебя.

Закончив разговор, Ирина направилась в соседнюю комнату, к Таисии, но внезапно остановилась. Тревога – внезапно, какой-то щемящей тоской – разлилась в воздухе, заставив Ирину поежиться, словно от холода. Она осмотрелась, пытаясь определить, что ее так напугало или насторожило. В гостиной ничто не изменилось. По крайней мере, она была такой же, что и несколько минут назад. Высокие окна, сквозь которые проглядывало уже темнеющее небо, белые стены, огромное зеркало… Ирина передернула плечами. Ей показалось, что кто-то стоит за ее спиной и тяжело дышит в шею. К счастью, за ней была пустота, только лампы ярко светили прямо в глаза. Подгоняемая странным ощущением чьего-то незримого присутствия, Ирина выбежала из комнаты. У входа в спальню она остановилась и перевела дыхание.

– Что с тобой? – с удивлением спросила Таисия, увидев ее, испуганную и взъерошенную.

Ирина обернулась. Как и следовало ожидать, за спиной у нее никого не было, однако оттуда исходило нечто, что нельзя было увидеть, можно было лишь почувствовать. Некое ощущение, которое сложно с чем-либо перепутать: непонятная смесь страха и угрозы.

– Черт бы тебя побрал с твоими кровососами! – крикнула она. – Наговорила всякой чепухи! Я уже боюсь одна в комнате оставаться.

– Расслабься. – Таисия бросила в Ирину подушкой. – Вампиры не живут в Лондоне. Их всех переселили в Америку, потому что там климат лучше и народ толще!

### Глава 2

– И я люблю тебя. До встречи.

Азаров отложил телефон в сторону, сложил руки перед собой и наклонился к столу. Он почувствовал крайнюю усталость, словно сковавшую все его тело изнутри. Сердце протяжно застонало, дыхание перехватило. Азаров пошевелил занемевшими плечами и глубоко вдохнул, пытаясь унять боль в груди. «Только не сегодня. Не сейчас», – подумал он.

Выходить из кабинета не хотелось. Он продолжал сидеть в кресле, уговаривая тело мобилизоваться и перестать тревожить его ложными позывами о недомогании. Подобным поведением сердце всегда сообщало ему о приближении наиболее важных событий в его жизни. В молодости Азаров не прислушивался к нему, отметая прочь глупые предчувствия, за что всегда бывал наказан. Стоило ему отмахнуться, как закручивались некие обстоятельства, сводившие к нулю всю его работу или вносившие раздоры и конфликты в его размеренную, состоявшуюся жизнь. Теперь, пребывая в самом расцвете сил, на пике могущества, Азаров тщательно следил за внутренней настройкой своего организма, и если тот сообщал ему о надвигавшихся переменах, мужчина принимал меры, чтобы оказаться к ним готовым. Люди называют это ощущение шестым чувством. Егор Азаров, человек, далекий от мистицизма, всегда рационально оценивавший окружавший его мир и делавший вполне обоснованные выводы, предпочитал другое выражение. «Неполадками в двигателе» называл он эти тянущие боли в груди, никогда не задумываясь над тем, почему они начинаются именно перед тем, когда в его жизни вскоре произойдут события, кардинально изменяющие эту жизнь. Это было сложно объяснить, даже невозможно, поэтому он и не утруждал себя проблемой вникания в суть того, чего не понимал, но с благодарностью это использовал, вовремя реагируя на тревожные звонки.

Внутренняя дрожь все не унималась. Азаров прошелся по комнате. Провел мимолетным взглядом по шкафам, по полкам, уставленным книгами, которые никто не читал, осмотрел картины с морскими пейзажами, наводившими на него тоску, и оперся о массивный стол, за которым невозможно было работать – из-за его неудобства. Азаров не любил это место. Ни кабинет, ни дом в целом не были для него родными. Много лет тому назад он купил почти разрушенную усадьбу, находившуюся в живописном месте, недалеко от Москвы, лишь для того, чтобы найти занятие скучавшей от безделья жене. Она и превратила дом в музей восемнадцатого века, жить в котором ему совершенно не хотелось. Впрочем, только Азаров чувствовал себя в нем чужим. Жена и дочь обожали особняк эпохи барокко с его вычурной роскошью. Он же предпочитал свою московскую квартиру. Никаких гобеленов на стенах, зеркал в золоченых рамах, уродливых ваз с растительным орнаментом в его квартире не было. Много света, воздуха, минимум мебели и аксессуаров – таким было условие, поставленное им дизайнеру. И тот прекрасно справился с задачей, подарив Азарову дом, где чувствовалась легкость и куда всегда хотелось возвращаться.

Азаров вспомнил кровать в комнате жены, украшенную балдахином, со струящимися до пола покрывалами, и усмехнулся. Нет, как только праздник закончится, он уедет к себе и еще долго не вернется в эту раздражающую его атмосферу! Если бы не юбилей, он вообще сюда не приезжал бы. Однако отмечать день рождения в ресторане не хотелось, поэтому Азаров и принял предложение жены – собрать друзей недалеко от Москвы, в месте, которое, к его удивлению, приводило многих в восхищение. Глядя на их восторженные лица, он с сожалением думал о том, насколько ухудшился вкус у его сограждан. Показное великолепие привлекало людей больше, нежели лаконичные формы и простота.

На пороге кабинета появилась жена и укоризненно покачала головой.

– Егор, не стоит оставлять гостей, – сказала она.

– Думаешь, мое отсутствие заметили?

– Думаю, что ты – хозяин этого праздника, поэтому не имеешь права исчезать надолго. Люди пришли сюда не для того, чтобы развлекаться в одиночестве.

– Хорошо, Мария, я сейчас выйду из своего убежища, – он отвесил манерный поклон супруге, вдруг отчетливо осознав причины ее недовольства. – Как долго ты стояла под дверью?

– Ровно столько, чтобы услышать то, что следовало послушать, – со злостью ответила она.

– Ты подслушивала! – рассмеялся Азаров. – В твои-то годы заниматься подобными глупостями!

– Ты тоже не в том возрасте, чтобы демонстрировать удальство. Тем более так нагло и открыто. – Жена брезгливо поджала губы. – На ночь, насколько я поняла, ты не останешься?

– Не останусь, – подтвердил он. – Надеюсь, без обид?

– Я уже давно на тебя не обижаюсь.

Азаров пошел к собравшимся в огромной гостиной гостям, жена шла рядом.

– Раз между нами нет непонимания, – он близко наклонился к ней, – может, мы наконец расставим все точки над i?

– Здесь и сейчас? В присутствии стольких свидетелей? – Она остановилась и обвела взглядом присутствующих. – Если ты считаешь, что поступаешь правильно, то я не возражаю. Я всегда уступала твоим желаниям. Начинай. Всем будет интересно послушать!

Азаров усмехнулся. Глаза его жестко заблестели, заставив жену отпрянуть в сторону. Мгновенно справившись с собой, он взял с подноса подошедшего к нему официанта бокал шампанского и, улыбаясь, повернулся к гостям.

– Господа, – громко сказал он. – Благодарю всех вас за то, что вы нашли время почтить нас своим вниманием. Мне безмерно приятно видеть вас, самых близких и преданных мне людей, в этом доме. Спасибо. Хочу произнести тост! Предлагаю выпить за молодых и красивых! Раньше я тоже был молодым и красивым. Теперь я только красивый.

Раздался дружный смех, послышались легкие хлопки и поздравления. Гости подняли бокалы за юбиляра. Азаров отошел в сторону и посмотрел в сад. Мысленно он уже покинул пределы комнаты, и лишь ему одному было известно, где он мысленно находится в данную минуту.

– Марта, что происходит?

К жене Азарова подошел мужчина невысокого роста и заботливо вгляделся в ее расстроенное лицо.

– Жорочка, – она в отчаянии схватила его за руку, – все, конец! Мне кажется, уже завтра Егор предложит мне развестись! Я чувствую это… Он почти сказал, что хочет развода!

– Успокойся, – мужчина нежно сжал пальцы собеседницы. – Никто не разводится в шестьдесят лет, после тридцати лет брака. В этом нет смысла.

– Он стал чужим, – не унималась она. – Не пускает меня в свой дом, в свою жизнь. Закрылся, будто находится в непробиваемом панцире. Жора, тебе, как никому другому, известно, какие у нас отношения. И ты знаешь, что я не ошибаюсь. Вот ответь мне: сколько раз мы с мужем виделись в последние месяцы? Трижды! Сейчас, на дне рождения дочери, и еще раз – когда случайно столкнулись в ресторане, где он обедал с Дмитрием.

– Марта…

– Марта! – перебила она его. – Егору никогда не нравилось это имя. Мария, вот как он называл меня все годы нашего брака. Мария! О господи! Как я ненавижу, когда он обращается ко мне, употребляя чужое имя! Я устала. Устала от одиночества. Хочу, чтобы все это прекратилось!

– Марта, – настойчиво повторил он, – говори тише.

– Мне все равно! Пусть слышат! Всем известно о том, что я уже много лет назад перестала быть его женой.

– Прекрати истерику, – прошипел мужчина и, взяв Марту под локоть, отвел ее к окну. – Никто и не догадывается, что вы живете раздельно.

– Он с кем-то говорил по телефону, в любви объяснялся, – горько проговорила она. – Ты знаешь, с кем?

– Мы не мальчики, которым необходимо делиться друг с другом такими секретами, – сказал Георгий, с жалостью оглядев жену своего лучшего друга. – Ну, успокойся, – он ласково провел пальцами по ее руке. – Улыбнись. У тебя такая красивая улыбка. Не надо показывать другим свою печаль. Марта, ты слышишь?

– Слышу, – она улыбнулась сквозь слезы. – Что бы я делала без тебя? Ты – моя опора. Не Егор, а ты!

Она поискала глазами мужа и увидела, что он пристально разглядывает их обоих. Георгий поднял бокал и кивнул, показывая, что заметил его взгляд. Марта же демонстративно отвернулась и направилась к гостям – выслушивать льстивые поздравления и слова благодарности.

Георгий подошел к Азарову.

– Что, Егорка, веселишься? – с иронией спросил он.

– Естественно. Мария уже тебе нажаловалась на меня? И верный рыцарь прискакал защищать честь дамы своего сердца?

Георгий в притворной обиде надул щеки и стал похож на юнца, которого бранят за непослушание. Он был ниже Азарова на целую голову, но старался держаться с достоинством, призванным скрыть его маленький рост. И все же положение, в котором ему приходилось смотреть на друга снизу вверх, показалось ему смешным, и тогда он качнулся вперед и привстал на носки.

– Отчего греки такие маленькие? – вдруг спросил Азаров.

– Потому что весь их рост ушел сюда, – хмыкнул Георгий и повернулся в профиль.

С гордостью продемонстрировав Азарову длину своего носа, он тряхнул головой, заставив свои длинные белые волосы взметнуться в воздухе. Азаров поймал тонкую прядку его волос и задумчиво потеребил в пальцах.

– Аполлон-пенсионер, – сказал он. – Так и тянет взять в руки ножницы и отрезать к чертям это богатство.

– Если тебе станет от этого легче, то – вперед, на баррикады!

Азаров отпустил его волосы:

– С чего ты взял, что у меня дурное настроение?

– Марте так показалось, – ответил Георгий. – Твоя жена думает, что ты желаешь развода. Это так?

Азаров утвердительно кивнул.

– Она же младше тебя в два раза! Если не в три. Егор, очнись! Марта была твоим верным союзником все эти годы, поддерживала тебя, когда ты поднимался вверх, ничего не требовала, закрывала глаза на твои интрижки. Что ты делаешь? Меняешь ее на симпатичную девку? Это несерьезно.

– Не становись в позу, Жора. Я уже все обдумал. Интересы Марты не пострадают, обещаю. Ты ведь об этом заботишься?

– Подумай еще раз, – сказал Георгий, – потому что твой развод не пройдет незамеченным. Вся Москва примет участие в этом грандиозном скандале. Сплетни, перешептывания у тебя за спиной, косые взгляды и гадкие смешки – вот что ожидает тебя впереди. Тебе это нужно? Чем твоя новая жизнь будет отличаться от нынешней? Что изменится? Ничего. Твой статус, и только. В новую жизнь не перейти со старыми болячками.

– Я устал от лжи, – просто ответил Азаров.

Георгий не нашел ответа. Уж слишком честными и горькими были эти слова. Он с разочарованием вздохнул и уперся взглядом в спину Дмитрия Каманина. Поняв, что их разговор подслушивали, он криво усмехнулся и сказал Егору:

– Завтра все обсудим.

Он быстро направился к Марте, по дороге хлопнув Дмитрия по плечу, показывая, что ему все известно о его остром слухе. «Серьезные беседы следует вести за толстыми стенами. Тогда не придется потом корить себя за то, что предмет разговора стал известен третьему лицу», – подумал Дмитрий и подошел к тестю, прихватив для него бокал с выпивкой.

– Мечтаете, чтобы вечер поскорее закончился?

– Ненавижу такие мероприятия, – Азаров взял бокал в руки. – Спасибо. Сам-то как? Скучаешь?

– Да где уж тут. Думал, отдохну – не получилось. Устал от разговоров о бизнесе, о моих планах и тому подобном.

– Привыкай, Дмитрий. В нашем деле не бывает выходных дней.

– С этим сложно смириться, – улыбнулся Каманин. – Признаюсь, Егор Викторович, что я слышал ваш разговор с Георгием. Извиняться не стану.

– И не нужно, – Егор положил Дмитрию руку на плечо и крепко сжал его. – Попрошу тебя молчать об услышанном. Как у вас с Викторией дела?

Значит, Виктория еще не сказала отцу о том, что они собираются развестись. Дмитрий также решил промолчать.

– С переменным успехом, – уклончиво ответил он.

Мягкие руки обняли его за плечи. Он повернулся и заключил жену в объятия.

– Ты потрясающе красива! – Азаров с восхищением оглядел дочь.

Виктория действительно постаралась на славу, готовясь к празднику. В свои тридцать лет она выглядела гораздо моложе, чем привлекала юных кавалеров, которых у нее имелось великое множество. Ухоженное лицо с чудесными серыми глазами было открытым и по-детски наивным. Темные волосы легкой волной лежали на хрупких плечах, а кожа была настолько светлой, что казалась прозрачной. Кукольная внешность в сочетании с соблазнительным телом создавали непревзойденный эффект. Количество мужчин, желавших оказаться в ее постели, увеличивалось с каждым годом, еще раз подтверждая тот факт, что не зря Викторию называют одной из самых красивых женщин столицы.

– Папа, – мягко взглянула она отцу в глаза, – не возражаешь, если я украду у тебя мужа?

– Забирай свое сокровище, – Азаров поцеловал Викторию в висок.

Дмитрий разочарованно глядел на то, как он затерялся в толпе гостей.

– Постараюсь не отнять у тебя много времени, – сказала Виктория, отодвинувшись в сторону. – Надеюсь, ты не проговорился отцу? Не стоит портить ему настроение в день рождения.

– Не беспокойся, – ответил Дмитрий.

– Спасибо за понимание. Я поговорю с ним и с мамой завтра. А потом мы встретимся с юристами. Обещаю, твои интересы не пострадают.

Дмитрий криво усмехнулся, потому что уже слышал эту фразу – сегодня, только что. Похоже, Азаровы – мастера давать подобные обещания.

Виктория вдруг обняла его и легко прикоснулась ртом к его губам.

– Прощальный поцелуй?

– Расценивай, как хочешь, – на ходу бросила она.

Дмитрий едва слышно выругался. Смешно получается: зять и теща примутся одновременно паковать чемоданы! Невидящим взглядом он осмотрел веселившихся людей, схватил со стола бутылку виски и под громкие звуки музыки вышел из дома, намереваясь до бесчувствия отметить новый этап в своей жизни.

* * *

Больше всего человек сожалеет о потерянных возможностях. Как говорится, лучше сделать и ошибиться, чем не сделать и всю жизнь мучиться от последствий своей нерешительности. Лишь однажды, в далекой молодости, Азаров проявил слабость, которая теперь мертвым грузом лежала на его плечах. Если бы тогда он поступил так, как хотелось ему, если бы не прислушался к словам отца, вся его жизнь сложилась бы по-другому. И пусть в ней не было бы столько денег, сколько он имеет сейчас, пусть его положение в обществе отличалось бы от нынешнего, зато рядом с ним оказалась бы любимая женщина. Горестно осознавать, что вся его жизнь прошла без нее. Мысль об этом не покидала его ни на минуту.

Азаров вспомнил свой разговор с отцом. Щеки его покраснели, как и в тот день, когда он стоял перед ним, выслушивая оскорбления. «Ни один здравомыслящий мужчина не разрушит семью из-за романа на стороне! Ты немедленно прекратишь всякие отношения с этой особой. Впредь советую тебе умерить свои кобелиные наклонности». Сейчас Азарову было больно вспоминать о результатах той роковой ошибки. Тогда ему казалось, что он поступил правильно. Сын известного в советские годы политика не мог оставить жену и дочь и уйти к молодой любовнице. Иметь связь на стороне не считалось предосудительным, но предпочесть юную красотку законной супруге – о таком не могло быть и речи.

– Егор Викторович, в котором часу мне приехать за вами? – спросил водитель, повернувшись к Азарову.

Тот встрепенулся, поняв, что машина уже давно остановилась, и растерянно уставился в улыбавшееся лицо шофера. Водитель же, видя, что его слова не расслышали, повторил вопрос.

– В семь утра, – ответил Азаров. – Не провожай меня, – добавил он.

В квартире было темно. Азаров включил свет, налил себе выпить и подошел к окну. Внизу горела огнями Москва, и от этого впечатляющего вида у него стало легче на душе. Азаров всегда хотел иметь квартиру с видом на Ленинградский проспект, где прошло его детство. И когда его компания построила жилой комплекс в месте, отвечавшем его заветной мечте, он выбрал апартаменты на самом высоком этаже нового здания. Теперь каждый его новый день начинался с улыбки – из-за взгляда на панораму просыпающегося города и заканчивался глотком виски – в ореоле его ночного сияния.

Он посмотрел на часы. Полночь. Еще есть время до прихода Лилии. Азаров повел плечами, сбрасывая с себя дневную усталость, и направился в ванную. Стоя под теплыми струями воды, он вновь вспомнил лицо любимой. Лилия, его нынешняя любовница, была очень на нее похожа. Те же длинные каштановые волосы, тот же мягкий взгляд бархатистых карих глаз. Наверное, поэтому она так сильно привлекла его, и роман их длится гораздо дольше, чем все его прежние отношения с другими женщинами. Ради нее, юной и красивой, Азаров решил пройти курс восстановительной медицины. Впрочем, этому явилась основанием и другая причина. Ему хотелось снова почувствовать себя молодым, как в те годы, когда он встретил любовь всей своей жизни, которая – из-за утраты ее – стала его болезненным наваждением.

Накинув халат, Азаров вышел из ванной. В комнате уже находилась Лилия. Она весело напевала какую-то популярную мелодию и разливала шампанское по бокалам.

– Пролила, – засмеялась она, облизав пальцы. – Я тебя напугала? Прости.

– Давно ты здесь? – спросил он, взяв протянутый бокал.

Она покачала головой.

– Почему не навестила меня в душе? Устроила бы приятный сюрприз.

– Чтобы у тебя сердечный приступ случился? И что бы я тогда с тобой делала? С мертвым, да еще и голым при этом, – рассмеялась она и подняла бокал. – За тебя, мой дорогой. С днем рождения!

Азаров отпил несколько глотков, с улыбкой посмотрел на девушку, поглаживавшую свою стройную ножку, и допил оставшееся шампанское. Отодвинув поднос, он присел рядом с Лилией и прижал ее к себе. Лилия просунула руки под его халат, пальцы ее чувственно прикоснулись к обнаженной коже. Сердце громко застучало. Азаров удивился тому, как реагирует его тело: столь яркого и быстрого возбуждения у него еще не случалось. Повалив женщину на кровать, он начал страстно ее целовать. Лилия игриво вырывалась из его объятий, отчего он загорался еще сильнее. В висках бешено запульсировала кровь, руки его онемели, перед глазами появился туман… Через минуту Азаров ощутил сильную тошноту. Мерзкий холодный пот липкой пленкой покрыл его лицо и шею. Он повалился на бок, сжался в комок, ощущая, как жгучий огонь раскаленной лавой разливается в его груди.

– Что ты туда подлила?.. – еле прохрипел он.

Лилия отодвинулась подальше и со страхом наблюдала за его агонией, потом закрыла лицо руками и протяжно застонала. Она долго сидела, прижавшись к спинке кровати, рядом с мертвым телом своего любовника, и учащенно дышала, пряча лицо в ладонях. Понимая, что задерживаться в квартире опасно, Лилия наконец пошевелилась и осторожно посмотрела на Азарова. Лицо его было белым и застывшим. Одна рука прижата к груди, другая вытянута вперед. Лилия осторожно провела пальцами по посиневшим ногтям его руки, дотронулась до черных влажных волос, затем медленно поднялась и подошла к окну.

Никогда ей еще не доводилось наблюдать столь потрясающей картины! Вплоть до самого горизонта земля светилась белыми и цветными огнями, а небо – впервые за много лет – было таким пронзительно-синим, что хотелось плакать, глядя на его чистоту.

Лилия наклонилась к сумочке и достала телефон.

– Я все сделала, – спокойным голосом произнесла она и бросила холодный взгляд на кровать. – Он мертв.

### Глава 3

Марта не спала всю ночь. После того как разъехались гости, а следом за ними уехал муж, они с Георгием выпили кофе на террасе. Старый друг был весел и мягок, словно пытался сгладить равнодушие Егора, не пожелавшего остаться. Марта не сомневалась в том, что муж уедет в Москву, он уже давно не проводил с ней ночей. Кроме того, в городе его уже наверняка ожидала любовница, которая была намного моложе и интереснее ее. Когда уехал Георгий, Марта и вовсе почувствовала себя одинокой. Она прошлась по тихим коридорам особняка и, остановившись на пороге своей спальни, расплакалась.

– Марта Степановна, – послышался встревоженный голос. – Что-то случилось?

– Все в порядке, Женечка, – улыбнулась она не вовремя появившейся экономке. – Иди отдыхай.

Зеленые в коричневую крапинку глаза Евгении подозрительно прищурились. Впервые за много лет она видела хозяйку в таком состоянии. Марта Степановна всегда являла собою воплощенное спокойствие, никогда не теряла присутствия духа в сложных ситуациях, а сейчас вдруг непонятно отчего расклеилась. Такая жалкая, с растрепанными волосами и красными от слез глазами, она вызвала небывалый прилив нежности в грозной управительнице дома.

– Марта, – от неожиданности Евгения обратилась к хозяйке по имени, чего ранее никогда себе не позволяла. – Если вам нужна помощь, то я…

– Оставь меня, – повторила просьбу Марта, дотронувшись до сильной руки своей самой верной помощницы. – Спасибо, дорогая, за беспокойство, но не стоит волноваться. Ступай.

Она проследила взглядом за удалявшейся фигурой недоверчивой Женечки, которая, не желая оставлять хозяйку одну, все время оглядывалась.

Марта вытерла мокрые щеки. Сняла с лица косметику, подошла к окну и долго стояла, наблюдая за темнотой ночи. В кровать она так и не легла, хотя все ее тело ныло от усталости и печали. Марта прислушалась к себе, пытаясь понять: отчего ей так плохо? Уже долгое время она со страхом ожидала, что Егор уйдет от нее. Создавалось впечатление, будто она сама привлекла, приблизила это событие, которое непременно должно было произойти. «Не отпущу тебя. Никогда», – твердила Марта в тишине – и тут же смеялась над абсурдностью своих слов. Егор непременно уйдет, потому что не было в мире силы, способной его остановить.

Замуж за Азарова она вышла, едва закончив институт. Сын ответственного партийного работника, которому пророчили серьезную политическую карьеру, он был идеальным кандидатом в мужья. Но не на серьезность и трудолюбие молодого человека обратила Марта внимание. Все внутри у нее начинало неистово дрожать, когда она смотрела в его искрящиеся черные глаза. А в те моменты, когда Егор весело смеялся над ее шутками, она и вовсе готова была сделать все что угодно, лишь бы он был рядом.

Долгое время она не могла забеременеть, и это стало единственным горьким моментом первых лет их супружеской жизни. Когда же появилась Виктория, Егор был необычайно счастлив. Он обожал дочь, а Марта боготворила мужа. Пожалуй, она слишком увлеклась воспитанием дочери и желанием угодить Егору, не заметив, что его уже тяготит такое раболепие жены. Именно тогда он начал проявлять интерес к женщинам, не таким покорным и скучным, как его супруга. Марта предпочитала делать вид, что ничего не происходит, ведь он всегда возвращался домой. А потом появилась… она. Поначалу Марта думала, что это увлечение окажется таким же недолгим, как и предыдущие. Однако она горько ошиблась и, когда любовь Егора к другой женщине стала очевидной, поняла: семьи, которую она всячески оберегала, уже давно нет. Тогда она испугалась и, отбросив гордость, обратилась за помощью к отцу Егора. Роман на стороне закончился в одночасье. Марта наивно полагала, что теперь их жизнь наладится, Егор забудет ту женщину, но она ошиблась. Муж изменился, превратился в далекого, чужого ей человека. Даже обожаемая дочь уже не занимала его, лишь вызывала раздражение своим присутствием, а жена всякий раз напоминала ему о несостоявшейся любви и утерянных им возможностях. После краха Союза Азаров занялся строительным бизнесом. Он настолько ушел в работу, что, казалось, забыл обо всем. К счастью для Марты, та таинственная женщина навсегда исчезла из его жизни. К несчастью, Егор окончательно перестал интересоваться женой и, уже не скрывая своего безразличия, искал развлечения на стороне, пытаясь заменить утрату той любви новыми романами.

Жизнь госпожи Азаровой прошла в постоянном ожидании момента, когда муж вернется к ней и к их дочери. Она тщетно надеялась, что он наконец поймет: ближе и дороже их нет у него никого. От мысли о том, что все эти годы прошли для нее в одиночестве и пустых надеждах, Марта снова расплакалась. Столько праздников, проведенных ею наедине с дочерью, отсутствие друзей, с которыми можно было бы поделиться душевными переживаниями, мало смеха, много печали – вот он, итог ее глупого самопожертвования, результат отречения от себя самой, который она получила на рубеже своего шестидесятилетия.

Обдумывая свое прошлое, Марта не заметила, как небо посветлело и наступило утро. Пугающий вопрос «Как быть?» навязчиво крутился в ее голове. «Первым делом, – решила она, – отпущу его. Потом улечу в Испанию на месяц. Нет, на два. А после… черт с ним, с «после»! Я никогда не жила настоящим, только будущим или прошлым. Хочу жить сейчас!»

Телефонная трель перебила ее мысли. Марта посмотрела на часы – восемь утра.

– Марта Азарова. Слушаю, – сказала она.

– Марта, это Заимис, – послышалось в ответ. – Доброе утро. Прости за беспокойство… Егор с тобой?

– Нет, – покачала она головой. – Он уехал еще вчера. Ты же сам видел. Жора, что произошло?

– Не можем до него дозвониться, – виновато ответил Георгий. – Трубку не берет, дверь не открывает… У нас совещание начнется через пятнадцать минут. Важное…

– Жора, может, он… у нее?

– У кого? – засмеялся Заимис и тут же ответил: – Однозначно, нет. Ладно, не волнуйся. Я найду его.

Марта положила трубку и с беспокойством огляделась по сторонам, словно искала что-то. Так и не поняв причины своего волнения, она спустилась в кухню и сварила себе кофе. Затем вышла на террасу. Прохладный утренний воздух мгновенно охватил ее тело, заставив женщину плотнее закутаться в шаль. Марта присела в плетеное кресло. Чашечка кофе взбодрила и одновременно успокоила ее. Женщина вдруг отчетливо поняла, что у нее есть возможность начать жизнь по-другому, и от этой мысли ей стало легко. Конечно, грусть все еще держала ее в своих тисках, но ее присутствие в душе у Марты уже нельзя было назвать «черным унынием», в котором она пребывала все последние годы.

– Марта Степановна, – выглянула на террасу толстуха Евгения. – Вас к телефону, – она протянула трубку и вернулась в теплый дом, приговаривая на ходу: – Не спится им, и другим не дают. Что за люди такие?!

– Слушаю.

– Марта, это снова я. Немедленно приезжай в квартиру Егора!

Не помня себя, Марта побежала в спальню, быстро оделась, подкрасила губы, а потом долго искала ключи от машины. Страшное предчувствие сковало ее руки и ноги, не давая пошевелиться, лишь несвязные мысли лихорадочно проносились в голове. Она прислонилась плечом к стене и замерла, сквозь пелену в глазах наблюдая за неслышно бегущей стрелкой настенных часов.

«Возле трюмо, на полке», – вдруг вспомнила она и, схватив ключи и лежавшую рядом сумочку, спустилась в холл.

Через два часа Марта стояла на пороге «холостяцкой» квартиры Егора перед бледным Георгием. От него, несмотря на раннее время, уже несло алкоголем. Марта сморщила нос, прошла внутрь и обомлела, когда Георгий рукой указал ей на неподвижное тело ее мужа, лежавшее в спальне.

– О господи! – вскрикнула она, подбежав к кровати.

Дотронуться до тела мужа Марта не посмела, так и застыла перед ним, прижав руки к груди. Она посмотрела на его босые ноги, на неловкую, какую-то застывшую позу, на приоткрытый в последнем вдохе рот, и… внезапно рассмеялась. Георгий и стоявший рядом с ним Вадим Карулин, шеф по безопасности в строительной компании Азарова, переглянулись.

– Истерика, – сказал Карулин и почесал живот, с трудом помещавшийся в брюках. – Надо налить ей что-нибудь. Где здесь хранится алкоголь?

– Нет, – возразил Георгий. – Ни в коем случае! Будет еще хуже. Марта, – он подошел к ней и обнял за плечи. – Успокойся.

– Но я спокойна, – все еще смеясь, сказала она. – Мне просто так больно, что… Жора! – смех прекратился. – Как это случилось?!

– Перед нами стоит вопрос о том, что делать дальше? – Георгий нервно пригладил волосы.

– Его убили? – спросила Марта.

– Больше похоже на сердечный приступ, – сказал Карулин. – Однако, учитывая то, что Егор Викторович никогда не жаловался на проблемы со здоровьем, такой вариант кажется мне маловероятным. Уж слишком неожиданна эта кончина.

Он подошел к кровати и склонился над телом Азарова. Карулин часто встречался со смертью и, как любой сотрудник органов, пусть и находящийся в отставке, в первую очередь задумывался над тем, что именно – в каждом конкретном случае – явилось ее причиной. Смерть Азарова выглядела естественной и тем не менее вызывала подозрения.

– Егор спешил вернуться в Москву, – сказала Марта, подойдя к Карулину. – Здесь его кто-то ждал, не так ли?

– Возможно, – уклончиво ответил Карулин.

– Жора, ответь мне честно, – приказным тоном произнесла Марта, схватив Заимиса за рукав пиджака. – Она была здесь?

– Я не знаю, – Георгий развел руками. – Не лгу, я действительно не знаю.

– А кто знает?

– Так, – Карулин прервал этот нескончаемый поток вопросов, – сейчас не это главное. Марта права: Егор Викторович был тут не один. В квартире присутствовала женщина. Здесь еще пахнет ею.

Георгий сморщился от этой фразы.

– Духи, – пояснил Карулин недоумевающей Марте. – Они отличаются от тех, которыми пользуетесь вы.

Карулин потер толстую шею. Ему было лень объяснять госпоже Азаровой, что в органах за острое обоняние его прозвали Жучкой, что, единожды услышав какой-либо запах, он навсегда отпечатывал его в своей памяти. Особенно долго он помнил хорошие ароматы, а тот, что витал до сих пор в этой комнате, был тонким и на редкость приятным. Георгий Заимис терпеть не мог этой, Карулина, привычки – принюхиваться ко всем и всему, и откровенно смеялся над его способностью воспроизводить события прошлого исключительно по тому, какие запахи тогда в них присутствовали. Сейчас Вадим мгновенно определил, что за духи использовала любовница Азарова. Он знал этот аромат – легкий, свежий, с нотами апельсина, зеленого чая и мускуса. «Хороший вкус у дамочки», – подумал он.

Карулин тоже предпочитал пользоваться дорогим хорошим парфюмом. Алкоголь и духи – это было единственное, на что он не жалел денег. Во всем остальном он давно прослыл скрягой, из-за чего часто ссорился с любовницей, которая периодически «удаляла» Вадима из своей жизни, не выдерживая его скупости и пьянства. «Духи он коллекционные любит. «Шанель» ему подавай! – кричала она неделю назад, когда с яростью, которую ничем нельзя было унять, выбрасывала его вещи из шкафа. – Ты получаешь столько денег! И где они? Лежат в банке мертвым грузом. Жмот! Живешь в моей квартире на всем готовом. Ради чего я терплю тебя столько лет? Ради пузырька пахучей жидкости?! Убирайся из моего дома! Купи свое жилье, деньги тебе вполне это позволяют». Карулин не прислушался к ее совету и всю эту неделю ночевал в своем рабочем кабинете, что, впрочем, не мешало ему опрятно выглядеть и вкусно пахнуть. Он с удивлением подумал о том, что ему прекрасно живется без сварливой любовницы. Возвращаться к ней не было желания, тем более что его никто не звал обратно.