Эльвира Смелик
Ключ от твоего сердца

Глава 1

– Ты просто его не знаешь! – воскликнула Соня, посмотрела на подругу одновременно и с надеждой, и с упрёком. – На самом деле он совсем другой.

– Может, и не знаю, – неохотно согласилась та, отвела глаза.

– Вит, ну правда, – чуть заискивающе протянула Соня, заверила убеждённо: – На самом деле он хороший. А всё, что остальные говорят… – Она сердито насупилась и вывела категорично: – Они просто не понимают. И злятся.

– Злятся-то отчего? – удивилась Вита.

– Потому что он не с ними, – пояснила Соня с такими интонациями, будто это было вполне очевидным, и подруга сама легко бы могла догадаться, но та произнесла с сомнением:

– Ты так думаешь?

Они сидели на подоконнике, коротая время, оставшееся от большого перерыва, перед очередной парой. Специально забрели в самый дальний закуток, туда, где размещались не учебные аудитории, рядом с которым вечно собиралась толпа, а всякие не привыкшие к бурному потоку посетителей подразделения типа редакционно-издательского отдела, кабинета заведующей архивом и профсоюза сотрудников. Здесь хоть можно было поговорить по-человечески, не переживая, что кто-то что-то услышит и подумает.

Не то, чтобы Соня собиралась ото всех всё скрывать. Да пусть бы знали и сплетничали на каждом углу. Но – обойдутся! Ей пока нравилось, что для большинства это оставалось тайной, что всё-всё-всё сейчас принадлежало только ей. Правда Вите она рассказала, не удержалась. Но на то ведь она и подруга, что поделиться с ней можно всем и доверить всё. Разве кроме самого-самого сокровенного.

– Ну многие же по нему сохнут, – со значением напомнила Соня. – Правда?

– Наверное, – Вита пожала плечами. – Я опросы не проводили.

– Так я тоже не проводила, но слышала. Что он популярный, что с ним бы любая… согласилась.

Подруга критично скривила губы.

– И что в этом хорошего?

– То, что на самом деле он не будет с любой, – со значением выдала Соня. – Это всё сплетни. Я же говорю, он не такой. Просто все замечают только внешнее, а дальше додумывают, но от привычных штампов отойти ума не хватает. Ну и влом тоже. Даже не стараются разобраться и понять. Популярный парень, значит обязательно наглец, циник и бабник, ни одной юбки не пропустит. И больше ничего видеть не хотят, потому что так проще и удобнее. Ну и, наверное, для самомнения приятней, если такой пресыщенный плохиш на них внимание обратит. Типа тогда они особенные.

Вита внимательно слушала с каким-то подозрительным особо заинтересованным и впечатлённым выражением на лице, и Соня, не выдержав, фыркнула, смутилась, но и немного обиделась тоже.

– Ну не смейся! Разве я не права?

– Вообще, конечно, права, – подтвердила подруга вполне серьёзно. – Но ты точно уверена, что в этом случае и правда всё не так? Как говорят.

– Уверена! – выдохнула Соня убеждённо. – Вит, ты же сама прекрасно знаешь, в жизни не бывает всё так однозначно и просто, как, например, в кино. Вот это главный герой, он хороший, и что бы ни делал, этому всегда есть уважительные оправдания. А это антагонист, он плохой и никаких оправданий ему, даже если они существуют, быть не может. Я прекрасно понимаю, что он не идеальный, что у него есть недостатки. Но это такая ерунда, когда главное, что он тебя любит, а ты любишь его.

– А ты вот уже прямо его и любишь? – поинтересовалась Вита, улыбаясь одними глазами.

– Нет, ну может ещё не совсем люблю-люблю, – разумно заключила Соня, – но он мне правда очень-очень нравится. И я прекрасно знаю, какой он в действительности. Потому что, когда мы вместе, ему не надо притворяться. Тогда он настоящий. Он добрый. И нежный.

Она будто запнулась, умолкла на несколько секунд, поджала губы, а потом всё-таки продолжила говорить, придав лицу невозмутимое выражение. Правда невозмутимости хватило только на первую часть фразы:

– И когда мы целуемся… – А дальше Соня всё-таки смешалась и закончила с немного смущёнными, доверительными интонациями: – у меня, правда, сразу коленки ватные. Я думала, это только в книжках так пишут, чтобы эффектней выглядело. Про коленки там, про искры, про бабочек в животе.

– Бабочки тоже есть? – уже в открытую улыбнулась Вита.

– Нет, – Соня мотнула головой, коротко рассмеялась, – бабочек нет. – И тут же, став серьёзной, призналась: – Другое.

Особый чувственный трепет и растекающийся по телу, скапливающий внизу живота жар. Она, само собой, не впервые подобное чувствовала, но зато впервые это было связано с реальными ласками, прикосновениями, поцелуями. Если честно, до Мэта она ни с кем по-настоящему не целовалась. Так, полудетские глупости, которые совсем не обещали продолжения.

Вита, конечно, догадалась без пояснений, но тоже конкретизировать не стала, вместо этого спросила:

– И давно у вас с ним?

Глава 2

Все называли его коротко и немного необычно – Мэт, словно он был героем зарубежного фильма или книги. А на самом деле его имя и фамилия звучали вполне привычно. Матвей Легостаев. Но короткое и слегка чужеродное «Мэт» подходило куда больше и выделяло из окружающих. Потому что он действительно был не таким как все, может, и не лучше, но точно особенней. Соня это почти сразу поняла.

Нет, не совсем сразу. На самом деле, впервые тесно столкнувшись с ним – получилось, что даже в прямом смысле – она посчитала его самым обычным самовлюблённым придурком, ставящим себя выше остальных. Потому что случайно оказалась у него на пути, когда он был зол и раздражён, и ей тоже прилетело. Только за то, что неудачно попала под руку.

Хотя чисто внешне он ей нравился. Только так и никак по-другому, ведь раньше их пути просто не пересекались. Они учились на разных факультетах, и Соня только несколько раз видела Мэта издалека да временами слышала, как его упоминали в разговорах. И всё. Действительно всё.

Он был на два курса старше – это Соня тоже знала – но в прошлом году она его ни разу не встречала. Или просто не замечала, что вполне вероятно. Ведь на первом курсе и без того слишком много новых забот и впечатлений, а у разных факультетов занятия обычно проходят любо на разных этажах, либо в разных корпусах. Пусть даже те стоят рядом, и попасть из одного в другой можно, не выходя на улицу, по крытому переходу.

Но, по правде говоря, не заметить Матвея Легостаева не так-то просто. Во-первых, на своём факультете, он явно звезда, если сплетни о нём доходят даже до других. А во-вторых, на него трудно не обратить внимание.

Есть такие люди, которые выделяются везде и сразу. Вроде бы и непонятно, почему. Наверное, они умеют по-особому держаться или обладают чем-то таким, что притягивает чужие взгляды. Толком даже не объяснить.

Ну вот, например, как в саванне, где пасётся в большом количестве всякая травоядная живность, вроде и разнообразная, но всё-таки чем-то похожая, легко сливающаяся в общую серую массу. Но сразу становится понятно, если вдруг появляется хищник. Его даже ещё не видишь, а уже чувствуешь и невольно отыскиваешь взглядом.

Мэт, конечно, не был хищником. Хотя… как сказать.

Спортивный, подтянутый, с лёгкой пружинящей походкой и безмятежной самоуверенностью в глазах. И симпатичный тоже. Можно даже сказать красавчик. Действительно, типичный популярный парень, по которому, как везде и всюду принято считать, сохли практически все студентки университета. Включая тех, кто о его существовании даже не подозревал.

Всё-таки странно, что Соня его в прошлом году не замечала. Но в тот момент она подумала, что и хорошо, что и век бы не видела этого заносчивого наглеца.

Где были остальные одногруппники, она уже не помнила, а Вита тогда вроде бы болела, и все пары уже закончились, поэтому Соня шла по коридору одна. Обогнула угол, чтобы выйти к лестнице, и тут услышала:

– Ты достала уже! Чего вам всем от меня надо? Думаете, вы мне так интересны? Думаете, предложить можете, чего я никогда ещё не пробовал? Да вы все одинаковые, на одну…

– Ну, Мэ-эт, – обиженно проблеяла стоявшая перед Легостаевым девица, но тот только прорычал раздражённо:

– Достала, – а потом сразу отвернулся от неё и двинулся прочь с надменной пренебрежительной гримасой на лице, получилось, что как раз прямиком Соне навстречу.

Но он её просто не замечал, как изначально сложилось, так и пёр, словно её не существовало, словно путь перед ним был абсолютно свободен. И сперва из упрямства Соня не хотела отступать – с чего это? – а потом всё-таки посторонилась, понимая, что он точно не свернёт. Но немного опоздала.

Мэт даже шагу не сбавил, со всей силы врезался в неё плечом, так что её даже слегка развернуло, и она не удержала в руках рюкзак. Тот плюхнулся на пол, а Соня возмущённо, но больше растерянно, выдохнула на автомате:

– Осторожней!

Мэт замер.

– Че-го? – Медленно повернулся к ней, уставился с нарочитым недобрым интересом, просканировал оценивающим взглядом с головы до ног, потом легко вскинул руку, ухватил пальцами за подбородок, придвинулся ближе, так что Соня почувствовала на коже его дыхание. – Да кто ты такая? – произнёс, едва не коснувшись губ, помедлил мгновение, и также легко отпустил, отстранился, скривился брезгливо. – Рот захлопни и катись отсюда. – Затем, не глядя, носком кроссовки поддел лежащий возле его ног рюкзак, коротким резким пинком отправил его под ряд металлических стульев у стены и двинулся дальше, напоследок бросив презрительно. – Ещё одна…

Сделал несколько шагов и вдруг оглянулся, чиркнул по Соне коротким пронзительным взглядом, словно напоследок пожелал убедиться, что она действительно раздавлена и уничтожена.

Наверное, другая на её месте, проорала бы ему вслед что-нибудь обидное: что сам он никто и вообще хам и дебил. Но не уподобляться же всяким придуркам, живущим по примитивным законам: хамство за хамство, гадость за гадость, подлость за подлость. Тем более нифига подобное не помогало, просто будешь чувствовать, что ничуть не лучше. И Мэт наверняка даже внимания не обратил бы на её истеричные вопли: ну огрызается, гавкает там что-то, да и пусть. Он слишком ценил сам себя, чтобы его задевало нечто подобное.

Это только для таких, как та девица, с которой Мэт разговаривал, важно – обязательно плюнуть в ответ. Потому что у неё ни гордости, ни элементарной порядочности. Когда подбирала с пола рюкзак, Соня заметила злорадную ухмылочку на её лице.

Похоже, той значительно полегчало оттого, что не только ей досталось, и от чужого унижения тоже. А Соня не крыса, чтобы получать удовлетворение от подобного. И точно не «ещё одна».

Какое-то время она, конечно, переживала и невольно возвращалась мыслями к случившемуся, всё-таки проговаривая про себя, что могла бы высказать в адрес этого надменного индюка. А на подбородке словно отпечатался невидимый след от его жёстких горячих пальцев, который немного жгло. Но к следующему утру она уже точно успокоилась, только неприятный осадочек остался, а к окончанию занятий почти забыла. Поэтому в первый момент реально ничего не поняла и даже успела испугаться, когда её вдруг со спины ухватили за руку, дёрнули куда-то в сторону, и Соня оказалась припечатанной к стене на лестничной площадке первого этажа. Точнее, почти уже под лестницей.

И ведь никуда не деться. Потому что единственный путь отступления загораживал Мэт – стоял перед ней, наверное, всего на расстоянии шага – да ещё упирался ладонью одной руки в её плечо, плотно прижимая к выкрашенному в светло-жёлтый холодному бетону, а в другой руке…

Соня сглотнула и широко распахнула глаза. В другой руке Мэт держал розу, очень пышную и красивую, настолько насыщенного бордового оттенка, что казалось, она не просто такого цвета, а излучает его, и он тёплый и почти осязаемый.

– Это тебе, – произнёс Мэт и, пока Соня не успела ни подумать, ни сказать, ни даже вздохнуть, торопливо продолжил с искренним и убедительным напором: – Извини, пожалуйста. Извини. За вчерашнее. Правда, очень сожалею, что так вышло. Повёл себя как последний урод. Хотя ты вообще ни при чём. – Он опустил глаза, сделал глубокий выдох, и она сразу поверила, что он действительно чувствовал себя виноватым и сожалел, что ему и правда не по себе. – Просто, понимаешь, вот эта… – Мэт не стал никак называть, но Соня поняла, о ком он, – выбесила меня. Знаешь же, бывают такие. У которых ни ума, ни гордости.

Естественно, она знала. Вчера, например, видела. Как раз одна из тех, которые действительно вечно пускают слюни по самым популярным парням и желают во что бы то ни стало добиться их благосклонности.

А Мэт перестал давить на её плечо – хотя он уже давно и не давил, а просто придерживал – ухватил за ладонь, приподнял её вверх, вложил твёрдый стебель в Сонины пальцы и сам аккуратно сжал их, накрыв сверху своими, произнося негромко:

– Держи. Это от всей души. Чтобы хоть как-то сгладить вину. – А потом спросил: – Тебя как зовут?

– Соня, – до сих пор не отойдя от удивления и смятения, пробормотала она.

Мэт довольно улыбнулся уголками губ, будто услышал что-то приятное. Или обрадовался, что она всё-таки с ним заговорила, а не послала, отхлестав этим самым цветком.

– Сонь, прости, пожалуйста, – ещё раз повторил он, прижав ладонь к груди, к тому месту, где под кожей и рёбрами билось сердце, и заглядывая ей в глаза. – Реально, жутко неудобно, что так на тебя сорвался. До сих пор не по себе. – И, не дождавшись её ответа, страдальчески выгнув брови, воскликнул: – Ну что мне сделать, чтобы ты простила? У тебя там ничего не разбилось, не сломалось в рюкзаке? А то я готов компенсировать, всё, даже с процентами. Например, на ужин пригласить в качестве возмещения морального ущерба. Или, хочешь, буду каждое утро кофе приносить? Главное, чтобы ты больше на меня не обижалась.

– Да зачем? – возразила она, замотала головой. – Не надо ничего компенсировать.

Ей вполне хватало и его слов, когда они настолько искренни, наполнены эмоциями и истинным раскаянием. И розы.

Соня даже на расстоянии чувствовала её сладковатый густой, но не душный аромат. И казалось, что цветок нежно-бархатистый на ощупь, тёплый и живой, как… ну, например, как кожа на щеке. И очень хотелось дотронуться до него пальцами. Или прижать. К собственной щеке.

И пусть тёмно-бордовая роза в подарок – это довольно банально, но в каком-то случае она вполне может стать той самой единственной в мире розой. Да и не сделал Мэт ничего такого, чтобы затаить злобу и не простить. Не обманул, не подставил, не предал, не изменил.

– Ничего страшного. С каждым может случиться. Не переживай так. Я не обижаюсь. И всё совершенно целое.

Хотя ужин с ним Соню очень бы даже устроил. Но не в качестве моральной компенсации.

– Честно не обижаешься? – пронзительно глядя в глаза, удостоверился Мэт, задумчиво наморщил лоб. – Тогда давай… я тебя… хотя бы домой отвезу. Ты ведь домой сейчас? А я на колёсах. А если откажешься, я буду считать, что ты меня так и не простила.

Да простила она, давно простила. И поэтому не отказалась. Тем более, ей действительно не слишком-то хотелось вот так сразу с ним расставаться. Не то, чтобы уже в тот момент она в него втрескалась, но, похоже, оказалась на грани, на подходе, в паре шагов, и вот теперь думала, делать их или нет.

Враки! Просто она немного поиграла в неопределённость, потому что само по себе предчувствие было волнительно-приятным. А на самом деле где-то в глубине души она прекрасно осознавала, что, конечно, сделает их. Можно сказать, уже сделала, когда согласилась на его предложение. И даже ожидала чего-то гораздо более значимого. Не обязательно прощального поцелуя – наверное, для него всё-таки ещё рановато – но хотя бы разговора о новой встрече.

Но Мэт просто её подвёз, до подъезда, просто тепло и мило улыбнулся на прощание, просто произнёс:

– Пока.

– Пока, – чуть вопросительно откликнулась Соня, стараясь скрыть лёгкое разочарование.

Она даже специально задержалась на несколько мгновений, прежде чем открыть дверь и выбраться из машины. По цвету – светло-серая, а марку она не смотрела и в моделях не разбиралась. Мэт помахал ей рукой и опять улыбнулся. Она тоже улыбнулась и помахала, проводила машину взглядом, потом всё-таки прислонила розу к щеке.

Показалось? Или та и правда была тёплой? Или это под кожей тихонько полыхало? Хотя обидно, конечно, что закончилось всё обычным «Пока».

Глава 3

Какое-то время Соня так и считала, что закончилось – всё и ничем. И следующий день стал этому очередным доказательством. Конечно, она не бегала специально по универу в стремлении увидеться с Мэтом, но всё равно невольно высматривала его в толпе. Например, на подходе к учебному корпусу или на первом этаже возле гардероба. И надеялась – на встречу – видимо, очень-очень сильно. Поэтому та всё-таки произошла.

Вита наконец-то вернулась после больничного, и они опять везде ходили вместе. А в тот момент они как раз стояли возле кофейного автомата в фойе у центрального входа. Подруга заинтересованно наблюдала, как её стаканчик наполняется выбранным капучино, а Соня просто глазела по сторонам – понятно же почему – и дождалась.

Сердце отреагировало раньше, чем разум, ёкнуло от волнения. И только потом Соня осознала – вот он, Мэт. Тот не проходил мимо, а неторопливо пересекал фойе с противоположного конца, притормозил, чтобы обменяться парой фраз с каким-то парнем, посмотрел в их сторону и не просто скользнул взглядом, а остановил его.

Соне показалось, что на ней. Она моментально разволновалась ещё сильнее, и ужасно обрадовалась, улыбнулась, махнула Мэту рукой, а он…

Он вообще никак не отреагировал, хотя вроде бы не мог её не заметить. Отвернулся, двинулся дальше, а Соня даже моргнула растерянно, будто пытаясь развеять странное видение. Только вот какое? Сегодняшнее или вчерашнее? Может, на самом деле ей подаренная роза приснилась, и их разговор, и то, как Мэт подвёз её до дома.

Вита, забрав из автомата стакан с капучино, развернулась, поинтересовалась ещё раз, или скорее констатировала:

– Ты точно не будешь? – Потом вывела: – Тогда идём. Скоро уже пара начнётся. – Но увидев, что Соня по-прежнему неподвижно торчит на месте, легонько толкнув локтем, спросила: – Сонь, ты чего?

– А? – встрепенулась та, не сразу осознав, о чём говорит подруга, мотнула головой. – Нет, ничего. – Согласилась: – Идём. – И сама, первая, нехотя тронулась с места.

– Ты какая-то странная стала, – критично поджав губы, сообщила Вита. – Что-то случилось, пока меня не было?

Случилось. Но теперь-то, кажется, это уже неважно. Не имеет значения. И можно повторить:

– Нет, не случилось. Ничего.

А вернувшись домой, Соня, сбросив кроссы и на ходу расстёгивая куртку, ринулась к себе в комнату – удостовериться, что не свихнулась, что ей не приснилось.

Да точно не приснилось! Вот она – тёмно-бордовая роза. Даже ничуть не подвяла, а только ещё сильнее раскрылась. Всё такая же бархатисто-приятная на ощупь с нежным умопомрачительным ароматом.

Так она действительно всего лишь ничего не значащий стандартный подарочек в знак извинения? И больше совсем-совсем ничего? А Соня-то размечталась.

Но тогда к чему столь эффектные жесты? Вполне хватило бы и слов: «Извини, что повёл себя как урод, обидел тебя, бла-бла-бла…» Мэт же ей совершенно чужой, чтобы долго обижаться и страдать из-за его грубости. Извинился и исчез – достаточно. И сейчас бы Соня не мучилась от неопределённости, как ей правильно воспринимать его поступок.

И ладно одинокое бездушное «Пока» на прощание. Хотя зачем тогда подвозил? Но сегодняшний полный игнор – это уж слишком.

Правда с ней тоже иногда подобное случалось: смотрела почти в упор на человека и не видела, не воспринимала, потому что мысли совсем о другом, и на самом деле взгляд направлен не наружу, а куда-то внутрь.

В прошлом году именно так и получилось, когда она проскочила рядом с бывшей одноклассницей, её не заметив, а потом та претензии предъявляла, что они, конечно, никогда подругами не были, просто учились вместе, но «привет»-то не сложно сказать.

А Соня реально её не увидела. Во-первых, торопилась, во-вторых, солнце било прямо в глаза.

Наверное, и с Мэтом нечто похожее произошло. Ну не мог же он забыть или откровенно наплевать. Или мог?

Соня полночи мучилась этим вопросом и утром едва не проспала, а когда выскочила из дома на улицу, чтобы мчаться на остановку – вот на самом деле едва не споткнулась, когда разглядела у края тротуара почти перегораживающую проход светло-серую машину с приоткрытой передней дверью возле водительского места.

Стоило ей вывалиться из подъезда, дверь распахнулась шире, и из авто выбрался Мэт с бумажным стаканчиком в руке. Соня, конечно, обалдела и едва сдержала так и норовившую растянуть губы до ушей довольную улыбку, потому что для начала решила вида не подавать, что жутко обрадовалась. И даже попробовала создать впечатление, будто тоже никого и ничего не заметила и спокойненько пройти мимо.

Но, как только она приблизилась, Мэт произнёс:

– Привет! – Продемонстрировал стакан и со значением сообщил: – А я тебе кофе привёз. Как договаривались.

Соня независимо дёрнула плечами.

– Мы разве договаривались?

– Ну, тогда… как я обещал, – тут же исправился он.

– Ты и не обещал, – напомнила она, но совсем сурово не получилось, в интонации уже невольно прокралось кокетство.

– Ну вот же ты какая! – воскликнул Мэт с притворным упрёком, сосредоточенно прищурился, а через пару секунд решительно выдохнул: – Хорошо! Скажу правду. – Обезоруживающе улыбнулся и признался: – Потому что мне просто захотелось сделать для тебя что-то приятное. – Наклонил голову набок и чуть тише добавил: – И увидеться.

Соня сжала губы – даже закусила немного нижнюю – чтобы они всё-таки не расползлись в улыбке раньше времени, ещё и брови нахмурила, делая вид, будто невозмутима и непробиваема, хмыкнула, помотала головой.

– Вообще-то мы виделись вчера в универе. В большой перерыв. Только ты меня не заметил. Хотя я тебе даже рукой помахала.

– Правда? – воскликнул Мэт недоверчиво, но и расстроенно тоже. – Блин, прости, Сонь. Я честно тебя не заметил. Там же толпа народу была, – оправдался, наполовину вопросительно и снова виновато покаялся: – Вот я слепой. Ну как так мог? Тебя… не разглядеть? Опять лоханулся. – А под конец вывел самокритично: – Похоже, так никогда и не смогу за все свои промахи с тобой расплатиться. – И опять улыбнулся, но только уголками губ. – Придётся всю жизнь привозить тебе кофе по утрам.

Последнюю фразу он точно произнёс без сожаления, ещё и глаза хитро поблёскивали. Соня второй раз якобы невозмутимо хмыкнула.

– А я… – начала многозначительно и тут же сдалась, дёрнула плечами, – в общем-то совсем и не против.

Мэт ничего не говорил, только смотрел ей прямо в глаза и опять улыбался, а она с трудом выдерживала его взгляд, понимая, что ещё немного и непременно смутится. Потому что наверняка уже не выглядела непробиваемо суровой и все её чувства легко читались на лице: и радость от встречи, и симпатия к нему, и надежда. Не на кофе по утрам, а на нечто более серьёзное и важное.

Тем более, когда она забирала стакан, их руки соприкоснулись, и они оба не спешили разрывать это касание. Несколько секунд так и держали стакан вдвоём, и Соня прямо чувствовала, как искрит под подушечками пальцев, как это невероятное электричество проникает все глубже, растекается по телу, впитывается в кровь, разгоняя её и опять вызывая жар в щеках.

И дело не в том, что кофе горячий, и это ощущалось даже через бумажные стенки стаканы. Вот вообще не в том.

– Ну чего, едем? – напомнил Мэт, а Соня едва не спросила «Куда?», потому что в этот момент даже не думала о занятиях. Хорошо, что он почти сразу уточнил: – А то опоздаем.

– А, да, конечно, – пробормотала она в ответ, испытав лёгкое разочарование.

Она всегда была такой правильной – учёба на первом месте, а всё остальное потом, в свободное от неё время. И вот теперь Соне впервые хотелось нарушить установленные самой же разумные правила, забыть про универ – хотя бы на пару, или лучше на две – и например, просто погулять, посидеть в кафе, поболтать, узнать друг о друге немного больше. Пока только поболтать.

Но можно и не только. Потому что во взгляде Мэта легко виделся не исключительно общечеловеческий и даже дружеский интерес, которые и ей от него без особой надобности.

Когда подъехали к университету и припарковались не на стоянке перед главным корпусом, а где-то во внутренних дворах, оба какое-то время сидели неподвижно, не торопясь вылезать.

– Скажешь мне свой телефон? – спросил Мэт.

– Ладно.

Соня кивнула, внешне сдержанно, а внутренне ликуя, но не стала демонстрировать излишнюю радость и уточнять, зачем. Она же не настолько недалёкая, чтобы прикидываться милой дурочкой, спецом провоцируя на вполне очевидные объяснения и признания. Тем более Мэт и сам не собирался делать многозначительные таинственные паузы и медлить.

– У тебя какие планы на вечер? – поинтересовался он, вбивая в память телефона её номер.

Соня ничего ответить не успела, как подал голос её мобильник. Ну надо же! Вот же кто-то выбрал момент! Она выудила смартфон из кармана, поднесла к уху, недовольно выдохнула:

– Да! – с удивлением отмечая, что Мэт почти одновременно с ней тоже подносит к уху свой телефон.

– Ну так что скажешь? Насчёт вечера, – раздалось и совсем рядом, и эхом откуда-то издалека и чуть запоздало. – Встретимся?

И Соня повторила, но уже с совершенно другими интонациями:

– Да.

Глава 4

Они договорились встретиться в центре, недалеко от набережной, а потом действительно погулять, оставив машину, или придумать ещё что-то, если с погодой будет не очень. Соня опоздала на пять минут и, даже несмотря на общепринятое мнение, будто для девушек это святое право, жутко переживала. Высматривала Мэта издалека, пока шла к условленному месту, чтобы хотя бы махнуть рукой и на несколько секунд сократить опоздание, но не увидела. Ни издалека, ни вблизи.

Похоже, он тоже опаздывал. Просто опаздывал, а не потому, что с ним что-то случилось.

Тревожные мысли сразу полезли в голову, но Соня их старательно отгоняла. Стояла и ждала. Потом присела на невысокий металлический заборчик, огораживающий газон. Время шло, а Мэта всё не было, и она уже не знала, что думать.

Соня нащупала в кармане телефон.

Позвонить, спросить, где он? Или просто сообщить, что она уже на месте и ждёт? Ведь существует куча уважительных причин, из-за которых можно задержаться. Но в таком случае человек обычно сам звонит и предупреждает. Или пишет.

Ага. Но с тех пор, как пришла на условленное место, она ни разу не проверяла мобильник, а просто глазела по сторонам, пытаясь угадать, откуда появится Мэт, и заметить его первой. И сигнал о входящем сообщении она вполне могла прослушать, поэтому Соня всё-таки достала телефон, просмотрела: и смс, и мессенджеры, и даже соцсети, хотя они ещё нигде не добавились друг другу в друзья.

Ни-че-го. А значит, оставалось два варианта: либо её кинули, либо с Мэтом случилось что-то неприятное. Но верить ни в первый, ни во второй одинаково не хотелось.

С чего бы Мэту её кидать? Чтобы посмеяться над тем, как она тут торчит и ждёт? Какое-то сомнительное веселье, ещё и уровня детского сада. Глупо и не приносит абсолютно никакого удовлетворения.

Или так только по её понятиям? А для других это очень даже смешно и достаточно тешит самолюбие.

Вот та девица, с которой Мэт тогда разругался, наверняка бы позлорадствовала и похихикала, наблюдая сейчас за Соней и, не стесняясь, поддела, ляпнула что пообидней.

Хотя, возможно, она и правда выглядит полной дурой – с этим своим преданным ожиданием – и нужно просто взять и уйти, чтобы потом не чувствовать себя чересчур наивной и униженной. Тем более на улице сейчас не жарко и даже не тепло, особенно, если не двигаться, а сидеть или стоять, как статуя.

Соня поёжилась, выгоняя из-под куртки уже пробравшийся туда зябкий холодок. Она ещё и перчатки не взяла, не предполагала, что могут понадобиться. И что лучше на свидания надевать свитер потолще, тоже не предполагала.

Видимо и правда, достаточно уже ждать и пора двинуть домой, признав, что Мэт над ней просто прикололся. Но как-то не особо верилось, что он способен на подобное.

Неужели так умело притворялся? А вдруг… вдруг с ним всё-таки что-то случилось? Плохое.

Нет, Соня не станет перебирать и называть все возможные ситуации. И без того сердце уже взволнованно трепещет, а где-то глубоко внутри рождается паника. Кажется, сейчас она просто свихнётся в метаниях между обидой и тревогой, если Мэт не появится, а она ничего не предпримет и не узнает.

Соня опять вынула из кармана телефон. В конце концов, должна же она удостовериться, что с Мэтом точно всё в порядке, но долгую бессмысленную песню гудков оборвал бесстрастный голос, сообщивший, что в данный момент абонент недоступен и можно оставить для него голосовое сообщение после сигнала.

Ничего говорить Соня не стала, сбросила соединение, чувствуя, как снежным комом разрастаются в душе беспокойство и сомнения. Её даже начинало тихонько потряхивать, но это скорее от холода, а не от волнения.

Ну всё, ещё пять минут ожидания, и она уходит. Похоже, её и правда развели, поэтому нет смысла торчать здесь дальше, чтобы окончательно не околеть от холода. Хотя на самом деле Соня на всякий случай добавила ещё минутку, шестую, давая Мэту последний шанс и надеясь до последней секунды.

И, конечно, зря.

Тогда она громко выдохнула, сглотнула образовавшийся в горле комок, шмыгнула начавшим подтекать носом и медленно двинулась в сторону остановки. Но успела сделать только несколько шагов, как её нагнало:

– Сонь!

Она не поверила. Да ладно! Это ей просто померещилось. Уж слишком хотелось, чтобы так и случилось, вот сознание и подшутило, выдав придуманное за реальное. К тому же Соня не настолько редкое имя, вполне могли окликать кого-то ещё. Поэтому она даже не стала останавливаться и оборачиваться, так и шла дальше. Но её опять нагнало, теперь уже более громкое и взывающее:

– Сонь! Подожди, Сонь!

Мэт проскочил вперёд, преградил дорогу, повторил просительно:

– Ну подожди, Сонь! – Заглянул в лицо и, прежде чем она успела хоть что-то сказать, неуверенно шевельнув застывшими губами, легко определил: – Замёрзла? – И, не дожидаясь подтверждения, потянулся к её ладоням, поймал, сжал: – Какие холодные.

Приподнял их, сложил вместе, обхватил своими, чуть наклонился, поднёс к самому лицу, задышал, пытаясь отогреть жарким дыханием, успевая ещё и говорить:

– Прости. Прости. Я, честно, не специально. Просто всё так неудачно совпало. Сначала родители задержали, потом, как назло, в пробку попал. Хотел позвонить, предупредить, а оказалось ещё и телефон где-то забыл. Надеюсь, что дома, а не потерял.

– У родителей? – уточнила Соня, не особо задумываясь над словами.

Она уже забыла про недавние сомнения, про нелепые предположения, обиду и тревогу, она даже почти не жалела, что пришлось так долго торчать здесь, мёрзнуть и ждать. А иначе не случилось бы того, что происходило сейчас – Мэт не отогревал бы её окоченевшие от холода пальцы, и она не ощущала бы не только ласковое тепло его ладоней и дыхания, но и лёгкие прикосновения губ, похожие на короткие невесомые поцелуи.

– Нет, у себя, – пояснил он. – Я уже года три отдельно живу. – Потом выпрямился, поинтересовался обеспокоенно: – Согрелась хоть немножко? – И опять не стал дожидаться ответа, предложил: – Пойдём куда-нибудь, кофе выпьем или чаю. Или, может, даже глинтвейн. Я тут недалеко кондитерскую видел. Идём?

Соня задумалась. Не слишком-то хотелось, чтобы он отпускал её ладони. Да ей уже не настолько и холодно – потому что рядом с ним у неё всегда полыхали щёки, и кровь словно закипала, разнося по телу миллионы восторженных искр.

– Идём, – повторил Мэт с настойчивым напором, и, хотя одну её руку отпустил, зато вторую сжал крепче, потянул за собой, а Соня не стала возражать и сопротивляться, послушно двинулась следом.

Кондитерская и правда располагалась совсем рядом: небольшая, но очень миленькая, наполненная приятными ароматами выпечки и уютным домашним теплом.

– Садись, – распорядился Мэт, выбрав самый уединённый столик в углу. – А я сейчас всё принесу. – Он замер на секунду, потом спросил: – Ты мне доверишь выбрать? Или сама решишь?

– Выбери ты, – откликнулась Соня, и пока Мэт стоял у прилавка, без стеснения рассматривала его, поставив локти на стол и подперев ладонями подбородок, и, кажется, довольно улыбалась, если не внешне, то внутренне точно.

А вернувшись к ней, он сел не напротив, а рядом, сначала на расстоянии, но словно по волшебству оно постепенно сокращалось и сокращалось, пока они не соприкоснулись коленями и локтями, как раз в тот момент, когда Соня подносила ложку с кусочком шоколадно-вишнёвого торта к губам Мэта.

Вообще-то Соня планировала съесть этот кусочек сама, но даже донести до рта не успела. Мэт воскликнул:

– Стой-стой-стой! – перехватил её руку, направил в свою сторону: – Я тоже хочу попробовать. Угостишь?

Конечно.

Потом Мэт её аккуратно обнял, прислонил к собственному боку, и дальше они так и сидели, тихонько переговариваясь и смеясь, глядя друг другу в глаза. Но не только в глаза, на губы тоже. И Соня ничего не могла с этим поделать.

Взгляд постоянно, независимо от её воли, соскальзывал вниз по Мэтовой щеке, словно ей не только хотелось услышать его слова, но и увидеть: как они появляются, как поднимаются уголки рта, как шевелятся губы, то чуть сжимаясь и округляясь, то растягиваясь и приоткрываясь. И у неё сердце замирало каждый раз, когда вдруг представлялось, что ими можно не только разговаривать.

Соню так и тянуло попробовать, как это было бы, особенно, когда она замечала, что взгляд Мэта тоже спускался к её губам. И, такое впечатление, что из кафе они ушли именно за этим – чтобы, спрятавшись в густой темноте осеннего вечера от посторонних глаз, наконец-то поцеловаться.

Они стояли на набережной. Сейчас народу там почти не было: уже никто никуда не спешил, подгоняемый деловой суетой дня, да и просто прогуливающихся оказалось не так много. К тому же те предпочитали ярко освещённую центральную часть, поблизости от речного вокзала и беседки, а они выбрали более укромный уголок.

Соня стояла, упираясь руками в перила ажурной чугунной ограды, смотрела на реку, на огни на другом берегу. Мэт подошёл сзади, обнял одной рукой, второй подцепил её волосы, отодвинул назад, чтобы не мешали, и дотронулся губами до краешка Сониного уха. Совсем легонько, а её обожгло и с головой накрыло жаркой волной, одновременно и будоражащей, и расслабляющей. Потом Мэт наклонился ниже и теперь уже прикоснулся не к уху, а к коже под ним.

Соня зажмурилась, перестала дышать. Наверняка и сердце у неё в этот момент остановилось, а потом громко бухнуло на всю набережную, зачастило. На мгновение возникла совсем неуместная мысль «Как хорошо, что она не обмоталась шарфом», но тут же исчезла. Соня не могла точно сказать, сама развернулась, или Мэт её развернул, лицом к себе, чтобы наконец-то попробовать – губы в губы.

У неё даже никаких страхов не возникло, что раньше она толком не целовалась, поэтому, наверное, не умела. Умела. Всё получалось само – достаточно подчиняться его прикосновениям, повторять следом, не боясь, не стесняясь. Потому что совсем не до этого. И уже совершенно не сложно дальше становиться ещё смелее, ещё откровенней.

И на этот раз их прощание не ограничилось коротким «Пока». Они долго сидели в машине недалеко от Сониного подъезда, не желая расставаться, и, конечно, потом ещё встречались. Иногда Мэт опять подъезжал к её дому с утра, обязательно со стаканом кофе, и подвозил до университета. И сказать, что Соня была счастлива, это всё равно что ничего не сказать.

Глава 5

Её просто распирало от нежности и восторга, поэтому она и решилась наконец-то признаться Вите – поделиться собственной радостью. Соня ничуть не сомневалась, что подруга обязательно её поймёт и тоже порадуется. Но та сама, чуть раньше, всё заметила и спросила:

– Какая-то ты слишком задумчивая в последнее время стала. И постоянно загадочно улыбаешься. У тебя что-то хорошее случилось?

Соня в ответ промычала нечто неопределённое, крепко сжав губы, которые так и норовили растянуться в широкую счастливую улыбку, потупилась, потом многозначительно глянула на Виту исподлобья. Та иронично хмыкнула, приподняла одну бровь и с пониманием вывела:

– Угу, влюбилась.

Соня кивнула, всё-таки улыбнулась и доложила:

– Я как раз тебе сказать хотела.

– И где же вы познакомились? – поинтересовалась Вита, угадав, как не терпится Соне поделиться с ней всеми подробностями.

– Прямо здесь, в универе. И не то, чтобы познакомились. Я его и раньше видела. Ты его тоже наверняка знаешь, хотя он с другого факультета и на два курса старше.

– Знаю? – озадачилась Вита. – И кто это?

– Мэт, – коротко выдала Соня, напряжённо закусила губу.

– Кто? – сосредоточенно сведя брови, переспросила подруга.

– Матвей. Легостаев, – многозначительно пояснила Соня. – Ты о нём не слышала?

– У-у, – промычала Вита, призналась, кивнув, но почему-то отведя взгляд. – Слышала. И, знаешь…

– Знаю, – перебила её Соня. – Тоже слышала, что про него говорят. Но это только слова. Вит, правда, только слова. Сплетни.

– Ну, они же тоже не возникают ниоткуда, – разумно возразила подруга, и Соня охотно подхватила:

– Конечно, не возникают. Но некоторые, когда не могут чего-то получить, просто начинают это обесценивать. Чтобы не так обидно.

– Это ты к чему? – задумчиво поинтересовалась Вита.

– К тому, что на самом деле Мэт совсем не такой, каким многие хотят его выставить, – уверенно вывела Соня. – Ты его просто не знаешь! На самом деле он совсем другой.

Если честно, она не ожидала от Виты такого нарочитого скепсиса. Подруга ведь не из тех, кто безоговорочно верит в слухи и сплетни, скорее, наоборот, обычно Вита не доверяла им, предпочитала составить собственное мнение или вовсе не обращать внимания, прекрасно понимая их цену и степень правдивости.

Тем более, она же действительно совсем не знала Мэта, даже не поняла, о ком речь, пока Соня не назвала полное имя. Поэтому и возникло желание непременно объяснить ей всё и убедить. И вроде бы получилось. Недоверие сменилось доброй иронией и улыбкой.

– И давно у вас с ним? – в очередной раз спросила Вита.

– Не так, чтобы очень, – пространно ответила Соня, – но уже где-то недели три.

Если считать с того момента, когда они столкнулись в коридоре.

– И насколько далеко зашло?

– Вит, ты прямо, как мамочка. Сейчас скажешь, что он просто решил мной воспользоваться, и ему от меня нужно только одно?

Подруга промолчала, возможно, как раз потому, что именно это и намеревалась сказать, просто Соня её опередила, ещё и посмеялась, а под конец возразила уверенно:

– Нет, не пытается он побыстрее затащить меня в постель. Что бы остальные не говорили. Будто у него все отношения с девушками сводятся исключительно к сексу. – Она насмешливо фыркнула. – А может, дело в том, что это девушки такие, а не он? Думают, если дадут, то теперь парень будет бегать за ними. А потом начинают наговаривать от разочарования и обиды. Ну вот правда, он совсем другой! – со всей убедительностью заверила Соня. – Он даже не настаивал ни разу, не тащил меня к себе домой. – Смущённо вскинула брови, заметила, как бы мимоходом: – Хотя, я, может, уже и не прочь.

– Сонь! – выдохнула Вита, но та опять не дала ей ничего сказать, воскликнула:

– А чего такого? У тебя ведь тоже уже было. Ты говорила.

– Я же не об этом, – запротестовала подруга, и Соня согласилась:

– Ну да, я поняла. Ты просто не доверяешь Мэту, потому что он популярен, о нём постоянно болтают девчонки, а значит он нахал и бабник. Но вот вообще нет. Поверь лучше мне. Они его толком не знают, а я знаю. – Она доверительно заглянула Вите в глаза. – Ну давай я тебя с ним познакомлю, и ты сама всё увидишь.

– Да нет, – возразила та, замотала головой, – совсем не обязательно нас знакомить. Просто не торопись, будь осторожней. Ведь всякое случается. Сначала кажется одно, и только со временем понимаешь, что на самом деле всё совсем по-другому.

Соня улыбнулась, а потом вообще коротко рассмеялась, осторожно ткнула подругу локтем.

– Вит, у меня уже есть мама и папа, чтобы такое говорить. – И в который раз повторила с убеждённым напором: – Ты реально зря беспокоишься. И мне с ним хорошо. Вот по-настоящему хорошо. И я прекрасно понимаю, что это может быть не на всю жизнь и не так идеально, как мне представляется. Я же не совсем наивная дурочка. Ну правда. – Потом подцепила лямку рюкзака, спрыгнула с подоконника. – Лучше пойдём. По-моему, сейчас уже пара начнётся.

Дальше по коридору действительно усилился шум и началось то особое оживление, которое возникает, когда приходит преподаватель, или лаборант, и отпирает нужную аудиторию. Поэтому Вита не стала спорить, тоже спрыгнула с подоконника, потянув за собой сумку. И с Мэтом Соня её всё-таки познакомила, пусть и не в это день, а только в следующий понедельник.

Они договорились, что встретятся после пар – как раз их количество совпало – и Мэт отвезёт Соню домой. Вот она и решила, что это самый подходящий момент, почти случайный, а не подстроенный нарочно. И, когда пары закончились, они с Витой как всегда вместе спустились вниз, сквозь дверной проём вывернули с лестничной площадки в просторное фойе у главного входа и почти сразу наткнулись на Мэта.

– Привет! – произнёс он, шагнув навстречу.

Это был первый раз, когда они открыто продемонстрировали свои отношения в стенах университета. Обычно, если Мэт подвозил Соню по утрам, они расставались на стоянке, каждый направлялся в свой корпус, пусть те и располагались рядом, и в течение дня особо не пересекались.

Другие на их месте, возможно, не просто бы обменялись приветами, а ещё обнялись и поцеловались, но Соня точно не хотела делать всё это под чужими взглядами, к тому же была не одна, а с Витой. Которая и без того, похоже, сразу почувствовала себя третьей лишней, даже чуть отступила назад при появлении Мэта. Но Соня решительно подцепила её под локоть и представила:

– Это Матвей. Мэт. А это моя подруга. Вита.

Мэт приветливо улыбнулся и поинтересовался:

– Вита… от Виолетты?

– Нет, – возразила Вита, глядя куда-то в сторону.

Как будто обиделась, что Мэт неправильно угадал. Но он же не знал и просто предположил, самое очевидное. Как и сейчас:

– Так значит это полное имя?

Вита всё-таки глянула на него, пронзительно и недовольно, и пока они не рассорились из-за подобной ерунды, Соня поспешила объяснить:

– Полное – Виталия.

– Надо же! – воскликнул Мэт под впечатлением и опять обратился к Вите: – Ты единственная, кого я знаю с таким именем.

– Ну и ничего особенно, – невозмутимо заявила она, а Мэт ничуть не обиделся, наоборот, опять улыбнулся и предложил:

– Хочешь, и тебя подвезём до дома?

– Не надо, – Вита помотала головой, – я сама доберусь. Тем более мне почти в другую сторону.

– Вит, да ладно! – воскликнула Соня, немного растерявшись от такого незадавшегося знакомства.

Она действительно не ожидала, что подруга и сейчас отнесётся к Мэту настолько предвзято. Вроде же и причин особых не было. Ну, правда, не сердиться же из-за неправильно угаданного имени. Тем более Мэт попытался загладить даже такую ничтожную ошибку.

– Поехали с нами. Мэту же не трудно.

– Правда, поехали, – подхватил он, а Соня ещё и протянула просительно, пошире распахнув глаза и выгнув брови:

– Ви-ит.

Подруга на секунду с сомнением сжала губы, потом всё-таки согласилась:

– Ладно.

Уже в машине, усевшись на своё законное место рядом с водительским, Соня оглянулась на Виту, расположившуюся на заднем сиденье сразу возле двери, улыбнулась, пристроила рюкзак на колени и вдруг спохватилась, почувствовав, что в руках чего-то не хватает:

– Ой, подождите! Я пакет с физрой где-то там оставила. – Она распахнула дверь, пообещала, выбираясь из машины: – Я быстро. – И на самом деле управилась минут за пять – пакет никуда не пропал, а смиренно дожидался её напротив гардероба на одном из металлических стульев.

Дальше, уже без приключений и заминок, они доставили Виту до дома. А когда, высадив её, выезжали со двора, Мэт с лёгкой досадой произнёс:

– По-моему, я твоей подруге не очень-то понравился.

Убеждать его, что ничего подобного даже близко, смысла, конечно, не было, но…

– Просто она пока тебя мало знает.

– И что? – Мэт недоумённо хмыкнул. – Она на всех незнакомых людей так реагирует?

– Нет, конечно! – воскликнула Соня.

– То есть… – он немного помедлил, потом вывел озадаченно: – только на меня? Странно. И реально не слишком приятно.

– Да нет же, – опять возразила она, пояснила, по её мнению, вполне убедительно: – Просто она за меня переживает.

Но Мэт озадачился только сильнее.

– В каком смысле?

– Ну-у, – протянула Соня. – Иногда она слишком разумная и осторожная. Почти как моя мама.

– Ага, – кивнул Мэт, предположил иронично: – Это значит говорит, чтобы ты со мной не связывалась, что я далеко не идеальный, тебе не подхожу и доверять мне нельзя? Угадал?

В целом, конечно, угадал, но подтверждать она не стала – зачем? – опять примирительно пояснила:

– Я же сказала, она просто тебя не знает.

Мэт какое-то время молчал, потом, на мгновение оторвав взгляд от дороги, посмотрел вопросительно:

– Уверена, что дело именно в этом?

Теперь уже Соня удивилась.

– А в чём?

Он задумчиво пожал плечами, заметил разумно:

– Всякое бывает. Скажем, ей тоже хотелось бы оказаться на твоём месте.

– Да ну, – не поверила Соня, возможно, даже чересчур нарочито.

– Тогда зачем ей тебя отговаривать?

– Она и не отговаривала. Просто… – Соня нерешительно замялась, потому что сама немного запуталась и не смогла легко найти нужные объяснения.

– Что? – не дожидаясь спросил Мэт, потом коротко рассмеялся. – Ну да, понимаю, слишком самоуверенно с моей стороны считать, что, едва познакомившись, все девушки сразу на меня западают.

Она фыркнула, но возражать не стала. Не тому, что слишком самоуверенно, а всему остальному.

– Так ведь они и правда… многие…

Нет, Соня не чувствовала ни капли ревности. Наоборот, ей было очень приятно осознавать, что многие в универе сохнут по Мэту – и наверняка не только в универе – а он с ней. Выделил её, выбрал. Так с чего ей ревновать и расстраиваться, думая о всех прочих?

– Вот девочки из группы откуда-то узнали, что я с тобой встречаюсь, так сегодня только об этом и болтали, и спрашивали, правда ли. Наверное, кто-то увидел, как ты меня утром подвозил.

– Или твоя подруга всем рассказала, – как бы между прочим дополнил Мэт.

Соня недоумённо свела брови.

– Зачем?

– Ну, не знаю, – произнёс он и опять пожал плечами, предположил, будто размышлял вслух: – Просто проболталась. Хотела показать, что знает больше других. С девушками же подобное часто случается.

– Да ну, – отмахнулась Соня. – Вита не такая.

– Ну, если ты в ней так уверена, – заключил Мэт, сосредоточенно наморщив лоб, – тогда и я буду считать, что она потрясающая подруга и никогда не подставит. Ты меня убедила. – И сразу улыбнулся, широко и обезоруживающе, снова на секунду отвлекаясь от дороги и поворачиваясь к Соне.

И, конечно, она не удержалась, точно так же улыбнулась в ответ, удовлетворённо и радостно. Может, даже восторженно. Потому что ведь правда: Мэт добрый, понимающий и хороший. То есть нет, не просто хороший, а самый лучший из всех.

Глава 6

С Мэтом они расстались возле Сониного подъезда. Не сразу, конечно, но всё-таки расстались. У него имелись какие-то важные дела на вечер, но он обещал позвонить или написать позже, а Соня не стала ставить его перед выбором: либо она, либо там ещё что-то. Даже несмотря на то, что очень хотелось не отпустить и дальше оставаться рядом – как можно дольше.

Они и так не виделись целый день, пока шли занятия в универе. Но и в разговорах по телефону, и в переписке имелась особая прелесть. Особенно поздно ночью, когда уже все спали и приходилось говорить потише, или шептать, потому что в полной тишине не спасали даже стены и закрытые двери. Но зато получалось гораздо таинственней и чувственней. А переписываться вообще можно до последнего, когда уже нестерпимо слипаются глаза, а потом заснуть прямо с телефоном в ладони, хотя бы так оставаясь на связи – даже во сне.

Какое-то время Соня просто сидела на кровати, глядя в окно, перебирая в памяти всё, что случилось за последние недели. То есть не совсем всё, а то, что касалось её и Мэта, а потом зазвонил мобильник.

Конечно, в первую секунду Соня решила, что это он, Мэт, и что планы у него поменялись, и теперь вечер свободен, а значит они могут провести его вместе. Или он уже соскучился и просто захотел услышать её голос. Но, взглянув на экран, Соня поняла – нет, не он. Это Вита.

– Ты сейчас где? – сразу спросила та. – Дома? Или на свидании?

– Дома, – сообщила Соня. – Мэт сегодня занят. – И тоже спросила: – А что?

Вита на мгновение замялась, потом пояснила:

– Не могу найти методичку по английскому. А надо же текст какой-то по вопросам составить, да? Можешь сфоткать эти вопросы и прислать?

– Могу, конечно, – откликнулась Соня, и сразу напомнила: – Только английский же не завтра, а послезавтра.

– Ну-у, – протянула подруга, – хочу сегодня сделать, пока время есть. – И тоже напомнила: – Завтра же у нас по числителю, пять пар. Лень же будет.

– Хорошо. Сейчас сфоткаю и пришлю, – пообещала Соня.

– Ага, спасибо. Жду тогда, – проговорила Вита напоследок и отключилась.

Соня, конечно, слово сдержала – вытянула из стопки учебников методичку по английскому, отыскала нужную страницу, сфотографировала задание и отправила снимок Вите по мессенджеру – но пока делала всё это, её не покидало ощущение какой-то странности и неестественности разговора. Будто домашка была только выдуманным предлогом, а вся суть заключалась в самом первом вопросе: дома сейчас Соня или на свидании?

Но почему это для Виты оказалось настолько важным? А что… что если Мэт прав, и её предвзятое отношение к нему вызвано отнюдь не гуляющими по университету слухами? Вдруг он ей тоже нравился, но, пока встречался с какими-то малознакомыми девушками, это не вызывало у подруги особой досады и обиды. Но ведь теперь, когда он с Соней, выходило, что у Виты появился реальный шанс повлиять на ситуацию, вывернуть в свою пользу.

Да ну! Ерунда! Вита никогда так не поступит. Не подставит, как выразился Мэт. Хотя…

Может, дело совсем в другом? В ревности. Просто Вита переживает, что теперь Соня о ней совсем забудет, целиком и полностью променяет на Мэта.

Правда вне университета они особо и не виделись, потому что жили довольно далеко друг от друга. Но подобная ревность всё равно же существовала. Соня о ней знала не понаслышке, на собственной шкуре прочувствовала: и её, и обиду, и даже тайное неправедное желание, чтобы всё разрушилось, и стало как раньше.

Это в школе случилось, в одиннадцатом. С Полинкой они были практически не разлей вода: дружили с тех пор, как начали себя осознавать, ещё и жили в одном подъезде, вместе гуляли, учились тоже вместе, постоянно торчали друг у друга в гостях, обсуждали парней и несложившиеся личные симпатии. А в последний выпускной год у них в классе появился новый мальчик.

Не сказать, что прямо очень симпатичный, или очень умный, или очень харизматичный, но Полинка в него влюбилась, почти сразу и очень прочно. И он в неё тоже. А Соня будто перестала существовать, не вообще, а именно для подруги. Та через какое-то время даже пересела к своему парню. Правда потом вернулась – на один день, пока они были в ссоре.

Лучше бы совсем так не делала, потому что задело ещё больнее. Именно тогда Соня и пожелала в запале, даже пробормотала вслух, когда осталась одна: «Вот бы они поссорились навсегда!»

Теперь-то она отчасти понимала Полинку. Ведь и правда хочется проводить как можно больше времени с тем, кого любишь, а остальное кажется не таким уж и важным, легко теряет значимость, переводится в разряд обыденного. Разве любовь не выше всего остального? А Вита…

У неё ведь сейчас тоже нет парня? Если честно, Соня вообще не помнила, чтобы подруга – с тех пор, как они познакомились в начале первого курса – хоть раз упоминала, что с кем-то встречалась. Хотя в самом начале у неё точно что-то было, причём очень-очень серьёзное, но, видимо, давно сошло на нет и больше даже мельком не всплывало в разговорах.

Соня тогда, в одиннадцатом, тоже ни с кем не встречалась, иначе наверняка было бы легче, не только проводить время отдельно по парочкам, но и вместе – два плюс два, и все в равном положении, и нет третьих лишних. Тогда Соня не чувствовала бы себя настолько одинокой и ненужной, брошенной и почти даже преданной.

Нет, само собой, она не стала интриговать, ссорить Полинку с её мальчиком нарочно, но ведь думала, иногда всё-таки думала. Точнее, представляла, как бы могло быть, прекрасно понимая, что это подло, и считала, что с ней поступили несправедливо, просто отодвинув в сторону, словно старую надоевшую одежду или игрушку. А с несправедливостью всегда разрешалось бороться. Ведь правда? Так, может, Вита…

Да вряд ли. Не могла она так поступать. И вообще, непорядочно подозревать подругу в подобном. Но, наверное, впервые за всё время Соня ощутила укол ревности, явственно представив Виту рядом с Мэтом.

Она немного старше, у неё уже есть какой-никакой опыт, она разумнее, тоньше чувствует людей, но вот сама всё-таки немножко чересчур закрытая – иногда у Сони просто не получалось понять, что подруга думала и чувствовала.

Глава 7

Они сбежали со второй половины лекции по философии. Во-первых, чтобы не сдохнуть со скуки, во-вторых, чтобы заранее пообедать, пока в столовой ещё мало народу, и не образовалась огромная очередь. А когда у тебя по расписанию пять пар даже пирожок и пицца с чаем или компотом в буфете покажутся ни о чём. Поэтому весь большой перерыв они просто опять сидели на подоконнике в компании стаканчиков с кофе.

Соня долго думала, рассказывать или нет, а потом всё-таки решилась и призналась:

– Мэт предлагает выходные с ним провести.

Потому что действительно хотелось поделиться и кое о чём расспросить, а заодно, возможно, и разобраться в своих подозрениях и сомнениях. Точнее, убедиться, что они необоснованны и напрасны, и между ними с Витой нет никаких скрытых мотивов и недоговорённостей.

– Выходные, – повторила подруга и ожидаемо предположила: – И ночевать у него?

– Ну-у… – не слишком уверенно протянула Соня. – Вполне вероятно.

– А родителям… – Вита быстро выделила самое основное и проблематичное, – так и скажешь? Что останешься у парня.

Соня какое-то время, сосредоточенно поджав губы, покачивала головой из стороны в сторону, потом опять призналась:

– Нет… наверное. То есть… скорее всего, нет. – И вопросительно посмотрела на подругу: – А можно я скажу, что у тебя буду? Твои же часто уезжают, и ты дома одна. А к тебе родители отпустят, возражать не станут.

Но Вита почему-то не ответила прямо, а, на секунду задумчиво закусив губу, сама поинтересовалась:

– Сонь, а ты… ты точно хочешь? С Мэтом. У-уверена?

Опять она решила изобразить заботливую и строгую мамочку? Или всё-таки дело не в этом?

– Ну а что такого? – с лёгким возмущением воскликнула Соня. – Если мне правда хочется. Совсем же не обязательно дожидаться свадьбы или встречать минимум полгода. Ты ведь тоже не дожидалась. Или дело исключительно в Мэте?

Вита глянула пронзительно и решительно возразила:

– В тебе. Просто ничего хорошего не получится, если он настаивает, а ты уступишь, посчитаешь, что иначе он тебя бросит или что уже пора, а на самом деле будешь не готова.

– Нет, ничего такого, – убеждённо заверила Соня. – Мне кажется, я правда готова. И хочу. На самом деле. К тому же я всегда могу отказаться, если передумаю. – Теперь уже она внимательно заглянула в лицо подруге, предположила осторожно: – А у тебя именно так и было? Как ты сказала. – Но тут же замахала руками. – Не! Если не хочешь, конечно, не рассказывай.

– Да нет, – Вита невозмутимо пожала плечами. – Не так. Совсем. Я тоже хотела. И считала, что готова. Даже очень.

Соня украдкой с облегчение выдохнула, улыбнулась уголками губ и уже уверенней спросила:

– И когда это случилось?

– Сразу после школы, – ответила Вита.

– В выпускной? Прямо по классике?

– В выпускной, ага. У меня ещё и день рождения в тот же день был. Совпало. Как раз восемнадцать исполнилось.

Теперь уже Соня совсем не стеснялась выспрашивать детали и предполагать, даже интересно стало угадывать, а потом убеждаться, что не ошиблась.

– Вы вместе учились? Он – твой одноклассник?

– Не одноклассник, – возразила Вита, мотнула головой, пояснила: – Но учились вместе. В одной школе. Но не тогда, а раньше. Он на два года старше и к тому времени уже окончил, но всё равно приехал ко мне на выпускной. Правда не в школу, а когда мы уже в ресторане отмечали.

– И вы сбежали? – закончила за неё Соня полуутвердительно-полувопросительно и опять угадала.

– Да, сбежали, – кивнула подруга. – Правда не тайком, а на глазах у всех. Он там фейерверк под окнами устроил, орал «Поздравляю», букет огромный привёз и целый багажник шариков.

– И ты не устояла? – вывела Соня с пониманием.

– Конечно, не устояла, – согласилась Вита, взяла стакан с кофе, стоящий рядом с ней на подоконнике, сделала глоток, дополнила: – Мы вначале немного погуляли, а потом к нему домой поехали.

– И та-ам… вы-ы… – выразительно протянула Соня, но договаривать фразу не стала. Отчасти постеснялась излишне откровенных слов, отчасти и без них же всё ясно. Выдержала красноречивую паузу и спросила о том, о чём и собиралась изначально: – И как? Правда, что… очень больно?

– Да не очень, – подруга дёрнула плечом. – Совсем чуть-чуть. Хотя, как у других – без понятия. Я про себя.

– Наверное, он тебя сильно любил, – ещё раз уверенно вывела Соня. – Вот и был таким нежным.

– Сильно, – подтвердила Вита, чётко проговорив оба слова, – любил. – А потом почему-то хмыкнула.

Соня заметила и удивилась, но решила, что просто что-то не так поняла, напомнила со значением:

– Ещё ведь и дожидался, когда тебе восемнадцать исполнится, не торопился.

– Ага, – опять охотно подтвердила подруга, повторяя за ней: – не торопился, дожидался. Как полагается. – Поставила стакан на прежнее место и вдруг добавила торопливо и тихо: – А чтобы проще было терпеть и ждать, пока спал с другими.

В первый момент Соня даже подумала, что ослышалась. Уж слишком не вязалась эта фраза со всем, рассказанным раньше, со спокойными интонациями и сдержанной ироничной улыбкой.

– В с-с-смысле? – недоумённо пробормотала она. – Вы не встречались? Ты же сказала, что он тебя очень любил.

– Это он говорил, что очень меня любил, – невозмутимо поправила Вита, – а с другими секс и больше ничего. Что они всего лишь девушки на один раз, поэтому на них не нужно обращать внимание. Любит-то он только меня. Но он же живой, и ему надо. Темперамент такой. Тем более он же на меня не давил, дожидался, когда я готова буду, когда сама соглашусь.

– Ви-ит! – опять протянула Соня, сочувственно и поражённо. – А ты?

– А я, – подруга пожала плечами, приподняла брови, словно сама в первый раз слышала и недоумевала, – почти поверила, что это действительно нормально. Не хотела его терять, думала, без него не смогу, умру просто. Он же во всём честно признался, не стал оправдываться и отрицать, и правда ждал, когда я сама соглашусь, и любил, – перечислила с лёгким напором и добавила, улыбнувшись: – Только меня.

Но её улыбка совсем не выглядела весёлой, скорее, суховато-горькой. Не улыбка, а только тень или негатив-отпечаток. И рассказывала Вита без истерики, без надрыва, которые превратили бы её историю в дешёвую жалостливую байку, предназначенную только для того, чтобы выдавить слезу из слушателя. А вот такой чуть отстранённый, приглушённый, но невероятно искренний голос проникал прямо в душу, легко вызывая ответный отклик – не вежливо-стандартный, не нарочито эмоциональный, а тоже самый-самый настоящий.

И только теперь Соня до конца осознала, насколько спокойствие подруги неестественное и натянутое, а ещё хрупкое и тонкое, способное разбиться, рассыпаться в прах от одного неверного действия или слова. Но всё-таки не удержалась, пробормотала растерянно:

– А разве так любят?

– Ну он же говорил! – напомнила Вита со значением, и только тут её голос осип и дрогнул слезами. – Много-много раз. А мне этого очень хотелось. Так считать. И верить, что можно действительно не обращать внимания. Главное, ведь любовь, правда? Моя. Она ведь всё перевешивает, оправдывает и побеждает. – Она сглотнула и упрямо продолжила: – Но потом я случайно увидела его с другой и поняла, что так тоже не смогу. Что тоже слишком больно. – Вита и сейчас больше не смогла, закончила зло и громко: – И что нет, ни хрена это не нормально. Как я вообще в такой бред поверила? Я, что, совсем идиотка?

Какое-то время они сидели молча. Соня просто не решалась что-то сказать, боялась ляпнуть лишнее или неуместное, к тому же реально всё услышанное требовалось переварить и осознать. А Вита смотрела в пол и, видимо, собиралась с мыслями и силами, чтобы продолжить, потому что потом всё же заговорила и опять ровно и почти спокойно.

– Хорошо, что экзамены в школе уже закончились, и документы я уже подала. Просто уехала подальше до конца лета. У нас родственники в Краснодарском крае. И сестра двоюродная летом всегда работать устраивается в каком-нибудь курортном городе. В Геленджике там или в Анапе. Там же самый наплыв отдыхающих в это время, и работу найти не проблема. Даже жильё предоставят. Конечно, совсем простенькое, чтобы хотя бы было, где спать. Можно ещё в санаторий или в лагерь техническим персоналом. Вот мы с ней и работали. За день иногда так умотаешься, что вообще ни до чего.

– Но потом-то всё равно вернулась, – осторожно заметила Соня, не сдержалась и всё-таки спросила: – И… как? Он думал, ты насовсем уехала и больше не приходил?

Это оказалось бы самым оптимальным вариантом, но она прекрасно понимала, что жизнь обычно не выбирает самое простое и оптимальное – вечно её уносит в самое сложное. Вот и тут.

– Приходил, – ожидаемо возразила Вита, покивала головой. – Опять говорил, что любит, что без меня не может, что сам себя ненавидит и что кроме меня у него больше никого не будет. Если я захочу. Потому что с остальными всё равно не то и не так. А я… – она сглотнула, уже какой раз недоумённо пожала плечами, – я не знаю, как у меня получилось, но я его послала и выгнала. – И усмехнулась, скривив губы. – А потом подумала, ну вот что я за дура. Ну он ведь правда всё понял и осознал, правда сожалел и раскаивался. Он же признал, что виноват, соглашался, что я имею право его презирать и не прощать. Он ведь действительно был такой расстроенный и подавленный, даже на колени вставал. И на следующий день я сама побежала к нему. Домой.

Соня уже догадывалась, что произошло дальше, но вслух произносить не стала, тем более Вита уже и сама выдала, в очередной раз усмехнувшись:

– А он там не один. Но… – подруга сделала паузу, потом развела руками, воскликнула с наигранным возмущением: – чего я хотела? Я же сама его послала, вот он и решил, что теперь точно всё, что я его никогда не прощу. И ему слишком плохо было, чтобы оставаться одному.

– Это он так сказал? – даже не столько спросила, сколько заключила Соня и даже ждать не стала, что Вита ответить – опять всё слишком очевидно. – Вот же скотина.

Ужасная, конечно, история, и понятно теперь, почему Вита о ней лишний раз даже не упоминала. После такого, естественно, перестанешь доверять – и чувствам, и людям – будешь относиться к другим предвзято и настороженно.

Соня вздохнула, вывела с сочувствием:

– Я тебя понимаю. – И сразу добавила: – Но ведь это не значит, что и у меня получится так же.

Она на все сто процентов была уверена, у неё точно подобного не произойдёт, потому что Мэт никогда так не поступит, ни с кем. А уж с ней – тем более.

– Сонь, – произнесла Вита, а потом замолчала, отвела взгляд, сжала губы.

– Что?

Подруга сосредоточенно наморщила лоб, посмотрела прямо, произнесла:

– Ты лучше не торопись. Хорошо? Вы же совсем недолго знакомы.

– Да всё я понимаю, – заверила её Соня, правда, скорее, чтобы отмахнуться и закрыть тему.

Вот здесь ей точно не пригодятся чужие советы, даже самые разумные. Она лучше знает и сама способна разобраться.

Глава 8

С Соней Вита познакомилась только в универе в первый учебный день, когда стояла рядом на торжественной линейке перед главным корпусом. Или как это правильно называлось, если уже не в школе, а в вузе? Хотя… без разницы.

В целом происходящее мало отличалось от типичного первого сентября: те же речи руководства, те же поздравления. Не первоклассники, так первокурсники. Главное, отличие – никто не ходил, звеня в колокольчик, и букетов почти не было. Ну и вокруг стояли не дети, а вроде бы взрослые.

А дальше стандартное: «А тебя как зовут? – Соня. – А меня Вита. Виталия». И когда уже разошлись в сопровождении деканов по факультетам, в большой лекционной аудитория, в которой проходило организационной собрание, они тоже устроились за одним столом на соседних стульях и опять тихонько переговаривались, обмениваясь впечатлениями. Поэтому выглядело вполне логично, что и в потом они продолжали держаться рядом.

Правда их новоявленной дружбе имелось ещё одно объяснение.

Соня оказалась в группе самой младшей, ей только летом исполнилось семнадцать. Родители, решив, что дочь вполне готова и откладывать ещё на год нет смысла, отдали её в школу в шесть лет. Читала она уже достаточно бегло, немножко писала, складывала и вычитала, знала несколько слов и предложений на английском.

Она и выглядела, как типичная хорошая девочка, скромница и отличница – тихая, добрая, прилежная, но не забитая, а вполне самодостаточная, без болезненного повышенного стремления обратить на себя внимание, специально выделиться и выделаться. А ещё мечтательная и доверчивая. Соня слишком напомнила Вите её саму, какой она была год назад. Или даже меньше – полгода. Вот и возникло подспудное желание её опекать, словно старшей сестре.

Тем более в последнее время родителей всё чаще были в отъезде. Папа работал вахтовым методом, но даже если находился дома, всё равно не сидел в квартире, а искал дополнительную подработку. Ему ведь тоже скучно торчать целыми днями без дела одному, когда мама, пользуясь тем, что дочь выросла, постоянно каталась по объектам, проверяя, соответствуют ли они нормам безопасности и соблюдаются ли меры по охране труда.

Вот Соня отчасти и заменила семью. Правда виделись они в основном только в универе, а вне его – не так уж часто. Но всё равно.

Остались, конечно, ещё и школьные подруги, но после выпуска у каждой из них появились новые интересы, связанные с работой или учёбой. К тому же Вита уже за одиннадцатый класс от них немного отдалилась, когда основную часть свободного времени проводила не с ними, а со своим парнем.

Как его звали? Мэт. Матвей Легостаев. Её большая школьная любовь, её первый мужчина, её отчаяние и боль. Она даже в университете оказалась в какой-то мере из-за него. Захотела учиться там же, где он, чтобы видеться чаще. Ещё и радовалась, дура, что нужная ей специальность здесь имелась, и даже никакие альтернативные варианты не рассматривала, сколько родители ни советовали, тем более по сумме баллов проходила, если не в первых рядах, то точно в крепкой стабильной серединке.

А позже, прочитав приказ о зачислении, долго сидела и думала – а может, не надо туда идти? То есть сходить один раз, забрать документы и всё, и ни ногой туда, чтобы даже случайно не пересечься. Но потом решила: и что теперь, год из-за этого пропускать? Не много ли чести?

Да пошёл Мэт на хрен! Не станет Вита больше под него подстраиваться, ломать себя, портить себе жизнь. Перетерпит как-нибудь. Выдержала же как-то, когда он приходил, звонил, писал. Не пускала, открывала дверь и, послав подальше, опять захлопывала перед носом, заблокировала номер телефона, а аккаунты в социальных сетях и мессенджерах отправила в бан. И все неизвестные и подозрительные, с которых приходили заявки в друзья и сообщения – тоже отправляла туда же.

До сих пор. Хотя ещё накануне первого сентября она с облегчением узнала, что Мэт укатил куда-то за границу – учиться или навсегда. Лучше, конечно, насовсем. Там же выгодней и больше перспектив. Как раз в духе Мэта.

Но он зачем-то вернулся. Через год.

Вита была уверена, что давно успокоилась, свыклась, оставила позади. Даже не предполагала, что настолько сильно отреагирует, случайно увидев его опять – до моментально вспотевших ладоней, до сбившегося дыхания и холода в груди, почти до приступа паники, когда внезапно представилось, что на самом деле всё не в прошлом, а до сих пор живо да так и продолжится дальше. Но Мэт то ли её не заметил, то ли решил не обращать внимания, а не ринулся навстречу, как она боялась, и потом – не писал, не звонил. Тоже предпочёл не вспоминать.

Значит всё прошло, больше не вернётся и не повторится, и она опять успокоилась. Вплоть до того момента, пока Соня не упомянула его имя.

Да почему именно он? Вита надеялась, что навсегда распрощалась с ним, но вдруг он опять замаячил рядом.

В первую секунду ей захотелось ухватить подругу за плечи, встряхнуть, чтобы высыпать из головы ненужные чувства и мысли, воскликнуть: «Не связывайся с ним! Беги! Держись как можно дальше!», но Соня пламенно уверяла, что Мэт изменился, и Вита попробовала поверить.

Ну, может быть. Такое тоже иногда случалось. Мэт сделал выводы из их истории, действительно решил больше не повторять ошибок, а дело вовсе не в идеальном образе, выстроенном наивной и чистой влюблённой в него девушкой. Но сама Вита больше не желала хоть как-то пересекаться с ним, не собиралась вмешиваться в их историю.

В конце концов Соня действительно не ребёнок, наверняка понимала, что делала, и недаром же считалось, что самая большая глупость – влезать в чужие отношения, особенно достаточно взрослых людей. Ведь другого человека вполне могло устраивать то, что не устроило тебя. И не нужно учить жизни и давать советы, если тебя не просили.

Какое-то время Вите и правда удавалось вот так себя уговаривать и не влезать, а потом… потом Соня всё-таки «познакомила» её с Мэтом. И, конечно, они оба не признались, что прекрасно знали друг друга. Виту подобное вполне устроило, но Мэт вдруг начал играть – сначала принялся угадывать её полное имя, хотя был в курсе, потом предложил подвезти до дома.

Наверное, и на такое можно было не обращать внимания – ну, захотелось ему её подразнить, и ладно, это ещё ничего не значило. Но стоило им остаться в машине вдвоём, когда Соня вспомнила про забытую форму и умчалась назад в корпус, Мэт, случайно поймав Витин настороженный взгляд в зеркале над лобовым стеклом, развернулся и предложил:

– А может, не будем дожидаться? Уедем?

Вита даже отвечать не стала, сразу ухватилась за рычажок, открывающий дверь, дёрнула на себя.

– Ну чего ты? – воскликнул Мэт примирительно. – Я же просто пошутил.

Ладно, допустим. Хотя вот нисколько не верилось. Но Вита не стала выскакивать из машины, а, подумав несколько секунд, так прямо и спросила:

– Матвей, зачем тебе это?

– Что?

Он уже опять сидел прямо, но они прекрасно видели лица друг друга через всё то же зеркало заднего вида. Можно даже сказать, смотрели глаза в глаза, и трудно было не заметить, что Мэт знакомо улыбался уголками рта, самонадеянно и саркастично.

– Соня, – терпеливо пояснила Вита, уверенная, что он и без того всё прекрасно понимал. – Она же совсем как ребёнок. Да ей и на самом деле всего восемнадцать. Недавно исполнилось. Почему именно она?

Что она хотела услышать в ответ? «Потому что Соня мне действительно очень нравится, и с ней всё точно будет по-другому». Или нечто похожее, но прозвучало совсем иное:

– Просто потому… – неспеша произнёс Мэт, многозначительно растягивая каждое слово, – что мне очень интересно всё, что касается тебя, малыш. – И заключил: – А она ведь твоя подруга.

От «малыша» Виту передёрнуло, будто ей подсунули под нос какую-то мерзость. А ведь когда она млела и таяла от такого обращения, оно казалось очень романтичным и милым, до краёв наполненным нежностью и любовью. И-и… всё остальное. Это он серьёзно? Или опять типа шутил.

Губы по-прежнему улыбались, а взгляд – холодный и жёсткий.

– Так ты только поэтому с ней? – с сомнением предположила Вита.

Мэт улыбнулся шире, прищурился.

– Ревнуешь?

Она опять не стала отвечать, просто закатила глаза, хотя уже через мгновение подумала, что даже этого делать не стоило, а нужно было не реагировать, будто никто ничего не говорил, а она ничего не слышала.

И зря она не ушла до того, как Соня вернулась. Пусть бы тогда Мэт объяснял, куда она делась. Хотя… он бы справился, у него всегда имелись в запасе убедительные оправдания и причины, и подавал он их так, что почти не сомневаешься, веришь. Даже в самую бредовую лабуду. Но то, что он нёс в машине – это как расценивать?

Что к Соне Мэт подкатил только затем, чтобы вызвать у Виты ревность? Чтобы опять подобраться к ней поближе? Или зачем? Полюбоваться, как она переживает и мучается, прекрасно понимая, что ожидает подругу?

Ну глупость же! И у Виты не настолько завышенное самомнение, чтобы верить – Мэт всё ещё желает её вернуть. Фигня какая-то! Если только он решил немного поиздеваться. Но тогда получалось, что он ни черта не изменился, и Соне с ним связываться всё же не следовало. Потому что пережить то, что пережила сама, Вита не пожелала бы никому, даже врагу. А Соня была подругой.

Тогда, наверное, нужно рассказать ей всё? Не обязательно уговаривать, переубеждать, но она хотя бы сможет сама сделать выводы. И Вита не удержалась, позвонила, где-то через полчаса после их расставания, но узнав, что Соня сейчас не с Мэтом и в ближайшее время с ним не встретится, немного успокоилась, не стала торопиться. Ведь наутро они всё равно увиделись бы.

Правда к утру все эти мысли про странное желание Мэта её вернуть показались Вите ещё более бредовыми. Ну а вдруг ей просто хотелось так думать? Ведь правда же тешит самомнение. Хотя, нет. Больше настораживает и пугает.

Ей этого не надо! Вот вообще, нисколько, ни капельки. От одной мысли о подобном уже опять рождается паника, которую приходится усмирять.

Но когда Соня призналась, что Мэт позвал её к себе на выходные, и что она согласна с ним переспать – потому что любила, потому что верила – а под конец ещё и спросила, будет ли больно, Вита всё-таки решилась, рассказала. Почти всё.

Да, больно было! Но не в тот момент, который интересовал подругу, а позже. И до сих пор – больно. И стыдно, ужасно стыдно, что когда-то Вита вела себя, как последняя дура.

Поэтому она так и не назвала имени. Своего бывшего парня. Отчасти понадеялась, что Соня догадается сама. Но та так и осталась уверенной, что всё услышанное никак не касается Мэта, никак не касается её, что с ней подобного никогда не случится.

Ну ладно, ну, может и так. Вита тоже хотела надеяться. И она бы надеялась, если бы… если бы не сообщение, которое пришло к ней немного позже.

Глава 9

Сообщение пришло, когда они с Соней собирались ехать домой после пятой пары и уже стояли на остановке в сгустившихся осенних сумерках, ожидая автобуса. Вита услышала сигнал оповещения и полезла в карман за телефоном, потому что заодно хотела глянуть на время.

Номер незнакомый, аватарка ни о чём, на миниатюрном кружочке даже не разберёшь толком, что нарисовано, вот Вита и решила, что это кто-то из группы или вообще левый человек с какой-нибудь дурацкой просьбой или предложением, открыла ветку.

«Я всё помню».

Она разве только секунду недоумевала, что это могло значить. Потом озарило. А ещё через секунду Вита одёрнула себя и решила, что нечего сходить с ума, наверняка это что-то другое. Но сразу следом появилась фотография. Нет, не отправителя, а её, спящей, но не в своей постели. И в общем-то ничего компрометирующего – волосы разметались по подушке, глаза закрыты и максимум из обнажённого, выступающее из-под одеяла плечо и чуть-чуть зоны декольте.

Вот только сделать этот снимок мог лишь один человек, и Вита прекрасно знала, кто. Ведь когда-то он уже и показывал, и даже сбрасывал ей это фото. И вряд ли он поделился бы им с кем-то ещё. Тем более следом прилетело «Люблю тебя, малыш. И всегда буду любить. Только тебя».

Вита покрепче стиснула телефон пальцами, с опаской огляделась по сторонам. Не боялась, что Мэт сейчас находился где-то рядом, просто почувствовала себя, ну, словно преступницей, которую вот-вот вычислят и поймают.

Наверное, со стороны выглядело подозрительно и странно, потому как Соня посмотрела недоумённо и спросила:

– Что там?

– Да-а-а… – протянула Вита, давая себя время хоть что-нибудь придумать, потом всё-таки нашлась: – мама просит позвонить, как будет возможность.

– А-а, – откликнулась Соня.

Даже если сейчас показать ей эти сообщения, они подруге ни о чём не скажут кроме того, что у Виты есть поклонник, о котором она до сих пор умалчивала. Ведь нет ни подписи, ни каких-то других доказательств, что это именно Мэт. И даже номер телефона наверняка какой-то левый, не основной. Мэт не идиот. Но зачем, зачем он так делал?

Наконец подкатил нужный автобус, распахнул двери. Несколько остановок они проехали вместе, потом, как обычно, расстались. Соня отправилась дальше, а Вита вышла, чтобы пересесть на троллейбус. И потом всю оставшуюся дорогу думала всё о том же – зачем?

Что ему ещё от неё понадобилось? Всё же давно закончилось – сто раз выяснили, что его «люблю» ей больше не нужны. Неужели он до сих пор не услышал, не понял, не поверил? Ведь даже она как-то смогла излечиться от этого нездорового чувства, хотя всего полгода назад, может, и купилась бы на заверения Мэта, предоставив ему ещё один шанс.

Да, несмотря на всё случившееся между ними, несмотря на всю эту мерзость и болезненность их отношений, Вита ещё долго страдала и тосковала без них. И каждый раз от возвращения её спасало только расстояние. Сначала она сбежала работать на юг, потом Мэт уехал.

Как хорошо, что он уехал! Теперь-то, уже пережив и освободившись, она прекрасно понимала, что, вполне вероятно, не выдержала бы и сдалась, если бы он не отступил сам. Потому что всё равно – «любила».

К чёрту! Нет, не надо! Не надо всё подряд называть любовью. Это не она! Это какая-то больная зависимость, навязчивое наваждение, созданное умелой рукой, внушённое, ввинченное в мозг, в сердце, в душу. Только бежать от такого, безжалостно и упрямо хотя бы по капле выдавливая его из себя. Даже через боль, даже через силу, даже вопреки собственным мыслям и чувствам. И хорошо, если есть тот, кто сможет поддержать, пусть даже жёстким пинком вернуть на путь истинный, если вдруг опять потянет оглянуться или свернуть не туда.

Правда Вита всё-таки справилась сама, даже родителям почти ничего не говорила. Но от них ей хватало и того, что просто доверяли и любили. Ну и Мэт, сам того не ведая, её спас. Тем, что уехал.

Спасибо, ему за это, конечно, но и всё. И если он действительно использует Соню, чтобы заставить Виту ревновать, чтобы поизмываться, у неё на глазах играя в любовь с другой, то… то…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.