Чеслав Герасимович
Заветные истории

Прогулка

Есть ножки – уверенно ступающие по пути, есть другие – скачут со ступеньки на ступеньку. Совсем другие – от них не оторвать взгляда. Дяденька стоит на нижней ступеньке, ноженьки с верхней ступеньки плавно и жарко приближаются и приближаются. Дяденька увидел эти ноженьки, увидел и моргнул несколько раз, удивлённый. Не может понять, правда ли, что эти ноженьки продолжаются, продолжаются вверх, а что следом? Правда ли, что следом заканчиваются чулки, а следом вот это тёмное между ними – это не шёлк, и не кружево?

Ноженьки эти – моей тёмноволосой подруги по играм. Она – большая скромница и осторожная лесная зверушка, но временами она размышляет, что будет, если оказаться в торговом центре более раздетой, чем другие посетительницы? Я – большое ухо, которое ловит её осторожные намёки. Она размышляет, я провожу пальцами, очерчивая линии её тела. Мы одни в квартире, времени на часах столько, что мы точно не встретим наблюдателя. Там, где её тело отзывается тем, что запускает глубинные события, вроде начала весеннего сокодвижения, или как когда ночью нагретый пляж отдаёт тепло волнам – там, где её тело отзывается, я очерчиваю линии подробными штрихами.

Одежда мешает проводить линии. Очень мешает футболка – столько приятных мест на спине, вдоль рёбер. Ещё нужно очертить талию и маршрут от плечей к шее и скулам. Следом необходимо провести долгий маршрут от верха спины до её основания, дальше приподняться по ягодкам, чтобы с них соскользнуть ниже и ниже, и закончить тропинки на пятках.

Как это сделать, когда пальцы доходят до резинки юбки? Можно её поднять повыше. Можно совсем снять её. Юбка скрывает ещё одну преграду, но сейчас мы игнорируем эту преграду. Когда жар в глубине станет сильнее, преграда эта растает сама собой. Пальцы достигают пяток, я обхватываю её пятки и аккуратно сжимаю.

Возвращаясь, ладонями я провожу так, чтобы каждый пуховый волосок на пути приподнялся против своего роста. Привстал и насторожился.

Подруга просит выпить воды. Я провожаю её на кухню и продолжаю скользить и гладить по её плечам, рёбрам, животу. Зеркало ловит её, проходящую мимо, – неторопливую, жаркую. Запах её аромата и её запах сопровождают нас.

Она говорит, что ей может понравиться быть голой там, где её могут увидеть.

– Где тебя могут увидеть? – Я спрашиваю её, продолжая вести линию от поясницы к животу. Там ладони мои сходятся и двигаются вниз. Аккуратно двигаются вниз.

– Меня могут увидеть в коридоре, если я случайно туда выйду.

– Что я должен делать? – я накрываю ладонями её темноту.

– Тебе нужно выпустить меня на лестничную клетку, а потом прикрыть дверь. Но дверь не запирай – вдруг понадобится быстро вернуться.

Я открываю дверь. Она неторопливо делает шаг за шагом. Я держу дверь открытой. Она на середине общего коридора, шагах в восьми от порога. Она кивает, я закрываю дверь. Я смотрю через глазок на неё. Минута, вторая, наконец она поворачивается обратно, я открываю дверь и последние пару шагов она пролетает бегом. Вся целиком горячая и задыхается от волнения – словно ныряльщик, который нашёл особенную важную жемчужину.

Для выхода в люди она выбирает платье, которое застёгивается на пуговицы, от подола и до горла. Подол ниже колена. Никакого бра – голые красавицы, одна немного больше другой. Почти прозрачные трусики, цвета очень молочного кофе. Почти прозрачные чулки, цвета ванильного пломбира. И лёгкие туфельки-лодочки. Она в последний раз перед выходом выглядывает в окно – нет ли дождя, много ли прохожих. Тёплый сонный вечер. Прекрасное время для прогулки. Мы выходим, я запираю дверь.

На лестничной клетке она окидывает взглядом соседние двери, лестницу на следующий этаж, затем расстёгивает две нижние пуговицы платья. Затем мы продолжаем путь. На выходе из подъезда она расстёгивает две первых верхних пуговицы. Открывается горло, ямочка под горлом, розовеющий треугольник от шеи и к центру между красавиц.

У следующего дома – ещё одна верхняя пуговица – и фонари начинают светить на открытые верхние половинки груди. Улица пахнет сиренью, скошенной травой – одуванчиками, пыреем, полынью. Тихим, уверенным, долгим голосом к этому хору добавляется запах моей напарницы. Запах её ушей, шеи, запах её груди. Мне даже начинает чудиться тот запах, который я ловлю рядом с ней в постели, проводя носом от её живота к её коленям.

В торговом центре на входе пахнет маслом и перцем – чипсы. Она проходит от запаха чипсов к яблочному и вишнёвому запаху отдела соков. Оттуда к отделу вин – виноград и забродивший сахар. Она наклоняется к самым нижним полкам. Туда обычно прячут самые выгодные товары. Я вижу её на долгую тёмную глубину. Она расстегнула ещё одну пуговицу сверху. Если быть рядом с ней, плечом к плечу, то можно увидеть обе её луны целиком— от южного лунного полюса до северного. Тёмно-вишнёвые островки на экваторе набухли крепкими, острыми вулканами.

От вин мы идём к запаху ромашек и чистого белья – всякие женские штучки – прокладки, диски, салфетки и платочки. Берёт с нижней полки упаковку васильковых бумажных платочков. «Что ты собираешься промакивать, милая?» – думаю я и тайком улыбаюсь.

Тётенька на кассе косится на расстёгнутые верхние пуговки сердито, но никаких советов не даёт – заканчивается смена и ей важнее добраться до дома. Как она поступит с этой историей – расскажет подруге по телефону или попробует удивить мужа – кто знает.

Подруга говорит: «Теперь мы поднимемся на верхний этаж». Эскалатор поднимает нас медленно. Мужчина с модной щетиной и бумажным пакетом модной одежды едет с верхнего этажа. Он сразу же ловит взглядом линию между грудей и ниже. Затем переводит взгляд на лицо, и затем медленно снова на шею, грудь, даже поворачивает головой, когда мы проезжаем мимо него наверх. Но он не идёт за нами. Он несёт своё удивление и возбуждение дальше от нас на вечернюю летнюю улицу.

Она говорит: «Я уже устала идти, но если я сяду на скамейку, то на платье сзади конечно останется пятно». Она как раскрытый цветок, всеми лепестками, всем запахом и теплом.

«Может, вызову такси?» Она кивает.

Я заказываю такси, водитель будет с минуты на минуту. Наверное, дежурил прямо у торгового центра.

Она говорит: «Спускаться мы будем по лестнице».

Лестница на этаже спрятана в небольшом закоулке. Перед закоулком она проводит взглядом – нет ли камер. Оборачивается – посетителей не видно. Решительным движением быстро спускает трусики. Затем быстро переступает ножками, выпрямляется и отдаёт трусики мне. Я прячу трусики в карман – жаркие, влажные, невесомые.

Есть ножки – уверенно ступающие по пути, есть другие – скачут с ступеньки на ступеньку. Совсем другие – от них не оторвать взгляда. Дяденька стоит на нижней ступеньке, ноженьки с верхней ступеньки плавно и жарко приближаются и приближаются. Дяденька увидел эти ноженьки, увидел и моргнул несколько раз, удивлённый. Не может понять, правда ли, что эти ноженьки продолжаются, продолжаются вверх, а что следом? Правда ли, что следом заканчиваются чулки, а следом вот это тёмное между ними – это не шёлк, и не кружево?

Дяденька стремительно и пугливо ушагивает в магазин, а мы по ступенькам сбегаем на первый этаж к выходу. Такси уже ждёт. Я открываю дверь и подруга моя аккуратно устраивается на заднем сиденьи.

Водитель заводит мотор, и вдруг – невероятная удача – ему звонят. Он удивлённо поднимает брови, смотрит на имя на экране и просит подождать немного. В тот момент, когда он выходит из машины и закрывает дверь, я протягиваю руку под платье, сжимаю бедро, спрашиваю взглядом у неё – «хочешь?». Вижу распахнутые решительные глаза и тогда проскальзываю двумя пальцами между её лепестков, сжимаю косточками пальцев жемчужину и пальцами резко тяну её вверх.

Раз, два, три.

Этого достаточно, чтобы она сжала мою руку, плотно придвинулась коленями к переднему сиденью и застыла в этой позе, продолжая пульсировать. Я ловлю её пульсацию, а взглядом проверяю, что водитель продолжает говорить. Как только он убирает телефон от щеки, я немедленно перевожу руку с глубины на колено.

Водитель садится, машина трогается с места. Подруга открывает окно.

Запах её скоро уносится с ветром.

Шелестит остывающий асфальт. Окончательно засыпает летний-летний вечер.

Гребля

Гребля в парном каяке отличается от гребли в одиночку. Скорость больше, возможностей больше, никуда не скрыться от второго гребца.

Каяк – толстенная пластмассовая непотопляемая лодка. Лера – мой первый в жизни каяковый гребец. Лера невысокого роста, стройная. Собрана плотно как гимнастка. Крепкая спина, беззащитная шея. Грудь – скорее зефирных пропорций, а не апельсиновых. Голос невысокий, с ведьминой хрипотцой. Частые зубки, словно лисьи. Ох-х-х. На Лере узенькие шорты, и майка без плечей. Правильные гребцовые перчатки и всеразмерный спасательный жилет.

Как управлять лодкой, если ты сзади? Если упираться веслом слева, то лодка повернёт налево. Если грести веслом слева, то лодка повернёт направо. Если упираться справа веслом, то лодка повернёт направо. Если грести веслом вправо, то лодка повернёт налево.

Ничего сложного. Поэтому на первом же повороте реки мы утыкаемся в берег. Лера приветливо напоминает, если упираться слева веслом, то лодка повернёт налево. Заранее и чётко предупреждает о препятствиях и поворотах. Мы утыкаемся в берег.

Если упираться веслом слева, то с весла стекает вода в рукав. Если упираться веслом справа, то с весла стекает вода в рукав.

Наша лодка самая последняя в косяке, вся наша команда умчалась и только мы – утыкаемся, отталкиваемся, утыкаемся.

Лера продолжает приветливо напоминать. Я так же приветливо напоминаю своей домашней кошке, что нельзя делать лужу у меня на подушке. Так же приветливо я напоминаю ребёнку в автобусе перестать пинать меня ножкой.

Показывается песчаный берег и наш вожатый говорит, что будет привал. Берег всё ближе. До берега всего шаг, когда я решаю, что ждать причала нет смысла. Я отталкиваюсь, а значит толкаю ногами лодку, и лодка зачерпывает половину лодки воды. И рюкзаки в лодке зачерпывают воды. Лера выглядит так, словно знает новые слова, чтобы приветливо напомнить про правила безопасности при управлении лодкой. Знает, но со мной не делится. Почему-то сохраняет их во рту.

После привала Лера выбирает продолжать путь с вот таким вот человеком. Тишину нашу нарушают наши спутники на соседних лодках. Наши валяют дурака, фотографируют непромокшими телефонами друг друга и нас. Я на фото хмурый и выгляжу, словно я обороняюсь веслом от второго гребца. Лера на фото улыбается, но губы – словно у мамы, которой пришлось вести коляску с мокрым пахучим младенцем.

Вечером у нас второй привал. Я раскладываю все промокшие вещи на кустах, снимаю спасательный жилет, выворачиваю карманы шорт, чтобы они тоже высохли. Меня много, я мокрый, я круглый, с обожженной кожей.

На треноге над костром я развешиваю свои сырые носки и кладу стельки от кроссовок.

Когда садится солнце, все наши собираются у костра. Кто отважился плыть с гитарой в лодке – я не знаю, но вот она. С ней я умею обращаться. Я делаю то, что точно – я. Я не гребец, не товарищ, не шутник, не коллега. Голос плоский, негромкий, как из плотной книжной полки вытаскиваешь книгу. И гитара – чужая. И что петь с этими весёлыми, хмельными, красивыми людьми, я не знаю. Но я пою и пою за-ме-ча-тель-но. А когда песни мои заканчиваются, и другие голоса начинают петь незнакомые мне мелодии, а пара гребцов начинают засыпать прямо у костра, я тихонько пробираюсь в свою палатку и облегчённо засыпаю. Не такой уж я негодный человек.

Наутро Лера просит, чтобы мы плыли последними. Сегодня она не разгневанная пчелиная матка, а сонный еж, или ночная ящерка, которая случайно оказалась под солнцем. Медленная, охающая молодая женщина.

Река медленно катит нас на спине. Не нужно резких поворотов и приветливых рекомендаций.

Когда Лера отыскивает бережок без кочек, с пляжем, она тихим голосом просит срочно причалить к нему. Нос лодки утыкается в берег, Лера решительно забегает в лопуховые заросли. Решительные комары обступают легкую добычу. Лёгкая добыча перемещается чуть ближе к берегу. Совершенно понятно, в какой стороне шумно стянули шорты ниже коленей. А вот что совершенно непонятно – что за кочки растут на другом берегу, что это за растения. Мокрые такие, взъерошенные. И стрекозы на них – они травоядные или хищники. Старательно смотрю на кочки и стрекоз, пока лодка, наконец, вздрагивает от возвращения гребца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.