Не открывай ящик Пандоры
Андрей Шарыпкин

© Андрей Шарыпкин, 2024

ISBN 978-5-0059-7442-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается…

женщине, подарившей мне Жизнь

женщине, Подарившей мне жизнь

Женщине, подарившей мне жизнь

Основано на реальных событиях

Часть первая
Первый.

Лена со страхом переступила порог квартиры Сергея. Она прекрасно знала, для чего он приглашал её к себе. Боялась этого. Но, что удивительно, хотела. Хоть она раньше и ни с кем ни встречалась, но отлично понимала, что подразумевают такие встречи мужчины и женщины. Вот и она подошла к этой черте. Переходить ли?

Она познакомились с ним полгода назад, на работе. Приметила его сразу, как только увидела. Обычный, ничем не примечательный парень. Далеко не красавец. Но смог чем-то зацепить её, заинтересовать. Хоть и был далек от её мужского идеала.

Что ей понравилось в нём сразу, так это чувство юмора (по его словам – безграничное, как вселенная) и способность улыбаться одними глазами.

А толчком к началу отношений послужил сочный шлепок с его стороны по её упругой попке. Они с Сергеем были на складе магазина одежды, где искали вещь для примерки. Она работала там продавцом, он – кладовщиком.

– Извини, не сдержался, – оправдывался он. – Она такая аппетитная под этими обтягивающими брючками.

– Больше, так, не делай! – сказала она ему, нахмурившись и сдвинув брови.

И получила довольно неожиданный и, даже, наглый ответ: – Буду!

И вот после такого неожиданного «сближения» они и начали понемногу общаться. Сначала были разговоры то по работе, то ни о чем. Потом он стал приглашать её в кино или посидеть в кафе. Или прогуляться по городу. Лена потихоньку узнавала Сергея, как, впрочем, и он её. И так же, потихоньку, влюблялась…

Через пару месяцев пришло время первых, сначала робких и неумелых, а затем все более смелых, настойчивых и жадных, поцелуев в подъезде дома, где жила Лена.

Была весна и сквозь тонкую куртку в моменты объятий она отчетливо чувствовала бешенный стук его сердца.

Целуя её в мягкие, податливые губы, он, не снимая руки с ее попки, сильно прижимал к себе, и она отчетливо чувствовала его твердое, как камень, возбуждение.

Чем дольше длились подъездные «обнимашки», тем больше Лена позволяла Сергею узнавать свое тело, но исключительно верхнюю часть. Ниже пояса разрешала гладить только по джинсам. «Не хочу предстать перед соседями со спущенными штанами» – отшучивалась она на просьбы Сергея расстегнуть хотя бы ширинку. И доводы, что в темном подъезде никто ничего не увидит, её не убеждали.

И вот, летом, Лена наконец-то поддалась на уговоры Сергея приехать в гости. Днем. Парень клятвенно обещал не принуждать ее к близости. «Захочешь – будет. Нет – нет. Очень хочу поласкать твоё тело. В живую. Без одежды».

Она долго думала над этими словами.

И согласилась.

Теперь, сидя на кухне, держа в руках кружку с чаем, Лена слегка волновалась от предчувствия возможных событий.

Сергей сидел напротив и по его пожирающим её глазам она отчетливо понимала, что хочется ему отнюдь не чая…

Сама, не зная почему, Лена, поглядывая на Сергея, пила свой чай маленькими глоточками, словно пыталась оттянуть неизбежное. Парень же допил свою кружку и смотрел на нее.

«Сколько так не сиди, а он все равно меня „съест“. Зачем оттягивать неизбежное, коль решилась прийти?»

Лена отставила в сторону кружку и встала из-за стола. Сергей поднялся следом.

Подошел, взял за руку и повел в другую комнату.

Увидев разложенный диван, Лена сказала: – Ты обещал.

– Я помню, – ответил парень. – Не бойся.

Не бойся…, легко сказать. Но трудно сделать.

Сергей обнял девушку и стал целовать. Лена отвечала. Руки парня тут же легли на ее ягодицы и слегка их сжали. Под легкими летними брючками пальцы наслаждались их упругостью и уже оценили форму трусиков. Прижимаясь к Сергею, Лена чувствовала не только его пальцы на своей попке, но и низом живота его мужское возбуждение.

Наигравшись с попкой, его руки стали подниматься вверх. Талия. Спинка. Плечи. Не прекращая целовать, его руки глади все тело девушки, куда доставали.

Чуть отстранившись, Сергей приподнял кофточку девушки и при помощи Лены стянул через голову. Сняв кофточку, девушка тряхнула головой и от этого движения волосы водопадом рассыпались по ее плечам.

– Какая красота, – прошептал Сергей.

Он отошел на шаг назад и жадно рассматривал полуобнаженную Лену. Она стояла перед ним, теребя в руках кофточку, чуть сдвинув плечи, отчего ее груди в лифчике стали еще больше.

Сергей снова подошел, расстегнул пуговички на брюках девушки и от этого движения они упали к ее ногам. Парень снова отошел и продолжил рассматривать Лену. Девушка покраснела. Не привыкла она быть в таком виде под пристальным мужским вниманием. Продолжая держать кофточку, она одной рукой прикрыла грудь, другой – трусики.

– Дай полюбоваться собой, Леночка, – попросил Сергей. – Ты такая красивая.

Не сразу, но Лена все-таки опустила руки, позволив Сергею смотреть на себя.

Видя, как он смотрит на нее, Лена все больше и больше понимала, что одними глазами дело не обойдется и вряд ли он сможет удержать себя и не вылететь из трусов.

Сергей же глядел на Лену и жгучее желание сжигало его душу и, отвердев, тянуло низ живота.

И, поверьте мне на слово, было кого желать. Лена, молодая, двадцатилетняя брюнетка с зелеными глазами в одном нижнем белье стояла перед ним. Ее волнистые волосы спускались ниже лопаток. Часть их прикрывала грудь девушки. Сергей протянул руку и убрал их за спину, открыв взору ее округлые груди, прикрытые чашечками бюстгальтера. Затем протянул вторую, приобнимая девушку, нащупал пальцами застежку бюстгальтера и расстегнул ее.

Почувствовав это, Лена съежилась, отчего ее груди еще более прижались друг к другу, образовав два весьма серьезных по размеру упругих холмика.

Сергей, спустив лямки бюстгальтера с ее плеч, снял его и бросил на пол, к лежащей там же кофточке.

Теперь Лена стояла перед ним в одних трусиках.

Парень взял ее за руку, притянул к себе, сделал шаг назад и присел на край дивана. Подошедшая Лена была им вновь обнята теперь уже за бедра, а голова его оказалась на уровне ее груди. Запустив руки в ее трусики, он впервые гладил ее ягодицы вживую. Никакая ткань не мешала его пальцам.

Губы парня принялись целовать ее грудь. Сначала медленно, не спеша, прикасался он то к одной груди, то к другой. А поймав ртом небольшой розовый сосок, подключал язык, вынуждая застывшую перед ним девушка тихонько постанывать.

Он попробовал было стянуть с нее трусики, но Лена сразу пресекла эту попытку, схватив за руку.

– Не надо.

Сергей подчинился. Отнял руки, встал и попросил:

– Приляг, пожалуйста.

Лена удивленно приподняла брови.

– Приляг, – вновь попросил он. – На животик. Я хочу погладить твою спинку.

Девушка чуть помедлила и легла, как и попросил Сергей, на живот.

Пока девушка ложилась, Сергей быстро снял футболку и джинсы, оставшись в одних трусах.

Лена, заметив это, чуть не вскочила с дивана, но парень удержал ее.

– Прошу, не вставай. Не бойся. Я ведь обещал.

Хоть Лене и было страшно, любопытство победило. Интересно, что парень будет делать дальше. Сможет удержать себя в руках или…?

«Изнасилует. Как пить дать, изнасилует». Увидев его в трусах и успев заметить, что в них топорщиться, сомнений в это не осталось. Все больше и больше росли шансы на внеплановый секс.

«Ага, погладит он только», – думалось ей. – «Сначала, может и погладит. А потом навалиться, раздвинет ноги и воткнет в меня свою палку. Так что, готовься, Леночка стать женщиной и убедиться в мужском обмане».

Такие мысли пронеслись в голове лежащей девушки. Она, делая вид, что укладывается поудобнее, плотнее сжала ноги.

Сергей же сел рядом с лежащей девушкой, убрал в сторону ее волосы и начал аккуратно, едва касаясь, кончиками пальцев, гладить ее плечи, спину, ягодицы. Каждый сантиметр её открытого, обнаженного тела был им исследован.

Лене были очень приятны эти поглаживания. Она получала удовольствие от нежных прикосновений Сергея.

Его руки вновь спустились на её ягодицы, опять проникли под трусики, погладили их и перешли на её ноги. От приятных ощущений она расслабилась, перестала их напрягать и позволила рукам Сергея их слегка раздвинуть.

Ей было хорошо. Очень. Сергей не делал больше попыток совать пальцы в ее трусики. Она полностью отдалась его чутким, нежным и ласковым рукам.

– Леночка, ляг на спинку, – вдруг услышала она.

Девушка приподняла голову и взглянула на парня.

«Вот ты и дождалась этого. Сейчас тебя… возьмут. И согласия не спросят».

Смирившись, раз пришла, Лена приподнялась на локтях, аккуратно перевернулась и легла на спину. Сергей сидел и разглядывал её. И увидела девушка в глазах его, нет, не желание, а… уверенность. Победу.

– Закрой глаза, – попросил он.

Лена закрыла. И стала ждать момента сдирания трусов, его рук, раздвигающих её ноги и его тела, наваливающегося на нее. Но этого не происходило…

Вместо этого она почувствовала его пальцы, начавшие путешествовать по этой, доселе скрытой, стороне её тела. Одна рука начала мять ее грудь, другая же грудь очутилась во власти его губ и языка.

Девушка стонала и выгибалась от получаемого удовольствия.

Губы Сергея переключились с одной груди на другую, а освободившаяся рука спустилась до животика девушки, слегка его погладила и добралась до трусиков.

Лена полностью расслабилась и развела ножки в стороны, освобождая путь для руки парня. Он заметил это и принялся гладить спрятанный в ткани низ живота.

Сергей оторвался от груди девушки и стал осыпать поцелуями её животик. Рука его в этот момент бродила по внутренним поверхностям ног девушки, не забывая про обтянутое трусиками место.

Все тело Лены было им изучено, обласкано и расцеловано. Остались только ноги. И Сергей принялся за них.

Пересел. Уже смело, по-хозяйски, ещё шире раздвинул её ноги, устроился меж них в новь стал целовать её животик, с каждым поцелуем спускаясь всё ниже и ниже.

Лена, так и не открывая глаза, чувствовала его поцелуи уже на своих трусиках, его руки продолжали ласкать ее ноги. Вот его губы переместились с трусиков на внутренние части её ног. То одна, то другая ножка получали горячий поцелуй.

Лена, не переставая, стонала и слегка выгибалась. Пальцы её сжимались. Тело то напрягалось, то расслаблялось.

Вот она поняла, Сергей перестал целовать её ноги. Его губы стали подниматься по ее телу вверх. Сначала трусики, потом животик, грудь, шея подверглись поцелуям. И вот его губы впились в её.

И вдруг её глаза широко раскрылись.

Она почувствовала, как твердое естество Сергея уперлось в её, обтянутое трусиками, промежность.

Девушка замерла.

Он взял его в руку и водил по ее ногам, гладил им ее низ, а когда надавливал, казалось, хотел пробить ткань трусиков и войти в нее.

Ей было страшно, но и, чего греха таить, приятно.

Сергей положил свою отвердевшую плоть на ее низ и лег на неё.

«Все, – мелькнуло в голове девушки. – Держись, Ленок, сейчас тебя отымеют».

Сергей же стал осыпать поцелуями её лицо и Лена почувствовала движение его бедер и трение плоти о её низ. Он то упирался в неё, стремясь войти внутрь ее тела вместе с трусиками, то просто тёрся.

– Леночка, милая, Леночка, – слышала она в промежутках между поцелуями.

Парень был заведен. И не на шутку. Лена это понимала. Извиваясь под ним от удовольствия, отвечала на его поцелуи и гладила его тело руками.

Сергей сходил с ума от желания. Девушка, которую он хотел вот уже полгода, хоть и лежала под ним, но была недоступна. Ибо он обещал не трогать её, а она себя не предлагала. Брать её силой он не мог. Обещал. А слова свои он ценил и старался напрасно ими не разбрасываться. С ней он хотел построить отношения, хотел секса с ней всегда, хотел сделать её своей девушкой. А для этого следовало ждать её согласия или её руки сами должны были снять последнюю преграду. Но этого не происходило. И он терпел. А это было трудно. Ох как трудно.

А Лена…

«Ты молодец, – думала она, целуя его и впиваясь ногтями в его спину. – на твоем месте другой уж давно без всяких церемоний отодрал бы меня и кончил. А ты держишься, как обещал. Молодец, любимый. Ты меня заслужил. Давай, действуй».

Она просунула руки к трусикам. Сергей, почувствовав её движение, приподнял свои бедра. В этот момент она отодвинула ткань в сторону, взяла в руку его твердую плоть и направила в себя. Парень двинул бедра вперед и вошел в девушку. Глубокий стон вырвался из-за рта Лены. Боль пронзила её тело. Она выгнулась, продолжая стонать. Сергей замер. Через несколько секунд тело девушки, расслабившись, опустилось вниз.

Сергей был в Лене. Его сокровенная мечта осуществилась. Лена была его. Он чувствовал это. И, не в силах больше сдерживаться, полностью лег на неё и яростно, быстро стал двигать бедрами. Она же, закрыв глаза, обхватила его руками и ногами, громко, в так движения его бедер, стонала. Ей было очень хорошо. Боль прошла. Пришло удовольствие. И желание, чтобы оно не прекращалось.

Вдруг толчки прекратились. Девушка ощутила, как Сергей вышел из неё. Вот он стянул с неё уже не нужные, только мешавшие им, трусики. Приоткрыв глаза, она заметила, как он одевал презерватив. Распахнутые ноги Лены уже ждали его. Он снова вошел в неё и ритмичные, быстрые движение его бедер вновь стали приносить ей наслаждение.

Вдруг она почувствовала, как в низу ее живота стало что-то собираться. Она не понимала, что. Словно какие-то потоки стали наполнять её. И именно там, где двигался Сергей. Они стекались в одно место и накапливались там. И с каждым толчком Сергея их становилось все больше о больше. И вот с очередным толчком внутри неё будто что лопнуло. Горячая волна наслаждения захлестнула её тело и заставила забиться в судорогах и громко застонать. Это был её первый оргазм.

Сергей же после этого двигался не долго. Вот одно резкое движение, второе, и тело его затихло, успокоилось и вытянувшись во весь рост, он лег на неё.

Продолжая обнимать его ногами, она, одной рукой обнимала его спину, другой же рукой теребила волосы и думала:

«Мой хороший, мой мальчик. Ты мой. Мой. Не знаю, будешь ли ты моим мужем, или нет, но моим мужчиной ты стал. Первым мужчиной».

Часть вторая
Варя.

Я люблю лето. Точнее, июль. Только в этом месяце воздух нагревается по максимуму, стоит неимоверная жара, что мне, рожденному в декабре, нужна, как вода пустыни. Люблю удушающий зной в полуденные часы, запах нагретой луговой травы, стрекотание кузнечиков. Люблю бездонное голубое небо, наполненное щебетанием жаворонков и редкими белыми облачками.

Это за городом. А в городе…

Девочки в коротких платьицах и сарафанчиках, полупрозрачных, не скрывающих все прелести юных тел. Короткие, теплые ночи, в которые так приятно в темном, укромном месте обнимать и целовать девушку. И практически ничто не мешает рукам узнавать её тело, все его формы.

Но этот июль мне предстояло провести за городом. Мама попросила помочь её брату, моему дяде, с небольшой стройкой. Поставить новую баню. Старая уже отслужила и требовала замены.

Предстояла поездка в деревню. Перспектива провести мой самый лучший летний месяц за городом, если честно, особо не радовала. Тем более, после того, что случилось на прошлой неделе между мной и Леной…

Но что ж поделать. Надо.

Лена, узнав об этой моей вынужденной командировке, расстроилась. Но я клятвенно пообещал скучать, любить и с нетерпением ждать новой встречи. Данные слова были подкреплены жарким, долгим и страстным сексом, доступным всем молодым, влюбленным людям.

И вот я стоял на перекрестке деревенской дороги с областной.

На прямой автобус до места назначения я опоздал. Вот он и ушел.

Пришлось брать билет на другой, максимально близко проходящий мимо моей деревни. Впереди меня ждал семикилометровый отрезок пути. Пешком. По так любимой мной июльской жаре.

Было 1 июля. Полдень. Жарко, как я и люблю. Но деваться некуда. Надо идти.

Я вздохнул, снял футболку, обмотал вокруг голову наподобие чалмы, защитив по возможности от палящего солнца, и зашагал по асфальту в сторону деревни.

По пути предстояло пройти через две соседние, гораздо большие по размеру и обитаемости. Но в этот час на улице было пусто. Местные были на либо на работе, либо дремали по домам. Жизнь возвращалась на улицы после 5—6 часов вчера, при спадании жары. Ну и ранним утром, разумеется.

Полтора часа пути и вот я наконец добрался до дома дядьки.

– Здорово, племяш, – поприветствовал он меня, – Как добрался? Не сварился?

– Ещё живой, – ответил я, снимая чалму и ставя сумку в угол. – Не растекся. Но слегка подрумянился.

Дядька глянул на мою спину.

– Я бы сказал, весьма хорошо. Варька, – крикнул он в глубину дома. – Неси сметану. Племяша смажем. А то он всю ночь нам спасть не даст своими стонами. А ты мне ещё живой нужен, – заявил на мои попытки протеста. – Как подсобный рабочий на стройке.

И ухмыльнулся в усы.

Я не верил в эти народные средства от солнечных ожогов. Но смирился. Ибо спина и вправду горела.

И тут в дверном проеме возник девичий силуэт. Я замер, открыв рот.

Девушка была великолепна. И лицом, и сложением. Короткий домашний сарафан так подчеркивал ее фигуру, что я напрочь забыл об обгоревшей спине. Сочная, развитая грудь, талия, крепкие, стройные ноги. Дух захватило при виде этого тела. Желание тут же дало о себе знать, ёкнув в низу живота.

«Да я ей не только спину, всего себя дам смазать. И облизать»

– Ну и что вы оба застыли, как статуи? – вернул в реальность дядька. – Забыли детство?

Детство…

Неужто это та самая Варя, девочка из моего детства? Та самая моя ровесница, с которой мы, в детстве, в дни моей жизни в деревню, вместе играли? Та самая Варька, с который мы бегали на пруд купаться? Вместе с которой облазили все деревенские окрестности. Бегали в лес за земляникой. Играли в придуманные нами детские игры. Ходили на рыбалку за карасиками.

Неужто эта девушка – Варька?

– Серега, что, не узнаешь подругу детства?

Голос точно другой.

Я отрицательно мотнул головой.

– Не удивляюсь. – Она подошла, остановилась в шаге от меня и, склонив голову набок, с любопытством рассматривая меня. – Тринадцать лет прошло. Почти жизнь.

Я, застыв в ступоре, глупо улыбаясь, откровенно пялился на нее.

– Дядь, а он точно нормальный? – обратилась она к дядьке. – Выглядит странновато.

– Думаю, да, – ответил он. – По крайней мере, когда пришел, был еще нормальным.

– Варя, ты? – наконец-то смог вымолвить я. – Это ты???

– Нет. Ксерокопия, – пошутила она.

– Какой ты стала… взрослой.

– Ладно хоть, не старой.

– Не, ты что, ты не старая. Ты… ты…

– А он все-таки перегрелся, – сказала Варя, кладя рук мне на лоб. – Ему нужно лечь и холодное полотенце на голову.

– Полотенце сейчас будет, – сказал дядька. – А ты пока уложи его и смажь сметаной. Будем спасать рабочую силу. Потеряем, его мать меня съест.

– Пошли на диван, – сказала Варя.

Я послушно, на полном автопилоте, последовал за ней. Мы прошли в другую комнату, где стояли два дивана.

– Ложись сюда, – скомандовала девушка, показывая на один из них. – На живот.

Я подчинился. Правду говоря, спина начала болеть и хотелось хоть как-то унять боль.

Лег на живот, одну руку вытянув вдоль тела, другая же свесилась с дивана.

Варя села рядом, вплотную, и моя рука коснулась её ноги. Будто случайно, я погладил её.

– Не возбуждай, брат, – прошептала она.

Я с сожалением убрал руку.

Она стала осторожно выдавливать из пакетика, бывшего в её руке, сметану, и размазывать её по моей обгоревшей спине.

Я затих. Нежные прикосновения её пальцев были так приятны, что полностью парализовали мою волю.

Хотелось одного – чтобы это никогда не прекращалось.

Но спина кончилась. Мазать было нечего.

Что не говори, а тут народна медицина сработала. Боль стала затихать. И, от улучшения и разморенный жарой, я уснул.

Проснулся, когда ходики на стене пробили 5 вечера. Боль в спине стала слабее, жить и ходить было можно. Но вот голова от дневного сна налилась чугуном.

Никогда не любил спать днем.

Я лежал на животе. Желая размяться, осторожно перевернулся на бок, потом на спину. Сладкая, приятная боль потянула спину. Хоть и был дискомфорт, но приятный.

И в таком положении стал вспоминать.

Варя. Девочка из моего детства. Родители скидывали нас на лето дядьке, единственному обладателю деревенского дома. Её мать, моя тетка, одна воспитывала её и была рада хоть три месяца отдохнуть от этого гиперактивного ребенка.

И теперь этот ребенок стал взрослой, самостоятельной, вполне сформировавшейся девушкой.

Как же быстро летит время…

Я аккуратно приподнялся и сел на диване. Огляделся. В доме ничего не изменилось. Все та же старая, времен моего детства, мебель. Только телевизор новый, плазменный.

Встал, подошел к окну, глядевшему на улицу. Через кусты палисадника увидел дядьку с теткой. Они сидели на скамейке спиной к дому и о чем-то беседовали.

Повернулся, хотел было выйти, посидеть с ними, но вдруг заметил задернутый занавеской дверной проем. Помниться, за ним была небольшая комната, спаленка с односпальной кроватью. Так и есть. Комнатка была. С кроватью. И на этой кровати спала Варя.

Девушка спала на животе, вытянув одну ногу и согнув в колене другую. От этого её положения сарафан приподнялся, открыв взгляду простые белые трусики.

Блин, простые белые девичьи трусики – мой самый сильный фетиш. По-моему, нет ничего прекрасного, как девочка в белых трусиках. Даже обнаженная она будет не так прекрасна, как в них.

Итак, на спящей Варе были мои любимые трусики. Я стоял, смотрел на эту красоту и возбуждался. В моем возрасте это норма. Ничего делать не надо. Достаточно лишь видеть.

Что я и делал. И, так как парень довольно наглый, подошел, присел на кровать и начал кончиками пальцев гладить её обнаженные ноги.

«Не просыпайся. Только не просыпайся».

От моих прикосновений она не проснулась, и я пошел дальше. Приподнял сарафан вверх и стал гладить обтянутые тканью ягодицы. Нежно, стараясь не разбудить и не лишить себя такого зрелища. И она словно что-то почувствовала. Но не сдвинула ноги вместе, а, наоборот, еще чуть раздвинула. Ткань трусиков еще более натянулась.

Осмелев, решился позволить вольность в виде поглажки двумя пальчиками ее промежности. Одна рука уже по-хозяйски легла ей на бедро, другую же использовал для поглаживания. Неторопливого. То вверх, то вниз. И с каждым движением пальцы подбирались к границе трусиков в желании пробраться под них.

Сердце учащенно билось. От страха. Не хотел быть застуканным в такой ситуации. Варя, быть может, и была бы не против таких ласк, но вот что бы подумали и сказали дядя с тетей?

Но пока что всё шло так, как мне хотелось. Девушка спала, или, делала вид, что спала. Родня всё сидела на скамейке.

И я решился.

Аккуратно отодвинул в сторону край трусиков и провел пальцами по обнаженной участку. Варя не шелохнулась. Ее спокойствие передалось мне, и я начал гладить пальцами все, что открыла мне ткань. И в какой-то момент ощутил под пальцами влагу.

Девушка возбуждалась. Глаза её по-прежнему были закрыты.

Была, не была, решил я и осторожно ввел пальчик внутрь её тела. И увидел, как бедра девушки слегка приподнялись, облегчая мне доступ.

Я двигал пальчиком внутри тела Вари, видел, как пальцы стали сжимать покрывало, на котором она лежала, слышал тихие постанывания. Чувствовал еще большую влагу внутри и понимал, что это ей нравиться.

И пока одна рука ласкала девушку, другая судорожно расстегивала ширинку джинсов.

20 лет – такой возраст, когда, порой, желание перевешивает всё. Даже дальнее родство. Тут мне пришлось оставить девушку, ибо желание желанием, но в плане предохранения я головы не терял никогда. В заднем кармане всегда лежал дежурный презерватив. Сейчас он был очень кстати.

Надорвал упаковку и натянул на твердый, готовый к делу орган.

Взглянул на Варю и слегка ошалел. Она по-прежнему лежала с закрытыми глазами, но одна рука её отодвигала трусики в сторону, открывая вход в себя.

«Не спит! Но и не гонит. Она хочет! Хочет меня! Серега, вперед!»

И я пошел. Забрался на постель, меж ног девушки. Взял в руку орган, провел им вверх-вниз по её промежности, нащупывая вход. Нашел, надавил и проник внутрь.

Варя застонала и сжала пальцами покрывало. Свела ноги вместе и я, нависая над ней, начал двигаться. Быстро, равномерно, находясь под влиянием страсти и желания. Пружинная кровать слегка поскрипывала в унисон моим движениям. Также начала постанывать и Варя.

Благодаря окну я видел улицу. На наше счастье, со скамейки ещё никто не уходил.

Боясь быть обнаруженным, я начал двигаться ещё быстрее, стремясь к скорейшей разрядке. И получилось. Но Варя меня опередила. Ее тело пару раз дернулось и затихло. После неё затих и я. И, по-свойски, в наглую, лег на девушку, вытянувшись во весь рост.

– Удобно? – прошептала, не открывая глаз, Варя.

– Очень. Так бы лежал и лежал, – ответил я, поражаясь своей наглости.

– А мне не очень, – был ответ. – Люблю видеть довольное лицо. Ну или очень старающееся быть таким. В процессе. В следующий раз сверху буду я.

– Согласен, – ответил я. – Но закончу так: я – сверху.

Слабая улыбка озарила Варины губки.

– Посмотрим, успеешь ли. А теперь слазь, пока не застукали и в загс не повели. И трусики подай, развратник.

Не спеша, придерживая презерватив, дабы не соскочил, я вышел из девушки и слез с кровати. Нагнулся, поднял трусики и положил около Вари. Она повернулась на бок и стала с усмешкой смотреть на меня. Я откровенно разглядывал лежащую девушку, ее голые ноги и неприкрытый сарафаном гладкий низ живота.

– Что, нравлюсь? – спросила Варя, согнула ногу в колене, показывая сочное, крепкое бедро и гладя его рукой. – Еще хочешь?

– Спрашиваешь, – прохрипел я осипшим от волнения голосом. – Будет возможность, весь месяц в постели подо мной будешь.

Варя засмеялась тихим смехом.

– Иди уже, – сказала, отсмеявшись. – И друга спрячь. Пусть отдыхает. От трудов праведных.

Я спрятал в штаны свое хозяйство и, вместо ответа, подошел к Варе, опрокинул на кровать и долго и нежно стал целовать в губы.

Нацеловавшись, я приподнялся, положил обе руки ей на груди и слегка помассировал их. Лифчик ее был без твердых чашечек и не мешал ощущать их упругость.

– Сегодня ночью ты будешь сверху, – сказал я, наконец оторвавшись от её прелестей. – Н-да, заездят меня здесь по полной. И днем, на бане, и ночью, на диване.

Подмигнул Варе и ушёл из комнаты.

Вышел из дома во двор, сел на скамейку. Требовалось прийти в себя и обдумать произошедшее. Внезапный секс, пусть с троюродной, но сестрой, нарушил внутренний покой. Я всегда считал, был уверен, что любые родственные связи являются препятствием для близости. Вышло наоборот. Сестренка не противилась, не отказала, а с удовольствием отдалась.

Вывод напрашивался такой. Людям мешают заниматься сексом люди, точнее, придуманные другими людьми условия, нотации, запреты. Если люди симпатичны друг другу, то ничто и никто не сможет запретить им делать друг с другом то, что они захотят. Жить, любить, заниматься сексом. Главное – предохраняться от нежелательной беременности.

Но почему она пошла на это? Почему?

Ход мыслей прервала появившаяся во дворе Варя.

– Пошли к нашим, – сказала, подходя.

Я встал и, когда она проходила мимо, приобнял ее за талию и прошептал в ухо: – Пока я здесь, я буду в тебе. Готовься.

В ответ она провела пальцем по моей ширинке.

– Ты тоже.

Мы вышли на улицу.

Дядька с теткой так и сидели на лавочке. Для них, деревенских жителей, лавочка была своеобразным телевизором, окном в мир. Она давала им возможность узнавать все деревенские новости, быть в курсе всех последних событий их деревни. Вот и сейчас они оживленно обсуждали какую-то тетку.

Увидев нас с Варей, сменили тему.

– Племяш, живой? – поприветствовал дядька. – Как спина?

– Спина в норме. Благодаря ей, – кивнул на Варю. – Болит чуток, но терпимо. От дневного сна голова чугунная. В остальном живой.

– А ты, Варюшка, выспалась?

– Ага. Но в отличии от него, голова в норме.

– Вот и ладушки. Расскажи-ка нам, племяш, как вы там живете-поживаете? Что у вас нового?

В течении следующего часа я обстоятельно, подробно, в деталях отвечал на все задаваемые вопросы. Про жизнь, работу, учебу, родителей.

На протяжении всего рассказа Варя сидела, прижавшись ко мне, и я чувствовал тепло ее бедра и взгляд иногда предательски падал на её голые коленки.

Разговор продолжился и за ужином. Теперь спрашивал я и слушал дядины рассказы об их жизни. Варя сидела напротив. И глядя на ее легкий летний сарафан, было заметно на ней отсутствие лифчика.

– Племяш, предлагаю спрыснуть твой приезд, – с этими словами на столе появилась трехлитровая банка самогонки.

– Ты парня угробить хочешь? – накинулась на дядю тетка. – Он ж от этой банки упадет тут, под стол.

– А кто его заставляет всё выпить? – удивился дядька. – Сколько захочет, столько пусть и пьет. Я ж не требую, как иные одержимые, пить до дна. Осилит хотя бы полстакана и ладно.

Он плеснул в стакан, аккурат на палец.

– Попробуй, племяш. Сам гнал. На пшенице. «Пшеничкой» зову. Мягкая. И нежная, как слеза.

– И мне, – Варя достала еще один стакан. – Тоже хочу пшеничной слезы.

– А вам, барышня, не рановато-то ли пробовать такие напитки? – прищурив глаз дядька. – Ваш юный организм справиться с этим напитком? Вы мне потом дом по бревнышку не раскатите?

– А ты налей и отойди, – процитировала избитую фразу Варя.

– Ну пробуй, шутница. – Дядька плеснул в Варин стакан.

– Ну что, ребята, за встречу. – Он первый поднял свой, чокнулся с нами и залпом осушил.

Следом свой выпила Варя. Охнула, помахала возле рта ладошкой и, схватив с тарелки огурец, захрустела.

Настала моя очередь. Взял стакан, обреченно вздохнул, чем вызвал улыбки окружающих, словно предчувствуя, что ничем хорошим это не кончиться, закрыл глаза и залпом выпил.

Удивительно, но горло не обожгло. Жидкость мягко прошлась по нему, наполнив рот необычным послевкусием и теплым комком опустилась в желудок.

Стало хорошо. Не поев перед этим, опьянел бы мгновенно.

Варьке в голову тоже дало. Глазки её заблестели.

– Ну что, молодежь, налить еще? – спросил дядька.

– А давай, – сказала Варя, – пить, так пить.

– Веселое начало отдыха, – констатировал я, подставляя стакан для добавки.

Нам налили по второй.

Варька снова охнула и захрустела огурцом.

Мой желудок вновь наполнился теплом.

Поедая жаренную картошку вкупе с солеными огурцами, я иногда ловил на себе взгляд Варькиных глаз. И замечал, что с каждым глотком самогонки они блестели все ярче и ярче.

«Похоже, Серега, тебя ждет насыщенный вечер. Девочка зреет не по дням, а по часам. Оторвешься, приятель, по полной. Друга не забудь сполоснуть. Вдруг массаж будет. Губной».

И, в предвкушении сочного Вариного тела, пил и ел, ел и пил.

Варя тоже пила. Но по чуть-чуть. И заедала каждый глоток то огурцом, то помидориной.

И, судя по глазам, пьянела.

В какой-то момент стало понятно, что все, хватит. Голова стала шуметь и слегка кружиться.

– Я всё, – попытался подняться, и меня качнуло. Уцепился за край стола и мотнул головой.

– Ой, как хорошо.

Варя сидела, закатив глаза и слегка покачивалась.

– Доволен? – спросила тетка. – Споил детей. Вот что, – продолжила она, – где спать будешь?

– В таком состоянии, на сеновале. Дабы не позорить вас своим непотребным видом, – выпалил я на одном дыхании. – Там сено, надеюсь, есть?

– Есть. Свежескошенное, – дядьку тоже развезло и язык его слегка заплетался. – Сейчас найдем подушку с покрывалом.

Он принес вещи, и мы пошли в сарай.

Внутри одуряюще пахло свежим сеном, одним из моих любимых запахов.

– Сена пока мало, так что располагайся как захочешь.

Он отдал мне подушку и вышел, притворив дверь.

Качаясь, я постелил покрывало, бросил подушку, разделся и рухнул в травяную постель.

Лежа на животе, вдыхал этот запах и пьянел ещё больше.

И пропустил момент появления Вари.

Ощутил ее присутствие только по пальцам, погладившим спину и словам: – Подвинься.

Я повернулся набок, приподнимаясь на локте. И в этот миг рядом опустилось её обнаженное тело. Она легла, вытянулась, изгибаясь и прошептала: – Хорошо.

Глянула на меня блеснувшими в полутьме глазами: – Чего лежим? Кого ждем?

Я тут же навалился на нее. Всем телом. Ноги девушки мгновенно разлетелись в стороны, открывая путь в её тело. И я вошел в него, точнее, влетел. Одним толчком вогнал отвердевший орган до основания.

– Ох, – охнула она и застонала.

Ибо я сразу начал двигать бедрами, гоняя себя внутри её гостеприимного тела.

– К-то – то о-бе-щал я бу-ду с-вер-ху, – стонала она, дергаясь от моих толчков.

– Потом, – сквозь зубы процедил я. – По-том.

И отключился. Стал секс-машиной с одной единственной функцией – двигаться внутри её тела. И я двигался. Иначе говоря, долбил Варьку не переставая.

Накрыл девушку всем телом, вжимая в траву. Варя обхватила меня ногами и руками и, то громко стонала в такт моим движениям, то затихала, когда мой рот закрывал её.

Не помню, как долго я лежал на Варе. Но долго, очень долго. И виной тому выпитый самогон.

В моем прошлом был такой случай. Как-то после хорошей порции спиртного я долго, около часа или более, крутил одну девочку. Кажется, на Новый год. Попробовал её в разных позах. И сначала, как и сейчас с Варей, набросился, быстро гоняя себя в ней, а потом успокоился. Даже дал ей поерзать на себе и, положив руки под голову, наслаждался процессом и видом обнаженного девичьего тела.

Вот и сейчас, устав двигаться, я слез с Вари и лег на спину. Она тут же оседлала меня, откинулась назад и, уперев руки в колени, задвигала бедрами. Откинула назад голову и закрыла глаза. И пока Варя так двигалась, я-то гладил её бедра, то мял груди.

В общем, пользовался предоставленным мне женским телом по полной.

Внезапно Варя дернулась раз, другой, третий и сжав мои бедра своими, застыла с откинутой назад головой. Глубокий стон вырвался из её рта. Она разрядилась и теперь сидела на мне, тяжело дыша. Её глаза блестели в полутьме сарая.

– Наездилась? – прошептал я.

Она утвердительно кивнула.

– Тогда слазь и на четвереньки. Продолжим.

Варя слезла с меня и встала на четвереньки, положив голову на подушку. Я поднялся и простроился к её округлой попке. Рывком вошел и продолжил движения.

Я откровенно наслаждался девушкой, наслаждался сложившейся ситуацией. Согласитесь, не каждому мужчине так везет в жизни. Не каждому мужчине вот так вот, сразу, отдается очень красивая девушка.

Слегка протрезвев, я, держа Варю за бедра, не спеша двигал в ней своим достоинством. Или наоборот. Замерев, двигал Варю, насаживая её на него.

Приближалась разрядка. Я чувствовал это. Хоть и был пьян, но заканчивать в Варю не хотел. Хоть и хотел этого. Хотел в тело, а не в пустоту.

Терпеть стало невмоготу. Я встал, поднял Варю и поставил на колени. Приблизил свой готовый лопнуть инструмент к ее лицу.

– Возьми.

И она взяла. Стала массировать его губами и через минуту-другую я спустил.

Она проглотила всё. И напоследок поцеловало его в окончание.

Обессиленный, я смотрел на стоящую предо мной на коленях Варю. В ее глазах была преданность, вера и… любовь.

– Ляг, – попросил я.

Она тут же легла и развела ноги в стороны. Я опустился на нее и накрыл всем телом. И перед тем, как так уснуть, успел ощутить на спине легкое поглаживание ее пальцев и услышать:

– Родной мой, хороший. Как же ты мне нужен.

Какие же интересные мне иногда сняться сны. Например, сегодня ночью я видел сон, в котором занимался сексом с Варей, очаровательной двадцатилетней брюнеткой, с отличными, просто идеальными формами.

Так думал я, открыв глаза и глядя в потолок сеновала, где ночевал. Повернул голову набок и… так это был не сон. Обнаженная Варя лежала рядом, по-детски положив ладошки под голову, и тихонько посапывала. Я невольно залюбовался спящей девушкой. Она спала глубоким, спокойным сном. Дыхание ровно приподнимало и опускало её грудь.

Линии её тела завораживали. Так идеально сложенной девушки я ещё не встречал. Даже Лена проигрывала ей в этом. Хотелось смотреть на Варю вечно. И не только. От одного её вида мой орган отвердел.

Тихонько повернул ее на спину и осторожно раздвинул ноги. Взял в руку свое достоинство и стал нежно водить по её промежности. И как только почувствовал влагу, неспешно вошел в девушку.

Стараясь не разбудить Варю, нависая над ней и держа себя на руках, медленно двигал бедрами, наслаждаясь процессом. И смотрел, стараясь запечатлеть в памяти каждый сантиметр ее тела.

Ей нравилось. Были слышны тихие стоны, ее лицо менялось от удовольствия, которое я старался продлить, растянуть как можно дольше.

Но, как это бывает, всему есть предел. Приближалась разрядка. Я двигался, сдерживая себя, но, когда стало невмоготу, вышел из Вари и спустил в сторону, на сено.

Затем сел меж ног лежащей девушки и откровенно разглядывал ее обнаженное тело. Руки ласкали всё, что могли.

Внезапно дверь сарая приоткрылась и дядькин голос спросил:

– Молодежь, вы проснулись?

– Да. Сейчас выйдем, – прохрипел я в ответ, обернувшись к двери.

– Эге, племяш, а что с голосом?

– Твой напиток постарался.

– Хе, это он умеет. Но это поправимо. Выйдешь 50 капель накапаю, и он вернется.

Я улыбнулся.

– А возврат голоса не убьет помощника?

– Не убьет. Лекарство дозированное, без вреда для здоровья. Одевайтесь, и в хату. Ждем к завтраку.

– Сейчас будем.

Я повернулся разбудить Варю. Она еще спала. Да так сладко, что будить было жалко. Но надо.

Нагнулся, приник губами к ее губам и стал целовать их. Нежно, ласково, как умел. Эти поцелуи её и разбудили. Обвив мою шею руками, притянула к себе, заставив опуститься на нее и начала страстно отвечать.

С трудом я пытался заставить себя оторваться от Вари.

– Варюша, милая, – говорил меж поцелуями. – Пора вставать. Уж дядька приходил. Нас ждут завтракать.

Варя же, извиваясь, ерзала подо мной, непрерывно осыпая поцелуями мое лицо.

– Блин, Варюшка, что ж ты со мной делаешь, – говорил я, когда рот освобождался. – Что ж ты делаешь.

Она не отвечала. Обнимала, прижимая к себе, целовала и продолжала извиваться. Доизвивалась. Мой орган вновь отвердел, и я вогнал его ей меж ног.

Варька охнула. Я как мог обхватил ее руками и яростно, грубо задвигал бедрами в желании быстрой разрядки.

Но быстро не получилось. Минут десять я гонял свой орган вперед-назад. За это время, обнятый Варькиными руками и ногами, наслушался её стонов, ощутил её разрядку и все-таки смог еще разок сам.

Обессиленный, сполз с девушки. Мы оба тяжело дышали.

– Блин, Варька, ты ж меня как губку жмешь. До капельки, – выдохнул я.

– Разве это плохо, – прошептала она. – Наоборот. После меня никакой другой не захочется. Да и не получиться.

– Верно, – согласился я. И добавил: – Да и никакой другой и не нужно. Ты – женщина мечта. Любой мужик будет рад иметь такую, как ты. Кто всегда хочет, может, и даст.

– Радуйся, – сказала она, вставая. – Тебе невероятно повезло. Со мной.

Подняла с пола сарафан и накинула на себя.

– Вставай. Трудовые подвиги ждут. Дневные. И, – подмигнула, – ночные.

И вышла из сарая.

Я задумался.

С одной стороны, она была действительно, не девушка, а – мечта. Любого, кто любит секс. И мне в этом плане невероятно повезло. А с другой… Как бы ей сказать?..

Вздохнул, оделся, вышел из сарая и зашел в хату.

Меня встретил запах яичницы. С салом. Моего самого любимого блюда. Рот тут же наполнился слюной. Кроме нее нас толе стояла миска с горячими, только что из печки, оладушками.

– Садись сюда, – Варя уже сидела за столом и похлопала ладонью по лавке возле себя.

Она уже переоделась. Сменила сарафан на платье с треугольным вырезом. Весьма хорошим. Холмики ее были слегка прикрыты и притягивали взгляд получше любого магнита.

Я опустился на лавку рядом с Варей. Она тут же прижала свою ногу к моей. Тетя поставила предо мной тарелку с еще одним моим любимым деревенским блюдом – жидкой картошкой. Как же давно я её не ел… Варька откромсала со сковороды здоровый кусок яичницы, положила в тарелку и пододвинула ко мне.

– Ешь, работник.

Дядька же протянул стакан.

– Выпей. Легче станет. Увидишь.

Я выпил. Жидкость теплым ручейком стекла в желудок. Следом за ней пошла картошка вкупе с яичницей и оладушками.

– Вкусно? – спросила тетя.

– Очень, – промычал я с набитым ртом. – Давно не ел такой вкуснятины. Лет 10. Как перестал к вам ездить. Соскучился по такой еде.

– Тогда ешь, не стесняйся. – Варя положила в тарелку еще кусок яичницы. – Тебе сегодня работать и работать. – И сильнее прижалась бедром.

Как все-таки приятно ощущать женскую заботу и, внимание. И за столом, и, в постели.

Когда с завтраком было покончено, я поднялся из-за стола.

– Большое спасибо. Накормили мужика. Дядь, я готов к труду и обороне.

– Что ж, – дядька тоже встал из-за стола. – Пойдем, начнем, помолясь.

Мы вышли из дома и пошли в огород. Баня стояла радом с домом Дядька уже приготовил лестницы, инструменты и все, что могло понадобиться.

– В общем, так, – начал он. – План работ такой. Сначала снимаем шифер. По-возможности, максимально осторожно, оберегая каждый лист. Он мне еще пригодиться. Затем убираем стропила и поперечные балки. Разбираем трубу до потолка. И апофеозом служит разбор сруба. Для этого я позову еще пару соседей. С их помощью мы снимем бревна и перетаскаем их во двор. Потом я распилю их на дрова. Новый сруб уже заказан. Как только уберем этот, позвоню, его привезут и сразу сложат. Мы на этот процесс только посмотрим. Если ты еще будешь здесь, буду рад помощи в установке стропил и покрытия крыши.

– Чем смогу, помогу. Лишь бы дождь не спутал нам все наши наполеоновские планы.

И мы начали.

Я залез на крышу и первым делом снял конек. После стал осторожно, используя гвоздодёр и деревянную планку, вытаскивать гвозди из шифера. Освобожденный от гвоздей лист принимал дядька, сам спускал на землю и тут же уносил в сторону.

До обеда мы, не торопясь, разобрали половину крыши.

Только дядька утащил очередной лист, как прибежала Варька.

– Слазь, гастарбайтер, – крикнула. – Кормить буду.

– Хорошо, начальника.

Я спустился по лестнице и тут же попал в Варькины объятия. Она обняла меня сзади, прижав упругие груди к спине, поцеловала в шею и прошептала: – Ты ж мой самец.

И слегка куснула за мочку уха. Низ живота подал первые признаки жизни.

За обедом дядька сказал:

– Сейчас отдохнем часиков до 5. Дабы не изжариться на жаре. Потом продолжим. Даст бог, сегодня крышу полностью снимем.

– Снимем, – уверил я.

Послеобеденный сон в деревне – это традиция. Это святое. Делать днем особо нечего. Да и на такой жаре это чистое самоубийство. Вот местные и привыкли спать пару-тройку часиков.

Дядя с тетей тоже прилегли.

Варька вознамерилась, пользуясь случаем, уединиться на сеновале, но я воспротивился. Обнимая и массируя упругую попку девушки, меж поцелуями, сказал:

– Потерпи до вечера, ненасытная моя. Презерватив был один. Без защиты в тебя заканчивать не хочу и не буду. И ждать момента, дабы вытащить и спустить в сторону, тоже. В женщину это делать намного приятнее. Пойду, прогуляюсь до аптеки, куплю про запас. Надеюсь, они там будут.

– Я с тобой, – сказала Варя. – Если их не будет, не беда. Не забывай, есть еще ротик и.., – шепнула мне в ухо. – Попка.

Я прижал ее к себе и сильно сжал руками только что вышеназванный участок ее тела.

– Ты уникальная.

И впился в ее губы.

Но она оторвалась от меня и взяла за руку.

– Пошли.

Вывела на улицу, провела на огород и завела в баню. Присела на корточки, расстегнула ширинку, вытащила наружу мой отвердевший орган и стала массировать его губами.