Светлана Ново
Подарок для оборотней

Глава 1 Горькая правда

– Ух ты ж! – Катя всплеснула руками, увидев потрепанную подругу, с фиолетовым синяком под левым глазом – Они опять кухонный бокс с твоим не вольным участием устроили?

Ктерина Мышкина, рыжая, кудрявая, не в меру эмоциональная девушка семнадцати лет, и по совместительству лучшая подруга Алёны, метала молнии. Её маленький, вздернутый, всегда розоватый носик, краснел всё больше, при детальном рассмотрении всклоченной подруги.

– Ты рассказала Марине Степановне? – зная ответ Катерина поджала губы – Ты должна ей рассказать. Она найдёт на них управу! – видя, что расстроенная Алёна не хочет разговаривать, смягчилась. Села на соседний стул. После минутного молчания продолжила – И что это за родители такие? – обращаясь скорее к себе, чем к подруге спросила девушка.

– Привет! – добродушно улыбаясь поздоровалась подошедшая Гульнара. Густые черные волосы, девушка заплела в косу и опоясала ею голову. Девушка любила экспериментировать со своей прической. И еще она часто возилась с волосами Алены, от которых была в восторге. Если б ее родители не были столь консервативны, Гульнара перекрасила бы свои волосы в золотистый, как у подруги. Татарка по рождению, по имени и по внешности, она была скромная, добродушная и отзывчивая.

Заметив состояние Алёны, Гульнара не стала докучать со своим сочувствием. Вытащила косметичку и расчёску, протянула их Алёне, когда та взяла, постаралась отвлечь её.

– Я сегодня после занятий в библиотеку иду. Кто со мной? – наткнувшись на укоризненный взгляд Кати, нырнула с головой в рюкзак и усердно принялась что-то искать – Яблоки папа с дачи привез вчера. Будите?

Алёна не ела со вчерашнего обеда. Именно тогда мать, будучи изрядно «под шафе», начала скандалить с сильно выпившим отцом. Девушка ушла на улицу и гуляла до самой ночи. Если б было лето, она и ночевала бы там – не впервой, вот только на носу новый год и на дворе минус тридцать. Хотя Алена никогда не боялась холода, все же спать зимой на лавочке девушка не рискнула.

Зашла осторожно. Прислушалась. Родители в комнате занимались пьяным, примиряющим сексом. Алёна закатила глаза и устало вздохнула, ее родители стали как животные, ничего не стесняются. Как вообще, в их то состоянии, могут возникать такого рода желания или даже волнения?

Она прибралась на кухне и сделала уроки. Еды в холодильнике не оказалось совсем никакой, да и есть особо не хотелось, чтобы не шуметь. Спать девушка легла на кухонном диване, прямо в школьной футболке. Зайти в комнату за ночнушкой не решилась. Спят и слава богу. Лишь бы не проснулись до тех пор, пока она утром не уйдёт в школу.

Но утром тихо уйти не получилось. Отец проснулся в дурном настроении – закончилась выпивка и ему нечем было снять похмелье. Алёна, как есть, не расчесанная, не умытая, в мятой футболке и чёрных джинсах засобиралась в школу.

Одиннадцатый класс закончится, и девушка планировала уехать в Сочи. Поступит в институт, благо на успеваемость она не жаловалась, найдёт работу. Уж аниматором точно устроится. Не по возрасту рослая, крепкая, но по женственному фигуристая, она приковывала взгляды. Её жизнелюбие, энергия и доброта, отразились на лице душевной красотой. Темно синие большие глаза, с густыми, черными, словно наращенными ресницами, прямой маленький носик, тонкие, но ярко малиновые от природы губы и никогда практически негаснущая улыбка, всегда притягивали к ней людей. А из-за густющих, непослушных волос, цвета красного золота, все её звали "Солнечной девочкой"… Все, кроме родителей.

В это утро отец хотел заставить дочь сходить за выпивкой. Алёна не умела ни врать, ни претворяться, поэтому ответила честно, что не пойдёт.

– Пап, у меня времени нет. И денег тоже нет. Я в школу опоздаю.

Владимир Максимович был из тех людей, которые считают, что школа – это пустая трата времени и семейного бюджета. Колотить дочь руками он не стал, боялся. Помнил, как год назад, сломал об Алену руку. Поэтому, взяв первое, что попалось под руку, ею оказалась пустая бутылка из-под пива, запустил ею в уходящую девушку.

Почувствовав движение за спиной, Алёна резко развернулась, думала сдержать удар, а вместо этого сдержала глазом пустую бутылку от пива.

Боль накрыла приступом дурноты, но так как девушка ничего не ела, смогла сдержаться. Быстро развернулась и выскочила за дверь.

С ранних лет все, кто её знал замечали за ней такую особенность, как быстрое заживление. Любые ссадины, порезы и синяки, как говорила мама, заживали на ней, как на "собаке". Этим часто пользовались родители, когда усердствовали с наказаниями.

Пока Алёна шла до школы, синяк потихоньку потухал, но, судя по недоброму взгляду Кати и сочувствующей улыбке Гульнары, до конца не зажил.

Алёна осторожно взяла протянутые яблоки и благодарно улыбнулась подруге.

– Если ты не скажешь Марине Степановне, это сделаю я – всё не унималась Катя – Нафига она нужна если не может приструнить твоих алкоголиков – родителей? – зная, что перегибает палку, последние слова пробубнила себе под нос.

Алёна поджала губы. Хотела что-то сказать в защиту этих самых "алкоголиков", но, не придумав ничего существенного в их оправдание, отвернулась к Гульнаре.

– В кинотеатре щас "Красавицу и чудовище" крутят – как бы невзначай обронила та – Можем завтра сходить. Я заплачу.

Катя закатила глаза.

– Вы невыносимы! Как Марина Степановна сможет тебе помочь если ты сопротивляешься? Ты должна ей всё рассказать – повторилась подруга – Она выслушает и поможет пригрозить им лишением родительских прав?

Алёна начинала раздражаться. Кто поможет? Марина Степановна? Эта, везде сующая свой длинный нос женщина, принадлежит к тому типу людей, которые видимостью "заботы" помогают только себе. А так, как та была дальней родственницей Кати, вслух только громко крикнула: "Отстань!". Хлопнула учебником по парте и демонстративно отодвинулась ближе к Гульнаре, та хотя бы не лезла со своими советами и с пониманием смотрела на подругу.

Все знали, как "помогает" Марина Степановна. Алёна ненавидела занятия с ней. Это были тридцать минут морального давления и поливания грязью её родителей. Алёна и сама знала какие они. Да, не самые добрые, заботливые, любящие, но это её родители. А Марина Степановна считала себя всегда и во всём правой. У неё было только два мнения: её и её правильное. Своих подопечных называла не иначе как неблагополучные дети и их псевдо-родители. То, о чём говорили и обсуждали на её занятиях, она считала своим долгом ознакомить всех друзей, коллег и знакомых. А так как Алексеевск – городишка периферийный, здесь каждый, всё и обо всех знает.

Так же, все знали и Алёнкиных родителей.

Мама, Ольга Леонидовна, бывшая актриса местного театра, в прошлом первая красавица города, а ныне, высохшая, безработная алкоголичка. Не состоялась в актёрском мастерстве, в чëм не уставала, сколько Алëна себя помнит, винить дочку. Потому, что девочка "случайно", как говорила мама, родилась в разгар её карьеры и испортила жизнь матери навсегда и бесповоротно.

Отец, Владимир Максимович, высокий, худой и задиристый, практически не прикасался к дочери, не делал подарков, не обнимал, не баловал. Вообще Алёна воспринимала его как чужого человека. Хоть и тянулась к ласке и теплу, но наткнувшись на родительскую стену отчуждения, смирилась и просто жила с ними как с соседями.

Когда ей было пять лет они начали безбожно пить, драться и поколачивать маленькую дочку. Алёна быстро научилась держать удар. А когда дело начинало "пахнуть жареным" пряталась в ванной.

В однокомнатной квартире прятаться больно-то негде, но в старой «сталинке», где они проживали, имелась большая ванная комната, совмещенная с туалетом. В ней была ещё стиралка и комод, на котором в последующем делала уроки маленькая Алёна.

Закрывалась ванная комната на массивный замок. Его мама Оля не разрешала мужу срезать, то ли знала о кривых руках Вовы и боялась испортить дверь, то ли жалела дочку. Она знала, что бывают такие моменты, когда ванная – единственное безопасное для девочки место.

В библиотеку они с Гульнарой так и не пошли, потому, что её вызвала к себе Марина Степановна. Целый час она втирала Алёне истории, про жизненные ценности и то, что у Алёны их нет, как нет и достойного будущего.

Алёна смотрела в окно и практически не слушала женщину. Она думала, где ей сегодня ночевать?

Завтра день её восемнадцатилетия и тогда она сможет ночевать где захочет. У Лëшки, например, или Пашки. Они классные и у них свои отдельные комнаты. Правда в последнее время они как-то не "по-дружески" на неё пялятся, но она ростом выше них и всегда могла за себя постоять.

У Кати тоже была своя комната и Алёна в детстве очень часто у неё ночевала. Вот только в последнее время девушку стала невыносимо бесить "забота" подруги.

Зайду после школы домой, посмотрю, если всё ещё бухают… Там решу куда идти. Думала Алёна.

Марина Степановна отпустила девушку в четвёртом часу. Её пыл поубавился, когда Алёна напомнила, что завтра она станет совершеннолетней и больше не обязана слушать всё это.

Выйдя на улицу, девушка не спешила идти домой, легкий морозный воздух щекотал нос новогодними ароматами и приятно успокаивал. Так, что Алена поболтала с друзьями у центрального входа, встретила знакомую компанию в парке, долго ласкала дворовую псину у подъезда…

В общем домой она попала в начале седьмого. Осторожно зашла, стараясь не шуметь. Не стала раздеваться, сначала разведала обстановку. Мать спала на кухне, сидя за столом. Положила голову на сгиб локтя и храпела. На столе, застеленной цветастой клеёнкой, тут и там стояли пустые бутылки, стеклянные от водки и пластиковые от пива. Ещё на столе стояла старая, вся в сколах, хрустальная ваза с салатом. Желудок Алёны, не выдержав такого искушения, призывно, громко заурчал. Алёна стиснула его что есть мочи, не хватало ещё разбудить родителей. Кстати, где отец?

Алёна осмотрела комнату. Кроме неё и матери больше никого не было. Какое счастье, подумала девушка. Осторожно, лишь бы не разбудить мать, наложила салат, это оказался винегрет, и пошла в зал.

Зальная комнатка небольшая, сильно заставлена. Трёхместный потертый диван напротив окна, телевизор в углу справа, сервант с книгами и всяким барахлом сбоку у стены, в углу слева раздвижное кресло, на нем обычно спала Алёна.

Поела перед телевизором, такое удовольствие случалось редко и Алёна подумала – это ей подарок от судьбы, по случаю Дня рождения. В хорошем настроении сходила в ванную, переоделась во всё чистое.

Девушка всегда одевалась так, чтобы можно было по-шустрому ретироваться из квартиры. Сделала уроки. Мать завозилась на кухне. Алёна притихла. Всё спокойно. Закрыла учебники, не стала больше рисковать, лучше завтра в школе на переменах доделает. Без пяти десять, девушка заснула прямо на диване.

Разбудил её глухой и протяжный стон над левым ухом. Алёна застыла, прислушалась. Всё вроде тихо. Повернулась на левый бок и обмерла! Отец, родной понтифик, краснея и выпучив глаза, лапал её за грудь и тянулся к ширинке. Со спущенными, грязными штанами, пыхтя и прижимаясь всё ближе.

Алёна бессознательно, чисто инстинктивно вскинула руки вперёд отталкивая нападавшего. Владимир Максимович, человек не маленький, подлетел в воздух, перелетел диван и со всей силы ударился об батарею под окном. Бесформенной, булькающей кучей осел на пол и затих.

Убила! Первым делом подумала девушка. Вскрикнула, но тут же прижала кулаки к губам, заглушая крик.

Мать забежала в комнату, спросонья убирая с глаз налипшие волосы. Не понимая ничего, не видя кучу из мужа, замахала на дочь руками.

– Тише-тише! Ты чего кричишь среди ночи? Совсем уже?! – икая и качаясь начала браниться.

Замахнулась и нетвердой походкой, стала обходить диван, чтобы достать Алёну. Споткнулась об Владимира Максимовича и упала сверху. Нащупав в потёмках тело, подскочила, как ошпаренная и подбежала к выключателю. Шлепнула по грязной кнопке и комнату залило тусклым, неровным светом. Щурясь и крестясь, Ольга Леонидовна подползла к мужу.

– Вова, милый, что с тобой? Ты чего? Вов? – принялась расталкивать без чувственного мужчину.

Алена пришла в себя и сползла с дивана.

– Я не хотела. Я не знаю, как это получилось – призналась девушка, начиная дрожать. В недоумении посмотрела на свои руки – Не толкай его. Вдруг кости сломаны. Надо скорую вызвать…

– Ты зачем? Он… – мать старалась сфокусировать взгляд на муже.

По спущенным штанам Ольга Леонидовна поняла, что произошло что-то ужасное. Женщина зарыдала во весь голос.

– Мам, я не… – Алену трясло так, что из-за стука собственных зубов, не могла внятно говорить. – Мам, папа, он… Он… Хотел… Папа хотел…

– Замолчи! – визжала полу пьяная Оля – Заткнись! Никакой он тебе не отец, дура! Тупая корова! Не видишь, что вы вообще не похожи? Дура! Мало ты меня нормальной жизни лишила, так ещё Вову убила!? Пошла вон! – злосчастный "папа" Вова прервал истерику жены, захныкал и отталкиваясь от Ольги Леонидовны, стал подниматься с пола.

– Ведьмы, вы меня прикончить задумали! – хрипел пьяный "отец" – Я на вас на обоих заяву напишу – отступая и спотыкаясь махал кулаком – А ты ничего не докажешь. Ничего и не было. Сама виновата. Разлеглась на диване, а я думал, что это Ольга. Меня чуть не пришибла! Медведиха!

Тем временем Владимир Максимович добрался до входной двери, грозясь и пятясь в страхе выскочил вон.

Алёна, медленно соображая, оперлась о диван и потерла виски. Отец, пытался её изнасиловать. Но получается он ей вовсе не отец. Или это «Белая горячка»? А мать? Родная? Или тоже не мать?

– Ты моя мать? – тихо спросила девушка.

Ольга Леонидовна вздрогнула и оторвала не до конца протрезвевший взгляд от двери, за которой скрылся её Вовочка.

С жалостью, словно вспомнив, что она мать, обняла Алёну.

– Да дочка. Я твоя мама… Замялась, не зная с чего начать. – Пойдём на кухню. Надо выпить. – и потянула девушку за собой.

– Нет мам, хватит пить. – Алена пошла за матерью на кухню, сгребла бутылки со стола и выкинула их в мусорку. Они все оказались пустые, как и те, что были под столом и на раковине, и на холодильнике… Так что спорить из-за этого слава богу не пришлось.

– Мам кто мой настоящий отец? Где он? Почему он меня не навещал? Почему ты выдала Владимира Максимовича за моего отца? Почему ты мне не рассказывала раньше?

Вопросы сыпались на маму Олю как градины. И от каждого слова, вылетевшего изо рта Алёны, мать вжимала голову в плечи всё сильнее.

– Мама не молчи! Я не могу больше так жить. Ты винишь меня, за то, что я испортила твою жизнь, но что я могла сделать? Я не просила о жизни! О такой жизни! Скажи, что мне сделать?

– Уходи – тихо, но твёрдо ответила мама Оля.

Алёна встала в ступор. Человек, которого она с рождения считала отцом, сегодня чуть не изнасиловал её. Мать зная это приняла его сторону, а тепер гонит её. Родная мать. Что же делать?

– Скажи мне, кто мой отец? Где он? – Алёна сглотнула подступающие слезы. Она не была плакса, даже не сможет вспомнить, когда плакала последний раз. Но то, что ей выпало сегодня, то, что происходит сейчас, выбило почву из-под ног, заставляя осесть на сломанный, еле живой стул.

– Скажи, где мне его искать? – в очередной раз спросила девушка – И я уйду. Честно. Ты больше меня не увидишь.

– Я мало что знаю – воодушевилась мать – А помню ещё меньше… Он кажется был лесник в каком-то из Ханты-Мансийских лесов. У меня там живёт подруга. Инесса. Я ездила с труппой туда, мы играли Отелло. Ну и гостила за одно у Инесски. – Ольга Леонидовна присела на диван и прочистила горло – Перед отъездом мы поехали на природу, отметить удачное завершение турне по северу. Нас была компания восемь кажется или… – Ольга Львовна запнулась, вспоминая что было дальше.

Алкоголь практически выветрился, если можно так сказать о двух недельном запое, но наступившее похмелье не давало сосредоточиться на прошлом.

– Да восемь – начала усердно морща лоб, перечислять – Димка Чудиновский, Антон Ястребов, Нина Гришанина, Серёга Смоляков со Светкой, Вова мой, и мы с Инесской. Нина всё на Вову моего вешалась, глазки строила, а Димка мне прохода не давал. Когда стемнело я потеряла Вову из виду. Нинки тоже нигде не было, и я пошла их искать. Далеко зашла… Там был лес кругом, но за мной кто-то шёл, поэтому не боялась, думала Димка идёт… Но это был не Димка… – мама Оля печально улыбнулась и посмотрела на дочь – Это был он, твой отец. Огромный такой, обросший, с темно-синими глазами и светло золотыми волосами. Ты его копия, только волосы у тебя чуть с рыжиной, а у него были серебряные… – мама Оля как-то странно посмотрела на дочь – Его волосы сияли в лунном свете. Тогда он мне показался ангелом, спустившимся на мои крики о помощи. Я ведь к тому времени изрядно натопала, заблудилась и сильно замёрзла. Он всю дорогу до своей избушки, нёс меня на руках, и глаз с меня не сводил… – мать смотрела сквозь Алёну невидящим взором. Взгляд её был устремлён в никуда, в прошлое, в восемнадцать с лишним лет назад. – Принёс к себе домой, отогрел, накормил… Соблазнил меня… – мама Оля замялась – И ни одного слова, не проронил. Я думала он немой. Но на утро растолкал меня и сказал, чтобы я убиралась – мать с силой закрыла глаза, Алене показалось, что матери стало стыдно – Говорил, что ему девчонки не нужны, что раз мальчишки нет, значит я не его пара и еще, что-то про истинную принадлежность… Я сгорала от стыда и когда он отвел меня к лагерю попросила его не ходить за мной. Он ушел. Я его больше не видела. А Вовы и Нинки все не было. Инесса сказала, что они думали, будто мы втроем ушли. Потом я уехала домой. Вова вернулся через полтора месяца. Нина заразила его чем-то, он потом лечился еще месяц. Тогда я уже знала, что беременна и отец не он.

Мама Оля говорила охрипшим голосом. Она никогда так долго не разговаривала с дочерью. Алена боялась пошевелиться, лишь бы не спугнуть момент истины. Наконец она поняла, почему так безразлична «отцу». Наконец мать открыла душу, вскрыв, как старый гнойный нарыв, правду о ее происхождении.

Еще женщина рассказала, как тяжело ей было выносить ребенка, как дочь высосала из нее всю силу, красоту, всю энергию. Никто не брал беременную женщину, покрывшуюся пятнами, с выпавшими волосами, на грани истощения, ни в съемки, ни в постановки, даже в массовку не взяли. Ей пришлось продать двухкомнатную квартиру родителей, и переехать в однокомнатную халупу, на вырученные деньги она жила какое-то время, до и после рождения Алены. Вова все же остался с ней, а когда Оля чуть не умерла при родах, сделал ей предложение. Какое-то время все было хорошо, но постоянная нужда и хлопоты за ребенком разрушили счастье, любовь, жизнь…

Наконец мать замолчала. Алена сглотнула. В словах женщины она не услышала к себе каких-то чувств. Ни любви, ни заботы, ни переживания за дочь и ее будущее. Судя по словам матери, отцу она тоже не нужна… Была не нужна.

Вот только это было восемнадцать лет назад. Многое могло поменяться. Надежда вспыхнула в сердце девушки с новой силой. Алена ухватилась за нее – она нужна ей. Ведь кроме надежды у девушки больше ничего не осталось в жизни… В душе…

– Ты когда-либо пыталась разыскать его? Или может он искал меня?

Мама Оля резво закачала головой.

– Нет-нет! Я не пыталась искать этого мерзавца. По его милости, я стала матерью не нужного мне ребенка. Ему ты тоже не нужна…– мать запнулась – Дочка, ты уже взрослая… Мне иногда казалось, что ты вообще уже родилась взрослая. И я всегда чувствовала себя ущербной на твоем фоне. Не такой красивой, не такой умной, не такой человечной… Ты во всем лучше меня… Лучше всех, кого я знала – женщина заплакала. Алена потянулась было обнять, но мать отпрянула – Я ведь изжить тебя пыталась в первый год твоей жизни. Не кормила, оставляла одну на несколько дней… Я…Я подсыпала тебе яда в молоко – мать перекрестилась и зажала рот руками. Слезы лились по ее щекам, но Алене уже не было жалко мать. Она только что призналась в попытке убийства своей собственной дочери, когда та была грудничком.

– Но ты только плакала и поносила два дня, пока соседи не вызвали скорую. Врачиха заподозрила что-то и нас поставили «на учёт» … – мать закрыла лицо руками – Дочка, уходи! Тебе без нас будет лучше. Ты увидишь сама. Я не смогу простить тебя, за испорченную жизнь. И себя не прощу, что хотела погубить твою. Я не могу просить у тебя прощения, то, что я хотела сделать, невозможно простить, но прошу, не держи зла. У меня нет денег тебе в дорогу. Возьми вот… – она сняла с пальца обручальное кольцо и протянула Алене.

Девушка отшатнулась. Она не знала, как можно чувствовать себя еще хуже. Ей ничего не нужно от этой женщины. Самое ценное, что та могла дать, это правда. Её Алена уже получила. Горькую. Больную. Ужасную правду. Хватит с нее. Она тихо повернулась и пошла собираться…

Глава 2 Вслед за надеждой

В шесть утра, страшно похолодало. Температура опустилась до минус тридцати восьми. Занималась пурга. Алена шла по замерзшему, обледенелому асфальту, словно не ощущая холода, ни оскальзываясь, не замечая ничего вокруг. Она ушла от матери полчаса назад. С легким рюкзаком за спиной и, как ни странно, с легким сердцем. Она больше никогда не вернется сюда. В свой дом, где ее не ждут… Никогда не ждали.

Пашка не спал, почти сразу ответил на ее смс. Потом перезвонил, сказал приходи. Когда расстроенная Алена вкратце рассказала в чем дело, обещал помочь с деньгами на дорогу.

Она шла пешком, в короткой, черной, не по погоде легкой курточке, без шапки и перчаток. Только длинный, красный шарф, подаренный в том году на день рождения Катей, был действительно теплым. Он согревал душу и сердце девушке. Она будет скучать по своим друзьям. Они классные, хоть и каждый со своими тараканами, но любимые, родные…

В глазах помутнело от не пролитой соленой воды. Алена зажмурилась, и вода скатилась по щекам оставляя ледяные дорожки. Девушка не стала их стирать. Все равно на улице ни души, а до Пашки еще полчаса идти. И она шла, распугивая редких, случайных прохожих, своей решительной и напористой походкой.

К Пашке Алена пришла в половине шестого утра. Вся в ледяной корке, обнесенная снегом, который небольшой кучей осыпался с неё на пороге.

– Родители? – почти одними губами, вопросительно глядя, спросила Алёна, снимая с себя куртку.

– Спят в своей комнате – на манер девушки прошептал Паша. Худой и невысокий, он доходил девушке до подбородка. Носил очки в роговой оправе, по ощущениям Алены, не снимал их даже в душе. У него был мужской, очень упрямый нрав, но простое, щедрое и доброе сердце. Они вместе ходили в баскетбольную секцию, а летом играли в футбол.

Проводив Алену к себе в комнату, Паша забрал у неё мокрую куртку и развесил на батарее.

Комната у него небольшая, но Алене она очень нравилась. В левом углу от двери стоял письменный стол, край которого упирался в большое окно, выходившее на маленький скверик. В правом углу стоял велотренажёр, к стене крепилась выдвижная планка и козлы. С обратной стороны двери, Пашка приклеил плакат Шварценеггера, как дополнительный стимул для занятий. Но видимо плакат не сработал, так как тренажер был покрыт пылью. По правой стене шла небольшая кровать, дальше шкаф. По левой стене тумбочка, окно и письменный стол. Маленькая, но уютная комната.

Алёна не стала садиться на кровать, побоялась замочить простыни. Лёд и снег растаяли, с одежды и волос бежали тоненькими ручейками талой воды.

– Есть хочешь?

Алёна кивнула.

– Ты пока иди в душ, а я разогрею гречку. Мама вчера делала – добавил Пашка зачем-то. В нерешительности мялся у выхода – По-купечески, с мясом – видно, что он не хотел оставлять Алену. Её насквозь мокрая майка, словно вторая кожа, облепила голое тело, и парень не знал, как оторваться от порога и идти на кухню.

Алёна проследила за его взглядом, насупилась, взяла рюкзак и, вытолкав Пашку из комнаты, вышла за ним следом. Ничего не говоря, по-хозяйски, направилась в ванную.

Она часто бывала здесь, как и у Лёшки и у Кати. Каждый раз, когда ее родители устраивали пьяные дебоши, девушка шла к своим друзьям. Её любили их родители, кормили, поили, разрешили ночевать. Всегда улыбались, доверяли и ласково называли: "Солнышко". Алёна любила их и улыбалась им в ответ.

Но с недавних пор, мальчишки друзья, которых у Алёны было очень много, стали проявлять к ней интерес совсем другого характера. По этому из большой компании, Алёна оставила только самых преданных. Пашку, Лешку, Катю и Гульнару.

Родители Гульнары, хоть и улыбались Алёне, но никогда не приглашали её к себе в дом. У них, негласно, было принято общение только со своей нацией. Хорошо хоть разрешили дочери дружить с русскими девочками. Гульнара не хотела понимать родителей. Она не разделяла их разграничений в выборе дружбы, и, как и многие из школы тянулась к компании Алёны.

Но теперь шуточки и взгляды мальчишек, как и излишняя забота подруг стали раздражать Алену. Из-за недосыпания, недоедания, сильного стресса, в виде доброй порции материнской правды, «Солнечная девочка», как ее называли все, не только за золотые волосы, но и за доброе, открытое сердце, Алена вдруг стала злиться. Резко сдернула с себя всю одежду, достала из рюкзака сухую. Забралась в душ и долго стояла под горячими струями. Вспомнив, что уже утро и родители могут встать с минуты на минуту, выскочила из душевой. Быстренько вытерлась, оделась и через секунду уже была в комнате. Там стояла тарелка с остывшей гречневой кашей. Алена напала на нее. Она решила, что ничего вкуснее никогда не ела.

Пришел Паша, принес тосты с маслом, с медом и горячий чай с молоком, как она любит. Дальше они завтракали вместе, за письменным столом, обсуждая Аленин отъезд и дальнейшие планы.

– Мне кажется тебе не обязательно уезжать – настаивал друг.

– А мне кажется, это не тебе решать. – время было половина восьмого, Алена устала, сытная еда свалилась не в желудок, а девушке на веки. Те потяжелели и грозили закрыться в любой момент – Прости Пашь. Я с трудом соображаю. Вчера почти не спала. Сегодня тоже. Мысли в куче из говна, в которое меня окунула мать. Я не знаю, как, но мне надо разыскать отца. Пока это главное… – Алена посмотрела на кровать – Мать права, я сильная, я смогу жить и без них… Если найти отца не получится, я поеду в Сочи. Там найдется работа. Закончу школу там и… – Девушка начала путаться в словах. Она в недовольном нетерпении посмотрела на парня – Тебе в школу не пора? Иди, а то опоздаешь! – Паша встал и начал торопливо собираться – А мне надо поспать – Алена забралась в постель и закуталась в одеяло.

Она заснула моментально, даже не услышав, как Паша ушел. Снов не было и это позволило девушке как следует отдохнуть.

Когда же Пашка вернулся, он был не один, а привел всю их компанию.

– Вставай именинница! – Лешка запрыгнул на кровать, разбудив спящую подругу. Светло-русый, высокий, ростом даже чуть выше Алены, он был полной противоположностью Паши. Худой с нагловатой полуулыбкой, словно приклеенной к губам, подчеркнуто небрежном стиле одежды, постоянно над всеми подшучивал и организовывал какой нибудь кипишь.

– Ну зачем так делать? – Катя грозно смотрела на хулигана. Леша смеялся и гримасничал, изображая Катино негодование. Алена тоже начала ухахатываться, заразив задорным смехом остальных.

Паша, смеясь, растолкал друзей и прошел к окну. Поставил на стол большой фруктово-шоколадный торт.

–Тадаааам! С днем рождения!

Алена выскочила из постели и запрыгала по комнате, попеременно обнимая друзей и кружась с ними в импровизированной ирландской польке.

Потом они вместе ели торт запивая чаем, соком, коктейлем, в общем, кто чем. Единственная тема для разговора, была Алёнин отъезд. Она рассказала друзьям о том, что с ней ночью произошло, умолчав об инциденте с отцом. И, как ни печально, но все понимали, что в сложившейся ситуации, Алёна действительно должна найти отца.

Гульнара расплакалась, и Леша принялся ее утешать. Алене тоже стало грустно, но плакать она себе не позволяла. Ребята сложились кто сколько мог и у неё на дорогу набралось пять тысяч.

– Я верну Вам! – пообещала девушка, убирая деньги в задний карман джинсов – Темнеет – заметила она, глядя в окно – надо собираться на вокзал.

– Подожди! – Катерина взяла подругу за руку – У меня есть приятели. Точнее это приятели Жени – Катя закатила глаза, всем своим видом показывая пренебрежительное отношение к старшему брату – Они кажется были здесь проездом из тех мест. Тобольск вроде он говорил. – Катя задумалась – Что-то типа батала у них в клубах читают всякие приколы. Кажется, эти батлы закончились, и они возвращаются обратно. Вот только я не знаю на чем они едут. Щас надо позвонить Женьку, если они на машине, может возьмут тебя? – девушка быстро набрала брата, спросила про его знакомых комедиантов. Потом громко и долго спорила с ним на непонятные темы, известные только братьям и сестрам, пока Алеша не прервал её, грозя забрать телефон.

– А, ну все, пока, мне некогда слушать этот бред, ты сам же знаешь, что родители поддержат меня… Я… Ты… Иди ты знаешь куда, слышь! – Леша выхватил у разъярённой девушки телефон.

– Ну, что? – не удержалась, спросила Алена.

Катя пыхтя схватилась с Лешой за свой телефон. Вернув его обратно, пригладила волосы и засияла в радостной улыбке.

– Все идеально! – выдохнула она – Эти артисты возвращаются к себе в Тобольск. Выезжают сегодня. Они как раз у нас были, представляешь, как повезло!

Вспоминая прошлую ночь Алена сомневалась в своем везении, придавая этому слову иной, саркастический смысл.

– Я сказала Женьке, что б они заехали за тобой сюда. Как выйдут, наберут. – и Катя порывисто обняла подругу – Я буду скучать – прохрипела она Алене в грудь.

Гульнара тоже подошла и обняла подруг, снова начав реветь. Алена улыбнулась парням и протянула им руки, призывая присоединиться. Дважды просить не пришлось и все вместе образовали комочек чувств, радостно-грустных эмоций, слезных улыбок и горячих обнимашек…

Саша и Антон, так представились Женины друзья, заехали за Аленой в половине восьмого вечера, на старенькой синей ниве. Саша, миниатюрная коротко стриженная, под мальчика шатенка в длинной черной юбке и черной водолазке с узким длинным горлом, загадочно улыбнулась Алене, стрельнув, густо накрашенными черной краской, зелеными глазами. Антон, прижимистый блондин с длинными волосами, собранными в тугой узел на макушке, с серыми маленькими глазками, чуть полноват, на вкус Алены, смотрел весело и дружелюбно.

Катя и Паша вышли провожать подругу. Леша остался с расстроенной Гульнарой дома. Алена подозревала, что из них скоро получится замечательная пара… Если конечно родители Гульнары допустят это.

Катя суетилась с тортиком, который заботливо нарезала по контейнерам. Не спрашивая Пашу, забрала его термос и дала Алене в дорогу крепкого чая с молоком и медом.

– Когда будешь на месте – позвони. Нет! Раньше позвони! Короче почаще набирай, держи нас в курсе!

Друзья последний раз обнялись на прощание и расстались. Алена пообещала себе, что никогда их не забудет, и они обязательно еще встретятся.

Глава 3 Дорога к отцу

Комедианты оказались веселые, улыбчивые молодые люди. В образе своем и манере общения напоминали Алене хиппи. Как и их монологи тягучие и откровенные, ироничные и смелые, они, по дороге, показали девушке ничтожность ее прошлых жизненных ценностей и страхов.

Пара занималась сексом прямо при Алене, призывно улыбаясь ей при этом. Саша просто влюбила в себя Алену. Девушка была такая нежная и внимательная, много шутила и откровенно ласкала своего приятеля, прямо когда он был за рулем. Разговаривая по дороге обо всем, что видела по пути, Саша ни с того, ни с сего, могла набросится на ведшего машину Антона, с жаркими поцелуями.

Алена сначала отворачивалась, но звуки, которые издавали дерзкие влюбленные, неумолимо влекли, заставляя с полуоткрытым ртом смотреть их эротические миниатюры, покачиваясь, сжимать и разжимать внутренние мышцы бедер.

– Мы так согреваемся – объясняла Саша, невинно пожимая плечами – Если мерзнешь, присоединяйся. Антон остановится и согреет тебя как следует, вот увидишь – многозначительно приподнимала брови. Сам Антон лишь молча улыбался ей в зеркало на лобовом стекле.

Если бы эти наглые хиппи знали, как хотела Алена согреться таким вот образом. Но странная и надоедливая принципиальность, в вопросе выбора партнера, была сильнее. Девушка по какому-то неведомому и неизвестно откуда взятому кредо, решила, что отдастся лишь по взаимной любви. Убеждённости в существование этой самой «взаимной любви» у нее не было, но надежда, плюс упрямый характер, настаивали на своем. И Алена позволяла себе лишь горячие объятия, с еле сдерживаемой похотью, касалась любовников в интимных местах. Натянутая как струна, она резко вырывалась из объятий, когда тело угрожало выйти из-под контроля.

Ребята не настаивали и не принуждали ее, они были слишком поглощены собой и друг другом, чтобы расстраиваться из-за страхов, как они снисходительно выражались, «глупенькой еще девочки».

С друзьями Алена созванивалась каждый день. Катя долго и в своей излюбленной, осуждающей манере, рассказала о реакции в школе на отъезд Алены. В основном все расстроились. Вовка из соседнего 11Б ходит за Катей и просит номер телефона его «сбежавшей невесты». Пустил слух, что у них с Аленой был тайный роман.

– Никто конечно ему не верит – сердилась в трубку Катя – Но он скоро нарвется на Пашкиных люлей! – подруга на секунду зависла – А ты в курсе, что Гульнара встречается с Лёшкой? – получив отрицательный, удивленный ответ, продолжила – Представляешь?! Гуля наша скромница! Не думаю, что нашего Лёху одобрят ее родители…

Марина Степановна, со словами «я же говорила, что так всё для неё и закончится» ходила по школе с видом провидицы. Гульнара написала заявление за Алену, по ее просьбе, на академический отпуск. Сроком пока на месяц, а потом посмотрят. Родителей Алены пока никто из ее друзей не видел. Но это и не мудрено, они часто по неделям уходили в запой, и, собирая у себя дома ораву таких же любителей выпить, затаривались горючим и никуда не выходили.

Алену уже мало волновали все эти новости, она целиком и полностью погрузилась в мир дорожных приключений, и полная энтузиазма нацелилась на поиски отца, штурмуя интернет в попытках найти хоть какую-то зацепку. Пока она только нашла в одноклассниках мамину подругу Инессу. В Тюмени, они расстанутся с парочкой хиппи, оттуда, Алена возьмет билет на автобус до Ханты-Мансийска. Первым делом решила заехать к маминой подруге.

Актеры, выступали дуэтом в клубах и ресторанах, в стиле Камеди Клаб, которые встречались им по дороге до Тобольска. Творческие и открытые, они источали потоки неугасающего энтузиазма и развязной сексуальности, чем на удивление понравились Алене, вовлекая её в удивительный мир юмора и шуток, раздвигая границы фантазий и стесняющих рамок.

Пара ехала не спешно, останавливаясь в уже отмеченных ими точках, для работы, развлечений и отдыха. Они предупредили девушку, о том, что им придется заезжать в попутные города для выступлений. У Алены не было конкретного плана действий, по этому ее устроил такой поворот событий. Тем более, ребята обещали делиться с ней вырученными деньгами, за ее вклад в выступления.

Задача девушки состояла в том, чтобы она, в соревновательно игровой форме, завлекала прохожих принять участие в нехитром конкурсе с дротиками. В импровизированном шатре, который ребята устанавливали в холлах торговых центров, она разыгрывала подарочные билеты на выступление комедиантов, делая упор на рекламу шоу.

У Алены хорошо получалось. Благодаря её тёплой, искрящейся энергии и открытой улыбке, заведения, где выступали ребята, ломилось от потока посетителей. Выручка утроилась, и ребята не хотели отпускать свою солнечную пассажирку, когда время пришло.

В Тюмени должен был быть их последний совместный Комеди-батл концерт и девушки, которые сильно сдружились, за время совместного мини турне, оставив Антона в номере гостиницы, пошли развлечься, а заодно и договориться с администратором, о кратковременной аренде, в расположенный рядом торговый центр.

– Я не хочу потерять тебя, моя Солнечная прелесть – страстно шептала Алене на ухо Саша.

– А ты и не потеряешь! – вторила девушка, обдавая горячим дыханием Сашину шею – Я найду отца, решу свои дела и напишу Вам. Не знаю, что там ждет меня в Ханты-Мансийске, но мне нужно наконец выяснить все про отца. Тогда я стану свободна в выборе дальнейших действий и смогу заехать к вам по пути назад.

Подруги прошли по пешеходному переходу и завернули за угол, держась за руки быстро вошли в просторный холл торгового центра. Внутри оказалось очень тепло и светло. Яркие вывески, одна оригинальнее другой, звали и звали посетить тот или иной отдел. Здесь и бутики с модной, дорогой одеждой, мини-маркеты с игрушками и косметикой, парфюмерные, и, рядом же, мясные лавки с копчеными деликатесами. Ароматы выпечки и дорогих духов кружились в воздухе смешиваясь и запечатываясь в памяти ассоциацией дорогих торговых центров. По середине холла, на вращающемся подиуме, стояла ярко красная, новенькая машина. Алена не разбиралась в марках, но большой и блестящий логотип, на лакированном бампере, в форме заглавной Латинской буквы L, сказал девушке, что это Лексус.

– Пойдём сфотаемся! – потянула за руку Саша.

И вскоре девушки крепко обнявшись, заулыбались в камеру старого Сашиного телефона. Девушка как можно дальше отвела руку с телефоном в сторону, чтобы в кадре уместилась красивая тачка на заднем плане, мерно кружащаяся под смузи из разных мелодий, раздающихся со всех концов торгового центра. Потом девушки перекусили и отправились на поиски администратора, решив после дел сходить в кинотеатр.

Глава 4 Перст судьбы

– Михаил, Михаил – притворно горестно качая головой, начал вошедший Орёл. Низкорослый, но сбитый, с годами, округлившийся, одетый всегда в сияюще-белую рубашку и темно-синие брюки с идеальной стрелкой, блестел лысиной и усердно ковырял языком в зубах. Прошел мимо своих людей, которых в подвале было трое, и подошел к подвешенному на цепях вниз головой пленнику, пахнув на того ухоженным старческим запахом и, ароматом свежевскопанной кладбищенской земли. Прищурился, разглядывая Михаила, чуть склонив голову набок.

Кликуху, Орёл получил из-за своего пристрастия к жестоким пыткам, легендарных северных викингов, которые он пускал в ход в основном без нужды, чисто для своего удовольствия.

Тюменский подпольный бандит и просто отморозок, он не знал границ в своей жестокости, которая с годами немного поугасла, но старые привычки, как и отклонения в психике никуда не делись.

Поэтому Мишка висел вниз головой, скованный железными цепями, в просторном подвале Орла, на его усадьбе за городом, мерно покачиваясь после побоев его прихвостней. Рядом, на металлической каталке, были разложены хитрые приспособления для пыток, заботливо отполированные, они все еще хранили запах предшествующих, как минимум, двух жертв.

Рваные раны, порезы, сломанные кости, ушибы, заживали и срастались мгновенно. Мишка был медведем оборотнем и ему не страшны любые ранения. Медведи оборотни славятся своей быстрой регенерацией. Конечно, отрастить органы или конечности они не могут, но искалеченное тело заживает и работает как новое буквально за несколько часов.

Он специально дал поймать и заковать себя прошлым вечером. Иначе Орёл не "вылетел" к нему, а, как обычно, спрятался бы за спинами своих людей.

Мишка, конечно, по любому достал его потом, но тогда полегло бы много не причастных людей. А он не любил жестокость, старался направлять свою силу в мирное русло.

Молодые ребята, охочие до лëгких денег, власти, и того мнимого статуса неприкосновенности, которое, якобы, давало им присоединение к шайке Орла, в силу своей юности, неопытности и горячности, не должны платить за грехи своего босса. Тем более жизнью.

Оборотень любил жизнь. Все время он проводил в лесу, за любимым делом. У него было свое рыбное хозяйство. В лесах, принадлежащих их семье, Мишка выращивал в естественной среде и речных форелей, и озерных карпов и даже раков. Наемных работников у него было немного, в основном справлялся сам, иногда прибегая к помощи прислужника, который шесть лет назад прибился к их семье и никак не хотел уходить. Их семья не любила использовать прислужников, но этот оказался на редкость прилипчив, а иногда даже фанатичен. Поэтому семья Урсу оставила его, а со временем стала заботиться и ценить.

Мишка был воспитан человеческой матерью в любви к природе и всему живому, но буйный характер отца оборотня, не позволил оставить безнаказанным расправу над родителем.

Когда парень обнаружил отца в гараже с раскуроченными рёбрами и вырванными внутренними органами, он не сразу понял чьих это рук дело. Такие раны не заживают даже у медведей оборотней, обрекая тех на мучительную смерть. И яростное, всепоглощающее чувство мести затопило юношу с головой, не оставив место для скорби. Похоронив отца, и выяснив у матери все обстоятельства произошедшего, не внемля её мольбам, он отправился мстить Орлу.

Тот по сути не прятался, даже не подозревал о предстоящей вендетте. Убить простого лесника для такого типа, ничего не стоит, просто развлечение в скучных буднях богатого «пенсионера». Заработал Орел своё богатство вначале мелким грабежом, потом врезался в скважинные развилки и продавал ворованную нефть, вышел на наркотики и игорный бизнес. В конце девяностых, начале двухтысячного, когда правоохранительные органы наконец обрели власть и принялись наводить порядок, ударился в торговлю. Продуктовые, вино-водочные магазины, открыл пару ресторанов в Тюмени. И вроде бы перешёл на "честный" бизнес, но старое бандитское прошлое не ушло бесследно.

Официально уйдя на покой, он еще продолжал пошлять в казну московских братков и вершить с ними мутные дела. А благодаря своим друзьям, среди городских продажных чиновников, Орëл привык к безнаказанности, неуязвимости, вседозволенности…

Когда отец Мишки, привезший мать на шопинг и просто посмотреть город, перешёл ему дорогу, да ещё и обозвал "ряженой бабой", участь его была решена.

По завершению дня, родители, побывавшие в кинотеатре и, практически, во всех торгово-развлекательных центрах, закупившись подарками к новому году и не только, они сидели в ресторане. Мама, Роза Альбертовна, как раз говорила с сыном по телефону, описывая чудесный день. Отец не удержался и прокомментировал своё мнение по поводу внешнего вида шайки нарядных, увешанных золотыми цепями парней, во главе с низкорослым, подкрашенным лысым мужичком в белой рубашке и желтом костюме, с укороченными по последней моде брюками. Его смешок услышал один прихвостень и налетел на отца с разборками. Потом того поддержали дружки и завязалась драка. Никто из людей Орла не знал, что дерётся с медведем оборотнем, но пришли в замешательство, когда всклоченного великана не остановила даже пуля. Разъяренный мишка раскидал всех забияк и спокойно увёл мать из ресторана, под злобно-мстительным взглядом того самого низенького, крючконосого мужичка в желтом костюмчике.

Мама Роза журила мужа, за испорченные в последний момент отличные выходные, практически всю дорогу домой. Михаил Михайлович, уверенный в своей силе и, из-за назойливого ворчания жены, не заметил за собой хвоста. Когда он всё же почуял чужаков, было поздно.

Двадцать человек с разномастным оружием застали его спящим дома в постели с женой. Роза Альбертовна не была оборотнем, поэтому, в страхе за жизнь жены, Михаил Михайлович, в обмен на её свободу, позволил себя связать. Мать и вправду не тронули, но заставили смотреть на пытки и издевательства над отцом, пока та не потеряла сознание.

Теперь Мишка, не имеющий чёткого плана своей мести, слушал врага и по запахам вспоминал путь, когда его, с мешком на голове, тащили сюда. Парень приехал на десятке, своей самой неприметной машине, и оставил её на парковке ОранжМолла. Дорогу к бегству, после отмщения, он уже нарисовал в уме, до мельчайших подробностей. Если не получится пощадить всех людей Орла, он был готов убить и их. Мишка решил для себя, что растерзает всех, кто встанет между ним и Орлом.

– Я не хотел этого делать, но боюсь у меня нет другого выбора – Орел потирал в нетерпении руки. Блестящими глазами, рассматривая приборы на каталке, размышлял, с чего бы ему начать.

Выбор у Орла как раз-таки был всегда. Он имел в этом городе неограниченные запасы выбора, так как с его волосатой ладони кормилась половина местных депутатов и докучи всяких чиновников. Орел не совсем отошёл от дел и еще имел свою власть, над власть имущими в городе.

– У меня сегодня была не совсем приятная встреча – пожаловался он Михаилу – И ты нарисовался как нельзя кстати, дружок. Я даже сделаю тебе маленький подарочек, вколю тебе дозу морфина. Или могу что-то посильнее… У меня есть, ты же знаешь, что у меня есть? Ты ведь знаешь кто я? Твое лицо мне почему-то знакомо – Орел, на секунду задумался, но тут же отогнал лишние мысли прочь – продолжил рассуждать на тему того, чем же ему «отблагодарить» Михаила.

Бурные речи Орла прервал телефонный звонок.

– Костя? В чём дело? – медведи оборотни не отличаются острым слухом, единственное, что услышал Мишка, как на том конце провода, говоривший что-то громко и быстро объяснял про подставу и московского бандита. Пусть слух не такой, как у волков оборотней, но вот обоняние! Обоняние рисовало в мозгу, висящего вниз головой медведя, восхитительные картины не просто волнения или опасения. Вспышка бурного потока адреналина в крови Орла, говорила о волне безумного страха, нахлынувшего на врага

– Погоди, не уходи никуда! Я щас подъеду! Щас все разрулим… – резко прервав говорившего, Орёл, не поворачиваясь к пленнику, ещё взволнованно хриплым голосом, распорядился:

– В камеру его. И проследи, чтоб не отбросил копыта раньше времени! – быстрыми шагами пересёк подвальную комнату, не сбавляя темпа, схватился за перила, и, уже на середине пути добавил – Мне сегодня надо будет выпустить пар после встречи с москвичом. Головой за торчка отвечаешь! Иначе ляжешь вместо него!..

Он ещё что-то говорил, но до подвала его слова так и не долетели.

– Ну что, ты его слышал? Побереги свои копыта! Не отбрось их раньше времени – и довольный своей шуткой, рыжий тощий парень, по имени Сергей, силясь не свернуть пленнику шею, с трудом удерживая цепи, опустил медведя–оборотня на земляной пол.

Значит Орел решил, что Мишка торчок, который захотел надыбать дозу. Ха! Из мишки торчок, как из китайской стены – забор. Мало того, что он два с лишнем метра ростом, так еще мать откормила его до 120 килограммов, а кровь оборотня такая горячая, что выжигает всё, попавшее в нее в считанные минуты. Оборотню невозможно захмелеть или заболеть. Да и где он видел таких торчков?

Мишка давно уже порвал цепь, удерживающую запястья, но показывать этого не стал. Орел практически был у него в руках, но этот злосчастный Костя все испортил, придётся ждать.

Ждать долго не пришлось, не успел Сергей отволочь «пленника» в камеру, как сверху раздались звуки стрельбы. Послышались крики и автоматная очередь, которая вывела Сергея из оцепенения. Парнишка огляделся в поисках оружия, нашел его, схватил и перезарядив стал красться к лестнице.

Мишка встал. Что здесь твориться? Кто-то пришел по душу Орла? Но у Мишки слишком большие планы на этого ублюдка! Орёл только его! Он должен точно знать, за что Михаил его уничтожит.

Не став больше терять время, оборотень с легкостью сорвал замок и направился вслед за Сергеем. Нагнав того на середине лестницы, вырубил одним ударом вдоль шеи и взял его пистолет.

Лестница была крутая и выходила в темный коридор. Выбравшись наружу, молодой оборотень огляделся. Длинный арочный коридор, выкрашенный голубой известью, украшенный картинами разной стилистики, тускло освещался в свете трёх настенных бра. Подойдя к арке, которая вела на улицу, Мишка глубоко вдохнул морозный воздух.

Двадцать пять человек в радиусе километра. Шесть людей Орла, сам Орёл, двое членов его семьи, двое дом работников. Остальных оборотень не узнал.

Мишка нахмурился, почуяв среди "гостей" прислужника. ДНК этих, удивительно навязчивых человеческих существ, настроены на поклонение и служение оборотням. Если мишка почуял этот сладко приторный запах страха и липкого раболепия, значит и хозяин этого аромата, по идее, тоже должен будет скоро его учуять, если уже не почувствовал. Прислужники так устроены, что, настроившись на волну оборотня, уже не отлипнут, будут бегать за ним и стараться услужить. В таком случае он со всех ног кинется угождать и может спутать все карты. Оборотень скрипнул зубами, ой как не вовремя. Надо срочно затаиться где ни будь в лесу, а ночью доделать задуманное. Медведь развернулся и направился в противоположную, от запаха разборок, сторону.

Из-за спины снова послышались выстрелы, в воздухе появился запах крови. Поднялись крики и плачь женщины. Мишка скрылся за углом каменного трёхэтажного особняка, принюхался снова. Похоже Орёл ранен. Кулаки сжались сами собой.

– Чтоб вас! – процедил медведь сквозь зубы и со всей своей возможной скоростью побежал назад, на запах крови. На пути попались пятеро человек, двое людей Орла и трое "гостей" от которых попахивало прислужником. Похоже у этого прислужника имеются свои прислужники – подумал Мишка. Явно что-то не поделили друг с другом, и теперь устроили разборки, на территории Орла.

Молодого оборотня ужалила пуля. Медведь поморщился. Пуля прошла навылет через его правое ухо. Мишка заскочил за угол, и там наткнулся на стрелявшего, с размаху ударил его о стену. Это был тот самый прислужник, без сомнения. И аура и запах выдавали его, но больно уж здоровый и крепкий, блондин с маленькими темно коричневыми глазками. Удар на время оглушил его, но тот снова потянулся за пистолетом. Мишка опешил, как понимать всё это? И этот выстрел? И яростное сопротивление? И такую силу? Расстояние не предполагало, что прислужник его не учуял. Но в странно вытянутом, честно признаться, безобразном лице прислужника, читалась ненависть. Никакого страха, поклонения и уж тем более пресмыкания, только жгучая ненависть, да злость от промаха. Что-же это за прислужник такой? Мишка впервые с таким столкнулся. Схватив его за горло встряхнул как следует и снова шибанул об стену, да так, что не будь таким верзилой, тот непременно отдал бы концы. Убивать прислужника, всё равно что навлечь на себя позор. Но это… Существо… Пах как прислужник, а по факту истинный враг. Мишка чуял это, отвернулся в поисках пистолета. Пока он искал его взглядом, пока шёл к нему, повернулся, а урода уже и след простыл. Мишка пожал плечами, решил, что подумает над этой странной встречей позже, сейчас ему нужно отыскать Орла. По запаху оборотень чувствовал, что тот смертельно ранен. Этот аромат смерти вел его. Вдоль пустого вольера, сауны, через летнюю кухню и к главному, центральному дому.

Орла он нашёл на втором этаже его виллы. С ним были двое его людей, один из которых ранен, и молодая женщина.

Слишком юная чтобы быть женой и слишком красивая, чтобы быть дочерью, подумалось оборотню. Увидев мишку, девушка закричала, закрывая красивое, ярко накрашенное лицо. Люди Орла резко развернулись и наставили на Мишку пистолеты. Медведь недолго думая выстрелил. Сначала в здоровяка, ранив того в кисть правой руки, сжимающей пистолет, потом в бледного западающего на простреленную ногу молодого парня. Второму, медведь попал в правое плечо, как и целился. Оба упали на пол и стали кататься по полу сжимая раны. Мишка взял верёвку, обвивающую шикарную тëмно бордовую, плотную штору, и кинул ею в рыдающую девушку.

– Свяжи их. – рявкнул вслед, указывая взглядом на корчащихся на полу мужчин – Живо!

Девушка быстро встала и принялась скручивать верёвкой погрустневших раненых. Тем временем Мишка подошёл к кровати Орла. Тот уже почти испустил дух, но вдруг собрался, встрепенулся и посмотрел на жену.

– Машенька, любовь моя, прости, что так вышло, но я не оставил тебе ничего. Всё я записал на сына, а пока он не вырастет, Маринка будет тратить мои деньги. – Орёл с трудом вздохнул – там сейф…возьми всё что есть…пароль в столе… код… 23…11…87… Не держи зла…

Мишка понял, что опоздал, Орёл в последний раз взглянул на него, округлил глаза, будто что-то вспомнил и обмяк.

Маша заторопилась, у девушки вдруг появились силы. Она с усердием в два счета связала мужчин на полу и вопросительно посмотрела на медведя.

– Это всё? Можно я пойду? – зло бросила Маша. Сжала по-утиному накаченные губы и кулаки. и, с брезгливой неприязнью, посмотрела на бледнеющий труп мужа. Мишка удивленно молчал – Вот скотина! – прекрасное лицо перекосила ярость – Урод! Я столько лет терпела этого вонючего старика! Все его мерзкие приставания! И болячки! А он! – в глазах не было ни слезинки, только ненависть – Всё… Этой суке! И её ублюдку! – медведь слышал, как скрипят зубы девушки. Ему стало даже немного жаль её. Он отвёл взгляд, на секунду растерявшись. Ею воспользовалась разъяренная Маша, схватила ближайший пистолет раненого парня, так и оставшийся лежать на полу и пристрелила связанных бедолаг. Мишка прицелился, но женщина уже опустила оружие, отпустив его на пол, по дорогому шëлку свободных, тëмно-зеленых брюк.

– Отпусти меня! Мне нужно хоть что-то забрать! Я заслужила! Хочешь долю? – сквозь зубы шипела Маша – Я отблагодарю!

Мишка отошёл, освобождая проход.

– Иди – кивнул он, не сдержав брезгливости во взгляде.

Маша кинулась вниз, как понял медведь, к сейфу. Он не стал следовать за ней, ему не нужны деньги Орла. Оборотень пришёл сюда ради мести, а её украли у него. Кто-то опередил его. Мишка расстроенно повесил голову. Что ж, надо убираться отсюда.

Только он развернулся к выходу, как услышал громкие наигранные рыдания и притворный ужас в голосе. Маша, должно быть припрятав найденные богатства Орла, причитала во всё горло.

– Убиииил! Он убил моего мужа! Моего любимого зайчикааааа! – голосила женщина – и Петю и Диму! Скорее! Скорее, он наверху…

Мишка больше не медлил, в один прыжок оказавшись рядом с окном, не тратя время на то, чтобы открыть его, прыгнул вон, поднимая в воздух стеклянные брызги.

Глава 5 Солнечный подарок

Мишка оставил свою десятку на парковке торгового центра, расположенного на окраине города, не далеко от ресторана Орла, из которого собственно и "напросился" к нему в гости. Сейчас он шёл через лес, в сторону этого самого торгового центра, преследуемый людьми бандита. Вернее, бывшими людьми. Мишка скривился от досады за потерянную возможность мщения. Эта дрянная Маша, натравила на него охрану, сказав, что будто бы это он убил их хозяина, стрелял в телохранителей и ограбил сейф. Михаил конечно может развернуться и пресечь погоню на корню, но убивать лишний раз, когда можно избежать этого, медведь не собирался. Машина не засвечена, выйдя из леса, он запутает следы, сядет в машину, и поедет домой, к матери. Та выплакала уже все слезы и, своими звонками, разрядила ему весь телефон. Осталось избавиться от заметной, ярко оранжевой куртки, которую он стащил при побеге.

Его одежда превратилась в лохмотья, после побоев в подвале, и когда оборотень выпрыгнул со второго этажа из комнаты Орла, он схватил первую попавшуюся куртку, которая висела на вешалке у входа в гараж. Лицо зажило, но кровь на коже осталась. Своя, чужая, Мишка весь был покрыт кровью. На выходе из леса он умылся снегом, встряхнул головой, посылая в воздух светло коричневые капли, забрызгивая снег под мохнатой елью. Потом с силой несколько раз ударил по стволу. С веток посыпались тяжёлые снежные кочки, укрывая следы присутствия оборотня.

Мишка поднялся на пригорок, огляделся, принюхался. Преследователи остались далеко позади, а снег надёжно укрыл отпечатки его ботинок и смытую кровь. Оставшись довольным, развернулся и вышел из леса.

Почуяв тёплый аромат сексуальной энергетики, настороженно вгляделся в горизонт. Запах исходит из торгового центра, расположенного примерно в километре. Повёл носом. От тех дальних раздвижных ворот. Все мысли отключились, уступив место дикой страсти, желания спариться, инстинкта охоты и чего-то ещё. Какое-то щемящее чувство тоски и нетерпения сдавило грудь. Мишка поторопился, устремляясь за этим ароматом, на встречу с его источником.

***

– Да я понял, буду на месте через тридцать – сорок минут. – Николай посмотрел на платиновый роликс на левой руке – Буду вовремя, не переживай, эти документы уже сегодня улетят адресату, и… – молодой волк не успел договорить. Сладкий запах горячей, сухой травы, высушенной ветром и из жареной солнцем ударил в нос и отозвался в паху.

Николай крутанулся, бросив брату "перезвоню" и нажимая отбой на телефоне. Он сразу заметил её. Обворожительная незнакомка, в чёрной короткой куртке и красном шарфе, с длинными, волнистыми, золотыми волосами, дерзко улыбаясь и обнимая низкорослую подругу позировала у красного Лексуса, крутящегося на рекламном подиуме.

Вот это да! Николай в восхищении поднял бровь. Стройная и прекрасная она словно светилась изнутри мягким настойчивым огнём, разжигая страсть и обжигая недосягаемостью одновременно.

Черт побери эти бумаги! Как же теперь оторвать от неё взгляд, как заставить себя уйти. Пусть даже ненадолго.

Николай сжал челюсти. Глянул на часы. Нет, познакомиться сейчас точно не успеет, но Артёма оставит здесь, пусть не подходит близко, просто следит за ней.

Друг детства, высокий, крашеный блондин и повеса, Тёма, с энтузиазмом поддержал товарища и хлопнув по плечу, заверил, что не упустит красотку из вида ни за что. Тем более такую высокую. И Артём и Николай не жаловались на рост, но девушка была им под стать. Высокая, тощая, словно модель, сошедшая из модного, дорогого журнала.

Николай выскочил из торгового центра, столкнувшись на входе с огромным медведем оборотнем в человечьем обличии. Все оборотни имеют способности отличать друг друга в толпе людей и Николай не удержав утробного рыка отпрянул от незнакомца.

Медведи оборотни народ нелюдимый. Они не ищут общества и стараются избегать людные места. Что же этот забыл здесь? Решив, что ему всё равно, молодой волк в спешке покинул торговый центр и отправился, как мог быстро, в офис партнёров, на другой конец города. До нового года оставалось несколько дней и люди и машины заполонили город. Спеша по своим делам и не обращая внимания на молодого человека в нетерпении сжимающего руль своего дорогого автомобиля.

Николай, был самым веселым и жизнерадостным в семье Робустус. В отличие от своего рассудительного, вечно хмурого, желтоглазого шатена, старшего брата Александра, Николай имел темно серые глаза, темно-русые волосы и покладистый нрав матери. Александр походил всем на отца. Он был альфа в их стае, не смотря на то, что по старшинству эту ступень иерархии волков оборотней семьи Робустус, должен был занять Анатолий – старший брат их отца Владимира Робустус.

В семейном древе у всех волков оборотней было два имени. Николай звался Бережливым. Это имя дала ему мать, когда Николаю было семь месяцев отроду. Он всегда соответствовал этому имени, несмотря на свою непосредственность, был послушен, отзывчив, берег ценности и репутацию семьи. Николай никогда не перечил старшему брату и выполнял его распоряжения с полуслова. Вот и сегодня, погасив дикую, животную страсть, отозвавшуюся внизу живота и сковавшую сердце, у обычно хладнокровного и самоуверенного, молодого волка, все клокотало внутри. Николай взял себя в руки и сосредоточился на дороге, он даже и не думал ослушаться старшего брата, лишь изредка шумно втягивая носом воздух, когда вновь приходилось тормозить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.