Юрий Линдре
Непутевые заметки к путевым делам дипломатии, этнополитики, и не только. Часть I

Вместо предисловия

Процесс собирания букв в связанный некой общей идеей текст, безусловно, у каждого свой, уникальный, и неважно идёт речь о технической документации, аналитической записке, научной статье или сборнике детских рассказов. Полагаю, последовательная фиксация слов на бумаге сродни складыванию кусочков мозаики в стройную единообразную смысловую картину: то тут интересную деталь найдёшь и пропишешь в нужном месте, то там, то здесь… а вот уже и рамка для будущей картины выстраивается. Так, с добавлением фактов, наблюдений и отдельных штрихов начинает формироваться единообразное повествование. Есть мнение, что такой подход к творчеству без определённой последовательности и чёткого изначального плана проистекает из фундаментального свойства человеческой памяти и в широком смысле сознания: что вспомнилось или пришло в голову, то и положил на бумагу; осенила светлая мысль – запиши; забыл её (пока нёс, как воду в решете до физического носителя) – оставь на потом; выдумал колоритную фразу – не забудь воткнуть в текст в подходящее место! Ну, или просто пристрой куда-нибудь, чтобы любоваться… и так далее до бесконечности, пока не надоест.

Момент чистого творчества бывает хаотичным и непоследовательным. Не берусь говорить за всех, но у меня совершенно точно. Сложно и не системно? Возможно, так и есть, но другого не знаю и сравнивать особо не с чем. На выходе же получается, что «есть слона по частям» в любой последовательности на поверку и вкусно, и интересно, и уж точно увлекательно.

Как некогда писал «наше всё» Александр Сергеевич, который Пушкин, в предисловии к своему бессмертному «Евгению Онегину», сие «собранье пёстрых глав полусмешных, полупечальных…» в моём случае стало логическим итогом эпистолярного поедания упомянутого слона длинною в восемь лет. Почему так долго? Отвечаю: норму словесной выработки по графику два предложения в день, к счастью, никто не ставил. Кроме того, не было и цели (изначально) привести отдельные зарисовки к единообразной законченной форме, которую не стыдно представить на суд публике.

Тёплой брюссельской осенью 2014 г., когда были написаны первые три-четыре десятка страниц этой книги, смысл письма мне виделся буквально в самом процессе. Впервые возникло желание запечатлеть на бумаге, вернее жёстком диске компьютера, нервно блуждавшие по закоулкам сознания всякие околополитические размышления и наблюдения. Всё дело в том, что их осмысление для целей профессиональной деятельности съедало значительную часть времени и вычислительных ресурсов мозга. А работать вхолостую по причине развитой многоступенчатой каскадной лени было как-то обидно. Кроме того, присутствовал нетривиальный спортивный интерес проверить на практике никем толком не подтверждённую теорию о полезности письма для тренировки эластичности памяти. Как известно, со временем наши воспоминания под тяжестью нового жизненного опыта подвергаются неизбежной эрозии и искажению, что в конечном счёте влияет на адекватность их восприятия в дне сегодняшнем. В свою очередь страдает и итоговый, вернее оставшийся по прошествии дней, месяцев и лет процент правдивости таких воспоминаний. Дабы к старости всё окончательно не переврать, было найдено самое простое и изящное решение – периодически пописывать, заполняя флеш-память электронного носителя информации разными разностями.

В порядке лирического отступления отмечу, что, конечно, существует вероятность наличия неких глубинных причин для данного творчества, однако по прошествии восьми лет на уровне сознательного «Я» они совершенно не очевидны. Как метко и не менее едко в свое время охарактеризовал меня один знакомый: «объём и масштаб мыслей /автора/ таковы, что, хаотично расширяясь и оказывая давление на весь периметр черепной коробки, они заставляют волосы стремительно вылазить наружу». Действительно, к тридцати годам пройденной жизни накопленный опыт, мысли и воспоминания совершенно точно во весь голос просились переселиться на более надёжный носитель информации. Затяжная брюссельская осень этому явно способствовала. Ну а некоторые наивные волосы также решили последовать этому примеру и покинуть привычную, но уже очевидно поднадоевшую голову.

Шутки-шутками, но могу сказать точно, что человек, внимательно смотрящий не только под ноги, а ещё и по сторонам, сам того не подозревая, склонен приходить к удивительным умозаключениям. Отдельные везунчики способны двигаться ещё дальше, утрамбовывая взаимосвязанные и взаимодополняющие умозаключения в самые настоящие открытия. Наверное, это называется природным даром или талантом.

К сожалению, и это научный факт, любая информация любой ценности является по сути лишь небольшим отпечатком на подкорке нашего мозга. Его уникальный рисунок и изначально яркие детали, вызывающие у человека определённые чувства, со временем, увы, рассеиваются. Более того, с увеличением дистанции между прошлым и настоящим выхолащиваются не только сами факты и события, но и контекст вокруг них. Так что всё логично: накопленный опыт, житейские истории, идеи, умозаключения, а у кого-то даже целые открытия для лучшей сохранности нуждаются в фиксации в какой-нибудь более надёжной форме, например, кремниевой. С одной стороны, чтобы с возрастом было откуда вспомнить, а с другой – дабы тешить внутреннее чувство собственной важности осознанием того, что потомки или просто сторонние люди эту информацию прочитают и в каком-то виде оценят.

Таким образом, совместив приятное с полезным и, надеюсь, творческое с интересным, на свет появился этот сборник зарисовок о вполне реальных событиях (где-то умышленно видоизменённых), профильтрованных через личный дипломатический опыт.

И последнее пояснение перед стартом. Я не ставил задачу основательного препарирования фактов, событий, явлений и теорий с последующим выходом на некие глубинные выводы и смыслы. В этой книге общей нитью связаны отдельные события и явления, подытоженные субъективным анализом именно той глубины, которая была доступна, понятна и интересна мне. Иронично-непутёвая форма изложения, не обременённая лишними подробностями и фактологическим прессингом, относится к категории easy reading experience, т.е. лёгкого незатейливого чтива для развлечения. Строгий подход к оценке, а также неизбежные в таких случаях критика, восхваление или верификация изложенного – не про это сочинение, даже не пытайтесь!

Приведённые в заметках оценки и выводы отражают исключительно моё частное мнение и позицию без претензии на монополию в поиске истины, поскольку искренне убеждён, что у каждого она своя. Однако в вопросах своей профессиональной компетенции, как в том старом еврейском анекдоте, я имею кое-что сказать. Если это «кое-что» не вписывается в привычную парадигму чьих-либо жизненных представлений и убеждений, то тем хуже для этих убеждений. Я всё.

* * *

ГЛАВА I. ТОЧКА ОТСЧЁТА

От представления абстрактного до поиска конкретного.

Человеческая жизнь в общефилософском разрезе – это некая замкнутая самодостаточная экосистема, состоящая из бесчисленного множества хаотично появляющихся вопросов и такого же не всегда последовательного поиска ответов на них. Свой жизненный путь мы начинаем с удивления от впервые испытанного опыта, в чём бы он ни выражался, и каким бы странным он для нас теперь уже взрослых не был. Затем продолжаем движение по траектории жизни в попытках осмыслить этот опыт, найти закономерности и как-то объяснить его для себя. А если повезёт – успешно применить для будущих целей и задач. Так, по мере взросления в нашу жизнь начинают приходить вопросы. Всегда и помногу, от банальных «почему трава зелёная?» и «есть ли у креветки мозг?», до вполне мудрёных о смысле жизни и поиске высшего замысла. С течением времени многие из них, включая особо сложные «со звёздочкой», получают более-менее устраивающие нас ответы, несмотря на то что их качество и полнота бывают разными. Главное это, собственно, сам процесс поиска и формулирования ответов, без которых невозможно представить себе движение человечества вперёд, ну, или хотя бы куда-то конкретно. Накапливаемый опыт, знания и растущее понимание природы вопроса, т.е. корня проблемы, дают возможность нам адекватно реагировать на происходящие вокруг изменения. Само действие по сути циклично: проработав один вопрос, неизменно возникает следующий, потом ещё и ещё… и так пока крышка гроба не разлучит нас с окружающим миром.

Способов познания суровой действительности (в технической плоскости – методов поиска ответов на интересующие вопросы) существует огромное множество, аж целых два. Тут уместно вспомнить общеобразовательный первый курс любого университета с шаблонным изложением традиционной борьбы двух философских школ познания всего: эмпирического и рационального. Первый традиционно считается вотчиной гуманитариев, выводящих закономерности из массива данных по схеме от общего к частному, в то время как рационалисты опираются на крепкую математическую базу. Последние постоянно твердят о том, что буквально всё в мире можно измерить, посчитать и просчитать, пользуясь языком цифр и мудрёных формул. В силу своего мировоззрения и дважды гуманитарного образования мне скорее ближе эмпирический подход, хотя признаю при этом первенство и удобство рациональной школы в ряде областей, требующих точности и аккуратности. Звездеть по делу и просто так, высказывая своё особое мнение, у нас и без обученных эмпириков может каждый.

Многотысячелетнюю человеческую сущность кто и как только ни изучал и ни пытался познать. К настоящему времени мы про себя знаем уже очень многое, в каких-то сферах почти всё: от элементарной анатомии до принципов работы нейронных связей мозга. Нас скрупулёзно изучают врачи, психологи, социальные инженеры, социологи, экономисты, политологи, служители культов, маркетологи, шаманы, шарлатаны, инфоцыгане, курьеры, бабушки на скамейках и даже кассиры в ближайшем продуктовом магазине. Коллективные сплетни во всех социальных стратах поддерживают на плаву базовые знания об окружающем мире, обеспечивают их постоянную циркуляцию в людских массах. Качество, конечно, хромает на полторы ноги, но зато все всё знают и имеют сказать по поводу и без.

Однако несмотря на суровый пресс взрослой жизни во многих из нас живёт маленький почемучка, нетерпеливо требующий ответов на возникающие в сознании вопросы. В этом случае остаётся лишь топать в ВУЗ и получать профильное образование в нужной внутреннему ребёнку области знаний. Способ проще, но не факт, что дешевле и лучше – делегировать эту работу за деньги упомянутой группе всезнающих граждан. Последние качественно или не очень (как повезёт) состряпают личностный портрет и дадут нужные советы. Во всяком случае, своё всезнание и осведомлённость они не устают подчёркивать на бесконечных марафонах, онлайн-курсах и в рамках платных чатов в соцсетях. Есть ещё и третий способ. На самом деле качественно осмысливать получаемую извне информацию вполне по силам самостоятельно, вне зависимости от имеющегося образования, наличия или отсутствия по умолчанию навыков научного познания и анализа. Достаточно задействовать природную внимательность и давать в нужный момент выговориться своему внутреннему критику. Он прекрасно справится с интерпретацией увиденного/услышанного/прочитанного, а также выведет причудливым самобытным узором причинно-следственные связи. Вернее, даже так: он построит логическую цепочку и постепенно приведёт к вашим и только вашим умозаключениям и выводам. Не факт, конечно, что финальный результат впечатлит кого-то ещё кроме вас, но это и не важно, главное, чтобы самому нравилось. Кроме того, если у кого-то всё же возникнет ощущение некоторого дефицита базовых навыков познания, то их, выражаясь современным языком Интернета, можно и прокачать до вполне приличного уровня, причём в домашних условиях, т.е. без привлечения дорогостоящих инфоцыган и прочих мутных шаманов с их непонятными магическими предметами и ритуалами.

* * *

Интересно, задавались ли вы когда-нибудь вопросом о том, почему нас, людей, такое множество, но не в смысле численности, а в смысле разности? Уходя в сторону от истоптанной до дыр темы поиска высшего замысла в биологической сущности человека, конкретизирую: зачем нам или для чего нам на Земле-матушке такое расовое и этнокультурное многообразие? Учёные из разных сфер деятельности столетиями ходят кругами вокруг этой базовой константы нашего мироздания, однако всегда приходят лишь к двум вариантам ответа: а) потому что Творец так решил и его логику нам понять не дано; б) потому что Теория эволюции в разных климатических условиях проигрывается также по-разному. Можете подчеркнуть правильный вариант или сформулировать свой. Для меня этот вопрос стал своего рода отправной точкой к лучшему пониманию людей в тех частях света, где мне посчастливилось быть и работать.

Представление нейросети DALL-E 2 о населяющих Землю людях.

Впервые что-то подобное с вопросительным знаком посетило мой юный разум лет так в 11, когда волею дипломатической судьбы своих родителей я оказался в Ботсване – молодой и динамично развивавшейся республике на юге Африки. Годы прошли, а риторическая суть вопроса о людском многообразии не отпускает меня и по сей день, хотя устраивающий технический ответ уже давно найден. Как и в далёком детстве не перестаёшь удивляться колориту рода человеческого. Никакая глобализация с её универсальной этикой безудержного консьюмеризма в цифровом пространстве не смогла стереть фундаментальные различия в мироощущении людей из разных частей планеты. Быть может, в сложившейся эволюционным путём или по указанию сверху вариативности людских особей на квадратный метр Земли нет ничего особенного? Быть может, это всё игры разума, связанные с восприятием действительности, а сама постановка вопроса лишена смысла? Быть может, разницы между людьми нет в принципе? Давайте разбираться.

Логично предположить, что для ответов на эти и многие другие сопутствующие вопросы, а также в целях комплексного понимания сути селективной механики природы, необходимо всю свою жизнь посвятить науке. Правда, есть одна закавыка: много ли найдётся желающих? Мы пойдём другим путём. Без ущерба качеству итогового результата попробуем перенести область и глубину исследований на бытовой уровень, или, как говорит моя супруга, снизойти «до уровня картошки». Это означает, что необходимо прочувствовать всё это человеческое многообразие на собственной шкуре. Единственным принципиальным условием для этого является реальное, а не «ютьюбно-инстаграмное»[1] погружение в жизнь конкретного социума. Туристические праздные поездки для этих целей также не подходят, поскольку кроме поверхностного впечатления ничего целостного дать не могут. Да, и внешность, как известно, зачастую бывает обманчива.

Вот, уважаемый читатель, таким не слишком долгим и тернистым потоком сознания мы незаметно подобрались к главной идее этих заметок – поиску человека в человеческих социумах. Для меня уже четверть века эта тема представляет профессиональный интерес, хотя я не учёный. Кого-то увлекают Пирамиды Гизы, а кто-то вылавливает на их фоне бедуина, толкущегося неподалёку в надежде впарить своё сувенирное барахло разинувшему рот туристу. Причём бедуин этот не просто очередной немного непривычный или странный для нас человек, а, как минимум, представитель отдельного и весьма древнего субэтноса со своей уникальной философией и мироощущением. Живёт такой нетипичный человек, как правило, соразмерно окружающей его действительности, отыгрывая при этом определённую кем-то при рождении или взятую на себя добровольно социальную роль. Попробовать «на зуб» мироощущения «не таких» людей – это, скажу я вам, на поверку поинтереснее всяких там Пирамид будет. Об этом и поговорим далее. Но начнём, как это принято, с начала.

* * *

Дней дипломатических прекрасное начало.

Такие привычные для человеческого уха слова и определения как дипломат, дипломатическая карьера, Министерство иностранных дел и, не побоюсь этого слова, международные отношения звучат хоть и гордо, но не слишком понятно для непосвящённых в тонкости этого микромира. Род деятельности, которому без двух месяцев было отдано 12 лет жизни, я выбирал и не выбирал одновременно. Выше по тексту упоминалась Ботсвана – страна, с которой в далёком 1996-м году началось моё знакомство с дипломатией, пусть и в весьма специфической форме члена семьи российского дипломата. Этот относительно непродолжительный, но важный период жизни заслуживает отдельного осмысления, однако в нынешнем формате «непутёвых заметок» останавливаться на нём – это только время терять.

По классике жанра, сейчас уместно добавить щепотку нескучной рассуждающей теории для лучшего погружения в материю. Вот, пожалуйста, держите и не благодарите. Её будет совсем чуть-чуть.

«Дипломатические переговоры в ООН» за авторством нейросетей DALL-E 2 и Kandinsky 2.0.

Дипломатия в расширенном толковании как нельзя лучше подходит для целей ненаучного исследования людей в целом и отдельно взятого общества в частности. Она подразумевает умение найти общий язык буквально со всеми, включая тех, кому этого вообще не хочется даже за деньги. Будем честны: классическая дипломатия, воспринимающаяся абсолютным большинством людей как абстрактная сфера деятельности на стыке протокольных мероприятий и кулуарных методов мирного решения глобальных вопросов межгосударственных отношений, давно ушла в прошлое. Это лет эдак 200-300 назад в парижах, венах и лондонах посол, встроенный в местную политэлиту по самую макушку парика, мог решать вопросы войны и мира, торговли и экономической блокады. Он как никакой другой представитель своей страны знал и ведал многочисленными тайнами и секретами высшего руководства государства и монаршей особы, к которой прикреплялся «по статусу», а также был в курсе сплетен и интриг внутри придворных групп лоббистов и инфлюенсеров. Посол ведь нарезал круги по дворцам и балам привилегированного сословия не только и не столько в надежде перехватить бутылку игристого с икрой. Хотя ударно «потусить» или нахамить какой-нибудь заносчивой даме по поводу десяти слоев «штукатурки» на её лице, которой она замазывает различные особенности внешности, также имело место быть. Уполномоченный посланник нередко сам, равно как и его подчинённые, становился главным ньюсмейкером: плёл заговоры, инициировал провокации и выстраивал многоходовочки для достижения нужного его правительству результата. Особенно эффективно работали дипломаты, когда государственные интересы совпадали с их личными. Впрочем, с тех пор в этом плане мало что изменилось. Как говаривал один мой бывший коллега-дипломат, впоследствии уверенно чувствовавший себя в статусе международного чиновника в одной серьёзной организации, «а что ты можешь сделать для страны, если ничего не можешь сделать для себя?» И ведь не поспоришь.

В те стародавние времена дипломаты, не имея современных оперативных средств связи, фактически находились в автономном плавании. Такое положение автоматически наделяло их увесистыми полномочиями, но и повышало степень ответственности перед своей страной. Месяцами ждать гонцов с инструкциями и дозволениями из столиц могли позволить себе лишь немногие. В связи с этим постановка приоритетных задач и самое главное – выбор методов их решения в интересах своего Отечества, например, формирование нужного мнения или отношения царствующей особы и его приближённых, склонения их к определённым политическим решениям и действиям, оставались по большей части на усмотрение послов и их подчинённых дипломатов. Именно по этой причине, а не только с целью потусить, инородные посланники денно и нощно стаптывали свои сапоги и затирали до дыр праздничные камзолы, находясь в эпицентре нескучной дворцовой жизни, в водовороте интриг и сплетен.

Однако вся эта придворная романтика с подкупами, ядами и провокациями, к счастью или сожалению, осталась в далёком прошлом. Сейчас за это отвечают спецслужбы и подготовленные соответствующим образом оперативники, экранными воплощениями которых являются всем известные агенты с нечеловеческими возможностями – Джеймс Бонд и Джейсон Борн, а также бойцы невидимого фронта рангом попроще. У дипломатов же любой чих, включая, например, инициирование приватной беседы с высокопоставленным чиновником по той или иной деликатной теме, обычно заранее согласуется с Центром. Самодеятельность, как и любая нестандартная инициатива, нынче наказуема.

В эпоху глобализации и цифровых СМИ осведомлённость (во всех её смыслах), ранее являвшаяся исключительной прерогативой и компетенцией профессиональных дипломатов, стала достоянием любого относительно развитого в интеллектуальном плане диванного политолога или никогда не выезжавшего дальше турецкого курорта «эксперта-международника». Достаточно просто регулярно отслеживать новости по интересующей стране или региону на экране подключенного к Интернету девайса.

Если не брать в расчёт появление новых сугубо технических функций, связанных, например, с поддержкой культурного сотрудничества стран, то единственное, что сегодняшней дипломатии досталось в наследство от её классического многослойного предка (и что вероятно никто и никогда у неё не отнимет) – так это живой человеческий контакт. Хотя и он стремительно сужается под натиском имейлов, зум-конференций и иных цифровых видов связи. Перефразируя старую кхмерскую поговорку о главном правиле любой успешной рыбалки, можно заключить, что живой контакт крайне необходим для понимания рыбаком, т.е. дипломатом, психологии рыбы, т.е. людей страны своей профессиональной деятельности. Качественная рыбалка, связанная с достижением поставленных родиной целей исключительно дипломатическими методами (в массе своей это доверительный диалог, основательная подготовка переговорной позиции и прокаченные навыки убеждения) невозможна без объективного и выверенного понимания логики действий партнёров по ту сторону переговорного или обеденного стола. Образно выражаясь, первым делом дипломат разбирается в поведенческой психологии рыбы, затем в нужном месте и в нужное время её подкармливает, и уж только потом ловит её на любимую приманку. По-другому никак, или это уже не дипломатия.

«Камбоджийский рыбак за работой» в представлении нейросети Kandinsky 2.0.

Было бы наивным полагать, что рыба – это усреднённое типовое животное с одинаковыми психотипом и алгоритмом поведения. Вовсе нет. Рыба – существо хоть и глупое, а всё же в видовой плоскости между собой сильно различается. Люди – существа неглупые (ну, по крайней мере, многие) и вариаций между ними ещё больше. Что характерно: ко всем ним нужен свой индивидуальный подход. Без него успешная дипломатия невозможна. Пытливый ум читателя может возразить: а как же право сильного? Вот, например, США после окончания «Холодной войны» не сильно-то заморачиваются в политесах и поиске точек соприкосновения со своими зарубежными партнёрами для выстраивания равноправного диалога. Одних осчастливили массированными бомбардировками, других запугали, третьих банально купили, четвёртые от страха сами сели на задние лапы… Всё так. Только к дипломатии это не имеет ровным счётом никакого отношения. Дипломатия это не про силу, а про мирное сосуществование и в идеале – взаимовыгодное сотрудничество. В качестве иллюстрации работы профессиональных дипломатов представьте себе такую ситуацию: требуется добиться заключения страной, например, VIE многомиллиардной сделки с государством «вашей гражданской принадлежности», допустим RUS, а не, скажем, с USA. При этом у вашей страны нет магии длинного доллара, нет возможности угрожать VIE ковровыми бомбардировками в случае отказа, нет рычагов вводить болезненные экономические санкции, а также нет возможностей инициировать очередную «оранжевую» революцию. Слабо? Перефразируя бородатый анекдот про Василия Ивановича, Петьку и японское карате: а матёрые дипломаты так словами и на личных контактах могут! Без подкупа, угроз и шантажа[2]. Если повезёт, конечно.

Таким образом, понимание человеческой природы, обусловленной естественным ареалом обитания, самобытной культурой и многовековым укладом жизни, лежит в основе любой успешной дипломатии, в чём бы она ни выражалась и каким целям ни служила. Молодым и начинающим дипломатам (хотя и не только им) вне зависимости от уровня подготовки, наличия или отсутствия теоретических знаний по выстраиванию отношений с иностранцами, как правило, не хватает практических навыков познания чуждой им социально-культурной действительности. Этот опыт, как и шлифование других умений, приходит со временем и то не только лишь всем. А ведь качество дипломатического улова напрямую зависит от того, как хорошо мы знаем искомую рыбу! Ведь, выходя на рыбалку, мы заранее запасаемся удочкой, приманкой и вообще имеем какое-никакое представление о том, как мы будем охотиться на этих склизких чешуйчатых проныр!

* * *

Для многих «посольских мальчиков» продолжение дипломатической династии является вполне себе логичным выбором. Как-никак сама судьба к этому подводит, или подталкивает плотный прессинг родителей, который принято выдавать за знак судьбы. Со мной всё было несколько сложнее и запутаннее, но вектор на дипломатию был задан именно в девяностые годы в Ботсване.

С момента отъезда из Африки и до поступления в университет прошло ещё шесть лет. Нет, я не учился, как это принято в семьях российских дипломатов, в МГИМО. Даже до вступительных экзаменов дело не дошло. Научно-популярным языком мне дали понять, что без соответствующих «ресурсов» туда не попасть. Собственно, поэтому спокойно отнёсся к предложению попытать счастье в университете попроще. Примечательно, что в до ЕГЭшные времена вступительные экзамены в различные ВУЗы частенько проводились в одни и те же дни. В моём случае, если бы делалась ставка исключительно на МГИМО с его запредельным конкурсом, можно было легко пролететь мимо других университетских вариантов и в итоге пропустить целый год, скорее даже два. Доблестные вооружённые силы Российской Федерации были бы рады пополнению своих рядов ещё одним несостоявшимся студентом.

Опуская несущественные для этих «непутёвых заметок» подробности, я поступил в тогда ещё весьма приличный московский университет с аббревиатурой РГГУ, причудливым образом сочетавший в себе на рубеже тысячелетий профессорско-преподавательский состав из бывшей партийной школы КПСС (собственно, её комплекс зданий является основным в рггушной системе), Историко-архивного института и модную праволиберальную прозападную идеологию. В мою бытность студентом регулярными гостями-лекторами университета были, например, Михаил Горбачев, Гарри Каспаров, Виктор Шендерович и другие ненавистники всего советского, не говоря уже о так и не успевшем полноценно порулить в ректорском кресле Леониде Невзлине и его патроне по ЮКОСу – Михаиле Ходорковском, до своей «посадки» всего несколько месяцев побывшим председателем попечительского совета РГГУ.

Робкая мысль о том, что учёба в этом заведении будет тем ещё шапито с постоянными идеологическими противофазами закралась в мою голову уже на вступительном экзамене по истории (здесь нужно пояснить, что поступал я на юрфак по причине отсутствия на тот момент профильных международных факультетов и специализаций). На втором вопросе билета о сути рыночных реформ 90-х годов и ходе их реализации передо мной встал банальный как кожура банана выбор – отвечать «по правде» (естественно, такой, какой я её себе представлял) или «по правильному», т.е. задолго до открытия Ельцин-центра в Екатеринбурге – осыпать комплиментами образ великого демократа Бориса «панимаашь» Ельцина и его младореформаторов. В итоге мой ответ на вопрос билета состоял из рубленых фраз и алармистских штампов а-ля передовица главной в то время лево-оппозиционной газеты «Правда». Ставка на словесное линчевание Ельцина, Гайдара, Чубайса и ко полностью себя оправдала. Я получил от приёмной комиссии «отлично» и одобрительные комментарии относительно моей политической зрелости. Зато (или однако?) мой друг, сдававший историю в тот же день и тем же людям, получил на выходе «хорошо», только лишь потому что в целом положительно отозвался о «хрущевской оттепели». Как потом выяснилось, от него ожидали совершенно других оценок, поскольку тройка экзаменаторов, состоявшая из преподавателей бывшего Историко-архивного института, оказалась ещё и тройкой истинных сталинистов. И если с негативными оценками ельцинского периода на рубеже тысячелетий трудно было дать в штангу, то с Никитой Хрущевым всё было не так однозначно. В итоге, как и планировалось, я очутился на юрфаке, а мой друг из-за этого «четвертака» не смог составить мне компанию. Зато по сумме балов он прошёл на экономический факультет и, как впоследствии выяснилось, это стало лучшим из возможных вариантов. Для освоения дебета с кредитом и цитирования Адама Смита «хороших» знаний отечественной истории оказалось вполне достаточно, но совершенно недостаточно для зубрежки гражданского и уголовного кодексов. Теперь, вернее уже давно, он крутой финансист, а я ни дня не работал по специальности.

* * *

Начиная с летней практики после второго курса университета, каждый год мне выпадала одна и та же увлекательная миссия – двигать ноженьками на Смоленскую площадь, чтобы набираться дипломатической мудрости и учиться практическим навыкам работы в системе МИД России. Появившийся в дверях студент вызвал неподдельный интерес у сотрудницы Департамента кадров, занимавшейся работой с учебными заведениями. Она с ходу и безапелляционно заявила мне, что второкурсников даже на ознакомительную практику в МИД не берут, не говоря уже о студентах из непрофильных ВУЗов. Так я узнал о наличии за своей спиной некоторого ресурса, поскольку мадам ограничилась лишь эмоциональными возгласами на стыке удивления и недоумения. Да, РГГУ в то время хоть и котировался довольно-таки высоко, но всё же много уступал в крутости и профильности МГИМО, МГУ и подведомственной Министерству иностранных дел Дипломатической академии. Тем не менее, вопрос со стажировкой решился быстро, поскольку я направлялся к хорошему знакомому родителей, которого так же хорошо помнил по предыдущей забугорной посольской жизни в одной из восточно-европейских стран. Для колорита и, если угодно фана, назовём его Пармалатом в честь итальянского концерна по производству молока и других пищевых продуктов Parmalat. Возможно, существует некоторая созвучность реального имени этого высокопоставленного дипломата с известной итальянской компанией, но это не точно. Забавное и добродушное прозвище было придумано лет так 20 с хвостиком назад и, как мне кажется, очень вписалось в тему его образа.

Стажировался я обычно долго, месяца полтора-два, поскольку шёл вне общей схемы, минуя мутных референтов из учебного отдела Департамента кадров МИД. Фактически каждый год это была полуофициальная практика, по итогам которой Пармалат подписывал от своего имени отзыв и сопроводительное письмо в РГГУ. Всё. Радовались такому раскладу буквально все: родители потому, что чадо занято /типа/ сурьёзным делом и чему-то конкретному учится; потенциальные коллеги-дипломаты, потому что появлялась не шибко квалифицированная, но всё же бесплатная рабсила, а это дорогого стоит в период сезонных отпусков; радовался юрфак РГГУ, потому что не надо было ломать голову, куда засовывать очередного студента-практиканта; радовались клерки в Департаменте кадров, потому что меньше бумаг оформлять надо. Пармалату, наверное, было всё равно, а я переживал, что очередное лето проходит мимо меня где-то за окном сталинской высотки.

Поскольку на практиках я бывал только в подшефном Пармалату отделе, то эту самую мидовскую жизнь я видел с одного-единственного ракурса, хотя само направление было многосторонним, подразумевающим плотную работу со многими заинтересованными подразделениями центрального аппарата МИД, а также других госструктур. Дипломатической работой я не особо проникся, по причине того, что как таковой работы и уж тем более взаимодействия с иностранцами у меня не было. Стандартное для любого практиканта функционирование в образе носильщика или копирщика документов в носках без рисунка и галстуке без искорки работой можно назвать только в качестве оправдания потраченному времени. Да, лето – это всегда мёртвый сезон, когда внешнеполитическая активность сведена к минимуму: все важные мероприятия, встречи и саммиты уже состоялись или ещё только планируются к проведению. Да, студенты в силу объективных причин не способны вклиниваться и поддерживать хотя бы на минимально приемлемом уровне документооборот (а это основной вид деятельности дипломатов в Центре). Да, отсутствие доступа к гостайне лишает молодняк возможности хотя бы со стороны приобщиться к чему-то значимому. В сухом остатке студенты, по сути, проникаются лишь условным метафизическим духом российской дипломатии, который как бы есть, но никто не знает, что он из себя представляет. Если, конечно, не брать в расчёт специфический букет запахов Смоленки, уловить который можно на некоторых этажах, лестницах, межэтажных пролётах и коридорах (особенно там, где редко орудуют уборщицы). Однако месяцами протаптывать дорожки к одним и тем же кабинетам, резать пальцы в кровь, снимая сто-сорок-пятую копию с какого-нибудь очередного совместного коммюнике – ну, скукотища же!

Единственное, что оживляло и добавляло красок в унылое практикантство это, собственно, министерские люди. Иной раз они как ходячие анекдоты, выдавали перлы с пугающей частотой – только успевай записывать. За годы службы многие из них стали носителями «здравого цинизма», едко и с особым азартом комментировавшие свою деятельность, коллег и нравы забугорной жизни. Одним словом, профессиональные сплетники. Один такой персонаж, негодуя о том, что придётся подзадержаться на рабочем месте сверх установленной законом нормы, обвинил в сложившейся ситуации непосредственного начальника (не в лицо, конечно, а в трёпе внутри коллектива). Сделал это он в характерной для многих дипломатов цинично-ироничной манере: «Александра Борисовича надобно удалить из нашей цепочки взаимодействия с руководством департамента как инвалидное звено». Те, кто владеют английской мовой знают, что слово invalid, ставшее первоисточником для русского «инвалида», означает вовсе не особенности здоровья человека, а сломанный, бракованный, недействительный или повреждённый предмет. Вообще критика руководства за неумение работать и организовывать рабочий процесс, пожалуй, одна из центральных тем для коллективных сплетен, причём любого министерства или ведомства.

К слову сказать, «обрусение» иноязычных слов это такая универсальная и полюбившаяся многим отечественным дипломатам развлекуха. С миграцией сотрудников, которую в профессиональной терминологии именуют «ротацией», из разных стран в Центр стекается также масса новых переиначенных слов и выражений. Если продолжить самую распространённую на Смоленке тему адаптации англицизмов, то стоит отметить, что в обиходе министерских людей можно частенько встретить такие слова как «окэшить», т.е. обналичить деньги (от англ. cash – наличные), взять «квотацию», т.е. получить ценовое предложение/расчёт стоимости (от англ. quotation – цена, котировка), «проапдейтить» документ, т.е. внести в него актуальные изменения (от англ. to update – обновлять), «драфтить» документ, т.е. править, вносить в него принципиальные положения и идеи (от англ. to draft – составлять проект, эскиз или черновик), «отфакать», т.е. обругать кого-то (от англ. to fuck – нецензурное описание любого процесса сексуального характера), «расшарить» документ или материал, т.е. поделиться им в электронном виде ещё с кем-то (от англ. to share – делиться чем-либо) и т.д.

С не меньшим задором отечественные дипломаты любят упражняться в расшифровке и интерпретации иностранных терминов или аббревиатур. На ум сразу пришел один такой хрестоматийный случай с толкованием значения букв СD и CMD на номерах дипломатических машин. Согласно устоявшейся международной практике (по Венской конвенции о консульских сношениях 1961 года), аббревиатура CMD означает, что автомобиль используется главой дипломатической миссии (от фр. Chef de mission diplomatique), а СD – дипломатическими сотрудниками миссии (от фр. Corps diplomatique). Однако, как установили российские дипломаты, классическая расшифровка устарела и не отвечает современным геополитическим реалиям. СD следует переводить не с французского, а с английского и не иначе как can drink (могу пить /за рулем/), а CMD – как can much drink (могу много пить /за рулем/). Такое ассоциативное мышление обусловлено с одной стороны профессиональной болезнью – алкоголизмом, а с другой – наличием дипломатической неприкосновенности, уберегающей нарушителей от какой-либо ответственности, включая невозможность наказания за вождение автомобиля в нетрезвом виде. За любое правонарушение или даже преступление максимум, что грозит дипломату – высылка на родину.

Но если вы думаете, что приколисты по жизни есть только в российском внешнеполитическом ведомстве, то вы глубоко заблуждаетесь. Один американский дипломат лет десять-двенадцать назад (тогда в третьих странах мы с американцами ещё как-то взаимодействовали, например, в рамках зловеще звучащего ГИБАЯТ[3]) категорично заявил мне, что поскольку я «исчо» молодой и местами наивный дипломат, то поэтому не знаю, что единственная правильная трактовка аббревиатуры СD – это constantly drunk, т.е. постоянно или вечно пьяный. В скором наше ситуативное общение на информационных и протокольных мероприятиях закончилось, потому как мой собеседник спешно засобирался домой на американскую землю и не зря – буквально сразу в лавине разоблачений WikiLeaks журналиста Джуллиана Ассанджа американец Марк Нордберг, вернее его донесения в Вашингтон, оказались вывалены для публичного созерцания в Интернете. И хоть в тех бумагах лютого криминала или каких-то важных секретов не было, но ксенофобскую и даже русофобскую сущность правящих верхов страны пребывания (о них будет отдельный подробный разговор) он отметил весьма рельефно, что, несомненно, не способствовало бы дальнейшему укреплению его связей и контактов среди местного истеблишмента. А так вовремя уехал. Как знал. Или все жё знал?

Однако не только лишь английским языком поддерживается полёт фантазии сотрудников Министерства. Упражнения в словесной гимнастике нередко встречаются также на великом и могучем. До сих пор вспоминается висящий на входной двери отдела «восьмёрки»[4] плакат с небольшим стихотворением за авторством якобы Маяковского (на самом деле нет):

«Товарищ, нервы зажми в узду.

Придя на работу – не ахай.

Выполнил план,

Посылай всех в п***у,

Не выполнил – посылай на **й!»

На эту жизнеутверждающую установку каждый день натыкались не только штатные сидельцы кабинета, но и вполне себе высокое руководство, которое периодически курсировало по этажу в поисках исполнителей различных документов. Такое вольнодумство в стенах Смоленки уже давно никого не смущает. А по-другому, т.е. без здорового цинизма, там и не выжить.

В моей практике встречались и менее дерзкие, можно сказать философские стихотворные изречения, немного раскрывающие рутинную суть работы в далёких странах. Вот, например, в стенах нашего Постоянного представительства при Европейском союзе на Бульваре дю Режан в Брюсселе висел листок формата А4 с любопытным четверостишьем неизвестного автора:

«Не такого мы ждем от тебя!

Хватит оды писать брюсселятам!

Нет, шоб выйти, купить коньяка,

Да и в кофе добавить ребятам…»

Для лучшего понимания этих строк добавлю соответствующего контекста. Во многих отечественных диппредставительствах практикуется своеобразный КПЭ – определенное количество единиц разного рода контента в Москву, как правило, за календарный месяц. Постпредство при ЕС в этом смысле не исключение. У командированных сотрудников порой возникает ситуация, когда информповодов становится совсем мало, например в период сезонных отпусков, убивающих в ноль политическую и деловую активность. Но план по количеству материалов выдавать надо исправно! Соцсоревнование между загранточками по количеству «номерков», т.е. зарегистрированных к отправке документов, никто не отменял. Отсюда и душевные страдания дипломатических акул пера, вынужденных стабильно много писать, когда писать особо не о чем. Раздувать малозначительные события в стране пребывания до требующих внимания Центра информповодов – высокое мастерство, доступное немногим избранным.

«Трудовые будни дипломата» по версиинейросети Kandinsky 2.0.

Но вернёмся к нашим баранам, которые не коллеги по практике, а которые в принципе.

Как уже, наверное, стало понятно, самым интересным по итогам моих трёх практикантских «ходок» на Смоленку оказалось общение с внутримидовским миром. А там, копни чуть поглубже, открываются разные разности и чудеса чудесные. Вон, главный советник департамента, шустрый дедок на вид лет 80 надувает щёки и имитирует бурную деятельность, занимаясь «вопросами развития молодёжной «восьмёрки»[5]. Ну, а кому же ещё? Так вот, этот не совсем ещё молодой дипломат регулярно заглядывал в кабинет к всамделешнему молодняку, т.е. вчерашним и нынешним практикантам, чтобы они помогли ему разобраться в премудростях жития и актуальных интересах молодёжи. Другой, не менее опытный сотрудник, постоянно ходил по кабинетам, вопрошая сидящих в них коллег на синонимы к словам и выражениям. Нет, он не странный чудак, хотя и люди со справками там иногда попадаются. Он просто перманентно занят написанием речей и выступлений для Министра. В этом состояла его основная работа – не допускать однокоренных слов в абзаце и не использовать повторяющиеся термины и выражения в масштабах одной страницы. С такой постановкой вопроса даже увесистые словари синонимов не всегда справляются. Так что не удивляйтесь большому количеству англицизмов типа транспарентности и инклюзивности в речах руководства МИД, а также безымянных заявлениях ведомства по различным информповодам. Не от хорошей жизни.

Однако в студенческие годы мне было недосуг теоретизировать по поводу рутинного бытия потенциальных коллег, мне вообще мало что там было интересно в их повседневной практике. Думать о неинтересном, откровенно говоря, ленивое и бестолковое занятие. Моя личная дилемма была проста как два стога сена перед ослом: проходить языковое тестирование во внешнеполитическом ведомстве и оформляться в заграничную командировку (куда именно сразу никто не говорил, вероятно имели значения результаты экзаменов) или не оформляться ни в какие загранки в принципе и продолжать попытки осмысления научного метода Карла Поппера и его философии современного естествознания в рамках самой что ни на есть обычной гуманитарной аспирантуры РГГУ. Последние перспективы объективно вызывали зевоту и некоторую обречённость из-за отсутствия сколь-нибудь видимой движухи и не покидающего ощущения бесполезности этих учений с точки зрения практического применения. Кроме того, оставаясь в русле науки, тумана и неопределённости в карьерном смысле было не меньше, чем подходов к спасению провалившихся в ходе верификации научных теорий, т.е. была полная и конкретная пустота.

Иными словами, выбор дальнейшего пути был предопределён в связи с отсутствием выбора как такового. Хотя в то время я объяснял себе сложившуюся безальтернативность объективной крутостью дипломатической карьеры. Быть дипломатом – это же как звучит!

Дело в том, что в период серии студенческих практик в Министерстве иностранных дел сама судьба толкала меня в специфические и местами интригующие объятия этого ретроградного учреждения, где по устоявшейся хрен знает с каких времен традиции любое новшество воспринимается и перенимается со скрипом и даже надрывом. Приходящая туда молодёжь должна или принять эту музейную специфику, благополучно встроившись таким нехитрым образом в систему достойнейших ретроградов, или после первого же опыта бежать куда подальше от забюрократизированного донельзя учреждения. Само Министерство бесцельно тоннами плодит и пожирает бумагу, а также навязывает убогую специфику штабной работы, в которой даже манера напяливания скрепки на документ (по принятому здесь «фэншую» – маленькой петелькой на фронтальной стороне) порой имеет большее значение, чем содержание скрепляемого документа.

* * *

Итак, с конца 2007 г. я медленно, но верно принялся паковать чемоданы в свою первую долгосрочную заграничную командировку. Почётное право сдувать пыль и снимать копии с бумажных архивов великих умов Смоленки по наследству перешло другим, более заточенным на грызение суперобложек практикантам и начинающим дипломатам. Как впоследствии окажется, та первая поездка придала импульс новому увлечению: изучению зарубежных стран через понимание сущности людей и народов, их коллективного мифотворчества и сопутствующей жизненной философии. Полученный опыт восприятия кривой парадигмы нравов иностранцев оказался весьма ценным материалом для лучшего понимания себя в этом мире. Самоизобретённая методика анализа внутреннего «Я» через мироощущение других позволила успешно решать, как сугубо профессиональные, так и не менее важные личные задачи. Причём за долго до появления на просторах Интернета инфоцыган, знающих безусловную истину и правильные алгоритмы действий буквально на все случаи жизни.

* * *

ГЛАВА II. ХРОНИКИ ЭСТОНСКОЙ САМОБЫТНОСТИ

О некоторых свойствах болот и каменистой почвы в разрезе истории.

Путь моего первого дипломатического назначения лежал в относительно не далёкую, но при этом очень непонятную землю первых обитателей европейского континента. Во всяком случае так считают местные жители с подачи своих же светочей истории. Именовалась эта страна Eestimaa (Эстония) и населяли её, как нетрудно догадаться, гордые eestlased, т.е. эсты или эстонцы. Этимология этих названий осталась за скобками доступной нам истории Европы. Из немногочисленных дошедших до нас хроник известно лишь, что около 800 года нашей эры, во времена господства в северных широтах викингов, край эстов именовался скандинавами мудрёным словом Austrvegr, т.е. неким «восточным путём» к богатствам Константинополя и Арабского Халифата[6]. В связи с чем Austrvegr впоследствии стал Eestimaa сказать трудно. Вероятно, всё дело в полёте фантазии писчих дьячков позднего средневековья, любивших поиронизировать над неизведанными для абсолютного большинства европейцев захолустными землями. Иначе невозможно объяснить появление в документах далёкого прошлого такого, например, географического названия как Гренландия (от англ. Greenlаnd – зелёная земля). Где они разглядели прекрасный край сочных лугов и кудрявых барашков в скалистом, насквозь промёрзшем куске земли с тысячелетним снегом, решительно не понятно. Не берусь утверждать, что Эстония или Гренландия – это искусственно сочинённые хоронимы, но, как минимум, такое объяснение мне кажется забавным. Впрочем, далее речь пойдёт о вполне себе серьёзных вещах, но в обязательном порядке с элементами юмора.

Как и полагается любому уважающему себя произведению псевдоэнциклопедического характера, самое время дать в сжатом виде биографическую справку (как назвали бы её в российском МИДе – «справка по схеме») этой занимательной, но во многом противоречивой страны и населяющего её народа.

Эстония – маленькое прибалтийское государство, затерявшееся на обширных просторах формирующейся единой толерантной Европы, где-то между последними достижениями технического прогресса и средневековым хуторским складом мышления большинства её жителей. Надо сказать, что в стране этой много всего странного и непонятного. Именно по этой причине мне хочется уделить ей значительное внимание.

По версии современных эстонских историков, да и вообще согласно общепринятой концепции (хотя с энтузиазмом здесь признают и цитируют лишь собственные научно-исторические трактовки), когда увесистый ледник, пришедший с последним глобальным похолоданием, растаял под лучами небесного светила по имени «пяйке» (эст. pӓike – солнце), тогда и обнажился миру этот прекрасный, обдуваемый всеми возможными ветрами край. Произошло сие фундаментальное для общеевропейской цивилизации событие около 30-40 тысяч лет до н.э. Далее классическая историческая наука принудительно самоустраняется и на авансцену выходят зубры эстонского исторического реализма. Среди них в последние годы особо выделялся бывший глава государства по фамилии Ильвес, который Томас-Хендрик. В переводе на русский язык его фамилия буквально означает хищную «рысь». К слову, отечественные дипломаты его так и величали – Томас Рысенко. Просто и со вкусом. В своих трудах и публичных речах Томас и ко не без гордости отрапортовали о том, что первый человек, ступивший на эту землю 10 тысяч лет назад… и был древним эстонцем! Если учесть, что предельный возраст известных нам и до сих пор существующих цивилизаций, таких как китайская или индийская, варьируется в районе плюс-минус пяти тысяч лет, то можно предположить, что теперь мы имеем дело с реально древнейшей, а возможно и первейшей цивилизацией на Земле. Жаль только, что общепринятая концепция развития человечества не коррелируется с этим утверждением, ну да ладно… что мы вообще про убогую классическую историю и её не менее убогих адептов? Eestlane был, есть и будет первым! Точка.

Вот что на страницах онлайн энциклопедии Estonica сами туземцы пишут про себя и свою этнокультурную самобытность[7]:

«Характер эстонцев формировали как история страны, так и природа. Долгие тёмные зимы способствовали тому, что эстонцы склонны к несколько мрачному скептицизму и скупы на слова. Но в то же время именно этот длительный период, наполненный рутинной домашней работой способствовал размышлениям и полётам фантазии.

Фольклорное творчество даёт понятие о шкале ценностей ныне урбанизировавшихся эстонцев. Так, обычный герой эстонской сказки никогда не становится королём и не бежит со сверкающим мечом в руке сражаться с чудовищами. Он, скорее, рассчитывает на ум и смекалку, философски общается с самыми разными персонажами, даже с хозяином преисподней, а, в конце концов, просто пытается перехитрить их.

Самоирония, предпочтение рационального подхода романтическому и скептический характер создали представление об эстонцах как об упрямых и погружённых в себя людях. В самом деле они не выносят указаний со стороны и в то же время свято убеждены, что их совет самый лучший. В повседневной жизни эстонцы могут защищать свои права довольно необычным способом – угрюмым молчанием. «Слово – серебро, молчание – золото» гласит старая пословица».

Эсты разных регионов страны в традиционных костюмах. Энциклопедический справочник Советская Эстония, Таллин, 1979 г.

* * *

Ледник, отступая куда-то в северные края Лапландии, оставил после себя занимательный пейзаж – каменистую почву, на которой кроме мха, небогатого на живность леса и болотистых зарослей, отродясь ничего не водилось. Неудивительно, что в схватке с белками, зайцами, бакланами и косулями за эти заманчивые и лакомые пространства победили предки великих эстонцев. По всей видимости, других конкурентов у них попросту не было. Так они и просуществовали последующие девять тысяч лет в гармонии с природой, объясняя для себя особенности окружающего их мира мистикой и волей языческих богов. Эти древние люди жили автономно от остальных очагов зарождавшейся европейской цивилизации и были по-своему счастливы. Вопросы гипотетической экспансии и регионального доминирования их не интересовали. Они просто жили в своём поросшем мхом и камышами заболоченном раю. Так что не стоит удивляться, почему их «сверхплодородная» земля и «шикарный» морской климат так и не поспособствовали рождению большого, в смысле численности, народа. В те стародавние времена количество эстов варьировалось в пределах 100-220 тысяч человек (сейчас их около миллиона). Немного, даже по сравнению с другими этническими группами, прятавшимися от глобальных процессов где-то в дальних закоулках евразийского континента.

Имея определённый опыт погружения в этнокультурную среду эстонцев, предположу, что именно два вышеперечисленных фактора – многовековое затворничество и малочисленность, по сути, предопределили психотип этого народа. Даже сегодня, после столетий принудительной христианизации, в эпоху толерантной бессознательности, глобализации и Интернета этот героический этнос с превеликим усердием цепляется за свои скудные, но от того не менее важные истоки. Чтобы не быть голословным, вот, несколько наглядных иллюстраций:

– здесь на государственном уровне отмечается языческий праздник летнего солнцестояния, являющийся выходным наряду с Рождеством и Днём независимости;

– здесь до сих пор самые распространённые фамилии непосредственно связаны с природой и материальным миром («белка», «болото», «глина», «заяц», «камень», «яблочное дерево» и др.);

– здесь очень гордятся своим языком, считая его не менее красивым и певучим, чем, скажем, французский (хотя бьюсь об заклад, всем без исключения иностранцам воспринимать на слух слова с многочисленными звуками типа «йыу» очень трудно);

– здесь чтут народные танцы и традиционные ремёсла;

– здесь с завидным упорством культивируется преданность народу и Родине.

Вроде как и Европа, а характерных признаков смешения людей, культур да и вообще космополитизма на этой земле как-то не сильно видно. Не помогли окончательно вылечить больного и многочисленные инъекции такими популярными нынче вакцинами, как Democratia Americana Standartus. Так что не стоит удивляться, если на риторический вопрос: «с чего начинается Родина?» типовым ответом, характерным для большинства эстонцев, будет: «мой хутор». Далее, конечно, последуют уточнения, что этот уникальный по-своему хутор расположен где-нибудь в местечке типа Тырва или Карьятнурме.

Для комплексного понимания контекста, в который мне пришлось нырнуть с головой и иметь дело в сумме долгие девять лет, кратко пройдёмся по некоторым последующим вехам исторической спирали этого маленького этноса. Обособленная жизнь эстов была нарушена на рубеже 12-13 веков н.э. Распространённый в те времена среди германских среднеевропейцев лозунг Drang nach Osten, который не имеет ничего общего с ругательством и нецензурной лексикой, а означает лишь в переводе с немецкого «натиск на Восток», привёл жаждущих геополитического господства немецких крестоносцев на земли доселе им неизвестных народов. Рыцари и миссионеры Ордена меченосцев – дочерней компании Тевтонского ордена, реализуя свои задачи регионального доминирования, включая такую важную цель как «тупо пограбить» под прикрытием расширения ареала хождения христианской веры католического образца, без лишних раздумий принялись покорять территорию современной Эстонии. Как гласит здешняя официальная историография, «началась война за независимость». Кого с кем и от кого – не совсем понятно. Своего государства, равно как и городов-полисов у эстов не было и в помине, ведь повышению эффективности ловле рыбы и собиранию грибов это никак не способствует, хотя и не препятствует. Вооружённое сопротивление местами вроде как и оказывалось, но всё это было спорадически и плохо организованно. За несколько заходов христианская вера и кованный двуручный меч нанесли серьёзный удар по эстляндскому политеизму.

Тевтонский орден накатывал волнами и за первый раунд толком закрепился лишь на территории современных северной Литвы и Латвии, походу помножив на ноль отчаянно сопротивлявшихся туземцев – в основном пруссов. Вероятно, в память о бойцовском характере истреблённого балтского племени северо-восточная часть Германии в будущем будет именоваться Пруссией. Чуть позже настала очередь эстов: сравнительно небольшие по численности, но хорошо подготовленные войска крестоносцев, подавили очаги сопротивления, установив свою единоличную и безусловную власть вплоть до границ с Новгородским княжеством (с середины 14 века – Новгородской и Псковской республиками). Некоторые эстонские историковеды, например Март Лаар[8], с пеной у рта доказывали, что к моменту вторжения иноземцев древние эсты-де уже фактически создали своё государство. Затем в ключевых сражениях практически перебили всех оккупантов (запомните это слово – «оккупант»!), однако лишь по чистой случайности из-за некоторых внутриплеменных разборок и нечеловеческого невезения проиграли войну за независимость. Как оказалось, в следующий раз о смысле этого слова – независимость – эсты всерьёз задумаются лет эдак через 800. Ну, и также уместно добавить, что, по мнению Лаара, ставшие к тому времени враждебными для эстов восточные полудикие венедские, т.е. русские княжества, почему-то не помогли храбрым обитателям болот в их борьбе с западным агрессором. Действительно, почему? Не иначе как сговор!

Далее всё было более-менее понятно и логично, с точки зрения классического устройства дел в средневековой Европе. Принудительная христианизация по жёстким католическим лекалам с кострами и процессами над ведьмами, ставшей в некотором смысле первичной инъекцией западноевропейских ценностей, спорадические восстания, смена владельцев территории Эстонии в ходе многочисленных войн, сделок и обменов. Неизменными оставались лишь уклад жизни обитателей болот, лесов и каменистой почвы, да немцы-феодалы, по велению с неба эксплуатировавшие в хвост и в гриву местное население.

В общем, путь к реальной независимости был долгим и тернистым. А пришла эта самая независимость (как это часто бывает) ровно тогда, когда её не ждали и к ней не готовились.

Первая мировая война оставила глубокий шрам на теле народов Европы. Делёж «вкусных» на ресурсы колоний, вылившийся в кровопролитный конфликт глобального масштаба, закончился распадом всех существовавших на тот момент четырёх империй. Шансом «сделать ноги» от власти бывших метрополий воспользовались многие угнетаемые народы. Как и в схожих по своей природе случаях эстонская независимость стала следствием внутриполитической катастрофы стремительно деградировавшей Российской империи: когда ни новая, ни старая власть венедов (эст. venelased – русские) так и не смогли установить реальный контроль над своими теперь уже бывшими зависимыми северо-западными регионами, включая Эстонию.

Декларация независимости Эстонии (Манифест всем народам Эстонии)

от 24 февраля 1918 г.

На этом фоне предпринятая эстонцами смелая попытка к самостоятельной жизни оказалась не то, чтобы слишком успешной. И может быть, конечно, их хрупкое государство имело какие-то шансы в перспективе стать жизнеспособным, но ко Второй мировой войне все ведущие державы готовились тщательно и основательно, прибирая к рукам осколки бывших империй, укрепляя тем самым свой оборонительный и наступательный потенциал. В какой-то степени попала «под раздачу» и страна нашего внимания. Её стаж независимости ограничился 20-ю годами. Не будем вдаваться в детали того периода. Кому интересно, всегда можно ознакомиться с трудами светочей истории во главе с уже упоминавшимся Мартом Лааром, или почитать нормальную историческую литературу.

Стоит отметить лишь то, что несмотря на все достижения науки и техники 20-го века, а также развитие международной и межнациональной коммуникации, эстонцы по-прежнему в массе своей оставались индифферентными к происходящим за пределами их микромира событиям, замкнутыми «себе на уме» хуторянами-индивидуалистами. Умение и, самое главное, желание критически осмысливать глобальные процессы были присуще, пожалуй, лишь небольшой части элиты, получившей образование в Петербурге и говорившей в быту, как правило, на русском языке.

Ну, а потом была новая война. Эстонцы были замечены в сражениях по обе стороны баррикад, хотя значительная часть предпочла всё же пересидеть активные боевые действия на своих хуторах. Многовековая привычка созерцать мир из-за забора не изменила маленькому народу и на этот раз. Мысли о независимости были зарыты вместе с пулемётом в близлежащем лесу или утоплены в многочисленных болотах.

В послевоенное время на смену выгнанным в Германию потомкам средневековых феодалов пришла «семья братских народов». И не то чтобы просто пришла – встал вопрос о пересмотре многовековой формации существования коренного населения. А то как же? Например, счастье иметь электричество в довоенное время эстонцы испытывали лишь в нескольких крупных городах, а бытовые условия никак не монтировались даже со скромными стандартами Советского Союза. Не было ни транспортных узлов, ни сколь-нибудь серьёзного промышленного производства (глиняные горшки, деревянная посуда и виртуозная чистка картошки по правилам немецких феодалов в виде маленьких шариков не в счёт). Одним словом, не было ничего, что создавало бы базу для трудящегося в целях реализации своего потенциала в интересах общества. В полный рост встал вопрос о трансформации привычного для эстов уклада жизни. Так, проблема неэффективного хуторского производства сельхозпродукции была оперативно решена ранее апробированным на территории СССР способом – объединением в крупные хозяйства, т.е. коллективизацией.

Известная всем айтишникам последовательность нажатия клавиш в виде DOS-команды format пробел C: с целью бесповоротной очистки пространства жёсткого диска была, по сути, шкалирована на государственный уровень с соответствующей сельскохозяйственной и индустриальной перезагрузкой. Она была столь необходима для приведения Эстонской ССР к общему знаменателю с новой Родиной, сколь и непонятна её жителям. И вот здесь, пожалуй, кроется корень главной проблемы, отягощающей в настоящее время нормальное взаимоуважительное сосуществование Эстонии со своим Восточным соседом. Глобальная стройка нового порядка неизбежно покусилась на то, что до сих пор было незыблемо и свято на эстонской земле. Многоквартирные дома вместо отдельных хижин с печным отоплением, чужой язык в официальной жизни вместо эстонского или хотя бы немецкого, а также образовавшийся с объединением крестьянских наделов в колхозы и совхозы новый слой тружеников села, презрительно именуемый здесь не иначе как VIP kolhhoosi partokraatia. Хуторской индивидуализм начал стремительно сдавать свои позиции. На смену пляскам у костра с коллективным сжиганием чучел пришли первомайские митинги и демонстрации. Вдобавок ко всему эти масштабные перемены и стандартизация сопровождались не менее массовыми переселениями в Эстонию людей из других регионов СССР. Свежеприбывшие жители по вполне очевидным причинам не понимали, да и не слишком-то хотели вникать в архаичный уклад коренного населения, предпочитая жить по своим привычным и устоявшимся правилам. Тем более, что, как сейчас говорят, федеральный центр поощрял линию на формирование советского человека, устремлённого в будущее. В этом смысле местечковый этнокультурный колорит большой ценности не представлял.

Как бы то ни было, за несколько десятков лет единения с другими народами СССР Эстония существенно разбавила свой моноэтничный состав (хотя эсты также приумножилась соплеменниками до рекордных миллиона с хвостиком), худо-бедно выучила новый язык, усилила научно-производственный потенциал и, в конце концов, превратилась в витрину трудового образа жизни, который не стыдно было показать господам на Западе. С некоторыми нюансами. Состояли они главным образом в том, что внутренне эстонцы так и не пропитались духом (у них и слова-то такого в языке нет), а также ценностями новой большой Родины, и ждали момента, когда можно будет свалить по-тихому.

Как и в случае с первым опытом обретения независимости, всё произошло неожиданно даже для самих эстонцев. Под тяжестью внутренних и внешних проблем не выдержал, надломился каркас «векового союза братских народов» и эти самые народы, подогреваемые внешними науськиваниями партнёров и друзей из-за океана, ломанулись кто куда, пока обломками не накрыло. Подсуетились и герои сего рассказа.

На этот раз к независимости образца 1991 года эстонцы подошли более основательно. Из двух противоборствующих сил (обе выступали за самоопределение) по закону подлости победила наиболее радикальная и оголтелая. Объявив о суверенитете, новая власть оперативно продавила ряд решений, расколовших и без того не сильно монолитное общество на две части. Чтобы с колёс не вдаваться в глубокие дебри (они непременно будут по ходу дела) и тем самым не провоцировать у читателя скопление неприличного объема скуки на единицу времени, отмечу лишь несколько наиболее важных моментов. Прежде всего, был взят курс на максимальное дистанцирование от России во всех возможных проявлениях, в т.ч. в хозяйственно-экономической сфере, а также на скорейшее сближение с западными друзьями, сулившими эстонцам светлое и сытое капиталистическое будущее.

Во исполнение первого пункта на законодательном уровне и даже в Конституции фиксировался один государственный язык – эстонский (несмотря на то, что к моменту независимости неэстонцы составляли до 40% всего населения республики), на гражданство могли претендовать только этнические эстонцы, а также жители первой Эстонской Республики, существовавшей до 1940 года, и их прямые потомки. Кроме того, было громогласно заявлено, прежде всего в Конституции, об основной задаче государства – всеми силами «обеспечить сохранение и развитие эстонцев, их языка и культуры на века». Все остальные, оказавшиеся на территории новой республики и говорившие преимущественно на русском языке, для краткости и понятности объявлялись оккупантами или их потомками. К слову, в наши дни тотальной западной толерантности неэстонцев всё чаще зовут «лицами с иммиграционным фоном». Им открытым текстом рекомендовалось руководствоваться популярному в 90-е годы лозунгу: «чемодан-вокзал-Россия». Предвидя возможный вопрос, отвечаю: последовали, но не все. На сегодняшний день русскоязычные жители составляют около 24-25% всего населения республики.

Ну, а реализация второго пункта, связанного непосредственно с внешнеполитическим планированием, т.е. сближением с товарищами, пардон, господами на Западе, также не заставила себя ждать. Будем честны, тут нечему удивляться. Если плохо лежит (свежеиспечённая республика несмотря на отсутствие природных богатств для целей большой геополитической игры всегда была ценным активом), то надо брать, пока Россия не опомнилась. Запад взял. Быстро, без фокусов, оговорок и условий, включив режим перманентной амнезии по таким якобы принципиальным для него, т.е. Запада, вопросам как права человека, в частности, защиты прав национальных меньшинств. Именно геополитический фактор оказался решающим для весьма стремительного завершившегося процесса принятия этой страны в Европейский союз, НАТО, ОЭСР и ещё много куда.

Таким образом, запустив маховик форматирования общества вспять с поправкой на новые общеевропейские вводные, местная власть предержащая элита похерила всё ненавистное промышленное и иное «оккупационное» производство, открыла свой рынок сбыта друзьям из Евросоюза (тогда он именовался Европейскими сообществами), переняла прозападную политическую и идеологическую информационную повестку, а также примерила на себя роль ответственного члена западной цивилизации. В течение буквально нескольких лет все эсты как один принялась наблюдать с презрением и недоверием за Восточным соседом из-за построенного на внешние спонсорские деньги евросоюзовского забора.

А Восточный сосед? Ну, что же он? Все мы прекрасно знаем или даже помним, что после краха СССР официальной Москве было ни до чего: новое российское государство буквально трещало по швам. Она из года в год молчаливо терпела всё громче доносившиеся из-за забора злословия осмелевшей и местами охамевшей эстонской политэлиты. Кремль фактически закрыл глаза на сегрегацию русскоязычного населения и попытки властей в Таллине по-тихому выкатить России через коллективную поддержку со стороны международных партнёров счёт за мифическую оккупацию и испорченную советскими заводами экологию. Непродолжительное окно возможностей для формулирования и закрепления на бумаге относительно приемлемых правил и принципов межгосударственных отношений был упущен к началу-середине 1992 года. С завершением вывода оставшихся частей Вооружённых Сил России с территории Эстонии в 1994 г. было демонтировано последнее препятствие для раскручивания Таллином русофобских и антироссийских настроений.

Когда в Москве начало приходить осознание реального ухудшения ситуации на северо-западном участке внешнего периметра, тогда вновь вылезли из геополитического небытия два извечных вопроса про виновных и дальнейшие действия. Однако первые робкие шаги Москвы по отрезвлению эстонской элиты возымели скорее обратный эффект. Да, и вообще кто-нибудь у нас знает, что это за эсты такие? О чём они думают? Чего хотят и чем живут? Как с ними работать или хотя бы как их запугать? Даже в бытность СССР мало кто задавался этими вопросами. Есть мнение, что до настоящего времени на политическом уровне в России про них толком ничего не известно. Глобальная политика, как и прежде, обходит стороной болота и каменистую почву, фокусируясь на более важных направлениях.

Полагаю, в общих чертах понятен текущий, не слишком позитивный фон наших межнациональных и двусторонних государственных отношений. В некотором смысле мне, прожившему в Эстонии почти с десяток лет, посчастливилось на собственном опыте прочувствовать, что значит быть Алисой, провалившейся в кроличью нору. Удивительным, странным и местами нелогичным краем оказалась эта страна с её не менее непонятным и слегка враждебным населением.

* * *

Камень, провода и намордник.

Я искренне убеждён, что практически любому человеку наряду с ленью природой также даётся пытливый ум и достаточное количество серого вещества для обработки и качественного анализа потребляемой из окружающего мира информации. Самая интересная часть работы в Эстонии была связана как раз с попытками понять и осмыслить те категории, которыми оперируют местные жители при выстраивании причинно-следственных связей. Без понимания логики партнёра добиться от него чего-либо конструктивно-созидательного ой как не просто. Опуская лирические и, как мне кажется, в ряде случаев закрытые для всеобщего обозрения подробности рутинной работы в диппредставительстве, остановлюсь на некоторых моментах из жизни этого весьма специфического и от того ещё более занятного этноса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Решением суда от 21.03.2022 компания Meta признана экстремистской организацией на территории Российской Федерации, а входящие в неё социальные сети Instagram и Facebook заблокированы.

Вернуться

2

Василий Иванович спрашивает у побывавшего в Японии Петьки, что в этой стране его больше всего удивило? Петька отвечает: «трудно так словами описать, я лучше покажу». Берёт валяющуюся поблизости рессору от трактора «Беларусь» и со всей силы бьёт ею Василия Ивановича по хребтине. Василий Иванович падает, корчится от боли, а Петька ему говорит: «вот, Василий Иванович, а японцы так рукой могут!»

Вернуться

3

ГИБАЯТ – Глобальная инициатива по борьбе с актами ядерного терроризма – принята в Санкт-Петербурге 15 июля 2006 г. Президентами России и США. Обе страны решили содействовать развитию международного сотрудничества по противодействию ядерному терроризму на основе и для реализации Международной конвенции по борьбе с актами ядерного терроризма, Конвенции о физической защите ядерного материала и Поправки к ней 2005 г., резолюции СБ ООН 1540 и ряда других международно-правовых инструментов, относящихся к недопущению попадания в руки террористов ядерных материалов.

Вернуться

4

Отдел «Группы восьми» или «G8» в Департаменте внешнеполитического планирования МИД России существовал до исключения России из «Большой восьмёрки» в 2014 г.

Вернуться

5

В те годы Россия ещё входила в G8 и даже участвовала в параллельных главному политическому саммиту глав государств «ивентах», т.е. мероприятиях, включая молодёжную программу.

Вернуться

6

Основными поставщиками сведений о древних эстах являлись живший в 16 веке ливонский хронист и проповедник Бальтазар Руссов, автор «Хроники провинции Ливонии», и Генрих Ливонский, летописец «Северных крестовых походов».

Вернуться

7

http://www.estonica.org/

Вернуться

8

Бывший Премьер-министр и многолетний депутат Парламента от консервативно-националистической партии «Союз Отечества».

Вернуться