Юрий Шорохов
Быть добру!

Дом. Реквием деревне.

Кому и когда пришла в голову идея построить здесь своё жилище, ныне скрыто за толщей многих десятков лет. Дом давным-давно пережил всех своих хозяев, и, оставшись полным сиротой, ветшал потихоньку, глядя на окружающий сельский пейзаж пустыми глазницами окон… Рассветы и закаты сменялись бесконечной чередой, а старый дом, стоявший на отшибе от деревни, только изредка тяжко вздыхал, всё ниже и ниже склоняясь к земле. В его долгой памяти были живы воспоминания хлебосольных крестьянских застолий после летней страды, удалых и широких русских песен под переливы гармони, лёгкого топотка босых детских ног по широким половицам и счастливый детский смех. Он помнил мягкий, дурманящий жар битой русской печи, сытный аромат щей, допревающих за заслонкой и бесподобный запах деревенских пирогов… До мельчайших подробностей в его памяти хранилась жизнь многих поколений его хозяев. Как они утрами, ни свет не заря, обряжали скотинку, и спешили по колхозным делам, как под вечер, усталые, возвращались к нему. И дом старался своим теплом и уютом скорее снять эту человеческую усталость, заботясь о своих людях… Он дарил им свою любовь и верность, ничего не требуя взамен… Но пришло другое время, как-то незаметно оставив за бортом прежние ценности деревенского, крестьянского уклада жизни. Сияющий разноцветными огнями город поманил молодых, оставив стариков доживать свой век в таком же старом дому. И уехали молодые из отчего гнёздышка, и, как оказалось, навсегда… Мудрый дом всё знал и понимал, ни на что не жалуясь, не ропща. Жизнь идёт, всё меняется – так было всегда! Он продолжал любить и поддерживать оставшихся с ним своих стариков, покуда и они, один за другим, не перебрались на окраину сельского кладбища. С тех пор и остался он один. Первое время он летами ещё ждал гостей, и они изредка наведывались, радуя его, и даря возможность своим уютом позаботиться о них. Но год от года эти визиты становились всё реже и реже, пока не прекратились совсем. Плотными зарослями бурьяна затянулся огород, уронив наземь свой ветхий забор. Хлев и банька, не выдержав такой долгой разлуки с людьми, рухнули, раскатившись по брёвнышку… А дом всё стоял, крепился уже из последних сил. Но в его душе всё ещё теплилась надежда…

Бумажный самолётик

Один в огромной пустой квартире, оставшейся от родителей, Иван тоскливо проводил свои долгие холостяцкие вечера. В свои неполных 36 лет он почти полностью потерял интерес к жизни. С предательством горячо любимой жены Леры рухнули его жизненные планы и всё, что казалось важным и нужным, полностью утратило свой смысл. Минуло уже больше 3-х лет с той злополучной ночи, когда он вернулся из рабочей поездки на сутки раньше, и, открыв дверь своим ключом, застал любимую Леру в постели со своим лучшим другом Пашкой. И вот так сразу – бац! Ни жены, ни друга. Ничего не слушая, просто выгнал обоих, и в одиночку страшно напился. На работе на следующий день взял неделю отпуска за свой счёт – обдумать дальнейшее. Не хотел было рубить с плеча, да память «услужливо» подсовывала картинки увиденного в ночь его возвращения домой. И снова накатывала боль, грызла, рвала на части измученную душу, как голодный волк украденного из стада ягнёнка… Развод прошёл тяжело. Лера всерьёз претендовала на имущество Ивана, которое он получил в наследство от рано ушедших в мир иной своих родителей, ещё задолго до женитьбы. Мама и папа Вани погибли в автокатастрофе, возвращаясь из аэропорта домой на такси более десяти лет назад. Сестёр и братьев у него не было. Огромная квартира в мегаполисе, большой загородный дом и дача в элитном дачном посёлке, не считая мелочёвки в виде также недешёвых родительских автомобилей. И конечно же, успешная папина фирма по оптовой торговле… Ванька никогда не был жадиной, и при других обстоятельствах, конечно, щедро бы поделился с Лерой, но… Двойное предательство он не смог простить. И поэтому просто вычеркнул из своей жизни двух бывших близких людей… С развода его как подменили. Автоматически ходил на работу, руководил своей компанией, проводил рабочие встречи с клиентами, планерки и совещания с сотрудниками, даже в праздничных корпоративах участвовал по убедительному настоянию своего заместителя (и ровесника) Андрея – дескать, для дальнейшего сплочения коллектива. Андрюха – толковый спец, умница и просто порядочный человек, постоянно тормошил Ивана, не давал тому без дела киснуть. Иван в душе был ему за это благодарен, хотя, бывало, и ворчал для виду, что «уж такую-то ерунду, Андрюха, и сам бы мог решить! Чего ты меня всё время трясёшь?!». На что Андрей ему неизменно отвечал:

– Нет, Ваня! Ты начальник, тебе за всё и отдуваться!..

День за днём, неделя за неделей… Не любил Иван выходные дни и праздники, в отпуске не был все три года, полностью растворившись в работе. Лишь она спасала, отвлекала, не давала уйти в депрессию. Сегодняшний вечер, начавшийся как обычно, как и сотня-полторы предыдущих, не предвещал ничего, кроме привычной тоски и мрачных мыслей. Завалился на диван, включил телевизор и начал листать каналы. Спортивный канал транслировал какой-то футбольный матч, комментаторы надрывали голоса, переживая за голы и опасные моменты в игре иностранных команд. И Ваня вспомнил, что когда-то в детстве очень увлекался футболом. Словно в другой жизни это было! Тренировки, матчи, раздевалки, душевые, приятная усталость от побед и общие переживания от поражений. Вспомнил своего первого тренера Сергея Васильевича, имевшего звание мастера спорта, и учившего их, малышей, футболу не за страх, а за совесть. Как он радовался их успехам, как искренне и громко болел за команду, как названивал родителям своих ребят, когда те пропускали тренировку из-за какой-нибудь лёгкой простуды!… Вспомнив об этом, Иван поднялся, подошёл к старому, ещё родительскому шкафу, и достал с самой верхотуры большой и не менее старый, чем сам шкаф, альбом с фотографиями. Бережно и небыстро переворачивались страницы с первыми, ещё чёрно-белыми фото. С них смотрели его юные отец и мать, их друзья и подруги, их свадьба, выезды на природу, учёба и работа. А вот и долгожданный и любимый сынок, Ванечка. Сидит, щёки как яблоки, глаза распахнуты удивлённо, смотрят в объектив и ждут обещанную птичку, что должна оттуда вылететь… Ваня перевернул страницу – ага, вот! Их футбольная команда школьников и Сергей Васильевич. Сияющие улыбками лица ребят, Вовка-капитан в руках Кубок держит, а во взгляде молодого тренера видна радость и гордость за своих воспитанников… И подумалось тут Ивану, что надо бы найти своего бывшего тренера, да узнать, может, тому помощь какая нужна? И он решил с этим делом не затягивать, а начать поиски уже завтра с утра. Ваня закрыл альбом, легонько, играючи, подбросил его вверх и подхватил, собираясь убрать его обратно в шкаф. Но его внимание привлёк уголок пожелтевшей бумаги, показавшийся между страниц, словно закладка. Вытащил его и увидел бумажный самолётик с красными звёздами на крыльях и надписью, сделанной детским почерком маленького Ванюшки, поздравлявшего папу с Днём защитника Отечества. Развернул Иван крылья самолётику, запустил его, и тот, описав большой полукруг по комнате-студии ткнулся носом в стекло балконной двери, и медленно, будто нехотя, сполз к порогу…