Наталья Макарова
Общая жизнь

Город готовился к встрече праздника. Фасады домов были подсвечены разноцветными огнями, витрины магазинов украшены мишурой и гирляндами, на площадях стояли нарядные елки. Из уличных громкоговорителей доносились известные и любимые новогодние песни: «Jingle bells», «Happy New Year» и «Три белых коня». Даже природа, казалось, присоединялась к празднованию: улицы и крыши домов припорошил легкий снежок, весело поблескивавший в отсвете фонарей и автомобильных фар.

Радовались предстоящим праздничным выходным и люди. Большие и маленькие компании то и дело пробегали вдоль улиц, смеясь, выкрикивая поздравления и распевая песни. Все ждало прихода волшебного новогоднего времени. Но один человек впервые готовился встретить Новый Год в одиночестве.

Василию Николаевичу было уже за семьдесят. И последние сорок из них он провел в счастливой семейной жизни со своей супругой Ниной Владимировной. Ниночкой, как он ее называл. Они всегда были вместе, почти с момента первой их встречи. Поддерживали друг друга во всем, помогали один другому, понимали один другого с полуслова.

Но вот в этом году Ниночки не стало. В один день она ушла тихо и безболезненно, как и подобает человеку, достойно прожившему свою жизнь. Василий Николаевич еще не до конца осознавал свою потерю. По утрам приходил в ее комнату, чтобы пожелать доброго утра; готовил двойную порцию завтрака; услышав новость, тут же спешил домой поделиться ею с женой. И только войдя в пустую квартиру, он вспоминал, что отныне остался один.

Конечно, у него был взрослый сын. Конечно, были и внуки. Все младшие родственники регулярно навещали его, и еще более регулярно – звонили. Но все же это была отдельная семья. А его неизменным окружением оставалась Ниночка, которая была рядом и в горе, и в радости, и в праздники, и в дни печали. Новый Год они встречали с ней тихо, без шумных застолий. Наряжали старинными игрушками сосновые ветки, поставленные в большую вазу. Укладывали на подоконник вату с вырезанными из блестящей цветной бумаги звездочками и снежинками. Гостей специально не звали, но, если заглядывал кто-нибудь из соседей – были рады и приглашали за стол. И вот весь этот привычный и родной семейный уклад в один момент остался в безвозвратном прошлом – Нины не стало.

Сын предлагал отцу приехать на праздники к нему, но Василий Николаевич отказался. Ему казалось невозможным встречать праздник где-то не у себя дома, без ароматно пахнущих сосновых веток и пожелтевшей ваты на подоконнике. В его глазах это выглядело чуть ли не предательством. Поэтому он так же нарядил ветки, разложил вату и приготовил несложный праздничный ужин, представляя, что и Ниночка сейчас здесь, рядом, просто вышла в магазин или занялась делами в другой комнате.

Но ее не было. Нарядную комнату заполнила тишина, а потом и вечерний сумрак. Часы неспешно отсчитывали последние мгновения уходящего года. За окном падали хлопья снега, а спешащие по своим делам прохожие оставляли на нем следы, являвшиеся непродолжительными свидетелями их частной жизни. Василий Николаевич вдруг почувствовал острую тоску – он понял, что в этот раз Ниночка не вернется из магазина и не выйдет из своей комнаты. А значит, ему придется сделать то, что еще не приходилось переживать ни разу в жизни – встречать праздник одному.

Он тут же пожалел, что не принял предложения сына о совместной встрече Нового Года. Но было уже поздно. Наверняка их семья уже определилась с программой празднования и все распланировала. Появление непоследовательного старика только испортило бы всем настроение и не принесло бы радости ни хозяевам, ни гостю. Поэтому возможность оказаться этим вечером в кругу родных Василий Николаевич отмел. Оставалось только смириться с тем, что есть.

Но тоска терзала его, не желая оставлять в покое. Он походил из комнаты в комнату, посидел на кухне, поправил украшения на ветках сосны, но ничто из привычных действий не могло заменить тепло близкого человека. Василий Николаевич оделся и вышел на улицу. Что он собирался там делать, он не мог бы сказать даже самому себе. Наверное, постараться убежать от себя и от неотступно следующего за ним чувства одиночества.

Свежий ветерок и легкий морозец пошли на пользу одинокому человеку. Ему удалось отрешиться от своих тягостных мыслей и настроиться на общее ожидание праздника. Он шел по улице, любуясь нарядным городом и блестящим в разноцветных огнях снегом. В этой всеобщей предпраздничной суете ему казалось, что он тоже куда-то спешит, что у него много дел, и что его где-то ждут. Он то заходил в магазины, делая вид, что чем-то интересуется, то прибивался к идущим куда-то людям, провожая их до домов или поворотов на незнакомые улицы. Он был готов идти куда угодно и проводить время так, как никогда не проводил его раньше, только бы забыть о том, что он теперь один.

Но себя было не обмануть. Вон в тот магазин они обычно заходили с Ниночкой за продуктами. А вон на той запорошенной сейчас скамейке они любили отдыхать летом. А вон в том доме живет злая собачонка, которая всегда лаяла на них из окна, когда они проходили мимо. Интересно, как она там сейчас?

– Здравствуйте, Василий Николаевич! С наступающим праздником Вас! – раздался рядом звонкий голос.

Это пробежала мимо соседка Светочка. Она очень вежливая, всегда здоровается. Только раньше она добавляла: «Здравствуйте, Нина Владимировна!»

– Здравствуй, Светочка. Тебя – тоже, – машинально ответил Василий, понимая, что убежать от теперешней жизни не удастся.

Картинки сегодняшнего праздника сменялись в сознании картинками прошлого. Начавшее было подниматься настроение снова упало, преследуемое неумолимыми воспоминаниями. Все в округе напоминало о прожитом. И Василий Николаевич смирился. Он теперь один, и так будет всегда до того момента, пока они с Ниночкой не встретятся в лучшем мире. Сын, внуки, прочие родственники – это прекрасно, но никто из их не заменит его ушедшую половину и не создаст ему атмосферы, хотя бы немного похожей на прежнюю.

Возвращаться в пустую квартиру не хотелось, и Василий Николаевич решил пройтись до главной городской елки. Она всегда устанавливалась на берегу пруда, красиво наряжалась и подсвечивалась, и неизменно привлекала к себе толпы празднующего народа. Во время жизни с Ниночкой они ни разу не ходили на праздник к городской елке – им было достаточно собственного домашнего праздника. Они проходили мимо нее во время прогулки на следующий день или позже, но на сам Новый Год – никогда. Но сейчас Василий позволил себе нарушить многолетнюю традицию и направился в центр городского веселья. Он решил хоть на склоне лет посмотреть, как же отмечают главный праздник года другие люди. А, может быть, главным было то, что ему хотелось побыть среди людей и продлить иллюзию собственного участия во всеобщем праздновании.

Елка была видна издалека – ее переливающиеся гирлянды меняли цвет и отбрасывали блики на лед замерзшего пруда. Главное дерево окружали растения поменьше – в деревянных кадках зеленели молоденькие елочки, также обильно украшенные чем-то ярким и блестящим. Вокруг было множество народу всех возрастов. Слышались песни, смех и взрывы фейерверков, то тут, то там зажигались бенгальские огни, кто-то катался по льду на коньках и санках. Никто не стоял на месте, все перемещались и кружились, охваченные общей радостью и предвкушением. Было шумно, красиво и весело.

Василий Николаевич остановился, очарованный хвойной красавицей и царящим возле нее праздничным настроением, которое, казалось, буквально наполняло воздух. На мгновение забылись все горести и печали, отступила ставшая привычной тоска. Человек ощутил себя единым целым с этой веселой пестрой толпой и почувствовал в душе почти забытые отголоски радостных эмоций.

Он смотрел на мигающие елочные огни и наслаждался моментом, как вдруг позади него раздался громкий скрипучий голос:

– Поберегись!

Василий Николаевич еще ничего не успел понять, как вдруг сзади его что-то сильно толкнуло и свалило в снег. Больно ударившись коленом, он с негодованием оглянулся и увидел лежавшего рядом с ним человека примерно его возраста. По-видимому, незнакомец не удержал равновесие и упал, проехав по образовавшейся снежной горке и ненароком сбив с ног оказавшегося на его пути Василия.

Василий Николаевич моментально проникся сочувствием к неудачливому незнакомцу и уже собрался поспешить к нему на помощь, как вдруг тот воскликнул с неудовольствием:

– Чего на дороге встал, старый хрыч? Я ж предупреждал: поберегись!

Василий оторопел. Это ему? Он не ослышался?! Да если кому и возмущаться, то это пострадавшему от такого наезда, а не виновному в аварии.

– От хрыча слышу, – спокойно ответил Василий и передумал помогать незнакомцу.

Он, не торопясь, встал, потер ушибленное колено и хотел было возобновить любование наступающим праздником. Однако хрупкое настроение куда-то улетучилось, потревоженное нечаянным инцидентом. Позади продолжало раздаваться раздраженное ворчание, сопровождаемое шумной возней.

– А, что б тебя! Чертова погода! Снег проклятый. Посыпать не могли! – такими были самые мягкие выражения, извергаемые недовольным прохожим.

Василий Николаевич невольно оглянулся, желая понять, что же там произошло с его обидчиком. Тот все еще лежал на снегу, предпринимая безуспешные попытки подняться. Василий заметил в его руке палку, вернее – трость, которой он пытался упереться в снег. Раз за разом палка скользила, а в немощных руках не хватало силы, чтобы помочь себе встать.

– Что уставился? – снова заскрипел незнакомец. – Злорадствуешь, что тебя еще ноги носят? Ну, так не переживай, это ненадолго. Еще по таким дорогам походишь – и скоро сляжешь, как я.

Василий и не думал злорадствовать. Он даже пожалел этого прохожего, несмотря на его отнюдь не дружелюбный тон. Подойдя к упавшему, он протянул ему руку и произнес:

– Давай помогу.

– Да ну тебя, – отмахнулся незнакомец.

Он в очередной раз попробовал встать сам, но у него снова не получилось.

– Давай, – повторил Василий, не убирая руки.

Упавший яростно сверкнул глазами, но на этот раз все же воспользовался любезно предложенной ему помощью. Он без стеснения всем весом оперся на Василия и чуть снова не уложил того не снег.

– Ай, моя нога! – вскрикнул он, едва поднявшись.

– Что такое? – участливо спросил Василий.

– Нога болит, стоять не могу, – незнакомец крепко держался одной рукой за свою палку, а другой – за плечо провожатого.

Бросить человека в таком состоянии Василий не мог.

– Давайте выйдем отсюда на ровное пространство, – предложил он, разрешая взять себя поудобнее под руку.

Незнакомец больше не сопротивлялся, позволяя провожатому оказывать себе помощь, но при этом продолжал немилосердно ругаться. Виноваты в падении у него были все, кто угодно, но только не он сам. И погода ужасная, и снег скользкий, и народ шумный, и праздник дурацкий, и зима не вовремя наступила. Василий слушал это ворчание и добродушно молчал.

Они вышли на дорожку, ведущую вокруг пруда. Летом это было излюбленное место проулок горожан – в тени деревьев находились удобные скамейки, на которых можно было спокойно посидеть, любуясь водной гладью. Сейчас деревья стояли в снегу, а не в листве, и мороз не располагал к долгим посиделкам, однако лучшего перевалочного пункта в округе было не найти. Виновник падения постоянно стонал и охал, припадая на больную ногу и усиленно опирался на невольного помощника, так что Василий Николаевич был в определенном смысле рад избавиться от своей ноши.

Пожилые люди присели на ближайшую скамейку.

– Что, сильно болит? – заботливо поинтересовался Василий.

Незнакомец только махнул рукой и в очередной раз выругался.

– Давайте позвоним вашим родным. Пусть заберут вас домой, – предложил Василий.

Незнакомец промолчал, глядя вдаль, как будто не расслышал фразы собеседника.

– Позвоните своим родственникам, – уже более настойчиво потребовал Василий, – одному вам добраться до дома будет сложно.

– Да где их взять, родственников-то? – с неожиданной горечью в голосе воскликнул пострадавший и совсем тихо добавил: – Один я…

Его слова эхом отдались в душе Василия. «Совсем как я» – подумал он, невольно проникаясь сочувствием к неожиданному компаньону. Этот человек не вызывал в нем не малейшей симпатии: грубый, невоспитанный, несдержанный. Но одиночество мгновенно сроднило его с ним и не позволило бросить на произвол судьбы. Василий понимал, что если сейчас уйдет, оставив незнакомца наедине с его проблемами, то в его душе снова поселится с таким трудом изгнанная тоска. А этот несуразный любитель падений отвлек его и заставил забыть о собственной неприкаянности. Теперь у Василия появилось настоящее нужное дело!

– Хорошо, – быстро принял решение Василий Николаевич, – давайте тогда я сам вам помогу. Держитесь за меня и говорите адрес.

– Какой адрес? – не понял пострадавший.

– Ваш. Где вы живете? Я доведу вас до дома.

– А, вон оно что! – незнакомец тяжело поднялся со скамейки, и в его глазах засветилось уважение, а на лице промелькнуло подобие улыбки. – Ну, давай, если не жалко время на меня тратить.

– Куда его девать, время-то! – пробормотал Василий, однако попутчик его услышал и прекрасно понял.

– Что, ты тоже никому не нужен и не знаешь, куда деть себя в праздник? – ехидно спросил он.

Василий хотел было возмутиться такому предположению и опровергнуть его, вспомнив о семье сына, но тут же мысленно махнул на все рукой. Кому станет легче, если он начнет опрадываться! Уж точно не ему самому. И не этому еле плетущемуся рядом с ним деду. Тогда какой смысл отрицать очевидное? И Василий несколько раз со вздохом кивнул.

Мимо них пробежал какой-то мальчик лет десяти.

– С Новым Годом вас, дяденьки! – весело прокричал он и помчался дальше.

За ним едва успевала молодая девушка, возможно, мама или старшая сестра.

– С Новым Годом вас! – повторила она фразу мальчугана и устремилась за ним.

Нагнав мальчика, она несильно толкнула его в спину, и они вместе, балуясь и хохоча, полетели в сугроб.

– Спасибо, вас – также, – запоздало ответил Василий, глядя одновременно с тихой радостью и с щемящей болью на их веселье.

– А ведь и правда, отмечать надо! – оживился его спутник. – Праздник ведь наступает!

– Будут какие-то идеи? – без энтузиазма осведомился Василий.

Попутчик остановился и задумался.

– А почему бы нам по такому случаю, – после некоторого молчания глубокомысленно изрек он, – не отметить этот чертов праздник вместе, а старик?

– По какому случаю? – уточнил Василий, не горя желанием принимать последовавшее предложение.

Проводить домой нуждающегося в помощи человека – это одно дело, а отмечать любимый семейный праздник с посторонним и не самым приятным типом – совсем другое.

– По случаю знакомства хотя бы, – не растерялся попутчик.

– Мы с вами еще не знакомы.

– Так за чем дело стало? Давай познакомимся. Я – Михаил. Павлович, если угодно, – представился нечаянный компаньон.

При этом он попытался расшаркаться в старомодном поклоне, задел больную ногу, вскрикнул и чуть снова не растянулся на снегу. Василий Николаевич поморщился от этой неуместной показухи, но, тем не менее, назвал себя.

– Как говорится, очень приятно, – продолжал Михаил, – ну, что теперь надо бы дернуть по паре капель.

– По случаю знакомства? – не удержался от иронии Василий.

– По нему самому! – довольно отозвался новый приятель, не замечая насмешки. – Айда ко мне, старик, у меня кое-чего припасено.

Новые знакомые направились к дому Михаила Павловича. Не то чтобы Василий Николаевич действительно хотел «дернуть», но он обещал доставить незадачливого гуляку до родных пенатов, и слово свое собирался сдержать. Тем более, что идти предстояло недалеко.

Не прошло и получаса медленного шага, отягощенного болевшей ногой, как Михаил Павлович довольно провозгласил:

– Ну, вот мы и на месте!

Василий поднял голову и огляделся. Они находились в типичном не слишком ухоженном дворе обычной панельной пятиэтажки. Детская площадка представляла собой неограниченное футбольное поле без покрытия с турником вместо ворот с одной стороны. Там же располагались давно некрашеная лестница и высокая железная горка. Возле каждого подъезда стояли мусорные контейнеры, некоторое из которых благоухали не самыми приятными ароматами.

Василий Николаевич невольно поморщился, когда новый знакомый уверенно потащил его в один из подъездов. Они оказались на грязной лестничной клетке, заплеванной и закиданной окурками. Двери окружающих квартир выглядели соответственно: оборванный дерматин и доски в облезлой краске. Михаил долго копался в карманах в поисках ключа.

– Может, я тогда пойду? – осторожно поинтересовался Василий, считая свою миссию уже выполненной.

– Куда? – в голосе Михаила звучало искреннее изумление. – Мы же договорились тяпнуть за праздник!

Василий Николаевич собрался было аккуратно возразить, что они ни о чем таком не договаривались – прозвучало лишь предложение, однозначного согласия на которое дано не было. Ему явственно представился интерьер жилья его спутника, и, по всей вероятности, он мало чем отличался от всего остального в этом доме. Подобная перспектива Василия совершенно не привлекала: он привык к домашнему уюту, который старался поддерживать и при отсутствии жены. Конечно, он не собирался этого озвучивать, сослался бы на другую причину. Но сказать он ничего не успел: открылась дверь соседней квартиры, и на пороге появилась всклокоченная женщина в халате.

– Явился, паразит! – без всяких предисловий закричала она. – Да сколько же еще это будет продолжаться?! Мне участкового на тебя натравить, что ли? Весь подъезд загадил, урод!

– Да пошла ты, – беззлобно отмахнулся обвиняемый, продолжая поиски ключей.

– Я тебе пойду! Я тебе сейчас так пойду! Веником по хребтине! Чтобы неповадно больше квасить было!

– Да у      ймись ты, Зинка! Праздник все-таки. Я вот и гостя привел, а ты орешь. Перед человеком неудобно!

– Знаю я твоих гостей! Такие же алкаши, как и ты! А потом лужи за вами подтирать и бутылки выкидывать. А ну, вон отсюда оба!

– Э, потише, баба! Я к себе домой пришел. А человек – со мной, он ко мне идет. Не суйся не в свое дело.

Василий Николаевич оторопело смотрел на кричащую женщину, ожидая, когда закончится поток ее красноречия. Однако она истолковала его молчание по-своему.

– А ты чего уставился? – это уже относилось к Василию. – Иди к себе домой, там и бухай. Ишь, повадились они сюда! Просекли, что у собутыльника квартира свободная, так теперь пинками не выгнать! Когда ты уже свою халупу совсем пропьешь? – Это снова Михаилу. – Как выселят тебя, так жить всем легче станет.

– Я все же пойду, – вставил наконец слово Василий Николаевич.

– Давай, выметайся отсюда! – тут же подхватила соседка. – Хоть в праздник дом почище будет.

– Так я уже все! – Михаил Павлович повертел на пальце найденный в недрах карманов ключ. – Сейчас дома будем и закроемся от проклятой ведьмы.

– Благодарю, но, полагаю, дальше вы справитесь без меня. Всего доброго. И вам! – последняя фраза относилась к ведьме в халате.

Василий с облегчением вышел на улицу. Даже воздух в том негостеприимном подъезде был душным и тягостным. Но легкий морозный ветерок мигом разогнал все неприятные ароматы и воспоминания. Василий двинулся в обратном направлении, но не успел еще отойти от дома, как сзади его позвали знакомым скрипучим голосом:

– Эй, Вась! Васька! Ну, куда ты собрался! А как же праздник?

Василий оглянулся. На пороге своего подъезда стоял Михаил и размахивал руками в приглашающих жестах. Учитывая то, что у нового знакомого болела нога, и передвигался он с помощью трости, совесть не позволила Василию Николаевичу не обратить внимания на зов и уйти. Вздохнув, он нехотя вернулся к подъезду.

– Вам чем-то еще помочь? – спросил он. – Дверь открыть?

– Ты из-за Зинки что ли? – как ни в чем не бывало поинтересовался Михаил. – Да ну ее ко всем чертям! Она все время шумит, характер такой. Чистоплюйка несчастная. Не обращай внимания, пойдем праздновать!

Василий Николаевич сдержанно покачал головой.

– Я лучше домой. Там спокойнее. И соседи уважают.

– Да я… Да у меня… Да что ты вообще о себе возомнил? Брезгуешь, да? Да я таких, как ты… – неслось вслед снова удаляющемуся Василию.

И наконец скрипучий голос в отчаянии дрогнул:

– А как же праздник?

Василий Николаевич снова остановился. Этим вопросом он в последнее время часто задавался и сам. Как же праздник? Ведь это не просто календарный день. Это душевное тепло, домашний уют, радость встречи близких людей, планы на будущее… И всего этого у него не будет точно также, как не будет у стоящего сейчас на пороге своего грязного подъезда забулдыги. И чем в таком случае они отличаются друг от друга? Ни одного, ни второго никто не ждет дома, им обоим никто нигде не рад, они оба одиноки в этом огромном густонаселенном мире.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.