Александр Полтаржицкий
Монстры и маринованные крабы. Листва Красная

Глава 1

Славный город Затон, последний город на планете. Окутанный голубым туманом, возвышается над толщей воды. Прекрасные древние руины, обезображенные нелепыми надстройками, словно захваченные паразитами.

Полуостров посреди океана, будто собранный из конструктора, испещрен многочисленными каналами, набережными, длинными пристанями. Посередине – гора, усыпанная причудливыми строениями. На вершине – величественный замок.

На севере лай собак перебивают выстрелы. Возле бара худощавый бледный мальчишка собирает зубы, рассыпанные во время вечерней потасовки. Одинокий ученый, представляя, какой была жизнь прежде и сожалея о своих великих ошибках, смотрит вдаль с балкона своей башни. Он видит причудливый остров в форме клешни, обрамленный таинственными заброшенными домами.

На юге – Членовредители всё еще блуждают с факелами, но разговаривают шепотом, чтобы не разбудить хозяина. Наконец-то наступила тишина. Рыбы уже давно спят и видят прекрасные сны, устроившись в своих уютных аквариумах. Лишь во снах они могут ощутить свободу, но уже не хотят.

На западе тоже все спокойно. Туман сгущается, покрывая деревья. Только верхушки самых высоких сосен торчат, словно разбитая армия. Последний охотник улыбается и кормит своего верного пса. Часовые играют в карты на мосту.

За рекой и сотнями влажных стволов человек с дыркой во лбу мочится на угли лагерного костра, закутывается в самодельный спальник, желает своим товарищам доброй ночи и, смотря на звезды, вспоминает о родине.

На востоке – тяжелые чайки покачиваются на легких волнах и обсуждают погоду на завтра.

Наверху, как обычно, всем не до сна. Органы храмов пытаются заглушить стоны богатых извращенцев. Сперма стекает с гладкого подбородка старухи.

Внизу, на чердаке своего дома, гробовщик сидит в кресле, у камина. Он попивает вино и читает книгу в ожидании желтой феи. Рядом, на коврике, лежит кот, в его голубых глазах отражаются языки пламени.

***

Зазвонил дверной колокольчик. Мален подорвался с кресла, поставил кружку на столик и спустился вниз. Флех проводил его взглядом, после чего снова принялся наблюдать за огнем. Гробовщик открыл дверь, на пороге – Листва Красная. Девушка полностью мокрая и виновато улыбается, зная, что опоздала. Мален помог гостье снять накидку, после чего приблизился, запустил свои пальцы в обычно ярко-рыжие, но сейчас угольно-черные мокрые волосы и поцеловал холодные губы.

– Попала под ливень, – сказала Листва.

– Я догадался, – усмехнулся Мален. – Начнем с душа?

– Начнем с душа, – сказала Листва.

И они начали с душа, а потом продолжили в прихожей, повторили на печи и закончили в постели, уснув в обнимку.

Желтая фея проснулась от храпа клиента, аккуратно встала, на цыпочках подошла к самовару, взяла первую попавшуюся кружку, сдула с нее пыль, налила себе чая и подошла к закрытому окну. Листва медленно потянула оконную цепь, механизм тихонько защелкал, ставни открылись, и поток бодрящего свежего воздуха ворвался в помещение. Обхватив горячую металлическую кружку двумя руками, девушка смотрит в окно и попивает чай.

Слева – спящий город, тускло освещенный факелами и редкими газовыми фонарями. Наконец-то все успокоились, но всё еще слышны отдаленные пьяные вопли, странные звуки неизвестного происхождения и тихий гул органов Верхнего города. Справа – спокойная водная гладь. Постепенно тьма отступает, поднимается голубой туман. Накрапывает мелкий, практически незаметный, дождь.

Вдруг Листва почувствовала на спине чей-то взгляд и резко обернулась. Это Флех смотрит на нее. Листва подошла к коту, присела на корточки, и шепотом сказала:

– Чего так заинтересованно смотришь, лысая морда? Голой бабы не видел?

– Мяу? – вопросительно мяукнул Флех.

Листва осторожно протянула руку и начала чесать котика за ушком. Кот зажмурился и довольно зарычал.

– Так вымахал! Чем он тебя кормит? Ладно. Мне пора. Пока, котик, – сказала Листва, надела свою желтую накидку и ушла.

Раннее утро. Все уже спят. Средний город, испещренный причудливыми хитросплетениями ржавых труб, стонет, дрожит и скрипит от сильного внезапного дуновения юго-восточного ветра на фоне серого неба, словно стая гигантских пауков, выжидающая очередную жертву. Гаргульи, украшающие фасады зданий, плюются каплями мутной воды. Кап… Кап… Капают они на древнюю брусчатку, присоединяясь к черным лужам. Рыжая девушка в желтом прогуливается по набережной, поглощенная своими женскими мыслями. Это ее любимое время дня. Тишина, одиночество, спокойствие, свежий воздух. Совсем скоро рыбы, погоняемые плетками рыбоводов, разожгут печи в своих кортинумных шахтах, и из Нижнего города вновь начнет подниматься ядовитый синий дым. Крики огромных чаек, кружащих над океаном, разрывают пространство, нарушая тишину.

Наблюдая за чайками, Листва Красная заметила, как вдалеке по набережной одна из них села на нечто похожее на парус, торчащий из воды. Что там такое? Раньше этого не было. Испытав неприятное ощущение жамевю, желтая фея ускорила шаг и, звонко шлепая своими красивыми голыми ступнями по лужам, через пару минут оказалась на месте.

Действительно. Затонувшая яхта. Часть кормы торчит из воды, а рядом парус, судя по всему, сломанный у основания. Видимо, скорость была слишком большой и судно врезалось в каменную пристань. Чайка, сидящая на парусе, чем-то заинтересовалась, опустилась на пристань и издала призывный клич. Слетелась стая.

Листва подбежала к причалу, спустилась вниз по лестнице и узрела отвратительную картину: труп, лежащий лицом вниз, ставший завтраком для пернатых морских крыс. Острые клювы раздирают еще свежую плоть и жадно чавкают, обливаясь кровью. Девушка на несколько секунд застыла в изумлении, шокированная зрелищем, а после подошла ближе.

– Пошли вон, кровожадные ублюдки! – крикнула Листва.

Никакой реакции не последовало, хищники очень увлечены трапезой. Пируют. Одна чайка ритмично стучит клювом по затылку трупа, видимо, пытается добраться до самого вкусного. Поспешно осмотревшись по сторонам, Листва вытащила гнилое весло из-под старого невода и начала размахивать им, отгоняя чаек. Почти все разлетелись, недовольно крича. Осталась лишь одна. Именно та, которая пыталась добыть деликатес, продолжая ритмично стучать по затылку трупа. Хорошо замахнувшись, Листва издала пронзительный крик и хорошенько врезала по наглецу. Удар был такой силы, что прогнившее весло разлетелось в щепки. Птица отправилась прямиком в каменную стену. Врезавшись, упала на спину, обмякла, но тут же очнулась, затрепыхалась. Хромая и недовольно ворча, она набрала разгон, взлетела и присоединилась к свой стае.

С чувством выполненного морального долга Листва бросила остатки весла. Ее сердце всё еще бешено колотилось. Хорошо, подумала она, осталось найти ближайшую смертельную сирену. Приедут гвардейцы, и приплывет гробовщик, скорее всего Мален. Ему тут близко.

Девушка развернулась и направилась к лестнице, но вдруг остановилась, замерла. Мурашки пробежали по всему ее телу, словно кортинумная волна, на шее выступил холодный пот. Лицевые мышцы Листвы, всё еще напряженные после сражения с чайками, медленно начали расслабляться, глаза увеличились, рот слегка приоткрылся, подбородок задрожал. Расслабились и кисти рук, до этого зажатые в кулаки. Ужас от подсознательного понимания происходящего охватил ее. Листва Красная медленно развернулась и направилась к трупу.

Это тело женщины. Судя по позе, она выбралась из воды на пристань, проползла пару метров и из последних сил написала что-то собственной кровью на земле. Листва нагнулась, чтобы рассмотреть надпись. Одно слово, точнее имя… "Мален". Желтая фея опустилась на колени и, взявшись за плечо трупа, аккуратно перевернула тело на спину.

Листва Красная тихонько всхлипнула, пытаясь преодолеть свои эмоции, на глазах навернулись слезы. Она знает этого человека. Это Зима. Ее коллега и лучшая подруга, которую она не видела уже несколько лет. Глаза Зимы закрыты, лицо расслабленно, казалось, что она просто спит. Одежда порвана, на теле многочисленные раны, явно ставшие причиной смерти.

– Дорогая, – сказала Листва дрожащим голосом, поглаживая мертвую подругу по лицу. – Где ты была? Что случилось? Мален? При чем тут Мален? Я была с ним всю ночь, он не мог этого сделать.

Листва больше не могла сдерживаться и тихонько разрыдалась, склонившись над трупом. Ее огненно-рыжие волосы слегка касались бледного лица Зимы. Через минуту девушка успокоилась, выпрямила спину, глубоко вдохнула, медленно выдохнула и продолжила разговаривать с трупом:

– Тревожную сирену включать никак нельзя. Новая гвардия будет тут как тут. Они нам ничем не помогут, только посмеются. А после начнут копать под наших друзей, да и Малена я подставлю. Ты только не исчезай, дождись меня, пожалуйста. Я быстро. Он нам поможет.

Листва притащила невод, лежащий неподалеку, накинула его на Зиму, чтобы защитить от падальщиков и случайных глаз и, что есть мочи, побежала к Малену.

Глава 2

Мален открыл глаза и, глядя в потолок, ощупал опустевшую постель. Опять свалила, пока я спал, подумал он. А я так люблю утренний секс.

Мален встал, взял из-под кровати начатую бутылку вина, вытащил пробку, кинул ее в дальний угол комнаты и, почесывая лобок, сделал несколько больших глотков.

– Мяу! – восклицательно мяукнул кот, пристально глядя на хозяина.

– Доброе утро, Флех, – сказал Мален. – Проголодался?

– Мяу!

– Сейчас. Я же только проснулся, не торопись. Допью эту бутылочку и покормлю.

Мален сделал еще несколько глотков и сказал:

– Чего ты Листву не попросил?

– Я-я-я смотре-е-ел на полку, а эта ду-у-ура не поняла-а-а намека, – протяжно сказал кот. – Выпила нашего ча-а-а-я, обозвала меня лысой мо-о-ордой и свалила-а-ау!

Мален рассмеялся:

– Да не надо уж так. Она хорошая и неглупая. Просто не хотела меня будить. А ты лысый, и у тебя морда. Не лицо же?

– Лучше-е-е не подъё-о-о-обывай меня, пока я голоден, – сказал Флех и угрожающе зарычал.

Мален поспешно достал с верхней полки большую банку с этикеткой "маринованные крабы" и, откручивая крышку, сказал:

– С чего ты взял, что она поймет твои намеки, сказал бы прямо.

– Не хочу я-я-я, чтоб она зна-а-ала, что я разговариваю. Все мозги-и-и потом вы-ы-ы-ебет. Давай уже мне крабика!

– Дверь закрыл?

– Закр-р-р-ы-ы-ыл, – прорычал Флех.

– Молодец!

Мален взял со стола деревянные щипцы и, жмурясь от неприятного запаха, достал крупного краба. Синий маринад капает с клешней. Мален положил краба в миску. Флех медленно подошел к миске, слизнул с пола несколько капель аппетитного маринада, обнюхал краба, несколько раз обошел вокруг, в предвкушении трапезы, присел и жадно вцепился в панцирь. Кот, зажмурившись от удовольствия, захрустел лакомством, а его хозяин допил остатки вина и уже заварил чай.

– Мя-я-я-у, – протяжно мяукнул Флех. – Спаси-и-ибо, Ма-а-ален!

– На здоровье, лысая морда. Давно Красная ушла?

– Тридцать шесть ток и двадцать четыре ок наза-а-ад. В две с половиной токи пятого. Така-а-а-я рань.

– Она любит утро, – сказал Мален, подойдя к окну.

– Каки-и-и-е у тебя-я-я планы на сего-о-одня?

– Сегодня мне опять снился Буревестник.

– Рабо-о-ота?

– Возможно, но пока тишина. Странно. Схожу, наверное, в лес к землянам, отнесу объект и припасы. Может, Александр еще какую халтурку подкинет. Вино почти закончилось, да и с крабами твоими напряженка. Пойдешь со мной в лес?

– Пойду-у-у. Я люблю-ю-ю лес, – сказал Флех, потягиваясь.

– Пойду посру, – сказал Мален.

Поеживаясь от холода, он закрыл ставни, ушел в банную комнату и сел на унитаз. Опираясь подбородком на кулак, гробовщик пытался вспомнить подробности своего сегодняшнего сна. Что говорил Буревестник? Порталы? Кварталы? Осень? Зима? Скоро зима… Думал он напряженно, нахмурив брови.

Вдруг в дверь кто-то заколотил. Громко и агрессивно, словно барабанная дробь. От неожиданности Мален моментально сделал свое большое дело и одновременно вспомнил слова Буревестника “…и прозвучит барабанная дробь…”. Он вытер попу, поспешно вымыл руки, обвязался полотенцем и быстрым шагом вышел в прихожую.

Флех уже сидит у входной двери и вырисовывает своим острым хвостом знак бесконечности – значит пришел друг. Стук продолжался. Мален нагнулся, сдвинул нижний засов, дверь открылась. Прекрасные голые ступни. Коленки. Окровавленные коленки. Листва Красная. Девушка обняла мужчину и принялась плакать у него на плече. Одной рукой Мален хлопал Листву по спине, а другой закрывал дверь на все замки.

– Мален, пожалуйста, помоги! Это Зима, моя Зима там! Пойдем! Нет. Надо плыть, одевайся! – неразборчиво истерила Листва, продолжая плакать.

Мален крепко обхватил лицо девушки двумя огромными, грубыми, словно высеченными из дерева руками и, глядя ей прямо в глаза, четко и размеренно сказал:

– Иди в банную. Посмотрись в зеркало. Приведи себя в порядок. Вымой колени, пописай, успокойся. А я приготовлю завтрак. Мы вместе сядем на кухне, и ты мне все спокойно и по порядку расскажешь.

– Хорошо, – сказала Листва и ушла в банную.

Мален отправился на кухню, подкинул в печь несколько дров, нарезал хлеб, достал из холодильной камеры тазик с черной икрой и четыре больших яйца. В тазик он вставил большую деревянную ложку, а яйца ловко выбил на жарочную поверхность. Яйца зашкварчали, квартира наполнились аппетитным рыбным ароматом. Мален выбрал две самые приличные тарелки, протер их полотенцем, поставил на стол и принялся копошиться в ящике со столовыми приборами. Наконец он нашел два ножа и две вилки, которые его устроили, и аккуратно сервировал ими стол.

После гробовщик достал из винного шкафчика бутылку. Последняя, подумал он, поджав губы. Мален открыл спиртное, поставил на стол две кружки и наполнил их до краев, после чего хорошенько запихнул пробку в бутылку и положил ее обратно в шкафчик. Взяв металлическую лопатку, Мален с трудом отодрал яйца, выложил по два в каждую тарелку и сел за стол.

Листва вышла из банной, подошла к окну и дернула оконную цепь. Ставни открылись. Желтая фея села за стол и уставилась на тарелку.

– Чаячьи? – спросила она.

– Чаячьи, – ответил Мален.

– Спасибо, но я не голодна, – сказала Листва и взяла кружку с вином. Не отводя взгляд от тарелки и пролив немного, она поднесла кружку к губам, сделала глоток, а после залпом выпила полкружки и спросила:

– Все спокойно и по порядку?

– Все спокойно и по порядку, – ответил Мален.

И она начала рассказывать все спокойно и по порядку, а Мален отломил кусочек серого хлеба и мокнул его в яркий желток яйца. Он завтракал и внимательно слушал, не говоря ни слова.

– Я бежала, бежала, поднялась к тебе и начала колотить в дверь, – закончила свой рассказ Листва и принялась выжидающе смотреть на Малена, который к тому времени уже доел яйца и пил вино вприкуску с бутербродом. Они молча сидели, пока Мален не сказал:

– Может, хоть бутербродик?

Листва широко улыбнулась, уголки ее губ задрожали. Девушка взяла кусок хлеба, подцепила ложкой немного икры и, положив на хлеб, начала есть, вопросительно смотря на Малена.

– Мутное дело… Давай пойдем вместе и активируем смертельную сирену. Я сделаю свою работу, расскажем всю правду, – сказал гробовщик.

– Нет. Ты представляешь, что начнется? Ты, конечно, выкрутишься. А мне что делать? – возразила Листва.

– Тебе я помогу.

– Ты не понимаешь, Мален.

– Чего я не понимаю?

– Ходили слухи, что Зима работала под прикрытием, – шепотом сказала Листва. – Она была моей лучшей подругой, как сестра родная, понимаешь?

– Понимаю, – уверенно ответил Мален.

– Мы делились друг с другом всем, она была моим самым близким человеком. Понимаешь?

На глазах Листвы навернулись слезы.

– Понимаю.

– Но даже я не знала ничего об этой ее работе, и она исчезла два затмения назад, не сказав мне ни слова. Я четверть бухала и чуть не померла от тоски, понимаешь?

– Возможно, – неуверенно протянул Мален.

Листва медленно кивала, глядя в глаза собеседника.

– Сопротивление? – шепотом спросил гробовщик.

Листва продолжала кивать. Мален скорчил гримасу, словно от резкой боли, закрыл глаза ладонью и принялся массировать лоб. Опять я в это ввязываюсь, думал он. Видать, судьба. Такими темпами и меня завербуют в этот клуб анонимных оппозиционеров. А хотел ведь спокойно в лес прогуляться. Хуй мне, а не лес.

– Поможешь? – нетерпеливо спросила Листва.

– Конечно, я тебе помогу, но при двух условиях. Первое – сделаю все по кодексу. Второе – получу двадцать одну монету.

– Я могу отработать.

– Нет. Я получу двадцать одну монету, а за твою работу заплачу сам.

– Договорились.

– Договорились. Погоди, – сказал Мален, встал и ушел на второй этаж.

Вернувшись, гробовщик протянул Листве ключ с брелком. Девушка взяла. На брелке выгравирована цифра три с необычной, переливающейся на свету синей инкрустацией. Красивый, подумала Листва и улыбнулась. Такие обычно торжественно вручают гробовщикам за хорошую службу вместе с личным эллингом и новенькой рабочей яхтой. Он мне доверяет.

– Спускайся на улицу и открывай эллинг, заряди и заводи яхту. Камни в обогревателе. Обогреватель в верхнем ящике с инструментами. А я быстро соберусь и напишу Графу. Нам понадобится помощь.

– Поняла, хорошо, – сказала Листва, встала, крепко обняла Малена и направилась к выходу. Гробовщик помог желтой фее открыть дверь и вернулся на кухню. Мален убрал тазик с икрой, а нетронутую порцию Листвы и остатки хлеба кинул в кошачью миску и поднялся на второй этаж.

Флех лежит на коврике у камина и спокойно наблюдает за огнем.

– Ну, что-о-о? Ху-у-уй мне, а не ле-е-ес? – спросил грустный котик.

– Да, – коротко ответил Мален и подошел к компьютеру, стоящему в дальнем углу комнаты.

Флех встал и пошел за хозяином. Гробовщик снял с крючка на стене защитный фартук и надел его. Сел на маленький офисный стул, открыл компьютерную шуфлядку, достал и надел защитные очки, респиратор и перчатки.

После всех приготовлений Мален потянул самый большой рычаг на панели управления. Машина затрещала, зажужжала. Толстые металлические трубы, торчащие из устройства и уходящие куда-то в потолок либо проложенные вдоль стен, загремели, зашипели. Задрожала вся квартира. Маленький экран, громко щелкнув, вспыхнул. Всю комнату осветил яркий голубой свет.

Мален быстро ввел несколько числовых команд и начал набирать письмо:

“Доброе утро, Граф. Извини, что так рано. Знаю, что ты спишь, но дело срочное, и мне необходима твоя помощь.

Буду очень благодарен, если ты сможешь через акк быть у причала отгрузки №17. Возьми с собой отмычки.

Мален.”

Всё то время, что гробовщик писал письмо, его кот сидел рядом и терся мордой о вибрирующий компьютер.

Мален нажал красную кнопку, ввел длинную числовую команду и вернул большой рычаг в исходное положение. Квартира перестала дрожать, гул медленно стих, маленький экран погас.

– Пойдешь с нами? – спросил Мален у кота, встав и снимая фартук и прочие защитные элементы.

– Не-е-е-т, спасибо. Не люблю-ю-ю я-а-а-а ходить с тобой на работу, ты же знаешь.

– Это не работа. Я помогаю Листве.

– Всё равно. Труп же е-е-есть, а я-а-а-а не удержу-у-у-сь, откушу кусо-о-о-чек. Листва-а-а будет обзыва-а-а-ться и пла-а-акать, а ты меня-я-я руга-а-а-ть будешь. А если будешь меня-я-я сильно руга-а-а-ть, я съем и тебя-я-я.

Мален усмехнулся и сказал:

– Ладно. Веди себя хорошо. Еды тебе оставил.

– Спаси-и-ибо, пока-а-а. Мяу!

Гробовщик спустился в прихожую и открыл свой гардероб. Мален натянул кальсоны, надел рубашку, короткий желтый дождевик с капюшоном, а поверх рабочий комбинезон цвета хаки, застегнул молнию и накинул на плечи кожаный плащ с желтыми номером 405 на спине. Надел и завязал сандалии на высокой подошве, взял свой саквояж и вышел на улицу.

***

Город спит. Периодически сквозь плотную дымку пробивается свет мутного рассветного Она. Его четкий диск прекрасно виден невооруженным глазом. Вокруг покой и неподвижность, разлитые в самой природе бытия. Но во всем этом покое есть что-то зловещее. Свет Она ласкает крыши зданий и невидимые струи уходят по трубам к стенам, проникая в них. Эти струны изгибаются, будто заставляя фасады зданий двигаться и чуть-чуть менять свой грязный узор.

Создается ощущение, что в этом мире любая неодушевленная вещь может с такой же легкостью превратиться в живой организм, как любой живой организм – в мертвую оболочку.

Последний материк, пригодный для жизни, который, наверняка, полностью погубят отбросы некогда великой нации, а после умрут сами. Казалось, единственный способ обезопасить себя – раствориться в этом небытии.

На севере – последний философ умирающего мира просыпается от навязчивого звука и читает сообщение друга. Прочитав, ширяется, делая инъекцию в вену своего члена. Между пальцев ног живого места уже не осталось. Коленные сгибы его болят, а язык опух и потерял чувствительность.

На юге – рыбы машут кирками, добывая руду. Ладони их синих рук стерты в кровь, но боли они уже не чувствуют, зная, что, если остановиться хоть на секунду, будет по-настоящему больно. Рыбоводы держат свои плетки наготове и пристально следят за рабочим процессом.

На севере, далеко за лесной рекой, земляне завтракают у костра, один из них рассказывает свой сон. Ему приснился дом и красавица жена, которую он не видел уже много-много лет.

Глубже, в чаще дремучего леса, древний монстр выбрался из своей пещеры, с опаской посмотрел по сторонам и пошел за грибами.

Наверху – тишина и спокойствие. Лишь угрюмые дворники лениво блуждают по улицам, убирая последствия многочасового празднества.

Внизу – погребальная яхта медленно плывет по каналу с опущенным парусом и тихонько тарахтит. На борту – мужчина в сандалиях, комбинезоне цвета хаки и кожаном плаще с номером 405 на спине и рыжая девушка в желтом.

Их приключение начинается.

Глава 3

К тому времени как они приплыли на место, затонувшая яхта уже полностью скрылась под водой.

– Где затонула яхта Зимы? – спросил Мален.

– Там, на углу, – сказала Листва и указала пальцем. – Вон, даже след от краски остался.

– Понял.

Сделав разворот, погребальная яхта подошла к пристани правым бортом. Мален заглушил мотор, развернул складную стрелу крана, предназначенного для погрузки трупов, скинул на пристань мешок-гроб, взял свой саквояж и спрыгнул вниз. Листва кинула ему два швартовых каната, которые гробовщик на скорую руку закрепил простейшим морским узлом. Мален подал девушке руку, она слезла.

На пристани ничего не изменилось. Вместе они осторожно сняли невод и оттащили его на прежнее место, которое легко определили по сырому заплесневевшему пятну у стены.

– Она лежала лицом вниз? – спросил Мален.

– Да.

– Переверни ее обратно, пожалуйста. Точно так же, как ты переворачивала ее на спину.

Девушка подошла к трупу и выполнила просьбу. Мален открыл свой большой, слегка потрепанный кожаный саквояж. Листва принялась с интересом рассматривать содержимое сумки. Ремнями к внутренней стороне крышки прикреплено старинное ружье с двумя очень толстыми короткими стволами. Огромная боевая мощь, невероятная отдача. Таким, наверное, и монстра можно грохнуть, подумала Листва.

В основном отсеке всё на своих местах с педантичной аккуратностью разложено по точно подогнанным под предметы ячейкам. Слева лежит изящно выполненное верхнегородскими мастерами устройство – фиксатор пространства: квадратная коробочка из черного металла, сверху круглая крышка с выпуклой линзой, под которой серебряная табличка с логотипом “ZIMIR”, а по бокам две ручки, напоминающие рукоятки ножей. Грани устройства украшены накладками с винтажной гравировкой. Рядом с фиксатором – шкатулка из красного дерева, инкрустированная золотистыми узорами, подобными языкам пламени. Справа – различные мелочи: щипцы, кусачки, различные банки, склянки, скальпели, пилочки. Посередине – причудливый жезл: блестящий многогранник с цифрами. Такого я еще не видела, подумала Листва и спросила, указывая пальцем на приспособление:

– Что это, Мален?

– Анализатор. Для анализа крови.

– Гробовщики обычно шприцами и реактивами пользуются или пробуют кровь на вкус.

– Лабораторию я с собой таскать не хочу, а на вкус – непрофессионально. Фиксатор компактнее и точнее, мне Зимир подогнал.

– Зимир?.. Ты был в Верхнем городе?

– Да, я был в Верхнем городе. По работе. Это прототип, но скорее всего через пару затмений такими всех гробовщиков оснастят. Мы базарить будем, или ты дашь мне поработать? – сказал Мален и достал свой фиксатор пространства.

Гробовщик отвинтил крышку устройства, взял из саквояжа красную шкатулку-обогреватель и щипцами извлек из нее маленький круглый камень синего цвета. Листва, заинтересованно наблюдавшая за процессом, склонилась над гробовщиком, чтобы рассмотреть шарик. Внутри будто заперт свет, пытающийся вырваться на свободу, подумала она и сказала:

– Не похож на обычные. Такой красивый.

– Специальный. Такие используются только в мониторах и фиксаторах этой модели, – ответил Мален, явно недовольный тем, что его отвлекают.

– Дорогой?

– Дорогой. Нам в труповой выдают бесплатно. Мне нужно сделать несколько фиксов, а ты поднимись на набережную и постой на шухере, пожалуйста. Акковых я здесь никогда не видел, но вдруг какой булдос припрется. Нам лишние свидетели не нужны, – сказал Мален и аккуратно вставил камень в устройство, закрыл крышку.

Листва поднялась по лестнице. Тишина и спокойствие, никого не видно. Девушка оперлась локтями о перила набережной и стала наблюдать за работой гробовщика сверху.

Мален взял фиксатор пространства двумя руками за рукоятки и медленно прожал большими пальцами обе кнопки. Фиксатор зашипел, завибрировал, из линзы вырвался луч голубого света, испещренный белыми вкраплениями.

Белые точки, словно маленькие снежинки, искрятся и неспешно летают, не выходя за пределы луча. Мален немного подождал, пока белых частиц станет еще больше, и направил луч на труп. Подошел ближе.

Гробовщик медленно, очень тщательно осветил каждую часть тела со всех сторон и свое имя, написанное кровью. Я-то тут при чем? Знать не знаю эту бабу, первый раз вижу, подумал он и глянул на Листву. Девушка как раз отвернулась и стояла, прислонившись спиной к перилам. Отпускать кнопки было нежелательно. Мален ногой перевернул труп на спину и повторил сканирование.

Тот же процесс он проделал со всеми следами крови, осколками весла и неводом. После чего уже менее тщательно отсканировал черную толщу воды в месте крушения яхты и пристань. Гробовщик отпустил кнопки, устройство затихло, белые частицы растворились, луч погас.

Мален сложил фиксатор в саквояж и достал из него анализатор: увесистый, вытянутый металлический многогранник, состоящий из трех секторов, на каждом из которых расположен циферблат, складывающийся из трех колесиков с цифрами, как на кодовом замке. Два циферблата показывают нули, а третий – 607. Мален по часовой стрелке два раза повернул нижний сектор и один раз средний. Из верхушки многогранника вылезла длинная толстая игла.

Гробовщик вытащил из ножен комбинезона небольшой походный ножик, подошел к телу и, опустившись на одно колено, разрезал штаны Зимы, нащупал бедренную вену трупа и медленно ввел в нее иглу своего устройства. Раздался хлюпающий звук всасывания жидкости. Циферблаты, которые прежде показывали нули, с треском завертелись. Мален достал иглу и на вытянутой руке отвел устройство в сторону. Игла спряталась, из отверстия внизу вылилось немного крови, колесики с цифрами перестали вертеться. Гробовщик поднес многогранник ближе и, прищурившись, принялся рассматривать.

– Так… – начал бормотать себе под нос Мален. – Начало разложения в восемь тридцать пять, в восемь пятьдесят три – полное разложение, сейчас уже шесть ноль восемь. Надо поторапливаться. А не то, в лучшем случае, меня оштрафуют за служебную халатность. А в худшем? А в худшем случае уволят нахуй, повесят убийство и, что вообще будет полной красотой, свяжут с сопротивлением, и будут ебать шваброй каждый день. М-да…

Вдруг в голову гробовщика прилетел камень.

– Сука! – сквозь зубы прошипел Мален, схватился за лоб и посмотрел наверх.

Это Листва так изящно привлекла его внимание. Испуганная девушка, стиснув зубы, бьет рукой об руку, скрестив их. Шухер. Кто-то идет.

Мален поспешно сунул анализатор в карман, захлопнул крышку саквояжа и подфутболил сумку вплотную к трупу. Осмотрелся по сторонам, заметил валяющийся мешок-гроб, кинул его рядом с саквояжем и уже собирался накрыть все неводом, но вдруг остановился, поднес руку к подбородку и принялся почесывать щетину.

Мален услышал, что Листва уже с кем-то разговаривает, прислушался. Неужели часовой, подумал он. Кажется, голос один. Да. Один мужской голос и сексуальное бормотание Листвы. Отвлекает, тянет время.

На минуту гробовщик задумался, пытаясь спланировать дальнейшие действия и просчитать варианты развития событий, после чего спокойно подошел к трупу, открыл саквояж, достал и положил рядом фиксатор пространства. Из бокового кармана своей сумки Мален достал фляжку, сделал несколько маленьких глотков, поморщился, сунул фляжку на место. После гробовщик аккуратно разложил мешок-гроб и не спеша поднялся по лестнице на набережную.

Изящная кортинумная винтовка за спиной, элегантный белый мундир с золотистыми погонами, черные брюки в обтяжку, высокие кожаные сапоги.

– Какого хера тут делает сержант Новой гвардии, да еще один? – прошептал Мален себе под нос.

Новогвардеец уже припер Листву к перилам и любезничал с ней, взявшись рукой за левую грудь девушки. Желтая фея улыбалась и кокетливо вертела головой.

– Пойдем, тут недалеко, – говорил новогвардеец.

Мален прервал его:

– Доброе утро, сержант! – сказал он громко.

От неожиданности сержант вздрогнул и, отпрянув от Листвы, резко обернулся.

Гробовщик? – спросил он.

Да, сержант. Девушка нашла труп. Там внизу, на пристани.

Листва удивленно посмотрела на Малена.

– Почему не активировали смертельную сирену? – спросил новогвардеец.

– Я решил сперва подготовить рабочее место. Возможно, у нас мало времени. Я сбегаю активирую сирену, а вы срочно зовите напарника и выставляйте оцепление.

Сержант склонился и посмотрел вниз, на пристань, после чего достал свой позолоченный свисток, набрал полную грудь воздуха, приложил свисток к губам, но вместо свиста раздался звонкий звук удара. Мален приложил новогвардейца анализатором по затылку. Сержант обмяк и чуть не перекинулся через перила вниз. Гробовщик подхватил его и аккуратно уложил на землю. Листва, улыбаясь и хихикая, запрыгала на месте и захлопала в ладоши.

– Успокойся, – сказал Мален. – Берись за одну ногу и пошли вниз.

Они спустились, таща за собой тело, голова сержанта тихонько постукивала по ступенькам. Взяв гвардейца под мышки, Мален усадил его у стены и проверил пульс.

– Вроде живой, – сказал гробовщик. – О чем беседовали?

– Он с напарником на суперсекретном спецзадании. Из тюрьмы Нижнего города сбежал очень опасный преступник. Они разделились, чтобы прочесать берег. Задание настолько важное, что сию току он хотел уединиться со мной в карете, пока его напарник работает, – рассмеялась Листва. – Ловко ты его.

– Повезло, – угрюмо сказал гробовщик. – Вернемся к работе.

Мален подошел к трупу Зимы и принялся обыскивать ее карманы. Ничего не найдя, гробовщик достал из саквояжа кусачки и приподнял большим пальцем верхнюю губу Зимы, выбирая зуб.

– Эй! – недовольно окликнула его Листва. – Это обязательно?

– Обязательно. Мы договаривались. У нее больше ничего нет, – сказал гробовщик и принялся выдирать приглянувшийся ему зуб.

– Ладно, делай что положено, – сказала Листва и отвернулась.

Раздался треск, услышав который Листва машинально схватилась за свою челюсть. Мален умело выдрал зуб, вытер его о рукав, сложил в маленький полотняный мешочек, затянул тесемку и сунул трофей в карман. После чего собрал все свои вещи, зарыл сумку и сказал:

Всё. Пакуем.

Вместе они уложили труп на мешок, гробовщик укутал тело, застегнул молнию, затянул ремни, повесил саквояж на плечо и, забравшись на яхту, опустил кран. Листва зацепила крюк за центральный ремень мешка, отвязала швартовые и тоже поднялась на борт. Гробовщик потянул рычаг, цепи зазвенели, мешок с трупом медленно поднялся. Мален развернул кран и, погрузив тело на борт, принялся заводить яхту.

– А кровь? – спросила Листва.

– Скоро испарится. Будем надеяться, что раньше, чем очнется этот пидармот.

– Куда плывем?

– К крематорию.

Листва, немного переменившись, строго и хладнокровно сказала:

– Поплывем к тебе. Расчленим тело и сожжем в печи твоего подвала.

Мален посмотрел на желтую фею, выпучив глаза. Девушка смотрела вдаль, слегка приподняв нос. Ни единый мускул не дрогнул на лице ее.

– Что? – удивленно переспросил гробовщик. – Нет, Листва. Мы плывем в крематорий. В моей печи температура недостаточная, да и времени мало. Если тело начнет разлагаться у меня в подвале, весть район превратится в аквариум.

Это опасно, им нельзя доверять.

В заброшенный крематорий, Листва. К острову Краба. Там нас уже должен ждать Граф, он нам поможет.

– Граф? Ладно, как скажешь, – сказала Листва, улыбнувшись.

Глава 4

Мален, Листва Красная и труп Зимы молча плывут вдоль набережной, возвращаясь обратно. Мален увеличил обороты двигателя, но парус решил не поднимать. Скоро мосты. Ветер полностью стих, погребальная яхта разрезает черную водную гладь, оставляя за собой след, напоминающий позвоночник колоссального древнего монстра, живущего на дне океана. Едва коснувшись спиной поверхности воды, исполин плавно ныряет обратно в пучину.

Яхта быстро миновала дом Малена. Гробовщик сбавил ход и дал право руля. Герои плывут по узкому каналу, минуя многочисленные мосты, соединяющие кварталы Среднего города. Мосты словно ноздри древних руин, с которых свисают зеленые вязкие сопли, соки города. В самых темных уголках светятся прячущиеся пауки.

– Через пару ток будем на месте, – сказал Мален. – Прощайся.

Листва подошла к мешку с трупом, опустилась на колени, ослабила ремень в области головы, расстегнула молнию. Лицо Зимы оставалось столь же спокойным и безмятежным.

Я никогда больше ее не увижу, подумала желтая фея.

В голове Листвы словно произошел взрыв и яркими вспышками начали появляться образы. Вспомнилось всё. Хорошее, плохое, веселое и грустное. Как они смеялись вместе, вместе плакали, вместе преодолевали трудности этого сурового мира. Губы девушки задрожали, из глаз потекли крупные слезы. Поглаживая холодную щеку Зимы, Листва тоненьким, дрожащим, немного жутким, но красивым голоском начала петь колыбельную:

Монстр спит в дремучем лесу

В темной пещере, на высоком мысу.

Рыбки плавают. Там, внизу…

Волны шепчутся на берегу.

Я же скорее к кроватке бегу,

Чтобы спеть оду сну твоему.

Буревестник спит на волнах,

Крабики копошатся в его снах…

Они ищут правду в прошлых веках

Во всех тринадцати его головах.

Устали они, их проживая.

Король их спит, всю правду зная…

Уходит боль, впереди дорога большая.

Устала и ты. Спи. Дорогая…

Вдалеке, вверх по Нижнему городу, сквозь туман начинает проявляться массивное, угловатое здание с редкими маленькими окошками и тремя высокими разнокалиберными трубами.

Сооружение выглядит жутко. Впечатление усиливает овальная зона карантина на заднем дворе, укрепленная многочисленными решетками, хаотично укутанными колючей проволокой. Сюда много лет назад отправляли восставших рабов, которым вздумалось, что они могут обрести свободу. Они нашли здесь лишь быструю смерть в уютных печах крематория.

Погребальная яхта, тихонько тарахтя, приближается к причалу отгрузки № 17. У причала уже стоит другая яхта. Тоже погребальная, возможно, намного более старая, но скорее всего просто неухоженная и запущенная. На борту – высокий лопоухий мужчина с кривым носом, широким ртом, пухлыми губами и большими черными глазами – последний философ умирающего мира, как он сам себя называет.

Радужка его глаз, может быть, и не черная, но ее не видно. Зрачки слишком расширены. Бездонная тьма в них.

Глядя в эти глаза, любой начинает думать о смысле смерти.

Мужчина курит трубку. Голубой дым окутывает суровое лицо. На голое тело его надет кожаный плащ с желтым номером 407 на спине, воротник поднят, в области паха плащ застегнут на две пуговицы. На ногах сандалии на высокой подошве.

Он курит, медленно поднося трубку к губам и смотрит вдаль, глядя сквозь туман и десятки кварталов города. Он слишком занят размышлениями и не обращает внимания на подплывающую яхту. Лишь фиксирует ее боковым зрением, оставаясь глубоко в своих мыслях.

Мален, ловко маневрируя, пришвартовал яхту левым бортом к причалу. Корма к корме с другой яхтой. Так, чтобы обоим было удобно отплывать. Быстро спрыгнул вниз.

—Листва, швартовые! Сейчас унесет! – крикнул он желтой фее. Девушка очнулась от нахлынувших воспоминаний и суетливо забегала по палубе, скинула канаты. Мален закрепил их хитрыми узлами, на этот раз тщательно и надежно. Течение довольно сильное.

После гробовщик забрался обратно на борт, проверил ремни мешка, поправил крюк, подошел к пульту крана и опустил тело Зимы на причал. Сложил стрелу крана, открыл саквояж и достал два респиратора для себя и Листвы, сунул их в карман. Мален спустился в моторный отсек и быстро вернулся с большим болторезом, спрыгнул вниз, подал руку Листве, но девушка, не обратив на это внимание, смело махнула вниз, изящно приземлившись на согнутых ногах, выставив руки немного в стороны и прислонив подбородок к груди. Мален почесал затылок. Как кошка, подумал он и надел желтый капюшон своего дождевика. Моросит мелкий дождь. Ядовитый дождь. Листва тоже надела капюшон.

– Граф! Привет, Граф! – крикнул Мален высокому лопоухому мужчине, который курил на палубе своей проржавевшей погребальной яхты и не обращал внимания на происходящее.

Человек с трубкой сделал еще одну затяжку, выпустил облако дыма, опустил трубку, медленно развернулся. Заведя левую руку за спину, он почтительно поклонился и сказал:

– Доброе утро, друзья. Мален, Листва.

– Здорова! Спасибо, что подскочил, – весело сказал Мален, замахав рукой. – Спускайся!

Граф нажал кнопку на пульте своего крана, подошел к стреле, взялся рукой за цепь, а ногу поставил на крюк. Кран развернулся и начал медленно опускать последнего философа умирающего мира вниз. Граф сошел с крана на пристань. Крюк поднялся, кран вернулся в исходное положение.

– Ого! Ты себе кран запрограммировал? – спросил Мален.

– Запрограммировал. Ноги болят. Все болит. Здоровье не купишь, его можно лишь продать.

– Научишь меня потом, – сказал Мален, обняв друга.

– Я полагаю, ты о кране. Научу, если желаешь, – сказал Граф, безуспешно пытаясь изобразить легкую улыбку, – но тебе оно не надо. С ногами твоими всё в порядке, а для погрузки-разгрузки неудобно.

Листва тоже подошла ближе и, взяв Графа за плечо, тихонько сказала:

– Привет, как ты?

– Хорошо, Листва, – ответил Граф, закрыв глаза.

А после широко открыл их и, всматриваясь в глаза желтой феи, спросил:

– Кто?

– Моя Зима.

– Соболезную.

– Спасибо, – сказала девушка, глядя в черные бездонные зрачки. Ей сразу стало спокойнее. Некое необъяснимое ощущение охватило Листву. Тьма обволакивала ее сознание, заставляя отпустить утрату. Через несколько мгновений пришло понимание того, что Зима в безопасности. В лучшем мире. В мире намного более лучшем, чем этот. Листва обняла Графа и принялась шепотом повторять:

– Спасибо, спасибо, спасибо…

Граф, поглаживая Девушку по голове, поднес трубку к губам и сделал затяжку, выпустив кольцо голубого дыма.

Мален принялся перекусывать болторезом колючую проволоку, быстро освободил от нее массивную калитку с тремя большими замками и предупреждающими знаками разной степени потрепанности: “Запретная зона”, “Опасность”, “Проход запрещен”, “Зараженная территория”. За калиткой – полуразвалившаяся лестница, ведущая на задний двор заброшенного крематория.

Граф подошел к калитке, вытряхнул трубку, сунул ее в кисет, положил в карман плаща и достал серебряный портсигар с гравировкой в виде черепа, окутанного винтажными узорами. В правой глазнице черепа – желтый камень с застывшим в нем насекомым. Философ открыл свой портсигар, из него выпал монокль, задержавшись на цепочке. Внутри, вместо самокруток, разнообразные отмычки.

Граф отстегнул цепочку от зажима, прицепил на воротник плаща, вставил монокль в правый глаз и принялся осматривать замки, поглаживая пальцем замочные скважины. Вскоре он выбрал нужную отмычку, взял ее в руки, поднес к правому глазу и начал смотреть на инструмент, потирая его пальцами. Отмычка, состоящая из множества мелких фрагментов, завибрировала, фрагменты начали едва заметно перемещаться, форма инструмента немного изменилась. Граф вставил отмычку в нижний замок, штифты зашелестели. Он повернул инструмент влево, замок со щелчком открылся. Средний замок поддался столь же легко. С верхним не получилось, он сильно проржавел. После нескольких безуспешных попыток Граф недовольно поджал губы, поднес отмычку к правому глазу и вновь начал ее гипнотизировать, потирая пальцами.

– Никогда не теряй терпение. Оно – последний ключ к любому замку, – сказал Граф себе под нос и вновь вставил инструмент в верхний замок.

Тихий шелест штифтов, щелчок. Массивная калитка с пронзительным скрипом и грохотом отворилась.

Мален оставил болторез у калитки, надел респиратор, достал еще один и протянул Листве. Девушка надела.

– У тебя есть чем предохраняться? – спросил Мален у Графа.

– Мне нормально, – ответил философ.

– Если что, у меня на яхте еще есть.

– Мне нормально, – недовольно пробурчал Граф.

– Ладно, – сказал Мален и закинул мешок-гроб с трупом на плечо.

Граф поднялся по лестнице, Мален с Листвой пошли за ним.

Атмосфера страха царила здесь. Казалось, запах смерти, растворенный в едком голубом тумане, просачивается даже сквозь свежий респиратор. Вокруг разбросаны полусгнившие рваные робы рабов. Слева – огромная яма с костями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.