# Левентик

Виктор Титов

История о человеке, оказавшемся экспериментом спора нескольких могущественных людей, в котором каждый поставил на него часть своей жизни.

## Глава 1

Вид города с крыши высотного здания завораживает. Огни парка прячутся среди деревьев, словно самцы-светляки, застывшие в выжидательной позе броска. Крохотные фары проносящихся машин похожи на самочек. Воздух чист, а дневной зной сменяется ночной прохладой… Десять этажей достаточно, чтобы разбиться.

Позади шуршание. Оборачиваюсь и смахиваю со лба пот. Всё в порядке, друг, нам никто не помешает. Последний предсмертный рефлекс. Ты продержись немного. В такую ночь грех не исповедоваться.

В голове гудят раскаты грома. Помнишь напарницу? Сквозь разразившуюся бездну мрака я нашёл заветную высотку. Когда открыл дверь, у неё глаза закатились. Будто призрака увидела. Ты удивлён? Я видел её и остальных. Они не изменились. Бог нас не простит, но у меня есть последняя попытка вызвать у ангелов катарсис. Авось, помогут на том свете…

Началось всё с пяти лет. Отец впервые ударил мать. Первые осознанные воспоминания. Помню, что забился в тёмную комнату и смотрел на закрытую дверь. Тени в узкой полоске света мелькали, будто кадры диафильма. Визг и крики. Дрожащие пальцы и детские слёзы. Безмолвная мольба о помощи. Тролль, подаренный на день рождения, смотрел на меня немигающим взглядом. Тусклый свет озарял дьявольскую улыбку. Подарок, сохранивший боль воспоминаний.

Утром мы завтракали, будто ничего не случилось. Втроём. Милая добрая семейка. Мать с отцом обсуждали будничные проблемы, а по радио передавали прогноз погоды. Тёмно-бордовый чай ничем не отличался от сотен других чаёв, только кружка осточертела, как и тролль в детской. Физическая боль с годами утихает, но душевные рубцы глубокой бороздой пропахивают память. С тех пор отец бил мать по несколько раз в неделю. Для профилактики. Мне стало казаться, что так и надо. Если женюсь, тоже придётся бить жену. Для профилактики.

В семь пошёл в школу. Накрапывающий дождик не омрачил витающий в воздухе шлейф радости. Зеркальные отражения капель на фоне солнечных лучей походили на затейливые искорки. Толпы мальчишек и девчонок, снующих по школьному двору, манили в атмосферу безудержного веселья. Тогда-то и появился ты. Наглый, уверенный в себе, с зарождающейся ухмылкой победителя. Через месяц дал мне сигарету. Сказал, что круто. Отец и мать дымили постоянно, и квартире стоял синий туман. Почему-то говорили, что это вредно. Попробовал. Противно и невкусно. Закашлялся, как дряхлый старик. Хотел выбросить сигарету, но друзья остановили.

– В первый раз бывает, – усмехнулся Дима.

Высокий коренастый парень. Прославился тем, что участвовал в многочисленных драках. Все тебя уважали.

– Начал дело – заканчивай. Остановился на полпути – поминай, как звали…

Идол, спустившийся на землю. Попасть под крыло вожака мечта любого из мальчишек. Мне казалось за счастье ходить рядом и курить сигареты на глазах у ровесников. Ты разговаривал со старшими, будто орёл с мышами, а я стоял рядом и улыбался.

– Малой, запиши имя лупоглазого простофили, – говорил ты, и протягивал блокнот.

В такие моменты руки дрожали, а карандаш старательно выводил произнесённое имя.

Когда ты замолкал и переходил к следующей группе ребятишек, то позволял мне сотрясать блокнотом у носа провинившегося. Для одноклассников я был героем.

Дома о тебе узнали скоро. Субботним вечером во время ссоры.

– Жрать не приготовила, стерва! – кричал отец.

– Стервятник, – прошипела мать. Она бросила тарелку супа на стол. Суп выплеснулся и жирные капли остались на волосатой руке отца.

Холодильник урчал от недостатка продуктов. Мать села на табурет и закрыла лицо вылинявшим кухонным полотенцем. Отец схватил её за плечи и бросил на пол. Раздался треск рвущейся материи. Впервые открылась дверь детской комнаты. Отец поднял глаза и различил дорогого сынишку. В руках – кубик-рубик. В следующее мгновение кубик-рубик прилетел отцу в висок. Какого это? Сынишка швыряет в тебя любимой игрушкой. Отец встал и дал мне пощёчину. Голова закружилась, но я устоял. Враждебный пришелец, убирайся с моей территории!!! Отец прочитал послание в моих глазах. Вышел из дома и не появлялся целый месяц.

– С кем ты гуляешь? – спросила мать.

– С Димой.

– Не смотри так больше на отца, – сказала мама и ушла в спальню.

Взяв с пола кубик-рубик, поплёлся к себе в комнату. Почему-то казалось, что нажил врага.

## Глава 2

Ты тратил на нас много времени. Рассказывал, как надо себя вести, учил драться. Что нужно делать, чтобы учителя испытывали к нам лютую ненависть. Был в школе Эрик Крауц, учитель немецкого языка. Помнишь такого? Его выписали из-за рубежа, когда у Лидии Ивановны случился нервный срыв. Невысокий парень, с телом гоблина. По глазам вижу, что помнишь. Рукоприкладство во время занятий было его любимым делом. Чаще всего попадало Саньку с предпоследней парты. Через месяц занятий красное ухо его вздулось и превратилось в сплошную мозоль. Эрик говорил, что ночью заберёт учеников, которые проболтаются о его выходках. И мы молчали. Лишь тебе доверил тайну учительского беспредела.

Тогда твой смех показался мне странным и пугающим. Смеяться над сатаной (так мы называли Эрика), было кощунственно с любой точки зрения. Надо мной, над старшеклассниками ещё куда не шло, но над Эриком… Только с благоволения высших сил.

Через три дня вечером ты позвал меня в парк. Дни были длинными и родители ни о чём не беспокоились. Мы спустились по асфальтированному тротуару в лог. Зелёный лесок дышал прохладой. Ты беспечно улыбался и насвистывал любимую мелодию. Меня съедало любопытство. С тобой и стая волков казалась сворой котят. Ты сбавил шаг и стал насвистывать громче. Из-за большого камня, похожего на медвежью берлогу, раздалось протяжное гудение. На пожухлой траве лежали красные туфли.

– Пора становиться мужиком, – сказал ты и свернул с дороги.

Побежал за тобой, будто верный пёс. Даже в голову не пришло, какой подарок ты готовишь. Между тем, из-за камня вылетали женские крики и мужское рычание.

– Все мальчишки когда-то становятся мужиками, – продолжал ты, срывая берёзовую веточку.

Мы зашли за камень и я обомлел. Мир перед глазами поплыл, а красные туфли превратились в кровавую полосу. Почувствовал, что падаю и не могу удержаться. Ты схватил меня за плечо и поставил на ноги.

Вытер потное лицо и вгляделся в глаза учителя немецкого языка. Яростные, готовые съесть беззащитную жертву. Он не мог разговаривать из-за кляпа во рту. Его полураздетое тело распласталось на земле, будто мешок картошки, а к рукам за спиной были пристёгнуты наручники. Верхом на Эрике сидела девушка и курила.

– Из-за этого мальца мы старались, – девушка ткнула в меня пальцем. – Манеры у этого чёрта те ещё. Пока шли сюда, всю облапал…

– Кирилл, подойди ближе, посмотри в глаза страху.

Ноги не держали.

– Подойди-подойди, не бойся, – ты жевал тростинку, будто ничего удивительного не происходило.

Передо мной лежал учитель Эрик, вечный сатана малышей. Сердце колотилось и трепетало, Эрик съедал меня взглядом, но твой приказ оказался сильнее. Сделал пару шагов и почувствовал, как сводит мышцы живота.

– Пни его! – ты повысил голос, разрывая барьер с прошлым миром.

Пальцы в ботинке сжались, не желая дотрагиваться до исчадия зла. Эрик дышал отрывисто, и пыль вокруг его лица разлеталась в стороны.

– Пни его! – ты встал позади, будто напарник самурая. – Если не сможешь, я тебя убью.

Хотелось кричать, но в горле застрял не проглатываемый комок. Почувствовал толчок в затылок и оказался рядом с лицом сатаны. Окурок выпал из руки девушки и опустился на белое плечо Эрика. Шипящая кожа и запах горелых волос. Сатана застонал и получил от меня удар в нос. Затем ещё и ещё… Я бил всё сильнее, будто заколачивал в ворота мячи. Тело Эрика дёргалось в такт ударам, а девушка на нём улыбалась и кивала.

– Хватит, – сказал ты.

Схватился за камень и упал на землю в изнеможении. Лицо Эрика покрылось кровавыми пятнами. Будь мои удары сильнее, Эрик умер бы, а так…

Учитель выздоровел и уволился. Ребята радовались, а в мою душу вселилось чувство облегчения. Каждый взгляд, обращённый на меня, приписывался к поздравлению и преклонению. Ходил, будто зажжённая свеча в темноте. Ты снисходительно кивал, словно ничего не сделал. Только Яшка из соседнего класса всё испортил. Он являл собой вселенский авторитет нашего поколения. Втихушку даже осмеливался говорить о тебе гадости. А тут во всё горло прокричал, что его брат спровадил Эрика из школы. Ни у кого не возникло вопросов. И слава, какая только возможна в младших классах, волной обрушилась на него. Ему дарили фишки, упаковки жвачки и наклейки. Неблагодарный народ не заметил истинного спасителя. Я тут же насупился и обозлился. Ты посмеялся над резкой переменой в моём характере. И впервые отказался помочь. Поворотный момент грозился меня сломать. Никто не смел спорить с Яковом, тем более поднимать на него руку. Другие бы не простили. Решил подождать его в подъезде и поговорить. Если надо, прикрикнуть. При этом дрожал от одной мысли, что придётся ставить Якова на место. Детишки липли к нему, будто к святому, а он надменно улыбался. Прости, Господи, такого рода людей, но большинство из них заканчивает в тюрьме. В назначенный день Яков шёл по двору с конструктором в пакете. Очередной подарок воздыхателей. Пригляделся к нему с лестничной площадки. Выше сантиметров на восемь и мощнее в плечах. Любого другого он прибил бы сверху и не заметил. Но Дима научил драться.

Спустился в тёмный подъезд и затаился у домофона.

Яков сидел у песочницы и разглядывал новый подарок. Очередная красивая игрушка в настольной коллекции. Сколько у него скопилось конструкторов? Для нового места под столом нет. Но подарки это пустяки. Важна информация. Сколько пар глаз следят за ним в этот момент. Как минимум одна. Ненависть выдаёт себя. Информация дорого стоит, но если нет денег, используй нечто другое. Красноречие, ум, выдумку. Якова ждут и он об этом знает. Помощь не придёт, никто не свяжется с другом Димы. Придётся самому разбираться с хлюпиком. Яков двинулся к подъезду. Миф нужно поддерживать. Вечерний туман после жаркого дня опустился на землю. В воздухе витал запах жженой травы. На лестничном перелёте мелькнула фигура. Яков улыбнулся. Молокосос думает застать врасплох. Что ж, проучим наглеца. Яков сжал коробку для удара.

Домфон пролюлюкал бесхитростную мелодию и дверь открылась. В полумраке Яков размахнулся и съездил в образовавшуюся щель.

– Хулиганы!!! – завизжала Валентина Петровна.

Женщина откинулась назад и я её поддержал. От неожиданности Яков попятился и угодил в колючий шиповник. Валентина Петровна поднялась и распахнула дверь. Она была управдомом и отличалась крутым характером. Поношенное серое пальто висело на ней, будто рыцарский плащ. Жанна д Арк местного масштаба.

– Пройдоха, ты что себе позволяешь?! – крикнула она выползающему из кустов Якову.

Яков ошалело глянул на управдома. Когда заметил меня, то и вовсе чуть под скамейку не залез. Валентина Петровна схватила его за шкирку и потрясла, будто нерадивого кота. Яков держался из последних сил, чтобы не заплакать.

– Всё твоим родителям расскажу …

Улыбнулся и обошёл Якова. Напоследок пожелал Валентине Петровне спокойной ночи. Больше Яков чужими подвигами не хвастался.

Всегда мучил вопрос, почему ты мне не помог. Если бы не бедная женщина, которая спустилась для вечернего осмотра территории, конструктор красовался бы на моей шее. Или уже тогда видел во мне угрозу своему авторитету. Помогай расти ближнему, но до тех пор, пока он будет тебе починяться. Так что ли? Терпи-терпи, исповедь только начинается.

Через три года я дымил, как труба кочегарки. Несмотря на это, пробивался в сборную школы по футболу. Курил в туалетах, забираясь на унитаз. Тренер не беспокоился о моём физическом состоянии. Забивал и ладно. Команда наша тащилась на последних местах турнирной таблицы.

На одной из вечеринок лысый коренастый парень попросил мобильник. Это был Феникс, твой злейший враг. Когда он подошёл, тебя и след простыл. Очередное неадекватное действие со стороны наставника. Сказал, что мобильник оставил дома. И надо же такому случиться, что кто-то позвонил с неопределённого номера. По прошествии лет всё больше склоняюсь к мысли, что это был ты. Феникс схватил меня за шею и выволок на улицу. Драться с ним, всё равно, что быка голыми руками завалить. Прищурил глаза и огляделся по сторонам. Феникс выжидал недолго и первым нанёс удар. Успел блокировать, и кулак просвистел перед глазами. Заметил в группе людей девушку Феникса. Доброе и ранимое существо. Наверняка Феникс обещал ей вести себя смирно. Прикрыл глаза и второй удар пришёлся в нос. Заорал, будто пуля сразила. Даже в голове загудело. Девушка обернулась и увидела Феникса. Кинулась к нам. В глазах её горела злость.

– Ты обещал не драться! – закричала она.

Феникс вздрогнул. Девушка ударила его в грудь и зарыдала. Феникс хотел приласкать, но она отпрыгнула в сторону. Вытер нос и побежал, не дожидаясь концовки. Знал, что девушка его бросит и тогда злость Феникса выльется на ближних. Спрятался в парке, смакуя в воображении остатки ночи.

Однажды ты принёс фотографию голой девушки. Выстроил нас в ряд и вызвал Мишу. Хлюпика, плакавшего по малейшему поводу. Он отставал в развитии. Входил в группу только потому, что хотел походить на нас.

– Целуй, – приказал ты и бросил фотографию на землю.

Все знали, что Миша втайне целовал девочек в журналах. Миша посмотрел на тебя.

– Целуй, если хочешь остаться в группе.

Позади все молчали. Миша опустился на колени и потянулся к фотографии.

– Не смей трогать руками! – крикнул ты, – целуй. Живо!

Миша склонил голову. Прилип к фотографии, будто клеем намазана. Ты плюнул и толкнул его в бок. Миша несколько раз перекувыркнулся. Цветная рубашка задралась и на боку выступила ссадина.

– Заплачешь, и вылетишь из группы, маленький ублюдок, – прошипел предводитель.

Миша обернулся. Все молчали. «Бросишь взгляд на щенка, увяжется за тобой на всю жизнь», – говорил ты. Обуза. Кому она нужна. И какой святой дёрнул меня посмотреть на этого хлипкого, никому не нужного парня. Через мгновение мои глаза уставились в близлежащий столб. Тошнило.

Миша не выдержал и заплакал.

– Вон отсюда!!! – закричал ты. Подал знак, чтобы мы повторили. – Вон отсюда, паршивый щенок!!!

– Вон отсюда! Вон отсюда!! Вон отсюда!!! – кричала шеренга.

Я кричал вместе со всеми. И в душе ненавидел себя…

Чего ты этим добился? Сделал из ребят волков? Накинул воздушные ошейники на наши неокрепшие шеи. Только ты не подумал, что волчонок волка не пожалеет, если что-то случится. Уже тогда во мне появились первые нотки ненависти.

Ты строго-настрого запретил рассказывать о группе посторонним. Не хотел, чтобы она превратилась в кружок бездельников и неудачников. Нас было пятнадцать человек. Все жилистые, прошедшие жёсткую спортивную подготовку. Казалось, что бег рядом с друзьями – единственное, что спасает от повседневных проблем. Вместе с потом из организма выходила злоба, в подошвах кроссовок растворялась слепая ярость. После марш-броска голова становилась пустой, будто выкипевший чайник.

Ты изначально готовил группу из сорванцов. На первых парах улица кажется дикой, наполненной опасностью. Интуитивно появляется желание спрятаться под родительским крылом… В наших семьях крыло это было обожжено и скорее пыталось вытолкнуть, нежели приласкать. Ищешь защиту в каждой подворотне, в каждом нечаянно брошенном взгляде. Твоя беззаветная помощь оказывалась спасением. И пусть она фикция, краткосрочный обман… Но без неё мы бы не выжили.

Все группы создаются ради идей. Идейной основой нашей незамысловатой группировки было «дело». «Дело» – цель всей нашей жизни. Оно проводилось ночью и скрывалось под покровом тайны. Иногда ты отводил старшеклассников в сторону и шептал заветные слова. Несколько раз просил взять меня с собой. Тщетно.

Через месяц задал тот же вопрос. Получил тот же ответ. Только с другим сроком ожидания. Каждый раз надеялся, что срок упадёт до нуля. Понимал, что рано, но желание поучаствовать в деле не отпускало. К этому все стремились…

Однажды мы гуляли в парке и наслаждались серебристой гладью озера. Редкие прохожие спешили по своим делам, а увидев лицо Димы, расступались. Походка короля улиц, вызывающая если не трепет, то страх. Ты присел на пустующей лавочке и втянул свежий, озонированный воздух. Я расстегнул куртку и прислонился к периллам.

– В жизни всё предельно просто. Есть люди, которые живут ради будущего, и люди, которые вспоминают прошлое. К кому из них ты себя отнесёшь?

– Выбор между прошлым и будущим слишком узок, забываешь о настоящем…

Дима улыбнулся и поднялся со скамейки. Распахнутая наполовину рубашка то скрывала, то раскрывала татуировки на волосатой груди.

– Только в момент настоящего мы получаем истинное удовольствие, – продолжал я, – выбросив из головы проблемы прошлого и будущего.

Ты присвистнул и достал сигарету. Плохая актёрская игра в жизни раскрывает человеческую суть. Ты походил на ребёнка, в чьих руках оказалась драгоценная, никому не доступная игрушка. Когда брошенный окурок коснулся водной глади и издал одинокое шипение, ты обернулся и произнёс заветное слово: «Принят».

Радость прошлась по нервам и ударила в мозг. Захотелось обнять и приласкать первого встречного. Выигрыш в лотерею или повышение в должности выглядели данностью на фоне твоих слов. Но, зная твоё отношение к выплескам эмоций, ограничился кивком.

Несколько рабочих дней пролетели, будто неудачный кадр киноплёнки. Меня раздражали голоса учителей, крики одноклассников походили на скрежет расчёской по стеклу. Даже порывы ветра вызвали в душе раздражение. Дома старался молчать, чтобы не выбросить чего-нибудь лишнего. Так и жил, будто загнанный в угол щенок.

## Глава 3

Субботним вечером в восемь часов у придорожного кафе меня ждали четверо незнакомых молодых парней. Спустя пару минут подошёл Дима. На чёрном внедорожнике мы отправились в загородный посёлок. Огромные многоэтажные замки, которые вместили бы до десятка семей, газоны, размером с футбольные поля, бьющие фонтаны, будто из сказки. Я мог ехать всю жизнь и наблюдать за изумительной архитектурой и великолепным убранством.

Но машина остановилась и один из парней толкнул меня в бок. Вылез из салона и очутился одной ногой в луже грязи. И откуда она взялась на ровном, недавно постеленном полотне. Стряхнул грязь и направился вслед за ребятами. Притаились в маленькой роще на холме. Отсюда хорошо просматривалась дорога. Мне дали небольшую рацию. Сказали настроить на тридцать четвёртую волну. Я был так горд и возбуждён, что забыл спросить, как её настраивать. Вижу, ты шевельнулся. Как много, оказывается, зависит от мелочей. Вы спустились к дому номер пятьдесят шесть. Высокая решётка, камеры наблюдения… Не представляю, как вам удалось преодолеть защиту. Только когда послышались сирены, а на горизонте появился целый эскорт полицейских, заметил, что оставленная рация выключена. Машины приближались, а глупый прибор в моих руках не включался. Слёзы капали на пластмассу, а мерцающий свет проносящихся рядом машин расплывался перед глазами. Позади послышался шорох. Сжал зубы и стрелой полетел из рощи. Чей-то грубый голос приказал остановиться, под тяжёлыми ногами хрустнули сухие ветви. Всё казалось, что это ты бежал и размахивал дубинкой. А за тобой бежала свора полицейских. Голос то приближался, и тогда я чувствовал учащённое дыхание преследователя, то отставал, позволяя перевести дыхание. Перелетел через дорожное полотно и скрылся в тихом осеннем лесу. Сирены уже стихли, а ноги не останавливались. Шея задеревенела. Силы закончились я упал на землю и заревел.

Не рычи громко, придётся заканчивать раньше времени. Не знаю, сколько часов моё тело пролежало на земле, будто выброшенное гнилое полено, но, когда холод победил страх и заставил подняться, ни сирен, ни озлобленных криков не было. Холодные солнечные лучи пробивались сквозь кривые высохшие ветки и освещали моё бледное лицо. Прокрался к обочине дороги и осмотрелся. Вокруг тишина и спокойствие, будто события прошедшей ночи приснились. Пронизывающий ветер свистел над лесом, пробирая моё жалкое грязное тело до самых костей. Одежду будто выстирали в канализационной воде. Стылая грязь походила на бетонную корку. Пошарив по карманам, обомлел. Рации нигде не было. Выпала на бегу. Вот почему преследователи остановились. По отпечаткам пальцев всё равно найдут. С досады раздавил ползущую по дороге букашку. Стоит ли возвращаться домой, если поджидает засада. Проблемы грызли, словно гиены добычу. Вернулся в рощу в поисках рации. После третьего часа пальцы на руках совсем онемели, а желудок урчал, будто маленький тигрёнок. Но какой смысл попадать в руки милиции? И какая разница, как проститься с жизнью? Тюремная камера сродни верёвке на шее. Снял ветровку и завязал один конец в узел. Нашёл толстую ветку и привязал к ней другой конец. Многие относятся к жизни легкомысленно, для них черта, за которую нельзя переступать, превращается в размытую полоску тумана, но для ребёнка, чей ум не развращён грязной жизнью, эта черта имеет четко выраженные границы. Я полез в петлю, мысленно простившись со всеми, кого знал. Лишь хрустнувший под ногами пластиковый предмет остановил…

Вряд ли тебе и читателю будут интересны подробности моего возвращения, скажу только, что на родителей моё отсутствие не произвело никакого впечатления. Показалось даже, что они расстроились, увидев меня на пороге. Я хотел обнять и расцеловать их. Попросить, чтобы мы переехали и начали новую жизнь. Чтобы жили настоящим, а не проблемами прошлого и грёзами будущего… Не смейся, ты не превратил ребёнка в чёрствое бездушное существо. Не в тот момент.

Через несколько дней состоялось школьное собрание. Мать вернулась домой уставшая. Её тусклые глаза уставились на меня. Я смотрел ей в переносицу, как ты учил.

– Ты знаешь Диму Шолохова?

Впервые услышал твою фамилию. В группе обращались друг к другу или по именам, или по кличкам. Кивнул в ответ, стараясь не выдавать волнения.

– Не связывайся с ним. Ему срок дали…

Чуть не заплакал. По моей вине «дело» провалилось и группа оказалась на грани расформирования. Товарищи не простят, если узнают.

В школе ты не появлялся пять лет. Жизнь моя превратилась в однообразное существование. Учёба, телевизор, интернет… В какой-то момент показалось, что бесконечный марафон никогда не закончится. Не было всплесков радости, чувства тревоги… Ничто так не убивает личность, как повседневное однообразие. Человек – животное существо, и нуждается в эмоциональной встряске так же, как тело нуждается во сне. Душа превращается в дряхлую старуху, если знает, что случится завтра и послезавтра… Досрочно проживает жизнь и ждёт, когда состарится тело. Панацея от старения в постоянной встряске, в неведении будущего. Люди сознательно выстраивают жизнь на десятки лет вперёд. У них отлично получается жить ради тела.

Вижу, ты загрустил. Продолжим.

По каким-то причинам спустя полгода Миша перешёл в наш класс. Сразу подсел ко мне. Бросишь взгляд на щенка, увяжется за тобой на всю жизнь. Золотые слова. Поздоровался и спросил, не сидит ли кто со мной. Махнул рукой и указал ему на другую парту. Он насупился и заявил, что хочет сидеть рядом.

Грызущее желание дать ему локтем. Жаль, что обещал матери не драться. Вспомнил момент с фотографией. Откуда у щенка появилась дерзость? Место рядом пустовало только потому, что я сам никого не пускал. Не хотел ни с кем связываться. И снова во мне проснулась капля человечности. Надо было толкнуть хлипкого парня в грудь и наорать, вместо этого вздохнул и повернулся к окну.

## Глава 4

Нет худа без добра, и через несколько лет я превратился в другого человека. Если не ворошить детские обиды, они осядут на дно памяти и забудутся в жизненном безвременье. За год Миша догнал в развитии остальных ребят. На вопросы отвечал быстро, без раздумий. Не знаю, готовился ли он к урокам специально, или же природа сжалилась над маленьким страдальцем, но вскоре Миша выбился в отличники. У меня были неплохие оценки. Любил учиться. Но через два года общения с Мишей почувствовал себя дураком. Миша спорил с учителями, однажды дал списать контрольную. И кто здесь, спрашивается, неполноценный?

Пересмотрел взгляды на мир. Общение с Мишей помогло вырасти в интеллектуальном плане. Жизнь наладилась, а вскоре тренер вызвал в сборную района. Понял, что надо бросить курить. Дыхалка забивалась от бега и не давала воплотиться технике в полной мере. Не смог. Увеличил интенсивность тренировок.

Отец всё ещё избивал мать, хотя и редко. Их ссоры перешли в русло разговоров. До драки доходило, только когда отец припирался пьяным. Однажды ударил его. Смачно так приложился. Самому понравилось. У матери из носа текла струйка крови. Отец упал и потерял сознание. Дима учил, как надо бить. А потом мать дала мне пощёчину. Ещё обозвала неблагодарным сосунком.

Больше за мать не заступался. Пусть живут, как хотят.

Спустя год подрался. Случись такое раньше, не знаю, сдержал бы слово или нет. Общение с Мишей сделали из меня романтика. А какой романтик без девушки… Не буду называть её имя. Ни к чему это. Мы гуляли по ночному городу, ходили в театры и кино. Читал стихи, которые сочинил сам. Она улыбалась, а иногда и плакала. Хорошо нам было. До того вечера.

Один друг пригласил на вечеринку. Отказался, потому как договорился с Мишей сходить в театр на новую постановку. Она мне не понравилась, заезженный сюжет, скучные актёры. Сказал Мише, что не собираюсь досматривать эту чушь. Миша пожал плечами, мол, дело твоё.

И дёрнул меня чёрт зайти к другу. В окнах третьего этажа горел свет, играла музыка. Эх, была не была, не всё же по театрам разгуливать. Зашёл в подъезд и обомлел. Девушка моя, пьяная, склонилась к перилам. Сзади к ней пристроился какой-то мудак. Один из старшеклассников. Он был пьян. Я припечатал его к двери подъезда и вышел на улицу. Моя, теперь уже бывшая, девушка что-то кричала вдогонку. Кажется, умоляла вернуться… Больше с ней не разговаривал.

Пару раз пытался простить. Не смог. Что же со мной случилось… Раньше относился ко всему поверхностно, не задумываясь, а тут стал анализировать каждый шаг. И ошибок никому не прощал. Будто мир идеальный.

В футболе дела хорошо пошли. Вторым Пеле не называли, но хвалили часто. Гордился собой, хотя и понимал, рано… Когда вызвали в сборную города, радовался, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку. Между тем, мне пятнадцать стукнуло. Дома устроили праздник. Накрыли стол, позвали гостей. Мама чмокнула в щёчку и ушла к соседке. Отец не появился. Пил, наверное.

Утром, вытаскивая затёкшую руку из-под головы какой-то красотки (имя её сейчас не вспомню), решил чего-то добиться в жизни. Стать профессиональным футболистом.

Поговорил с тренером. Маленький старичок с блестящей лысиной меня понял. Тренировки расписали на каждый день. В театры и на заседания «Молодых учёных» приходил как выжатая мякоть лимона. Однажды заснул во время какого-то спектакля. Миша обиделся. Ткнул меня в бок и вышел из театра. Я выскочил следом.

– Что случилось?

– Как что случилось? Ты уснул во время спектакля.

– Извини, тренировки.

– Ты выматываешься каждый день. К чему готовишься?

– К профессиональной карьере.

– Не смеши. Какой из тебя спортсмен.

Меня это задело. Неужели стремление чего-то добиться в жизни обречено на одинокое шествие. Не такой, как остальные. Либо идол, либо отвергнутый. И тот, и другой испытывают одиночество. Миша твердил, что сигарета для меня, будто трубка для капитана корабля, является спутницей жизни… И он не раз видел в моих руках бутылку пива. И что стремление к нескольким целям ведёт к краху…

Миша сел на скамейку и чуть не заплакал. Будто это у него были проблемы… Он не ходил никуда, кроме театров и библиотек. Закончилось время учиться. Настало время применять знания. Немногие безболезненно переходят с одной ступени на другую.

Друг обозлился и ткнул в меня пальцем.

– Напоминаю, мне, как председателю Совета молодых учёных, предстоит отобрать команду на Конференцию по глобальным проблемам.

– Так…

– Раньше твоя кандидатура не вызывала сомнений, но теперь…

Где-то в груди кольнуло. Тщеславие. Желание быть лучшим. Миша дрожал и походил на котёнка, стоящего на пути льва. Его взгляд перебегал с пуговиц моей куртки на колонны, затем на собственные ботинки и снова на пуговицы. Добро быстро забывается, если на кону стоит собственное благо.

Но ты не подумай, я не устроил скандал, будто жалкая девчонка, не взывал к совести и дружбе. Друг поймёт и войдёт в положение. Вот и проверим, друг Миша или нет. По дороге купил бутылочку пива. Голова разрывалась от переполняющих мыслей.

На всероссийских соревнованиях играли отлично. Чувствовал себя суперзвездой. Забивал по несколько мячей за матч.

Четвертьфинал прошёл великолепно. Забил три мяча и по сумме двух матчей вывел команду в полуфинал. Миша огорчился, когда узнал новость. Хотя и улыбнулся. Неприкрытая фальшивость.

В клубе Молодых учёных начались прения. Мол, опаздывает, нарушает устав и не получает никаких санкций…

## Глава 5

Первый матч полуфинала сыграл неудачно. Нулевая ничья – никчёмный счёт у себя дома. Камень в огород нападающего. В мой огород. После матча подошёл высокий человек. Лысина его сверкала, как начищенный чайник. Испаханное морщинами лицо и выставленные вперёд скулы делали его похожим на робота грубой отделки. Мы поздоровались.

Тренер говорил, что на полуфинальных стадиях присутствуют скауты. Хотя при такой игре приглашать футболиста. Разве что мячи подавать.

Лысый человек предложил сесть в чёрный BMW.

Всё оказалось просто и ненавязчиво. У кого есть деньги, тот и заказывает музыку. Лысый предложил слить игру за паршивые тридцать тысяч. Вырвать бы маленькие глазёнки и заткнуть ими рот. Никогда не скатывался до подкупа.

– Тридцать тысяч – достойная сумма.

– Остановите машину.

В голове гудело. Образы за окном проносились, словно в тумане.

– Не торопись, подумай до воскресенья, – лысый человек достал визитку.

И какой чёрт заставил меня взять картонный прямоугольник. Пар витал над головой, а линии электропередач угрюмо гудели. Не замечал никого вокруг, толкал прохожих в бока и не извинялся. Глухое стадо, несущееся за наживой ради жизни тела. Мне следовало родиться лет триста или четыреста назад… Хотя вряд ли что-то изменилось бы. Нажал кнопку звонка. Дверь отворила мать.

– Следи за здоровьем, – проворчала она. – Денег на лекарства у нас нет.

Какие лекарства, мама? За полтора года я аспирина в рот не брал. Все деньги уходили на твои старческие недуги. Не любил головных уборов. С детства, когда первый раз примерил будёновку. Только войдя в прихожую заметил, что она пьяная. В полумраке сразу не различил, а нос заложило.

– Иди спать, без тебя проблем хватает.

Дельный совет пьяный воспринимает как упрёк. Всегда.

Мать рыкнула, что дождётся отца, и что только назло ему напилась. Винила во всём окружающий мир, не желая заглянуть себе в душу.

Не раз хотел встать на путь «истинный». Эйфория от наркотиков. Забытье в отражении гранённого стакана. Забота о стариках остановила. Ничего, скоро поступление в университет, а там новые друзья, новая жизнь… Переезд в другой город, смена обстановки. Неведение будущего молодит душу, а вместе с душой молодеет тело. Давно хотел повидать другие страны, почувствовать вкус незнакомой жизни… Мир создан для познания, и зрительное восприятие тому не предел. Широкий кругозор не столько в знании, сколько в ощущении явления, духовного взаимодействия с ним.

В кухне разбилась бутылка. Полетели громкие ругательства. Нас точно когда-нибудь выселят. Соседи два раза милицию вызывали. Объяснялся, как самый трезвый. Весь румянец сошёл после тех общений.

Тяжёлые удары в дверь. Будто медведь в квартиру ломится. Грядёт побоище, какого свет ещё не видывал. Если клетки больны, организм приговорён к смерти. Если такое творится по всей стране, у неё нет будущего. В прихожей встретил мать.

– Иди в комнату, сами разберёмся.

Приказ матери закон. Развернулся на сто восемьдесят градусов и закрылся в детской. В очередной раз встал вопрос. Почему я?

Кто-то должен нести тяжёлую долю, чтобы другим жилось легче. Конечно, других отговорок больше нет. С собой разговариваю. Докатился. Звери иногда похожи на людей, и мы этим восторгаемся. Когда же люди походят на зверей, их никто не замечает. Жизнь любит сильных и уничтожает слабых.

Наутро мать сидела за столом и пила воду.

– Отца в больницу забрали.

– Когда?

– Вчера. На носилках унесли, сказали, что инфаркт.

В воскресенье мать пошла в больницу. Он неважно выглядел и был без сознания. Врачи сказали, что у отца тяжёлое пищевое отравление и требуется долгое дорогостоящее лечение. Произнося последние два слова, мать саркастически улыбнулась. Стоимость лечения составила пятьдесят тысяч.

Стал думать, откуда достать деньги. В банке лежало около двадцати пяти тысяч. Вспомнил, что за первое место на Конференции молодых учёных выдаётся шестьдесят тысяч. За второе тридцать. Буду работать, как приговорённый, чтобы войти в двойку. Место в команде под сомнением, но Миша всё устроит. Он мой друг. Набрал номер.

– Алло.

– Привет. Как там доклад поживает? Оставил у тебя на столе. Хочу проработать его, чтобы столичные выскочки…

– Стоп-стоп-стоп, – голос Миши звучал холодно. – Откуда появилось рвение. Вылетели из кубка?

– Нет, с футболом всё в порядке, – к горлу комок подступил, – хотел добавить теории, практику пересмотреть.

Миша сообщил, что меня нет в списке команды. На том конце провода он получил порцию удовлетворения. Голова закружилась и я шлёпнулся на кровать. Мерцающие перед глазами звёзды переливались серебристо-жёлтыми тонами. Швырнул трубку об стену и схватился за волосы. Говорят, чтобы притупить боль, необходимо доставить себе ещё большее страдание. Но как заглушить душевный укол? Чудом не разбившийся телефон заиграл знакомую мелодию. Миша перезванивал. После минутной радости в нём проснулась совесть. Но зачем брать трубку, если знаешь разговор наперёд. Миша попросил бы войти в его положение. А он в моё вошёл бы? Даже пытаться не стоит. У него образцовые богатые родители, помогают чаду выбивать осколки гранита науки, не заботясь о хлебе насущном. Теперь и не понятно, кто щенок, а кто хозяин.

Достал из кармана прямоугольную визитку. Воскресенье – последний срок. Никогда не краснел перед телефоном…

После согласия голова разболелась. Как в глаза ребятам после матча смотреть. Объяснить ситуацию? Пошлют вместе с ситуацией на все четыре стороны. Нащупал под кроватью что-то округлое и прохладное. Бутылка. Когда успел припрятать? Не помню. Склероз одолевает в семнадцать лет. Ещё не откупоренная. Отличный способ уйти от проблем. И найти кучу новых. Сделал глоток и зажмурился. Куда ни посмотришь, одни проблемы. Классная ещё удивлялась, почему на мир через призму тёмных очков смотрю. Других при рождении не выдали. Пессимизм, конечно, но деваться некуда. За окном метель воет. У чёрта мурашки по коже пойдут от такого воя.

## Глава 6

На следующей день мы проиграли. Отметился дублем в собственные ворота и удалением. Солнце светило ярко, на улице стоял мороз. Принял душ и выскользнул за пределы стадиона. Пока ребята не вернулись. Капли на носу превратились в ледышки, а волосы застыли как иглы ехидны.

Сзади подкатил знакомый BMW. Сел в салон и растрепал ледяные волосы. Лысый достал сигару из фирменного портсигара, стоимостью, наверное, тысяч в пятнадцать. Затем из кармана вынул увесистый конверт. Всю дорогу мы молчали, будто заклятые враги.

Когда вышел из BMW, появилось желание пропустить стаканчик. Деньги при мне, волноваться не о чём. В ларьке взял бутылочку пива и поплёлся домой. Кто знает, возможно, после лечения отец образумится и встанет на путь истинный. Человек редкой воли может кардинально изменить свою жизнь. Для обычных людей необходимы судьбоносные встряски. А лучшей встряски, кроме как черты между жизнью и смертью нет. Отец обязательно изменится. Нижней планки достичь легко, сложно дотянуться до неба. Я ему помогу. Мы же семья. Чтобы мать не ворчала, спрятал бутылку в сумку. Дома выложил на стол пятьдесят тысяч.

Сидя на кровати с бутылкой пива, распрощался с большим спортом. Прощай, прекрасная сказка. Здравствуй, нудная реальность.

Отец домой так и не вернулся. Сказали, что капля алкоголя окажется для него смертельной. Отец завернул в первый попавшийся кабак и напился.

По окончанию школы поступил в университет. Остатки былых знаний помогли. Конечно, ИЕН не ровня ИПСУБу, на который поступил Миша, но лучше, чем военная форма и автомат в руках. На первое время сойдёт. Дальше посмотрим.

Перед выпускным встретил Диму. Худощавый бритый парень на две головы превосходил меня. Холодные пустые глаза сверлили мою фигуру как в первый день нашей встречи. Привычка оценивать людей с первого взгляда сохранилась. Общаясь, приходилось задирать голову.

Твоё предложение о сожительстве оказалось как нельзя кстати. Общаги мне не выдали, а знакомых в новом городе не было. Помнишь квартирку неподалёку от университета? Маленькую, похожую на сортир богачей. Три метра в длину, два в ширину. Все удобства на этаже. С этого места всё и началось. Наверняка ты с готовностью отдашь все деньги, чтобы вернуть тот день.

Наша жизнь до поры, до времени, текла своим чередом. Дима работал механиком в частной конторке. Мне выдавали стипендию. Появилась возможность вернуться в спорт. Разговаривал с тренером университета по футболу. Сказал, что талант у меня есть. Многие так говорили. Жаль, что одного таланта мало.

В конце первого курса предложили поучаствовать в творческой самодеятельности. Актёр из меня хороший. Всю жизнь лицемерил. Играл отменно. Так, по крайней мере, отзывались. Всего себя в роль вкладывал. Неделями перед постановкой из роли не выходил. Диме не нравилась моя игра, но он смеялся.

В начале второго курса понял, что выполнение на заказ курсовых и контрольных работ – неплохой заработок. Как ни крути, стипендии на жизнь не хватало. Приходилось изредка подменять Диму. Когда у него похмелье было, или с друзьями кутил всю ночь.

Разногласия начались незадолго до окончания третьего курса. Появились игровые автоматы. Многие сейчас не помнят, каким злом адские машины казались лет десять назад.

Однажды Дима пришёл домой возбуждённый. Лицо его светилось от счастья. В глазах читалась решимость действовать.

Оказалось, что неподалёку открылся зал игровых автоматов. Мне не понятно желание некоторых людей обхитрить машину, которая создана, чтобы обдирать клиентов. Почему тогда не попробовать вытащить деньги из банкомата сверх счёта на карточке. Или закупить продукты в дорогом магазине по цене производителя. В тот день лицо твоё горело от выпитого алкоголя. Ты повторял, что комбинации игральных карт повторяются, нужно только выявить закономерность.

Но деньги не берутся из воздуха. Их надобно заработать трудом и потом, либо у кого-то отнять. В рамках закона игровые автоматы действовали превосходно. Люди сами отдавали деньги создателям игр.

Мы вели банк общих расходов. Каждый месяц скидывались по пять сотен. Ты взял из банка тысячу и пообещал вернуть две. Увидев мой недоверчивый взгляд, остановился.

– Пошли со мной. Убедишься, это отличный заработок.

Посмотрел в окно. Погода хорошая, планов на вечер нет. Несмотря на то, что восемнадцать мне должно было исполниться только через два месяца, взял паспорт и мы вышли из квартиры. Затхлый осенний воздух и грязно-жёлтый слипшийся ковёр вокруг асфальтовых дорожек навевали грусть и апатию. Несколько старушек сидели на примыкающей к бетонной ограде скамейке и обсуждали прохожих. Благодаря увеселительному заведению, их разговоры, носившие в былые дни некоторую обречённость, ожили. Хоть какая-то польза от вредных игрушек.

Всё ещё считал тебя классным парнем. Зашли в подвал здания. За дверью открылся тёмный зал, оснащённый десятком игровых автоматов. Глаза разбежались. Дима взял несколько жетонов. Охранник глянул на паспорт. Секунду колебался, но затем утвердительно кивнул. Красивая конструкция – игровой автомат. Спокойные, навевающие ностальгию детства звуки, яркие картинки, множество кнопок. Детям бы здесь понравилось.

Мы с Димой подсели к дальнему автомату. По твоему сигналу записывал выпадающие комбинации. Семёрка крестей, тройка червей, бубновая десятка… Никогда не видел тебя столь возбуждённым. В ту секунду ты был один на один с экраном, с этой бездушной машиной.

Записал восемнадцать комбинаций, но ни одна из них не повторилась. Вся рука в комбинациях. Понял, что бесполезно.

– Хватит, – говорю.

– Ещё парочка и пойдёт заново, – ты не унимался.

Исписал вторую руку. Надоело.

– Не повторяются комбинации, дураку понятно…

Тут выпал выигрыш. Дима вскрикнул, будто утюг к спине приложили.

Смеха ради проверил комбинации на руке. Нет такой. Диме повезло.

Выиграл он за один присест пять тысяч. Даже у меня появилось желание испробовать силы. А вдруг повезёт? Задержался ненадолго. Дима купил жетонов на всю пятёрку.

– Засолить решил?

– Не время для шуток. Комбинации повторяются?

– Нет.

– Дальше записывай.

На сорок шестой комбинации ручка перестала писать. Когда чуть не грохнулся с высокого стула, отправился домой. Ты даже не повернулся.

Охранник провожал меня каменным взглядом. Не клиент игорного мира.

Перед сном выпил чашку чая.

Закрыл дверь и лёг спать.

Ночью завалился Дима. Старался ступать тихо, но сон у меня чуткий, как у кошки. Лежал на кровати и смотрел, как сосед достаёт из банка деньги. Даже не посмотрел в мою сторону. Тихо прикрыл за собой дверь и умчался по лестнице, как сумасшедший.

Притворялся спящим, пока всё не стихло. Четыре тридцать утра. Заглянул в ящик. Пусто. Три с половиной тысячи как не бывало.

Подошёл к умывальнику. Комбинации с рук не смываются. Будто дьявольские предначертания. Пришлось тереть губкой до красноты.

## Глава 7

Зазвенел телефон. Дима храпел на соседней кровати. Из кармана торчала мятая тысяча. Вытащил банкноту и положил в банк. Лежит, как бревно. Как только не обворовали по дороге домой.

На улице выпал первый снег. Осень всё-таки проиграла сражение.

В университете влюбился в преподавательницу математики. Боль первой любви отступила, да и понимал, ничего у нас не выйдет.

Она была замужем. Хотя и поглядывала на меня, как на возможный объект похождений. Всегда имеется запасной вариант. Милости просим.

Вечером среды Дима пришёл поздно. Подвыпивший. Последнее время он редко был трезвым. Его глаза по-прежнему блестели, пускай не так ярко, как раньше. Попросил взаймы. Если человек просит в безвыходной ситуации, можно понять, но если его разумом овладело желание неопределённого порядка и качества, результатом которого является добровольная отдача денег, без лечения не обойтись. Но тогда мою голову не посетила такая мысль. В кармане осталось двести рублей на целую неделю.

Отдал Диме сотню. Лицо у него было, как у буйвола перед смертью. Красное и невозмутимое. Он еле заметно кивнул и вышел из квартиры.

Заглянул в банк. Тысячи не было…

Спустя полгода после одной театральной постановки встретил Мишу. Сначала не узнал. Вытянулся парень, похудел и накачался.

Мы не общались с вечера, когда он не включил меня в команду.

Поинтересовался, как у меня дела. На стандартный вопрос стандартный ответ. Нормально. Далее Миша понёс ахинею из односложных предложений о школьной жизни, о верности, несмотря ни на что, о дружбе…

Приставил пальцы к вискам и спросил, что ему надо. По глазам видел, что Миша в спектаклях ничего не понимает. Есть люди, для которых искусство и творчество всё равно, что для обезьяны человеческая речь и ходьба на двух ногах.

Его желание быть первым понятно, но мне не нравятся средства, которыми он пользуется. Нынешнее поколение не верит в жизнь после смерти, они смеются над загробным миром и воротят нос от божественной теории происхождения. Но чистота души человеческой заключается не в вере или неверии, а в исполнении моральных устоев, в душевной чистоте помыслов и поступков. Чем выше развитие цивилизации, тем грубее в них правила выживания. Подобным путём мы возвращаемся к звериному существованию. Цивилизация развивается до самоупадка… В основе своей люди есть марионетки мира, которые не способны и не хотят избавиться от ниточек воздействия. Сдирать придётся с мясом и кровью.

Извини, твоя рана хлещет, будто прорванный водопровод, а я философствую и отнимаю твоё время. Надеюсь, ты переосмыслишь жизнь и заступишься за себя у главной черты. Там нет законов и порядков, лишь чувства и поступки…

Миша держался высокомерно. Если этому учат на ИПСУБе, то Миша лучший ученик. Недавно прочитал в дешёвой газетёнке, что Миша вошёл в список кандидатов на пост главы студенческого движения. Рядом прошли знакомые девчонки и он коряво подмигнул им.

– Скоро тебя назначат главой театрального объединения. Мне нужен твой голос.

Играть мне нравилось. Но управлять театральными постановками. Упаси боже. Но откуда он узнал, что…

– Выборы проходили на прошлой неделе. Результаты на следующей объявят.

Корысть Миши меня удивила. Костяшки пальцев побелели, сжимая спинку кресла.

Толкнул Мишу в грудь и вышел из зала.

Впоследствии обходил Мишу стороной, чтобы не разводить глупой полемики. Разговоры о дружбе и необходимости держаться вместе в его устах звучали призванием вступить в его ряды. Заученные и неоднократно произносимые фразы мозолили слух. Никогда ранее он не уделял мне такого внимания. В определённый момент ради смеха назвал цену. Двадцать тысяч. Ради дружбы и взаимовыгодного сотрудничества. Лоб Миши сморщился, а брови съехали на переносицу. Смотрел ему в глаза, приготовившись к граду оскорблений. Но Миша вытер лоб платком и проглотил оскорбления. Вежливо попрощался и ушёл. Спустя несколько лет он, наверное, получил не меньше удовольствия, когда мне требовались деньги. Но тогда казалось, что урок он получил хороший.

Уроки боя оказались полезными в новом городе. Несколько раз дрался после вечеринок. Нельзя сказать, что всеми путями пытался уйти от драки. Но первым никогда не лез. Уличная драка не то, что спарринг бой, адреналин хлещет через край, а руки так и наровят отучить нахала.

Воскресным вечером получил сообщение, что мать умерла. Повесилась на кухне. От одиночества. В предсмертной записке написала, что во всём винит меня и отца. Настал момент, когда мосты прошлой жизни сгорели.

## Глава 8

Удивительное чувство полёта и свободы витало надо мной и воплощалось в окружающем мире. Снег отливал сибирской чистотой, воздух уносил бензиновые пары в небеса, заменяя его природным благоуханием. Чувство лёгкости и беспричинного счастья закралось в душу.

В тот день я сделал второй шаг на крышу. Разорвать связь с корнями, которые дали тебе жизнь и вырастили, чтобы насладиться свободным полётом, дорогое и мнимое удовольствие.

Целый месяц после вышеописанных событий жил ради тела. Если ты спросишь, что со мной происходило в течение этого месяца, то не услышишь ответа. Моя душа находилась в глубоких темницах туловища, похожего на океан разлагающего зелья.

Все встречи в жизни судьбоносны, и наша с тобой встреча не исключение. Твои проблемы вернули меня в реальный мир. Среди синего тумана повседневного безвременья увидел твои первые слёзы. Ты сидел на кровати, обхватив голову руками. Сдержал улыбку. Всё-таки, ты мой друг. Пусть и не такой классный парень, как раньше. Ты рассказал о долгах, в которые залез. Долгах неопределённого порядка и качества, исчисляющихся миллионными суммами. По закону природы, мне стоило бросить тебя погибать в конуре, как слабое звено эволюции, но… Не знаю, не могу объяснить, почему остался.

А ты действовал, как паук, у которого появились глаза и разум. С продажи родительского дома и всего имущества, у меня на счету оказалась значительная сумма. Но даже этого, по твоим словам, не хватило бы для погашения долга. И ты предложил идти на дело.

Слова, песней звучащие в детских ушах, через много лет пробудили ностальгию. И плевать на разум, который говорит, что дело – всего лишь ограбление. И с глаз долой кодекс, в котором прописывается, что это неправомерное действие, влекущее за собой уголовную ответственность. Что дали моральные устои детям, когда они оказались на улице? Защитил ли их кодекс от острых игл действительности? Мы выжили только благодаря идее, которая светила нам путеводной звездой долгое время.

И за эту идею я благодарен тебе и таким, как ты. Пусть поймут меня те, кто не оказывался выброшенным на край жизни. Там холодно и безлюдно, как на краю айсберга. И чтобы выбраться, ты одинаково безрассудно цепляешься и за руку маньяка, на которой ещё не высохла кровь, и за горячий паяльник, который шипит от прикосновения плоти.

Поэтому, когда ты предложил идти на дело, ответил без раздумий. Откатились за кулисы постановки, новое назначение и городские соревнования.

Только теперь ты превратился в совсем не классного парня. Алчность пожирала изнутри, но ты не искал путей избавления, а искал возможности утолить её голод.

Для дела познакомился с полной кассиршей. Таких толстых людей до этого видел только в Интернете. Думал, что всё это обман, шутки рекламных компаний.

У неё была машина. Ниссан Красовер. Точно под её габариты. Но с таким жирозапасником не хотел иметь дело ни один донжуан. Это облегчало задачу. Всего две недели. Потом забуду обо всём и свалю в столицу. Хлопотное дело, друга выручать.

План разработали простой. Кассирша работала в банке, и мне требовалось пробудить в ней сочувствие. Она поможет вынести необходимую сумму, а там… свободные от долгов мы разлетимся птицами по осени.

Пропустил тренировку, чтобы встретиться с этой дамой. Снял последние деньги. Поужинал в дешёвой столовой.

Тротуары сковал мороз, воздух пропитался ледяным раствором. Надел шапку и перчатки.

Отделение находилось в плачевном состоянии. На первом этаже оставили работать только хромого охранника, и даму, с которой должен был познакомиться. Охранник носил длинные усы, придающие солидность. На боку – резиновая дубинка. Ни пистолета, ни рации.

Спросил, к кому обратиться, чтобы закрыть счёт. Глупый вопрос, если учесть, что на этаже работали два человека. Охранник указал на вторую слева дверь. Последние сомнения отпали, когда зашёл в кабинет. Завоевать сердце дамы, скрытое под толщей жира, было несложно.

Она улыбнулась и поздоровалась. В лицо ударил запах загробной нечисти и тлеющих разложений. Во рту у неё не убирались с эпохи динозавров. Достал паспорт. Удивился, когда вся корочка скрылась в пухлых руках женщины. Надо было Диму посылать. Справился бы и сам. Мы немного поговорили о финансовых делах, после чего противогаз показался необходимой атрибутикой для встречи с дамой. Трижды доходил до точки, когда мог пригласить на свидание, но каждый раз откатывался назад. Лишь с четвёртой попытки выдавил приглашение.

## Глава 9

Вставая утром с широкой постели, размышлял, что станет с Кларой, когда она узнает правду. Одинокая несчастная женщина, для которой единственное удовольствие – потребление пищи. Наверное, я показался ей ангелом. Заниматься любовью с пышкой оказалось не столь противно, как думалось вначале.

Мягкий свет проникал сквозь кухонное окно, устилая пол солнечным ковром. Крепкий кофе вернул чувство бодрости. Отражение над умывальником твердило, что кривая жизни скатывается с намеченного пути. Закрыл глаза и всполоснул лицо. Обратного пути нет, оглядываться назад прерогатива слабаков.

Не стал будить пышку. Её сочное тело плавало в солнечных лучах, а тихий носовой свист ласкал слух. После первой ночи с мужчиной пышке надо отдохнуть. На подушке оставил номер телефона.

На тренировке чувствовал себя хуже забитой собаки. Мяч казался неукротимым попрыгунчиком, а соперники партнёры на всех дистанциях. Будто допинг приняли. Работал через силу до помутнения в голове. Ещё одна детская мечта, с которой не хотел расставаться, грозилась улететь за горизонт. После матча тренер вызвал для серьёзного разговора. Оглянулся только после третьего отклика. В голове звенело, будто под колоколом в минуту звона. Не помню, что сказал тренер. Единственное желание, посетившее в раздевалке, лечь на скамью и уснуть. Неустанное движение к мечте изматывает, если отвлекаешься на второстепенные цели. Но жизнь состоит из второстепенных целей, такова её сущность. Среди длинной и нудной речи выудил единственную фразу: «если будешь играть плохо, в команду не попадёшь. Все помнят историю полуфинала».

У меня глаза округлились. Хотел высказать всё. Болезнь отца, бедственное положение матери. Но что это изменит? Тренер не священник, может и не понять.

Спустя пятнадцать минут пришёл в себя и накинул куртку. Стиснул зубы и побежал наматывать круги. Глупо попадаться на одни и те же грабли второй раз.

Днём позвонила Клара. Говорила мягким, протяжным голосом. Назначила в семь часов встречу у банка. На репетиции следил за изящными движениями стройных девушек. Стало противно и захотелось в душ. Проснулась тяга к прекрасным телам. Для балласта между пышкой и стройными девушками. Держался из последних сил, чтобы не уснуть. Несколько раз стукнулся об спинку впереди стоящего кресла. Мышцы дрожали, будто после марафона, голова не соображала.

Многоликость целей грозит самоуничтожением. Слишком высока планка каждой из них, и чтобы добраться до вершины, необходимо вложить все силы в одну. Несколько лет назад не мирился с подобной концепцией, обманывал природу любыми способами. В ход шли чрезмерные порции кофе, энергетики… Молодой организм держался, хоть и трещал по швам.

Вечером подошёл к банку. Клара стояла у входа и курила. Охранник косо посмотрел на меня. Взял Клару под руку и вчерашний день повторился.

Утром выпил чашку кофе и выскользнул из квартиры. Тощие стволы деревьев вокруг дома казались прутьями камерной решётки, а два корявых снеговика являли образы стражников. Мне стало не по себе от их чёрных пуговичных глаз. По дороге домой мороз прихватил пальцы рук. В детстве отморозил, и теперь не терпел холода.

У преподавательницы математики разыгрались гормоны. Подходящий момент выбрала. Раньше оказывал ей знаки внимания, но после встречи с пышкой перестал. Её это задело.

Учёба от постоянного недосыпания и беспрестанных похождений откатилась в закулисную яму. Несколько раз оказывался на грани вылета, но спасали высшие силы и университетские связи.

За три года сделал себе неплохое имя на кафедре. До последнего меня считали перспективным студентом. Некоторые преподаватели говорили, что сильнее студента за последние пять лет не было. Но жизнь не набор учебников и научных изысканий.

После падения наступает период подъёма. Синусоида жизни, созданная природой. Человек думает о мечте в любое время дня и ночи, разговаривая на улице, покупая продукты в магазине. Такова его духовная сущность, позволившая подняться над животным миром.

В моём случае мысленные подъёмы и падения напрямую связаны с физической деятельностью. Поэтому ты меня боялся, видел угрозу собственному авторитету.

В январский морозный день, когда моё тело было освобождено от посягательств Клары, а в душу заглянули радость и свобода, отправился в университет восстанавливать утерянные позиции. За день успел встретиться со всеми преподавателями. Улыбки облегчения на их лицах давали надежду на успех моего мимолётного порыва.

Спустя много лет я понял одну истину. Мечта должна быть одна. Всепоглощающая, всеобъемлющая. Остальное уходит на второй план, становится декорацией основного действа. Живя настоящим моментом, каждая секунда которого направлена на осуществление мечты, отдавая себя без остатка любимому делу, можно достичь желаемого олимпа. А когда мечта разбивается на множество конечных целей, не способных в полной мере удовлетворить самосознание, организм изнашивается и приходит в негодность. И когда душа просит, а тело не может, запускается механизм разложения личности.

Мой пример не исключение. Стараясь успеть за всем, у меня не было времени насладиться результатом, голова жила будущим, оставляя телу проблемы настоящего.

В течение недели не встречался с Кларой. Учёба пошла в гору, подгоняемая мотором энтузиазма. Только с математикой не ладилось. Преподавательница предложила подтянуть знания на факультативе. Не любил дополнительные занятия ещё со школы. Но деваться некуда, и в назначенный час я открыл дверь кафедры.

Помещение оказалось просторным и светлым. Пробивавшиеся сквозь рамы четырёх окон лучи, заливали комнату пульсирующим светом. Четыре заваленных книгами и журналами стола располагались вдоль белой стены, украшенной портретами учёных мужей. У входа стоял миниатюрный столик на волнистых железных ножках. Полупустой чайник и конфеты свидетельствовали о женском коллективе кафедры.

Рядом с преподавательницей сидела пожилая дама в зелёном костюме. Складка в районе ремня выдавала бесполезную попытку прикрыть пущенное на самотёк ожирение. Кривой нос и чёрные усы над губой вызывали отвращение. От жиденького голоска и дёргающихся век стало неуютно.

Обозвав меня двоечником, старуха уткнулась в кипу бумаг и больше не поворачивалась. Преподавательница дала листок с контрольными работами и указала на один из заваленных столов. Освободив немного места, воткнул в уши наушники и углубился в решение примеров.

Через три часа пожилая преподавательница встала, повторно обозвала меня двоечником и отправилась домой.

На дворе стоял глубокий вечер, когда все задания были решены. Неоновый свет ламп стирал границы объектов, а цифры на листе скакали, будто живые. Несмотря на истощение, я был доволен проделанной работой. Мой гуру математики посмотрела задания и кивнула. Затем выдала такую же пачку новых. Чтоб впредь пары не пропускал. Меня затрясло. Схватился за краешек стола и закрыл глаза. Знаки на листах казались острыми пиками, готовыми впиться в мозг и отравить содержимое черепа. Затем внутренняя сила потянула вперёд, чтобы обхватить упругую талию учительницы. В голове крутилась мысль сделать всё, чтобы не решать задания. Ещё одно прекрасное тело, способное притупить отвращение к Кларе. Посадил жрицу любви на край стола и скользнул руками под юбку…

Находясь на пике удовольствия и не замечая мир вокруг себя, словно в тумане увидел, как дверь кафедры отворилась и на пороге возникла старуха в зелёном костюме. Её дрожащая улыбка вернула меня на землю. Оглянулся на ангела любви, ища спасения. Но и преподавательница улыбалась. Понял, что попался…

Всю дорогу домой плевался, а кожа чувствовала прикосновения дряблого тела старухи. И красавица-преподавательница казалась уже не такой красавицей, а чем-то средним и безвкусным, как высохший плод.

## Глава 10

Дима сидел на кровати и осматривал два пистолета. Здесь не Америка, достать оружие сложно. На все вопросы Дима отвечал уклончиво и неохотно. Сказал, что на всякий случай. Тебе только повод дай, сразу палить начнёшь. Мне интересно, не один ли из тех стволов у меня в руках?

Близилась концовка. Осталось разыграть сценку с Кларой.

В перерывах между двумя действиями произошло знаковое событие.

Меня назначили председателем студенческого театра. Вместе со всеми, бокал поднял Миша. Казалось, что банкет – это хорошо отрепетированная постановка, режиссёром которой был злой гений. Приглядываясь к любому человеку в зале, находил нотки фальши и неуверенности. Ослабил стянувший галстук и выпил бокал шампанского. Звон люстр и топот ног, в обычный день мной не замечаемые, превратились в ушной скрежет и удары молотком по вискам. В разгар церемонии вышел на балкон подышать свежим воздухом.

– Ещё не бросил курить? – раздался позади знакомый голос.

– Бросишь, с такой жизнью…

– Помнишь время, мы сидели за одной партой. Вначале ты меня даже не пустил, – Миша рассмеялся.

В школе права отличная театралка. Разбить бы надменному идиоту челюсть.

Не помню, о чём дальше говорил Миша. Неужели юристов не учат слушать людей. Или такова натура политиков, у которых подвешенный язык считается хорошим тоном. Успокоив нервы, выбросил сигарету и попросил Мишу заткнуться. Закрывая двери балкона, услышал позади тихое чертыхание. Народ не верит власти, если ею управляют подобные циники.

Выборы Миша выиграл. На заседании понял, почему Миша бегал за каждым из нас. Представленная вторым кандидатом программа и результаты проделанной работы не оставляли однокласснику шанса. Но чистые помыслы души в жизни именуются наивностью и всячески осмеиваются. Мой голос ничего не решил. Второй кандидат стойко принял поражение и покинул аудиторию. Бокал шампанского как ознаменование победы лжи. Ухмылки сидящих рядом глав, жаждущие разорвать победителя при первой возможности. Вышел из мерзкого помещения. Пропитанная алчностью комната казалась пристанищем сатаны в человеческом обличии. Миша подкупил всех и при этом беспокоился, что мой голос остался свободным.

Со вторым кандидатом не общался. Слышал только, что он хороший человек. Лучше, чем Миша. Власть подождёт. В мире мало хороших людей и портить их незачем.

После недолгих уговоров и ярких описаний моего расчленения в случае, если долг не будет возвращён вовремя, Клара согласилась помочь. Во время уговоров она раскраснелась и даже заплакала. Имитируя радость, пригласил пышку в ресторан. Актёрская игра скрыла смущение перед официантами и посетителями. На мгновение все обернулись. Нечасто встретишь слона в ресторане.

Пышка не устояла перед сладким. Заказала пирожные, трюфеля, заварное…

Под языком слиплось от созерцания принесённой патоки, мёда, мармелада… Заказал себе пару блинчиков и салат. Пили шампанское. На выходе покраснел. Хорошо, что пышка шла впереди.

Утром Клара проснулась раньше обычного. Успел натянуть только плавки. Её самодовольный взгляд бегал по изгибам моего тела и останавливался в укромных местах. Она выглядела царицей, в руках которой оказалась власть над прекрасным. Желание уничтожить идеал просыпается в момент, когда не можешь его достигнуть. Самообман низкой личности отражается в действиях и мимике. Клара плавно подносила сигарету к рукам и ухмылялась.

– Уходишь?

– Да.

– На учёбу?

К чему эти глупые вопросы. На учёбу, на работу, к жене, к любовнице. Какая разница. Увидел в её глазах бездарную имитацию заинтересованности. Она поманила пальцем и хихикнула. Жаль, что ночью дал себе поблажку. Чмокнул Клару в щеку и извинился. Каких трудов стоило уговорить пышку отпустить меня на тренировку.

Естественно опоздал. Грозный оскал тренера и двойная нагрузка подвели к закономерной черте. Вылетел из основного состава и попал в запас. Плохая тенденция. Если понимаешь, что прибавлять некуда.

Вечерами после факультатива оставался с преподавательницей математики для разбора примеров. Куда моей пышке до расчётливой стальной девушки. Старуха больше не приходила, оказался не в её вкусе. Слава богу, двойной негатив не выдержал бы. Пустил утку, что за дополнительные занятия плачу деньги.

Дома разрабатывали план действия. Ничего нового придумывать не стали. Дима заберёт деньги в назначенный час и оставит мешки в багажнике. Затем проведёт весь вечер в компании друзей. Для алиби. Через два часа я заберу ключи и подъеду к нашей квартире. Дима рассчитается с долгами и мы разбежимся.

Допускаю, что за время повествования у читателя возник резонный вопрос. Неужели мои старания помочь Диме бескорыстны? В голове каждого включается рубильник испорченности. С таким же успехом можно адресовать этот вопрос миссионерам Африки. Корысть возникает, когда деньги превращаются в цель. А если цель другая, то и денег для помощи не жалко.

Утром очередного дня Клара провожала меня печальным взглядом. И какой леший дёрнул спросить, что случилось. Порыв всевластия в Кларе прошёл, сигарета в руках почти потухла. В горле застрял сухой комок. Каждое утро с Кларой рождало новые испытания для психики. Она прикрыла наготу одеялом, и спросила, насколько серьёзны наши отношения. Вопрос, рано или поздно возникший бы между нами.

Промедлил с ответом. Выдержал необходимую паузу.

– Мне нравятся наши отношения? Никаких обязательств, никто не затрагивает вопросов, неприятных партнёру…

– Лёгкая студенческая жизнь. Знаешь, сколько мне лет?

– Нет.

– Двадцать восемь. Иные считают, что в этом возрасте можно менять партнёров, как поношенные бахилы… А мне хочется уюта и спокойствия.

Зацепила рыбка рыбака. Сам закинул удочку, сам и виноват.

Она цеплялась за любую возможность выплыть из океана одиночества. Рычаги воздействия диктуют условия игры.

Если у Клары возникнут сомнения, план растворится, как дымка на солнце. Секунда, потраченная на раздумывание, показалась вечностью. В каждом спрятана душа и внутренний мир, которые не зависят от внешнего облика. Но внешность определяет первое впечатление. Внешность пробуждает животное желание, затмевая духовную сущность. И я не мог победить в себе животное отвращение. Программа, записанная при рождении, соперничала с опытом прожитой жизни. Секунда, в течение которой хотелось провалиться сквозь землю.

На мгновение языком завладел разум. В душе клокотал зверь, когда признавался Кларе в любви. Через час вышел из квартиры, пропустив очередную тренировку.

## Глава 11

К новым постановкам относился поверхностно, голову занимало дело. Повторная ошибка недопустима. И зачем Диме пистолеты? Выстрелит ли он, если что-то пойдёт не так? Вдруг шальная пуля попадёт в Клару. Сколько сомнений. Спектакль провалится, если сомневаешься в героях.

От волнения разболелась голова. В последнее время в ушах стоял сплошной звон. Больница на заднем плане.

Приятный женский голос за спиной. Обернулся. Красивая высокая девушка, сошедшая со страниц гламурного журнала, прислонилась к перилам. Длинные каштановые волосы стелились по статной спине, приподнятый носик выдавал зарождающуюся высокомерность. Я буду лжецом, если не скажу, что взгляд мой в первую очередь упал на грудь четвёртого размера.

Взял предложенную ментоловую сигарету.

Девушка пустила тонкую струйку дыма и улыбнулась.

– Меня Аня зовут.

– Кирилл.

Новая знакомая расспрашивала о постановках и мои машинальные ответы её устраивали. Завалить охранника сложно. Несмотря на возраст и хромую ногу, спортом он занимался… Девушка взяла мою руку. Острые красные коготки впились в кожу и оставили белый след.

– Кастинг вести ты будешь?

Посмотрел на Аню. Красивая, чертовка.

Целью была главная роль в «Алой розе».

Сделаю отступление и познакомлю читателей с пьесой. Слишком значимую роль она сыграла в моей жизни и предопределила нашу с тобой повторную встречу. Зажми рану, а то походишь на продырявленную пивную бочку.

«Алая роза» явилась моей данью миру. Творческий человек желает, чтобы после него что-нибудь осталось. Чтобы его ассоциировали с героями произведений или явлениями в культуре. «Алая роза» не родилась под капризным чувством вдохновения, не вылилась на бумажные листы за одну ночь, и пальцы не дрожали, когда писали историю. Быть может из-за простоты описания жизненных событий, пьеса многим понравилась.

Когда принес её в университет, то сказал, что пьесу написал друг. Многие поступают подобным образом, боясь осмеяния или упрёка. Очередная маленькая фобия. Директор прочитал пьесу и дал одобрение. Одной из граней «Алая роза» зацепила человеческую душу и получила славу. Постановка ставилась пять раз и всегда имела успех.

Студенчество – непрерывный бурный поток. Ушёл звёздный состав актёров и пришло время набирать свежую кровь. Но главную роль в «Алой розе» директор отдал племяннице. Девушке с нулевым талантом и зашкаливающим градусом амбиций. Несмотря на провал нескольких постановок, директор выбивал для неё места.

Уголёк моей сигареты потух. Какой бы талантливой ни была Аня, о главной роли речь не идёт. Обрисовал девушке ситуацию и выбросил окурок в урну. Аня рассмеялась, будто я выдал умопомрачительную шутку. Оказалось, она всё знает, поэтому и обратилась ко мне за помощью. Убрал её руку с ладони, не отказав себе в удовольствии насладиться гладкой кожей. В глазах Ани читался конфликт с директором.

– Посмотришь мою игру и убедишься, лучше не сыграет никто.

Самоуверенная наглая девчонка. Вспомнил себя в детстве. Может, в конце недели меня уже не будет.

Мы спустились вниз и вышли на крыльцо. Во дворе стоял Анин «Шевроле». Всю дорогу мои попытки узнать её прошлое аккуратно пресекались и перетекали в общие темы. Жила девушка в шикарной трёхкомнатной квартире. Матовый свет исходил от встроенных в стену колон античной эпохи, зеркала в полный рост отражали хозяйку и её гостей с разных ракурсов. Благоуханья щекотали нос, будто в летнем саду.

Если откидывать подробности ночных игрищ, от которых моё тело превратилось в губку, а мышцы дрожали, будто флаги на ветру, и оценить игру Ани, то моя оценка восемь из десяти. Не шедеврально, но таланты, подобные ей, встречаются редко. А в университете их вообще нет. У красивой сказки должны быть талантливые актёры.

На тренировке чуть не умер от нагрузок. Мяч превратился в неуправляемую комету, с которым не то, что бежать, совладать было сложно. Тренер догадался о причине спада и вызвал на очередной «серьёзный» разговор. Сквозь мембрану усталости слышал о не совмещении распутной жизни и спортивной карьеры, о необходимости сдерживать себя на первых шагах профессионального спорта. Но сон одолевал мою сущность и заглушал крики. На месте тренера выгнал бы себя из команды. Уйти самому мешали амбиции.

Ребята в раздевалке поддерживали, но по глазам видел, что конкурента во мне они не видят. К слабым мира сего у человека возникает жалость. Они не способны достигнуть высоких нишей, на которых происходит борьба за счастье. Пуская карьеру под поезд низменных желаний и бесполезных обещаний, мы освобождаем благодатные ниши.

Скажу пышке, что всё кончено. В сложившейся ситуации необходима жертва. Губить карьеру ради чьей-то прихоти. Надо быть либо душевнобольным, либо чрезмерно эмоциональным. Ни к тем, ни к другим не относился. Клара поймёт, что сказка вечной не бывает.

Днём встретился с Аней. Талант выделяется на фоне остальных, если знаешь его в лицо. Улыбнулся и хотел идти дальше, но натолкнулся на вытянутую руку. Пьеса. Ей нужен вердикт немедленно. Время актрисы слишком быстротечно, чтобы расплёскивать его на ожидание.

Только теперь понимаю, чем она зацепила меня. Красавиц в жизни много, но личностей – единицы. Сокрытая в теле огненная душа рвалась на свободу, и огонь порыва согрел и приютил замёрзшего путника в ледяном царстве. Иначе не могу объяснить утвердительного ответа на её вопрос. Она пообещала отблагодарить и растворилась в студенческой толпе.

Мы верим в идолов, потому что уверены в их силе, и симпатизируем молодым талантам, потому что не знаем их истинных возможностей. Все остальные лишь шелуха вокруг желанного плода.

Перед встречей с пышкой зашёл домой. Ты лежал на диване, потирая в руках банку пива.

Не спросил, почему ты так рано вернулся. Отчасти было всё равно, отчасти не хотелось тревожить человека, у которого за пазухой два пистолета.

Выпил чашку кофе и разлёгся на диване. Представил себя ближневосточным шейхом. За окном выл ветер, а по тёплой комнате витал запах кофе и сигарет. Промолчи ты в блаженную минуту, и мы не сидели бы на этой крыше, разбирая кирпичики жизни. Но ты спросил, как наши с Кларой дела. А я рассказал о планах на вечер. Ты откинул в сторону кобуру пистолета и пришпилил меня взглядом. Руки дрожали и тянулись к пистолету. Раньше казалось, что смерть не так страшна, но почувствовав её приближение, ощутил себя трусом. Кофе выплеснулся на диван, а на дне желудка застыла сосулька.

Сейчас я смеюсь над собственной трусостью, но тогда… Тогда у меня появилась Аня, благодаря которой «Алая роза» преобразилась и претендовала на успех не только в городе, но и в регионе.

– Бросишь её после дела, – зашипел ты.

– Карьера из-за жирной свиньи под откос идёт.

Вижу, ты сжал зубы. Ты не знал об Ане и не мог устранить причину моих метаний. Угрожать человеку, у которого за спиной, казалось бы, ничего нет, глупо. И тогда ты скатился на мольбу. Сел на диван и прошептал: «Пожалуйста». Поверь, никогда ранее и после я не испытывал подобного чувства величия. Тёмный идол, диктующий дворовым мальчишкам условия жизни, падает в ноги одного из них и умоляет помочь.

От воспоминаний мои губы дрожат, а в голове возникают благостные моменты. Наблюдая за падением идола, человеческий разум понимает всю его обыденность и мелочность. Чувствует страхи и надежды, отодвигает горизонт совершенства.

Тут бы собрать вещи и уйти, не оглядываясь, но рычажок мнимой жалости остановил. Мало шишек получил от общения с тобой.

Вечером гуляли с пышкой. На свежем воздухе запах из ротового склепа почти не ощущался, и разговаривать с Кларой было приятно. Она была умной женщиной. В отличие от пустышек, которым кроме тела и смазливого личика нечего предложить, Клара разбиралась в психологии, философии и математике. Не буду пересказывать наш разговор, скажу только, что он носил философско-материалистический характер. Перед рестораном Клара дала волю чувствам, посетовав на несправедливость мира и жестокость его правил. Лишний вес притягивал внимание окружающих похлеще тугой попки с модельными ногами. Клара проглатывала смешки, издевательства и упрёки. Ничем, кроме учёбы в школьные и студенческие годы она не занималась.

В ресторане заказали красное вино и кучу сладостей. Клара опьянела и разгорячённое лицо её стало похоже на лицо Джабы из «Звёздных войн». Маленькие глазки плавали с предмета на предмет, не в силах сфокусировать взгляд на чём-либо. Воздух наполнился чрезмерно крикливым смехом, похожим на визг свиньи.

Меня тошнило от объёма заказанных сладостей. Встречал в школе сладкоежек, но Клара била все рекорды. Несколько раз уходил в туалет. Чувствовал, что с минуты на минуту ужин попросится наружу. Глаза закатывались от мысли, что лягу с этим существом в постель.

В туалет зашёл пожилой человек, от которого тянуло жаренной курицей. Противный запах ударил в нос и меня вывернуло на изнанку…

Смыл воду и подошёл к раковине. Увидел в зеркале замученный призрак былого цветения. Мешки под глазами, опухшее лицо. Морщин прибавилось… Бред. Промыл ротовую полость и вытер салфетками лицо. Очнись, жизнь продолжается и со следующей недели всё изменится. Вчера похожие слова говорил. Выбросил салфетки в урну. Разговоры с отражением до добра не доводят.

Вернулся за стол бледный, как труп. Свинья доедала очередную порцию пирожного. Звук её отрыжки проносился по ресторану и заглушал приятную тихую мелодию. Поинтересовалась моим здоровьем, отчего в бокал попала маслянистая слюна. Хоть бы от еды оторвалась. Разговаривать с набитым ртом верх неприличия.

Через два часа глаза слиплись. Если поеду к Кларе, завтра на тренировку не встану. Машина уничтожения сладостей не останавливается. Кажется, что в бокале девственная кровь Клары. Красная жидкость мозолит сосуды висков изнутри.

В голове звон падающих гвоздей. Разносится свинячий призыв поднять бокалы.

Над унитазом кроме рвотных порывов пошла кровь из носа. Выкроил из графика время сходить в больницу. Доктор сказал, чтобы со спортом завязывал. Давление не в порядке. Вечно медики из человека делают куклу. Хватит одной марионетки, поедающей пирожные. Смахнул кровь и подошёл к раковине. Старик, за десять минут ты постарел лет на пять. Чушь. Это стекло запотело. Надо возвращаться…

На выходе отшатнулся и захотел спустить себя в унитаз. Увидел преподавательницу математики в сопровождении мужа. На ней чёрное платье, облегающее тело, и причёска в виде раковины ракушки.

Надо бежать, пока преподавательница не увидела Клару. Открытая дверь кухни позволит скрыться из ресторана незамеченным. Расплачусь с официантом и попрошу посадить Клару в такси. Наутро она ничего не вспомнит. Когда гениальный план проходил последнюю стадию доработки, и я усиленно думал, как же проскользнуть меж столиков незамеченным, преподавательница выпорхнула из коридора по направлению к уборной и улыбнулась. Сгорая от стыда, улыбнулся в ответ.

Скорее действовать. Увести Клару из ресторана, пока не вернулся ангел учёбы.

Пышка развалилась на стуле, раздвинув ноги.

– Ты плохо выглядишь.

На себя посмотри, дитя голода.

– Что-то нездоровится. Доедай пирожные и поехали отсюда.

– Скоро должны бисквит принести, посидим ещё немного. Какая приятная музыка. Мне хочется порхать.

Попытки вытащить Клару на улицу ни к чему не привели. Преподавательница вернулась за столик и села рядом с мужем. Она умела себя держать. Правильная осанка, филигранное обращение с вилкой и ножом. Тихий размеренный голос. Не то что…

– Дорогой, у тебя пахнет изо рта…

Сжал бокал с вином. Выплеснуть бы содержимое Кларе в лицо. Зря заказали третью бутылку.

Подошёл официант и спросил, собираемся ли мы заказывать ещё что-нибудь. Всадить нож ему в сердце и бежать. Клара заказала торт и белое вино. Мой взгляд переключился на преподавательницу. Она подала еле заметный знак мизинцем и отправилась в уборную. Лучше с ней поговорить, чем с этим существом. Вытерев рот и извинившись, последовал в уборную.

В коридоре встретил холодный взгляд, без капли иронии. Она провела пальцем по моей щеке, оставив глубокую царапину. Чувство превосходства над соперницей в лице Клары доставляло ей наслаждение. Никогда бы не позволил сделать пышке подобного.

Мы закрылись в кабинке женского туалета. Ради экстремального блаженства стоило провести вечер с квашнёй. Мои руки скользили по гладкой коже учительницы, запах её духов кружил голову. Тихие стоны ласкали слух…

Дверь туалета отворилась. Преподавательница замерла и улыбнулась. Адреналин от тяжёлых шаркающих звуков. Шаги замерли у раковины. Стараясь не шуметь, застегнул ширинку. Партнёрша поправила бретельку и опустила подол платья. Снаружи пустили воду и громко высморкались. Стало не по себе. Узнал почерк Клары. Она плакала.

## Глава 12

Утром сказал пышке, что у нас всё серьёзно. Другой ответ убил бы её. Пусть хоть раз в жизни порадуется. «Маленьким» людям необходима помощь со стороны. Помощь, просить о которой они боятся. Клара сияла, впервые в жизни услышав повторное признание в любви. Это счастье передалось мне и осветило покрывшуюся копотью душу. Помогая человеку в ущерб себе, испытал чувство необходимости миру.

Чмокнул пышку в лоб и отправился на тренировку. Выложился на двести процентов. Чуть в обморок не упал после игры. Тренер вернул в стартовый состав. Мнимая просьба в виде старания была услышана. Сидя в раздевалке и ожидая очереди в душ, впервые задумался, насколько меня хватит.

Кастинг на роль главной героини проходил в душном помещении. Через полчаса бумажный воротник превратился в мокрую салфетку. Убаюкивающее пение актрис походило на колыбельную. Полумрак навевал сон и глаза мои, несмотря на протест разума, слиплись. Через мгновение игра актрис превратилась в фон, а перед глазами летала Аня в жгучем красном платье. Единственный достойный кандидат на главную роль.

Падая со стула, ухватился за руку помощницы. Она вскрикнула и захлопала ресницами. Очнулся и сказал, что кружится голова. Запах пота теребил ноздри. Актрисы играли, несмотря на мою незаинтересованность. Скинул все обязанности на помощницу и покинул помещение. В коридоре понял, что неприятный запах исходит от меня.

Сигаретный дым сбивает любые запахи. В курилке встретил директора. Лучшего шанса не представится.

Рыхлое лицо его, похожее на водянистую тыкву, выражало чувство полного удовлетворения жизнью. Животик, похожий на вытекающее из ведра тесто, указывал на отсутствие проблем.

Тишину курилки нарушали самодовольные вдохи. Директор мог в любое время выбросить сигарету и уйти, а я ломался, будто первокурсник.

После очередной затяжки спросил, как себя чувствует племянница. Знал, что с ней всё хорошо, просто надо было завести разговор. Затем снова молчание, после чего окурок директора полетел в окно.

– Совсем себя не жалеете, – посочувствовал он.

Вся моя смелость вместе со страхом потерять Аню выплеснулась наружу и схватила директора за рукав.

– «Алая роза» провалится.

Напряжённое лицо пожилого человека обмякло.

– Думал, что-то серьёзное. Волнение, дорогой мой, свойственно молодым.

– Это не просто волнение. Сценарий у пьесы живой, сюжетная линия яркая и захватывающая, но…

– Что вам не нравится?

– Главная героиня.

Директор поперхнулся. В его старческих глазах вспыхнула искра. Маленький щенок тявкнул на матёрого волка. Забыл, что его место не в конуре, а под забором.

Глотая безмолвные ругательства, я говорил о нецелесообразности выбранной директором кандидатуры. Некоторые подробности её плохой игры стали для метра откровением, другие, подтверждением горькой правды. Директор вырвал рукав и вознёс руку вверх.

– Хватит. Эта роль не обсуждается.

Старый дурак. Никогда не отказывал племяннице. Посредственная актриса, называемая в кулуарах «дядькиной золушкой», являла миру идеал бездарности. Не знающее границ самомнение и плохая игра приводили к ссорам и ругательствам на репетициях. Много хороших актрис покинули театральное объединение, не найдя общего языка с выскочкой.

– Аня будет играть в «Алой розе».

Старик оторопел. Никто из студентов ему не перечил. Достал сигарету и закурил. Левое веко его подёргивалось. Минуту стояли молча. Забежал какой-то студент. Увидев трясущуюся фигуру директора, вышел.

Директор знал о глухом роптании за спиной. Приходилось искать тонкие нити взаимосвязей между актёрами. Нынешнее поколение актёров было собранно мною. Осталось последнее веское условие. Поставил на кон собственную кандидатуру. С моим уходом развалится структура театрального движения. Если ничего не предпринимать, бесчинствующий паразит будет долгое время причинять боль животному. Я был своеобразным болеутоляющим для театрального организма. Ход директора. Он курил и смотрел в окно. В туманной пелене мыслей «маленький» метр пробормотал, что согласен. Единственная уступка, которую он когда-либо делал студенту. И не дай бог, об этом узнают другие…

Директор потушил сигарету и вышел из курилки. Моё невозмутимое лицо сбросило напряжение и потеряло строгую форму. Я бегал кругами по курилке и радовался, будто ребёнок. Победа над собой, над несправедливостью директора окрылили. Будь окно курилки распахнуто, вылетел бы во двор.

Раз в месяц проходили заседания глав студенческих объединений. Миша устроил внеочередное заседание спустя полгода после избрания. Знакомые разговоры, не внушающие доверия, собачьи взгляды, ожидающие очередной кусок мяса. Ни с кем из совета не общался и не участвовал в обсуждениях. Ходил ради галочки и Мишиных отчётов. Миша дёргался и постоянно стучал колпачком ручки по кафедре. Привычка, из-за которой однажды в школе чуть не побил его. Привычка на время исчезла, но в университете появилась снова. Когда все собрались, Миша рассказал о целях и способах их достижения. Через пятнадцать минут, когда сонное проклятие почти одолело мой разум, Миша переключился на роль дружбы в жизни каждого. Подобная ахинея продлилась полчаса, после чего он озвучил цель, ради которой собрал нас. Решил стать депутатом. Зачем потребовалось почти час нести белиберду о дружбе я не понял. Миша подошёл к каждому с билютенью. Поставил подпись в знак согласия. Решил не вставать на пути маниакальной устремлённости. Никто не знает своей судьбы, а «слугам народа» зачастую закон не писан. Сегодня нечаянно чихнёшь, а завтра в тюрьме окажешься.

## Глава 13

Аня играла отлично. Ребятам говорил, что у директора проснулся вкус к прекрасному. Актёрам она понравилась. Держалась легко и непринуждённо. Настоящая актриса. Вечером сказал Кларе, что не смогу с ней встретиться. Свидание с Аней не обсуждалось.

Не дёргайся, всё равно не поможет. Ты думал, я брошу личную жизнь в угоду ограблению? Нюх у тебя притупился, как у старого пса, а глаза ослепли, будто лет пять под землёй просидел. Лишь стремление к великому уничтожает в человеке низменное. Но моё стремление распылилось и высохло в лучах одержимости. Обнаружив в Ане и духовную, и физическую красоту, тянулся к ней, будто утопающий к одинокой доске. Жаль, что не заметил ржавый гвоздь в её изголовье… Но обо всём по порядку.

Утром, обнимая стройную фигуру девушки, не пошёл на тренировку. Тёплая кровать и божественное создание рядом на одной чаше весов, изматывающий бег и тренерские проклятия на другой. За один пропуск тренер не выгонит. Скажу, что бабушка заболела, а сообщили только вечером. Настало время пар. Лекторы с механической речью, триангуляционные сети и координаты. На третьем курсе понял, что поступил не на ту специальность. Провёл ладонью по Аниной груди и забыл про учёбу.

Встали мы ближе к двенадцати. Аня относилась к числу девушек, которым идёт естественная красота. Первый порыв, взять её в охапку и затащить обратно в постель. Она улыбнулась и наказала ждать вечера. Будто послушная собачонка кивнул в знак согласия.

Домой отправился пешком. Город накрыла серая пелена. Мокрый дождь ознаменовал последний вздох осени. Деревья покачивались в такт мелодии ветра, вороны рылись в переполненных мусорных баках. Провожая взглядом красный «Шевроле», размышлял о предстоящем деле.

Пришёл домой часа в три и лёг спать. Предстоит тяжёлый день выговоров. Почему в детстве не радовался свободному времени.

Ближе к четырём часам пришёл Дима. С каждым днём настроение его ухудшалось. Любой волновался бы перед делом, но Дима закалённый парень, справится. Проверил пистолеты и количество патронов в обойме. Впоследствии я понял причины Диминого волнения. Кроме ограбления план включал ещё одну составляющую. Составное звено грозилось разорваться в любой момент.

Чтобы исключить вопросы, ты посмотрел в мою сторону взглядом истинного убийцы. Находиться в квартире с бандитом не хотел. Оделся, взял ключи и позвонил Кларе. Она соскучилась и хотела, чтобы я приехал. Вспомнил девочек из театралки. Их недвусмысленные взгляды и намёки.

Теперь разговоры с Кларой не доставляли удовольствия. Слушать Аню было приятнее, и выбор тем казался почти безграничным. С Кларой же он ограничивался книжной и журнальной информацией, редко переходящий в сферу жизненного опыта. К тому же, она пила вино и шампанское, как воду. Тут её язык развязывался и начинал нести чушь.

– У тебя были раньше девушки? – спросила она вечером, опустошая очередной бокал вина.

Мне показался вопрос неуместным. Искал взглядом учительницу математики. Хотя ужинали мы в другом ресторане.

– Глупо. Понимаю. У таких красавцев девчонки водятся с детства…

Она икнула, не удосужившись прикрыть рот рукой. В нашу сторону обернулись несколько человек. Жирная корова. Уеду из города, когда всё закончится.

– Извини, я такая неловкая, – улыбнулась Клара.

После ресторана доехал до нужного дома. Откинулся на спинку внедорожника. На заднем сиденье храпел бегемот. Тащить невменяемую Клару на пятый этаж задача невыполнимая и даже опасная. Одно неосторожное движение и риск быть придавленным двухсоткилограммовой плитой превратится в реальность.

Позвонил Диме. В трубке раздалось рычание. Дима спросонья на всех рычал. Клара жила недалеко от нашей квартиры.

Небось, мышцы до сих пор помнят ночную тренировку.

Подняли её на пятый этаж и бросили рядом со стенкой. Как мешок мусора. Полторы минуты вставлял ключ в замочную скважину. Руки дрожали и не слушались.

Втащили Клару в прихожую. Хорошо, что никто из соседей не вышел. Кое-как сняли с неё верхнюю одежду и обувь. Дотащили до спальни и бросили на кровать. Клара что-то прогудела и пукнула. Тянуло в сон. Покурил с Димой и устроился на диванчике в зале.

Утром получил тяжёлую оплеуху. Клара закрыла собой дневной свет. Пока поднимался, получил ещё одну оплеуху. Без крепкого горячего кофе мозговые извилины не шевелились. После ударов, голова болела, словно всю ночь пролежал у работающего поезда. Клара никогда раньше так не храпела. Будто сдерживала себя. Сквозь поток ругательств отфильтровал суть её упрёков. Оказывается, это я напоил бедную девочку, чтобы не ложиться с ней в постель. Потому что у меня есть другая. Логика в руках Клары превратилась в неоспоримый довод, против которого не спорил. Глянул на отражение в сверкающей сковородке. Старик, ты умираешь. У молодых людей нет морщин и седых волос. Пропуская мимо ушей ругань Клары, покинул квартиру.

Свежий воздух опьянил. Чуть в лужу не упал. Матовый цвет неба казался плазменным сиянием. Шатаясь, отправился на игру.

Бегал, как мог. Заменили после первого тайма. Пятнадцать минут сидел в раздевалке. Голова трещала, а мышцы не слушались. Зашёл в душ и увидел фигуру в тёмном капюшоне. С косой. Сначала испугался, затем понял – галлюцинация.

Слушать наставления тренера не хотел. Собрал вещи и вышел со стадиона. Чудилось, что сзади едет чёрный BMW.

В университете среди прочих встретил Аню. Справилась о моём здоровье. Сказал, что отлично. Всю жизнь врал. Истинный актёр. Спросила, сможем ли мы сегодня встретиться. Сказал, что нет. Надо выспаться перед делом. Затем передумал. Может, живу то последний день. Она улыбнулась и чмокнула меня в щёчку. Махнула рукой и растворилась в толпе. Даже справиться о репетициях не успел. Достал из сумки энергетик. Жизнь за пятьдесят не привлекает. По крайней мере, не в этой стране. Допил энергетик и бросил банку в урну. На какое-то время глаза заблестели. Надо попробовать перед тренировками.

Вечером позвонил Кларе и поинтересовался её здоровьем. Сказала, что всё отлично и если что… Перебил. «Если что» сегодня не получится. Отдыхай, красавица. И не забудь перед сном почистить зубы…

Привёл Аню в шикарный ресторан. Оставались кое-какие деньги на «чёрный» день. Решил и их потратить. Неизвестно, что будет завтра. Мы выглядели идеальной парой. Девушки смотрели на меня, мужчины не сводили глаз с Ани. Нас отвели к столику у прозрачной витрины. Вид на засыпающий город. Огни длинных аллей, змейкой разбегающихся по тёмному парку, замысловатая игра вывесок ночных клубов и баров, умиротворённая музыка и чистое звёздное небо. С Кларой никогда не чувствовал себя таким счастливым.

Наблюдая за Аней, вспомнил образ преподавательницы. Та же королевская осанка, изысканные манеры и кроткая улыбка. В другом конце зала увидел отдалённый прототип Клары и улыбнулся. Животное превосходство над соперниками. Показухи, заменяющие в высшем обществе деревенские кулачные бои. Аня любовалась видом ночного города. И мысль, что рядом сидит человек, который, противясь желанию метра, выиграл дуэль нервов и получил желанную роль, девушке претила.

Не брыкайся. Мне и без тебя понятно, каким глупцом я был. Подчинил течение разума чувствам, когда следовало сделать наоборот. Чувства приносят мимолётное наслаждение, но человека судят по разуму. Благодаря разуму, человек остаётся в истории на века, а чувственное восприятие забывается на следующий день. Жизнь разумная – удел гениев, большинству обывателей непонятная и посему отвергаемая. В нашей жизни чувства превалируют над разумом, превращая желания тела в цель существования. Похоть, зависть, гордыня… Список производных бесконечен.

Мы обсуждали театральные постановки, сюжет «Алой розы» и роль Ани в новогоднем подарке городу. Её звонкий голос на репетициях в ресторане звучал мягко и сладостно. Взгляд стекал на аккуратный ротик, словно не видел ничего более совершенного.

– Попробовала себя в театралке, только когда тебя увидела.

Хоть чей-то талант раскрылся по моей вине. В душе понимал, что слова Ани всего лишь лесть. Но к сладкому быстро привыкаешь.

Аня осталась верна себе и ничего не рассказала о прошлом. Разум подсказывал, что за миловидной улыбкой скрывается тайна, но обрывать сладкий сон… Вечер у прозрачной витрины стал последней ступенью перед дверью роковых событий.

Разговор перешёл в русло пересказа моей жизни. Лишний бокал расслабил нервы и снял напряжение. Рядом нет Клары, за которой нужно следить, как за маленьким ребёнком. Для Ани общество был столь же естественной средой обитания, как для аиста бескрайние воздушные просторы.

Никогда не встречал человека, которому была бы интересна чужая жизнь в таких подробностях. Аня расспрашивала о каждом прожитом мною дне, будто писала автобиографию. В иные моменты она напоминала о событиях, которые запылились и не всплыли в моей памяти, аргументируя их логическим измышлением. Ещё немного, и я обвинил бы её в слежке, но…

На пороге ресторана возникла пышка. Глаза мои округлились, когда увидел её в сопровождении кавалера. И кавалером этим был ты. Дважды протёр глаза, надеясь, что твой образ призрак. Вы подошли к крайнему столику и заказали вино. Пышка вела себя скромно, будто не доверяла кавалеру. Небось, и в ресторане не расставался с пистолетами. Аня продолжала расспросы, но машинальные ответы ей наскучили.