Н. Свидрицкая
Песок в раковине

Охотники неземные

Охотятся на планеты –

На лебедей серебристых

В водах молчанья и света

Федерико Гарсиа Лорка

Глава 1

Вещь.

Медведь, не торопясь, брёл по краю поляны, вынюхивая что-то в траве и не обращая никакого внимания на запах человека и щелчки фотоаппарата. Целое лето Анна выслеживала этого зверя, изучала его привычки, приучала его к своему присутствию, ежесекундно рискуя вызвать его гнев и спровоцировать нападение. Порядочно времени прошло прежде, чем зверь, которого она про себя окрестила Дмитрием, (из-за сходства с её университетским преподавателем), перестал обращать внимание на её присутствие, перестал уходить от неё и позволил себя фотографировать. Наградой за терпение и настойчивость ей была серия редких снимков, которые должны были украсить её книгу о таёжных животных центра Сибири. Только почувствовав, что вот-вот переступит предел, негласно установленный Дмитрием, Анна не без сожаления спрятала фотоаппарат с ценными кадрами и тихонечко отступила, страшно довольная собой.

День клонился к вечеру, и Анна неохотно повернула домой. Помимо редких снимков она несла грибы, клюкву для компота и толстого августовского зайца, предвкушая отличный ужин и приятный спокойный вечер. В отличие от большинства людей творческих, к которым причислила себя, начав писать книгу, она любила кропотливую работу вроде перебирания ягод и чистки грибов, когда руки заняты, а мысли свободно витают Бог весть, где. Сварит компот, стушит зайца с грибами и картошкой, проявит плёнку, и начнёт готовить остальные грибы для сушки – чем не идиллия?.. Кавказская овчарка Пальма вот-вот должна была ощениться, и Анна немного помечтала о том, как будет возиться со щенками. Обожала щенков крупных пород: толстолапые, неуклюжие и милые.

Как-то так вышло, что именно сегодня она с особой остротой ощущала, как всё сейчас в её жизни правильно и уютно. Вот именно: уютно. О счастье и покое и речи не было, конечно, но наконец-то всё правильно и удачно устроилось, то ли мир подстроился под неё, толи она под него, но всё вокруг доставляло ей удовольствие. Ту частичку земного шара, по которой несли её в данный момент длинные, привычные к долгой ходьбе ноги, она всерьёз считала одной из самых прекрасных. У людей, родившихся западнее Урала, Сибирь ассоциируется, прежде всего, с морозами, каторгой и медведями, и даже здравый смысл и поверхностное знание географии не в состоянии переубедить среднестатистического европейца. Мало кто знает, что Сибирь прекрасна и далеко не так безжалостна к людям, как это принято считать. В жарких тропиках род людской подстерегает гораздо больше опасностей, чем на сибирских равнинах и в сибирских горах; а дикая их красота ничем не уступает хвалёным новозеландским пейзажам. Так, по крайней мере, думала Анна, когда, присев отдохнуть на нагретый солнцем камень, смотрела со склона горы в убегающие за горизонт лесные дали.

Здесь всего было много: неба, воздуха, пространства, леса, камней. Огромное сибирское небо поражает каждого, кто видит его впервые, в самое сердце. Сидя на залитом солнцем склоне горы, можно видеть идущие далеко-далеко дожди, угольные тени облаков на дальних склонах, прослеживая их бег. Вокруг в сухой высокой траве надрывались кузнечики, их отчаянным треском мир был полон до краёв. Коршуны кружили над холмами, по одиночке и парами, перекликаясь переливчато и протяжно. Анна умела слышать голос леса и понимать его – и сейчас он говорил, что в мире царит покой. Ни одной тревожной ноты не было в его музыке.

Обычно она не сидела подолгу, особенно на ночь глядя, так далеко от дома; но сегодня ей почему-то хотелось побыть здесь и полюбоваться горами и озером, в котором отражались корабельные сосны и опрокинутое небо, украшенное кипами пастельных облаков, обещавших перемену погоды. Скрытый сейчас зарослями черёмухи, над озером стоял её дом, когда-то давно принадлежавший какому-то охотнику и лесничему, большой, удобный, с множеством хозяйственных построек и небольшой, но уютной банькой, а главное – с просторным и подходящим для фотографа погребом. Подумав о снимках, Анна вздохнула и поднялась с камня. В августе темнеет быстро, и она уже чувствовала, как по ногам тянет свежестью. Влажный холодный запах травяного нутра и озера был тем сильнее, чем ниже она спускалась. Предвкушая приятный вечер, она всё ускоряла шаг, и вдруг замерла.

Её собаки очень редко подавали голос, как все кавказцы, смущая незваных гостей молчанием и внимательными, почти волчьими глазами, смотревшими в упор. Лаем, как сейчас, они встречали немногочисленных «своих», но лай их звучал не особенно приветливо – они словно предупреждали её, что со «своим» пришли чужие. Чужих она боялась. Столько лет прошло, но всё ещё замирало сердце, и холод пронизывал всё тело. Бесполезно было утешать себя и говорить, что не такая она шишка, чтобы искать её так далеко и так долго, но стереотип, связанный с определённой категорией людей, был в ней силён, как во многих её соотечественниках. Поправив на плече карабин, она помедлила на тропинке прежде, чем выйти на поляну перед домом и увидеть тех, кого принесла к ней нелёгкая.

У дома её ждали трое, и лишь одного из них она знала. Сдержанно поздоровавшись, Анна вошла в дом, оставила там карабин, фотоаппарат, рюкзак, положила зайца на лёд, и только после этого вернулась к гостям. Те уже расположились за столом под черёмухой, оглядываясь с любопытством и недоверием.

– Вот, привёл тебе, Нюра, уфологов. – Сказал Анатолий Иванович, егерь, охотник и писатель, – Это канадец, Поль, а это наш, Игорь.

– Анна. – Она протянула им по очереди руку. – Опять по поводу Тунгусского метеорита?

– Тунгусского тела. – Поправил её Игорь. – Совершенно очевидно, что метеоритом это не было и быть не могло.

– Столько лет прошло. – Уклончиво ответила Анна. – Уже и очевидцы все померли давно.

– У вас нынче, говорят, в небе оживлённо. – Улыбнулся Игорь. Улыбка у него была красивая. – Несколько человек видели здесь НЛО?

– Да, за три года, – с тех пор, как ты, Нюра, сюда перебралась! – их уже все здесь видали. – Подсказал Анатолий Иванович. – Ты тоже видала.

– Я ведь его не сфотографировала. – Анна покраснела: так вот, зачем уфологи! Надо же было ей, дурочке глупой, разболтать об этом случае, когда она сама ничего не поняла и ни в чём не уверена! – И потом, не верю я в НЛО.

– Иногда такое бывает. – С сильным акцентом, но не коверкая слов, только иногда ошибаясь с ударениями, сказал Поль. – Некоторые люди, как это сказать? Предполагают? Нет, предпочитают, – не верить в то, что им не понятно, не смотря на очевидное.

– Я зоолог. – Возразила Анна. – С университетским образованием, и материалист. Не поверю, пока не получу более весомое доказательство, чем что-то мельком виденное и не подтверждённое.

– Ну, а хоть рассказать-то, как всё произошло, ты можешь? – Спросил Игорь, насмешливо прищурив красивые серые глаза.

– Могу. – Ответила Анна, начиная чувствовать себя неуютно. Есть мужчины, в обществе которых любая, даже самая серенькая женщина начинает чувствовать себя интересной. Это даже не зависит от того, что этот мужчина на самом деле про эту женщину думает, может, морщится про себя, не важно, есть у него этот божий дар. И ради этого ощущения женщины готовы в лепёшку расшибиться, только бы продлить его. Но существуют и другие мужчины, которые ухитряются без слов, без единого намёка, заставить вспомнить про сломанный ноготь, неудачную причёску, стрелку на колготках, или про то, что идёте вы с дачи и вообще, сегодня не ваш день. Игорь был из их числа. Анна уже несколько лет не вспоминала о том, что ни разу за это время не посещала парикмахерскую, забыла, что такое косметика, и даже телевизор не смотрела и не знала, что сейчас модно. А теперь в один миг вспомнила всё это, осознала, что её джинсы вылиняли до бела и заношены и вытерты совершенно непотребно, так же, как джинсовая же безрукавка на молнии с обтрёпанными краями; что ботики на её ногах, которые она сама про себя называла своими «говнотопиками», очень удобные, но вида уже совсем неприличного. Светлые, неопределённого сероватого оттенка у корней, а дальше почти белые, без желтизны, волосы уже давно не знали ни краски, ни парикмахерских ножниц, ни фена, ни шампуней и бальзамов. Сами по себе они всегда были не дурны: очень густые, очень толстые, абсолютно прямые, как грива, они стойко выдержали все эксперименты, которые по глупой молодости проделывала с ними Анна, мечтая то обкудрявиться, то стать брюнеткой, и все стрессы – даже пережив страшное горе, Анна не потеряла ни одного волоска. Но при всех несомненных достоинствах этих волос, собранные в конский хвост и кое-как подстриженные прямо в хвосте своей обладательницей, выглядели они весьма невзрачно. А на обломанные и обведённые траурной каёмочкой ногти хотелось просто сесть, чтобы спрятать от внимательного взгляда Игоря, который она не могла не ощущать, даже отводя свой.

– Я думаю, – начала она, тем не менее, очень спокойно и обстоятельно, – что это какой-то оптический эффект был. Мираж, может быть, хотя в Сибири миражей и не бывает. Вдруг раз в сто лет всё-таки случаются?

– И как он выглядел?

–Овальный такой. Очень большой. Немного светился, так, что деталей было не разобрать, и двигался. Я на склоне была, – она показала рукой, – вон там, клубнику собирала. Так и села. Испугалась, – призналась она смущённо, – жуть. Сижу и только о том и думаю, что я вся на виду.

– И что дальше?

– А ничего. Он повисел немного, – Анна снова показала рукой, где, – потом задвигался – я ещё заметила, что он в воде отражается, значит, настоящий, – и исчез. Прямо с неба: был, и нету. А я Иваныча встретила и с перепугу ему всё рассказала. Потом, когда остыла, пожалела уже. Ведь ничего особенного же не произошло. Деталей я не видела, инопланетян тоже. Мираж, а может, и военное какое новшество, засекреченное. Почему нет?

– Он вам показался плоским, – спросил Поль, – или объёмным?

– Объёмным. – Подумав, сказала Анна. – И вроде как немного искажённым, словно не в фокусе, понимаете?

Они оба что-то записали, и Анна засмеялась:

– Только не ссылайтесь нигде на меня, может, я лгунья, почище Мюнхгаузена!

Они вежливо поулыбались и начали задавать свои вопросы: сколько в этот день было градусов тепла, какие были облака, с какой стороны летел НЛО, каким был ветер, какой был час и даже – какое у неё было в тот день настроение. Анна отвечала довольно точно, благо, память у неё была отличная. Но общение с людьми начинало её утомлять. Беспокойство не проходило; она не верила до конца этим странно цивильным молодым людям, которые не походили на безумных чудиков, какие, по её мнению, должны были искать следы падения Тунгусского метеорита – пардон, тела. И вообще. Она специально поселилась одна, в лесу, как можно дальше от людских скопищ, чтобы свести общение к минимуму. Ей, вообще-то, казалось, что это и так должно быть ясно?

Гости выяснили всё, что хотели, но уходить не торопились. Было уже поздно; небо синело, от озера тянуло сырой прохладой. До ближайшего жилья было часов шесть ходьбы, а места вокруг были уже совершенно дикие. В заброшенной деревне выше по реке жили только сектанты, люди неприветливые, с опасными причудами, и старик, державший шикарную пасеку, но людей не принимавший на дух, а до деревни с магазином и медпунктом было сто километров. Поэтому Анна, скрепя сердце, сама предложила гостям переночевать у неё в сарае, на сене. Они согласились с облегчением, словно не очень-то на это рассчитывали – видно, Иваныч уже предупредил о её неприветливости, – и Анна немного непоследовательно на это обиделась. Не погонит же она на ночь глядя людей в медвежьем краю!

Уже сгущались сумерки, и Анна принесла из дома живописную керосиновую лампу, поставила на стол под черёмухой. Надеяться на то, что гости сразу же уйдут спать, не приходилось. Игорь быстро выставил на стол три бутылки водки, тушёнку, ананасовый компот и три яблока. Анна пить не собиралась, но её никто и не спросил, что её покоробило. Чем дальше, тем сильнее она начинала тяготиться присутствием этих людей, что усугублялось неплатоническим интересом Игоря к её персоне. На Иваныча и Поля надежда была слабая, мужчины в таких случаях проявляют поразительную солидарность, если только дело не доходит до прямого насилия, но этого, как раз, Анна не боялась. Выпущенные из вольера собаки неподвижно, но бдительно лежали рядом. Размерами превосходя волка, они могли бы вдвоём потягаться даже со средним медведем. И карабин, опять же, был рядом, а стреляла Анна, спортсменка – биатлонистка в прошлом, отлично. Нет, боялась она грубости, душевных волнений, которые всё ещё были ей не по силам. Боль не ушла, только затаилась, любой пустяк мог всколыхнуть её в душе, вернув смятение и хаос.

– А ты что, так и живёшь здесь совсем одна? – Разливая водку, спросил Игорь.

–Да. – Коротко ответила Анна. От водки отказалась. Она не переносила спиртное, наркотики, даже лёгкие обезболивающие – у неё была с детства непонятная врачам аллергия на эти вещи, даже анальгин мог свалить её с ног.

– И мужика нет?

– Нет. Ну, если только я его в подполе не прячу.

Поль заулыбался, но промолчал – он вообще в основном молчал. С виду он был никакой, как многие иностранцы; слишком ухоженный, чтобы быть уродом, слишком невзрачный, чтобы быть красавцем, нечто среднее. Но было в нём и что-то приятное, располагающее к нему, Анна предпочла бы общаться именно с ним. Только Игорь был слишком яркой и авторитарной личностью, с сильно выраженным мужским началом. Раз Анна была единственной женщиной в радиусе ста километров, она должна была общаться исключительно с ним, слушать только его, смотреть только на него, восхищаться только им. Он не давал слова сказать ни Полю, ни Иванычу, и даже сесть ухитрился так, чтобы Анна просто вынуждена была смотреть на него и обращаться к нему.

– А вообще-то замужем была? – Продолжал он развивать интересующую его тему, не обращая внимания на то, что она не горит желанием говорить об этом – а может, именно поэтому.

– Была.

– А дети есть?

– Нет. – У Анны внезапно ком встал в горле, слёзы едва не навернулись на глаза. Если он ещё что-то спросит о детях…

Но тут, словно поняв её состояние, ей на выручку пришёл Поль, спросив:

– И не страшно, ведь здесь так безлюдно?

– Нет. – Ответила Анна. – Здесь спокойно. Когда жила в деревне с сектантами, было страшнее.

– И не говори. – Подхватил Анатолий Иванович. – Прямо нелюди какие-то.

– А что так? – Живо заинтересовался Игорь, и Анна пожалела, что вообще заикнулась об этом.

– Там пять молодых мужиков, один старик и трое парней. Вера у них какая-то… ну, очень уж строгая; женщин они не признают, вот и взъелись на Нюру. Диавольский, говорят, соблазн. Проходу не давали, чуть в доме не сожгли.

Игорь, усмотрев в этом что-то комичное, радостно рассмеялся, но Анне, которая очень живо всё помнила, было не до смеха. Впрочем, она ничего не сказала, боялась конфликта. Ей уже совершенно не хотелось общаться, и она почти не скрывала, что ждёт, когда её, наконец, оставят в покое. Обыкновенная женщина давно встала бы и сказала что-нибудь вроде: «Пора и баиньки, завтра рано вставать», но Анна не могла. Душевная слабость проявлялась и в этом – она не в состоянии была настаивать даже на том, на что вполне имела право. Она боялась не только грубого слова, но даже недоброго взгляда; душевная болезнь сделала её восприимчивой сверх всякой меры.

Как она и подумала вначале, уфологи собирались побывать на месте падения тунгусского тела. Что они там надеялись через сто лет отыскать, Анна так и не поняла, зато услышала много интересного и неожиданного, например, что тел было на самом деле два, и летели они навстречу друг другу. Игорь увлечённо, и, надо отдать ему должное, убедительно нарисовал картину гипотетического космического сражения между пришельцами, ловко обосновав и высокий уровень радиации, и странное положение упавшего леса, и путаницу в показаниях свидетелей. Даже скептически настроенная Анна почувствовала, как в груди шевелится сомнение, а Поль вообще слушал инсинуации своего русского друга с нескрываемым восторгом, иногда бросая на Анну и Иваныча ревнивые взгляды, как бы призывая их восхищаться с ним вместе и проверяя заодно – не сомневаются ли они?

– И вы собираетесь вдвоём, без оборудования, через сотню лет найти в тайге доказательства этой теории? – Спросила Анна.

– А ты не веришь в судьбу?! В предопределённость?! – Сверкая глазами и зубами, спросил Игорь. – Я верю, что такое сильное желание должно притянуть к себе удачу!

На миг стало так больно, что дух перехватило. Да что он знает о сильном желании?! Её ли желание не было сильным?!

– Пойдём с нами, Нюра! – Заметив, что потерял её внимание, напомнил о себе Игорь. – Тебе же интересно!

– Нет. – Покачала головой Анна. – Не могу я из дома надолго уходить. Куры у меня, козы; росомаха ходить повадилась.

– Пристрелить её, и всех делов! – Засмеялся уже порядочно захмелевший Игорь. – Хочешь, я пристрелю?

– Спасибо, надо будет, я сама управлюсь.

– Хорошо стреляешь? – С насмешкой, ясно показывавшей, как он относится к стреляющим женщинам, спросил Игорь. Но тут за Анну горячо вступился Иваныч:

– Да ей самые меткие охотники в подмётки не годятся! Уж если Нюра стреляет, то наповал, что росомаху, что марала, что белку. Биатлонистка!

– Что, ты правда, спортсменка? Ты?! – Игорь удивился так искренне, что Анну это оскорбило. Может, у неё и причёска не в порядке, и ногти стрёмные, и одёжка так себе, но не заметить в ней спортсменку – это уже через чур! Анна встала, и он, спохватившись, поймал её за руку:

– Да ладно, чё ты, обиделась, что ли?

– Мне козу доить пора. – Анна с силой отняла руку. – Спокойной ночи.

– Козу помочь подоить? – Крикнул вслед пьяный Игорь, но Анна не ответила, поняв, что сморозила глупость, и ещё больше расстроившись.

Зажгла дома керосиновую лампу и занялась своими делами. Приготовление зайца и грибов оставила на завтра, компот тоже; покормила собак, выглянула во двор – гости всё ещё сидели под черёмухой, спорили. Она услышала укоризненные интонации в голосе Поля и предупреждающие – в голосе Иваныча, поморщилась. Сказала громко:

– Вы то, что не съели, вывалите на тропинку, у спуска, здесь медвежонок ходит, он подберёт. А мусор закопайте, Иваныч покажет, где.

– Козу подоила? – Весело спросил Игорь. Анна, не ответив, закрыла дверь. Господи, когда же они свалят, наконец?

– Скорей бы утро. – Сказала она с досадой, и собаки согласно шевельнули хвостами в ответ.

С самого рождения жизнь Анны Полонской складывалась так, что она была в основном оторвана от сверстников, и её чувство реальности было искажено из-за долгой и не понятной болезни, которая кончилась так же странно, как началась и продолжалась. Когда её мать начала перехаживать десятый месяц беременности, врачи не очень встревожились, так как в те социалистические времена женщины частенько прибавляли себе недельку – другую сроку, чтобы пораньше уйти в декрет. Но когда все скидки на враньё были исчерпаны, врачи встревожились. Живи Анастасия Полонская в деревне или маленьком городе, может, она спокойно доносила бы своё странное потомство, но в Новосибирске, городе прогрессивном, её поместили в одну из лучших больниц и принялись активно стимулировать роды.

К огромному удивлению врачей, дети – мальчик и девочка, – родились недоношенными. Девочка показалась совершенно безнадёжной, а мальчик подавал какие-то признаки жизни, и, оставив девочку на произвол судьбы и санитарок, врачи начали активно спасать мальчика. В итоге мальчик, успевший получить имя Станислав, умер, а безымянная девочка начала медленно прибавлять в весе.

Названная Анной, девочка сразу начала удивлять врачей множеством непонятных и жутковатых аномалий. У неё было немного иное, нежели это принято ожидать, строение челюстей, не сказать, чтобы уродливое, но необычное, нехарактерное для нормальных людей, непривычной формы уши и избыток меди в крови – такой, что сама кровь имела немного пурпурный оттенок. После тщательной проверки оказалось, что её родители – люди абсолютно нормальные, но у её матери быстро возникла и начала развиваться патология матки и яичников. Не смотря на все старания врачей, она умерла от рака матки через год после родов. Больше ничего странного в её родителях врачи не нашли. Анной интересовались весьма серьёзные люди и одно время – даже органы, но в итоге её признали человеком, только странным – курьёзом генетики, чем-то вроде волосатой женщины, чешуйчатых людей или хвостатого мальчика. Ей не исполнилось ещё пяти лет, а её поместили в медицинские справочники как раз по соседству с чешуйчатыми.

Росла Анна по больницам и санаториям. Она не переносила многих веществ, у неё была редкая в те времена болезнь: аллергия, в первую очередь на снотворные и успокаивающие. Даже обычный анальгин валил её с ног, вызывая припадки и обмороки. Постоянные приступы аллергии на любую ерунду, тошнота, обмороки и галлюцинации были обычным состоянием маленькой Анны до двенадцати лет, пока у неё не пошли первые месячные. До этого времени она жила в интернате для детей-инвалидов, причём учителя занимались с нею индивидуально, так как она могла неадекватно отреагировать на голос или запах другого ученика.

И вдруг в двенадцать лет всё прошло. Анна быстро, за пару-другую месяцев, превратилась в нормальную, резкую, немного болезненную, но в меру, девочку-подростка с кучей комплексов и амбиций. Организм её каким-то образом научился балансировать содержание меди, по-прежнему ненормально высокое, но теперь стабильное, аллергии унялись и поддавались простым таблеткам, головокружения прошли, обмороки случались всё реже. Её определили в нормальную школу, но, не научившись общаться в раннем детстве, Анна с трудом и болезненными срывами постигала это простое искусство. У неё были феноменальные способности к точным наукам, особенно к химии и физике, но трудности с гуманитарными предметами и поведением. Она не привыкла к дисциплине, не желала признать себя одной из многих, будучи столько времени особенной, и не могла найти общего языка с коллективом. Новая жена её отца, мама Таня, отдала её в секцию биатлона почти в отчаянии, надеясь, что спорт поможет Анне научиться общаться.

И не ошиблась. Душой коллектива Анна не стала, но научилась работать в команде. В остальном спорт совершил настоящее чудо: Анна превратилась в физически довольно крепкую и потрясающе красивую девушку. Правда, красота её была того рода, что отпугивает мужчин и вызывает ненависть и зависть у женщин, поэтому счастья ей она не принесла. Холодная и несколько бесцветная блондинка, высокая, спортивная, с грацией теннисистки, какая угодно, но не хрупкая, она держалась слишком отстранённо и даже надменно. За этой надменностью скрывалась безграничная застенчивость и неуверенность в себе, но Анна очень удачно это скрывала. В эпоху перестройки отец открыл ей страшную тайну: что его фамилия на самом деле не Кузнецов, а Полонский, и они из очень древнего и знатного рода с польскими корнями. Это произвело на Анну сокрушительное впечатление. Поменяв фамилию, она ушла в свой собственный мир, где была графиней в изгнании, гордой, независимой и загадочной. Эта игра долгое время, пока она училась в университете и готовилась к Олимпиаде, помогала ей выживать и оставаться самой собой, пока она не встретилась с красавцем-баскетболистом без новосибирской прописки, но с огромными амбициями.

От скоропалительного и опрометчивого брака Анну пытались удержать все, кто только мог, начиная с мамы Тани и отца, и заканчивая тренером, который питал в связи с Анной самые радужные надежды. Но Анна была непреклонна. У неё не было романов и свиданий в отличие от менее красивых, но более коммуникабельных сверстниц, она не умела целоваться и не получала валентинок в феврале и роз в марте, а ей так этого хотелось! Она умела добиваться своего любой ценой, вот и добилась, получив в награду короткое и самое несчастливое и нелепое замужество, которое только можно было вообразить. Ни роз, ни валентинок она так и не дождалась: у её супруга была масса проектов, как ему обустроить Россию, и ни одного мало-мальски жизнеспособного плана на ближайшее будущее для себя и семьи. Естественно, денег на розы и даже на приличное питание у него тоже не было. Он то пытался торговать водкой – в то время на этом многие сколотили себе стартовый капитал, – но именно в тот момент, когда эта торговля накрылась окончательно; то взялся торговать «Гербалайфом» – когда в этом чудо – средстве уже разочаровались, и оно стало анекдотом; то покупал акции МММ – перед самым крахом этой пирамиды, так сказать, подкинул денежек её строителям на дорожку.… В общем, ему катастрофически не везло. При этом он не давал что-то делать и Анне, дико её ревнуя и обвиняя в изменах даже после пятиминутной отлучки в магазин. Конечно, ни об аспирантуре, ни о работе – Анна мечтала работать в зоопарке, – и речи не было. Она быстро разочаровалась в своём избраннике, но гордость мешала ей признаться в этом кому бы то ни было, и она отчаянно изображала счастливый брак. Долго. Пока не родила мальчика, такого же больного, как она сама.

Муж сразу же ушёл, заявив, что сердце у него болит, видеть страдания ребёнка, очень кстати обвинил Анну в том, что она передала сыну свою «гнилую голубую» кровь, и начал заново строить свою жизнь. Анна же начала свою борьбу за сына.

Она не верила врачам, не смотря ни на что, потому, что помнила свою собственную историю. Ей казалось, что это просто повторение её собственной судьбы, и считала месяцы и годы, которые оставались её Славику до двенадцати лет. Грянули годы ломки, отгремел путч, распался Союз, страна погрузилась в пучины беспредела и перемен. Люди жили, годами не получая денег, неизвестно, как и на что. Путь спасения такого больного ребёнка был устлан большими деньгами, и Анна отважно бросилась на их добывание. От рака мочеполовой системы умирал отец; погибла под колёсами автомобиля мама Таня. У Анны остались только Неродная бабушка, да сын, которого она любила безумно, наверное, даже несколько фанатично. Боюсь, кого-то оттолкнёт это, но Анна испробовала всё в гонке за деньгами. Она попытала счастья везде, где только можно, даже пыталась стать девочкой по вызову, но не могла ничего поделать со своей холодностью и гордостью, и быстро разочаровалась в себе, как в путане. Тогда она поступила в медучилище и успешно закончила его экстерном; это помогло не только найти постоянную работу, но и держать под контролем происходящее с её мальчиком. Признав аномалию желудочно-кишечного тракта ребёнка неизлечимой, врачи решились вырезать ему толстый кишечник, и проблема денег встала особенно остро. Сама операция была вполне удачной; у Анны тогда складывались странные, болезненно-романтичные отношения с лечащим врачом сына, и страшное напряжение и боль перемешивались с чем–то, очень похожим на классический дамский роман. С одной стороны – умирающий от рака отец, с другой – больной сын, который, как и она сама, не переносил наркотиков, даже самых слабых, что делало его реабилитацию особенно мучительной; и при всём при том: запутанные, но красивые и трогательные отношения с женатым мужчиной, который не скрывал, что безумно любит её.… Ну, и бывший муж, тоже, который не давал ей развод, не выписывался из квартиры, не навещал сына, не помогал никакими деньгами; свекровь, которая немного помогала, конечно, но при том долго, нудно и жестоко разглагольствовала о том, что она сама сделала бы всё гораздо лучше и правильнее.… Этот кошмарный период отнял у Анны все душевные силы. Она тихо сходила с ума.

Почему всё-таки не сошла, она и сама не могла потом понять. Когда умер отец, Анна продала его квартиру, чтобы потратить деньги на сына, но тут объявился муж. Он потребовал третью часть, пообещал развод и оставить её в покое, и Анна отдала ему деньги. Любовник, который деятельно помогал ей оформить продажу и развод, купил машину, пообещал развестись с женой и вдруг воспылал к супруге и детям неземными чувствами, раскаялся, сообщил Анне, что чувствует себя сволочью и подонком, но должен вернуться в семью, много наговорил ей о божьей воле, которая обрекает каждого жить с раз выбранным супругом, но деньги, которые «занял» у Анны на машину, не вернул – грянул дефолт.

Оставшиеся деньги исчезли в мгновение ока. Анна бросилась к процветающим тогда экстрасенсам, много узнала о сглазе, проклятиях, порче, карме и чакрах, потратила уйму времени и средств, и осталась ни с чем, потому, что сыну становилось всё хуже. Ей честно сказали в больнице, что его не спасти, но Анна решилась на совершенно уже безумный шаг: чтобы увезти его за границу, она пошла на криминал. У её внешности всегда было одно несомненное достоинство: её никто никогда ни в чём не подозревал. Воспользовавшись этим, она съездила в Польшу и привезла большую партию героина. Деньги появились, но поздно: сын не вынес повторной операции и умер, быстро, почти в одночасье, как говорили врачи – именно из-за своей аллергии на обезболивающие. Так что виновата была всё-таки Анна, её кровь.

Её внезапно покинули все силы, словно до того момента она жила только за счёт своей безумной любви к сыну и желания его спасти. Сына не стало, и она совершенно утратила волю к жизни. Бывший муж, который соизволил появиться на похоронах сына, свекровь, которая посчитала своим долгом поддержать нелюбимую невестку, решительно взяли Анну в оборот, и её заработанные преступлением деньги мигом исчезли неведомо, куда. Настала очередь гостинки. Анна чувствовала такую апатию.… Вернулись обмороки и галлюцинации, такие реальные: неведомые города, небо с двумя лунами… Она видела, что муж и свекровь намерены определить её в психушку, но не сопротивлялась. Ей казалось, что это неизбежно.

Но о ней не забыли те, для кого она привезла наркотики, и, поняв это, Анна испугалась по-настоящему. От этого могли пострадать окружающие, в первую очередь, Неродная бабушка, к ней единственной Анна продолжала испытывать добрые чувства. Потому в один прекрасный день она сбежала: забрала паспорт, фотографию сына, диплом, купила билет на Восток, на сколько хватило последних денег, и уехала.

В небольшом посёлке, куда забросила её судьба, она попыталась устроиться медсестрой в больницу, но быстро ушла оттуда, выяснив, что совершенно не способна больше жить с людьми. Что ненавидит мужчин, патологически боится секса, и не может общаться с женщинами – ибо о чём сплетничают женщины, как не о детях, сексе и мужчинах?.. Но именно эти темы были для Анны табу. Решение поселиться в заброшенной деревне пришло само собой и показалось идеальным. Её приветил старик-пасечник, по соседству с которым она поселилась, взял её под крыло и ненавязчиво, деликатно, с трогательной заботливостью, опекал и помогал ей, горожанке в пятом поколении, обживаться в лесу. Он никогда не спрашивал Анну, что привело красивую молодую образованную женщину в глушь и заставило чураться людей, и это Анну спасло. Она успокоилась, пригрелась возле по-настоящему доброго человека, отошла, забыла про галлюцинации, даже почувствовала себя выздоровевшей – что, разумеется, было не так. Её душевный недуг был слишком тяжёлым и запущенным, чтобы просто так оставить её, и нашествие сектантов вскрыло все старые болячки. У её друга начались проблемы с сердцем, и он уехал к сыну, а вместо него на пасеке поселился старый, вредный, нелюдимый и довольно противный дед. Анна познакомилась с Анатолием Ивановичем, который предложил ей поселиться в пустующей избе лесника, тоже уехавшего в город, и помог на первых порах. Он и посоветовал ей написать книгу о животных тайги, заметив как-то раз, до чего тонко Анна замечает и чувствует нюансы их поведения, их особенности и проблемы. Анна увлеклась и скоро снова почувствовала себя совсем спокойной. Только спокойствие это оказалось таким непрочным, таким хрупким…

Люди вновь ворвались в её жизнь, даже здесь, где она считала себя максимально изолированной от них. Нужно было это как-то перетерпеть, переждать, но Анна с ужасом ощущала, что не в состоянии это сделать. Боль готова была захлестнуть её с головой от одного неосторожного прикосновения, которого, как она чувствовала, было не избежать.

Голоса переместились со двора в сарай, зазвучали приглушённо. Теперь бы лечь, поспать, но предстоял ещё неизбежный визит Игоря, а Анна не хотела встречать его из постели. Села за стол, но чаю наливать уже не захотела. Она чувствовала себя страшно уставшей и уже заранее обиженной.

Игорь вошёл, небрежно постучав, тогда, когда она уже с робкой надеждой стала говорить себе, что преувеличила всё, как всегда, и зря обиделась на хорошего, в общем-то, парня. Собаки встретили гостя, подняв головы, недобрыми, но спокойными взглядами.

– Что ты их во двор не выгонишь? – Недовольно спросил Игорь. Высокий и широкоплечий, он занял сразу слишком много места.

– Я же говорила: там медвежонок ходит по ночам. Я его прикормила – он хромал по весне. – Анна не встала со своего места за столом. Из-за тесноты Игорь сесть с ней рядом не мог, и вынужден был сесть напротив, что ему не очень-то понравилось. Замолчали. О горящую керосиновую лампу с тихим шелестом бились ночные бабочки; иногда падали рядом жёсткие жуки; всякая невесомая мелочь сгорала быстро и беззвучно. Игорь сидел и беззастенчиво разглядывал Анну. Нет, она сразу же всё поняла правильно: он смотрел на её чёрные обломанные ногти, на серые волосы, и не скрывал этого. Его это забавляло, усмешка в красивых серых глазах была явственной. Анна подумала, что может, и провела бы с ним часть ночи – просто потому, что не была ещё ни старухой, ни монашкой, – но гораздо больше, чем просто секса, ей хотелось тепла и приятных эмоций, а Игорь хотел получить секс, унизив её.

Пауза начинала её тяготить. Она не могла отказать, пока ей не предложили прямо, боялась какой-нибудь ответной издёвки. А он не начинал разговор, может, ждал, когда она набросится на него, такого шикарного? Наверное, у него были все основания полагать, что его внимание должно польстить такой, как она, он был, несомненно, очень красивым мужчиной. Только это совершенно не извиняло его в её глазах.

– Может, спать пойдём? – Наконец спросил Игорь.

– Иди. – Не шелохнувшись, ответила Анна. Он прищурился. Ему не нравился взгляд её больших зелёных глаз, сейчас, в полумраке, казавшихся просто огромными. Он видел в этих глазах какой-то упрёк самому себе, и это его напрягало. Он выпил лишнего, и это мешало ему оценить происходящее правильно. Превозмогая запрет, исходивший из этих глаз, он спросил с большей претензией, чем ему самому бы хотелось:

– Ты что, любишь, чтобы тебя поуламывали? Не старовата ли ты для этого? Покоя не дают амбиции юности?

– Может, всё-таки спать пойдёшь? – Мягко и холодно спросила Анна. Но он только начал.

– А ты? Ты же спать не ложилась потому, что меня ждала? Что ещё за заморочки?

Анна пожала плечами. Она ему даже сочувствовала. Пусть думает, что хочет, лишь бы скорее ушёл. Она и без ссоры долго ещё будет успокаиваться.

Игорь же просто так уйти не мог. Ему нужно было изменить выражение её глаз, доказать ей и себе, что он был прав с самого начала, а она просто выделывается. Парадоксально, но он даже жалел её, по-своему: ему казалось, что если он будет нежен с нею, то не сможет потом оставить её одну в лесу и не терзаться при этом мыслью о надежде, которую подал ей своей нежностью. Как всякий мужчина, он исходил из того, что одинокая женщина не может быть счастлива и просто жаждет иметь возле себя мужика. Но все его, в общем-то, и не дурные чувства облекались в грязные слова:

– А может, ты медведей предпочитаешь? Ты только намекни!

Анна опять промолчала, но на лицо её легла тень.

– Обиделась, что-ли? – Тут же заметил Игорь. – Да ну, брось! Я хочу, ты хочешь, чего выпендриваешься? Хочешь дать, так давай! Надо проще быть!

Анна опять промолчала, и его это начало раздражать.

– А может, ты здесь, в тайге, алые паруса ждёшь? – Теперь он ей просто мстил. – Да ты посмотри на себя! Сколько тебе – сорок, сорок пять? – Он видел, что ей не больше тридцати, и прибавлял намеренно, чтобы сильнее оскорбить. – Да ты и в двадцать красоткой не была! Только и есть, что глаза да ноги, а гонору, как у Джулии Робертс! Волосы серые, руки грубые, смотреть противно! Я тебя просто порадовать хотел, ты что, решила, что я от страсти млею? Жалко ведь, когда живая баба на корню сохнет!

Анна уже чувствовала, что если пошевелится, ответит ему – то заплачет. И не то, чтобы всё это действительно было ей важно, просто любая, и тем более такая, грубость ранила её так, словно прикасались к свежему ожогу. Она его не звала, не завлекала, он ей был не нужен! Сам ошибся, припёрся, незваный, и теперь мстит ей за это?! По какому праву?!

– Что ты молчишь, как корова?! – Не выдержал он. – ТЫ бы хоть защищалась! ТЫ ведь вообще никто, ты понимаешь? Амёба! В тебе ни огня, ни страсти нет, ничего, что цепляет! Мне сначала показалось: вот это баба, живёт одна, ничего не боится, боевая, наверное! Порох, бомба! А ты корова, поняла?! Корова! Да пошла ты… – Он встал и, сопровождаемый рычанием собак, вышел. Ему было стыдно, но злость и разочарование были сильнее стыда.

Взошедшая луна ярко светила на двор и на дорожку, на которой стоял небольшой медведь-подросток и жадно ел остатки их ужина. Ананасовый компот, почти нетронутый, пришёлся ему по вкусу, и он смачно чавкал, носом вырывая жёлтые кусочки из общей кучи. Увидев человека, он горбом поднял шерсть на загривке; из приоткрытой пасти капала пена. Игорю следовало, не делая резких движений, отступить обратно в дом, но он был пьян, зол и неопытен, и, сделав по инерции шаг вперёд, он громко крикнул на зверя, надеясь голосом испугать его. Медведь резко встал на задние лапы, угрожающе фыркая и притоптывая от злости. В доме лаяли собаки. Анна открыла дверь, и они выскочили было, но по её команде остались у крыльца, откуда продолжали злобно лаять, напрягаясь всем телом. Медведь, увидев собак, взревел и бросился на Игоря, но Анна вскинула карабин и выстрелила, попав прямо меж глаз. Медведь рухнул на тропу, а Анна, опустив карабин, прислонилась к косяку и, сползая по нему, тихо заплакала от жалости к глупому медведю Шурику, который не умел ещё бояться, и которого она сама научила приходить к ней за гостинцами.

– Одним выстрелом.… А ты говорил! – Восхищался Анатолий Иванович. Они с Полем, прихватив ружья, выскочили во двор, но стрелять не пришлось. Игоря трясло: он только сейчас осознал, как близок был к смерти. Иваныч налил водки в алюминиевую кружку, и у Игоря застучали о край зубы. Анна закрылась в доме, не обращая внимания на них всех, и там уже разрыдалась. Она сама приручила этого зверя, прикормила его, он верил, что здесь ему ничто не угрожает. Столько всего смешалось в её душе: жалость ко всем детям на свете, которые не должны страдать и умирать; к себе, не умеющей жить, ко всем, кто тоже не умеет этого; боль от того, что её не только незаслуженно обидели, но и вынудили убить приручённого ею зверя; страх перед силой этой боли и мысль: а не лучше ли самой умереть?..

Чувствуя, что рыдания её перерастают в истерику, Анна попыталась унять их, но не было сил. Она давно уже жила по инерции, по привычке, потому, что было нужно, и потому, что она не могла признать поражение даже в борьбе с самой собой. Но в этот чёрный миг она видела своё существование так, как только можно было его увидеть глухой ночью, без единого проблеска надежды. Истерика усилилась; Анна налила себе ледяной воды, и зубы застучали о кружку, как у Игоря. Несколько раз умыла лицо, даже вылила ковшик воды себе на голову. Легла в постель и сосредоточилась на абсолютной пустоте. Пальма подошла и, чуть слышно поскуливая, положила тяжёлую голову ей на живот. Анна запустила руки в собачью шерсть, закрыла глаза. Пальма стояла, оцепенев, сама не своя от горя, которое не понимала, но разделяла с хозяйкой в полной мере. Никто не умеет так сострадать, как собаки, преданные своим хозяевам – если бы Анна посмотрела на неё, она увидела бы, что глаза Пальмы тоже налились слезами. Гарик, существо более сдержанное, сидел рядом и тоже преданно смотрел на Анну. Он не умел плакать и скулить; он мог порвать любого, хоть бы и медведя, за свою хозяйку, и сейчас, если бы только увидел врага, из-за которого она страдала, сделал бы это с наслаждением. Он даже порыкивал тихо, прислушиваясь к шевелению во дворе; рык его стал грозным и страшным, когда в дверь постучали, и голос Поля спросил, как Анна чувствует себя.

– Я не хочу разговаривать. – Отчётливо произнесла Анна, не шевелясь и не открывая глаз. – Вообще. Утром уходите, и всё.

Поль ещё постоял под дверью – Гарик шумно дышал с внутренней стороны двери, нюхая щель, – и неохотно ушёл. Голоса и возня слышались во дворе ещё долго; Анна лежала без сна, слушая их.

«Никогда мне не поправиться. – С горечью думала она. – Никогда мне не стать прежней. Куда уйти, где скрыться ещё, чтобы не видеть людей больше никогда?! Ведь мне никто не нужен, и сама я никого не трогаю, ни к кому не лезу, забралась в самую глушь, ну, что ещё надо, чтобы меня никто больше не трогал?!»

«Но ведь я не знал, что ты такая впечатлительная. – Возразил ей воображаемый Игорь. – Любая другая за счастье бы посчитала!»

«Вот именно: не знал! – Горячо возразила воображаемому собеседнику Анна. – А не знаешь – лучше не лезь!!!»

«Хотя… ему-то что? – Думала она ещё. – Подумаешь, я, Шурик – кто мы такие на весах вечности? Почему он должен о нас беспокоиться? Да ни по чему! Это мне, дуре, всех жалко, мне же сказали: проще надо быть! Если бы ему за нас кто-то в морду дал, тогда бы он что-то понял, а так.… Наверное, я, правда, амёба, надо было на него хоть собак спустить».

Так и не уснула. Мысли с навязчивостью бреда всё крутились и крутились вокруг одного и того же, упрямо не слушаясь её отчаянных попыток прекратить это и сосредоточиться на чём-то другом. Когда-то с нею это творилось сутками, неделями, месяцами – ужасное состояние. Как она боялась его возвращения!

Не успело рассвести, как во дворе снова послышались голоса. Анна ждала, что они деликатно уйдут, не тревожа её, но у них были свои понятия о деликатности. Им казалось, что они не могут уйти просто так, что они должны как-то обставить свой уход, что-то сделать, что-то сказать. Анатолий Иванович добился-таки, чтобы она открыла дверь и вышла на крыльцо, только для того, чтобы сказать, что они закопали медвежонка на косогоре. Игорь тоже попытался заговорить, но Анна не стала даже слушать. Поль на прощанье взял её за руку и сказал, что у неё очень красивые глаза, и вообще, он считает её очень красивой и замечательной женщиной.

– Эта встреча очень важная для меня. – Вдохновенно говорил он, – я очень, очень сильно полюбил русскую душу, русскую женщину, я думаю, что вы – настоящая русская женщина, которой восхищается весь мир. Я хочу просить вашего разрешения вернуться сюда, чтобы написать о вас в моей книге – я тоже пишу книгу о России, о русской душе.

– Ужас какой! – Пробормотала Анна, но он её не расслышал. Хоть руку ей не стал целовать, чего она втайне очень боялась. Игорь перед уходом снова попытался с ней заговорить, но она демонстративно повернулась к нему спиной. Наконец, они скрылись, и Анна осталась одна.

Ей давно уже нужна была помощь специалиста, но она ни когда и ни к кому не обращалась за помощью. Может быть, её борьба в своё время была бы менее драматична и отняла бы у неё меньше сил, если бы она попросила о помощи тех, кто, в принципе, мог бы пойти навстречу. Но она настолько верила в себя и в свои силы, что и теперь, чувствуя, что близка к катастрофе, верила, что справится и с этим. И какое-то время ей казалось, что она и правда, справляется, что время её лечит, что ещё немного – и она будет совершенно здорова. Она строила планы на эту свою новую жизнь, даже начала представлять, как напечатает свою книгу, как её наблюдения за хищниками и потрясающие фотографии станут сенсацией – эти мечты поддерживали её и давали иллюзию выздоровления. Но то, что произошло теперь, мгновенно разрушило хрупкое равновесие, устанавливающееся несколько лет, и Анна с ужасом ощущала, как рассыпается на куски. Всё вокруг стало отвратным; красота леса и озера казалась предательством по отношению к ней и её горю, дом виделся убогим и грязным, сама она – старой, слабой, убогой, никчёмной, как и книга её дурацкая, ну, кому сейчас интересны медведи эти?! Ни к чему вообще её существование. Ну, кому она нужна? Куры и козы её и так уже почти одичали, и прекрасно без неё проживут. Собаки – тем более. Весь день Анна была сама не своя. Ничего не могла делать, да ничего и не хотела. Выбросила грибы и ягоду, зайца отдала собакам. Не хотелось ни двигаться, ни думать, но от мыслей было никуда не деться. К тому же, она чувствовала приближение того, особенного состояния, которое предвещало галлюцинации, что здесь, в одиночестве, в лесу, пугало её больше всего. Разбитая и почти больная, легла пораньше спать, всячески стараясь успокоить себя, и почти смогла, во всяком случае, уснула, выпив на ночь все свои травки, которыми когда-то снабдил её пасечник. Но сон её был тревожен и странен. Ей снилось, что она стрижёт волосы удивительного, тёмно-синего цвета, длинные и спутанные; и ещё ей казалось, что кто-то зовёт её, так сильно и настойчиво, что душа сворачивалась в узел от тоски. Не выдержав, она проснулась, но ощущение зова не проходило, и, закутавшись, Анна вышла на двор.

Августовское небо было густо усыпано звёздами и припорошено серебристой пыльцой. Млечный путь ярко светился прямо посреди неба, и на фоне его, величаво раскинув крылья, летел Лебедь, самое любимое её созвездие после Ориона. Анна легла в траву и долго смотрела в небо, на самом деле успокоившись, хоть мысли её по-прежнему были горькими и безысходными. Этот зов она ощущала часто, особенно сильно – в минуты большого напряжения. Может, это брат, умерший давным-давно, её зовёт? Ведь близнецы, говорят, связаны каким-то особым, почти мистическим образом между собой? Если бы он не умер, какой была бы её жизнь? Чувствовала бы она себя более защищённой, более спокойной, более счастливой? Это страшное чувство одиночества – это то, которое чувствуют разделенные близнецы?..

Когда-нибудь люди узнают, что там такое. И кто там такой. Когда-то недоступны были небо и океанские глубины; потом – Луна и Марс. Анна не видела причин не верить в такую возможность – то, что люди пока не представляют, что поможет им преодолеть пространственно-временной барьер между ними и звёздами, не означает, что это невозможно. Это, вероятно, означает, что они к этому не готовы. Европейская цивилизация – это, по сути своей, цивилизация хищников и потребителей. Открыв неведомые страны, европейцы старались прежде всего разграбить их; от инопланетян ждут, что те либо поубивают тут всех нахрен, либо научат и поделятся. За что? За стеклянные бусы? Судя по фантастике, любой, люди ещё не представляют себе на самом деле, зачем им нужен этот контакт, и чего они от него ждут. Ну, кроме того, что с успехом могут обеспечить себе сами. Писатели-фантасты уже обживают дальние миры, где сеют направо и налево обычное земное зло. Анне казалось, когда она думала об этом, что без подобного «подарочка» иные миры как-нибудь обойдутся. Может, у них собственного до дури, а может, они уже как-то справились с ним, или его изначально у них не было – живут же как-то чукчи, не воюя ни с кем?

«Вот дурочка. – Думала она ещё о себе. – На краю шизофрении, а туда же, о высоких материях, об инопланетянах.… О смысле жизни. Интересно, к чему волосы снятся?»

Весь остаток ночи она продремала вполглаза, но ничего больше не снилось, да и чувствовала себя спокойнее. С утра смогла себя заставить заняться обычной домашней работой, даже спустилась к озеру за рыбой. Поднимаясь обратно, увидела могилу Шурика: кучу свежей земли, кое-как оформленную; и свежие следы росомахи, которая уже пыталась её рыть. Решила заложить её камнями. Не хватало, чтобы бедного Шурика ещё и росомаха грызла!

Работу она самой себе придумала каторжную. Камней здесь, на круче, не было; потому его здесь и зарыли. За камнями приходилось ходить ниже к берегу, а нужно было их много – росомаха зверь хитрый, сильный и упорный. Работала Ана больше часа, устала жутко, наконец, всё было готово – но ей непременно приспичило увенчать могилу большим красным камнем, формой немного напоминающим медведя. Не жалея сил, она принялась выворачивать его из земли, даже сбегала за ломиком. Камень сопротивлялся, как мог, но Анна была такой же упорной, как росомаха, и, в конце концов, победила. Камень выскочил из своего гнезда и покатился вниз, к озеру, вместе с кучей мелких камней, среди которых Анна заметила что-то блестящее. Спустилась следом, нагнулась, и дух перехватило.

Что это был за материал, она даже предположить не могла. На вид металлическое, ОНО было на ощупь мягким и бархатистым, ровно настолько, чтобы его было необычайно приятно держать в руке. Вряд ли это был какой-то механизм, вещь была совершенно монолитной, но она жила и даже немного пульсировала в ладони. Анна чувствовала, что не в состоянии понять это, но ей было страшно выпустить её из рук. Ощущение зова усилилось, стало совершенно сумасшедшим. Сердце бешено билось в груди. Наверное, – пришла дикая мысль, – именно это здесь и ищут пришельцы, а так же и дурачки уфологи. Это же не наше, – думала она ещё, чувствуя, что абсолютно права, – это не земное. Вещь пролежала, судя по состоянию камня, под ним не один десяток лет, но была чистой, блестящей, как новый рубль. Не отдавая себе в этом отчёта, Анна нежно поглаживала вещь, испытывая от этого какое-то нездоровое облегчение, почти эйфорию. Сама не заметила, как вернулась к дому, села, совершенно обессиленная, за стол во дворе, продолжая разглядывать и тискать свою находку. Близилась ночь, но Анна не могла оторваться от своего занятия ни на секунду. «Она же гипнотизирует меня, я же, как наркоманка!» – Мелькнула испуганная мысль, Анна попыталась отбросить вещицу, но не смогла. Рука сама вцепилась в неё, нежно ощупывая вогнутости и выпуклости, словно специально предназначенные для пальцев, именно её пальцев. Вещь слегка подрагивала и звала – но уже не её. Галлюцинации. – Подумала Ана. – Опять, или крыша съехала. Голову обнесло, как от внезапно ударившего по мозгам алкоголя, затошнило. Такого с ней ещё никогда не было, и она, испугавшись, начала подниматься из-за стола. Собаки вдруг залаяли злобно, так, как не лаяли даже на медведя, в их лае Анне почудилась паника. Ноги подкосились, она осела обратно на лавочку. Снизу, с озера, полз вечерний туман, и Анна уставилась на дорожку, уверенная, что сейчас оттуда явится что-то совершенно невообразимое, и… что именно произойдёт, она даже представить себе не могла, но, видимо, что-то из ряда вон. А может, она умрёт?

Из тумана на дорожку вышло не инопланетное чудище, и не зелёный человечек. Это был человек, мужчина, очень даже симпатичный, и вполне обычный, если, конечно, не считать того, что негр. Не чёрный, а коричневый, похожий на Царя Скорпионов, в самосвязанном жёлтом свитере, длинном старом плаще, джинсах и лёгких, для леса не подходящих совсем ботинках. Всё поведение собак говорило, что он опасен, но Анна, цепенея, даже не обратила на это внимания. Как и на то, что лай вдруг прекратился, а собаки исчезли, даже не взвизгнув. Гость улыбнулся ей, но Анна уже не в силах была улыбнуться ему в ответ. Он взял у неё из руки вещь и положил в карман плаща. Анна закрыла глаза и упала в обморок.

Рано утром следующего дня Анатолий Иванович и Поль, терзаемые опасениями, вернулись на озеро, Игоря на всякий случай попросив туда не соваться. Дом был пуст. Все двери были открыты, куры копошились внутри, на обеденном столе и среди припасов, козы распотрошили мешки с крупами и вермишелью. Не было ни Анны, ни собак.

Искали её долго. К поискам подключились даже угрюмые сектанты. Изначально все сошлись на том, что Анна либо утонула, либо утопилась, но смущало отсутствие собак. Их мог задрать медведь, но остались бы следы – кавказцы ведь не шавки какие-нибудь, чтобы даже медведь мог одолеть их без борьбы! Романтичный Игорь предположил, что Анна сначала пристрелила собак, а потом уже утопилась, но версию не приняли – почему бы ей в таком случае не перестрелять и остальных животных, которые гораздо меньше, чем кавказцы, были приспособлены к жизни в лесу. Смущало и отсутствие на озере мест, где было бы достаточно глубоко прямо у берега. Получалось, что Анна уплыла на глубину, утащив с собой и собак?

И так ничего и не нашли. Озеро не отдавало тел, лес не давал ни ответов, ни намёков. Бормоча что-то о необходимости отдать дань памяти, Поль ненавязчиво завладел фотографиями и негативами; остальное хозяйство почти волшебным образом перекочевало к Анатолию Ивановичу, и частично – к сектантам. Дом остался необитаемым, пустой и угрюмый, лелея в себе зерно легенды об утопленнице. Больше никто из действующих лиц ничего об Анне не слышал.

Глава вторая

Похищение Грита.

Первым чувством пришедшей в себя Анны было ощущение, что она в больнице, от чего она испытала немного нелогичное, но совершенно естественное чувство облегчения. Даже непередаваемо скверное самочувствие было приятно, потому, что означало: она жива и в ясном сознании.

А дела у неё, видно, были скверные, потому, что по всему телу чувствовались какие-то штучки, на пальцы было что-то надето, и кое-где кожи касались мягкие трубочки. «А ведь это никак не деревенская больница». – Подумала Анна и открыла глаза.

Быстренько зажмурила их обратно. Сердце быстро и сильно застукало везде, и сильнее всего в голове. «Да ну, показалось». – Совершенно по-идиотски сказала она себе, но глаз открывать не торопилась. Страшно стало так, что по телу сошла волна шока. Но от страха она только начинала злиться, и теперь заставила себя открыть глаза и осмотреться.

Во-первых, здесь было темно. Для больницы, особенно не деревенской – уже и это было достаточно странно. В зеленоватом полумраке все предметы чуть светились, чётко обозначая свои контуры. Анна всегда думала, что так светятся радиоактивные вещи, и от этого было ещё страшнее. А во-вторых, все немногочисленные предметы, которые она могла видеть, имели совершенно нелепые очертания, настолько, что рассудок отказывался идентифицировать их, хотя бы примерно. Кому нужны разлапистые клешни на тонком стебле, внутри которых помаргивали красные и голубые значки? Анна всмотрелась в них, но ей показалось, что это просто набор математических символов: знаки умножения, сложения, деления и т.д.

«Я чокнулась! – Сообразила Анна. – А так как последние дни я много слышала и думала про инопланетян, то мне они и мерещатся… Это нормально. Нормально?! Дура!» – Она чуть не засмеялась истеричным смешком, но увидела приближающийся гротескный силуэт, глянула пристальнее, и завизжала изо всех сил, потеряв сознание от собственного визга.

Снова приходя в себя, она уже настороженно прислушивалась к своим переживаниям. Как может бред быть таким реальным? Как она может, рассуждая так трезво и чувствуя так ясно, видеть себя у инопланетян?

Может, всё уже прошло? Анна через силу, часто моргая, заставила себя открыть глаза. Свет стал ярче, никаких странных предметов не было, и сидел с нею рядом не кошмарный гуманоид, а давешний лесной негр, вблизи ещё больше похожий на Скалу. Анне он когда-то очень нравился; она в своё время посмотрела «Царя скорпионов» – один из немногих фильмов, на который у неё хватило времени, – и практически влюбилась в главного героя. Видеть перед собой живое воплощение своей когдатошней мечты было приятно даже в такую минуту. Давным-давно погребённые под слоем пепла искры суетных женских чувств затрепыхались в ней: как она выглядит, что с нею происходило, и не слишком ли она больна?

А негр улыбнулся ей в точности, как Скала, и произнёс приятным баритоном на чистейшем русском языке:

– Ну, наконец-то ты очнулась. Я уже начал волноваться. Всё-таки, ты была кошмарно плоха. Я успел в последний момент.

– Вы меня спасли. – Немного не своим голосом произнесла Анна.

– Точно. – Без ложной скромности согласился её герой. – Что не может меня не радовать.

– Радовать?

– Конечно. Спасти такую красивую женщину – значит, получить дополнительный шанс. Бонус, так сказать.

Анна слабо улыбнулась, подумав, что иметь такую внешность и улыбку, как у него – шанс уже сам по себе не хилый.

– Ну, слава Богу, ты улыбаешься. – Посерьёзнев, покачал он головой. – Слава Богу. Как плоха ты была!

– Я знаю. Я только… не очень понимаю, где я. Вообще не понимаю. Когда я в первый раз открыла глаза, мне показалось…

– Тебе не показалось. – Он накрыл её руку своей, нагнулся ближе. У Анны всё похолодело внутри, она затаилась, так страшно было слушать дальше, что она чуть не зажмурилась. – Только не надо сильно пугаться, хорошо? Тебе ничто не угрожает, ты у друзей. Ты мне веришь?

– Не знаю. – Прошептала Анна. – Что происходит?! Где я?!

– Ты не на Земле.

– А где?

Самым неожиданным образом Анна успокоилась. Здравый смысл подсказывал, что это полная чушь. Либо продолжается галлюцинация, либо над ней проводят какой-то эксперимент. Почему нет? Она слышала разные фишки про секретные базы в тайге. В любом случае, метаться нелепо. Если галлюцинация, то очень даже интересная, есть смысл досмотреть до конца. Как кино.

– Как бы тебе это объяснить, и с чего начать? Ты должна уже понимать, что межзвёздные путешествия в том смысле, какой вкладывают в него на Земле, невозможны. Как невозможно было бы взлететь в небо на телеге, какого коня в неё не впряги, так невозможно полететь к звёздам на ракете, какое горючее в неё не залей. Понимаешь меня?

– Да.

– Стало быть, сказать тебе, где ты, очень сложно. В земном современном понимании этого, ты – нигде. Ты как бы в корабле, но с другой стороны, видишь ли, это корабль только тогда, когда он находится в нашем пространстве. И тогда мы будем у него внутри.

– А сейчас?

– Сейчас мы в гиперпространстве, хотя нет – в гиперпространстве наш корабль. Мы сейчас, как ни абсурдно это звучит, снаружи, а космос у него внутри, хоть представить это и невозможно. И объяснить тебе, незнакомой с физикой нуль-пространства, или гиперпространства, это тоже практически невозможно. Я мог бы тебе сказать, что мы в корабле, который летит прочь от Земли, но это будет в каком-то смысле ложь, хоть и не совсем, а я не хотел бы начинать со лжи. Вот, я запутался и запутал тебя.

– Бред какой-то. – Пробормотала Анна.

– Согласен. Бред. Но при этом – чистая правда.

– Ты инопланетянин?

– Да. – Охотно ответил он. – Самый настоящий.

– И внутри ты зелёный? – Анна начала злиться. Да что её, за идиотку считают здесь, что ли?!

– Вижу, я тебя не убедил. – Задумчиво произнёс «Скала». Осторожно снял у неё с мочки уха что-то маленькое, повернулся к кому-то и кивнул. И Анна снова увидела ЭТО.

На этот раз она не завизжала – худо-бедно, но собеседнику удалось её подготовить. Существо было живым, в этом невозможно было усомниться. И главным образом, убеждал в этом запах: пахло от него не сильно, но противно до тошноты. Выглядел он – или она, или оно, – так же мерзко, как и пах; его антропоморфность делала его только противнее. Кожа его там, где её не скрывал серый балахон, казалась сухой и мёртвой, старой-старой, цвета светлой умбры. Волос не было. Но страшно было не это всё, страшны были его глаза. Окружённые старыми, морщинистыми веками, они были мутными, тусклыми, без зрачков, и казались древними, больными и безжалостными. Анна непроизвольно вжалась в свою лежанку под этим взглядом, ясно-ясно ощутив, что всё правда. И те вещи, которые она видела, были специально предназначены именно для этих четырёхпалых рук – не человеческих.

«Скала» открыл рот, но вместо нормальной русской речи оттуда полилось какое-то протяжное завывание и прерывистые вздохи. Существо качнуло головой, внимательно разглядывая Анну, и ответило короткой фразой из таких же звуков.

– Я верю. – Слабо произнесла Анна. – Вы меня… убедили.

Сначала ей стало страшно. Она вспомнила различные жутики о том, как инопланетяне похищают людей и проводят над ними опыты и эксперименты. Почему-то она ни разу не усомнилась в том, что всё происходит наяву и именно с нею; у неё не было подозрения, что она сошла с ума или бредит. Зато других подозрений у неё было навалом, и одно хуже другого. Какое-то доверие ей внушал только «Скала», который предложил называть его Заком.

Поверив сразу, она верила уже всему. Немного странно было, что понимать инопланетян ей помогала маленькая клипса из белого металла, но Анна приняла это уже совершенно спокойно. Чего она не понимала, то старалась просто принять, не раздумывая много, чтобы не сойти с ума окончательно. В конце концов, она никогда не понимала по-настоящему, как работает компьютер, телевизор или сотовый телефон, но жила же с этим. Когда крутые программисты начала восьмидесятых ковырялись со своими огромными ЭВМ, как они отнеслись бы к ноутбуку, увидев его? Так и клипса – переводчик, возможно, простейшая вещичка из быта инопланетных людей?

Кстати, о людях. Анна не видела никого, кроме неприятных гуманоидов и Зака; никто больше к ней не приходил. Когда она спросила у Зака, как долго она будет здесь находиться, неужели до конца полёта, он ответил:

– Это для того, чтобы вылечить тебя и кое-что изменить в тебе на молекулярном уровне. Ты ведь покинула свой мир впервые. Это не проходит бесследно; каждая солнечная система – образование целостное, идеально уравновешенное, каждый, даже самый маленький элемент которого влияет на все остальные и одновременно подвержен влиянию всех остальных. Ты тоже её элемент, хоть и крохотный, ты вся пронизана энергией своей звезды, своей планеты, планет и спутников своей системы. Теперь эти связи разорваны.… Это тебе не повредит, но в первое время даётся очень тяжело.

– Я заметила. – То, что это никакие не опыты, Анну подбодрило и немного успокоило.

– Скоро, – обнадёжил он её, – тебе станет совсем легко, мы позаботимся об этом.

«Интересно, за какие заслуги?» – Хотела спросить Анна, но побоялась ответа. Спросила вместо этого:

– И тогда я смогу покинуть эту камеру?

– Конечно. Здесь есть каюты, не очень просторные, но довольно уютные.

– Ты человек?

– Я бардианин, если это что-то тебе говорит.

– Не говорит. Что это значит?

– Извини, я не должен был так говорить. Бард – это человеческая планета, и там, конечно же, живут люди, очень похожие на тех, какие живут на Земле. Многие в человеческих мирах считают, что все человеческие расы произошли от одной расы, легендарных Ур. Может, и так, тогда мы вовсе родня.

– Мы летим на Бард? – Спросила Анна, переварив услышанное. Зак её не торопил, но от такого его заботливого внимания Анне почему-то становилось страшно. Это зачем же она им понадобилась, если с нею так здесь цацкаются?.. Она давно уже поняла, что просто так, из одной доброты, ничего на этом свете не делается, особенно, когда речь идёт о таком экстремальном вмешательстве в жизнь мало, чем примечательной женщины.

– Увы, нет. – Покачал головой Зак. – По крайней мере, не сейчас. Мы движемся в сторону Биэлы, доминиона Лиги Л: вара, но что это такое, я объясню тебе позже, когда ты будешь здорова.

– Можно спросить ещё? – Анна понизила голос, показала глазами в сторону серых существ. – Кто это?

– Это Смертники Вэйхэ. – Непонятно ответил Зак. На этот раз он больше ничего не стал ей объяснять, но всё-таки стало как-то спокойнее.

Довольно скоро она почувствовала себя совсем здоровой. Вэйхэ по-прежнему не разговаривали с ней, и это стало немного её раздражать. Как она ни пыталась отнестись к ним с симпатией, ей что-то мешало. Цвет кожи у этих Смертников (ну и название!) больше всего напоминал кожу несвежего трупа, и Анне всё время казалось, что и запах от них исходит такой же. Когда они приближались к ней, она непроизвольно задерживала дыхание, и страшно боялась прикосновений. Впрочем, они, кажется, относились к ней так же, избегая касаться её. На инопланетян, какими их представляли на Земле, они не походили, но и на людей походили мало. У них тоже были туловище, две руки, две ноги и голова, но на этом сходство и кончалось. Осанка, сложение, строение тела и конечностей были настолько другими, что тоже вызывали неприязнь. Анна пыталась доказать сама себе, что это не их вина, и неприятная внешность ещё не повод относиться к ним предвзято, но с физическим отвращением ничего поделать не могла, и это её начинало пугать. Присутствие Зака по-прежнему было ей приятно и успокаивало, но она смотрела на то, как он общается со Смертниками Вэйхэ, и не могла не видеть, что они ведут себя с ним не приветливее, чем с самой Анной. Не похоже было, чтобы они подчинялись ему, или хотя бы были с ним на равных. Чем лучше Анна чувствовала себя, тем больше у неё появлялось сомнений. Она продолжала задавать вопросы, на которые Зак давал порой совершенно непонятные ответы. На вопрос Анны, почему серые существа называются Смертниками, ответил:

– Потому, что в мирах Лиги Л: вара вся их раса приговорена к уничтожению. Их планета сожжена, а сами они скитаются в космосе, сохраняя своё существование и свои технологии.

– Но ты ведь сказал, что именно в Лигу мы и летим? Или я что-то не так поняла?

–Ты всё поняла абсолютно правильно. Мы летим именно туда. А тебе хочется знать, почему смертельные враги Лиги летят туда?

– Да. Ещё больше мне хочется знать, зачем туда лечу я. – Расхрабрившись, призналась Анна. Зак, вроде бы, обрадовался её вопросу, но предложил сначала подняться с ним в помещение, предназначенное для неё на этом корабле, и там уже поговорить. Анна этой возможности обрадовалась. Она уже начала бояться, что всё время полёта, или что бы это ни было, проведёт здесь, в лаборатории, как подопытный кролик.

Коридоры, по которым они шли, были тёмными и узкими, но, наверное, так и должно было быть в космическом корабле? Анна когда-то смотрела фильм «Чужой», и её поразило сначала то, что в том космическом корабле было темно и тесно, а потом она подумала: разумеется, ведь в длительном полёте необходимо экономить энергию, да и с пространством наверняка проблемы. Не сделаешь же корабль, который должен летать, размером с Луну?.. И сейчас, идя рядом с Заком по тесным коридорам, вспомнила этот фильм, и подивилась про себя, до чего умный был тот режиссёр.

Путаница тёмных коридоров привела Зака и Анну к стене, которая не раскрылась, а скорее растворилась перед ними; на вопрос Анны Зак ответил, что это нано-поверхность, но что это значит, не объяснил. Прозрачный цилиндр был ничто иное, как лифт, подобные которым Анна видела и на Земле; а вот шахта, внутри которой этот лифт начал подниматься вверх, Анну опять поразила. По стенам шахты вились трубы, толстые и тонкие, прозрачные, внутри которых струилась какая-то зеленовато-жёлтая густая на вид жидкость, и матовые, не видно, с чем; меж трубами и вокруг них было великое множество толи проводов, толи верёвок, толстых, тонких и совсем тонюсеньких, разноцветных. Зак сказал, что по трубам поднимается к мозгу корабля и спускается обратно питательный гель, а верёвки были нервами корабля, которые проникали во все уровни и коммуникации.

– А этот гель, откуда он берётся? – Заинтересовалась Анна.

– Это сложный процесс, – ответил Зак, – на Земле он не известен, и мне трудно будет тебе это объяснить.

– Ладно. – Быстро сдалась Анна. – Это, наверное, не самый важный сейчас вопрос.

Как она уже ожидала, каюта, куда Зак привёл её, была крохотной. И, признаться, не очень удобной. Строение позвоночника у Смертников Вэйхэ было несколько иное, нежели у людей, и их койка оказалась для неё неудобной. Но это она выяснила потом, как и то, что спать лучше всего на полу; а сразу очутившись здесь, она ждала только того, что скажет ей наконец Зак.

– Освещение изменить не удастся. – Сказал Зак, знакомя её с имеющимися удобствами, или, вернее, с их отсутствием. – Зрение гуманоидов отличается от нашего, и яркий свет для них неприятен и даже вреден. Воды тоже нет. Вэйхэ не моются, им это не нужно, у них совсем другой обмен веществ.

– Почему ты один среди них? – Спросила Анна.

– Потерпи. Я тебе всё объясню.

– Лига Л: вара, – начал Зак, усевшись прямо на полу напротив Анны, – это новое объединение в Известной Вселенной, ему не более четырёхсот лет. Ничего подобного этой Лиге в Известной Вселенной до сих пор не возникало; она угрожает не только всем остальным развитым мирам, но и мирам развивающимся, таким, как твоя Земля. Её образовали четыре гуманоидные расы: Сихтэ, Риполи, враны и келты. Дело в том, что сами по себе гуманоиды не способны объединяться, они враждебны всему, что не является частью их собственного мира, поэтому до появления Лиги их агрессивность и неприязнь к другим расам угрозы не представляла. Но когда во главе Лиги встал Л: вар, всё изменилось. Этот бывший человек смог сплотить их и подчинить одной цели, а это уже нешуточная угроза. Никто не знает, какую цель преследует Л: вар и зачем он делает то, что делает, но он давно начал войну на уничтожение со всеми остальными мирами, и уничтожил многие из них.

– Так я и знала. – Вздохнула Анна. – Война. Почему-то я ждала чего-то подобного.

– Вэйхэ плевать на войну. Свою они уже проиграли, теперь их интересует только собственное выживание и сохранение в тайне их местонахождения. Они хотят с твоей помощью обезопасить себя. А мы, люди, использовали эту ситуацию, чтобы обезопасить и себя тоже, и все другие миры, которые потенциально могут подвергнуться агрессии Лиги. Возможностей для этого у нас нет, а у Вэйхэ есть, и мы заключили некий… скажем, договор.

– Опять не понимаю, при чём тут я. – Напряжённо произнесла Анна. Почему-то ей всё больше и больше не нравилось то, что Зак ей говорил. Как-то это было… не совсем гладко, что ли. Или это клипса так переводила, используя доступные Анне понятия?

– Дело в том, что вот уже больше двадцати лет Л: вар создаёт корабль, киборга, подобного которому Вселенная ещё не знала. Этот корабль сколь уникальный, столь и опасный. Мы не знаем точно его возможностей, но уже известно, что они просто фантастичны. В первую очередь это военные возможности, но он так же способен и на поиск в гиперпространстве и из него, вот чего опасаются Вэйхэ. Ну, а мы, люди, просто хотим, чтобы этот корабль был уничтожен, или хотя бы отнят у Л: вара.

– Что в этом корабле такого страшного? – Поколебавшись, спросила Анна.

– Он способен уничтожить планету.

– Я не верю. Планета – не мячик, просто так её не взорвёшь! Даже я это знаю.

–Зачем взрывать? Киборг сжигает поверхность. Не всю, достаточно нескольких достаточно обширных зон. Всё остальное сделает атмосфера. Ты представляешь себе, что произойдёт, когда на земной поверхности появятся огромные раскалённые пространства? Ураганы и смерчи, это только наименьшая из бед, которые обрушатся на Землю. А Грит – тот киборг, о котором я говорю, – к тому же способен послать в ядро планеты импульс, который вызовет катастрофы, которые уничтожат всё живое и самоё Землю.

– Но это же кошмарно. – Анна, которая обладала живым и богатым воображением, мгновенно представила себе все эти картины. – Только при чём здесь я?.. Я по-прежнему ничего не понимаю. Я – никто! Я не могу и не умею ничего такого, что…

–Ты – двойник Л: вара. Только ты, и никто другой в Известной Вселенной, способна проникнуть на этот корабль и дать ему команду лететь по заданному Вэйхэ курсу.

– Двойник? Смеёшься? Я, как-никак, зоолог; астрономию я не знаю, это правда, но что не существует в природе двух одинаковых организмов, я знаю точно! Если только я не клон, как овечка Долли.

– Ты не клон. – Терпеливо произнёс Зак. – Но ты действительно двойник Л: вара. Конечно, абсолютно идентичными вас назвать нельзя, кроме того, вы принадлежите к разным полам. Но главное, что нужно для того, чтобы киборг признал тебя – биополе и тембр голоса, – у вас одинаковы, и это подтверждает маяк, найденный тобою в лесу. Он был настроен на Л: вара, или на существо, обладающее нужными качествами. Вот уже несколько раз за последние несколько лет он реагировал на нужное присутствие, но пока ты не взяла его в руки, мы не могли быть уверены.

«Последние годы! – вспомнила Анна. – С тех пор, как ты, Нюра, сюда перебралась»! Значит, всё это столпотворение НЛО в небе было из-за неё! Знал бы Иваныч, как был прав!

– Ладно. – Сдалась она. – Пусть так, хоть мне это и не понятно. Но я же ничего не знаю, ничего не умею, как я украду его? Я даже не представляю…

– Это и не нужно. Кораблю-киборгу достаточно словесного приказа, он действует самостоятельно. То немногое, что ты должна знать, я покажу и объясню тебе ещё в пути, лететь придётся больше двух недель. Если ты поднимешься со мной в крипт, я объясню тебе всё прямо сейчас.

– А если я откажусь? – Этот вопрос Анна боялась задавать больше всего, но лучше уж было узнать всё плохое сразу!

– Только скажи. – Легко ответил Зак. – И мы вернём тебя туда, откуда забрали. Вэйхэ нужно добровольное согласие, они ни в коем случае не хотят принуждать тебя. Живи и жди, когда побелеет небо и земля вспыхнет под ногами; только в отличие от остальных жителей Земли, ты будешь знать, что происходит… в те доли секунды, которые тебе останутся.

– Конечно, я согласна. – Вздохнула Анна. – Но ты меня не обманываешь, ты на самом деле… ну, я имею в виду, всё это честно?

– Честно? – Зак казался озадаченным. – Всё, что я сказал тебе, соответствует действительности. А что касается моральной стороны вопроса, то опять же, относительно чего ты хочешь остаться честна?

– Не поняла? – Растерялась Анна.

– В Лиге ты будешь считаться преступницей. В Союзе – героиней. Решать тебе.

– Меня больше волнует, насколько честна я буду относительно самой себя… – Анна совсем запуталась. – Сама-то поняла, что сказала? В общем, я не совсем уверена. Но ты говорил, что Л: вар уничтожает миры. Зачем?

– Никто не знает, вот в чём ужас. Это здорово смахивает на безумие, но в любом случае, противостоять ему почти невозможно.

– На таких условиях я, конечно, готова рискнуть. – Быстро сказала Анна. – Ты ведь и так это знал, да?

– Наш разговор навсегда останется между нами. Если ты и откажешься, никто и никогда не поставит тебе это в вину. Ни я, ни Вэйхэ не имеем права что-то требовать от тебя, ты ничем нам не обязана. И Земля, и её безопасность – возможно, при твоей жизни ничего с нею не произойдёт, и ты счастливо встретишь свою старость, а погибнут уже твои внуки.…А если у тебя есть условия, просьбы, требования, то мы…

– Ничего не надо. – Возразила Анна. – Мне достаточно и того, что это нужно для спасения мира. Мы, русские, не умеем устоять перед соблазном спасти какой-нибудь мир бесплатно.

Наверное, с её стороны это было сущим безумием. Но она снова обрела уверенность в себе, и, в общем-то, успокоилась. Переодевшись, она согласилась подняться с Заком в крипт – клипса не переводила ей этого слова, видимо, аналогов ему в русском языке не было.

И не мудрено. Когда лифт поднял и выпустил их, Анна замерла на входе, не в силах сделать шаг. Вокруг был космос. Кресло, в котором сидел Вэйхэ, даже не повернувший головы в их сторону, висело в пустоте, на конце едва обозначенной дорожки, перед ним плавали какие-то изображения. Так же, прямо в воздухе.

– Он прозрачный? – Слегка дрожащим голосом спросила Анна.

– Абсолютно нет. – Ответил Зак. – Это проецирующие экраны. Мы глубоко внутри киборга, практически внутри его мозга.

– А это то, что он видит?

– Нет, это проекция. Мы в гиперпространстве, здесь нельзя ничего видеть.

– А нельзя сделать так, чтобы было… не так страшно? – Спросила Анна шепотом. – Мне кажется, я не смогу войти…

– В этом и суть. – Кивнул Зак. – Посторонним не место в крипте.

Анна промолчала. Бездна, в которую безостановочно падал корабль, была насыщена светом и цветом, живым и необычайно ярким. Анна и не подозревала, какими на самом деле бывают цвета спектра, не искажённые и не приглушённые атмосферой! Дикие у неё были ощущения: и падения, и полёта вверх одновременно. Она даже спросила у Зака:

– А мы вверх летим или вниз?

– А относительно чего? – Ответил вопросом Зак, и Анна тихо ахнула, когда до неё дошло: направлений в космосе быть не могло!

Такое же фиаско потерпел вопрос Анны о том, в каком созвездии находится Биэла. Звёзды располагаются в небе не на одной плоскости, одни находятся ближе, другие дальше, и если бы какой-то гипотетический наблюдатель начал двигаться вокруг Большой Медведицы, рисунок составляющих её звёзд постоянно бы изменялся. Когда Анна поняла, про что он, её озарило другим вопросом: ведь все объекты Вселенной постоянно движутся; как же, наверное, сложно прокладывать курс между самыми отдалёнными из них! Зак подтвердил, что это необыкновенно сложно, и навигаторы – очень редкий и престижный класс специалистов.

– В Грите всё так же? – Спросила Анна, начиная понимать, на что согласилась.

– Да. – Кивнул Зак. – Придётся привыкать.

Помучившись на неудобной лежанке, Анна в конце концов переместилась на пол, и только тогда смогла уснуть, но спала плохо. От обилия информации и тревоги голова шла кругом; когда она задрёмывала, ей снились кошмары. Причём одним из действующих лиц в этом кошмаре – как и во всех последующих, – был человек, лица которого она не видела, но у которого были синие волосы, гладко зачёсанные назад.

Чем дальше, тем страшнее ей становилось. Иногда до такой степени, что в животе заворачивался ледяной узел. Вникая даже в такие немногочисленные подробности чуждой жизни, она яснее начинала сознавать, что на самом деле ей никогда не понять очень многих вещей. Неприязнь к Вэйхэ не исчезала, напротив, усиливалась с каждым днём. Анне не нравился их запах, не нравился до того, что голова кружилась, но выдать это она боялась. Порой она малодушно мечтала о том, что всё это не взаправду и не с нею; и однажды окажется, что она просто окончательно сошла с ума и бредит. Правда, бред был до того реален, что чем чёрт не шутит, мог и на самом деле летально завершиться для неё. Анна, как всякий образованный человек, слышала о том, что способно сотворить самовнушение. А ещё её пугало, что сами мысли об этом, скорее всего, доказывали, что это не бред.

Одежда, которую дали Анне, была серая, безликая, но вполне удобная; температура на корабле была комфортная – Анна вообще её не ощущала, не прохладно и не жарко, как раз то, что надо. Еда тоже была никакая, но и голода Анна не чувствовала – три раза в день съедала то, что ей приносил Зак, и запивала какой-то почти безвкусной, но не неприятной жидкостью, благополучно забывая о пропитании на всё остальное время. Любопытство подначивало её исследовать пространство, ну, и мысли по поводу того, что это всё-таки розыгрыш или эксперимент, не отпускали; и она сначала осторожно, а потом всё смелее начала бродить по коридорам корабля. Её никто не останавливал, никто не спрашивал ни о чём; Вэйхэ при виде неё сторонились, но никак больше не реагировали на её присутствие. Зак иногда сопровождал её и объяснял, что она просила, но чаще она бродила одна. Она уже знала, что ни бластеров, ни прочей пуляющейся огнём и плазмой хрени у инопланетян на корабле не было – био и нано поверхности были слишком уязвимы, и рисковать повредить их в гиперпространстве мог только полный идиот либо самоубийца. Люди, по словам Зака, вернулись к холодному оружию, а гуманоиды, слишком слабые физически, пользовались различными парализаторами и шокерами. Между прочим, гуманоиды боялись людей – Анна заметила, как они сторонятся её, и спросила у Зака, почему, а он ответил, что люди настолько физически сильнее гуманоидов, что даже десятилетний ребёнок способен сломать кости взрослому Вэйхэ, не особенно напрягаясь при этом.

– Но мы же вроде бы не враги? – Удивилась Анна. Зак пожал плечами:

– Инстинкт. Ты же задерживаешь дыхание, проходя мимо них, хотя на корабле идеальная вентиляция, и мы друг друга почти не чувствуем.

Анна почувствовала, как запылали щёки. Она по-прежнему стыдилась своей брезгливости в адрес Вэйхэ; прежде, когда она увлекалась фантастикой, и представляла себе инопланетян то похожими на людей, то наоборот, насекомыми какими-нибудь разумными, или там, ящерами, о запахе и отвращении как-то не думала. Это было как-то несправедливо и, наверное, оскорбительно… Взаимно – её собственный запах был Вэйхэ так же противен. Кстати, оружия не было у Зака, и никто не предложил его ей. Анна не умела пользоваться ножом, как оружием, но это был бы жест доверия… Стало быть, ни ей, ни Заку здесь никто особенно не доверял. Наблюдая ещё, Анна начала замечать разные нюансы, которые трудно было даже точно сформулировать: мелочи, на которых базируется пресловутая женская интуиция, и которые большинству женщин говорят так же много, как самые конкретные факты – мужчинам. Конечно, она не была экспертом по этике и психологии гуманоидных отношений, но простое сравнение: как они обращаются друг к другу, как – к ней, как – к Заку, – уже давало пищу для размышлений. Выходило что-то неутешительное. Зака они просто презирали, не снисходя в общении с ним даже до тех крох вежливости, которых удостаивалась она сама. Зак же выражал всяческую почтительность даже при встрече с теми из них, кто, по наблюдениям Анны, занимал самое невысокое положение в иерархии корабля. Стремясь проверить свои выводы и страшась их правильности, Анна осторожно начала расспрашивать Зака, ху есть ху на корабле, и оказалось, что она абсолютно права: самый, с её точки зрения, высокопоставленный Вэйхэ оказался хозяином корабля и его капитаном; и так далее – ни одной осечки. Никогда ещё Анна не убеждалась в своей правоте таким нелестным для себя образом! Получалось, что Зак был самым распоследним аутсайдером корабля; и что ей с этим было делать? И кто тогда была она сама? Расспросы самого Зака тоже стали выявлять различные нестыковки, и его версия о грядущей войне, злобном мутанте, намеренном уничтожить род людской, и необходимости украсть у него корабль стала казаться какой-то неубедительной даже на неизощрённый взгляд Анны.

Едва эти мысли посетили её, как она затаилась. Страшно сделалось ужасно; когда она начинала думать о том, куда влипла, её даже подташнивало от безнадёжности: что она может? В данном, конкретном случае, что? Если её обманывают, – а выходило, что всё-таки обманывают! – то что она могла исправить, что изменить? Гордо отказаться участвовать в похищении? И что тогда будет с нею? Может, – думала она ещё с тоскливым ощущением катастрофы в сердце, – придётся всё-таки гордо сказать «нет», если получится, что её действия принесут кому-то вред. А ведь принесут! Тому, у кого они своруют корабль, уже точно… Если, конечно, и про корабль – не враньё.

Но, вроде бы, про корабль не было враньём – через несколько дней, когда Анна перестала бояться крипта и освоилась, её начали учить пользоваться терминалом связи. Временно Анна оставила свои страхи и подозрения, до того это было ей интересно. Во-первых, ей нравилось находиться в кресле: она с наслаждением любовалась космосом. Северное небо бедно красками; северные звёзды – просто мелкая блестящая пыль. Небо, которое привыкла видеть над собой Анна, было так же убого, как слова, которые приходили ей в голову, когда она думала о том, что видела теперь. Космос сиял, горел, и ослепительное сияние мрака звучало, словно хорал, ставя с ног на голову все прежние представления, завораживая, но и угнетая. Не только звёзды¸ но туманности, облака газа, какие-то странные пятна внутри облаков, иногда пугающе – конкретные, имеющие узнаваемые формы, своим совершенством пускающие мурашки по коже и холодок в грудь. Дня три Анна любовалась раковиной с жемчужиной внутри, об истинных размерах которой ей даже думать было страшно: звёзды на её фоне казались искрами. Потом возникли кольца, красно фиолетовые, почти олимпийские… А во-вторых, ей нравилось работать с компьютером Вэйхэ. Он был полностью виртуальным, с лёгким приятным звуком возникая перед нею из ничего, едва она активировала его в подлокотниках кресла капитана, но каким-то образом Анна чувствовала сопротивление, касаясь его. Зак объяснил ей, что вся Известная Вселенная использует колер – коды: определённый цвет означал тему, оттенки – различные аспекты и разделы. Как и на Земле, зелёный означал жизнь, безопасность, допуск, красный – опасность, коричневый – рабочие системы, фиолетовый – архив, синий – обучение, и так далее. Для работы с кораблём Анне требовались зелёный и красный; в зелёном секторе она училась работать с управлением, в красном – обеспечивать безопасность. Полуразумный корабль отвечал ей, по желанию, либо голосом, либо набором символов на виртуальном экране. Всё это происходило под присмотром капитана, который обеспечивал безопасность Анне – без него корабль просто уничтожил бы злодея, посмевшего посягнуть на святая святых, управление кораблём.

– Находиться в крипте может любой, – пояснял Зак Анне, – сидеть в кресле и прикасаться к панели управления может только капитан.

– А если я хочу вызвать корабль откуда-нибудь из ангара или своей комнаты?

– Там тоже есть панель связи. Но это произойдёт только после того, как ты сядешь в это кресло и официально вступишь в контакт с кораблём. После этого ты можешь надеть браслет связи, и тогда будешь в постоянном контакте со своим кораблём, где бы вы не находились.

– Он ведь почти живой.

– Потому и не стоит ему много времени смотреть и думать. – Зак чуть усмехнулся, и Анна тоже не удержала улыбку. Как всякую нормальную русскую женщину, негативное отношение Вэйхэ ничуть не смутило Анну, и только подстегнуло её интерес к Заку. Как же, несправедливо угнетаемое существо! Даже того, что сам он не тяготится своей ролью, она, ослеплённая его роскошным внешним видом, не замечала в упор.

– Грит гораздо совершеннее этого киборга, даже не смотря на то, что гуманоидная наука далеко опережает человеческую. Л: вар уникален, за счёт своего гения, помноженного на возраст… Тем он и опасен.

– Для людей? – Спросила Анна, вдруг ощутив новый приступ паники. Уже у себя она подумала, что на самом деле гуманоиды могут бояться именно того, что человек превзошёл их, что в сочетании с физической силой людей… Нет, об этом она даже думать не хотела.

«Страшно-то как!» – Свернувшись в клубок на полу – на постели спать она не могла, болела спина, – думала Анна, не в силах заснуть. «Мало было мне прежних неприятностей, господи, ты мне и эту ещё преподнёс! Тут я даже Гагарина обскакала, чего уж скромничать.… И как лохушка, повелась на какое-то враньё… Но Зак не может меня обманывать. Нет, только не он. Я этого не вынесу. Это так несправедливо, что этого быть не может! Но ведь его могли самого обмануть… Запугать…»

Мысль о том, что Зак – жертва, мгновенно преобразила всю ситуацию. Могучий порыв: «Спасу!» – окрылил Анну в мгновение ока. Она всегда нуждалась в миссии, в объекте спасения, любви; лишившись этого сознательно, она чуть себя не убила. Зак был ничего себе объект: вдобавок, красавец и инопланетянин! Вся во власти романтических чувств, Анна уснула, и сон был полон романтики и тайны.

Жара. Зной. Песок. Холодная родниковая вода. Солнечные блики на воде… Мокрый песок, приятный для босой ноги. Смятение, хаос в сердце, но в целом приятные, чем нет. Страшно поднять глаза. Анна… Или нет? Кто-то другой, с иным ощущением себя – сложно объяснить, – но и она в то же время, и кто-то рядом. Кто-то такой, увидеть кого страшно, не смотря на ощущение абсолютного счастья в его присутствии. Облитые зноем бронзовые плечи, грива чёрных волос, заплетённых во множество тонких кос, лицо… И сознание того, что ей нельзя здесь быть, нельзя чувствовать то, что она чувствует, и предощущение катастрофы – и счастье, болезненное, огромное, как звучание космоса в крипте. Анна проснулась, зная, что просыпается и теряет это ощущение, и плача навзрыд от этого; но слёзы впервые за всю её жизнь не были горькими. Ощущение осталось, и страх исчез. Все последующие дни она чувствовала в сердце какое-то возбуждение, предвкушение, что ли? И учёба, и само существование на корабле Вэйхэ вдруг стали гораздо более сносными, чем прежде. Каждую ночь, оставаясь одна, Анна ждала повторения сна, но он не возвращался. Но эхо того ощущения она могла воскресить – и подолгу лежала, закрыв глаза и отдавшись этому воспоминанию, не желая даже пытаться анализировать происходящее. Может быть, наконец-то включился инстинкт самосохранения, запретив ей перегружать и без того дымящееся сознание? И даже Зак стал почти безразличен.

К концу третьей недели они прибыли на место, и всё вдруг пришло в движение. Зак вызвал её в крипт ночью, в тот момент, когда она и сама поняла, что что-то произошло: почувствовала небольшие колебания в силе тяжести. И сразу из крипта увидела впереди и немного сбоку большой ржавый шар. Это было так неожиданно, что она замерла, не сразу услышав Зака. Столько времени проведя на космическом корабле, она, оказывается, по-настоящему не ощущала космос и не верила в него. Но пустынное небесное тело перед ней было реальным; она видела подробности поверхности – складки породы, потёки застывшей лавы, метеоритные кратеры, даже крупные каменные глыбы, бросающие на поверхность чёткие угольные тени. Звезды не было видно, но её сияние было повсюду: разливалось по крипту, озаряло поверхность под киборгом, отсвечивало в тёмных глазах Зака.

– Сейчас необходимы быстрота и мгновенное послушание. – Говорил он. – Не задавай вопросов и делай то, что я скажу. От наших точности и быстроты зависят наши жизни и даже более, чем жизни… Поверь, если нас схватят до того, как мы улетим отсюда на Грите, все легендарные мучения героев твоей планеты покажутся тебе детскими сказками.

– Хорошо. – Анну слегка залихорадило, но она намерена была сделать всё в точности так, как будет говорить ей Зак, понимая, что всё равно знает слишком мало для того, чтобы проявлять инициативу. Оделась в предложенный Вэйхэ костюм: брюки, куртку, всё мышиного цвета, но очень прочное и удобное; высокие космические ботинки с тяжёлой подошвой, звучно лязгающей о покрытие ангара, и маску на лицо. Волосы она завязала в хвост и спрятала под бейсболкой, очень похожей на земные. Если бы при этом она увидела себя в зеркале, то результат её не порадовал: одежда превратила её в бесполое существо, отличающееся от Вэйхэ только ростом, длиной ног и числом пальцев на руках. Корабль они покинули в челноке, в котором Анна признала свой НЛО; на экранах внутри этого челнока она наконец увидела яркую оранжевую звезду, в сторону которой они мчались с бешеной скоростью. Скорость, правда, ощущалась лишь до тех пор, пока видно было улетающее прочь безымянное небесное тело. Когда Анна перестала видеть его, всё словно замерло, и оставалось в неподвижности до тех пор, пока не возникло и не промелькнуло мимо ещё какое-то тело, маленькое, неправильной формы, изрытое кратерами, как оспой. Тихо ахнув, Анна припала к экрану: на орбите этого тела вращался терминал, целый город, множество разнокалиберных сооружений, соединённых между собой хрупкими на вид переходами. Над ним и вокруг вились вспыхивающие в свете звезды летательные аппараты, рассмотреть которые Анна не успела.

– Это Биэла. – Сказал Зак, указывая ей на другой экран. Анна уставилась на быстро увеличивающийся шар планеты, неприветливой, затянутой тончайшей вуалью газовой атмосферы с узкими лентами жёлтых облаков. Изломы скал, невозможных на планетах с богатой атмосферой, где их сглаживали ветра и дожди, гигантские кратеры и воронки, обширные плато, нагромождения породы – всё это Анна увидела совершенно отчётливо за те несколько минут, что прошли до момента, как челнок начал маневр входа в атмосферу, хоть и жидкую, но разогревающую его и тормозящую полёт. После этого изображение с экранов исчезло: снаружи был только огонь.

Очень быстро, буквально через пару минут, снова стала видна планета: теперь уже как плоская поверхность, затянутая клубящимися бурыми облаками смога, из которого вырастали немыслимые башни и спинами чудовищ вздымались гигантские купола. Словно смотришь из самолёта, но не на Землю – совершенно точно не на Землю! Сердце Анны бешено забилось, когда она подумала, что она, возможно, первая из жителей Земли, кто приземляется на чужую обитаемую планету. Жаль, что никто никогда этого не узнает! Но если она что-то прихватит отсюда…Если она вообще вернётся!

Эта мысль пришла ей в голову как раз тогда, когда Зак скомандовал:

– Держись! – И её кресло скользнуло вниз. Они очутились на плоской крыше одной из башен, а челнок уже уносился в серо-жёлтое небо. Анна проводила его глазами, но не долго – Зак подтолкнул её к стене, которая растаяла перед ними. Когда они ныряли в мигающую огнями тьму, Анне почудилась ядовито-зелёная вспышка вверху, как раз там, куда уносился челнок, но стена уже сомкнулась за их спинами, а спросить времени не было. Зак шёл быстро, почти бежал, опережая пятерых Вэйхэ, сопровождавших их. За очередной, растаявшей перед ними, стеной оказался лифт, в котором их ожидало существо…В первый миг Анна подумала, что это ещё один Вэйхэ, но только в первый миг. Существо было выше, тоньше, с длинной шеей, вызвавшей у Анны особенное отвращение, до тошноты, с первого же взгляда. Потом Анна увидела его глаза, большие, в тяжёлых, морщинистых веках, и содрогнулась. Глаза казались старыми и больными, но и жуткими, Анна быстро отвернулась, вновь испытав приступ мучительного страха. Ну, не могла она поверить в то, что такие существа спасают Вселенную и готовы помочь ей вернуться домой совершенно безвозмездно! «Я не хочу! – В панике твердила она про себя неизвестно, к кому обращаясь. – Я не хочу, не хочу, не хочу!!!»

Не смотря на внутренний протест и безумный страх, она послушно бежала вслед за Заком и жутким проводником. Что ещё она могла? Лифт выпустил их в тёмный тоннель, широкую трубу, на дне которой плескалась какая-то мутная жидкость. Расплёскивая эту жидкость, они несколько минут бежали по тоннелю и наконец оказались на дне шахты, возле машины, хищно задравшей к небу острый нос. Проводник, так и не произнёсший ни слова, отдал одному из Вэйхэ пульт, с помощью которого тот поднял люки машины. Они быстро забрались внутрь, и машина взмыла в небо.

Над шахтой она остановилась – просто замерла на месте! – Вэйхэ, управляющий ею, что-то переключил на панели управления, и машина с невероятной скоростью, но без всякого намёка на гравитацию и перегрузки, взвилась ввысь, очутившись в космосе за считанные секунды. Теперь они летели к спутнику Биэлы, как-то странно поблёскивающему обращённым к звезде боком. Когда они облетали его, Анна, не смотря на страх и волнение, замечающая всё вокруг, поняла, что это из-за льда, которым покрыта вся его поверхность. А залетев в тень спутника, они, наконец, увидели корабль.

Сначала Анна подумала, что это ещё один терминал. Развёрнутые лопасти энергоуловителей делали его несколько бесформенным и неуклюжим на вид; ничто в его линиях не напоминало Анне звездолёты из фантастических фильмов. Бросалось в глаза огромное кольцо вокруг пустого глубокого жерла, шар внутри сетки; потом Анна смогла различить и форму: несколько гранёных, как карандаши, блоков, собранных вокруг круглой основы, опоясанных какими-то сложными конструкциями из хрупких на вид стержней и плетений. По самому скромному подсчёту в нём было до трех километров длины; он неторопливо, но ощутимо – быстро вращался вокруг своей оси, и на поверхность ледяного спутника от него падала чёткая тень.

– Вот и Грит. – Сказал Зак. Он был абсолютно спокоен, и глядя на него, Анна пыталась успокаиваться сама. Шлюз Грита – один из шлюзов, – открылся, как большая звезда, принимая машину.

Сначала они очутились в полной тьме, только огни мелькали где-то очень глубоко и очень высоко. Потом возникла и раскрылась сияющая щель, и машина мягко села на подпорки в огромном, как спортзал, ангаре, среди нескольких десятков других таких же машин. Раздалось шипение, которое длилось около трёх минут, и, наконец, крышка и перегородка над кабиной по очереди уехали куда-то вглубь машины. Анна выбралась наружу вслед за Заком, спрыгнула на пол, не лязгнувший под ногами, а принявший её мягче металла, но жёстче пластика. Вэйхэ сразу бросились куда-то в разные стороны, а Зак велел Анне, не останавливаясь и не обращая ни на что внимания, идти вслед за ним. Анна так и сделала, но не могла не заметить трупы каких-то существ, больше похожих на людей, чем на Вэйхэ. Спросить побоялась, но страх перед тем, что она делает, стал настолько сильным, что держать себя в руках стало почти невозможно. В лифте она поняла, что уже не в силах сдержать дрожь во всём теле. У неё застучали зубы; она обхватила себя руками, пытаясь сдержаться, но её продолжало трясти.

– Что с тобой? – Спросил Зак. Он по-прежнему был абсолютно спокоен, и Анна почувствовала, что боится и его.

– Не…знаю. – Ответила она, стараясь улыбнуться. – Холодно…Нет, Зак, мне страшно!

– Поздно бояться. – Невозмутимо сказал Зак. – Либо мы улетим отсюда на Грите, либо нам конец. Поняла?

– Да. – Анна снова попыталась взять себя в руки, и ей это почти удалось. – Поняла.

– Вот и умница. – Похвалил её Зак. – Теперь слушай меня очень внимательно. – Он взял её за руку и крепко прижал её ладонь к своей. – Положишь эту руку на панель и скажешь: «Следуй этим курсом, Грит.» Поняла?

– Да. – Ладонь Анны кольнуло сотней крохотных иголочек, она вскрикнула, но тут же всё прошло. – А ты?

– Я буду снаружи. – Ответил Зак. – Мне нельзя сейчас в крипт. Да и проследить надо за происходящим. Что-то не так.

– Что?! – Испугалась Анна.

– Слишком много трупов. Какой-то сбой. Не бойся. Иди. – Лифт остановился, и Зак легонько подтолкнул Анну ко входу в крипт. – Думай только о своей задаче. Об остальном позаботимся мы.

Анна взглянула на него в последний раз и пошла в крипт. Он оказался точно таким же, как в корабле Вэйхэ, не больше, и привычная обстановка немного успокоила Анну. Украдкой перекрестившись, она подошла к креслу и решительно уселась в него.

Ничего не произошло. Грит её не убил и даже не прогнал. Надавив на нужные точки, она активировала панель, надела на пальцы контакты и ввела необходимую комбинацию.

– Какие будут приказания? – Спросил приятный мужской голос. Анна положила ладонь на панель.

– Следуй этим курсом, Грит. – Сказала Анна.

– Выполняю приказ. – Ответил Грит. – Где мне уйти в гиперпространство?

– Уходи сейчас!

– Невозможно. Слишком близко от спутника Биэлы и терминала Один – три.

– Как только будет возможно. – Проявила сообразительность Анна.

– Моя связь повреждена, я не могу запросить наилучшие координаты ухода с Биэлы.

– Мы что-нибудь придумаем. – Нервно ответила Анна, услышав какой-то шум от лифта. – Как только отойдёшь на безопасное расстояние, уходи скорее!

– Выполняю приказ. – Повторил Грит. Несколько секунд ничего не происходило, потом Анна неожиданно увидела прямо под собой поверхность ледяного спутника. Даже с такой высоты видны были воронки от падения метеоритов; от них в разные стороны причудливыми лучами расходились трещины. Поверхность эта двигалась, быстро, ещё быстрее, проплыли мимо распадающиеся конструкции, фигурки в скафандрах; мелькнул и исчез горизонт. Перед Анной вновь была бездна, полная звёзд, мрака и ослепительного сияния.

Теперь она уже не сомневалась: у лифта что-то происходило! Вскочив, она бросилась туда, но опоздала: что-то выжгло прямо на её глазах дыру в груди Зака, и тот, даже не переменившись в лице, рухнул в шахту под её протестующий вопль. Анна была так потрясена, что даже не подумала о собственной безопасности. И только услышав какой-то вопрос, повернулась на голос – и онемела окончательно. Перед нею стоял человек… настоящий человек, с тёмно-синими гладкими волосами!

– Кто ты? – Спросила она растерянно, и он опустил руку, поднятую в её сторону.

– Ваш телохранитель. – Ответил спокойно.

– А я кто? – Глупо спросила Анна.

– Этого я не могу знать. – Ответил он совершенно бесстрастно. – Выполнять приказы, данные вашим голосом – мой долг. Какие будут приказы?

– Никаких. – Прошептала Анна. На подгибающихся ногах подошла к шахте, попыталась заглянуть вниз. Не получилось. У шахты была какая-то защита, не дававшая ей подойти к краю.

– Органическое тело не в состоянии преодолеть защиту. – Пояснил синеволосый. – Во избежание несчастных случаев.

– Но я только что видела, как туда упал Зак.

– Андроид – не органическое тело.

– Что такое андроид? – Спросила Анна.

– Робот с внешностью человека.

– Робот?.. – Прошептала Анна. Ноги подломились под нею, она села на пол и разрыдалась.

Прошло какое-то время, прежде чем она смогла слегка успокоиться, подняться и вернуться в крипт. Забравшись в кресло, она свернулась, прижав колени к животу, и тупо уставилась прямо перед собой. В голове были хаос и паника. В какой-то момент ей не на шутку показалось, что у неё едет – таки крыша, чему она даже обрадовалась. Но вроде бы всё осталось на своих местах. И значит, нужно было думать, а думать она не могла.

– А где Вэйхэ? – Спросила она с какой-то неопределённой надеждой.

– Уничтожены. – Ответил синеволосый. – Я отвечаю за безопасность этого корабля и не пропустил бы ни одного злоумышленника.

– Но я-то тоже злоумышленник. – Вяло возразила Анна.

– Согласен: это парадокс. – Совершенно спокойно ответил синеволосый. – Но у меня нет мотивации разбираться в нём. Подчинение вам не противоречит моей программе, остальное не моя проблема.

– Ты тоже андроид?

– Я киборг.

– А… – Анне, на самом деле, было уже плевать. Ощущение было кошмарное. Одна; в космосе; страшно далеко от Земли; в корабле, украденном у кого-то, кто будет искать, и месть которого будет страшна. Было от чего завизжать и прыгнуть в шахту, только вот она – органическое тело, и защита её не пропустит. Понимая, что надо думать, надо искать выход, думать она не могла. Свернувшись в кресле и крепко, до боли, обхватив руками колени, она тупо смотрела перед собой, наконец-то прочувствовав истинный смысл выражения: «Рассыпаться на куски». Вот в таком кусочечном состоянии она и пребывала, не в силах шевельнуть ни единой извилиной, ни единым нервом. Да ещё киборг стоял рядом с непроницаемым лицом и смотрел на неё. Анна хотела попросить его уйти, но смалодушничала, побоялась остаться совсем одна. Хоть такое, но общество.

Минуты шли. Медленно оттаивала парализованная шоком душа, захотелось тихо заскулить, но Анна постеснялась, удавила скулёж в зародыше. А вот слёз опять не сдержала. Свернувшись ещё туже, хоть это и казалось невозможным, она несколько минут тихо и безнадёжно плакала. Облегчения слёзы не принесли, только головную боль и тяжесть. Когда они иссякли, Анна, чувствуя себя совсем больной, но успокоившейся, насколько это было возможно, вытерла лицо, подышала немного, приходя в себя, призналась неизвестно, кому:

– Совсем не знаю, что делать. Сколько лететь, Грит?

– До первой отмеченной планеты: семьдесят два стандартных часа.

– Это сколько?

– Сколько чего? Я не понял вопрос.

– Дней. Суток?

– Двое стандартных суток с половиной. Я правильно понял?

– Угу. – Анна содрогнулась. – Где я могу прожить это время? Поесть, выспаться?

– К вашим услугам любые свободные апартаменты посольского уровня.

– А как мне туда попасть? – Теперь она смотрела на синеволосого, и ответил он:

– Спуститься в лифте в пятую линию посольского уровня.

– Проводи меня? – Нерешительно попросила Анна. Не говоря ни слова, он повернулся и пошёл к лифту. Анна с некоторым трудом заставила себя подняться из кресла и пойти за ним. Космические ботинки легко, но ощутимо цеплялись за пол, и ей снова захотелось заплакать, но она опять постеснялась.

В лифте, оказавшись так близко к киборгу с синими волосами, Анна на время успокоилась, в приступе любопытства забыв обо всём. Киборг был настоящий инопланетянин, и ей хотелось понять, что отличает его от землянина. На первый взгляд – ничего; самый настоящий человек, к тому же весьма привлекательный. Лет тридцати; примерно метр восемьдесят росту, чуть выше высокой, за сто семьдесят, Анны; волосы синие, у корней – почти чёрные, синие же брови и ресницы, выгоревшие, светлые, странного нереального цвета. Сами волосы были толще и гуще, чем обычно бывают у людей, и росли не так, как у землян: висков почти не было, линия волос не огибала ухо, а плавной дугой спускалась к затылку, образуя мыс у его основания. Мочек у ушей почти не было, зато верх был слегка заострён; сами уши были небольшими и плотно прилегали к голове. Овальное лицо с крупными чертами было красиво, но если бы Анна увидела его на Земле, то не смогла бы отнести его ни к одной расе. Возможно, метис…но не двух рас, а, пожалуй, трёх: в нём было что-то и от европейца, и от араба, и от латиноамериканского индейца. Кожа смуглая, но не коричневая, той оливковой смуглости, сквозь которую так заманчиво просвечивают тонкие голубые вены; глаза – тёмно-серые, длинные, над которыми низко лежали густые, словно нарисованные, прямые брови, вместе с гордым вырезом ноздрей крупного красивого носа придававшие очень характерное и немного высокомерное выражение его лицу. Именно это выражение, по мнению Анны, делало его похожим на индейца. Но больше всего ей нравился его рот, крупный, но интеллигентный, в изгибе которого, не смотря на бесстрастность лица, таилась улыбка. Представить, как он улыбается, щуря глаза, было так легко, что на миг Анна увидела эту улыбку воочию, сморгнула, и всё исчезло. Перед нею, всё-таки, был всего лишь робот с внешностью человека, настолько удачно скопированной, что…

– А что такое киборг? – Поразившись внезапному смутному воспоминанию, спросила она.

– Это симбиоз живого существа и машины. – Ответил он.

– Ты наполовину человек! – Анна сама не знала, от чего так обрадовалась.

– На две трети. – Возразил он. – У меня искусственные правая рука, рёбра и тазовая кость с бедром с правой стороны. Почти все внутренние органы были заменены, кроме того, в мышцы вживлена платиновая сетка, укрепляющая тело и делающая его малоуязвимым, а в кости вставлены титановые нити.

– Но ты всё равно человек!

– Теперь я киборг. У меня нет собственной воли; личность была разрушена в момент смертельного ранения.

– А кем ты был, ты знаешь? С какой ты планеты?

– Мероканцем. С Мерака.

– Мерак! – Анна повторила название, которого клипса ей не перевела. – Где это?

Вопрос был глупый, и ответ достойный: киборг произнёс длинную тираду, которая, видимо, была координатами Мерака. Анна густо покраснела, осознав свою тупость, и потому не решилась спросить у него имя. Помолчала. А в голове вдруг родилась шальная мысль: а что, если плюнуть на Вэйхэ, которые не вызывали в ней никаких симпатий, и полететь на этот самый Мерак? Как никак, там люди живут… симпатичные такие. И координаты есть. Но киборг остудил её пыл, ответив, что сейчас это мёртвая планета.

– Почему? – Насторожилась Анна.

– Не знаю. Когда началось моё служение Л: вару, Мерак был уже мёртв.

А вот это было серьёзно. Значит, Л: вар всё-таки существует, и уничтоженные планеты – реальность. У Анны опять мурашки побежали по телу, затошнило от вернувшегося безнадёжного страха. Да куда же она, дура, влипла?!

Лифт на Грите мог, оказывается, двигаться и по горизонтали и по вертикали: когда он на секунду приостановился, а потом ощутимо двинулся влево, в мерцающую синими, лиловыми и кислотно-зелеными огонёчками тьму, Анна машинально оперлась ладонью о стену. Ощущение было странное: как прикосновение к змее. Ожидаешь коснуться холодного и гладкого, а касаешься мягкого и тёплого. Блестящая прозрачная броня лифта совершенно точно не была стеклом.

– Это биотехнологии. – Ответил киборг на её вопрос. – Белковые и аминокислотные соединения.

– О! – Анна с сомнением вновь потрогала поверхность. Больше ничего спросить не успела: лифт остановился. Темнота растворилась: здесь тоже были нано – стены. Киборг вышел первым, осмотрелся, зачем-то провёл раскрытой правой рукой по сторонам. Посторонился, пропуская Анну к отпечатку человеческой ладони на противоположной стене.

Коридор, в котором они очутились, внушал оптимизм и рождал предвкушения в общем и целом приятные. Белый матовый потолок излучал яркий и приятный глазу свет, совсем не то, что на полутёмном и мрачном корабле Вэйхэ, который наводил на мысли о Чужих. Стены были такого же приятного матово-золотистого цвета, пол – чуть темнее, бежевый, с тёмно-коричневой и белой искрой. Он казался ковром, но под ногой ощущалось твёрдое; стены тоже казались слегка бархатистыми, но на ощупь – гладкими и тёплыми. Ничуть не преувеличивая, можно было сказать, что Грит отличается от киборга Вэйхэ, как «Титаник» от грузовой баржи. Дверей не было, но на каждой из четырёх стен была четырёхугольная панель, коричневая, прозрачная, в тон бежевым стенам, с отпечатком левой руки. Анна сама, без подсказки, подошла к одной из них и положила ладонь. Панель сразу же загорелась изнутри, пробежали огоньки. Погасли.

– Не открывается? – Пожаловалась Анна.

– Надавите подушечками пальцев. – Подсказал киборг.

На этот раз часть стены растаяла, и Анна очутилась в неожиданно просторном и очень светлом помещении. Первым в глаза ей бросилось полное дневного света окно, завешанное плотной тюлью или тонкой шторой.

– Как это?! – Поразилась Анна и даже бросилась было посмотреть, но киборг перехватил её:

– Опасно для глаз. Грит улавливает и преобразует звёздный свет, чтобы максимально улучшить условия проживания.

– Здорово! – Похвалила Анна.

– Я вам здесь нужен? – Спросил киборг.

– Нет, наверное. – Не очень уверенно ответила Анна. – Но будь поблизости!

– Я буду за дверью. – Он вышел, и стена сомкнулась за ним. Анна огляделась.

Помещение было интересное: вытянутое в ширину, с закруглёнными углами, полное света и зелени. Растения были необычные, яркие, с фантазийными стеблями и листьями, от них ощутимо веяло свежестью. Меж растениями неслышно работали стильные увлажнители воздуха. В принципе, кроме нано – стен и окна, ничего особенно фантастичного здесь не было, Анна знала, что земные дизайнеры способны и не на такое. Необычная, но опознаваемая мебель смотрелась симпатично и даже шикарно. Анна присела на диванчик под особо пышным растением; диванчик был удобный, потрясающе мягкий, даже нежный на ощупь, но слишком маленький для спанья; два кресла с обеих сторон подходили для этой цели ещё меньше. Анна беспомощно посмотрела на стены. Может, за одной из них – спальня с кроватью?.. Внимание её привлек аквариум, формой напоминающий очень большой фужер, в котором бурлила от тысяч пузырьков вода и плавали какие-то яркие маленькие создания. Присмотрелась, и тут рядом кто-то негромко и деликатно сказал:

– Это бионики.

И так взвинченная, Анна вскрикнула, вскакивая: возле неё стоял человек, стройный, худощавый, приятный, несколько невзрачный, со светлыми волосами, бровями и ресницами.

– Ты кто? – Чуть дрожащим голосом спросила она.

– Я – обслуга этих апартаментов. Если вы, конечно, не предпочтёте другую.

– Ты живой?

– Конечно. Я андроид.

– Ого. – Гордость и скромность, с которыми держался андроид, Анне понравились. Она успокоилась и почувствовала себя нормально. – А как тебя зовут?

– Подразумевалось, что имя мне даст хозяин этих апартаментов. – Слегка застеснялся андроид.

– И кто здесь жил до меня? – Спросила Анна.

– Никто. Эти апартаменты долгое время стояли невостребованные. Но, конечно, не из малой их эстетичности и уюта, а потому, что желающих поселиться на Грите до сих пор было очень мало, а апартаментов – много.

– Так вы останетесь здесь? – Спросил он после небольшой паузы с надеждой.

– Остаюсь. Мне нравится. Только спать где?

– Пожалуйста! – Обрадовался андроид. Стены по обе стороны от Анны растворились, открыв рабочее помещение с компьютером, несколькими полками, мониторами и какими-то ещё незнакомыми приспособлениями – среди массы растений, конечно, – и спальню с такой заманчивой постелью, что Анне стало хорошо уже от одного взгляда на неё.

– Если я разденусь, куда деть вещи? – Спросила она.

– Куда хотите. Я позабочусь о них. – Андроид опять застеснялся. – Может быть, вы… хотели бы их поменять? Видите ли, моё базовое имя – Эстет. Я создан так, что не способен промолчать, я буду давать советы относительно стиля и качества вашей одежды, если вас это не устраивает, вы можете поменять меня, на Мамочку, или Незаметного…

– А ты только в одежде эстет, или во всём?

– Я знаю этикет и основные нормы поведения тридцати двух исчезнувших и существующих миров, человеческих и гуманоидных.

– Это здорово. Я-то ничего не знаю. Будешь меня учить…Во что мне переодеться, чтобы спать лечь? У тебя есть какая-нибудь пижама или маечка? Остальное всё – когда я высплюсь. Я очень устала.

Сильно стесняясь своего белья, Анна попросила оставить её одну, и стена спальни мгновенно стала непроницаемой. Надев сине – белую пижаму из незнакомого мягкого материала, абсолютно без швов, Анна сложила одежду на полу и мгновенно уснула.

Спала долго, крепко, практически без снов, «засыпая» страшную усталость и шок. Но перед самым пробуждением вернулся страх. Просыпаясь, она уже помнила, где она; зримое представление того, как на Грит врывается десант Лиги, что-то вроде штурмовиков Империи из Звёздных Войн, как её хватают, и…

– Ох! – Села она в постели. Нервы были ни к чёрту. Кажется, Зак говорил, что в гиперпространстве кораблю ничто не угрожает?.. Хорошо бы…

– Выпьете чашечку спа, или примете душ? – Спросил невидимый андроид.

– Что такое спа?

– Любимый напиток кортиан и мероканцев. Я думал…

– Давай спа. – Решила Анна, почувствовав живейший интерес при упоминании о мероканцах.

Чашка была квадратная, тёмно-коричневая, и холодная, не смотря на то, что напиток в ней был обжигающе-горячий. Больше всего это походило на крепкий чай с лимоном и вишнёвым ликёром, с лёгким коричным привкусом; с каждым глотком он нравился Анне всё больше и больше. Внутри организма похорошело, как после небольшого глотка спиртного. Ситуация неожиданно показалась не такой уж и ужасной… Чего она, в самом деле, раньше времени запаниковала? Вот как нагрянут сюда охотники, тогда и будет метаться, может, и в шахту сиганёт. А сейчас, может, забыть обо всём и наслаждаться? Она несколько лет не спала в нормальной постели, мылась в бане из ведра, а уж кофе в постель не получала и вовсе никогда.

– Вы срочно нуждаетесь в лечебных и восстановительных процедурах. – Сказал андроид. – Ваши кожа, волосы и ногти в ужасном состоянии!

– Я знаю. – Расстроилась Анна, огрубевшие ладони которой неловко цеплялись за нежное бельё.

– Я уже изучил ваши биологию и химию, и разработал лечебно – восстановительный комплекс. Помимо моих собственных процедур я рекомендую вам питание в «Хинаян» второй линии посольского уровня и солнечные ванны в оранжерее, секция «Корта». Если хотите, я составлю меню, которое предоставлю обслуге «Хинаян».

– Хочу. – Ответила Анна. Очередная стена исчезла, явив её взору такую ванную, какой не постеснялся бы никакой олигарх, князь или султан. Интересно, как скоро прервётся это буржуйство? Успеет она хотя бы пообедать в этом «Хинаян»?

Мысль о погоне так мучила её, что выйдя из ванной, она решила сразу же подняться в крипт и расспросить Грита. Ведь он наверняка как-то может её предупредить?

Киборг стоял у двери в той же позе, в какой она оставила его вечером. Такое было ощущение, что он ни разу не пошевелился; а может, так оно и было.

– Ты что, не спишь? – Спросила она. Как всякая женщина, в новой одежде, с новой причёской и безупречным маникюром, она почувствовала себя и свободнее, и смелее. Андроид, которого она назвала Ликаоном в честь папы Большой медведицы (и космически, и красиво, и в тему), трудился над нею целый час.

– Сплю. – Возразил киборг. – Биологическая основа моего тела нуждается в отдыхе и пище, как и прежде.

– Ты даже ешь!

– Нет. У меня нет большинства внутренних органов. Я делаю себе инъекции необходимых веществ два раза в сутки.

– А как тебя зовут?

Этот невинный и естественный вопрос произвёл эффект, напугавший саму Анну. У киборга непроизвольно, как от пощёчины, голова откинулась назад, глаза вспыхнули, ноздри дрогнули и расширись. Он отступил на шаг, глядя на неё с такими ужасом и злостью, что её охватила дрожь.

– Извини… – Произнесла она жалобно после томительной паузы. – Я же не знала… ну, что я сказала?! Я только спросила! Прости, я не буду больше, если это так ужасно!

– Кто ты такая? – Спросил киборг. Он больше не походил на робота; лицо его ожило. Ужас и злость исчезли, он смотрел на неё задумчиво, с неприязнью.

– Анна. – Ответила она.

– Это имя?

– Да.

– Я не спрашиваю, как тебя зовут. Я спрашиваю: кто ты такая?

Глава третья.

Визит на Т: огл.

Вот теперь Анне стало по-настоящему страшно. Так, как никогда ещё. Кажется, она, сама того не ожидая, выпустила джинна из бутылки, но вместо «слушаю и повинуюсь» наткнулась на неприязнь и нешуточную угрозу. Побледнев и помертвев, отступила назад, руками нашаривая опору позади себя.

– Незачем так бояться. – Неприязненно и холодно произнёс киборг. – Я не убью тебя, даже если захочу. Не паникуй.

Сказанное очень надменным тоном, это подействовало на Анну, как ушат холодной воды. Она выпрямилась, забыв страх, глаза сверкнули зеленью.

– Да, я боюсь. – Сказала низким от злости голосом. – Мне страшно! Я одна; я не знаю, что делать, не понимаю, во что ввязалась; у меня нет никого, кто мог бы мне помочь хотя бы советом. Что позорного в том, что я боюсь?!

– Ты не клон. – Он проигнорировал её вспышку. – Клона Грит распознал бы и уничтожил. Кто ты?

– Я человек. Я с Земли.

– Я не знаю такой планеты. Другое название у неё есть?

– Терра. – Подумав, вспомнила Анна.

– Этого я тоже не знаю. Давно ты у Вэйхэ?

– Не очень. Примерно… месяц. Я нашла маяк, и они прилетели за мной. Но они меня не принуждали! Я полетела с ними сама.

– Твоя планета не известна ни в Союзе, ни в Лиге. – Он не спрашивал, скорее, констатировал факт. – Что они тебе пообещали?

– Ничего. – Оскорбилась Анна. – Я не продаюсь! Меня попросили, и я согласилась. Мне сказали, что Грит – это орудие уничтожения, которое угрожает и Земле в том числе. А я, волею случая, полностью идентична его хозяину…

– Волею случая? – Тихо переспросил он. Теперь в глазах его были тьма и лёд.

–Что я опять сказала? – Дрожащим голосом переспросила Анна. – Наверное, я совершила преступление против твоих законов… Но я думала, что спасаю свой дом! Зак рассказал мне, как это произойдёт, и я…– Как она ни пыталась сдержать слёзы, они вскипели в глазах и хлынули на лицо. – Я не знаю, – дрожа от с трудом подавляемых рыданий, проговорила она, – не знаю, что мне делать! Не знаю, кто ты, но… помоги мне, пожалуйста!

– Помочь в чём? – Резко спросил он.

– Если бы я знала! – Воскликнула Анна и разрыдалась.

Киборг молча смотрел, как рыдает двойник его врага, и пытался побороть иррациональную жалость. Будь она мужчиной, всё было бы просто: враг есть враг. Она даже не человек; точнее – не настоящий человек. Каким образом Вэйхэ сумели создать копию, не являющуюся клоном, конечно, не ясно, но что это меняет?.. Только вот не видел он перед собой врага. А видел женщину, растерявшуюся, напуганную до смерти, не понимающую, что происходит.

«Она в самом деле ничего не понимает. – Думал он. – Вэйхэ не потрудились просветить её, использовали, и всё».

Наверное, он мог использовать её тоже. Больше всего на свете сейчас он хотел умереть, но уничтожить кое-кого перед этим было соблазнительно и справедливо. И без этого… существа сделать этого он не мог.

Несколько секунд в нём шла напряжённая борьба. Необходимость, здравый смысл, разум – всё было за то, чтобы уничтожить себя, а заодно двойника и Грит, и избавить Известную Вселенную от самой чудовищной угрозы, что когда-либо грозила ей. Если бы на месте Анны был мужчина, как две капли воды похожий на Лавайра, он не колебался бы ни секунды. Только вот когда-то, в прошлой жизни, он был мероканцем Высокой Касты, со всеми свойственными этой Касте принципами и слабостями, и это осталось с ним до сих пор, не позволяя поступить разумно, но жестоко. Выбор был настолько тяжёл, что у него даже мелькнула малодушная мысль: покончить с собой, и пусть судьба решит остальное сама. Но и так поступить он не мог, чувство долга в нём было слишком сильно.

Понимая, что поступает неправильно, но иначе поступить не может, он устало сказал, когда Анна, наконец, справилась с рыданиями:

– Пойдём. – И двинулся к стене, которая тут же раскрылась перед ним. Анна, не спрашивая, куда и зачем, пошла за ним, пытаясь уничтожить следы слёз.

– Садись. – Сказал киборг, очутившись в симпатичном овальном помещении, так же с «окном», массой зелени, столиками и уютными креслицами. Анна села в такое, взяла предложенную салфетку, мимолётно удивившись такому человеческому, земному жесту со стороны киборга, вытерла лицо и скомкала салфетку в руке. Посмотрела в глаза киборгу – там было темно и холодно.

– Что ты знаешь о своём рождении? – Спросил он.

– Всё. – Неуверенно ответила Анна. – Почти.

– Оно было обычным?

– Нет. Это важно?

– Очень. От того, что я узнаю, будет зависеть моё окончательное решение.

– Я родилась позже обычного. То есть, мы родились – у меня был брат – близнец. Изначально врачи сочли, что у брата шанс есть, а у меня нет, и его лечили, а меня оставили на произвол судьбы. Брат умер, а я выжила.

– Что значит: позже обычного?

– На Земле женщины вынашивают детей в течение девяти месяцев. Моя мама ходила беременная десять с лишним… И всё равно по нам было похоже, что мы недоношенные.

– Какая самая минимальная единица измерения времени в твоём мире?

–Секунда. В минуте – шестьдесят секунд. Нужно считать с небольшой паузой: один…два… Примерно так. В часе – шестьдесят минут. В сутках – двадцать четыре часа. В месяце – в среднем тридцать дней.

– Я понял. – После недолгого молчания сказал киборг. – Ты выжила. Что дальше?

– Я очень долго болела. Меня начинали лечить от переизбытка меди в крови, её у меня было намного больше, чем железа; у меня даже цвет крови не такой, как у всех – не красный, а скорее пурпурный. А потом выяснили, что для меня это нормально, и я в меди нуждаюсь гораздо больше, чем в железе. Про меня в какой-то медицинской книге написано, там, где про хвостатых, волосатых и прочих уродов.

– А кто твои родители?

– Люди. – Пожала Анна плечами. – Обычные люди. Мама умерла после родов, и её исследовать не успели, а вот отца исследовали после того, как выяснили про мою аномалию. Самый обычный человек. У него, правда, нашли какое-то редкое заболевание мочеполовой системы, а потом рак… – Она запнулась. В этих обстоятельствах, под внимательным взглядом киборга, рассказ её о собственной жизни вдруг приобрёл какое-то другое звучание. Она испуганно посмотрела ему в глаза. – Но ведь… – Запнулась, увидела молчаливое подтверждение своей безумной догадке, возразила, потрясённая:

– Но ведь они не знали, что это я! Им пришлось искать меня.

– Видимо, они не контролировали твою жизнь. Не следили за тобой, чтобы не рисковать. Просто положились на маяк. А спрятать его нужно было так, чтобы не допустить риска случайной находки. В совершенно невероятном месте. В какой-нибудь глуши.

– Я не верю. Нет.

– Веришь. – Возразил киборг. – Не просто веришь – ты знаешь. Просто это знание ужасает тебя, но тут я тебя понимаю.

– Так я что – клон?! Как овечка Долли?!

– Если бы! – Он усмехнулся. – Клон – это слишком просто. Попытки уже были; клона легко распознать. Ты не клон. Судя по твоему рассказу, изменениям подверглись твои родители, и настолько серьёзным изменениям, что их это убило. Но в итоге получилось совершенно естественное существо.

– Существо? – Прошептала Анна.

– Прости. – Сказал он после небольшой паузы. Повисло тяжёлое молчание.

– Сколько тебе лет? – Спросил он наконец.

– Тридцать четыре.

– Страшная, должно быть, была у тебя жизнь. – Сказал он против своего решения. – Инопланетянка. Иная биология, иные инстинкты, иные предпочтения. Даже психика иная. Надеюсь, детей… – Он не договорил, встретив её взгляд. Повторил:

– Прости.

– И что, – услышав, как ей казалось, всё самое страшное, спросила Анна, – хотели от меня Вэйхэ?

– Думаю, не только Грита. Тридцать пять лет назад этого корабля ещё не было, а ты им была уже нужна.

– Это правда, про уничтожение планет?

– Да.

– Но… а ты? – Она смотрела на него опять со страхом. Забавно.

– Что – я?

– Ты… служишь Лиге и ты тоже…

– Когда-то, очень давно, четыреста с лишним лет назад, я был мероканцем второй Интравертной Касты, нас ещё называли Волками, в честь древнего тотема нашей Касты. Меня звали Ивайром, из Дома Кайлов, я был сначала пилотом, потом разведчиком Дальнего Космоса, и наконец капитаном собственного космического корабля. Но когда мне исполнилось тридцать шесть, я погиб. Получил смертельное ранение в тот момент, когда пытался убить своего бывшего друга, чей корабль жёг мою планету.

– Л: вара!

– Да. Бывшего мероканца, Лавайра Мессейс. Он сохранил то, что от меня осталось, и создал личного телохранителя, шпиона, убийцу и террориста, орудие смерти. Я не знаю, что он сделал с моими разумом и волей, только долгое время я реагировал только на его голос, и делал всё, что он говорил. Я не помнил ничего и не узнавал никого другого. Видимо, вопрос о моём имени был ключом к моему сознанию.

– Значит, ты не на его стороне! – Обрадовалась Анна, которая до этого момента отчаянно трусила, представляя, как он волочет её обратно к Биэле.

– Нет. – Тьма и холод в его глазах были прежними. – Не на его.

– А я – это он. – Погасла Анна.

– Фактически – да. – Согласился он.

– Что ты хочешь сделать?

– А что хочешь сделать ты?

– Я хочу домой. – Слабо встрепенулась Анна.

– Как ты себе это представляешь?

– Никак. – Призналась она. – Но очень хочется. Это совсем не реально?

– Как двойник Л: вара, ты – ключ к Лиге, идеальная отмычка ко всему, созданному им. Тобою можно даже заменить его самого. Теперь, когда известно, что ты существуешь, тебя не оставят в покое. Найдут Землю. Найдут тебя. Сейчас откроется охота на тебя, уже открылась, и охотники – вся Известная Вселенная.

– Что со мной сделают?

– Не убьют. Ты – драгоценная дичь. Скорее всего, тебя попытаются, как это делали Вэйхэ, сначала убедить встать на их сторону и помогать добровольно, это наилучший выход для всех, кто бы ни пытался тобой завладеть. Но если ты откажешься, есть много способов заставить человека повиноваться. В том числе и тот, что испробовал на мне Л:вар.

– У него много врагов?

– Невероятно много. Ни у кого во всей вселенной столько нет, наверное. Весь священный Кинтанианский Союз, Империя Риох, Рыцари Агой.

– Я могу обратиться к ним за помощью?

– Да. Но… Агой тебя убьют; они ненавидят Л’вара ненавистью фанатиков. Риох, скорее всего, тоже, а если и нет, они – не люди, тебе будет трудно среди них. Только Союз; это единственная твоя надежда, только, разумеется, они будут использовать тебя, и не жди от них доброго отношения к двойнику их врага. Единственная реальная надежда – это мероканская Община, существующая на Корте; если они признают твои права, как мероканки и Мессейс, они сумеют тебя защитить.

– Это то, что ты мне советуешь?

– Я не могу тебе советовать.

Резко встав, Анна прошлась между растениями, крепко обхватив себя руками. Ивайр смотрел на неё, не в силах не видеть сходства. «Волею случая» – любимый оборот Л: вара, быстрота, с которой она соображала; манера убирать волосы за уши особенным жестом руки, такой же большой, длинной и изящной, как у него; привычка сжимать губы так, что обозначались ямочки, проявляя так озабоченность; быстро вспыхивающий огонь в зелёных, как и у него, глазах…Всё напоминало ему бывшего друга и теперешнего врага. Даже голос.

– Ты ненавидишь меня? – Вдруг повернулась она к нему.

– Нет. – Это была чистая правда. Не смотря на сходство и вызванные им неприятные мысли, он её не ненавидел. Скорее, жалел.

– Что бы ты мне посоветовал? – Снова спросила она. – Мне нужно что-то делать. Я всегда могу успеть прыгнуть в шахту, я полагаю. Это никогда не поздно. Но почему бы не попробовать поискать выход? Если, например, я приведу мероканцам Грита?

– А вот от Грита тебе придётся избавиться, так же, как и от меня. Мы с Гритом – киборги, запрограммированные на защиту хозяина, имущества и офицеров Лиги именно от Союза, от мероканцев, как от подданных этого Союза, в том числе. Грит начнёт боевые действия, оказавшись в пределах Союза, и без твоего приказа, и даже вопреки ему, если сочтёт ситуацию угрожающей.

– Но Вэйхэ как-то собирались справиться с этой ситуацией.

– О том, как они собирались это сделать, известно только им. – Ивайр отвернулся и стал смотреть на жёлто-бело-изумрудные листья кортианской драцены. Снова повисла тишина.

– Ты мне поможешь? – Спросила Анна.

– В чём?

– Не знаю. Просто – поможешь?

– Помогу. – После ещё более тяжёлой паузы сказал он. Повернулся. – Потому, что чувствую ответственность за то, что произойдёт. Я смогу тебя защитить от кого угодно, кроме самого Л: вара; с Вэйхэ я справлюсь. Можно попытаться добиться от них признания в том, как они собирались нейтрализовать программу Грита; можно, в конце концов, выяснить всё о тебе.

– А со мной что-то неясно? – Хмыкнула Анна.

– Во-первых, каким всё-таки образом они добились твоего сходства с ним, а во-вторых, зачем ты им? Может быть, возможен какой-то компромисс.

– Какой, например?

– Что ты вообще знаешь об Известной Вселенной?

– Ничего! Земляне уверены, что другой разумной жизни во Вселенной не существует. Мы только-только начали осваивать космос вокруг своей планеты.

– Понятно.

Некоторое время они опять молчали. Анна хотела заплакать, но не получалось. Холодная обречённость её положения как-то притупляла все чувства. Напряжённо обдумывая всё несколько минут, она прохаживалась по помещению, не замечая ничего вокруг. Наконец, сказала:

– Ты прав. Я должна сначала что-то выяснить, как-то разобраться, и только потом принимать решение, каким бы оно ни было. Сколько у меня времени?

– Вот насчёт времени я могу тебя обрадовать: сколько угодно. Грит – самодостаточный корабль. Он способен сам прокладывать себе курс, а его ресурсов одному человеку хватит на тысячу лет. С питанием самого Грита немного сложнее, но как минимум лет пять у тебя есть.

– Это хорошо. – Анна действительно воспрянула духом. – Это просто замечательно… Предстоящую остановку, я полагаю, я отменить не смогу? Но если всё обойдётся, я могу отправить Грита куда-нибудь в безопасное место?

– Лучше не задерживаться в одном месте, а отправлять Грита из одной точки в другую, чтобы перелёт занимал не меньше месяца; таким образом, ты можешь путешествовать достаточно долго, не очень-то и рискуя.

– Хорошо. Так я и сделаю. Здесь же есть доступ к какой-то информации, правда? Информации о Лиге, Союзе, обо всём. Да?

– Конечно.

– Вот и хорошо. Я хочу есть. Где я могу это сделать?

«Хинаян» оказалось уютным маленьким помещением на четыре стола, полным света, растений и воды – в фонтанчике с биониками, в вазах с камнями и странными раковинами. Стены были коричневые, с яркими синими искрами, пол и потолок – светло-бежевыми. Яркие голубые шары висели над каждым столом, испуская приятный свет. Андроид, которому Анна отдала крохотный стержень, приготовленный Ликаоном, принёс ей еду: какие-то кусочки в густой аппетитной на вид подливке, зелёные хрустящие побеги со вкусом почти яблока, коричневый густой напиток, похожий на молоко и какао, в которые добавили очень много каких-то неизвестных Анне, но не противных, пряностей. Всё было необычно и не привычно, но вкусно и сытно. Анну во время этого завтрака терзали обида и сомнения. Обида на Вэйхэ, которые обходились с нею так безразлично – что им стоило хотя бы кормить её нормально! – и сомнения по поводу Ивайра. Могла ли она доверять ему? Чем он был лучше Вэйхэ? Он даже не скрывал того, что считает её «существом», всего лишь двойником врага, и что помогает ей только из чувства ответственности. И что это будет за помощь? Что он сделает в конце концов? Чего на самом деле он хочет?..

Думать об этом было неприятно. Тем более, что выбора у неё не было. Какой бы ни была его помощь, это была единственная помощь, на какую она могла рассчитывать.

Проводив её к себе и выяснив, что в ближайшие несколько часов покидать свои апартаменты она не собирается, Ивайр сказал, что проверит посольский уровень и ангар. Злоумышленников тут не осталось, но могли остаться риполиане или рабочие других рас. Анна закрылась у себя и, поменяв по совету Ликаона одежду на более мягкую, домашнюю, села в помещении с компьютером, чтобы получить наконец необходимые ей сведения.

Слов нет, оборудовано было очень удобно и красиво. Но, едва включив свою роскошную аппаратуру, Анна быстро поняла, что Вэйхэ и не думали учить её на самом деле пользоваться такими вещами. Как мартышке, показали, куда тыкать пальцем, на уровне: «Включишь вот эту хреновину, повернёшь эту фиговину и увидишь вот такую херовину». Этого оказалось достаточно, чтобы включить компьютер и попасть куда-то… больше всего это походило на виртуальный зал, с множеством окошек – значков, значения которых Анна не понимала. Несколько раз ткнулась наугад и расплодила такое огромное количество всяких значков, загогулин, вращающихся растопыренных указателей и мелодично звякающих через равные интервалы звёздочек, что сама испугалась, тем более, что вернуться на исходную позицию никак не могла. Попытка выключить всю эту хрень совсем привела лишь к тому, что мелодичные звоночки, неназойливые попискивания и короткие тихие зуммеры сменились неприятными гудками.

– Ликаон! – Воскликнула Анна. – Как это выключить?!

– Я не знаю! – Расстроился он. – Это часть всей системы апартаментов, она выключится только со всем комплексом услуг!

– Я хочу вызвать сюда Ивайра. – Решила Анна. – Как это сделать?!

– Обратитесь напрямую к Гриту. Я могу вызвать его панель.

Через десять минут Ивайр был рядом. Склонился над её плечом, небрежным движением пальцев вернул всё в норму, спросил:

– Что ты хотела узнать?

– Что-нибудь. – Ответила расстроенная Анна. – Я не знаю даже, какие вопросы задавать. Я не чайник даже, я самовар: все мои знания находятся на нуле. Они ничему меня не учили! Представляешь?! Показали кое-что, как обезьянке, я думала, что сумею…

– Сначала нужно выучить хоть какой-то язык. Система на половину управляется голосом.

– Блин! – Громко воскликнула Анна. – Я забыла… – Она на самом деле совершенно забыла, что понимать Ивайра, Грита и Ликаона она может только благодаря клипсе. – А какой язык?

– Любой из известных. Лингву Бехидже, мероканский, один из кинтанианских, кортианских или бардианских… Какой хочешь.

– Если я выучу мероканский, это мне пригодится?

– Разумеется. На Корте существует мероканская Община; большинство названий планет – мероканские, мероканские же и условные обозначения.

– Ты поможешь мне выучить его? – Спросила Анна. Он как-то странно посмотрел на неё, помедлил, потом сказал:

– Ты можешь потребовать, чтобы я помог, и я не откажу. Не смогу.

– Моя власть так велика?

– Над моим механизмом – безгранична.

– Ты хотел уничтожить меня.

– Себя. Но так, чтобы при этом пострадал Грит. В гиперпространстве это была бы верная смерть для него и для всего, что находится здесь.

– Спасибо… за откровенность.

– Это часть программы.

– Я не буду тебе приказывать. Мне не нужно это. Не нужна власть. Не хочешь – откажись, я пойму.

Он усмехнулся одними уголками губ, в глазах опять была тьма.

– Это хуже принуждения.

– Ты хочешь, чтобы я сказала, что мне ничего не нужно?

Новая пауза была длиннее всех предыдущих. Потом он сказал:

– Прости. Я помогу тебе. Мне нужно было либо сделать то, что я хотел, либо, раз я остался с тобой, помогать без демонстраций. Прости ещё раз. Это не повторится. Твоё решение не приказывать мне было благородным, и я ценю это.

Анна, уже ощетинившаяся всеми своими иголками и готовая обороняться и нападать, растерялась, запнулась, и вдруг почувствовала, как защипало в носу и мокро стало в глазах от неожиданных и неуместных слёз. Она поспешно отвернулась, скрывая, что чуть не плачет, не понимая сама себя.

– Я мог бы ответить на некоторые твои вопросы сейчас. – Продолжал Ивайр. – Чтобы ты хотя бы самое общее представление имела об Известной Вселенной.

– Почему ты говоришь: Известная Вселенная, а не просто Вселенная?

– Потому, что это ни в коем случае не вся Вселенная, конечно. Это миры, по известному стечению обстоятельств издавна контактирующие друг с другом. Расы людей и нелюдей. Мы, люди, зовём их гуманоидами, хотя это ни в коем случае не правильное название. Но так уж принято.

– Сколько их? И тех, и других?

– Двадцать две. Плюс те четыре, что были уничтожены Л: варом бесследно. Большинство из них – потомки Ур, в том числе и нелюди Пска, Риох и Агой.

– Ур? – Нерешительно переспросила Анна.

– Древние прародители разумных рас, произошедших от млекопитающих. От приматов, как люди, хищных кошек, как Риох, и теплокровных ящеров, как Агой. Это легендарная раса, доказательств того, что они на самом деле существовали, нет, гипотез о том, как они выглядели и зачем засевали Вселенную разумной жизнью, великое множество. Так же, как и о том, где они теперь. Три расы считают себя их прямыми потомками: мероканцы, гаране и Риох. Мероканцы, как доказательство, приводят свою способность иметь потомство от любой из человеческих рас; гаране – свою древность; Риох – просто так хотят. Империя Риох закрытый мир, туда невозможно попасть, ну, почти невозможно. Никто точно не знает, каковы их возможности, силы, предпочтения. Они очень редко появляются на Биафра… – Он запнулся. Сказал:

– Ты ведь и о Биафра не знаешь.

– Нет. – Согласилась Анна.

– Смотри… – Он нагнулся над её плечом. Не удивительно, что ей не удавалось ничего сделать: управлялся ее новый девайс совсем не так, как она привыкла. Самые передовые технологии, которые она успела застать до побега в тайгу, были кнопочные громоздкие мобилы с антеннами; до сих пор она привычно искала кнопки и клавиши. Ивайр же управлялся с аппаратурой скользящими касаниями, голосом и короткими жестами. Перед Анной возникла прямо в воздухе, из ничего, удивительная объемная картинка: скала в космосе, с идеально плоской вершиной, посреди которой стояла небольшая будка, не больше трансформаторной.

– Заходишь внутрь, и оказываешься в огромном зале. – Продолжал Ивайр. – Сила тяжести, воздух, освещение – всё идеально для каждой из существующих рас одновременно. Даже запах для каждого свой. Для меня там пахло озёрами Саиса. Там встречаются, договариваются, нанимаются, торгуют и обмениваются информацией все разумные существа Известной и Неизвестной Вселенной. Но совершать насилие или иное преступление против личности там нельзя. Нарушитель больше никогда не войдёт туда. Для него будка навсегда станет просто будкой.

– Как это делается?

– Неизвестно. Биафра – древнее, как сама Вселенная, оно было всегда, и никто не знает, кто его создал. И как. Какие силы там работают.

– Понимаю… немножко. Значит, на Биафра можно попытаться пообщаться и раздобыть информацию?

– Можно. – Подумав, согласился Ивайр. – Но ты рискуешь Гритом. Уж будь уверена, в окрестностях Биафра тебя уже ждут.

– Поняла. – Перебила его Анна.

– Биафра – это стандартная нулевая точка Известной Вселенной. От неё начинается отсчёт всех координат. Что ещё тебе нужно знать о ней?.. Пока, наверное, этого достаточно.

– Ты рассказал о Риох. А Гарода?

– Да. Гарода – изолированный мир. Собственно, с её закрытия и началась эпопея Лавайра Мессейс, которая сделала его Л: варом, а теперешний мир – таким, каков он есть.

Гарода – очень древний мир. Очень древняя раса его населяет… или населяла, я не знаю теперь. В отличие от мероканцев, которые пришли на Мерак с Озакх и колонизировали его, гаране не покидали свою планету. Они удачно избежали экологических катастроф, хотя их цивилизация шла по тому же пути, что привёл к гибели Лею и Пска, но коррупции избежать не смогли. Преступные группировки Гароды мало того, что слились в единую мощную сеть на самой планете, они потянулись в космос и стали опутывать станции, проникать на планеты других рас. Стяжательство – наихудший из пороков в понимании мероканцев, – владело гаранами в самой высокой степени. Асоциальные элементы есть везде, во всех мирах, как бы ни были они развиты и гуманны; а большинство людей вообще нейтральны, и принимают установки, царящие в обществе, по умолчанию. Одни поддавались подкупу, другие – шантажу и угрозам; их становилось всё больше. Мафия гаран была признана такой серьёзной угрозой, что Лига Десяти миров, в которую входили мероканцы, кинтаниане, кортиане, шхарианцы, бардиане, раббиане и уничтоженные Л:варом миры, я сейчас не буду тебе их перечислять, во-первых, отказали Гароде в членстве, а во-вторых, потребовали от них нейтрализовать преступные группировки. Мне очень нравились те гаране, которых я знал лично, это были очень умные, очень тонкие, очень развитые люди; я до сих пор считаю: то, что произошло после, было жестоко, хоть и согласен где-то, что выбора не было. Даже не знаю, как сказать… но решение было очень жестоким. Лига изолировала Гароду от остального космоса. Сделала невозможным создание зон перехода в окрестностях этой планеты и её звезды. Это очень сложно, но вполне реально. Как раз в это время Риполи подавали прошение за прошением в Лигу: желали быть принятыми. Им было отказано. На тех же основаниях, на каких была изгнана Гарода: на планете Риполи Ил существовала организованная преступность. Риполи – гуманоиды, родственные Вэйхэ и Сихтэ, но внешне и по многим своим обычаям и особенностям больше похожие на людей; они изначально тяготели к людям.

Лавайр был против решения Совета Лиги Десяти Миров. – Продолжил Ивайр, успевая иллюстрировать некоторые из фактов картинками и голограммами. – Он хоть и был ещё молод, моложе меня, но добился того, что его выслушали на Совете в Геште. Гешт – спутник Трефа, пятой планеты системы Ларсии, солнца Корты; там, в зале Совета, собирались представители всех десяти миров, в том числе и мой отец, судья Кайл Пайвар. Я не знаю точно, что там произошло. Отец говорил, что Лавайр погорячился и позволил себе лишнее; его самого я больше не видел. Он улетел на Биафра и нанялся пилотом на гаранский корабль. Из тех, что принадлежали их мафии. Долгое время я ничего не знал о нём. Говорили, что он начал принимать пска – пскемскую соль, об этом наркотике я расскажу тебе отдельно, – и не умер, хотя мероканцы не в состоянии принимать наркотические вещества и алкоголь. Какая-то аномалия в крови. А потом, внезапно, он объявился уже как глава Лиги Отверженных Миров, в которую входили Риполи, Зевра, родина келтов, и Сихтэ, и объявил войну людям. Он обвинял людей в расизме, Лигу Десяти Миров – в том, что она захватила или стремится захватить власть во Вселенной и будет решать, кому жить, а кому умереть.

Никто не верил в реальность космической войны. Ведь в космическом пространстве планетарные способы войны не работают: космический флот не может нападать в одной плоскости, единым строем. Было множество иных веских доказательств тому, что это в принципе не возможно. А он пришёл… и победил. Четыре дня ему понадобилось, чтобы сжечь Мерак. Мы сопротивлялись, как могли, но мы не умели воевать! А он, оказывается, уже испробовал свою тактику на каких-то мирах. Если бы не кинтаниане, которые единственные пришли нам на помощь, и дрались так, словно защищали свой собственный мир, предки теперешних кортианских мероканцев не спаслись бы, и вся наша раса была бы уничтожена.

Погибли Мерак, потом Энке и несколько других. Но на Кинтане он запнулся. Кинтаниане остановили его. И так разбили, что ему пришлось зализывать раны почти сто лет.

– Мероканцы живут так долго?

– Солевые мутанты. Он принимает пска… я расскажу тебе об этом в своё время. Через сто лет он повторил попытку, но снова – неудачно. С тех пор он был занят тем, что создавал Лигу Л: вара. К нему присоединились враны с Уду’кх, тоже гуманоиды; он почти полностью уничтожил Вэйхэ и сжёг планету Агой; кинтаниане же объединили уцелевшие миры Лиги Десяти Миров в Священный Кинтанианский Союз. Новая война вот-вот начнётся. Всё это время он не сидел сложа руки. С помощью терактов и убийств внутри Союза учёных, военных, общественных деятелей и почти всех мероканцев Высоких Каст он приготовил Союз к проигрышу. К неизбежному проигрышу. Всё это он делал моими руками. Это я убивал учёных, и мероканцев, своих родственников. Я взрывал лаборатории и научные терминалы, корабли, киборгов и заводы. Утрата Грита, в которого он вложил очень много своих разработок – он всегда был гениален, а мутация дала ему время для усовершенствования, – удар ему, но не смертельный. Счёт идет на месяцы, недели, может быть. Хотя… похищение Грита и охота за ним, возможно, несколько притормозят его.

– А если Грит будет принадлежать Союзу?

– Как это сделать?

– Может быть, я не права, но если существует программа, которая мешает тебе и Гриту действовать самостоятельно, то существует и способ как-то эту программу изменить. Нет?

– У тебя нет для этого необходимых знаний.

– Но у кого-то они есть. Может быть, у кого-то с Корты, или какие там ещё есть планеты?

– Этого кого-то следует сначала найти.

– А разве Грит не стоит того, чтобы хотя бы попытаться?

– Стоит. – Подумав, неохотно сказал Ивайр. – Грит – стоит. Но я не стал бы пытаться на твоём месте. При отсутствии знаний, опыта, так рисковать…

– А что бы ты сделал на моём месте?

– Улетел бы с Грита на Корту в линейном корабле, а его самого со мной на борту отправил прямиком к ближайшей чёрной дыре.

– И ты бы это действительно сделал?

Он промолчал. Анна несколько секунд смотрела на него, прямо в глаза, потом переспросила, с нажимом:

– Сделал бы?! Скажи «да», и я так и поступлю!

– Нет. – Через силу ответил он. – Не сделал бы. Не смотря на то, что это единственное правильное решение в этой ситуации. Я уже, – он тоже повысил голос, – не смог поступить правильно!

– Поссоримся? – Спросила Анна. Он замолчал. Отвернулся.

– После Т’огла, – сказал он, – многое станет ясно, многое определится. Тогда и поговорим об этом. Кто знает, может быть, ключ к программе Грита у Вэйхэ на самом деле есть. И тогда я – тот, кто сможет добыть его. Я столько раз делал это для Л:вара, сделать это для благой цели будет удовольствием.

– Ну, это уже кое-что. – Устало произнесла Анна. – Я рада это слышать. Я хочу есть. У меня голова пухнет от информации. Покажи, куда ткнуть, чтобы ещё раз посмотреть то, что ты мне показывал? Я ничего не запомнила и почти ничего не успела рассмотреть. Я вообще-то хорошо запоминаю, просто немного растерялась. История и политика никогда не были моими сильными сторонами, я гораздо лучше понимала математику и естественные науки: химию, биологию… зоологию, если эти названия тебе что-то говорят.

– Говорят. – Ответил он. – Смотри…

В сущности, это было довольно просто. Но если бы он ей не показал, она никогда не нашла бы это сама! Несколько раз повторив порядок набора символов, она научилась выключать компьютер, не отключая полностью апартаменты, и пошла обедать. Все эти муки разума разбудили в ней зверский аппетит.

Вяло жевала, не замечая, что ест; мысли были путанные и хаотичные, прыгали с одного на другое. Будка в космосе, внутри которой помещалось огромное пространство… Что теперь сказка, что нет? Помимо дезориентации в пространстве ей грозила более страшная дезориентация – в реальности. Она прежде точно знала, что не бывает привидений, инопланетян, эльфов и прочей нечисти; знала, что законы физики одинаковы для всей Вселенной, и это было основой её мировоззрения. Но инопланетяне оказались реальностью; что ещё?! Что ещё вторгнется в её мир, чего она должна ждать, к чему быть готова? Пожалуй, это пугало её больше всего.

Что помогало ей в этой ситуации, так это сознание огромной ответственности, которая лежала на ней. Волею случая, судьбы, чего угодно – пусть Ивайру и не нравился так этот оборот, – она оказалась владелицей корабля, способного изменить соотношение сил, которые она пока что условно считала силами зла и силами добра. Она отдавала себе отчёт в том, что всё, сказанное Ивайром, могло быть очередной ложью. Это могло быть игрой, правил которой она не понимала; но у неё не было выбора. Опять не было! Её поведение на корабле Вэйхэ оказалось правильным, и теперь, похоже, она должна была придерживаться той же тактики. Выжидать, смотреть, слушать, учиться. Сколько бы ей ни было отпущено времени, она должна потратить его с умом, насколько это возможно.

Тарелка опустела, и исчезла. Взяв в руки бокал, и даже не замечая этого, Анна вдруг выпала из реальности: журчащий звук увлажнителя воздуха увёл её куда-то за пределы яви, в сон наяву, где тоже журчала вода, ярко светило солнце, босые ноги приятно касались влажного песка.… Попытавшись понять, что она видит, Анна мгновенно вернулась в «Хинаян», и как ни напрягала фантазию, вернуться в этот странный миг не могла. Сознательно это было невозможно. Но ощущение она запомнила: происходило что-то важное, и, несомненно, приятное, только где и с кем? Она запомнила журчание воды и ласкающий босую уставшую ногу мокрый песок. А впрочем… Просто очередной глюк, последствия стресса. Поняв, что вернуть его не удастся, Анна выбросила его из головы, допила напиток, и бокал тут же исчез так же незаметно, как и тарелка. Анна машинально поднялась и пошла к выходу. Ивайр говорил, чтобы она вызвала его, когда поест, но она совершенно забыла об этом, и только очутившись в коридоре, вспомнила, что не знает, куда идти. Лифт она вызвала легко, но символы внутри её озадачили. Тут же она поняла, что не знает, как вызвать Ивайра, но ситуация показалась ей скорее забавной. Она не боялась – чего ей было бояться на собственном корабле, где она могла практически всё?.. Решив, что пора посмотреть свои владения, она двинулась к стене, через которую, как она помнила, Ивайр привёл её сюда.

Стена послушно растворилась перед нею; так же, как и в предыдущем тамбуре, здесь оказался вход в какое-то заведение, весёленькое, светлое, голубое и жёлтое, с массой зелени, конечно; Анна увидела столики и решила, что это тоже какой-то ресторанчик. На дальнейший осмотр времени и желания не было, она заглянула в лифт, чтобы убедиться, что права, и двинулась дальше.

Через тамбур стена неожиданно преподнесла ей сюрприз: вместо того, чтобы послушно исчезнуть, выдала панель с кучей цветных символов. Чуть поколебавшись, Анна выбрала бирюзовый, и стена исчезла, мало того – исчезли все стены вокруг. Анна поняла, что находится на пересечении линий – образовавшийся перед нею коридор плавно загибался влево, перпендикулярный коридор тоже уходил влево, прямой, как стрела. Анна, не раздумывая, повернула туда.

«Какой же он огромный!» – Думала она про Грит, минуя коридор длиной около двадцати метров. Следующая линия тоже просматривалась вся насквозь.

– Это я удачно нажала на кнопочку… – Пробормотала Анна, заглядывая в первую попавшуюся дверь. Она уже поняла, как нужно попасть домой – помнила, что её апартаменты находятся в пятой линии; что такое линии, она поняла сейчас, когда увидела структуру уровня. Ни капли больше не переживая по этому поводу, она решила просмотреть здесь всё прежде, чем вернётся к себе.

Кресло, которое она увидела, не вызвало у неё практически никаких ассоциаций. Живя в лесу последние несколько лет, она не видела ни «Матрицу», ни другие культовые фильмы; последняя новинка, которую она нашла время и силы посмотреть, была тот самый «Чужой». Любитель фантастики сразу бы смекнул, что перед ним какой-то наворот для виртуальных развлечений; Анна же понятия не имела, для чего здесь висит совершенно не прозрачная маска с усиками и перчатки. Обошла кругом, заглянула в маску, натянула на руку перчатку. На пальцах цепко защёлкнулось что-то, она вздрогнула, но любопытство пересилило здравые опасения – она забралась в кресло, надела маску и вторую перчатку.

– Здравствуйте. – Прозвучал в голове мягкий приятный бесполый голос. – Вы пришли в виртуальную школу военных пилотов. Вам нужна информация, вы хотите повысить свою квалификацию, или же вы новичок, решивший освоить искусство пилотирования?

– Не решила ещё. – Осторожно ответила Анна вслух. Перед глазами развернулся зал с рядами машин: больших, поменьше, разных.

– Это военные космические машины Лиги Л: вара. – Продолжал голос. – Самые совершенные во Вселенной. Ты выбрал благородный путь служения, новичок. Военные пилоты – элита Лиги, к какой бы расе они не принадлежали. Выбери машину, которой ты хотел бы овладеть.

Анна выбрала по принципу «самая красивая». Машина была маленькая, на одного человека, тёмная, почти чёрная, отсвечивающая синим, формой напоминающая наконечник копья или стрелы.

– Это военный истребитель, изобретённый Риполи. – Благожелательно заговорил голос. – Машина, совершенная во всех отношениях. Ни у одной расы нет ничего, подобного ей. Малые размеры, удобство пилотирования, огромная огневая мощь, не уступающая мощи линейного крейсера, делают его грозным оружием против врагов Л: вара.

Истребитель повис в пространстве перед Анной. Медленно вращаясь, он демонстрировал свои составные части: антигравитатор, позволяющий летать в верхних слоях атмосферы с любой скоростью, останавливаться и совершать головокружительные манёвры; двигатели, принцип работы которых Анна даже не попыталась понять; кабина, кресло пилота, клапаны, мембрана, создающая герметичность в космосе, люки, открывающиеся с пульта пилота, индивидуально настраиваемые перчатки с контактами внутри, вроде тех, что сейчас были на Анне, – по ходу дела единственное, что требовалось для управления этой штуковиной. У Анны от волнения пересохло во рту. Она в детстве и отрочестве мечтала стать лётчицей. Конечно, с её медицинской картой её даже подметать на аэродром бы не взяли, но мечта была, пронзительная, отчаянная – она выписывала журналы о самолётах, книги, копила вырезки, картинки, пыталась разобраться в технологии. Неужели?..

– Я выбрала. – Сказала она. – Я хочу стать пилотом такой машины.

– Поздравляю, новичок. – Голос изменился, стал мужским. – Я – твой инструктор. Ты находишься в виртуальной кабине твоего истребителя. Во-первых, помни: твоя машина – это твоя жизнь. Она настроена только на тебя, другому существу она уже не подчинится. Во-вторых, ты должен знать: машиной управляют не руки и не пальцы, машиной управляет всё твоё тело. Каждое движение, каждое биение сердца твоя машина чувствует и реагирует даже на чих. Будь осмотрителен. В–третьих: виртуальный имитатор максимально приближен к реальности. Это значит, что каждая твоя катастрофа будет реально болезненна для тебя. С каждым уровнем сложности болевые последствия катастроф будут нарастать. Готов ли ты?

– Думаю, да.

– Если твои результаты покажутся мне неудовлетворительными, виртуальный тренажёр будет закрыт для тебя, и тебе придётся подыскивать себе другой путь служения. Ты понимаешь?

– Да. – Пожала Анна плечами.

– Сейчас ты начнёшь учиться поднимать и удерживать свою машину на лету. Это сложно, новичок. Для подобного обучения мы создали виртуальный полигон. Он не даст тебе вылететь в открытый космос и затеряться в нём. Ты готов?

– Готова.

– Ты в кабине.

Анна реально ощутила себя в кабине истребителя: вокруг были серые стены полигона, огромного, как стадион. Серая круглая стена, серый потолок и серый пол – и огоньки на стыках, вот и всё. Повинуясь наставлениям инструктора, она надетыми на пальцы контактами включила двигатели и антигравитатор; машина мягко поднялась над полом. Шевельнувшись, Анна качнула машину, взвизгнула от неожиданности и через мгновение врезалась в пол.

Управлялся истребитель на самом деле всем телом, и это походило на полёт во сне – здорово, не смотря на постоянные неудачи. Забыв обо всём на свете, Анна снова и снова взлетала внутри полигона, пока не смогла судорожными рывками, медленно, но облететь полигон по кругу, ни разу не врезавшись в стену. Стряхнула с пальцев контакты, чувствуя себя совершенно вымотанной, сняла маску, подкладка которой была мокрой от пота, с трудом распрямилась, схватившись за поясницу. Несмотря на дикую усталость, она была счастлива, как щенок. Неужели она сумеет?! Ведь это же здорово – нет, больше чем здорово, это просто чудо какое-то, и спасибо Вэйхэ и Заку!..

Очутившись в коридоре, она сразу почувствовала, что что-то не так, и восторг сменился испугом: в коридоре было полутемно. А если авария?! В космосе! Анна вызвала лифт. Она хорошо помнила значок, обозначающий крипт, с этим у неё проблем не возникло.

За несколько часов до этого Ивайру, ожидающему, пока Анна поест и вызовет его, пришла в голову мысль, что она скорее всего просто не знает, как это сделать. Почувствовав раскаяние, он поднялся в «Хинаян», не нашёл там Анны, зато обнаружил, что уровень открыт: все нано-стены были отключены. Уж конечно, Анна просто не могла знать, как это делается, и неприятное подозрение овладело им: значит, риполиане или Сихтэ всё-таки устроили здесь ловушку. Неожиданно он понял, что ему страшно. Что бы он ни говорил и не думал, а ему было жаль Анну; мысль о том, что она попала в беду, оказалась болезненной. Обслуга апартаментов Анны сказала, что она не появлялась и не связывалась с нею; в оранжерее и других помещениях ресторанной линии Анны не было. Ивайр старательно обшаривал посольский уровень, уже уверенный в том, что она попала в беду, когда Анна вызвала его в крипт.

– Представляешь, – воскликнула она, когда он вошёл, – я не знала, что Грит приглушает свет ночью, выхожу – а темно! Я так испугалась, думала, авария!

– Где ты была?! – Резко спросил Ивайр, чувствуя пополам с облегчением нешуточную злость.

– В имитаторе… – Заробела Анна. – Я учусь летать…

– Я искал тебя. – Сбавил тон Ивайр. – Просто потерял.

– О! – Она сообразила, улыбнулась нежно. – Я и не думала, что ты испугаешься за меня.

– Без тебя я останусь пленником Грита и Лиги. – Сказал он холоднее, чем следовало бы. – Есть, чего испугаться.

– Ну, да. – Улыбка её угасла. – Прости. Нам бы какую-нибудь связь.

– И ты ничего не ела. – Продолжал он. – Имитатор – захватывающий аттракцион, но необходимо прежде, чем лезешь туда, включить ограничитель времени. Иначе заболеешь.

– Я поняла.

– Нам нужно носить вот это. – Он защёлкнул на её запястье браслет, такой же, какой был уже у него самого, показал, как пользоваться. Штука была замечательная, лёгкая в использовании, многофункциональная: он разворачивал перед Анной виртуальный монитор с виртуальной клавиатурой, по желанию создавал голограммы и схемы, служил средством связи, как голосовой, так и визуальной, мог мгновенно оценить ее состояние, поставить диагноз и назначить лечение, ну, и конечно, ориентация: он мигом показал Анне, где находится Ивайр относительно её самой, охватывая область в сотню квадратных километров, но способен был и на более дальний поиск. Разобравшись, что к чему, Анна пришла в восторг: это приспособление показалось ей чудом прогресса. И только очутившись у себя и отдавшись накопившейся усталости и головной боли – последствиям частых аварий в имитаторе, – она подумала, что Ивайр, не смотря ни на что, мог бы быть и менее грубым с нею сегодня. Стало так обидно! Подумав о том, что всё равно у неё никого нет кроме него и возможно, уже и не будет, она снова заплакала тихонько, свернувшись в комок на диване. Упрекать было некого, жаловаться – некому. А может, это всё-таки бред? Но от этой мысли стало ещё горше. Как же плохо с нею всё, если даже сойдя с ума она не может выдумать ничего, кроме грубости!

Момент выхода Грита из гиперпространства у «первой отмеченной планеты» приближался, и Анна уже не могла думать ни о чём другом. То, что Смертники Вэйхэ повредили при краже внешнюю связь Грита, имело как плюсы – его не могла вызвать и затребовать обратно Лига, – так и минусы: он не мог отправить к Т’оглу зонд – разведчик, потому, что всё равно не мог связаться с ним. Он просканировал пространство вокруг планеты из гипера и не обнаружил никаких космических объектов, ни корабля, ни киборга, ни станции. На самой планете, по словам Ивайра, находилась станция, давно заброшенная: на Т’огле Лига добывала вентурий, пока он использовался в промышленности; но уже более пятидесяти лет, как его заменили другими минералами, и станция была законсервирована. Анна просмотрела вместе с Ивайром карты планеты, самой удалённой от своего неприветливого зелёного солнца, не имеющего имени в Лиге, только какой-то номер, и схемы станции, расположенной в гигантском кратере – свидетельстве какого-то глобального катаклизма, обрушившегося на это маленькое по космическим меркам тело и изуродовавшего его поверхность. А возможно, и изменившего его судьбу – Ивайр считал, что Т’огл когда-то был спутником газового гиганта и в результате столкновения с каким-то телом был сбит с его орбиты, превратившись в самостоятельную планетку. Обсуждая с ним возможность высадиться на Т’огле и посетить станцию, Анна поразилась тому, как много он знает про космос и космические тела, и с каким удовольствием говорит о них.

– Я был разведчиком Дальнего Космоса. – Ответил он, когда она сказала ему об этом. – И очень любил свою работу. В ранней юности я хотел стать военным пилотом, как Лавайр, но мне было в этом отказано из-за особенностей моего характера: я слишком самостоятельный и не способен на слепое подчинение. Но именно эта особенность позволила мне стать хорошим разведчиком – в космосе важно умение нестандартно мыслить, принимать мгновенные решения и действовать в зависимости от обстановки, которая может стать непредсказуемой. Потом, уже работая, совершив несколько рейсов, я понял, что это действительно моё, и был доволен своей судьбой.

– А сначала тебе это не нравилось?

– Я же сказал: я не умел подчиняться. Мне было сложно принять чужое вмешательство в свою жизнь. Я… боюсь, я наломал тогда дров. Мне было девятнадцать, и я отличался очень горячим норовом и склонностью к бунту. Моим родителям было тяжело со мной.

– Ты был один в семье?

– У меня была сестра. Других детей не было, у моих родителей была разница в возрасте в пятьдесят три года. Мама была совсем молоденькой, когда влюбилась в отца и стала добиваться его… Нравом я в неё. – Он невольно усмехнулся, и Анне понравилась его усмешка. – Нам было с ней очень трудно находить взаимопонимание.

– Расскажешь мне когда-нибудь о своей семье, о своих полётах в космос?

– Может, расскажу. – Он снова посерьёзнел. – Не будем загадывать, пока не покинем Т’огл свободными и невредимыми.

– Грит же говорит, что там никого нет.

–Тебе не кажется это странным? Зачем Вэйхэ делать там остановку, рискуя быть выслеженными Лигой, внутри сети, так близко от доминиона, как ты думаешь?

– А ты как?

– Никак. Я не понимаю, зачем.

– Может, забрать что-то, спрятанное на станции?

– Может, и забрать. – Легко согласился он. – Если подумать, то даже логично. Иметь это при себе они считали опасным, не будучи уверенными в успехе… Думаю, есть смысл посетить станцию и осмотреть. Я полечу…

– Я с тобой!

– Это не разумно.

– Я не останусь одна на Грите! – Категорично заявила Анна. – Как хочешь, но я не буду сидеть здесь и ждать. Ни за что! И это не обсуждается – мы летим вместе и рискуем тоже вместе!

– Но Грит…

– Плевала я на это. Я одна не останусь!!! – Она повысила голос, и, уловив приближение истерики, Ивайр сдался:

– Хорошо. Вместе, так вместе. Это твоё право.

– Если там будут Вэйхэ, ты справишься с ними?

– Да. Серьёзной угрозой для меня могут быть только офицеры Лиги и Сихтэ, во мне есть запрет на причинение им вреда, который мне сложно будет преодолеть. Все прочие живые и не живые существа мне не страшны.

– Разве нет оружия, способного тебя повредить?

– Есть, конечно. – Снова усмехнулся он, на этот раз не очень приятно. – Но кто рискнёт применить его внутри космического объекта? Био и нано-поверхности уязвимы, облучать или обжигать их – самоубийство. С возникновением этих технологий вернулись боевые искусства и холодное оружие. Так вот – оно мне не страшно. Вэйхэ, как все гуманоиды, очень слабы физически, но шокеры и парализаторы, которые они используют, на меня тоже не действуют. Совершенно.

– Нас могут сбить, когда мы будем подлетать к станции.

– Могут. Но вряд ли. Мало ли, кто находится в челноке, который летит с Грита? Сомневаюсь, чтобы столько затратив на то, чтобы заполучить тебя, Вэйхэ рискнут тобою в такой ситуации. И потом, связи с Гритом нет, а значит, не известно, что я убил всех. Если там кто-то ждёт, он ждёт тебя и Зака.

– Верно! – Воспрянула духом Анна. – Сколько у нас есть времени, пока Лига не обнаружит Грит и не пришлёт кого-то сюда?

– Часа три. Думаю, ради Грита Л:вар рискнёт на прыжок сквозь Пространство Гроома, а это очень быстро.

– Что такое – Пространство Гроома?

– Это…это не известно, что. Его открыл кинтанианский корабль – киборг Гроом, когда таким образом ушёл от трёх киборгов Лиги. Сама понимаешь, киборг объяснить, что он сделал и как, не может, но другие корабли каким-то образом знают, как это делается. Гуманоиды во время такого прыжка умирают очень неприятным образом, а вот люди его выдерживают, хоть и по-разному. Кинтаниане – легко, раббиане – с риском для сердца и лёгких, остальные – потом несколько минут совершенно не дееспособны, но вскорости всё проходит. Практически бесследно.

– Интересно… – Заметила Анна. – Бог ты мой, сколько всего, всяких подробностей, знаний, мелочей… Мне никогда всего не узнать! Нормальный человек узнаёт это всю жизнь, с раннего детства, а у меня разве есть столько времени?..

– Я бы на твоём месте сейчас об этом вообще не думал. – Возразил Ивайр, и она опять обиделась. Что, обязательно через каждые десять минут напоминать, как всё плохо? Тоже ещё, пифия. Мементо море! Как будто она сама не «мементо»!

Ликаон выдал Анне костюм для посещения космической станции – гораздо красивее и эффектнее, чем тот, в котором она покинула корабль Вэйхэ, а так же космические ботинки, более удобные, лёгкие и даже стильные. Собственное отражение ей понравилось, не смотря на волнение. Ивайр говорил, что настоящие планы они будут строить именно после посещения Т’огла; что-то должно было решиться, и её это волновало. Ивайр ждал её в крипте, тоже в чёрном глухом костюме, высоких ботинках, с маской в руке. Молча показал ей на зелёную звезду, увеличившуюся до размеров лесного ореха и ослепительно сиявшую во мраке космоса.

– Красиво. – Неуверенно заметила Анна.

– Не передумала?

– Нет.

– Спроси Грита, что он видит.

– Никаких искусственных объектов, помимо станции по добыче вентурия на дне кратера. – Грит продемонстрировал кратер и станцию, казавшуюся блюдцем посреди стадиона. – Никаких объектов Лиги или Вэйхэ в пределах двух стандартных суток пути. Никого на подходе в гиперпространстве. Следы недавней катастрофы в атмосфере ближайшего спутника седьмой планеты системы, – он показал планету и спутник, потом – атмосферу спутника, где видны были какие-то следы – Анна, как ни вглядывалась, ничего не увидела, а Ивайр сказал:

– Это может быть и взрыв метеорита с большим содержанием газов.

– Может быть. – Согласился Грит. – Не могу утверждать, что это взорвался киборг, но не могу и отрицать это. Данных не достаточно.

– Не поняла? – Посмотрела на Ивайра Анна.

– Сам не понял. – Ивайр казался слегка озадаченным. – Спускаемся в ангар? У нас очень мало времени.

Машина, которую взял Ивайр для полёта на станцию, была больше, чем истребитель, плоская и округлая, как скат, с заострённым носом и немного выпуклой кабиной, и с хвостом, узким и острым, но выпускающим, если надо, подвижные крылья. Кресло тоже было подвижное, ездило вперёд-назад и в стороны, когда Ивайр, устраиваясь, включал и активировал какие-то приборы над собой. С тихим звуком на экране перед ним – Анна уже знала, что прозрачных поверхностей у космических объектов нет, – возник ангар и тонкие светящиеся линии и круги. Легко касаясь этих линий, Ивайр поднял машину и отправил в приёмник. Шлюз выпустил их в космос через пару минут – планета была совсем близко, зеленовато-серая, покрытая ноздреватым не блестящим метановым льдом; окутанная тонкой дымкой метановой атмосферы. Ивайр прочертил по экрану линию, и машина плавно пошла к поверхности, следуя за его пальцем с надетым на него контактом. Мёртвая планета была красивой – странной неживой красотой, более чуждой, чем все пейзажи земных художников-фантастов, виденные когда-либо Анной. Кратер, изуродовавший её, оказался ещё более огромным, чем выглядел на изображениях; станция казалась мёртвой, но когда Ивайр, снизившись перед ней, послал какие-то световые сигналы, ответила такими же огоньками. Шлюз пришёл в движение, открывая обозначенный оранжевыми помаргивающими огоньками зев; когда огоньки сменились на зелёные, машина влетела внутрь и была принята точно так же, как когда-то принимал машину Зака Грит.

– Что это шипит? – Спросила притихшая было Анна.

– Горячий пар. – Ответил Ивайр. – Мы влетели сюда из космоса, поверхность нашей машины накалена космическим холодом. К ней нельзя было бы близко подойти около часа, ну, и мы бы не могли всё это время покинуть её.

– А…– Кивнула Анна, которой прежде это в голову не приходило. Ивайр просмотрел дорожку каких-то символов на экране и сказал:

– Кислород в норме. Температура приемлемая. Но на твоём месте я маску бы не снимал – потом наверняка здесь будут исследовать записи нашего визита. Лучше, чтобы никто не видел твоё лицо.

Выбравшись наружу, он включил освещение и оживил экраны, целую стену экранов, показывающих всю станцию. Внимательно рассматривал их несколько минут, потом сказал:

– Станция была расконсервирована два года назад. С тех пор здесь никого не было. Тем более – в недавнее время. Мы правы, Вэйхэ что-то спрятали здесь. Что-то, что должно было им понадобиться практически сразу после похищения, и что стоило риска задержки. У нас час на то, чтобы найти это.

– Станция такая огромная. – С сомнением произнесла Анна.

– Видишь эти волокна? – Возразил Ивайр, показывая на длинные серо-коричневые космы, висевшие повсюду. – Это пыль. Она нарастает годами в помещениях, которые стоят законсервированными, и разрушается очень быстро от малейшего колебания воздуха. Вот коридор, по которому кто-то шёл два года назад – он прослеживается совершенно чётко. Здесь пыли почти нет, а в нетронутых помещениях она висит, как шторы. Вот помещение, в котором было спрятано это нечто, что бы оно ни было. Там мы и будем искать. Всё просто.

– Слишком просто. – Буркнула Анна. Идти по заброшенной станции было страшновато: свет был не везде, зато везде был непонятного происхождения хлам, скрытый пылью и копотью, о который она то и дело спотыкалась, поминая блин то про себя, а то и вслух. Но самой неприятной была тишина, в которой все звуки делались преувеличенно громкими и значительными. Порой они рождали эхо, и это было жутковато, но порой они тонули в кромешной тишине без малейшего отзвука, и это было, почему-то, ещё страшнее. А иногда отзвуки появлялись с опозданием, и были такими, что Анна вздрагивала и жалась к Ивайру, испытывая ребяческое желание ухватиться за его руку.

Наконец они очутились на пороге нужного помещения, и Ивайр сказал:

– Стой здесь. Такие места полны сюрпризов. Мне они не страшны, а тебе – могут.

– А здесь может кто-то жить?

– Нет. Следы были бы заметны.

Анна опять вспомнила «Чужих» – фильм в своё время произвёл на неё ошеломляющее впечатление, – вздохнула. Их тоже было не видно, не слышно… И киборг там был.

Ивайр провёл по кругу раскрытой ладонью искусственной руки, минуту постоял, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он, и принялся методично обследовать помещение, отыскивая и вскрывая тайники в таких местах, на которые Анна сроду бы не подумала. Анна от нечего делать следила за ним, потом переключилась на волокна пыли, которые и правда, разрушались на глазах даже там, где их никто не касался. Ивайр тем временем обошёл почти половину помещения; когда Анна снова посмотрела на него, он как раз вскрыл прямо в стене аккуратный прямоугольный тайничок и замер, держа меж двумя пальцами тонкий стерженёк, полный зелёного огня, сразу напомнившего Анне панели Грита.

– Что это? – Спросила. Ивайр ответил как-то странно:

– Это, дорогая Анна, твоё будущее, если мы сможем его использовать сами, без помощи Вэйхэ.

– В каком смысле?

– В прямом. С помощью таких ключей перепрограммируют киборгов; а это колер Грита.

– И как его можно перепрограммировать?

– Как угодно. Сделай его хоть кораблём своей Терры, лишь бы не Лиги. И можно лететь в Союз, и общаться с ними на своих условиях, как капитан Грита, который не послушает никого, кроме тебя.

– Вэйхэ спрятали его здесь, чтобы сделать это, как можно скорее! – сообразила Анна. – Практически сразу после того, как удастся покинуть Лигу!

– Точно. – Ивайр встал, протянул стержень ей. – Это очень важная вещь, не потеряй и не повреди. Возвращаемся, тайников больше нет. Теперь есть смысл беречься и строить планы – шанс появился, небольшой, но всё-таки. Если поменяем ключ, можно будет чинить связь: на позывные враждебной ему Лиги Грит всё равно не ответит, а найти его шансов будет ещё меньше, чем догнать. Тебе очень везёт, я поражаюсь: с тех пор, как я тебя встретил, я наблюдаю уже четвёртый случай невероятного везения.

– По мелочам мне всегда чертовски везло, это правда. – Ответила Анна, пряча ключ в сумку на поясе. – Всю жизнь. Неродная Бабушка говорила, что у меня очень могущественный ангел-хранитель. Очень сильный. Мне всегда удаётся попасть в одно единственное место в самый важный момент – ну, к примеру, если где-то раз в год случается северное сияние, я его не просмотрю. А сколько я золотых вещей, потерянных кошельков и колечек всяких перенаходила – не перечесть. Мама Таня говорила, что мне, с моим везением, можно в цирке выступать. Правда, – добавила она, – хвастаться этим мне нельзя. Как только похвастаюсь, сразу встряну… Тоже странное явление, но стабильное.

– Пошли-ка отсюда. – Ивайр, как всякий разведчик Дальнего Космоса, знал, что с приметами и странными закономерностями не шутят. – Скорее.

Теперь он поддерживал и направлял её в тёмных коридорах, принуждая идти быстрее. В главном зале, с мониторами, он остановился возле истребителя, прислушался.

– Что? – Спросила, сразу напрягшись, Анна.

– Кажется, трансформер. – Ответил Ивайр. – Не опасно, но неприятно. Забирайся внутрь.

Она, не спрашивая больше, забралась в кабину. Он отметил про себя, что держится она лучше, чем он ожидал. Она боялась, но готова была действовать, не паникуя и не прячась за него. Впервые с момента их встречи он подумал, что её кажущаяся эмоциональная хрупкость – просто результат шока, с которым она справляется гораздо лучше, чем можно было ожидать. В конце концов, попасть в чуждый мир – всегда шок, ему ли не знать! А то, как она сюда попала и в какой ситуации оказалась, могло сломать и более сильного и подготовленного человека. Она же, напротив, становится сильнее на глазах. Ещё сутки назад она дрожала и плакала, стоило только глянуть на неё посуровее; сегодня она уже собрана и довольно спокойна… если так и дальше пойдёт, можно будет ожидать, что она справится с более сложными проблемами, и, чем судьба не шутит, выпутаться-таки из этой ситуации… как обязательно выпутался бы Лавайр, которому тоже всегда неправдоподобно везло.

Он уже готов был забраться в кабину сам, когда по всей станции начали с тяжёлым и неприятным звуком закрываться шлюзы. Станция трансформировалась, реагируя на появление чужака – где-то кто-то определил их местонахождение и дал сигнал. А может, ловушка была заготовлена заранее, и взорвался возле безымянного спутника гигантской планеты всё-таки киборг Вэйхэ. Не важно. Ивайр поднял искусственную руку. По стальным пластинам его одежды зазмеились розовые и оранжевые разряды, собрались в фокус в ладони и превратились в тонкий розовый луч, который легко вырезал широкий неправильный круг в стене станции. Давление внутри станции, гораздо большее, чем снаружи, начало выталкивать вырезанный кусок. Ивайр неторопливо, но быстро забрался в кабину, загерметизировал её в самый последний момент и активировал экран. Кусок вырвало-таки и со страшной скоростью унесло во мрак; следом потащило многотонную машину.

– Ремонту не подлежит. – Спокойно констатировал Ивайр, посылая машину вперёд и вверх. Анна, впечатлённая тем, как всё произошло, вспомнила строки из какой-то фантастики: «В повреждённый отсек ворвался космос…» А вот и фиг. Не космос врывается в повреждённый отсек. Отсек взрывается в космос. Рассеивается по всему вакууму, наверное. Как и не было… А ведь в самолёте так же происходит, – вспомнила она, – если возникает отверстие.

Через несколько минут они были уже в ангаре, и Анна поспешно бросилась в крипт, чтобы отослать Грита куда-нибудь подальше.

– Куда?! – Спросила у Ивайра.

– Элва-Маун. – Ответил он первое, что вспомнил. – Там точно никого не может быть; но Гриту координаты этой планеты известны.

– Грит, ты слышал?.. Лети туда! Сейчас же уходи в гиперпространство, на Т’огле опасность!

– Я могу взорвать станцию. – Заметил Грит. – Она не должна была трансформироваться, пока вы находились внутри, это измена.

– Чёрт с нею, лети!

– Выполняю приказ. – Анне почудилось лёгкое разочарование в голосе киборга. Она вздохнула, почувствовав момент перехода, очень быстрого – Грит выполнил её приказ буквально. Сказала:

– Есть хочу, как волк! Если не поем сейчас же, палец себе отгрызу. – И засмеялась, поймав испуганный взгляд Ивайра.

Глава четвёртая

Информация

До планеты, которую Ивайр назвал в качестве очередной остановки Грита, оказался месяц пути, что Анну обрадовало несказанно. Времени на то, чтобы разобраться с ключом, получить новую информацию, научиться летать и вообще на всё про всё, как ей казалось вначале этого месяца, у неё пропасть, можно расслабиться и наслаждаться покоем и новизной. Чувствовала она себя принцессой в заколдованном замке, где всё происходит по мановению волшебства: достаточно захотеть и озвучить своё желание; всегда к её услугам Ликаон, сказочные наряды, обувь, еда и напитки, любое развлечение, любая информация… Первые пару дней она занималась только тем, что мерила костюмы и обувь и меняла причёски. Взращённая в советской серости и скудости, она просто не могла удержаться. Но её совковая алчность очень быстро удовлетворилась и утешилась, в нарядах она своего счастья не видела. Информационный голод утолить оказалось сложнее: информации было столько, что сначала она просто не знала, за что хвататься в первый момент. Здесь ей здорово помог Ивайр. Он оказался существом не только более цивилизованным, но и более терпеливым, более организованным и образованным. Он осторожно и ненавязчиво, всегда помня о том, что Анна – не его современница и ей ещё просто очень далеко до него, но нисколько не обвиняя её в этом и не считая это её недостатком, организовал её сутки и занятость так, что она, во-первых, пребывала в блаженной уверенности, что сделала и захотела так сама, а во-вторых, день её был загружен до отказа, не оставляя времени для праздности и невесёлых раздумий. Она изучала мероканский язык, училась работать с компьютером, занималась в тренажёрах, где изучала теорию пилотирования малых боевых и пассажирских машин и училась летать на практике, работала в виртуальных имитаторах, где для неё создавались макеты существующих цивилизаций, и подавалась их история в любом виде: она могла прослушивать быстрый текст, и по своему выбору смотреть игровые ролики отдельных событий; так же Ивайр настоял, чтобы она занималась с ним борьбой – от холодного оружия она отказалась наотрез, и он ставил ей удар. Оказалось, что она не способна даже залепить нормальную оплеуху, что-то в последний момент тормозило её руку, не давало ударить в полную силу. Конечно, технику борца Теней – старинную мероканскую технику, которой владели только члены ордена Озакх, – она изучать уже не могла, начинать следовало до достижения десяти лет, но кое-чему Ивайр взялся её учить, просто для того, чтобы она не потеряла форму. Он уже выяснил, что Анна отличный снайпер, но в корабле и в любом космическом объекте её меткость не могла пригодиться, здесь приходилось рассчитывать только на себя и свою ловкость и тренированность. Не сказать, что здесь Анна делала успехи, но тренировок не бросала, ей нравилось.

Поначалу она не задумывалась о том, сколько терпения и ума ему требуется для такого общения с ней – просто не замечала этого, всё было так естественно. Но время шло, расширялись её знания о его мире, и Анна, которая вовсе не была дурой, вопреки расхожему мнению о блондинках, а так же обладала рекордными для живого существа самокритичностью и здравым смыслом, начала понимать, насколько они разные… В том числе и в отношении друг к другу. Он старался осторожно, не выпячивая своё превосходство, заставить её саму понять, что ей необходимо что-то пересмотреть, что-то в себе поменять; когда Анна это поняла, в первые мгновения в ней вспыхнул протест. Разве она так уж плоха?! Она честная, без натяжек порядочная, умная, у неё сильная и цельная натура, она умеет любить, умеет быть благодарной, она знает цену благородству, и, между прочим, её внутренняя цензура достаточно требовательна и планка очень высока; она не играла понятиями чести и добра, как многие вокруг неё на Земле, и гордилась этим. С чего Ивайр взял, что она должна что-то в себе менять, чего ей стыдиться?!

Ей следовало сказать ему об этом, но она не сказала. Замкнулась в себе наедине со своим недовольством, затаила его, как и недоверие, изначально не оставлявшее её не смотря ни на что. Без Ивайра, намеренно не обращаясь к нему за разъяснениями и помощью, она нашла человеческие цивилизации, обучающую программу, для юных гуманоидов – для кого же ещё? – и начала, естественно, с Мерака, с планеты и цивилизации, которые интересовали её больше всего.

Ивайр уже говорил ей, что Мерак был колонизирован расой Озакх, что это не родная планета мероканцев. Но оказалось, что есть две версии. По одной, это действительно была древняя раса Озакх, по другой – отдельная Каста, за что-то изгнанная со своей родной планеты, и эта версия, как поняла Анна, была более мила официальной Лиге. В первые века – они носили поэтическое название Время Зверя, – Озакх воевали с местными, мероканскими племенами, которые, оказывается, жили на Мераке и до прихода Озакх; потом вступали с ними в союзы и воевали друг с другом – Анне не терпелось узнать основное, и она многое пропускала, в том числе и теорию возникновения мероканских Каст, – и так образовались теперешние три мероканские расы: коричневая глерванская, голубая гардианская и красная синардийская. Глервана и Гардия были мероканскими материками, между которыми располагался обширный архипелаг Синардий. Ещё был большой, почти с земную Австралию, остров Саис и полярный материк Кхабвана, необитаемый, не смотря на то, что вообще-то Мерак был очень тёплой планетой и полярные шапки у него были совсем крохотные. Судя по тому, что она увидела, Ивайр был голубой расы, хотя что-то в нём было и от синардийца. Видимо, как она и подумала в первый момент, он действительно был метис, что у мероканцев, кстати¸ не приветствовалось – они относились к смешению кровей ещё более нетерпимо, чем когда-то на Земле. «Похваляющиеся теперь своим миролюбием мероканцы, – рассказывал приятный бесполый голос, – жестоко расправились с развивающимися цивилизациями захваченной планеты, навязав порабощённым народам кровавый культ Красного Волка, названный позже культом Мерц, или Порядком Озакх. Демонстрируя показное человеколюбие и равенство, Старшие Дома возвели в культ вендетту, или кровную месть, в которую по сей день вовлекаются при самой незначительной обиде, нанесённой мероканцу, все члены Дома. Во времена расцвета Мерака и Лиги десяти Миров главы Старших Домов любого пола владели смертоносной боевой техникой, превосходящей технику знаменитых кинтанианских клык-офицеров; лицемерно именуя её оружием защиты, так называемые бойцы Теней использовали её, объявляя вендетту за случайную обиду или невольный ущерб. Суровые кастовые рамки мероканского общества, по сей день основанного на унижении одних Каст другими, ограничивают вендетту только извращённым понятием равенства. Младшие Дома не имеют права мстить Старшим, хотя и Старшие не могут посягать на Младших. В случае обиды, нанесённой не равным равному, мероканцы апеллируют к межкастовому Совету, который один может санкционировать месть в таком случае, но только после того, как члены Дома обидчика официально лишат его своей поддержки и прав Силы, признав тем самым его вину. Как видно из этого, процедура объявления вендетты мероканскому Старшему Дому очень сложна и трудноосуществима, поскольку мероканцы не имеют правовой системы и свода законов, кроме порядка Озакха, регулирующего только межкастовые отношения, и традиций, не имеющих законодательной силы, и каждый Дом решает возникшую проблему по своему усмотрению.

Преступление Мерака, приведшее к его падению, – продолжал голос, пока Анна делала пометки на том, чего не поняла и что хотела уточнить, – проистекало из неразвитой правовой системы и изначально несправедливого устройства мероканского общества. Создав межпланетную Лигу Десяти Миров, мероканцы навязали ей собственную систему ценностей и собственные же понятия справедливости. Дом Кайлов, захвативший в последние десятилетия Старого Мерака все рычаги власти на своей планете, продвинулся и в Совет Лиги ДМ, который находился фактически в единоличной власти «судьи» Кайла Пайвара, принявшего решение о геноциде расы Гароды и навязавшего его остальным членам Совета. Он же под смехотворным предлогом отказал в членстве в Лиге ДМ Риполи и Зевре, по сути же – из-за принадлежности риполиан и келтов к нечеловеческим расам. Единственный мероканец, посмевший в открытую выступить против тирании Старших Домов и осудивший расизм, Лавайр Мессейс, был жестоко осмеян Кайлами, по их настоянию осуждён и подвергнут остракизму за то, что не смирился и продолжал выступать в защиту гаран и риполиан. О нравственном подвиге и сподвижничестве Лавайра, отрёкшегося от человеческих пороков и принявшего риполианское имя Л: вар, вы можете узнать, обратившись к соответствующей ячейке архива.

Всё сказанное сопровождалось соответствующим видеорядом: презрительные и высокомерные лица мероканцев, толпы людей, в едином порыве выкрикивающие что-то нечленораздельное, но грозное, и многое тому подобное. Анна отметила мелькнувшее несколько раз изображение эффектно оскалившегося хищника, напоминающего странным образом скорее лошадь, чем волка или кошку, но с клыками, от вида которых мороз бежал по коже. Животное было странной масти: сквозь чёрную шерсть пробивался красный цвет подшёрстка, от чего зверь мерцал, как остывающая лава. Животное было красивое, мощное и грозное на вид.

– Красный волк, – выдал ей компьютер, – хищное животное, обитавшее по всему Мераку вне зависимости от климата и ландшафта. Отличалось высоким уровнем интеллекта, выносливостью, свирепостью и огромной силой, способностью адаптироваться к любым природным условием, но абсолютно не поддающееся приручению. В неволе красный волк отказывался от пищи и очень быстро умирал. Вторая Интравертная каста считает Красного Волка своим тотемом и настолько отождествляет себя с ним, что называет себя кастой Волка. Наиболее агрессивные представители этой касты копируют многие привычки и особенности поведения этого животного, делают себе татуировки этого животного на правом плече и считают это предметом особой гордости. Культ Красного Волка был чрезвычайно популярен на Старом Мераке, и, к сожалению, возрождается сейчас на Корте.

С одной стороны выглядело это достаточно красноречиво: спесивое лицо и величавая осанка Кайла Пайвара, пожилого гардианца с красивыми правильными чертами, пепельными, с голубым оттенком, волосами и серыми глазами Ивайра (тоже Кайла – Анна помнила), жуткий оскал красного волка, брутальные молодые мероканцы с татуировками в недвусмысленно-угрожающих позах, расизм, антагонизм и так далее. Но с другой стороны, Анна сама выросла в тоталитарном государстве и цену подобной пропаганде знала. Всё это буйство кичей ей ещё ни о чём не говорило.

Следующими после мероканцев у Анны шли гуманоиды. Считалось, что это более древняя, нежели все, развившиеся на планетах людей, форма жизни. Они происходили с планет иного типа, и их нельзя было сравнить с каким-либо классом известных Анне живых существ. Они не были ни млекопитающими, ни рептилиями, ни насекомыми; ближе всего они были к земноводным: в том числе и благодаря холодной крови. Всего гуманоидных рас известно было восемь: две древнейшие элитные расы, Сихтэ и Вэйхэ, похожие друг на друга и внешне, и обычаями, и абсолютной нетерпимостью ко всем другим расам и друг к другу; келты – маленькие уродливые существа, не похожие ни на что, с чем могла бы их сравнить Анна; клопы, родные братья серых человечков из земных комиксов и фантастических триллеров; враны, громоздкие блёклые создания, медлительные и непостижимые; бехидже – похожие на оборотней из старых триллеров, но заросшие при ближайшем рассмотрении не волосами, а видоизменённой чешуёй; и Риполи. Приспособленные к низкой гравитации, гуманоиды имели хрупкие бромовые кости, студенистую «рыбью» плоть, и были слишком слабы физически, чтобы соперничать с людьми в бою. Компенсировали они это фантастическими даже с точки зрения наиболее развитых в техногенном отношении человеческих цивилизаций достижениями в науке и вооружении. Они очень ловко обходили опасность применения в космических объектах оружия, создавая различные шокеры, парализаторы и нейтрализаторы. Правда, против кинтанианского карательного отряда, так называемой Челюсти, все эти приспособления оказывались бессильны; но в общем, как поняла Анна, неплохо компенсировали гуманоидам физическую слабость.

Взаимная неприязнь людей и гуманоидов проистекала из страха последних перед грубой физической силой людей и взаимной физиологической брезгливости. Разная биология порождала непреодолимое отвращение с обеих сторон, (Анна вспомнила своё отношение к Вэйхэ), бороться с которым оказалось невозможно. Но, не смотря на патологическую ненависть к людям, серьёзной угрозы для них гуманоиды до Л:вара не представляли из-за их неспособности объединяться. У них не было семей, и вообще, размножение гуманоидов при самом поверхностном знакомстве с этим предметом вызвало у Анны ещё большую брезгливость, и она закрыла этот файл. Хотя не исключено, что человеческий половой акт представлялся гуманоидам ещё более омерзительным? Так же, как привычка есть в компании – для гуманоида поесть при свидетелях было примерно то же, что для человека справить большую нужду при таких же обстоятельствах. Баров, кафе и ресторанов для гуманоидов в природе не существовало; естественно, не устраивали они и званых обедов, пикников с шашлычками и барбекю, считая этот человеческий приём сближения и предлог для общения непотребным извращением. Этих несоответствий было не счесть; если добавить сюда страх перед физическим превосходством людей – мир между этими двумя формами жизни казался почти нереальным. Но он существовал – до Л:вара, сумевшего каким-то образом сплотить вокруг себя сначала риполиан, а потом Сихтэ, келтов и вранов.

Риполиане стояли особняком среди прочих гуманоидов, настолько, что было мнение, будто они всё-таки родичи Агой, и тоже являются какой-то промежуточной расой рептилий. Они были сильнее и выносливее других гуманоидов настолько, что рисковали изучать боевые искусства; у них существовало подобие семей, или кланов, и они изначально тяготели к людям, изо всех сил пытаясь вступить в Лигу ДМ, а потом – фанатично обожая Л:вара. Они были ядром Лиги Л:вара, её боевой силой, и у них возникали серьёзные трения с более древней элитарной расой Сихтэ. Сихтэ, кстати, помогали ей и Заку улететь с Биэлы… Смутные какие-то идеи начали зарождаться в голове Анны. Бросив всё, она бродила по своим апартаментам, пугаясь собственных мыслей и не очень понимая сама себя. Интрига с Гритом, похоже, была намного сложнее, чем казалось Ивайру; а может, он знал больше, чем говорил?.. Кто её создал и использовал и для чего; кто был друг, кто враг? Получалось, что гуманоиды просто боялись людей. И Л: вар, возможно, не был злодеем? Просто у него было собственное понятие о справедливости?.. Она маялась этими мыслями, боялась их, но упорно скрывала от Ивайра. Эта тактика помогла ей на корабле Вэйхэ, поможет, – уверена она была, – и теперь.

Вообще, никогда ещё Анна, натура цельная, не пребывала в таком раздробленном состоянии, как сейчас. Всё вышесказанное было правдой – она не доверяла Ивайру, побаивалась его, и в то же время он ей нравился, ей хотелось общаться с ним, и она откровенно искала сближения. От страха одиночества, из чувства противоречия, из-за всего сразу? Не важно. Она менялась, пока что даже не понимая этого, и избитое сравнение с куколкой и бабочкой подходило здесь больше всего. Ей необходим был маяк, цель, опора, и она отчаянно искала это в себе, в Ивайре, в Л: варе даже! Жадно поглощала информацию о мирах Известной Вселенной, пытаясь что-то отыскать меж строк, и панически боясь ошибиться, ведь от выбора владелицы Грита зависело так много! Она то льнула к Ивайру, пытаясь растопить лёд между ним и собой и сократить установленную им дистанцию; то обижалась на себя за подобное поведение и игнорировала его, то замыкалась в себе, гадая, что же ей делать после того, как Грит выйдет из гипера, и нужно будет принимать решение?.. И снова заходила в тупик, и продолжала поиск и исследования мира, который, возможно, зависел сейчас от её действий, даже не зная того. Но и здесь она заходила в тот же тупик. Ей отчаянно не хватало элементарного понимания, что происходит, кто она, кто её создал: Вэйхэ, забравшие её с Земли, кинтаниане, Сихтэ? Она не удивилась бы, окажись в этом замешан сам Л: вар. Зачем она? Почему ей доверили такое безумное мероприятие, и случайно ли она оказалась наедине с Ивайром? Кто он сам? Правда ли то, что она освободила его волю, или это было сыграно для неё – ведь один андроид уже успешно стал её другом и почти влюбил её в себя? Она присматривалась к Ивайру, когда общалась с ним, пыталась задавать коварные вопросы, но не могла при этом избавиться от неприятного чувства, что он видит её насквозь. При таком раскладе у неё не было ни единого шанса, чтобы вывести его на чистую воду. И были ли они у неё вообще, эти шансы?! Она снова и снова открывала обучающие программы и пыталась изучить расклад сил, всё больше тяготея к Кинтане, как к потенциальному союзнику и вообще… Нравились ей кинтаниане.

Изначально Кинтана называлась Лея, и на ней существовала очень развитая, но и очень разнородная цивилизация, почти как на Земле; множество народов, четыре расы, разный уровень развития, от высокоразвитого до феодального и ниже. Шестьсот лет назад там произошла страшнейшая техногенная катастрофа, чуть не погубившая всю планету. Так вышло, что один взрыв спровоцировал цепную реакцию – Анна не очень поняла, в чём там была суть, но планета отреагировала на серию мощных техногенных взрывов, и начались страшнейшие стихийные бедствия, уничтожившие цивилизацию практически под корень. Самые неразвитые в техногенном отношении расы северо-западных островов уцелели, но мутировали очень странным образом; остатки прочих народов слились с ними, и теперь на Кинтане – новое название Леи, – существовала только одна раса. Различия между её представителями – уроженцами разных областей Кинтаны, – были, конечно, но не существенные. В своё время зализывать раны и восстанавливать планету помогали все развитые миры, начиная с Мерака, и в техническом отношении Кинтана осталась прежней, но вот феодальное устройство общества воцарилось уже благодаря новым хозяевам планеты. Не смотря ни на что, это соседство – космических звездолётов и лордов – оказалось вполне даже гармоничным. Правили Кинтаной лорд Понтифик, верховный жрец, и его супруга, Леди Острова Факиа, которые избирались из ста восьмидесяти двух самых знатных лордов и леди планеты; родство, кровь решали всё. Лорды, правители провинций, были неограниченными владыками над жизнью и смертью своих подданных, скованных кастовыми рамками даже более жёсткими, нежели мероканские. Только знатные лорды могли летать в космос, получать высшее образование, занимать высокие посты и служить в армии; прочим кинтанианам запрещено было даже покидать свою провинцию без дозволения на то своего лорда и его леди. Изучение запретных наук и искусств низшими кастами каралось со всей суровостью. На Кинтане существовала смертная казнь, правда, только для кинтанианских преступников – кинтаниане уважали законы чужих рас.

– Неженатые мужчины из семей этих ста восьмидесяти двух лордов, – рассказывал Ивайр, которого Анна попросила рассказать о кинтанианах поподробнее, – составляют ядро Личной Гвардии Понтифика. Это практически машины смерти, почти не уступающие мне, потому, что обучать и тренировать их начинают в младенчестве. Благодаря мутации у них малая чувствительность к боли, высокая выносливость, у них быстро заживают раны, их трудно оглушить, у них прекрасные слух, зрение и обоняние, и нечеловеческая реакция. Я встречался с ними в бою, и честно скажу – они мало в чём уступают мне, киборгу. Они почти не люди, в том смысле, что мутация наделила их некоторыми способностями, кажущимися сверхъестественными, например, умение видеть и слышать в ультра-диапазоне, светящиеся в темноте глаза, и прочее… странное. Но внешне это самая красивая и высокая из человеческих рас. Ты и сама видела.

– Да уж… – Анна долго ещё пребывала под впечатлением от внешности кинтанианских мужчин: рослых белокурых красавцев с породистыми лицами азиатского типа, от совсем монголоидных до почти европейских, с лёгким налётом азиатского, в той степени, что делает такими красивыми метисов этих рас. Самыми странными были жители северных провинций – они были альбиносами, с коралловыми и почти белыми глазами, белыми кожей и волосами; самыми красивыми – жители юго-восточной провинции Калькхэн, с глазами и волосами цвета мёда или янтаря, с золотистой кожей, чувственными губами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.