Сергей Е.ДИНОВ
Пепля

Посвящается умным, любознательным, но грустным детям.

От автора

Невозможно увлечь современных детей нудными, нравоучительными беседами даже на полезные темы. Часто бывает трудно ответить на их неожиданные вопросы. Бесполезно давать «правильные» советы, к которым ребёнок прислушался бы. Для этого взрослому надо самому служить примером культурного, образованного, тактичного, терпеливого человека, но, главное, подняться до уровня ребёнка, способного к невероятным фантазиям.

Сосед по лестничной площадке, пятилетний мальчуган по прозвищу Зелёный как-то посоветовал:

– Дясерёж, хватит умничать! Расскажи сказку! Старую-престарую. Про Кощейку и бабку Ёжку! Про солдата и богатырку!..

Дясерёж обратилось в своеобразное прозвище от малыша.

Пытаюсь, в который раз, рассказать сказку, современную, городскую.

Впередисловие

Начало сказочной истории случилось в прошлом веке.

«Пентюхи» были совсем слабенькими компьютерными щенками. Ящики модемов ужасно свиристели, слабо и долго, нудно долго «качали инфу». Гигобайтами памяти тогда и не пахло.

Дискета в 1,4 Мб была ходовым товаром, реквизитом снималась в фильмах о бандитах, грабителях банков и лихих гангстерах. Подарочная флэшка в 300 Мб была в редкость, продавалась в красивых коробочках на магнитных замках на радиорынке в Митино.

Дошколята в это время «компьютеризации всей страны» с радостью возили по коврику «тормознутую» мышь, путались в её толстом проводном хвосте, искренне радовались первым увлекательным приключениям пластилинового «чела» в компьютерной «ходилке» под названием «Небывальщина».

Взрослые удивлялись неожиданной «продвинутости» малышей в электронной технике, не вмешивались в погружение отпрысков в виртуальную реальность. Слишком часто эта самая «реальность» «зависала» в мозгах малолетних «юзеров», казалось, не представляя никакой опасности.

Во все времена дети не любили, когда усталые, вредные родители, после нудной, нелюбимой работы приходили домой, принимались с порога «пилить» своих детей.

Старик Джеппетто по прозвищу Кукурузная Лепёшка выстругал своего Пиноккио из полена, и больше никогда не пилил его. Берёг ребёнка.

Карло Коллоди написал сказку о деревянном мальчишке в 1881 году. Через пятьдесят пять лет, в 1936 году «красный граф» Алексей Толстой «слямзил» у Коллоди образы папы Карло и Буратино.

Учителя в школе говорят, списывать – это плохо.

В литературе тоже стоит из уважения упомянуть автора-создателя Пиноккио, если пишешь о приключениях Буратино.

Виртуальные опилки с нынешних детей сыплются в разные стороны. Неприятно, знаете ли, выслушивать от «родичей» в который раз, что «ужасный» ребёнок опять прилип к «телеку» или к «компу», не выучил алгебру или химию, не вынес мусор, не купил батон, сметану к борщу и прочая, прочая, прочая словесная распилка…

Что остаётся делать детям в этой «ругачей», агрессивной, «взрослинской» реальности? Терпеливо сносить упрёки, а во взрослой жизни отомстить всем и перенести «уроки пиления» на своих детей. Получается долгая, занудная, уродливая связь поколений «потомственных пильщиков».

Ничего нового не откроем, но напомним, дети, между прочим, пока они дети, страшно любят играть в разные игры. Даже занудливую школу они порой представляют себе большой, скучной игрой, навязанной им взрослыми. Часто, очень часто не любят в неё играть. Надо признаться, не из-за… учителей, и даже не педагогов, из-за современных предметодавателей, которые от корки до корки пытаются просто-напросто вдолбить ученикам в голову те или иные предметы, совершенно не волнуясь, поймут ли дети увлекательный принцип решения математических задач, полезность физики или химии, а на уроках биологии и зоологии запомнят ли разнообразие флоры и фауны, не только Земли, но и бесконечной Вселенной.

Кстати сказать, в «продвинутой», физико-математической школе, куда собрали в прошлом столетии со всего Союза¹ одарённых детей, которую опекал сам «дед» – академик Лаврентьев², основатель Сибирского отделения Академии наук СССР, были подобраны уникальные педагоги.

Географичку восьмиклассники слушали на уроках с необыкновенным вниманием и даже трепетом. Учитель сама побывала в самых невероятных уголках света: в Австралии и Новой Зеландии, Арктике и Антарктиде, Африке, Америке и даже на острове Пасхи³. На стене школьной аудитории висел ус кита в полтора метра длиной, бивень мамонта размером с письменный стол. В стенных шкафах под стеклом на полке красовался зуб динозавра, древнейший череп бизона, с аккуратным, оплавленным по краям, отверстием в лобной кости, которое могло оставить только огнестрельное оружие. Черепу бизона, по самым скромным оценкам на то советское время, было около сотни тысяч лет.

Об астрономии нынешние учителя… так себе!.. средних школ, похоже, давно подзабыли, после исключения этого предмета из школьной программы.

У Вовки Темьяновского, ученика «девятого-первого» класса сибирской Физ-Мат-Школы, был личный ключ от вверенной ему астрономической лаборатории – небольшого домика близ спорткомплекса НГУ. Мальчишка мог часами просиживать перед окуляром мощного телескопа и наблюдать полёты в беспредельном космосе метеоритов, комет и астероидов. Юный астроном мог насквозь просматривать нашу Галактику сквозь мириады звёзд Млечного пути, разглядывать звёздные туманности, расстояния до которых миллионы световых лет. Затем в «классной» комнате после уроков раскрывать «великие» секреты Вселенной своим самым доверенными друзьями, по вечерам водить экскурсии в астролабораторию, показывать одноклассникам загадочные кольца Сатурна, ураганы на гигантском Юпитере, обнаружить даже крохотную букашку «Луноход» на краю одного из кратеров спутника Земли.

От полного доверия и уважения взрослых жизнь детей становилась настолько увлекательной, разнообразной, интересной, что Вовка в один из школьных вечеров, посвящённых фантастике, открыл в себе талант музыканта и композитора, на школьном синтезаторе сочинил, вместе с соседом по комнате общежития Андреем Ч. по прозвищу Карлсон, удивительную, тягучую космическую музыку.

О талантливых детях, собранных по всему Советскому Союзу в уникальной Физико-математической школе Академ – городка, – отдельный рассказ в повести «Сёма-фымышут». Пока же вернёмся к повествованию, которое многим взрослым покажется вымыслом.

Уверяю вас, у каждого художественного вымысла обязательно найдутся реальные события, которые лишь подтвердят, что в нашей жизни могут происходить удивительные, потрясающие чудеса.

Слишком серьёзным взрослым даже домашние заботы стоит обернуть в умную, занятную игру, тогда легче будет научить детей вынести по жизни, как мусор, все предстоящие им на пути трудности и невзгоды. Пока взрослые создают вокруг свой опасный, разрушительный, суматошный мир, дети в наш супер-пупер-электронный век прячут головы и умы в песок виртуального пространства. Некоторые даже хотят остаться там навсегда. Или хотя бы на время. В полном одиночестве, чтоб никто не мешал в этом искусственном мире играть в замороченные, компьютерные игрушки. Часами. Сутками. Не с утками, живыми кряквами на пруду. А двадцать четыре часа в сутки! День и ночь напролёт. Влезать в игрушки с ушами и мозгами. Тупо торчать в цветастом, кровавом, бессмысленном, виртуальном гадюшнике… Где тоже, кстати сказать, всё заранее продумано и придумано, теми же хитрыми и коварными взрослыми. Ими же расставлены ловушки для обмана и одурачивания доверчивых детей. Зомбированными детьми, зачумлёнными «виртрушками⁴» (виртуальными игрушками), в будущем легче будет передвигать, будто пешками, по жизни, и управлять, как биороботами.

Для собственной, безграничной, необыкновенной фантазии в головах таких детей остаётся всё меньше и меньше места. С годами никакой «апгрейд» мозгов уже не помогает. Хард-диск головы, оперативную и основную память надо расширять, «наращивать», совершенствовать с самого раннего детства.

Бездушные компьютеры с «навороченными» игрушками надоедают даже собакам. Замороченным на «гаджетах» детям лень выйти во двор на прогулку, побегать, поиграть в с «летающей», пластиковой тарелкой в парке или сквере, погонять футбольный мяч в хоккейной коробке. Малолетние старички торопятся вернуться к письменным столам, наскоро доделать «домашку», затем спрятаться за экраном любимого «компа», отключить напрочь свои неподражаемые мозги, включить одну единственную мозговую извилину, которая управляет игровым джойстиком.

Зануды – родители, в своих бесконечных домашних заботах, поздним вечером, наконец, вспомнят о «любимых» чадах, начнут их запоздало «пилить», поучать, погонят деток умываться, чистить зубы и укладываться спать.

Пока о них не вспомнили, девчонки до посинения будут бродить по местам злодеев «Меча и магии», выращивать компьютерных уродцев на грядках виртуальной деревушки. Озверевшие мальчишки будут сбивать дорожные знаки, крушить придорожные кафе, давить всех встречных-поперечных пешеходов в диких автогонках, или расстреляют всех подряд чудовищ, монстров и врагов по ту сторону экрана в уродливых и ужасных 3D-мирах.

Между тем, радостное, счастливое, безмятежное детство незаметно уходит, убегает, отступает, улетучивается, исчезает, обращается в «трэш» (в мусор, если кто ещё не выучил хотя бы компьютерный английский).

Бывшие дети, став взрослыми, даже не вспомнят, как пахла в деревне у бабушки под солнышком скошенная лебеда, крапива или полынь. Как пахнет дым от костра, когда сжигают берёзовые, ольховые или сосновые поленца. Бывает, даже не вспомнят, что такое роса, туман или настоящая радуга, в два коромысла перекинутая через луг и зеркальную ленту реки.

Превращаясь в скучных взрослых, дети перестанут различать цвета и запахи, кроме смога, вони и смрада серых, мрачных, суетливых городов.

Бр-р-р! Пренеприятная перспектива.

Некоторые дети, даже став взрослыми, продолжают любить… забавляться компьютерными играми, но уже более «навороченными» и «крутыми». Порой становятся родителями и производителями всё новых и новых компьютерных забав.

От плоских «трёхмеров» на ЖК-мониторе до объёмных голограмм оставалось лишь несколько лет пути. А затем?.. Затем полное погружение в чужой «симулятор» искусственного мира.

Примечание автора

Начальное послание было написано автором в начале 90-х годов прошлого столетия, продолжено в нынешнее время.

Где же своя жизнь, хочется спросить детей и взрослых? Своя собственная! Яркая, неповторимая, неподражаемая!..

Даже собаки, повторюсь, звереют от таких мрачных перспектив. Гулять-то хочется по-настоящему, на пахучей зелёной травке, не на сгенерированном подобии вылизанного луга или рощицы с корявыми, лысыми деревцами. Хочется поиграть на лужайке по-человечески. Даже собакам.

Виндусы

(в переводе с английского означает «окна», если кто не знал)

Если наблюдать с крыши высотного дома, вечерний город представлялся огромной компьютерной игрой.

По Садовому кольцу медленно проплывал поток автомобилей. В одну сторону цветастой змеёй скользило множество красных огоньков, в другую – белых. Слаженно по всему городу переключались светофоры, с красного на зелёный или нервно перемигивались жёлтым. Одни огоньки замирали, другие начинали двигаться поперёк или расходились дугами направо и налево.

Кто-то ведь управлял всей этой сложной компьютерной игрой? Кто? Добрые или злые? Хотелось бы верить, что добрые. На этот раз.

Вечером по всему городу затепливался свет в окошках жилых домов, – помигивали экранчики, за которыми копошились живые люди.

В комнатах квартир светились свои экраны – «телеков», «компов», видео и разных-прочих «гаджетов»! Вот же взрослые придумали какое гадкое и мерзкое слово – гаджет!

Экраны мониторов, планшетов, мобильников отражали синюшные лица юных старичков. Дети нервничали, психовали, дёргали ручки «джойстиков», тыкали пальцами в непослушную «клаву», таскали по «коврику» замученную, полудохлую «мышь», чтобы поджечь, взорвать, догнать, убить очередного 3D – урода, монстра, украсть виртуальное богатство, которое стоит, на самом деле, очень дорого: уйму понапрасну потерянного живого времени.

Опять эти несносные зануды-взрослые умничают, вспомнили старый, добрый, смешной фильм – «Сказка о потерянном времени»!

Теперь включите воображение.

Этим же самым вечером по чернильному звёздному небу пролетела сверкающая зеркальная тарелочка.

Честно-пречестно! Сами видели. Быть может, прибыло долгожданное НЛО? Стоп! Для кого это мы всё рассказываем? Никто ж из детей не выходит на балкон по вечерам, не смотрит в окно на звёзды. Да и звёзды в большом городе почти не видны. Смог. Дымка. Грязный туман.

А вот если сидеть ночью на тёплой крыше… с родителями, конечно, если вам ещё мало лет, то много можно интересного увидеть. Пробовали? Нет?! Стоит попробовать!

Грустные дети в тот тёплый вечер в окнах-экранчиках и своих комнатных клеточках были заняты компьютерными «заморочками», настоящего мира вокруг не замечали давным-давно.

Сюр

В одной из обычных квартир в тот вечер худенькая девчоночка, с тонкими косичками по плечам, гоняла по экрану «компа» чёрного кота. Кот ожесточенно дубасил «мухобойкой» шуструю, наглую мышку.

По звёздному небу в этот момент стремительно пролетел второй сверкающий диск.

В другой квартире, на другом краю города пухлый толстячок-мальчуган, фыркая от напряжения, крушил, взрывал звездолёты злобных пришельцев, сжигал «бластером» очередного космоурода, разрушал галактику жестоких и беспощадных фиолетовых мегамонстров.

Никто не заметил в тот обычный вечер, что по звёздному небу вновь пролетело крохотное, круглое зеркальце с отверстием посередине.

В «сталинской» высотке, в квартире с «крутым» евроремонтом хмурый мальчуган в бейсболке гонял на дикой скорости жёлтый автомобиль – «вломбарджину», как он сам его называл. Дикий гонщик упорно не желал ехать по трассе. Он сбивал всё подряд: дорожные знаки, торговые киоски, магазины и бензоколонки, чужие «легковушки» и даже пешеходов. И совсем не радовался этому. Просто и тупо гонял на своей неразбиваемой «вломборджине», имея в запасе кучу виртуальных жизней.

Детское население города, прежде чем затихнуть и уснуть, доигрывало свои бессмысленные, азартные, компьютерные игры.

В чернильном небе над жилыми домами вспыхнула ярким пробликом следующая крохотная летающая тарелочка…

Сразу оговоримся, это не было нашествием инопланетян.

На покатой жестяной крыше старинного кирпичного дома в арбатских переулках, у чердачного оконца сидел подросток в мятом плаще, в колпаке из фетровой шляпы. Он был похож на домового или печального клоуна. Подросток со злостью разбрасывал во все стороны «сидюшники» – старые компьютерные диски. Он был несчастен и одинок. В свои семнадцать лет юнец, по прозвищу Трэк, чувствовал себя невероятно старым. Взрослые во дворе называли его ужасным словом «сирота». Родителей у мальчишки давно не стало. Настоящих друзей никогда и не было. Так… остались вокруг одни безучастные знакомые. И всем он был должен… деньги, деньги, деньги. Кому десять, кому двадцать, кому и сто… американских, между прочим, долларов.

Даже дети нынче всё считали в «зелёных». «Евро» у детворы пока ещё не прижилось. «Евро» называли фантиками. «Грины» оставались в почёте и в перерасчёте.

Прозвище Трэк прилепилось к мальчишке лет пять назад в детском доме. Никто не помнил, по какой причине. Воспитатели и надзиратели детдома не были, как вы понимаете, ни «продвинутыми», ни «юзерами». Многие в то время понятия не имели, как пользоваться этим чудом техники – настольным компьютером. У директора в кабинете стояла на столе, как он сам с гордостью называл, – «двести восемьдесят шестая машина», на которой текстовой редактор был установлен наш, доморощенный, под названием «лексикон». Карточная «косынка» на бледном мониторе раскладывалась перед началом игры минут десять, не меньше.

Скорее всего, мальчуган сам где-то услышал это непривычное слово «Трэк» и решил его присвоить, как второе имя.

Мальчишка уже в то время перестал быть ребёнком. В семнадцать лет он так и не повзрослел. В его шестнадцать старенькая бабушка, мама мамы прописала его в комнате огромной коммунальной квартиры. Потом вечером ушла и не вернулась из больницы.

Трэк не смог принять жестокого, несправедливого мира взрослых, навсегда остался, как он сам говорил, стареньким ребёнком. Его много раз обманывали, довели до отчаянья и нищеты. Задолго до расселения коммунальной квартиры за комнату платить стало нечем. Газ давным-давно перекрыли. Электричество в отдельно взятой «коммуналке» пока забыли отключить.

Расстроенный всей своей неустроенной жизнью в целом, Трэк метнул в звёздное небо очередной диск. Затем придумал увлекательную забаву, даже настроение поправилось. Он загибал торцы пластиковых, зеркальных дисков таким образом, что они становились похожи на лопасти бумеранга. Повеселевший Трэк зашвыривал диски в звездное небо. Некоторые взмывали высоко в зенит, оттуда пикировали на крутом вираже вниз. Приходилось пригибать голову, чтобы диск не сбил фетровый колпак с головы. Один из дисков улетел к соседнему дому, развернулся и отправился обратно, как настоящий бумеранг. Вдруг тарелочка рассыпалась на множество зеркальных искорок, как будто размножились звёзды.

– Тынц! – прохрипел кто-то радостно совсем рядом. Трэк вздрогнул от неожиданности, обернулся. Кто ещё мог по ночам шататься, да ещё беззвучно, по грохочущей жестяной крыше, кроме него, обладателя запасного ключа от замка чердачного люка?!

Трэк удивлённо потряс головой, пытаясь согнать наваждение. На трубе, закинув пушистую лапу на лапу, восседал огромный, размером с диван, чёрно-серый толстяк с ушами, как у слоника, с глазищами-фонарями, будто притухшие прожектора.

– Давай-давай! Швырни-ка ещё разочек, – попросил толстяк, растянул резинку рогатки, размером с телеантенну, заранее прицеливаясь в звёздное небо. – Давай!

Трэк не шелохнулся, продолжая пялиться на дурацкий, как ему показалось, ночной глюк.

Добродушный толстяк опустил рогатку, с упрёком прохрипел:

– Ну?! И чё ты пялис-ся, как кур на страуса? Драконов не видал?! Давай! Развлекайся! Швыряй свои летучие тарелочки! Только повыше! А я буду сбивать! Забавно же! Мне понравилось! Видал, какой я – меткий?! С третьего раза попал! А ты и с десятого не попадёшь! На спор?

Трэк привстал, покачнулся на пологой крыше. Ему показалось, что толстяк, назвавшийся драконом, встряхнулся, оглушительно чихнул, рассыпая вокруг пепел и сажу.

Трэк оскользнулся, рухнул, покатился кубарем к краю крыши, к жалким, проволочным перильцам, по колено высотой, вызывая грохот старого кровельного железа. Сорвался бы, упал с высоты пятого этажа и непременно разбился бы! Потолки старых арбатских квартир достигали четырёх метров. Кирпичная пятиэтажка в центре столицы была высотой примерно с современную, панельную девятиэтажку!

Когда неосторожный Трэк кубарем снёс ржавую загородку на краю крыши и кувырком полетел вниз, его вдруг подхватило в воздухе за руку нечто шершаво-мягкое, вознесло обратно к чердачному окну, больно брякнуло боком о ребро жестяной кровли.

– Обалдел?! – возмутился его спаситель – пепельный толстяк. – Грохнис-ся, костей не соберёшь! Чё молчишь?! Глины объелся?! – толстяк не дождался ни ответа, ни благодарностей от спасённого и потрясённого подростка, смачно зевнул и пробормотал:

– Э-э-эх, как же с вами скучно, бармалейчики!

Толстяк сложился в комок и провалился внутрь каминной трубы. Только тучка завихрений из пепла и сажи медленно оседала на крыше после его исчезновения.

Трэк приподнялся, осторожно приблизился к жерлу трубы, пытаясь хоть как-то определить реальность происходящего. Из трубы прямо ему в лицо беззвучно выстрелил сноп пепла и сажи.

– А-а-апчхи! – громогласно чихнул Трэк.

– Бу зрав! – прохрипело-прогудело эхо из каминной трубы.

Юный старичок

После глубокого провала в сон, Трэк очнулся на продавленном диване в своей комнате, бывшей, нынче расселённой коммунальной квартиры.

– Фу-у-уф, – вздохнул он с облегчением. – Приснится же такая ерундень! Дракоша! Из пепла и сажи! Ха-ха-ха! Чума!

Он разглядел в ночной полутьме тусклые синюшные отблики бесчисленных зеркальных сидюшников, разбросанных по чёрному полу, тяжко вздохнул, вспомнив обречённость своего безвыходного положения.

На его беду, выгодный, перспективный заказ на разработку «клёвой» компьютерной «игрушки» сорвался. Последние годы сплошное расстройство сопровождало по жизни подростка.

Для своей сказочной, увлекательной «ходилки» Трэк, как ему казалось, придумал «классных», смешных персонажей! Сам ухахатывался, когда его первенцы – трёхмерные, розовые, зелёные, оранжевые пупсики с визгами прыгали по экрану, хулиганили, куролесили в виртуальных «коммуналках», средневековых мрачных замках, дворцах, подземельях и пещерах.

Подросток трудился несколько месяцев подряд, последние две недели – даже по ночам. Терпеливо рендрил на своём «дохлом» «пентюхе» ещё неделю, исправлял, исправлял, исправлял и… после этого трудился ещё три дня и три ночи, доводил «игрушку» до «совершенства».

На конкурс не успел. «Жирный» денежный «тендер» от него уплыл. Трэк не смог к положенному сроку раскрасить, нарядить в яркий «трёхмер» свою мультяшную детвору. Талантливого подростка опередило «крутое» агентство, «сидящее на западных инвесторах». Это когда богатые иностранцы покупают нашим спецам «навороченное» оборудование, и те «пашут на забугорного дядю» за смешные, по западным меркам, гонорары и подачки.

Трэк в такое «крутое» агентство не попал. Староват оказался для детей. Для взрослых коммерсантов пока юным возрастом не вышел. К тому же, приличной одежды для «презентации» проекта не оказалось, как не оказалось денег на красочную распечатку папки с рассказом о проекте. Талант-одиночка в наше трудное время – не конкурент толпе богатых мальчиков в галстуках и белых рубашках.

Несчастный Трэк вновь прилёг на свёрнутую старую куртку, сложенную вместо подушки, и задремал.

Сон для творчества

Зеркальные летающие тарелочки долго вились хороводом над спящим городом, наконец, зависли над шпилем высотки с кинотеатром «Иллюзион» у подножия. Лазерные лучики пурпурными веерами распустились под брюшками крохотных эНэЛОшек. Мерцающим зонтом накрыли весь город. На чёрные крыши домов потекли по этим лучикам стаи мультяшных, страшнючих монстров, уродливых киберблох, мерзких, чёрных, пластиковых тараканов. Туча прожорливой мелюзги принялась, будто бисквиты, пожирать дома, мосты, улицы, переулки. Сумеречное пространство города свернулось в чёрный клубок и пропало в ослепительном сиянии пустоты. Сгусток зеленоватого свечения постепенно угас, обратился чёрным, непроглядным, ужасающим мраком.

Через некоторое время из чёрноты проявился сиреневый туман, как это, возможно, бывает после рождения чего-то совершенно нового, необыкновенного: новой вселенной, звёздной туманности или нового дня при пробуждении после тяжёлого сна.

В мутную туманность водной смеси влетела… белая тарелочка, запузырилась, зашипела, растворяясь, исчезая…

Печалька

Это был уже не сон, а тяжёлое пробуждение и обычная таблетка аспирина, брошенная в стакан воды болезненным Трэком. Талантливый подросток в любом состоянии продолжал фантазировать, прикидывать образы будущих виртуальных игрушек. Он приблизил глаз вплотную к помутневшему стеклу стакана, рассматривал шипящую таблетку, воображая, будто корабль пришельцев – летающая тарелка, терпящая бедствие на планете, упала в океан, где вместо воды – сильнейшая кислота. Эта ужасная кислота может растворить самый прочный металл. Астронавтам надо было срочно что-то придумывать, устранять неполадки в двигателях «тарелки», чтоб не погибнуть, ведь обшивка их дисколёта катастрофически быстро растворялась в кислотном океане враждебной планеты.

Б-р-р! Опять в голову Трэку полезли ужастики. Надо придумать нечто полезное, познавательное, доброе, увлекательное! Например, виртуальную сказку-ходилку для самых маленьких или развлекательное фэнтази-путешествие для подростков.

Трэк отпил из стакана растворённый аспирин, вернулся на диван досыпать.

За двумя окнами комнаты густо синело небо с чёрными зубами домов и жёлтыми пломбами окон, за которыми не спали.

С высокого потолка комнаты коммунальной квартиры на скрутке грязных проводов низко свисала к журнальному столику лампа под газетным абажуром. В стеклянной колбочке трепетал тусклый огненный червячок.

Ранним утром, когда небо чуть просветлело до прозрачной синевы, комната хранила сумрак заброшенного жилища отшельника. Медленным ванькой-встанькой выплыл, поднялся боком с продавленного дивана, сутулился перед экраном монитора компьютера Трэк в нелепом колпаке из фетровой шляпы. Он напоминал старого, оставленного собратьями, гнома на пенсии. Бедняга зябко кутался в мятый летний плащ. Усталый, измученный подросток будто бы на минуточку задремал, склонил голову, но встрепенулся и снова уткнулся в монитор.

Этой ночью приболевший Трэк несколько часов подряд «сидел» в интернете. Его синеватое, измученное лицо вытянулось в дыню в синюшном отсвете экрана. Горло подростка было замотано драным, шерстяным, колючим шарфом. Он потрогал рукой горло, похрипел, сморщился от боли, допил мутную лекарственную жидкость из стакана. Обратил внимание, что его левая рука была испачкана, почернела от сажи. Трэк фыркнул изумлённо, пытаясь припомнить, где мог испачкать руку. Попытался оттереть руку о порванную рубашку, что валялась под ногами в качестве тряпки для пола.

На чёрном, щербатом паркете, как мусор, валялось множество потёртых, поцарапанных сидюшников (компьютерных дисков) с программами, игрушками, базами данных, «инфой» и фотками имидж-банков. Раскинулись по полу сбитыми, растоптанными птицами с глянцевыми, помятыми крыльями страниц журналы «Хакер», «Компьютерное обеспечение», буклеты, рекламные проспекты компьютерных игр, каталоги, прайсы (цены) всевозможной техники и оборудования.

Вялый, дрожащий от болезненного озноба, Трэк снова прилёг на диван, но тут же вздрогнул от громкого стука в дверь, вздёрнул голову.

– Отдай телефон, негодяй! – заверещал за дверью комнаты отвратительный, скрипучий старушечий голос. – Трезвонют и трезвонют! Цельными днями трезвонют!

Трэк поморщился, прожевал сдержанные ругательства, прохрипел возмущённо:

– За вещами пришли?!

В ответ послышалось шарканье тапок по замусоренному коридору.

Велосипедным звонком тренькнул компьютер под столом. Пришло сообщение по электронной почте. «Почтовый» ящик оказался пуст.

На экран монитора выпрыгнули, принялись гримасничать нахальные рожицы почтальонов – трёх пупсиков: тощего Беспризорника, Толстяка и Малыша в бейсболке. После ночных бдений перед компьютером Трэк забыл выключить модем. Старый, простуженный, как хозяин, медленный компьютерный ящик натужно свиристел весь остаток ночи, похоже, «накачал» из сети целый вагон вирусов.

Трэк ругнулся, выключил модем, освободил телефонную линию. Раздражающее свиристение прекратилось. Компьютер утих под столом, задремал усталым болезненным псом.

В дверь снова нагло и настойчиво постучали, будто деревянными молоточками. Словно кто подслушивал у порога, из вредности тарабанил костяшками пальцев всё сильнее и сильнее. Трэк не выдержал, засипел, сорвав голос:

– Уезжайте к родственникам! Что вы тут одна торчите?!

Приболевший подросток схватился за голову, чтоб не взорвалась от перегрева, натянул фетровый колпак глубже на уши. Раздражающий стук продолжался.

– Никуда не поеду! Жила тута семьдесят лет… Тута и помру! – проскрипели старушечьим голосом из-за двери.

– Хватит долбить! Линия свободна! Можете звонить! – взвыл от бессилия Трэк и, шутя, захныкал, как больной, капризный ребёнок.

В дверь продолжали остервенело барабанить, будто пытались пробить дыру в фанере. Трэк неспешно, покачиваясь от болезни и усталости, подошёл к порогу, рванул на себя створку тяжёлой двери, собираясь высказать несносной старушке-соседке всё, что ней думает.

В полутёмном коридоре никого не оказалось. Трэк сник, испугался, что начал сходить с ума. Сначала пухлый толстяк на крыше, стреляющий из рогатки по «сидюшникам», затем невидимка-старуха, которую месяца два уже как выселили и увезли в Подмосковье родственники.

Брошенным, одиноким домовым, в своём мятом клоунском колпаке, подросток долго бродил по закоулкам огромной, захламлённой, коммунальной квартиры, ожидающей «евроремонта» и новых хозяев новой жизни. Окна многих комнат были забиты досками. Страшными чёрными пастями зевали проёмы сорванных дверей. Со стен свисали жуткие языки ободранных бумажных обоев. С посиневших потолков осыпались перья старой штукатурки. Засохшими корочками хлеба и чёрными стручками хрустели под ногами выбитые, вывороченные паркетины.

Из-за двери, оклеенной белыми полосками бумаги с конторскими, синими, запрещающими печатями, доносился из радиотранслятора старинный фокстрот, слышалось шарканье подошв по паркету, старческое покашливание.

– Ку-ку. Привидения… – прошептал Трэк в ужасе от собственных слуховых «глюков».

Одна из опечатанных дверей оказалась приоткрыта. Трэк хмыкнул настороженно и удивлённо. Всех жильцов давно выписали из коммунальной квартиры и расселили. Он оставался последним. Подростку не хотелось уезжать в комнату очередной коммуналки куда-нибудь на окраину столицы, в Бутово на куличики. Хотелось остаться жить в любимых и уютных арбатских переулочках.

Кто же мог, такой отважный из бывших жильцов проникнуть ночью в коммуналку и сорвать милицейские наклейки с дверей? Трэк осторожно заглянул внутрь. В старинной квартире это был самый большой зал с чёрным зевом камина. На щербатом паркетном полу был разбросан хлам. Валялись обломки старой мебели, вылинявшая, грязная детская одежда. Посредине гостиной была нагромождена целая гора рваных, растрёпанных книг без обложек, многие страницы были исчерканы цветными карандашами.

Забывшись, Трэк щёлкнул бесполезным выключателем, разглядел в синем полумраке чёрные змеи проводов, торчащих из разорванного отверстия в потолке посредине уродливого осыпавшегося лепного украшения.

Вспыхнул и погас пробный огонек его крохотной зажигалки.

Трэк бросил в камин кипу разорванных, старых, школьных учебников, охапку жёлтых листков «отрывных» календарей. Поджёг. Дымные лосы завились в свиток, вытянули языки во все стороны гостиной. Язычки тусклого пламени, как бы нехотя, принялись лизать, пожирать бумагу, разгоняя дымную завесу.

Почти не было тяги. Труба камина давным-давно засорилась. О трубочистах в большом, современном городе, похоже, забыли за ненадобностью.

Трэк присел на корточки, при свете пламени камина перелистал рваные, истрёпанные книжки с картинками. Это были, когда-то редкие и недоступные в его детстве книжки с изумительными, красочными иллюстрациями: сказки братьев Гримм, Андерсена, Шарля Перро, Карло Коллоди о Пиноккио, с которого бывший граф Алексей Толстой «срисовал» Буратино. Эти книжки сжигать не хотелось. Трэк бережно переложил их стопочками в сторону.

Вдруг в трубе камина послышался странный звук, то ли треск, то ли шорох. Затем будто чихнули и фыркнули.

Из зева камина вывалился клуб серого дыма.

Испуганный странными галлюцинациями и чудесами, Трэк отвалился, уселся на пол, замер в ужасе, ожидая, что сейчас кто-нибудь огромный выкатится из трубы. Огонь неожиданно сильно разгорелся, пожирая старые учебники.

Дымовик

Ненастный день быстро пролетел серой огромной птицей над городом.

Пригревшись, Трек дремал у огня, сидя на полу, растапливая камин вместо дров старыми, разодранными книгами о строительстве, отделке квартир и прочее. Подобных книг было множество. Издания 1934 года, 1953, 1961… Видимо, в старинной коммуналке близ Арбата проживали когда-то новые строители будущего столицы. Книжки для детей с цветными картинками Трэк бережно складывал в стопки, уносил к себе в комнату, намереваясь воспользоваться для подготовки компьютерных «ходилок» по сказкам.

С заходом солнца мир вновь погас в цветах, обратился чёрно-серым.

Из трубы на крыше дома вывалился в яркое звёздное небо чёрный, огромный, будто осьминог, гигантский клуб дыма. Заискрились гирлянды электрических проводов.

Тёмные, мрачные окна расселённых квартир беспокойно перемигнулись сполохами. Поморгали окна и на фасадах ближайших домов.

Дымный осьминог поднялся столбом в чернильное небо и развеялся под ветром. Каминная труба ещё раз чихнула, пыхнула чёрным комом, выстрелила в синее звёздное небо тяжёлым облаком сажи, пепла и золы в просверках электрических разрядов. Облако осело на коньке крыши огромным чёрно-серым, бесформенным комом. Ещё раз громко чихнуло. Перепуганные кошки с мерзким воем кинулись наутёк, попрыгали в чердачные окна.

– У-у-ух, котяр-ры! – глухо проворчал огромный пепельный толстяк. Он сидел на каминной трубе, будто на детском ночном горшке, и возмущался:

– Кошар-ры! Бесполезные животные! Эгоисты! А-ахр-р-р! – зевнуло чёрно-серое существо. – Поспать не дадут! Воют и воют! Эх, чуть зад не прижарили! Кто там задумал печь топить?! А-ахр-р-р! Эх, ты, Дрыхундяй-семнадцатый! Никому ты не нужен, – и снова послышался смачный зевок. Последнее прозвище относилось, видимо, к самому… Даже сразу не назовёшь определённым именем эдакое пушистое желе из дыма, пепла и сажи, ушастое, как гигантская летучая собака, с выпуклыми, светящимися глазищами. Чёрно-серый толстяк встряхнулся для бодрости, просверкивая в дымной шерсти электрическими разрядами, поднял тучу сажевой пыли, сорвался с крыши и… улетел, быть может, растворился в густом, чернильном, звёздном небе.

Воронка несчастья

Чёрно-серые дома, улицы и переулки раскинулись внизу, будто макет из папье-маше.

Если кто не знает, папье-маше – изделие из бумаги и клейстера – клея, сваренного из муки и крахмала.

Изрядно поредевшие к полуночи красные огоньки машин с белыми веерами щупалец по-прежнему плыли в русле Садового кольца.

Обычное окно, подсвеченное синеватым неоновым светом аквариумной лампы, на фасаде жёлтого кирпичного дома, будто изображение на экране монитора, вдруг исказилось, искривилось и выправилось. Вновь зарябило, исказилось, будто экран тронули компьютерные помехи, как это бывает при сбоях электричества.

За стеклом окна второго этажа дома, что нависал тяжёлым фасадом на проезжую часть улицы, видна была коротко стриженная детская головёнка. Ребёнок уже долгое время оставался неподвижен и напоминал издалека мороженое в стаканчике.

Подросток был инвалидом. Кто это был, мальчик или девочка понять было невозможно. У подростка когда-то сломался позвоночник. Голова его покоилась внутри конуса пластикового панциря, что охватывал тщедушное, хрупкое тельце. Подросток сидел в инвалидном кресле на колесиках.

Его глаза долго и бесстрастно созерцали огненные красно-белые потоки машин внизу, наблюдали за тёмными тенями людей, скользящими по аллейкам.

Подросток смешно свел глаза к переносице, сфокусировал взгляд на отражение своего лица в тёмном зеркале окна и сиплым, механическим голосом прохрипел:

– Я – робо-бобо-хромо-тэк. Поло-матая ма-шина… Требуется ремонт… Срочно требуется ремонт… Би-би-би, – подавал в сторону города тревожные позывные ребёнок-инвалид, но никто его не слышал. – Срочно-срочно-срочно! – вяло повторял он, будто заела в старом проигрывателе испорченная пластинка.

Неожиданно, со стороны улицы на отражение его лица в стекле наложилась огромная, во всё окно, серая, пухлая морда добродушного зубастого чудовища. Хотя может ли в полночь клыкастая морда показаться для усталого от бессонной ночи ребенка добродушной? Нет, конечно. Подросток испугался, вздрогнул от «глюка».

Но именно такая, добродушная морда чудища, со смешным оскалом жёлтых клыков, сунулась из темноты ночного неба, прилипла снаружи к стеклу носом так, что нос сплющился до свинского пятака размером с колесо детской коляски.

Подросток в кресле замер от ужаса.

Чёрное чудище по-хулигански подмигнуло глазом уличного фонаря. Острые клыки спрятались за пухлыми губами. Растянулся рекламным плакатом розовый рот, вновь оскалился в милой улыбке. Толстое чудище приветливо кивнуло, мол, не грусти, взмахнуло ушами, отлетело от окна, словно свернуло за собой ночь.

Когда сонный подросток, напуганный этим странным видением, проморгался, за окном уже светало. Улицы посерели, совершенно обесцветились от старости.

Игромон – семнадцатый

Небо над городом превратилось в серое покрывало. Окружающий мир оставался чёрно-белым и серым. Иногда мелькали красные огоньки автомобилей, пульсировали в чернильном небе огни воздушных лайнеров.

Трэк сутулился перед экраном монитора компьютера, с лёгкой усмешкой презрения ко всему, что происходило в его собственном виртуальном мире.

По мрачным катакомбам шастал уродливый качок – «спецназовец» в пятнистой армейской форме. Намеренно преувеличенные ноги были обуты в высокие армейские ботинки на шнуровке. Странный персонаж больше напоминал дворового хулигана, что напялил камуфляж старшего брата, влез в подвал, чтобы пострелять огромных крыс. Он и вёл себя как заправский хулиган: лихо стрелял бомбочками… из гигантской рогатки по тараканам величиной с собак, которые выползали, выскакивали изо всех щелей и лопались при попадании бомбочек, взрывались, разлетались цветными петардами, оставляя на бетонных стенах катакомб яркие кляксы.

В подземелье, сквозь решётку вентиляции просочились здоровенные, жужжащие осы со шприцами с ядом вместо жал. Бравый вояка припал на колено, прыснул в стаю едкой жидкостью из огромной медицинской клизмы. Осы-убийцы расплавлялись на лету, смачно шмякались на бетонный пол, будто куски размоченной глины. Когда стая поверженных смертоносных насекомых расползлась жёлтой кислотной лужей, из-за груды кирпичей вырулил на танковых гусеницах железный монстр с огнемётом. Лихой «камуфляжник» успел первым прыснуть едкой жидкостью во врага. Монстр в ответ плюнул из огнемёта жалкой огненной слюной, будто газовой зажигалкой, и оплыл в бесформенную, вязкую кляксу.

Подвальные приключения лихого спецназовца на этом не закончились. Из темноты вылез огромный, раздутый от мышц, восточный бандит с чёрной повязкой на глазу из сказки «Али-баба и сорок разбойников». С потолка, с отопительных труб спрыгнула страшнючая и кривая, будто уродливая пластилиновая недоделка, черепаха – «ниньзя», обросшая по панцирю мерзкими, осклизлыми, зеленоватыми водорослями. Черепаха попыталась когтистыми лапами зацепить и разодрать бравого бойца. У «спецназовца» отросли железные кувалды вместо рук. Он махал кувалдами по сторонам, забивал врагов, вгоняя одного по уши в пол, другому с одного удара, раскалывая панцирь, как орех. Оставшись в живых, без своего защитного панциря, розовая безобидная черепашка стыдливо убеждала в темноту и скрылась в крысиной норе за плинтусом.

– Крысёныш?! Это был крысёныш в панцире черепахи?! – проворчал Трэк, презрительно фыркнул на свою же нелепую фантазию, укоризненно покачал головой, продолжая наблюдать за собственным компьютерным творением.

В подземелье возник из темноты огромный, толстый, бледно-розовый борец «сумо» с бутылкой японского напитка – саке, мирно присел на корточки, не желая драться.

– Хаэ, русс, водка пьём? – пробулькал борец из звуковых колонок компьютера.

– Причём тут водка?! Стрелялка для детей! – фыркнул и возмутился Трэк своей же больной фантазии подростка, озлобленного на весь окружающий мир и его окрестности. – Эх, надо исправить хотя бы звучок…

– Учитель сказал, водка – страшное оружие! – ответил сумоист и показал бутылку, величиной с огнетушитель. – Алкач! Минздрав предупреждает!

– Бред, бред! Полный бред! – прохрипел с раздражением Трэк. – Давай, придурок, ещё введём в детскую игралку пьяных японцев! Вот уж заказчики порадуются! Бред… Стереть и уничтожить!

Трэк выпил ещё один стакан воды с разведённым аспирином. «Спецназовец» на экране замер в оборонительной позе. «Сумоист» упёрся кулаком в бетонный пол в ожидании атаки неприятеля и задремал.

Пальцы Трэка потаскали компьютерную «мышь» по коврику. Стрелочка на мониторе «кликнула» на табличке «Выход». Борец «сумо» первым выпрямился, приветливо заявил:

– Перерыв, однако.

Трэк печально усмехнулся своим ребяческим придумкам. Запустил программу для приёма входящих сообщений.

Раздался дребезжащий телефонный звонок. Не снимая трубку допотопного аппарата, похожего на чёрную, горбатую черепаху, Трэк переключился на приём в компьютере. В звуковых колонках послышался хриплый, искажённый, механический голос звонившего абонента:

– Алло?

– Слушаю, – сипло отозвался Трэк.

– Слушай сюда, уродец! Надо срочно, до праздников выкинуть на рынок твой «Спецназ».

– Надо.

– Громче! – хрипнули звуковые колонки мужским голосом. – Не слышу!

– Согласен. Надо выкинуть, – печально ответил Трэк. – Две недели… – он не договорил. Его прервали хриплым ором:

– Через две недели – поздно! Рынок насыщен! Где два дня болтался?!

– Болею… Ангина, – просипел Трэк. – Игрушка ещё не готова. В общем, всё – фигово. Полный бред!

– Что? Не слышно!.. Сроку тебе, Трэк, – до пятницы, потом разговор будет особый! На бабки поставим! Понял? Аванс взял?! Взял. Всё! Кранты! Отвечай за бабло! В пятницу! Не позже!

В колонках раздались нервные, короткие гудки «отбоя».

– Э-эх, как же надоели ваши дурные мочиловки! – всхлипнул Трэк, тяжко вздохнул, вынул из дисковода компьютера зеркальный диск с надписью синим фломастером «Спецназ 1-1», аккуратно отложил в сторону, передумал вложил в конвертик, спрятал в ящик стола. Запустил графическую программу. На экране проявились смешные радужные мультяки в зелёной сеточке трёхмерной графики.

Трэк радушно улыбнулся, принялся учить ходить своих компьютерных «детей». Придумывал для каждого особое, характерное движение. «Качок» – великан, с ушами вместо глаз, смешно и неуклюже косолапил при ходьбе, будто цирковой медведь. Его подручный тощий, сутулый, жердеобразный проныра в клоунском колпаке подпрыгивал при каждом шаге весёлым паралитиком.

– Да-а-а, Игромоша-семнадцать, похоже, так и не смог ты родиться в мой день рождения, – просипел печальный Трэк. По мановению волшебной палочки… вернее, компьютерной «мышки» создатель остановил движение забавных персонажей. Те замерли в самых нелепых позах. Великан с приподнятой ногой, Проныра на четвереньках, как обезьянка. Их выражения рожиц застыли в гримасах недовольства, мол, ты, чё, хозяин, издеваешься?! В раскоряку трудно стоять!

Трэк устало потянулся, зевнул. Тёплый, колючий шарф, которым было обмотано его горло, вдруг превратился на его плече в чёрную пухлую руку, по-дружески похлопал его по затылку через колпак, мол, не переживай. Трэк замер от изумления, сонно протёр глаза кулаками, расправил конец шарфа.

– По ночам надо спать, – пожурил он самого себя и легонько постучал пальцем по виску. – Круто заглючил сервак!

Катастрофа

Настало ненастное утро, расправило над городом серые покрывала небес. Чёрно-белый мир по-прежнему оставался унылым, тусклым, серым… за редким исключением некоторых цветных окошек и огоньков автомобилей.

Внутри прозрачного шарика, что удерживали грязные ручонки беспризорника, на заснеженном бугорочке красовался уютный домик, сложенный из оранжевых кирпичиков, под красной черепичной крышей, с круглыми оконцами, будто у сказочного звездолёта. Над крышей домика возвышалась каминная труба.

Откуда же было знать сопливому беспризорнику из вымирающей деревеньки дальней провинции, что такое каминная труба, если всю его крохотную жизнь одинокая мама каждое утро разжигала дрова в чёрном чреве русской печи, чтобы приготовить сынишке на рубиновых углях пшённую кашку в чугунке или напечь пышных блинков на сковороднике.

Если шарик подставить под лучик восходящего солнца, что просверкивал сквозь листву, оконца в домике светились, становились фиолетовыми, сиреневыми, розовыми. Если шарик легонько встряхнуть, вокруг дома поднимался вихрь крохотных сверкающих снежинок.

Стеклянный шарик вновь встряхнул щуплый, взъерошенный мальчуган. С детским тихим восторгом он долго наблюдал за снежной метелью в крохотном сказочном мире.

– Звезда-а-ато! – прошептал он с восторгом.

С аллейки послышался треск ломаемых ветвей. Сквозь кусты на газон продрался разъярённый мужчина в чёрной, измятой форме с жёлтой нашивкой на груди с надписью «Охрана». Он огляделся, заметил за кустами воришку, раскинул волосатые ручищи в стороны и захрипел:

– Ага-а-а, ворюга, попался!

Щепка, так за худобу прозвали беспризорника его дружки, пружинкой подскочил с травяного газона, где присел на минуточку, чтобы передохнуть от погони, перемахнул через ограждение на проезжую часть дороги.

Душераздирающе загудели клаксоны машин. Завизжали автомобильные покрышки при торможении на сухом асфальте.

Перекресток накрыла огромная тень, словно над крышами домов низко и беззвучно пролетел раздутый… резиновый матрас похожий на карикатурный самолёт из пластилина, вылепленный неумелой детской рукой. Игрушка размером с грузовик пролетела над мостовой, легко притормозила, вернулась хвостом назад и… остановилась. Зависла в сером, мутном небе.

Чтобы никто из взрослых не догадался, гигантским игрушечным самолётом прикинулся пепельно-дымный толстяк-дракон. Если внимательно присмотреться, то вместо шасси из фюзеляжа «дутика» – самолёта торчали когтистые лапы, вместо киля-руля поворотов торчал загнутый вверх зубчатый драконий хвост. Такая конструкция игрушечного самолётика пришлась по нраву загадочному летающему персонажу. Ничего с этим фантазёром не поделаешь. Пепельный дракон, при всех своих огромных размерах и возрасте примерно лет в сто, оставался сущим ребёнком. Только дети заметили своеобразие тучеподобного воздушного лайнера.

Удивительным образом завис в воздухе в летящей позе и беспризорник Щепка. Будто «заморозилось» его изображение на экране монитора компьютера.

На перекрестке затормозили перед мальчуганом несколько машин. Чёрный, блестящий и огромный, как рояль, джип врезался мощным бампером в пластиковый задний бампер белой ржавой «девятки». Непрочный бампер отечественного авто хрустнул и развалился на скорлупки. «Жигуль» проехал чуть дальше, зубилом капота подъехал под Щепку, «повисшего» в воздухе.

На асфальт, как в замедленном кино, упал шарик со снежной метелью и домиком. И разбился на множество стеклянных осколков. Сказочный домик рассыпался, смешался со снежной метелью, превратился в жалкую липкую лужицу.

Неподвижный, раскоряченный в воздухе Щепка, в своём «застывшем» полёте над машинами, дико вращал глазами, с ужасом и отчаянием увидел это крушение крохотного, волшебного мира.

Через проезжую часть дороги к нему, повисшему в воздухе, бежал разъярённый Охранник, но бешенный здоровяк постепенно замедлялся в беге от изумления. Остановился, помотал головой, пытаясь прогнать наваждение. Выскочили, вывалились из машин водители.

Щепка вдруг «ожил», брякнулся бедром на капот «жигулей», будто бы соскочил с «воздушной ступеньки», кувыркнулся на асфальт, тут же метнулся, перепрыгнул металлическую загородку аллейки на другой стороне улицы и… врезался головой в живот задумчивого Трэка. От столкновения с мальчишеской кометой у Трэка разорвался в руке пластиковый пакет. На асфальт аллеи высыпались коробочки с компьютерными дисками, грохнулись два блока памяти, брызнула, будто семечки, под ноги прохожим горсть разноцветных флэшек. Щепка умудрился раздавить ногами несколько коробочек, пробегая мимо, и стремительно нырнул в подземный переход.

В нелепом клоунском колпаке из старой фетровой шляпы, Трэк неловко присел. Как испуганная курица накрывает при опасности цыплят крыльями, раскинул полы серого, «дедушкиного» плаща, беспомощно оглянулся по сторонам, принялся судорожно собирать в разорванный пакет испорченные зеркальные диски, блоки памяти и компьютерную мелочёвку.

Разъярённые водители машин орали, ругались, потрясали кулаками во след виновнику аварии. Хмурый здоровяк – водитель с джипа осмотрел развалившийся бампер «девятки». Не успел лысыватый, жалкий, растерянный хозяин «жигулей» в салоне своей ржавенькой машинки надуть щёки для робкого возмущения, как здоровяк с джипа ловко сбросил ему на колени, будто игральные карты, три купюры по сотне долларов. Оторопевший от страха перед водителем очень «крутой тачки» хозяин разбитой «девятки» собрал трясущимися руками деньги. Здоровяк с джипа, полагая, что пострадавшему этой суммы показалось мало, добавил ещё две купюры по сто.

– Благодарю вас, – проблеял водитель «жигулей». – Неожиданно! Весьма неожиданно! Благодарю!

В окна машин, прилипнув пятачками носов к стёклам, наблюдали за происходящим дети.

Из пострадавшей «девятки» пялилась круглыми глазёнками худенькая девчоночка с тоненькими, упругими, как пружинки, косичками по плечам.

В приоткрытом окне джипа торчала хмурая мордашка курносого мальчишки в бейсболке.

Из тёмной «ауди», что развернулась при торможении поперёк дороги, выглянул толстый мальчуган, жующий бутерброд.

Расстроенный Трэк подобрал у бордюра дороги большой осколок, отскочивший от расколотого шара. Машинально поднёс к глазу, посмотрел сквозь эту своеобразную, выгнутую линзу, мерцающую зеленоватым свечением. Зачем? Наверное, с расстройства и возмущения хулиганским мальчуганом.

От удивления, Трэк на мгновение опустил осколок и вновь поднёс к глазу. Через стекло окружающий мир показался ему смазанным, серым, мрачным, кривым, перекошенным, словно вылепленным из пластилина неумелым скульптором: кособокие дома возвышались кривыми поганками без шляпок, уродливые киоски склонились к тротуару расплавленным пластилином, причудливые в своей нелепости кривые машины напоминали неумелые поделки детей. Мимо скользили серые, сутулые тени людей, будто призраки, покрытые пыльными покрывалами.

Лишь головёнки детей, что были видны в окнах остановившихся машин, сияли радужным светом, будто были осыпаны мерцающими искорками, как разноцветным сверкающим конфетти из цветной фольги.

Гигантская тень, от нависшей над городом тучи, похожей на раздутый самолёт, мгновенно, словно скатерть со стола, сдёрнулась с перекрёстка и улетела прочь.

Светящаяся жидкость из разбившегося шара, словно в обратной киносъемке, вытянулась в вязкую каплю, вбирая в себя осколки сказочного домика, и жидкой, игрушечной ракетой устремилась в небо следом за тучным, летучим толстяком.

Потрясённый странными превращениями и явлениями, Трэк стоял неподвижно, задрав вверх голову. Глазели на небо изумлённые радужные дети из окон машин.

Взрослые не замечали ничего вокруг. Они продолжали ругаться между собой.

Из окна второго этажа, ближайшего к перекрестку дома тоже наблюдала за всем происходящим радужная детская, взъерошенная головёнка в воронке инвалидного корсета.

Гром

Огромный окружающий мир на экране окна по-прежнему оставался скучным и чёрно-серым, за исключением огоньков автомашин и проблесков в сером небе бортовых огней самолётов.

На подоконнике стоял аквариум с яркими рыбками и зелёными водорослями. В инвалидном кресле перед окном так и сидел подросток, короткой стрижкой напоминающий одуванчик. Ребёнок сидел неподвижно, бесстрастно, механическим голосом комментировал происходящее, словно робот:

– Туча. Авария. Чёрный дирижабль. Лапы с крылышками…

Яркое небо погожего утра задёрнулось плотными шторами гардин. Стул на колёсиках отъехал от окна к компьютерному столу, где мерцал экран монитора.

Послышались далёкие раскаты грома, казалось бы, из-за плотно прикрытого окна.

– Звучок, – пробормотал подросток-инвалид, продолжая играть роль биоробота.

Оглушительные раскаты грома и треск молний на этот раз донеслись из звуковых колонок компьютера.

Подросток выкрутил ручку громкости на колонке в «ноль». Но звук лишь усилился.

Неясное отражение лица юного компьютерщика слабо проявилось на экране монитора. Стол был подсвечен настольной лампой.

Мрачная, совсем «недетская» комната была похожа на жуткую декорацию к американскому «ужастику». С потолка свисали чёрные картонные паучьи сети. В тёмных углах под потолком угадывались пауки-вампиры, болтались на проволоке страшные, серые, летучие собаки с зубастой пастью, покачивался на подвеске картонный человек-паук. По стенам были расклеены плакаты иноземных фильмов «Кошмар на улице Вязов», «Звонок», «Тёмные силы», «Паранормальное явление», «Чужой» … и тому подобный фэнтазийный мрак.

Резко и неожиданно громко засвиристел телефон. Подросток вздрогнул, схватил со стола трубку радиотелефона. Голосом со взрослой хрипотцой, искажённым специальным электронным устройством, ответил:

– На проводе.

Мультяшный голос что-то нервно прочирикал из трубки.

Подросток усмехнулся и представил, что…

Агент мультяков

На тротуаре у стены дома в старой телефонной будке раскачивалась на проводе с трубкой смешная головастая кукла в чёрных «лётческих» очках, в клетчатом кепи, кожаной куртке пилота и огромных клоунских ботинках на колёсиках. Маятником покорно покачивалась на поводке такса в чёрных очках. Она-то и выполняла роль секретаря «пилота», чирикала оживлённо и восторженно в микрофон трубки.

Отчёт

– Пр-раздравляю! – прервал чириканье в трубке подросток. – Атака прошла успешно. Повисла вся сеть. Завис весь офис неприятеля! Теперь надо накрыть Крота, эту жирную, вонючую свинью. И затихнем на время. На неделю – другую. Сервак срочно сверни, отвези на склад, чтоб не вычислили. Всё. Пока – отбой. Замети следы и заляг на дно.

Ребёнок-инвалид отложил трубку радиотелефона, набрал на клавиатуре компьютера новое распоряжение. Детские пальчики с серебряным колечком на мизинце, в виде переплетённой косички с бантиком, постучали по клавиатуре. На экране появился текст:

«Трэк, ты классно справился! Твоё «Му» – самый ураганный в мире вирус! Злобные Мультяки сожрали всю систему Дубины за пять минут и подвесили сеть всего офиса из сотни мощных ящиков и трёх серверов! Премия – 500 у.е.! Заберёшь на вокзале. Жди майла с номером ячейки и кодом. Емеля-19».

Указательный палец ударился в клавишу «Enter».

– Почта, сэр! – проводил подросток своё послание.

Изображение на экране мохнатого паука с конвертом в зубах вяло пошевелило лапками… вдруг поверхность под ним разверзлась водопадом, скрутилась спиралью. Паук провалился в виртуальный унитаз. В звуковых колонках компьютера послышался шум спускаемой воды.

– Плыви с приветом. По ватерклозетам! – рассмеялся и воскликнул подросток уже своим детским голоском.

Зелёная тоска

В сумраке неприбранной комнаты «коммуналки» из звуковых колонок компьютера прозвучал издевательский, скрипучий, старческий голос:

– Прими, зараза, мессэдж от Емели!

Обессиленный Трэк вернулся с улицы, расстроенный испорченными, поцарапанными дисками, разбитым блоком памяти. При долгой, нудной, кропотливой работе можно кое-что восстановить из утерянной информации, но не с таким упадочным настроением и не в таком болезненном состоянии. Он упал без сил на старый, продавленный диван, запахнулся в плащ и затих в своём коконе, как серая личинка, у которой никак не получается превратиться в бабочку с яркими крыльями. Когда жизнь катится под откос кувырком, надо хотя бы затормозить падение сном. Задремать не удалось.

– Тащи свою задницу сюда! – пискнул наглый электронный голосок из звуковых колонок компьютера.

– Отстань! – просипел Трэк.

– Тащи, я сказал! – хулиганил электронный писклявый голосок.

– Отвяжись! – проворчал Трэк.

Из колонок компьютера донёсся нарастающий свист закипающего чайника. Казалось, компьютер сейчас взорвётся.

Трэк тяжело поднялся, присел на краешек продавленного скрипучего дивана, придвинулся к монитору.

– Придурок! Замотал! – фыркнул он возмущённо. – Емеля!.. Взрослый чел, а слямзил прозвище из детской сказки… О, е-е-е! Что за фигня?! – ругнулся он на электронные помехи экрана старого, сильно «заюзанного» монитора. – Опять глюки?!

В мятом колпаке из фетровой шляпы, сутулый Трэк напоминал больного старичка и мало был похож на массовика-затейника или товарища для деток по компьютерным «он-лайн» забавам.

С экрана монитора сквозь лёгкую рябь ему приветливо помахал ручонками кучерявый пупсик в колясочке и сообщил текстом на весёлых пузырях, что пришло письмо за подписью «Емеля-19».

– Деточка! – разозлился Трэк. – Скоро двадцатник стукнет, а ты всё развлекаешься! – и раздражённо добавил:

– Пупсиков дурацких запустил. Ещё комп мне подвесит, уродец!

В дверь со стороны общего коридора коммуналки вновь раздался костяной стук. Отвратительным старушечьим голосом заверещали:

– Освободи телефон, негодяй!

Трэк болезненно сморщился, вспомнил ночные «глюки», молча отмахнулся.

Вновь раздался стук в дверь.

– Барабашки со всех дыр полезли! Не к добру, – прохрипел Трэк, но всё-таки встал, приоткрыл дверь. Никого в коридоре не оказалось. С загадочным видом тихого «шизика», о сумасшествии которого ещё никто не догадывается, кроме него самого, он на цыпочках вернулся в комнату. Осторожно присел к компьютеру. В «режиме ожидания» погас монитор. Трэк в задумчивости взял выпуклый осколок расколотого шара, принесённый с улицы, поднёс к глазу.

На чёрном, погасшем экране монитора обозначился радужным мерцанием прыгающий воздушный шарик с хвостиком-верёвочкой, напоминающий забавного, недорисованного поросёнка.

Трэк убрал стекло от лица. Чёрный экран монитора остался безжизненным.

– Глюки-дрюки… – тяжко вздохнул Трэк, повалился боком на диван в попытке задремать. Зелёная тоска на него навалилась душным покрывалом и поглотила в пучину тяжёлых сновидений.

Звуки – глюки

В комнате прогремели раскаты грома.

Инвалидное кресло на колёсиках развернулось перед компьютерным столом, лёгкой танкеткой отъехало к окну. От дистанционного пульта в руке подростка раздвинулись шторы.

Над крышами домов в чистейшем, сером небе не было ни одного облачка.

В квартире вновь раздался треск. Затем прокатилось гулкое эхо грома, будто разряд молнии попал в вентиляцию дома. Под потолком заверещали, завизжали, зашуршали крыльями. По комнате заметалась тенью невидимая летучая мышь размером с собаку. Вся картонная декорация комнаты содрогнулась.

На тёмный паркет пола разбрызгалось светло-коричневое топлёное молоко.

– Чума-а-а! – испуганно просипел подросток-инвалид, прозвище которого, судя по «майлам», было Емеля. Он пошмыгал носом, принюхиваясь, проворчал:

– Воняет. Проводка. Каратит.

В комнате стало тихо, как после грозы перед ливнем. Похоже, гром был слышен из звуковых колонок компьютера.

Кресло вновь откатилось к столику с компьютером.

Детские пальчики уменьшили громкость, прикрутили регулятор на звуковой колонке.

Руки подростка устало легли на подлокотники кресла в ожидании продолжения галлюцинаций. Они не заставили себя ждать.

По экрану монитора сама по себе судорожно заметалась, забегала, задёргалась стрелочка. Начали загружаться многочисленные игровые программы, которыми был переполнен хард-диск компьютера. На экране возникла чудовищная мешанина из уродливых монстров, озверевших от стрельбы астронавтов, летающих, прыгающих, ползающих самых невероятных чудовищ и гадов, больших и малых размеров. В этом извивающемся щупальцами, огнедышащем гадюшнике пульсировала едва приметная радужная звёздочка.

Емеля терпеливо, с недоумением, сдержанно пояснил сам себе механическим голосом, продолжая игру в биоробота:

– Самозагруз. Поймал вирусняк! А-фи-геть!

Под пальцами подростка судорожно подёргалась на «коврике» компьютерная «мышка». Емеля попытался закрыть «бешеные» программы. Но чудовищный хаос на экране продолжался.

Вновь раздались далёкие раскаты грома.

Кресло на колёсиках откатилось к окну.

На чистом небе, за серыми коробками домов даже намёка на тучи и грозу не было видно.

– Глюки. От тоски и скуки, – пробормотал Емеля, по-взрослому, спокойно воспринимая любые недоразумения.

На затемнённом экране монитора по-прежнему мерцала, пульсировала радужная звёздочка, увеличивалась в размерах, поглощала мельтешащий хаос, словно летела навстречу из далёкого чёрного космоса.

Емеля попытался сохранить спокойствие.

– Издевалки. Хакеры грузят по сети. Ка-ра-ул.

Детская ручонка нервно поелозила компьютерной мышкой по резиновому коврику. Пальцы судорожно, неоднократно понажимали правую клавишу. Стрелочка на экране задёргалась и веером запустила на экран размноженный текст: «Выключить компьютер! Выключить компьютер!».

Наконец, на чёрном экране радужная звездочка остановилась, начала затухать, так и не «долетев» половины пути. Экран монитора потемнел.

– Чухня какая, – буркнул Емеля, успокаиваясь. Стул на колёсиках вновь откатился к окну.

На тёмном, рекламном, электронном табло высотного здания, фасад которого нависал над площадью напротив дома Емели, пульсировала лучиками радужная звёздочка, точно такая же, как только что была на экране монитора.

– Перегрев, – устало прошептал подросток. – Глюки! Третья серия.

В комнате вновь прогремел гром. С картонных сетей сорвалась крылатая тень и улетела… сквозь стекло окна.

Емеля вздрогнул, рукой сбил со столика стакан с молоком. На пол в рапиде, в замедленном движении упал стакан. Медленно разбился, разлетелся осколками в разные стороны. По серому паркету разлилась коричневая клякса топлёного молока. Клякса ожила, вобрала под себя множество ножек и уползла под стол.

– Ка-ра-ул, – прошептал в тихом ужасе Емеля. – Схожу с ума!

В дверь комнаты осторожно постучали. Из-за двери раздался голос матери:

– Еля, дорогуша, у тебя всё в порядке?

– Лучше некуда! – неприязненно отозвался Емеля.

– Можно войти?

– Нельзя! – крикнул Емеля злобно.

Разлюбезный

Трэку не удалось подремать, но это было к лучшему. Он прочитал с экрана монитора предыдущее сообщение Емели и радостно прохрипел:

– Пятьсот баксов?! О-о-о! Будем жить! Да здравствует «МУльтяк – тридцать три»!

Сообщение принесло подростку облегчение, придало сил, душевных и физических. Трэк спешно выключил монитор, поднялся. Застегнул пуговицы плаща, собираясь уйти.

Ехидный электронный голосок остановил его в дверях комнаты:

– Получи, любезный, письмецо от Емели. Срочно-пресрочно.

– Любезный? – удивился Трэк. – Письмецо?.. Вежливостью от упыря попёрло.

Заряд номер один

Емеля нервно выстукивал дробь по клавиатуре компьютера. Его пальчики с силой дубасили по клавишам, проверяя «клаву» на прочность.

На экране монитора высветился текст:

«Трэк, срочно! Нужна помощь! Враги завалили вирусами. Напусти на второй адрес Дубины самую страшную дозу МУ-33. Похоже, меня решили достать. Всё глючит. Не могу остановить самозагруз дурацких «игралок». Ка-ра-ул! Спасай! Емеля-19».

По комнате снова прогрохотал гром.

Емеля ткнул пальцем в кнопку «питания» на звуковой колонке, выключая её.

Набранный текст на экране неожиданно разрушился, словно разбился на множество осколков чёрного зеркала.

– Жесть! – прошептал в ужасе Емеля.

Из динамиков выключенных колонок явно донёсся следующий раскат грома. Мрачные декорации комнаты ожили: дрогнула, как живая, картонная паутина под потолком комнаты, судорожно подёргали мохнатыми лапами пауки, летучие мыши-вампиры перепорхнули под потолком из угла в угол.

Чёрно-белый экран монитора вспыхнул всеми цветами радуги.

Подросток, в коконе инвалидного жилета, будто мороженое в пластиковом стаканчике, высветился яркими квадратиками с явными «крестиками-ноликами», как в детской компьютерной, только что начатой игре.

Вся комната по стенам, потолку и даже полу ярко вспыхнула пересветами квадратиков с «крестиками-ноликами», которые мерцали необыкновенными звёздами сказочного мультипликационного мира.

Худенького Емелю провернуло в инвалидном кресле, как на карусели, словно произошло объёмное сканирование его самого.

Подросток не сопротивлялся раскрутке кресла, просто приподнял с подлокотников руки, сдаваясь перед необычайными обстоятельствами.

Кресло замерло перед монитором. Емеля нервно дёрнул головёнкой в пластиковом конусе, поморщился от боли в шее.

На мониторе появилось видеоизображение.

По горизонту раскинулась гряда заснеженных гор. Навстречу набегал снежный склон, будто с горы скатывался саночник. Были видны ножки в детских ярких меховых сапожках и загнутые концы полозьев саночек. Из звуковых колонок нарастал истошный женский крик.

В ужасе Емеля зажал руками уши.

Изображение на мониторе разбелилось в ослепительное молоко. Затих материнский крик.

В комнате, вслед за новыми раскатами грома, на мгновение вспыхнула, от люстры к батарее отопления протянула корявую ручонку яркая молния, «останавливая» трепыхания и судороги картонных, мрачных уродцев на стенах и потолке.

Дрожащие от нервного перенапряжения перед чудесами, руки Емели, лежащие на клавиатуре, вновь расчертились яркими цветными квадратиками с «крестиками-ноликами», будто мозаикой в калейдоскопе. Серебряное колечко на мизинце, в виде цепочки с бантиком, заискрилось, долго потрескивало в сумраке комнаты электрическими разрядами, посверкивало искорками. Крохотной серебряной бабочкой бантик взмахнул крылышками. Легкокрылая бабочка перелетела подростку на нос и замерла.

Потрясённый невероятными «глюками» Емеля свёл глаза к переносице, где на кончике носа подрагивала крылышками серебряная бабочка, замер, не в состоянии поверить в реальность происходящего: в шевеление под потолком запылённых картонных декораций из фильмов-ужастиков, в странные раскаты грома, в самозагрузку мощного компьютера, проверенного лучшими антивирусными программами, в цветные «крестики-нолики», высвеченные по всей комнате, в крохотную, размером с муху, бабочку на носу.

Монитор, настольная лампа, клавиатура вдруг исказились кривым зеркалом. Послышалось громкое бульканье, будто тяжёлая капля упала на поверхность густой жидкости.

С этого момента весь окружающий мир для Емели расцветился. Его комнатка, из мрачной декорации фильмов ужасов, превратилась в яркую, насыщенную цветом и светом радостную, будто выставочную выгородку студии мультипликационных фильмов. Повисли на ниточках с потолка забавные розовые Три поросёнка. Волк из мультика «Ну, погоди!» тряс за шиворот неунывающего Зайца. Пробежала вверх ногами по потолку Красная Шапочка, напевая задорную песенку. Волк заметил девочку, прохрипел «папановским» басом «О! Шапка! Красная! Держи её!» и отпустил Зайца. Заяц взмахнул длинными ушами, будто крылышками, и улетел… в замочную скважину.

Не успел подросток успокоиться от невероятных событий, как ему показалось, что с тонким зудящим звуком произошел странный повтор событий, которые только что… привиделись.

RRRRRRR... (странный повтор событий)

На мониторе появилось видеоизображение.

По горизонту раскинулась гряда заснеженных гор. Навстречу набегал снежный склон, будто с горы скатывался саночник. Были видны ножки в детских ярких меховых сапожках и загнутые концы полозьев саночек. Из звуковых колонок нарастал истошный женский крик.

Емеля в ужасе зажал руками уши.

Изображение на мониторе разбелилось в ослепительное молоко. Затих материнский крик.

В комнате, вслед за новыми раскатами грома, на мгновение вспыхнула, от люстры к батарее отопления протянула корявую ручонку яркая молния, «останавливая» трепыхания и судороги картонных, мрачных уродцев на стенах и потолке.

Дрожащие от нервного перенапряжения перед чудесами, руки Емели, лежащие на клавиатуре, вновь расчертились яркими цветными квадратиками с «крестиками-ноликами», будто мозаикой в калейдоскопе. Серебряное колечко на мизинце, в виде цепочки с бантиком, заискрилось, долго потрескивало в сумраке комнаты электрическими разрядами, посверкивало искорками. Крохотной серебряной бабочкой бантик взмахнул крылышками. Легкокрылая бабочка перелетела подростку на нос и замерла.

Потрясённый невероятными «глюками» Емеля свёл глаза к переносице, где на кончике носа подрагивала крылышками серебряная бабочка, замер, не в состоянии поверить в реальность происходящего: в шевеление под потолком запылённых картонных декораций из фильмов-ужастиков, в странные раскаты грома, в самозагрузку мощного компьютера, проверенного лучшими антивирусными программами, в цветные «крестики-нолики», высвеченные по всей комнате, в крохотную, размером с муху, бабочку на носу.

Монитор, настольная лампа, клавиатура вдруг исказились кривым зеркалом. Послышалось громкое бульканье, будто тяжёлая капля упала на поверхность густой жидкости.

С этого момента весь окружающий мир для Емели расцветился. Его комнатка, из мрачной декорации фильмов ужасов, превратилась в яркую, насыщенную цветом и светом радостную, будто выставочную выгородку студии мультипликационных фильмов. Повисли на ниточках с потолка забавные розовые Три поросёнка. Волк из мультика «Ну, погоди!» тряс за шиворот неунывающего Зайца.

Пока загадочные квадратики и радужные «крестики – нолики», отразившиеся на стенах, медленно угасали, в комнате продолжали происходить самые невероятные чудеса и превращения.

Сам Емеля, с головы до ног, вдруг оказался облачённым в синеватый, будто стальной, пластиковый костюм Робокопа. Только миловидное личико подростка выглядывало через забрало шлёма.

Подросток оглядел руки, закованные в пластиковые латы и перчатки, туловище и ноги в синеватых доспехах, но остался неподвижно сидеть в инвалидном кресле, потрясённый превращением в робота…

Емеля открыл глаза. Никакой серебряной бабочки на носу не было. Бантик на колечке оставался бантиком. Размеренно, спокойно шелестел процессор компьютера, но монитор вдруг раздулся детской резиновой подушкой, хотя экран продолжал мирно светился голубым мерцающим светом. Медленно таяла начальная фраза ранее набранного текста, но уже забавным ярким, кривым шрифтом:

«Трэк, срочно!.. срочно!.. срочно!..»

– Что срочно-то?! – проворчал изумлённо Емеля. С лёгким жужжанием, будто при помощи механического привода суставов, подросток приподнял руку, потрогал пальцем монитор. Устройство покачнулось лёгким воздушным шариком, но осталось на своём постаменте… напоминающим огромную, размером с настольную игру, плитку шоколада. – Бли-и-ин! – тихо возмутился Емеля. – Похоже, я сбрендил!

Подросток попытался набрать новое сообщение на клавиатуре… но пальцы, облачённые в пластиковые перчатки, прилипли к вязким клавишам, будто к жвачкам. Клавиши потянулись за пальцами тонкими липучими прядями резинки. С противным чмоканьем оторвались. Вся клавиатура заколыхалась розовым желе.

– Чухня какая! – прошептал в ужасе Емеля, снова попытался печатать, осторожно прикасаясь к клавишам.

На искажённом, раздутом поле экрана монитора возник текст, невероятными, забавными, карикатурными буквами:

«Трэк, чуть не забыл! Срочно-пресрочно! На мини-диске передай МУ-33 заказчику. Как всегда: Мак на Севе. 14-00 + 15 мин. Нау! @. ру. RRRR! @. ру! Емеля-19».

Подросток старался не обращать внимания на чудесные превращения с привычными, казалось бы, окружающими его вещами, в том числе, и с ним самим. Он с облегчением вздохнул, что удалось набрать текст сообщения. Получилась нужная шифрограмма.

Сообщение благополучно отправилось по электронной почте.

На этот раз текст на сиреневом, в красных сердечках и цветочках, «девчоночьем» листочке свернулся вчетверо, упаковался в розовый конвертик с крылышками и улетел в живописное виртуальное пространство под радугу. Под весёленькую «музычку» из мультика про «Карусель» следом побежали, взявшись за руки, четверо эскизных, недорисованных в трёхмерной графике, куклёнка: девочка с тонюсенькими косичками-пружинками, неуклюжий толстячок и малыш в кепке. Забавную компанию вприпрыжку догонял худенький, растрёпанный пацанчик.

– Что за фигня?! Пупсики дурацкие! – возмутился Емеля. – Радуга… Глючатина какая-то! Трэк, что ли, паразит, облом мне устроил?! Это же его!.. Точно! Это его мультяки бегают! Откуда взялось в моём компе? Не понимаю! Сеть отключена! Как он меня грузит мультяками?! Как же мой крутейший антивирусняк?! Где защита?! Фигня полная!

Емеля развернул кресло на колесиках, будто военную танкетку. Если до этого медицинский корсет под горлом и травма позвоночника не позволяли подростку поворачивать голову, теперь он сам осмотрелся по сторонам, задержал взгляд на остатках, трепыхающихся по углам комнаты под потолком картонных декораций из фильмов-фэнтази и ужастиков. Плоский, картонный человек-паук в синих колготках вдруг сверкнул глазами-фарами, увеличился в объеме, раздулся мышцами, обрёл вид компьютерного объёмного персонажа, разбросав в стороны визжащих розовых поросят, перелетел на другую стену комнаты, прилип присосками к обоям, но у него с громким треском расползлись на заднице колготки, открывая забавные, девчоночьи панталончики в белых кружавчиках.

Емеля фыркнул от смеха, смущённо отвернулся, устало прикрыл глаза, иронично поморщился.

Из квартиры этажом ниже раздался нудный, раздирающий, визжащий звук. Соседи сверлили стену… или свой потолок. За спиной Емели вдруг выползло из-под пола, огромное, будто столб, зудящее сверло. Подросток заметил тень гигантского сверлила, зажмурился и прошептал:

– Бли-и-ин! Всё не по-настоящему! Мне всё кажется! Сейчас всё пройдет!..

Сверло исчезло. Но тут же вновь с жутким визгом начало выползать из-под пола под инвалидным креслом.

С лёгкими, едва уловимыми жужжаниями механических суставов, Емеля вдруг легко поднялся, как настоящий Робокоп из американского фильма, неуверенно сделал первые шаги в тяжёлых башмаках. Подвигал руками, легко и безболезненно присел, подогнул ноги. Ощупал в пластиковых перчатках свой шлем. С шипением закрылось перед лицом прозрачное забрало. Перед глазами высветился мерцающий дисплей персонального мобильного компьютера.

– Круто! – восторженно прошептал Емеля. Заметил на полупрозрачном зеленоватом дисплее, среди прочих значков, изображение пистолета. Не успел Емеля задержать заинтересованный взгляд на значке, как на уровне бедра костюма, выдвинулась кобура с лазерным пистолетом.

Между тем, выползающее из-под пола визжащее сверло опрокинуло инвалидное кресло на колёсах. Емеля выхватил правой рукой из кобуры лазерный пистолет, собираясь выстрелить в сверло, но передумал, с лихим ковбойским прокрутом на пальце вернул пистолет в кобуру. Занёс механизированную левую руку, легонько прихлопнул по оконечности вращающегося сверла и вогнал его обратно в пол.

Душераздирающий визг сверла прекратился. Из квартиры соседей снизу раздалась ужасная ругань и вопли.

Глюки от скуки

Следом послышалось другое, приглушённое, назойливое жужжание, будто где-то рядом вился большущий шмель. За спиной Емели, за окном возникла кукла в кожаной куртке пилота и чёрных очках-консервах. Будто вертолётик, она спустилась сверху и повисла перед окном. Её клетчатое кепи вращалось на голове пропеллером. На поводке грузиком болталась смиренная такса.

Емеля обернулся на жужжащий звук.

– Что за глюки?! Откуда мультяшный Холмс?! А! Точно! Это же дикий летчик Шизандай! Трэковские заморочки! Откуда они здесь?! На улице?! Бред! – продолжал удивляться подросток, превратившийся в Робокопа. Он уже свыкся с чудесами, приспособился к своему облачению, которое позволяло без труда передвигаться по комнате. Емеля снова выхватил пистолет из механической кобуры, шутливо прицелился в куклу за окном. Во лбу кукольного пилота высветилась рубиновая точка. От ужаса у куклы расширились… очки, перекрывая торчащие уши.

Снисходительная улыбка, теперь уверенного в себе, андроида Емели, слегка тронула его губы.

– Круто! – промычал предовольный подросток, вновь лихо прокрутил пистолет на указательном пальце и вложил в кобуру. Теперь он был неуязвим, подвижен и свободен.

Кукла за стеклом с благодарностью вскинула руку в «пионерском» салюте и в готовности служить. Такса высунула длинный красный язык, то ли неудобно было висеть, то ли дразнила.

Отсветы радужных «крестиков-ноликов» на стенах, потолке и полу постепенно угасали. Чудеса прекращались. На время.

Уставший от фокусов, но удивлённый Емеля протёр кулаками сонные глаза.

За окном сверху опускалось на верёвке ведро со строительным мусором. Похоже, новые соседи сверху затевали ремонт.

– Фу-у-уф! С ума сойти! – возмутился Емеля. – Я – сбрендил?!

Погасли на стенах последние отсветы «крестиков – ноликов».

Механические ноги новоявленного робокопа подкосились. Андроид с грохотом рухнул на пол.

В комнату со стенаниями вбежала мама Емели, принялась поднимать ребёнка с пола вместе с опрокинутым инвалидным креслом. Емеля лишь слабо застонал, попытался улыбнуться.

– Елечка! – причитала мама. – Не ушиблась?!

– Не, мам, всё нормально!

– Ничего не болит?! – всхлипнула мама.

– Нет. Успокойся, – механическим и бесстрастным голосом отвечал Емеля, невольно оглядел свой привычный медицинский корсет, с конусом под горло, с сожалением вздохнул. Суперсовременный робокопский костюмчик, в котором можно было передвигаться, ходить, и даже приседать, ему больше понравился.

– Может, молочка?! Твоего любимого, топлёного? – предложила мама.

– Не хочу. Всё в порядке, мам. Иди к себе. Позову, если что…

Еля вновь подкатил инвалидное кресло к погасшему монитору, с глубокой печалью прошептал:

– Дикий летчик Шизандай, ты меня не покидай!

Не успел Емеля повернуться вместе с креслом к окну, услышав жужжащий звук. На этот раз мимо пролетел мультяшный самолётик с лётчиком в клетчатом кепи и помахал на прощание рукой в перчатке.

Подросток его не заметил.

За окном безжизненно темнело рекламное панно на фасаде высотного дома, и хмурилось серое небо.

Собака – точка – ру

Из оконца «Макдональдс-авто» то и дело высовывался Трэк, как белка из дупла. На вихрастую голову он напялил малиновую фирменную кепку работника кафе. На кармане узкой, тесной, не по размеру малиновой футболки красовался «маковский» бейдж с надписью «Паша». Больное горло Трэка было по-прежнему обмотано тёплым шарфом. Он внимательно посматривал на номера подъезжающих машин, подавал в окна пакеты с продуктами.

За спиной Трэка уныло маячил низкорослый, худенький студентик Паша, в белой футболке и девичей косынке, повязанной по-пиратски, узлом над ухом.

– Ну, Трэк, а, Трэк?! Ну, харэ?! Харэ! Хватит! Меня ж с работы выпрут! – канючил студентик Паша, наконец, набрался решимости и заявил:

– Всё-всё! Тебе пора сваливать. Главный менеджер вернулся! Сюда идёт!

– Щас-щас!.. щас подъедут, – просипел Трэк нервно. – Должны подъехать! Время – на подходе! Четырнадцать ноль-ноль плюс пятнадцать минут.

– Уже десять прошло! – шепотом возмутился Паша.

– Терпи еще пять! – неумолимо ответил Трэк.

При всех твоих мольбах и стенаниях Паша сноровисто продолжал сортировать по пакетам заказанные клиентами гамбургеры, коробочки с макнаггетс, бумажные стаканчики с напитками. В раздаточную заглянула юная девушка в «маковской» униформе, хихикнула, увидев Пашу в девчоночьем головном уборе:

– Пашка! – крикнула она. – Классный прикид! Теперь ты – моя подружка! – и убежала по служебным делам.

– Ага-ага! Пиратский! – согласился Паша, вновь обратился к наглому товарищу:

– Имей совесть, Трэк. Меня выгонят с работы, – прогундел он, когда трюк с ложным появлением начальства не сработал и не напугал наглеца.

– Хватит ныть, – терпеливо попросил Трэк. – Минут пять осталось.

Наконец, он с радостью заметил, как по чёрному полированному борту подкатившего джипа требовательно и нетерпеливо постукивала рука пассажира. На тыльной стороне ладони проступала чёрная татуировка в виде оскаленной морды пантеры. Трэк с готовностью высунулся по пояс в окошко, выставил заранее заготовленные пакеты. Рука с татуировкой выдернула пакеты из рук Трэка. Джип с визгом и проворотом шин по асфальту лихо сорвался с места.

Некоторое время Трэк наблюдал за отъезжающей машиной, затем с облегчением присел на столик с пакетами, записал в блокнотик номер машины. Паша выглянул из-за его плеча.

– Зачем номер записал? – спросил он.

– Секрет! Надо тут… одного… Емелю вычислить. Достал меня шпионскими заданиями. Денег почти не платит, держит в рабстве.

– В рабстве?!

– Да-а… Месяца два назад заказ вовремя не сдал, – пояснил трагично Трэк. – Подъехали от него крутые бандюки, по шее надавали! Всё железо забрали. Дохлый комп оставили. Теперь пашу, как папа Карло, за гроши на его на заказах.

– На каких заказах? – не унимался Паша.

– На разных! – разозлился Трэк. – Отвяжись!

– Извините, вы что заказывали? – обратился Паша к клиентам в очередной подкатившей машине. – Маленький «макфлури», так… И средний «Спрайт», правильно?

Паша выдал в окошко клиентам пакеты и вновь развернулся к Трэку, любопытство его разбирало. – Кто такой Емеля? Из сказки с щукой, что ли?! Емеля-дурачок?!

– Если бы… Вовсе не дурачок. Кто-то его серьёзно крышует. Судя по «нику», ему девятнадцать лет. По «инету» года два назад вышел на его сайт. До сих пор соскочить не могу. По всему видать, приличный крутяк! Та-а-акие бандитские хари от него на джипере ко мне домой подкатили, в дверь не помещались. Ты ж сам видел, только что!

– Круто, – восхитился Паша.

– Ничего крутого, – не согласился Трэк. – Помойка, а не жизнь! Полный трэш!

В раздаточном окошке кафе, как на экране, появился сверкающий серебристый бок следующей иномарки. На серой дверце лежал локоть волосатой руки. На предплечье красовалась татуировка в виде злобной морды бульдога.

Трэк испуганно замер, потом ринулся прочь из раздаточной, выбежал из служебного выхода кафе, но чёрный джип, мигнув красными огнями стоп-сигналов, уже вырулил на эстакаду. Трэк беспомощно всплеснул руками, просипел в тихой истерике, выговаривая сам себе:

– Ну, ты, блин, тупой! Собака – точка – ру! Собака на руке! Ты – полная тупица, Трэк! Опять всё перепутал. Пантера и бульдог – разные вещи, да?! Разные! Ну, всё! Емелины мордовороты второго раза не простят! Теперь точно подвесят за ребра. Да-а-а… Пора!.. пора сваливать в Бутово!

– Куда?! – переспросил Паша, выбежавший следом за товарищем, удивлённый внезапными переменами в его настроении. То, что Трэк попал в беду, отзывчивый, сердобольный студентик Паша поверил сразу и разволновался в готовности помочь другу.

– Куда-куда?! К Бутово на куличики! – прохрипел Трэк, водрузил фирменную кепку «Мака» на голову хозяину поверх косынки, стянул через голову узкую малиновую футболочку сунул Паше в руки, напялил на свою голову, по самые глаза колпак из старой фетровой шляпы, что достал сложенным из-за пояса.

– Пора сваливать, – прохрипел Трэк. – Из страны.

– О?! – удивился Паша решимости друга. – Не, я останусь, – на всякий случай прошептал он.

Дискбургер

В салоне чёрного джипа, огромном и просторном, как автобус, на заднем диване крепкие, большие ребята, будто малолетние детки, ткнув носы в бумажные пакеты, рассматривали содержимое.

Один из них, крутолобый верзила Дима возмущённо зарычал:

– Не понял?! Где наш заказ?

Дима перебрал в пакете татуированной рукой с пантерой булочки, завернутые в бумагу.

– Где пироги? Где с малиной?!

– Бигов Маков не положили, уроды! – возмутился его напарник, качок Коля, такой же большой, широкий, как шкаф, так же с возмущением разглядывая содержимое второго пакета. – Вернуться, навалять, что ли этим тупым маковкам?!

Водитель джипа Глеб, крепкий ладный молодой мужчина, в цивильном костюме, с галстуком под горлом, усмехнулся:

– Чужой заказ хапнули?

– Разворачивай! – рыкнул Дима. – Погнали обратно!

– Опаздываем, – спокойно отозвался Глеб. – Тимке через полчаса скрипку пилить. Да, Тим?

– Пофиг, – раздался с заднего дивана тонкий детский голосочек.

– Потом это… ещё Клару… э-э-э… Как её?.. В-в-валентинну из салона надо забрать, – продолжил Глеб. – Ночью в «Шарик» мотаться. Димон, звякни шефу на мобилу, уточни время прилёта.

– Пожрать можно?! – с полным ртом отозвался Дима.

– Тимка, может, завтра после тенниса на пару часов тебе и нам отпуск устроим? На карусели в парке покрутимся, а, Тим? – предложил водитель Глеб невидимому ребенку и мечтательно добавил:

– А мы – по пивку.

Водитель подмигнул в зеркало заднего вида своим напарникам. Дима и Коля были заняты поеданием наггетсов, набивали рот горячими куриными котлетками.

– Выходной такой… на пару часиков. Что скажешь, Тим? – настаивал водитель.

– Пофиг, – отозвался ребёнок, спрятанный между громоздкими телами Коли и Димы. Охранники отвалились к окнам джипа каждый со своим гамбургером, принялись ожесточённо, с хрустом мощных челюстей, жевать. Между ними, в бейсболке, надвинутой по самые брови, сидел хмурый, худенький мальчуган лет десяти, Тимка. Во лбу, на бейсболке ребёнка красовалось изображение хулиганского пацана тоже в бейсболке.

– Тим, чисбургер будешь? – спросил Дима.

– Пофиг, – отозвался Тима.

Ребёнку сунули в руки сверток.

– Нафиг, – пошутил Коля.

Смял и вышвырнул в приоткрытое окно джипа обёртку от гамбургера.

– Культура! – презрительно фыркнул водитель Глеб. – В мусорку трудно было сбросить? Аллё, мне питалово оставили? Наггетсы ещё есть?

– Кто первым встал, того и тапки, – проворчал Дима.

– Ройся, – предложил Коля, сунул между спинками передних кресел оба, наполовину выпотрошенных, пакета, тихо пояснил водителю:

– Клара… она – Валерьевна. Новая тёща. Запомни. А Валентина – новая пассия шефа…

Охранник замолк, искоса глянул на мальчугана.

Хмурый Тима надкусил чисбургер и замер. В его зубах оказался зажат бумажный пакетик с компьютерным мини-диском.

– Нормальная жрачка! – удивился Коля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеется в виду Советский Союз.

Вернуться

2

Михаил Алексеевич Лаврентьев (1900 – 1980), в 35 лет, без защиты диссертации, стал доктором физико-математических наук. В 1946 году – академик АН СССР. В 1957 году было создано Сибирское отделение АН СССР. Лаврентьев был назначен председателем. В 1963 году при Новосибирском университете Академ-городка была открыта Физико-Математическая школа-интернат для одаренных детей. Инициатором был математик, академик А.А. Ляпунов. Академик М.А. Лавреньев стал попечителем школы.

Вернуться

3

Остров Пасхи, или Рапа Нуи – остров в Тихом океане на территории Чили, известный своими гигантскими каменными изваяниями, виде человеческих голов.

Вернуться

4

В тексте здесь и далее приводятся выражения и словечки малыша – соседа по лестничной площадке, с дружеским прозвищем Зелёный.

Вернуться