Сергей Зверев
На одном вдохе

Часть первая. Странное знакомство

Вступление

Республика Филиппины; в девяти морских милях к северо-востоку от острова Катандуанес. Около десяти лет назад.

На аэродроме одной из военных баз Республики Филиппины готовился к вылету небольшой транспортный самолет. Техники и экипаж три раза осмотрели фюзеляж, плоскости, оба двигателя и стойки шасси, проверили приборы, управление и оборудование кабины. Все работы по обслуживанию воздушного судна велись под неусыпным наблюдением службы безопасности и нескольких чиновников из аппарата президента. Стоянка и прилегающая к ней территория были оцеплены личным составом подразделения морской пехоты.

Погодка в этот день выдалась неважной: над островом нависли дождевые тучи, временами дул сильный порывистый ветер, а видимость ухудшилась до одной мили. И все же подготовка к вылету шла полным ходом. Судя по всему, экипажу самолета предстояло выполнить чрезвычайно важное задание.

И действительно – спустя десять минут на территорию аэродрома въехал кортеж автомобилей. Возглавлял колонну броневик с торчащим из маленькой башенки стволом крупнокалиберного пулемета; за ним чинно следовали два представительских лимузина. В середине солидно гудело дизелем бронированное авто, наподобие тех, что используют банковские инкассаторы. Замыкали шествие три полицейские машины с сиренами и включенными проблесковыми маячками.

Повернув к самолету, сопровождающие машины остановились, и лишь «инкассаторский» монстр аккуратно подрулил к опущенному трапу, рядом с которым вытянулся во фронт экипаж, состоящий из двух пилотов.

Из «членовозов» вышли несколько одетых в одинаковые белые рубашки филиппинских чиновников. Один из них – низкорослый бритый наголо толстяк по имени Анджело Маркос – принял доклад экипажа о готовности к вылету. Второй направился к открывшейся дверке бронированного монстра и что-то сказал находившимся внутри людям.

Вскоре началась загрузка: несколько одетых в камуфляж бойцов перетаскивали из авто в самолет герметичные металлические кейсы, коих набралось более тридцати штук…

Наконец старший из бойцов подбежал к чиновнику и отрапортовал:

– Господин секретарь Совета национальной обороны, погрузка окончена! Весь груз на борту самолета!

Маркос поднялся по трапу, лично пересчитал опломбированные кейсы и дал добро на вылет.

Дверца захлопнулась, завыли турбины авиационных движков. Кортеж почтительно отъехал в сторону, предоставив самолету простор для маневрирования по бетонке перрона.

Получив разрешение на предварительный старт, командир экипажа увеличил оборот двигателей. Плавно тронувшись, самолет развернулся и бойко порулил к взлетно-посадочной полосе.

Толпа провожающих стояла у машин и глядела вслед. Никто из этих людей не догадывался о том, что произойдет через несколько минут…

За четыре месяца до описанных выше событий Министерство обороны Филиппин приняло программу модернизации вооруженных сил страны. Поводом для данного решения стало обострение взаимоотношений с Китаем, Индонезией, Тайванем, Вьетнамом, Малайзией и Брунеем из-за территориальных споров относительно принадлежности небольшого архипелага под названием Спратли. Сотня мелких островов, рифов и атоллов, суммарной площадью менее пяти квадратных километров, была разбросана в юго-западной части Южно-Китайского моря. Центр архипелага располагался в четырехстах километрах от филиппинского острова Палаван, в пятистах – от побережья Вьетнама и в тысяче километров – от китайского острова Хайнань. Несмотря на крошечный размер, архипелаг Спратли имел важное экономическое и стратегическое значение с точки зрения присутствия в регионе. К тому же после проведенных исследований ученые заявили о наличии в акватории архипелага значительных запасов нефти и газа.

Соединенные Штаты – постоянный и верный союзник Филиппин – оперативно отреагировали на возникшую проблему и предложили республике с десяток отслуживших свой век военных кораблей: патрульных катеров типа «Хэмильтон» и корветов типа «Пикок». Политическое и военное руководство Филиппин согласилось на сделку при условии полного ремонта и модернизации предлагаемой техники, а также ее технического обслуживания в последующие два года. Белый дом с радостью принял встречное предложение, запросив в качестве аванса пятьдесят миллионов долларов.

До момента передачи кораблей филиппинским ВМС стороны договорились не распространяться о предстоящей сделке. Именно поэтому авансовая сумма, минуя безналичные банковские схемы, переправлялась «живыми» деньгами.

Оторвавшись от полосы военного аэродрома, небольшой транспортник набрал высоту и взял курс на восток. Первый этап маршрута проходил над территорией Лусона – самого большого острова архипелага. Затем, миновав узкий пролив, самолет пересек относительно небольшой остров Катандуанес. Далее полет продолжился над акваторией военно-морского полигона, принадлежащего Министерству обороны Республики Филиппины. И наконец, линия пути, проложенная на карте второго пилота, ровной линией потянулась до конечного пункта маршрута – острова Гуам, расположенного в двух тысячах километров от Филиппинского архипелага. Погода была отвратительной, однако экипаж не раз выполнял полеты над океаном в сложных метеоусловиях и никаких трудностей в предстоящем задании не видел.

Первоначально высшее филиппинское руководство предложило доставить авансовую сумму на американскую военную базу Субик-Бей – благо от Манилы ее отделял стокилометровый участок отличной асфальтовой трассы. Те согласились, но спустя сутки отчего-то передумали.

– Нет, господа, только самолетом и только на военно-морскую базу Апра, что расквартирована на острове Гуам, – заявил полномочный представитель американской стороны.

– Но почему? – изумленно вопрошали островитяне. – Ведь Субик-Бей во много раз ближе, что гарантирует безопасную доставку!

– На базе Субик-Бей работает слишком много ваших соотечественников, что не исключает возможности утечки информации по нашей сделке. А на Гуаме все пройдет тихо и незаметно.

Филиппинские чиновники поморщились, но посчитали аргумент вполне весомым. Да и расстояние до Гуама в две тысячи километров не располагало к спорам. «Апра, так Апра», – решили они и отдали приказ готовить к вылету опытный экипаж транспортного самолета.

Минут через тридцать после взлета с военной базы позади осталась береговая черта Катандуанеса – самого восточного острова архипелага. Впереди простиралась акватория военно-морского полигона и бескрайний Тихий океан. Правда, полет в облаках не позволял экипажу лицезреть водную поверхность – видимость была почти нулевой.

Полет в штатном режиме над океаном продолжался не более десяти минут.

– Пожар в правом двигателе! – мгновенно отреагировал второй пилот на сработавшую аварийную сигнализацию.

– Выключить двигатель! – приказал командир. – Винт во флюгер!

Опытный экипаж действовал быстро и слаженно: запустил первую очередь противопожарной системы аварийного двигателя и вывел работающий двигатель на взлетный режим, доложил диспетчеру базы о пожаре и, прекратив задание, развернул самолет в сторону ближайшей суши.

Оставляя шлейф черного дыма, небольшой транспортник возвращался к острову Катандуанес…

Поглядывая на дымящий двигатель, второй пилот подсказал:

– На юге этого острова у города Вирак есть аэродром с полосой подходящей длины.

– Нам бы до северного побережья дотянуть, – с сомнением процедил командир и посмотрел на приборы.

До острова оставалось около сорока километров. Высота была чуть более тысячи метров. На одном движке транспортник «в горизонте» не тянул, выдавал лишь половину от максимально возможной скорости и терял каждую секунду три-четыре метра высоты.

– Не дотянем. Рухнем где-то здесь – на территории полигона, – стиснув зубы, проворчал командир. – Приготовься – будем сажать на воду…

Ровно через четыре минуты транспортник вывалился из низкой облачности. Ощетинившись максимально выпущенными закрылками и неуклюже покачивая плоскостями, он приблизился к серой поверхности океана. Перед касанием водной поверхности самолет задрал нос, пытаясь снизить скорость до минимальной. Однако это не помогло. Зацепив волну хвостовым оперением, он неуклюже клюнул носом и, кувыркнувшись, зарылся в воду. В поднявшемся фонтане брызг мелькали то обломки крыльев, то двигатели, то части фюзеляжа…

Через мгновение все стихло. Не осталось даже волн, поднятых от падения воздушного судна. Лишь на пределе видимости – примерно в полумиле от места трагедии – покачивалась океанская моторная яхта.

Глава первая

Российская Федерация. Москва; район Южное Тушино. Настоящее время.

Патруль, состоящий из трех сотрудников полиции, дежурил на пересечении бульвара Яна Райниса и улицы Туристской. Новенький автомобиль бело-синего окраса с выключенными проблесковыми маячками стоял возле южной стороны бульвара, так как противоположная сторона принадлежала соседям из Северного Тушина.

Смена проходила на удивление спокойно: глубокая ночь, безветренная и теплая погода, редкое движение автомобилей и почти полное отсутствие пешеходов. И ни одного правонарушения. С одной стороны, это было хорошо – все ж таки преступность разрушала нервную систему не только простым гражданам, но и блюстителям порядка. С другой – если наряд за время дежурства не произведет задержаний, то начальство обязательно изойдет желчью. «В чем дело?! – огласит свой кабинет громогласным басом подполковник. – Опять всю ночь продрыхли в машине? А правонарушителей я за вас ловить буду?!»

Город спал; на востоке понемногу светлело небо. Примерно через час должно было взойти солнце, а ровно в восемь утра у трех сотрудников полиции заканчивалась смена.

– Скукота, – зевнул прапорщик полиции. – Ни одного происшествия.

– Вот именно, – поежился лейтенант – старший патрульной смены. – Надо хотя бы одного алкаша задержать, а то опять премии лишат…

Сидевший за рулем сержант не отреагировал на разговор коллег – уложив затылок на подголовник и выпустив изо рта тонкую нить слюны, он смотрел сны про будущую пенсию.

– О, гляди! – вдруг оживился прапор.

Лейтенант посмотрел в указанном направлении и растянул губы в довольной улыбке…

По тротуару – аккурат мимо патрульной машины – неспешно топал мужчина лет сорока. Длинные темные волосы, выцветшие джинсы, стоптанные кроссовки. И совершенно не по погоде – длинный кожаный плащ, полы которого качались в такт неуверенным шагам. Судя по зигзагообразной походке, прошедшей ночью он где-то здорово расслабился и теперь плелся в сторону еще не пропитого жилища.

– Наш клиент! – щелкнув замком, отпихнул дверку лейтенант. – Зеленчук – за мной!..

Выскочив на тротуар, офицер с прапорщиком ринулись наперерез нетрезвому прохожему.

– Одну минутку, гражданин! – возник перед ним лейтенант. – Откуда путь держите?

Едва не врезавшись в преградивших дорогу стражей правопорядка, мужчина притормозил. С трудом наведя резкость, он скептически оглядел двух полицейских, вскинул правую бровь и с усмешкой спросил:

– Это имеет значение?

Не получив ответа на вопрос, лейтенант с недовольным видом прищурился:

– Документики при себе имеются?

Мужчина вынул из кармана паспорт.

– Пажа-алста…

– Захарьин Глеб Абрамович? – изучив данные гражданина, офицер сверил фото с оригиналом.

– Он самый.

– Вам придется проехать с нами.

– С какой стати? – буркнул задержанный.

– Вы нарушаете общественный порядок.

– Интере-есно… И чем же я его нарушил?

– Тем, что разгуливаете по городу в нетрезвом виде.

– Да, я выпил бутылку пива. Но законов не нарушаю, ни к кому не пристаю, веду себя спокойно, самостоятельно иду домой. Или в Москве введен комендантский час?

– Поговори еще! Сам пройдешь в машину или помочь?

Над чем-то раздумывая, Глеб Абрамович молча поглядел в звездное небо.

Лейтенант же продолжал развивать тему:

– Только учти, в этом случае мы оформим тебя на несколько суток за оказание сопротивления представителям власти. И еще выпишем штраф на кругленькую сумму…

Кажется, он хотел еще чем-то пригрозить, но не успел. Захарьин поднял правую руку, произвел ладонью какую-то манипуляцию и звонко щелкнул пальцами, после чего лейтенант осекся и замер. Застыл и его помощник – прапорщик полиции.

– Эй, вы чего там? – высунулся из машины сержант. – Уснули, что ли?..

Оба его сослуживца стояли посреди тротуара, уставившись на то место, где минуту назад топтался задержанный мужик в длинном кожаном плаще.

– Эй, парни! – снова окликнул сержант, выбираясь из автомобиля.

Ответа не последовало. Коллеги и впрямь будто спали: стоя и с открытыми глазами.

Подбежав к сослуживцам, водила испуганно посмотрел вслед удалявшемуся по улице мужчине. Затем осторожно дотронулся до плеча лейтенанта. Легонько потормошив его, жалобно попросил:

– Серега… Сергей Павлович… Костя! Да что такое с вами?! Очнитесь!..

Не подействовало. Лейтенант с бледным как мел лицом лишь покачивался от прикосновений. Прапорщик полиции тоже не подавал признаков осознанного бытия – занеся правую руку с резиновой дубинкой над головой, он походил на искусно созданную мастером восковую фигуру из Музея мадам Тюссо.

– Мужик! Стоять, мужик!! – Сержант выхватил из кобуры табельное оружие.

Повернувшись и сделав два шага в ту сторону, куда топал странный прохожий, он никого не увидел. Тротуар был пуст. Мужик в плаще исчез.

– Как он выглядел? – потирая ладонями помятое лицо, спросил заместитель начальника ОВД по району Южное Тушино.

– Да я ж в машине сидел, товарищ подполковник, – виновато пролепетал сержант.

– Ну хотя бы в общих чертах можешь его описать? – разозлился начальник.

– Высокий – примерно метр девяносто. Темные волосы почти до плеч. Засаленные такие, растрепанные. Расстегнутый кожаный плащ, джинсы… Про обувь ничего сказать не могу – не заметил из автомобиля…

Нервный разговор происходил в кабинете взведенного, озадаченного и уставшего от бессонной ночи подполковника Абрашкина. Тут же у стеночки, на видавшем виды диване, лежали валетом «потерпевшие» – лейтенант с прапорщиком. Лежали тихо, вытянувшись в струнку. Будто мирно спали после дежурной смены, чем тоже изрядно раздражали начальство.

Сразу после удивительного происшествия сержант связался по рации с отделом и сбивчиво запросил у дежурного помощи. Тот долго не мог взять в толк, что же случилось на бульваре Яна Райниса. Затем доложил начальству и выслал машину с дополнительным нарядом. Вчетвером полицейские кое-как поместили одеревеневшие тела коллег в автомобиль, перенесли в отдел, доставили в кабинет подполковника и уложили на диван для дальнейшего разбирательства.

– А лицо? – допытывался хозяин кабинета. – Какой тип лица?

– Боком он ко мне стоял, товарищ подполковник, так что мне был виден только профиль, – виновато шмыгнул носом сержант.

– Ну, рассказывай о профиле!

– Нос приличных размеров, немного крючковатый; губы мясистые – особенно нижняя; выступающий подбородок.

– А глаза?

– Глаз не заметил.

– Не густо, – проскрипел зубами полицейский чин. – Так куда, говоришь, он направился?

– По бульвару Яна Райниса в сторону станции метро «Сходненская». Только исчез он быстро – видать, свернул куда-то во дворы.

– Странно. Очень странно, – потирая подбородок, произнес Абрашкин и, сняв трубку телефона, связался с дежурным: – Ну, где там врачи? Едут? Сразу проводишь ко мне в кабинет…

Бригада «Скорой помощи» появилась в тот момент, когда заместитель начальника ОВД в задумчивости стоял у дивана и, ошеломленно покачивая головой, шептал:

– С ума сойти. Никогда такого не видел. Вроде живые: спят себе, ровно посапывают. А вроде и мертвые – ни на что не реагируют…

Прапорщик робко стоял в сторонке, с ужасом взирая на «усопших» товарищей.

Дверь шумно распахнулась.

– Что у вас? – с порога поинтересовался пожилой доктор.

– Да вот, – развел руками подполковник Абрашкин. – Привезли с дежурства моих ребят. Никакие. Лежат, не просыпаются, ничего не слышат, не отвечают…

Доктор прямиком направился к дивану, поставил на пол чемоданчик и склонился над молодыми мужчинами…

Минут через десять он распрямился, снял очки и мрачно молвил:

– Очень глубокий гипнотический сон. Невероятно глубокий. Признаться, подобного я в своей практике не встречал.

– И что же теперь делать? – подал голос заместитель начальника ОВД.

– Отвезем в психиатрическую клиническую больницу № 1.

Подполковник проглотил вставший в горле ком:

– В Кащенко?!

– Именно. Потому как вывести из такого мощного гипноза способны только серьезные специалисты.

Доктор кивнул помощникам, и те, разложив на полу носилки, принялись перекладывать на них первого пострадавшего…

Вскоре в кабинете Абрашкина не осталось никого, а об утреннем происшествии напоминали лишь две форменные фуражки, принадлежащие лейтенанту и прапорщику.

– Дежурный! – рявкнул в трубку телефона хозяин кабинета.

– Да, товарищ подполковник! – бодро ответил тот.

– Сейчас к тебе спустится прапорщик и продиктует приметы одного ублюдка. Запиши, размножь и раздай всем нарядам. Пусть задерживают и доставляют в отдел всех имеющих сходство с этим типом.

– Понял. Сделаем!

Бросив трубку, Абрашкин повернулся к прапорщику:

– Ступай к дежурному. Еще раз хорошенько вспомни все приметы этого… козла в длинном плаще. И продиктуй ему под запись.

– Есть, товарищ подполковник, – козырнул подчиненный и, ссутулив спину, направился к двери.

– Стой, – окликнул Абрашкин.

Схватившийся за дверную ручку подчиненный остановился.

– Ты вот что… Потом поспи пару часов после дежурства и впишись в наряд какого-нибудь экипажа.

– Зачем? – захлопал покрасневшими веками прапорщик.

– Как зачем?! Поездишь по району, посмотришь… Может, опознаешь этого… упыря. Если поймаем – премирую месячным окладом. Понял?

– Так точно! – повеселел служивый. – Разрешите идти?

– Иди…

Глава вторая

Российская Федерация. Москва; район Южное Тушино. Настоящее время.

С каждым днем трезвости я чахну, блекну и становлюсь противен сам себе. Неудивительно: оскотинился, зачерствел, опустился… Трезвея, я начинаю рассуждать, думать и мечтать о будущем. Хотя сам не пойму зачем.

Единственное будущее, которое греет душу, – ближайший вечер с обязательным наличием в кармане энной суммы в российской валюте, чтоб напиться в нормальном кабаке. Или три-четыре сотни для посещения забегаловки, что возле ближайшей станции метро. Еще что?.. Ах да! На десерт я предпочитаю секс с какой-нибудь смазливой бабой, подвернувшейся в том же ресторане или забегаловке.

Собственно, мечта состоит не только из алкоголя и секса. На самом деле в ней содержится гораздо больше: интрига, приключение, таинственная неизвестность, тревога, сладостное томление в груди… Я отлично знаю, чем порой заканчивается это томление. На роже несколько шрамов после подобных приключений, в непогоду ноют сломанные ребра. И все же весь кайф именно в нем. Томлении! Ради него бежишь из дома, ныряешь в непроглядную ночь, стойко терпишь невзгоды, боль, лишение свободы…

Наконец наступает долгожданный момент – я выхожу из небольшой однокомнатной квартирки, доставшейся мне за долгую безупречную службу в одном из секретных подразделений ФСБ, поворачиваю в замке ключ, сбегаю по ступенькам лестницы вниз… Навстречу выплывает бархатная ночь.

Следую знакомым маршрутом. Настолько знакомым, что я мог бы проделать его, будучи лишенным зрения. Томление достигает пика. Хочется заорать от счастья на весь спящий квартал или сплясать что-нибудь эдакое. Нет, сегодня я орать и плясать не буду. Устал. Да и настроение – ни к черту.

Пожалуй, сегодня я обойдусь сокращенной программой. Сегодня я просто нажрусь…

Пора сказать пару фраз о себе любимом. Я Евгений Арнольдович Черенков. Коренной волжанин, родившийся в Саратове ровно тридцать шесть лет назад. Высок ростом, отнюдь не субтилен и не дурак похулиганить. На лице и теле ношу отметины от разного рода приключений, участия в боевых действиях и прочих веселых событий. Лицо же имеет цвет, должный символизировать серьезную квалификацию по части выпить-пошалить. Взгляд прицельный. В общем, безоглядно хамить мне не советую.

Что еще сказать о себе? Бывший капитан первого ранга, бывший боевой пловец, бывший командир отряда специального назначения «Фрегат-22». Бывший, бывший… Кругом и во всем бывший. Когда я был выше ростом и кудрявее, какой-то крутой чиновник – как минимум трижды кавалер ордена «За измену Родине» – решил реформировать подразделения, находившиеся в прямом подчинении директора ФСБ. Волна «реформ» была очень высокой и смыла последний слой здравого смысла. В итоге всех боевых пловцов вышвырнули со службы с формулировкой «Уволить в запас в связи с сокращением и реорганизацией внутренней структуры Федеральной службы безопасности»…

Когда у наших чиновников начинает тлеть под задницей, они все делают молниеносно. Приказали, пригрозив увольнением, – лбы порасшибают, а сделают. Процесс увольнения и расчета занял не более пятнадцати дней, что невероятно короткий срок для российской бюрократической машины. Мне и другим ветеранам отряда, уже имевшим приличную выслугу, повезло – нам начислили пенсию. А юным коллегам просто помахали ручкой, цинично заявив: «Годы службы вам зачтутся в трудовой стаж. Свободны. Если понадобитесь – позовем…»

Вряд ли после такой «обходительности» парни согласятся вернуться на государеву службу. В конце концов, в нашей стране полно коммерческих структур, деятельность которых так или иначе связана с подводным дайвингом. Любого из моих молодых пловцов они оторвут с руками, ведь каждый из них – готовый инструктор, прошедший огонь, воду и медные трубы. Плати нормальные деньги и используй его бесценный опыт на полную катушку!

В первые два-три месяца после увольнения я даже не осознавал глубины той пропасти, куда угораздило сорваться. Еще бы! Только вчера носил форменную черную тужурку с погонами «капраза», с четырьмя рядами орденских планок на груди, с поплавком выпускника академии и имел полное право улыбаться, как Гагарин. И вдруг – оказался за бортом, стал простым московским безработным. Не желая навсегда расставаться с любимой профессией, я пошел по пути, проторенному многими кадровыми офицерами: отправился на поиски работы, хотя бы отдаленно похожей на мою прежнюю службу. За пару месяцев поисков пришлось побывать в трех десятках компаний, организующих морские путешествия, элитную рыбалку, подводные экскурсии…

Довольно скоро пришло разочарование: где-то дайверская работа подменялась обязанностями обыкновенного спасателя; в большинстве компаний платили копейки, оскорбляющие саму суть опасного занятия; где-то сидели мутные люди, не решившие, кто и зачем им нужен. Некоторые менеджеры по кадрам, глянув в мои документы, заявляли: «Извините, но вам под сорок, а нам нужен молодой специалист…» А чаще, ссылаясь на отсутствие свободных вакансий, предлагали позвонить через месяц-два-три. А лучше через полгода…

Однажды повезло. Известная московская кинокомпания затевала съемку зубодробильного боевика, часть действий по сценарию происходила под водой. Наткнувшись на объявление в Интернете, я приехал, представился, полчаса побеседовал с одним из ассистентов и в итоге получил место консультанта и каскадера. Несколько месяцев я принимал участие в съемках на теплом крымском побережье. Потом съемка свернулась и мне тоже помахали ручкой: «Спасибо. Понадобитесь – позвоним».

Заработанный в «высоком искусстве» гонорар я прожрал за три месяца, а потом пришлось снова затянуть ремень и отправиться на поиски работы…

В кабаке на окраине Южного Тушино, как всегда, не продохнуть. Это любимое заведение боевых пловцов отряда специального назначения «Фрегат-22». Оно удобно расположилось по пути из загородной тренировочной базы до ближайшей станции метро, и под сводчатым потолком его уютных залов мы частенько отмечали приятные события, изредка разнообразящие наши боевые будни: юбилеи, рождения детей, награждения орденами, продвижение по службе и присвоение очередных званий. Но все это осталось в прошлом. Сейчас его завсегдатаем остался один я, и тому имеется единственная веская причина – моя однокомнатная квартирка находится всего в паре кварталов.

– Привет, Женя, как дела? – отвлекшись на секунду, спрашивает знакомый бармен по имени Родион.

– Привет, – кивнув ему, заказываю бутылку любимого вискаря. Подхватив ее, иду в полумрак зала в поисках свободного местечка. Здесь ужасно накурено, стоит гул из полупьяных голосов.

Я знаю, что Родион даже не глядит вслед. Его вопрос – ничего не значащая фраза, этакое дополнение к короткому приветствию.

Падаю на стул в дальнем правом углу. За соседним столиком бухает компания из пяти человек. Я залпом отпиваю полбокала и мгновенно вхожу в курс дела, вынужденно выслушивая обсуждение какой-то далекой от меня проблемы…

С каждым глотком крепкого алкоголя мышцам возвращается тонус, тело обретает гибкость. Вокруг приятные и почти родные лица. А после третьей порции вискаря мне покажется, что я с ними вообще никогда не расставался.

– Родион, будь любезен – еще бутылку!..

У туалета очередь. Он здесь общий. Да и немудрено, ведь кабак называется «Сытопьяно». Да-да, именно так – в одно слово.

В кабинку со мной прорвалась пьяная девица. Быстро стянув джинсы, она плюхнулась на унитаз лицом ко мне.

– Я первая, – сказала она и зажурчала.

На ее некрасивом лице с явными излишками косметики блуждает похотливая улыбка.

«Все девочки – козлы и хотят от мальчиков только секса, – вздыхаю, дожидаясь своей очереди. – Но я не настолько пьян, чтобы позариться на такую шмару».

Сделав свои дела и не дождавшись от меня активных действий по принуждению к физической близости, шмара гордо уходит.

«До чего же здесь душно!» – Ополоснув руки над раковиной умывальника, топаю обратно в зал…

За моим столом появилось новое действующее лицо: рослый мужик моих лет. Длинные, давно не мытые волосы, большой крючковатый нос, полные губы, волевой подбородок. И потрепанный кожаный плащ, совершенно не соответствующий установившейся в Москве теплой погоде. На столешнице перед ним стоит пепельница с дымящимся окурком, пустой стакан, рядом с ним лежит позолоченная зажигалка и пачка дорогих американских сигарет Hilton Platinum. И больше ничего. Весь остальной антураж принадлежит мне.

Персонаж уверенным жестом наливает в свой стакан из моей второй бутыли и ничуть не смущается, когда я пытаюсь сделать ему замечание.

– О, привет! Будешь? – щедро предлагает он мой же вискарь. И, не дожидаясь согласия, наливает.

Решаю пока не убивать наглеца и не объяснять на эсперанто, куда ему пойти. С наслаждением вливаю в себя очередную порцию алкоголя. Поставив на стол пустой бокал, невзначай интересуюсь:

– Слушай, ты кто по национальности?

– А как ты догадался? – скалит он в широкой улыбке белоснежные зубы. И, сделавшись серьезным, удивляет осведомленностью: – Ты Женька, верно?

– Да, Женька. Но исключительно для близких друзей. А что, я настолько известен?

– Я тебя видел здесь пару раз. У нас общие знакомые.

– Понятно, – безучастно говорю я. Выяснять, кто эти общие знакомые, нет ни малейшего желания. – Ну, а ты кто такой?

Он опять посмеивается:

– Про таких, как я, говорят: «Широко известен в узких кругах».

– И как же тебя нарекли родители?

– Глебом, – говорит он и тянет руку.

Пожав мою ладонь, новый знакомец задерживает на ней взгляд, чему-то усмехается и резко меняет тему:

– Как тебе эта тошниловка?

Морщусь.

– Вот и меня от нее мутит. Скукота. Никакого разнообразия… Сейчас я тебя кое-чем угощу, – внезапно о чем-то вспомнив, лезет он в карман и вытаскивает под тусклый свет желтоватых ламп лепесток таблеток.

Выпотрошив его, Глеб отсыпает мне штук пять, остальные закидывает в рот, смачно разжевывает и запивает вискариком. Мне никогда не нравилась наркота, но в эту минуту я вдруг ощутил странное и непреодолимое желание испытать действие предложенных «колес».

«Почему бы и нет? – подумал я, в точности повторяя движения нового знакомца. – У меня ведь не девять жизней, а всего одна. Нужно успеть попробовать все…»

Проглотив таблетки «живьем», я запоздало интересуюсь:

– Что за гадость?

– А не все ли равно?

– Как хоть они прут?

– А кто сказал, что они прут? – вскидывает мужик в искреннем удивлении брови.

– Тогда на кой черт мы их закатили?

Глеб как-то странно улыбается.

– Знаешь, – зловеще цежу я сквозь зубы, – мне совершенно не нравится твой юмор.

– Какой юмор?! С чего ты взял? У меня рак легких. Врачи сказали, что протяну от силы два месяца. Вот я и решил ускорить неизбежный процесс. А одному, сам понимаешь, – в падлу.

– Ах ты сука! – привстаю и чувствую, как отнимаются и холодеют ноги. – Что за хрень ты мне подсунул?!

– Обычный ЭГДН.

– Чего?!

– Этиленгликольдинитрат, – уточняет скотина с издевательской улыбкой. – Хорошая, кстати, вещица. Через час мы с тобой будем далеко отсюда. Кстати, ты веришь в загробную жизнь?

– А если я тебе сейчас размозжу башку этим стулом?

– Ерунда. Я только спасибо скажу.

Мне вдруг нестерпимо захотелось жить.

– Помогите! «Скорую»! – возопил я в табачный смог. – Срочно вызовите «Скорую помощь»! Спасите, спасите меня! Дайте воды!!

Глеб хватается за живот и тычется лбом в стол, корчась от смеха.

– Стой, идиот, – ловит он меня за руку. – Женька, это всего лишь транки. Не гони пургу на весь кабак!..

Я в изнеможении плюхаюсь на стул. Крючконосый подонок улыбается и наблюдает, как меня трясет. В руках и ногах появляется слабость, под мышками становится липко.

Он разливает из бутылки остатки алкоголя. Мы пьем, потом Глеб встает, о чем-то шуршит с официантом, и на нашем столике возникает очередная бутылка вискаря.

Постепенно меж нами завязывается беседа обо всем и одновременно ни о чем. Я удивительно быстро проникаюсь к собеседнику доверием и с удовольствием слушаю его бред…

– Тут нечего больше ловить, – вздыхает он спустя полчаса, когда остается по глотку алкоголя.

Я уж и сам понимаю, что помещение стремительно меняет контур: сумрак в углах становится торжественно-лиловым, а посетители передвигаются рывками, взмахивая руками для преодоления вязкого пространства.

Предлагаю:

– Пошли в «Скорпион».

– Куда?

– В ночной клуб.

– Далеко? – встав, подхватывает он бутылку.

– Шагов пятьсот.

– Ужасно далеко. Но я согласен…

Мы выплываем в ночь. По пути съедаем второй лепесток. И непрерывно пьем. Сначала вискарь, потом переходим на пиво. Точнее, на мочу из пластиковых бутылок, отчего-то называемую в России пивом…

Вы, наверное, спросите, как я дошел до такой жизни? Все просто. Ведь до того, как меня вышвырнули со службы, я сумел овладеть одной-единственной профессией. Профессией боевого пловца. Не скрою: овладел я ею настолько хорошо, что считался одним из лучших спецов в России. А может быть, и на просторах всего Евроазиатского континента. Короче говоря, оставшись без любимой работы, я вдруг понял, что кроме нее больше ни в чем не разбираюсь.

Нет, поменять смеситель, починить розетку, заштукатурить трещину в стене или наклеить новые обои я, разумеется, смог бы без вмешательства соответствующих специалистов. Но все мои навыки оставались на любительском уровне, а до настоящих профессионалов, которые зарабатывают на этом приличные деньги, я не дотягивал. Одним словом, настало такое время, когда я был согласен на любую черновую работу: перетаскивать из фур в подвалы коробки с коньяком, стоять у лотка, подметать улицы, охранять чужие склады… Некоторое время я даже побыл в шкуре вольного предпринимателя. Предпринимал то одно, то другое, то третье… Правда, постоянно попадал в глубокую рецессию, и все мои индексы, акции и активы, миновав отметку «ни хрена», находились в затяжном пике. В общем, днем где-то подрабатывал, вечерами затаривался алкоголем и бездумно пялился в телевизор, где по всем центральным каналам рассказывали о том, как в стране налаживается экономика и как здорово мне живется. Либо шел в кабак под названием «Сытопьяно» в поисках очередных приключений.

Так и существовал, изредка поговаривая в свое утешение: «Если вам далеко за тридцать и вы абсолютно ничего не добились в этой жизни – значит, вы честный и порядочный человек…»

Вскоре в моем сознании настал переломный момент. Знаете, такой занятный звоночек из посольства Страны Иллюзий, когда тебе доверительно сообщают, что ты гостишь у них достаточно долго и имеешь полное право получить вид на постоянное жительство. Мне уже не хотелось просыпаться по утрам, не хотелось никуда идти и чего-то добиваться… И вдруг пришло осознание очевидного факта: надо срочно менять образ жизни, иначе я рискую спиться, утонуть в болоте беспросветной нищеты или нарваться по пьяни на чей-то нож.

Купив на последнюю мелочь пива, я включил телек и начал думать, как исправлять положение. До захода солнца и похода в «Сытопьяно» оставалось около двух часов. Уйма времени, которую я решил потратить с пользой для будущего дела…

Транки, транки, транки… утюжат голову как танки.

Мы сидим за стойкой в углу огромного зала ночного клуба «Скорпион». Я ем сочный стейк с брокколи и запиваю какой-то дрянью со вкусом ананаса и водки. Глеб ковыряет вилкой жареную семгу и смотрит на меня глазами, в которых сосредоточилась вся печаль еврейского народа.

В ночной клуб мы притопали в компании трех здоровенных негров лилового цвета.

– Почему они лиловые? – слишком громко спросил я на полпути.

– Лиловые – мы. А они просто синие, – философски заметил Глеб.

В зале негры куда-то пропали, а мы прямиком направились к стойке. В голове по-прежнему было мутно…

Внутри большого зала грохотала музыка и переливались разноцветные огни. Мне казалось, будто это аквариум, набитый сверкающими рыбами, вообразившими, что пляска на раскаленной сковороде – настоящая жизнь. Они выбрали слишком быструю жизнь.

Покончив с поздним ужином (или ранним завтраком), мы протиснулись к сцене, где на шесте заплеталась и шипела женщина, похожая на змею. Я сразу понял, что больше не могу без нее. И она без меня.

Увидев в моих руках веер из бабла, она стала колдовать. В итоге я потерял все. Больше не оставалось ни до, ни после – были только огромные неподвижные глаза, судорожные извивы ее тела, плотно охватывающие меня…

Но не об этом спич. Я нутром чувствовал, что всеми конечностями влип в нечто очень серьезное. Нет, женщина-змея была не при делах – она лишь являлась предвестницей той череды ужасных неприятностей, которые ждали меня в ближайшем будущем. Так мне казалось. Точнее, я был в этом уверен.

Женщина-змея скользила по сцене исключительно для моей персоны, приоткрывала краешек завесы то в одном интимном местечке тела, то в другом… И я прикрывал эти места последними купюрами…

Мой новый знакомец куда-то пропал.

Я объяснялся в любви к женщине-змее, читал мантры на непонятных языках, касался ее кожи… Рвался сквозь охранников, повисая у них на руках.

– Черкни мне свой номер! – умирая, протягивал я свой мобильник.

Знакомец снова вынырнул из темноты, потащил меня к стойке. Там уже стояло спиртное. Много спиртного. Мы обливали друг друга шампанским, шастали в гущу танцпола, плескались в шелесте прохладных и потных рук… Я быстро забыл о женщине-змее и примерял в ладони чью-то крепкую задницу, мял губами чьи-то щедрые губы…

А потом произошло событие, от которого мое сознание вмиг прояснилось и мозг снова начал соображать на полную катушку. Сначала к нам подрулил бармен и потребовал рассчитаться по счету. Отвратительный тембр его голоса заскрежетал по барабанным перепонкам так, словно бодрящий звон будильника резанул по волшебному предутреннему сну.

Мы с товарищем молча глядели друг на друга.

– Сегодня платишь ты, – тихо сказал я.

– Нет, давай лучше ты, – промямлил он в ответ, подбирая все время вываливающийся язык. И стал ловить в воздухе невидимое насекомое.

Его голова устало болталась на слабой шее, отчего крючковатый еврейский нос описывал замысловатые фигуры высшего пилотажа.

Может, утро и мудренее, но определенно тяжелее, чем ночь. Пока я рыскал по пустым карманам, бармен привел пару здоровенных и самое главное – трезвых охранников. Черт… Праздник заканчивался.

Пройдясь по всем карманам, я вспомнил, как сильно любил этой ночью женщину-змею. Денег не было. Ни рубля.

«Блин… – пронеслось в мутной башке. – На те бабки, что я просадил этой ночью, можно было целый год кормить африканскую деревню!..»

Несколько мгновений я гонялся за некоей мыслью в голове. Поймал. Однако на извечный вопрос «Что делать?» ответа не нашел.

Охранники и бармен уже перешли к оскорблениям и угрозам, сравнимым разве что с проклятиями в адрес Саддама Хусейна. Мне казалось, что эти шавки на коротком поводке уже готовы отцепить ошейники и начать войну… И вдруг случилось то, от чего я онемел как минимум минут на десять.

«Вот оно, – изумленно подумал я, услышав вступительную фразу новоиспеченного друга. – Вот начало тех неприятностей, что маячили на горизонте несколько последних дней…»

Глава третья

Российская Федерация. Москва; район Южное Тушино. Настоящее время.

Полтора десятка полицейских автомобилей медленно утюжили улицы Южного Тушина. Внутри каждой машины на видном месте красовался фоторобот подозреваемого мужчины: высокого, длинноволосого, с большим крючковатым носом, с мясистыми губами и выступающим подбородком. Основным заданием экипажей на сегодняшний день было задержание опасного преступника, изображенного на размноженных картинках.

В одной из машин на месте старшего наряда сидел прапорщик. Вглядываясь в каждого прохожего мужского пола, он силился опознать виновника ночного происшествия. Ведь как ни крути, а он единственный, кто видел живьем странного типа в потрепанном кожаном плаще…

Экипаж медленно колесил по бульвару Яна Райниса, по прилегающим к нему улочкам; заезжал во дворы бесконечных многоэтажек.

– Никого похожего? – в десятый раз интересовался расположившийся на заднем сиденье лейтенант – старший наряда.

– Пока никого, – тихо вздыхал прапор, вспоминая обещанную Абрашкиным премию.

После полудня белый автомобиль с синей полосой и московским гербом на передних дверках остановился у скромного кафе. Полицейские выползли на раскаленный асфальт, оправили мундиры и спустились по ступенькам в прохладное помещение, где витали приятные ароматы только что приготовленных блюд…

Покончив с обедом, усиленный наряд снова обосновался в салоне полицейского автомобиля и поехал колесить по территории вверенного района…

Где-то около пяти часов вечера автомобиль неспешно свернул с бульвара Яна Райниса на Сходненскую. Сидящий рядом с водителем прапорщик из последних сил боролся со сном. И вдруг встрепенулся.

– Так-так-так, – прищурив глаза, подался он вперед. – Ну-ка, нагони вон того чувака…

По западному тротуару Сходненской, покачиваясь, неуверенной походкой шел мужчина. Длинные немытые волосы лежали по широким плечам. Полы расстегнутого кожаного плаща, надетого не по погоде, болтались и трепетали от легкого ветерка.

– Он, – севшим от волнения голосом объявил прапорщик.

– Ты не ошибся? – на всякий случай переспросил лейтенант.

– Он! Не видать мне тринадцатой зарплаты!..

– Так, ребята, слушай сюда, – нервно почесав кадык, сказал старший наряда. – Останавливаемся метрах в десяти и выходим с оружием.

– Все? – встрял водила.

– Да, и ты тоже. Мы с прапорщиком кладем его на асфальт. Вы вдвоем держите наготове оружие. Если заметите что-то подозрительное в его поведении – стреляете по ногам. Все понятно?

Передернув затвор укороченного автомата, сержант кивнул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.