Александр Кононенко
Розовый блейзер: нахальная меланхоличная история

Глава 1.

Иногда я думаю, как бы сложилась моя жизнь,если бы я не встретил Амелию. Такие мысли посещают меня с наступлением скупых на снег морозных вечеров, и я снова вспоминаю, как мы с ней мчались по трассе, того мерзкого громилу, а также смотрящие в пустоту зелёные глаза. Когда затемно возвращаюсь домой через дворы, прохожу через островок света под пыльным фонарём и снова слышу у себя в голове отвратительный крик: "Стреляй же!"

Впрочем, история началась не со встречи с ней. Непросто назвать точный момент, когда я начал осознавать, что моя жизнь катится в пропасть, но сломал меня один конкретный день. Тот, когда я узнал, что серьёзно болен.

Стоит пояснить свою роль в этой истории. Меня зовут Лёва Лунин и мне 23 года. Однажды утром около трёх месяцев назад я проснулся и понял, что почти ничего не вижу. Ещё вчера у меня было идеальное зрение, а сегодня всё было размыто. Невозможно было разглядеть даже, что написано на экране телефона, придвинутого вплотную к лицу. Походы по врачам и лечение в разных больницах не помогали установить, чем я болен. После каждого курса лечения мои симптомы каждый раз возвращались, и я снова попадал в больницу. Снова уколы. Снова рецидив, причину которого определили только сегодня. Мне поставили диагноз – болезнь Бехчета. Это схожее по симптомам с волчанкой аутоиммунное заболевание, которое поражает глаза, сосуды и нервную систему. Некоторым удаётся купировать симптомы лекарствами. Мне не повезло. Особенно тяжело эта болезнь протекает у мужчин от двадцати до тридцати лет. Это означало, что даже при постоянном приёме лекарств моё состояние может стремительно ухудшаться. Вероятность умереть от этой болезни очень низкая, но для меня это служило скорее недостатком.

Я живу в однокомнатной квартире, которую снимаю вместе с другом Ильёй Ерёминым, с которым я познакомился ещё во время учёбы в университете. Я тогда был на втором курсе, а Илья уже на четвёртом, и нас заселили в общагу в одну комнату. Несмотря на разные характеры (Илья – лёгкий на подъём шутник, а я – тихий интроверт) мы с ним сдружились. Илья очень помогал мне освоиться на новом месте, но у него была одна слабость – постоянное стремление пробовать что-то особенное. А когда окурки из-под этого особенного нашли у нас в комнате, нас и выперли из общаги. Тогда-то мы и начали снимать однокомнатную квартиру на двоих, в которой живём уже больше двух лет.

Мебели у нас в комнате немного: две кровати у боковых стен, а по центру – старый диванчик, напротив которого на шкафу стоял старый телевизор. Когда мы только заселились, чтобы не загнуться от скуки, мы смотрели на нём дурацкие ток-шоу. Однажды в день очередного похода по врачам я обнаружил, что Илья каким-то образом его разбил. С того момента я стал замечать, что мой сосед начал часто не ночевать дома, к тому же у него стали случаться сильные перепады настроения. Мы не говорили о том, где он проводит время, но возникло подозрение, что Илья на что-то подсел. Впрочем, сомнения развеялись довольно скоро, причём очень не вовремя.

Как глухой гул в горах служит предвестником начинающейся лавины, так новость о том, как паскудны мои дела, ознаменовала наступление череды проблем. Доктор в больнице приободрял меня тем, что мужеством, упорством и комплексом препаратов можно свести к минимуму последствия болезни. Но я не чувствовал в себе сил бороться и, возвращаясь домой, не стал покупать ни одно из выписанных лекарств. Впрочем, даже попав тем вечером наконец домой, я не смог обстоятельно обдумать свои перспективы. В один момент в моей голове даже возникла мысль просто взять и… Но ту же секунда меня отвлёк Илья, вернувшийся с работы.

– Как же я задолбался…– сказал Илья, скинув куртку, и со вздохом облегчения рухнул на диван.  – Наконец-то пятница! Лёв, поставь чайник по-братски.

– Окей, – кивнул я и направился в сторону кухни. А Илья продолжил более громким голосом:

– Помнишь, я рассказывал про Алису, которая со мной работает. Ну та блондинка с сиськами, – Илья очертил руками две больших окружности.  – Так вот, похоже, не зря к ней подкатывал. Мы всем отделом на природу собираемся, и она напористо интересовалась, буду ли там я. Сказала, что специально детей к бабушке отправила. Думаю, что это неспроста. Что скажешь?

– Она же почти в два раза старше тебя?

– И что? По ней вообще не скажешь, сколько ей лет, и фигурка у неё шикарная. Она после развода фитнесом каким-то занялась, так что устрою ей там тренировочку с шестом, если понимаешь, о чём я? – усмехнулся Илья. – А с малолетками одни проблемы: мы с одной перепихнулись разок понакурке. Я даже кончить не смог! А она на следующее утро заяву на меня хотела накатать. Хорошо батя смог отмазать, ему тогда как раз майора дали. Сказал, что, если ещё раз такое устрою или с травой поймает – точно убьёт. Поэтому траву я больше не беру, тем более мне кое-что поинтереснее предложили, – он сходил к вешалке и достал из внутреннего кармана куртки пакетик с веществом, похожим на светло-коричневый тростниковый сахар. Я понимал, что это какая-то дрянь, но на вид опознать не смог.

– И что это? – поинтересовался я.

– Мне подкинули кое-что для бодрости. Я раньше синтетику избегал, но сегодня так вымотался, что и это пойдет. Надеюсь, хоть после неё у меня измены не будет.

– Что такое измена? – спросил я, заканчивая заваривать чай.

– Ну как тебе описать… Это когда на тебя разом нападают все страхи: боязнь, что девушка бросит, что тебя менты с весом поймают, что укусит ядовитый паук, или что твоя девушка в действительности полицейский под прикрытием.

– Или что она на самом деле паук?

– Во! Ты меня понял!

– Ага, – согласился я. – И ведь не известно, что из двух этих вариантов страшнее.

– Почему же? – возразил Илья. – Первый, конечно. Ведь различие между пауком и ментом в одном спичечном коробке: первого можно в него посадить, а второй может тебе его подкинуть, и посадят уже тебя.

– Логично… А из-за того, что ты принёс, измены разве нет?

– У всех по-разному. Мне от неё только весело. Особенно если с девушкой: стояком можно дробить чугун, и не падает, пока не отпустит. – Илья высыпал щепотку порошка на указательный палец, затем двумя долгими вдохами втянул её в обе ноздри. – У меня тут двоих хватит, хочешь? – сказал он и сделал затяжку ещё одну затяжку, но уже прямо из пакетика.

– Пожалуй, обойдусь, – ответил я.

– Правильно, здоровее будешь, – сказал Илья. Эти слова казались жутко ироничными на фоне полученного сегодня днём диагноза. Но Илья этого не знал и спокойно употребил заготовленное вещество.

– Судя по всему, чай тебе нести не нужно, раз уж ты уже по-другому согреваться решил, – произнёс я, глядя на это с отвращением.

– А? Какой чай? В смысле нет, – речь у Илюхи стала быстрой, а расширенные зрачки придали ему взгляд безумной кошки. – Я лучше пожру что-нибудь, – он рывком встал с дивана, покачнулся и пошёл на кухню. Там он начал искать еду по всем шкафам. Громко хлопали дверки, гремела посуда. Большая белая тарелка для салатов слетела с полки, разбившись на мелкие осколки. Происходящее мне не нравилось. Илья и раньше себе многое позволял, но это было уже слишком.

– Илюха, хорош! Хватит уже, – попытался я перекричать шум. Не уверен, услышал ли меня или нет, но Илья остановился и взял со стола нож. Затем мой сосед вернулся в комнату и снова плюхнулся на диван. В повисшей после биения посуды тишине я слышал, что он дышал глубоко и быстро, словно бойцовский пёс, ожидающий от своего хозяина любимую команду «фас». В пакетике у него ещё было немного порошка. Илья зачерпнул остатки вещества ножом и с жадностью их употребил. При этом он провёл тупой стороной ножа по лицу так, что красный след разделила его лицо напополам. Приговорив весь свой запас, Илья продолжил молча сидеть и рассматривать своё отражение на ноже. Его туловище качалось вперёд-назад с лёгкими рывками, а челюсть двигалась, словно он жевал что-то невидимое.

– Лёва, есть чем догнаться? – наконец спросил он.

– Нет, но, может, отдашь ножик? – попросил я, стараясь казаться максимально дружелюбным.

– Нож? Я отдам тебе нож! Да я отсосать тебе сейчас готов, лишь бы чего-нибудь намутить! Точно ничего нет? Сам посмотрю! – Илья воткнул нож в сидение дивана рядом с собой, а затем встал и попытался пойти, но сразу упал. По всему его телу начались судороги, как от ударов электрошокеров. Я согнулся, чтобы его поднять, но он оказался невыносимо тяжёлым. Когда мне удалось его немного приподнять, Илья попытался что-то сказать, но вместо этого у него получилось только обильно блевануть. Я отпрянул, стараясь сдержать собственную рвоту, а мой сосед с грохотом упал. А Илья продолжал блевать. «При передозе необходимо повернуть человека набок, чтобы он не захлебнулся,» – учили меня сериалы. Прикрывая нос рукавом, я чуть оттянул его из лужи рвоты, которая уже успела образоваться под ним, и стал держать его так, чтобы он мог дышать. Что делать дальше, я не знал, поэтому решил вызвать «Скорую помощь». Я подумал, что легче соврать врачам, что Илюха отравился, чем объяснять потом полиции, почему мой сожитель окочурился.

«Скорая» приехала через два часа. Фельдшер сказал, что Илье повезло – не с каждым торчком рядом оказывается тот, кто не даст ему захлебнуться, но в больнице Илье всё равно сделают анализы и, скорее всего, возьмут в оборот как наркомана. В этот момент меня не сильно волновало то, как сосед по комнате будет оправдывать обнаруженные в крови вещества. Он был жив, и этого мне было достаточно. Следом за фельдшером с каталкой я вышел на улицу.

– Вожусь с этой швалью, а ведь в это время я мог спасти жизнь нормальному человеку, – произнёс Фельдшер вместо прощания, когда белый как мел Илья был уже внутри «Скорой помощи», и захлопнул дверь машины. Я же дождался, пока «Скорая» скроется из виду, и вернулся назад в квартиру.

Глава 2.

С невероятным усилием я открыл глаза. Песня, которая стояла у меня на будильнике, была уже на третьем куплете. Это значило, что смартфон звенел и вибрировал около кровати уже несколько минут. Я пошарил рукой и, не глядя, выключил его. Смрад, стоявший в комнате, привел меня в чувства. Лужа из содержимого желудка Илии превратилась в покрытое коркой бурое пятно посередине комнаты.

Ненавижу просыпаться. Мне часто снится, что я убегаю от чудовищ, поэтому после пробуждения моё сердце ещё несколько минут дико бьётся. Возможно, в этом ещё виновата одна из моих привычек: только после глотка крепкого утреннего кофе я начинаю чувствовать себя живым. Кофеин, попадая в кровь, восстанавливает мой мозг, как поток гелия превращает сморщенный резиновый сгусток в радующий глаз летающий шарик. Сил варить кофе дома не было, и я решил пойти в ближайшую кофейню.

Погода на улице была холодной и бескомпромиссно серой. Смоляные тучи заволокли небо и моросил мелкий снег, который тут же таял на асфальте под ногами. Я шагал, жалея, что под тонкой драповой курткой у меня была только мятая футболка, и за десять минут пути я успел продрогнуть. Кофейней было небольшое здание с жёлтыми стенами и широкими окнами. Внутри с одной стороны расположился широкий прилавок с выпечкой, а на стене за ним большая таблица с меню. В зале было шесть столиков, покрытых зелёными скатертями. Посетителями были тихо разговаривающая молодая азиатская парочка и парень в тёмной рубашке, что-то активно печатающий в своём айфоне. Купив большую кружку американо и круассан, я разместился за свободным столиком.

– Лёва Лунин, ты, что ли? Привет! Почему не поздоровался? Не узнал, что ли? – обратился ко мне радостный мужской голос. Кофе ещё не успел «оживить» меня, поэтому я не заметил, как парень с айфоном в руке оказался передо мной. Он стоял, опираясь на трость, и улыбался. Вглядевшись в его лицо, я узнал Давида. Мы в детстве жили с ним по соседству. Я был с ним знаком, но особенной дружбы между нами раньше не было, потому что он был старше меня на пять лет и уехал, когда я ещё учился в школе. В юности я считал таких, как он, крутыми: Давид был в компании мальчиков, которые предпочитали курение на пустыре хождению на учёбу. Судьба таких людей обычно имеет два полярных финала: либо они становятся алкоголиками, преступниками или прочими маргиналами, либо они становятся чрезвычайно успешными. Дорогая чёрная рубашка с отдвижным воротником и вычищенные туфли-дерби из кожи говорили, что Давид принадлежит ко вторым.

– Прости, у меня теперь со зрением не очень, – ответил я. – Если вглядываться в лица всем прохожим, выглядишь слегка сумасшедшим, поэтому надеюсь, что знакомые поприветствуют меня первыми. Возможно, то, что я пройду мимо человека, игнорируя его, покажется ему грубым, но я просто его не видел.

– А очки почему не носишь? – спросил и присел ко мне за столик.

– Не все проблемы со зрением можно решить очками, глаз – сложная штука. Честно говоря, я удивлён, что ты вообще помнишь меня.

– Так многие заблуждаются. На самом деле, нас знают людей больше, чем мы думаем, а значим мы для них наоборот меньше, чем думаем. Этому и многому другому я научился, когда работал крупье, мне тогда только исполнилось девятнадцать. После ПТУ нужно было искать место в жизни. Стать сантехником я не хотел, да и, в общем-то, никаких навыков для этого у меня не было. Я знал, что нужно делать деньги, а не с дерьмом в трубах возиться. Через два месяца я уже окончил курсы при казино и начал выходить на первые смены. Потом были бессонные ночи, бухие лудоманы, копеечная зарплата. Но затем моё терпение вознаградилось – меня заметили нужные люди. Владельцем казино был Марк Андреевич, крупный бизнесмен, который сделал своё состояние на игорном бизнесе ещё в девяностые. Сегодня он владеет компаниями в различных сферах, но, как я знаю, азартные игры всё ещё приносят ему значительную долю доходов. Говорили, у него сейчас целая сеть подпольных игровых залов по всей России, а прибыль с них проходит через Сочи. Отмывать деньги с казино через казино! Вот действительно красивая схема! Я не утомил тебя ещё?

– Нет, мне интересно, что было дальше.

– Так вот, Марк Андреевич тоже любил сыграть в покер с друзьями. С ним играли такие люди, что тебе не и стоит знать, а меня назначили быть крупье за их столом. Уже тогда у меня появились неплохие деньги, а потом мне действительно повезло. Им понадобился новый менеджер. От меня теперь требовалось связываться с друзьями Марка Андреевича, подбирать место для игры, надёжный персонал и прочие организационные вопросы. Что случилось со старым менеджером, я не знал. В нашем бизнесе такие вопросы не задают. Всё шло прекрасно до одной из игр, на которой крупно проигрался один чиновник из министерства спорта. Такое бывает… В общем, когда он понял, что проигрывает, он запустил в меня картами и начал орать, что меня подкупили, а карты меченые и всё в сговоре. В другой день у него, вероятно, не было бы такой бурной реакции, но в этот он уже вынюхал слишком много кокса. Я попытался его успокоить, но он достал пистолет и навёл его на меня. Охрана тут же сбила его с ног, но в падении он успел нажать на курок. Пуля попала мне прямо сюда, – Давид похлопал себя по бедру. – Мне повезло: пару сантиметров вбок и носил бы свои яйца на брелоке. После этого мне и пришлось ходить с тростью. Сам понимаешь, работать дальше я уже не мог. Мне дали компенсацию и отпустили, сказав, что будут приглядывать за мной. Вот так хромаю теперь и озираюсь по сторонам. Бывает иду по улице и…– Вдруг его прервал телефонный звонок. Давид пару проговорил с кем-то пару минут и с прискорбным видом сообщил, что ему нужно срочно уйти. Прощаясь, он протянул визитку – карточку из синего матового картона. На ней по центру располагалась крупная буква «D», под которой было написано: «Давид Романов. Организация мероприятий».

У меня больше не было желания оставаться в кафе, и я одним разом влил в себя остывший кофе. С последним глотком я подумал, что история Давида, как и судьбы многих знакомых мне людей, показалась интересной, но в то же время было совершенно безразлично, как служится его жизнь. А с близкими часто же бывает вовсе наоборот: их судьба для нас не безразлична, но абсолютно не интересна.

Домой возвращаться совсем не хотелось, но, поскитавшись полчаса по холодной улице, я всё же вернулся в квартиру, где немедленно принялся за уборку.

 Глава 3.

Несколько часов ушло у меня на устранение следов недавнего происшествия. Химозный лимонный аромат моющего средства глушил запах рвоты, но полностью одолеть его не смог: иногда при вдохе нота едкого запаха, словно игла, пронзала лёгкие, вызывая короткий приступ тошноты. Я лёг на кровать и постарался дышать не очень глубоко. В комнате стало совсем тихо. Тишину нарушал только какой-то за стеной. Я прислушался. Это был женский стон, смешанный с ритмичным скрипом. Этот «аудиоспектакль» продолжался около десяти минут. Я вспомнил о дне, когда мы с Ильёй первый раз стали услышали этот голос. Это случилось в первый месяц жизни на этой квартире. Был будний день, но мы с Ильёй оба были дома и не знали, чем себя занять. Вместо чего-нибудь полезного, решили устроить себе марафон фильмов Нолана. Илья принёс чипсы и какое-то крутое немецкое тёмное пиво в высокой бутылке, и мы начали просмотр. Странный звук появился во время второго фильма из трилогии о Бэтмене. Скрипы и вздохи были достаточно тихими, но этого было достаточно, чтобы рушить супергеройскую атмосферу. Отвлёкшись от просмотра фильма, мы стали строить теории, кто может быть хозяйкой голоса.

Возможно, пара студентов, которые рано освободились от занятий и зашли домой оставить учебники. Девушка с юношей, только недавно преодолевшие порог совершеннолетия, задержались выпить кофе. Оставшись наедине, девушка сильно волновалась, а парень сильно её хотел. Они проводят много времени на учёбе в одной компании, и между ними уже возник магнетизм со взаимными иронично-сексуальными подколками. Парень начал осознавать удачно складывающуюся череду случайностей, которые могут привести его к желанной близости, если он не совершит чего-то откровенно глупого, например, пошутит о чём-то антисексуальном: про мёртвых голубей или онкологии её бабушки. От этих мыслей у него даже появилась лёгкая испарина на лбу. Но ему было невдомёк, что это всё не совпадение факторов. Весь распорядок дня этой пары был досконально продуман девушкой уже давно. Парни, в принципе, нечасто замечают, что почти всегда инициаторами секса являются партнёрша, а не они. Быть может, это объяснится когда-нибудь найденной схожестью в организации хромосом у богомолов и людей. Или всё дело просто в нашем мужском самомнении. Кто знает? А, тем временем, девушка уже переоделась в футболку, которая была растянута ровно до той степени, чтобы прикрыть холмики ягодиц, которые слово случайно наполовину приоткрывались, когда она тянулась за ингредиентами для кофе. Он это замечал. И она, конечно же, знала об этом. Когда он встал, чтобы убрать кружку в раковину, она подошла ближе, чтобы сделать то же самое. Они чуть столкнулись животами, а их лица оказались очень близко друг к другу. Секунда. Вторая. Поцелуй. Ритмичный звук из-за стены. Молодым гормонам неважно сколько времени, даже если это осенний полдень.

Или, может, виновником звуков стал сорокалетний мужчина. Его волосы стали уже не такими густыми. Его машина не такая спортивная, работа не такая престижная, а дети не такие умные, как он хотел. Она девчонка, которая только вырвалась из родного посёлка, работает официанткой за копейки. Ей показалось счастливым случаем то, что на неё обратил внимание мужчина с постоянной работой и хорошей машиной. Да он женат, но он уже пообещал развестись ради неё. Через года они оба будут считать эту встречу ошибкой, но сейчас его вдвое старшее тело навалилось на юную плоть, чтобы кончить и в этот осенний полдень вернуться в офис послеобеденного перерыва.

Тут к стонам и скрипам добавились звук удара об стену и звон разбитого стекла. Что это значило? Ваза на столе стала случайной жертвой порыва страсти ваза или кто-то пытается защититься всем, что попадётся под руку? Мне почему-то представилась девчушка лет двадцати пяти. Средний рост, средний вес и среднее образование. Её такой скудный набор параметров не устраивал, и она искала способы стать «особенной». Читала Бодлера и Керуака, с упоением впитывала «откровения» псевдопсихологов из соцсетей, создавала «Доски с желаниями» для визуализаций. Но даже таких усилий оказалось недостаточно, чтобы мир увидел её безусловную уникальность. Тогда она поняла – нужно вложиться во внешний образ. А что для этого нужно в первую очередь? Конечно же, Айфон с наиболее большой доступной цифрой! С её «средней» зарплатой на заветную покупку нужно было бы копить непосильно долго, и она нашла выход. К сожалению, у поп-психологов можно найти почти любую мудрость, кроме одной важной – не берите микрозаймы в сомнительных конторах! Эту мысль осознала в полной мере, когда уже лежала на животе с загнутыми руками под коротко стриженным мужчиной в наколках. Она брыкалась и кричала, но только слегка раскачивала своими движениями кровать, а из-под громадной ладони, зажимающей ей рот, вместо крика доносился лишь стон. Когда мужчина кончил и направился к выходу, ухмыляясь и по пути закрывая ширинку, она от обиды и злости нашла в себе силы схватить первый попавшийся предмет и бросила в его сторону. Ваза отлетела от его спины и разбилась о пол. Коллектор вернулся к ней, дал пощёчину со словами «Через десять дней не будет денег – тебе придётся уже три хера обрабатывать, поняла?»

Когда поток фантазии иссяк, мы с Ильёй договорились не распространяться об этом нашем развлечении, иначе женский голос будем и дальше слышать только из-за стены. Мы попытались вернуться к просмотру кино, но настроение было уже совсем не то. Марафон был окончательно сорван.

Будь Илья дома, мы бы наверняка устроили что-нибудь в этом духе. Однако в одиночестве смотреть кино или разгонять теории о соседях не было никакого желания. Мне подумалось, возможно бутылочка того немецкого пива поднимет моё настроение.

Я собрал по карманам все оставшиеся деньги и пошёл на поиски по ближайшим магазинам. В процессе поиска мне попалась бумажка со списком лекарств, но я лишь сложил её пополам и спрятал обратно в карман.

В нескольких ближайших магазинчиках ничего лучше «Балтики» не оказалосью Затем я, успев уже изрядно замёрзнуть, наткнулся на супермаркет с продуктами высокой ценовой категории. Я не сразу нашёл в нём отдел со стоящими в холодильниках напитками. Белый свет длинных потолочных ламп отражался от стеклянных бутылок с минеральной водой на полках. Пройдя чуть дальше, я наткнулся на холодильник, полный различных сортов пива, среди которых было и то, что я искал. Оно оказалось гораздо дороже, чем я думал, но мне всё же хватало на одну 0,33-литровую бутылочку. Хотелось ещё погреться, поэтому я не стал сразу идти на кассу, а решил побродить по залу. Я снял наушники, сквозь которые была слышна музыка, играющая внутри супермаркета. Весёлая саксофонная мелодия, видимо, должна была настраивать покупателей на лёгкое расставание со своей зарплатой. В цену товара заложено всё, даже эта музыка, поэтому я решил «взять» и дозу оплаченных мной нот. Среди других посетителей были преимущественно семейные пары с загруженными покупками тележками. В отделе с крупами тучный мужчина держал одной рукой телефон, а во второй две пачки спагетти и пытался произнести их название собеседнице, но у него это не получилось. Тогда он решил попытаться описать внешний вид этикетки: «Ну… там на одной из них мужик в соломенной шляпе и вилкой, а на второй – корова. В смысле, какая корова? Как твоя мать – огромная и что-то жрёт!» Я усмехнулся. Кто-то позади тоже хихикнул. Я обернулся и увидел девушку лет двадцати. Распущенные светлые волосы касались её плеч. Ростом она была на полголовы ниже меня, а одета в длинный розовый блейзер и очень короткую юбку. На плечах она носила маленький чёрный рюкзак. Мы переглянулись. Она ещё раз улыбнулась и пожала тонкими угловатыми плечами. Думаю, что этот жест на невербальных языках всех уголков света значит: «Такие дела, друг».

Когда я почувствовал, что уже согрелся, я подошёл к кассе, где девушка в розовом оказалась чуть раньше меня. Она обернулась и на секунду остановила на мне взгляд, затем быстро отвернула голову. Она мне показалась слегка напуганной, словно увидела мысли о смерти в моих глазах. К сожаленью, подойти и объяснить, что я действительно собираюсь убить, но не её, а себя, не было разумным вариантом. Или со стороны выглядит так, будто я её преследую? Тогда стоит сделать вид, что меня интересуют ряды жвачек и безделушек, расположенных перед кассой так, чтобы уставший и голодный покупатель импульсивно захватил их с собой? Или просто стоять и смотреть перед собой?

Пока я старался вести себя не как маньяк, а как-нибудь «нормально», девушка уже начала расплачиваться, но кассирша отказалась продавать ей сигареты.

– Извините, девушка, без паспорта не могу, – за кассой сидела женщина за пятьдесят, подходящая скорее провинциальному рынку, чем дорогому супермаркету.

– Ну может, давайте без этого? – ответила девушка с раздражением.

Последовал монотонный ответ:

– Без паспорта могу. Девушка, вы бы вместо курева лучше бы что-нибудь полезное для здоровья купили.

– Знаете, что на самом деле может быть полезно для здоровья? Заткнуться и делать свою работу! Пробейте уже эти долбанные сигареты.

– Что ты сказала?! – возмутилась кассирша.

– Ничего. Сигареты продайте уже.

– Девушка! Сколько мне вам ещё повторять? Без паспорта – не могу! Вот пусть вам её ваш молодой человек купит и травитесь себе на здоровье – сказала кассирша и указала на меня.

– Кто?! – девушка в розовом обернулась на меня. Я пожал плечами, как бы вернув ей жест, которым она наградила меня в торговом зале несколько минут назад. Она явно уже злилась, её частое дыхание мило раздувало ноздри в аккуратном круглом носике. Я приблизился к кассе и оплатил сигареты вместе со своим прощальным пивом. К счастью, денег на карте впритык, но хватило. Девушка резким движением схватила в кулачек пачку тонких сигарет и пошла на выход из супермаркета. Автоматический механизм открытия дверей наверняка спас их от участи быть разбитыми прощальным хлопком. Вот для чего, оказывается, на самом деле нужды автоматические двери.

Непредвиденная покупка оставила меня без денег на проезд домой. В другой день я бы смирился и потопал прочь, но жгучее чувство несправедливости, вызванное недавней уборкой содержимого чужого желудка, всё ещё оставалось со мной. Я решил догнать незнакомку и вернуть свои деньги. Я направился за фигурой в розовом, которая уже сворачивала с тротуара во дворы. Поспешив, я повернул туда же и оказался со своей целью лицом к лицу. Далее резкая жгучая боль ослепила меня, уничтожив все следы моей решительности.

– Ай, дура! Ты что делаешь?! – вскрикнул я.

– Только шевельнись и получишь ещё, понял?! – прокричала девушка в розовом.

– Стой! Ты не так всё поняла, – протирая глаза руками и щурясь, пытался отвечать я.

– Ты зачем преследуешь меня? Ты что из этих? – с напором произнесла она.

– Из кого?

– Ну, из парнишек, которые все такие тихие, живут с мамой до сорока, а сами девочек похищают и в гараже держат.

– Что?! Какой гараж? Я хотел просто деньги за сигареты вернуть!

– Гараж, это так, для примера. Ты тот из магазина? У тебя просто внешность какая-то… заурядная, вот ты мне и показался подозрительным. Так эта погоня из-за жалкой сотки? Да уж, измельчали современные мужчины, нет больше рыцарей!

– Да и ты с куревом та ещё миледи, – ответил я. – И про мужчин не надо обобщать, ещё остались, как ты говоришь, «рыцари».

– Да? Сейчас мы это и проверим, – ответила девушка. Посмотрев мне за спину, девушка взяла меня за руку и крикнула кому-то во дворе:

– Эй, вы, черти! – Я обернулся. Компания парней разного возраста бесцельно околачивалась около лавочки у подъезда ближайшей пятиэтажки. В юности я сам был участником подобных сборищ и знал, что после такой дерзости целым мне не уйти. – Да, да, вы! А ну, съебались отсюда!

Обитатели двора подошли к нам, звучно смеясь – наконец их времяпрепровождение начинало приобретать хоть какой-то смысл. Их было человек шесть: они курили и пили пиво из пластмассовых бутылок, а единственная девушка держала в руках банку алкогольного коктейля. Самый высокий подошёл ближе всех, осмотрел нас и медленно с издевательским оскалом произнёс:

– А то чё?

– А то мой парень вас всех сейчас ушатает! Тебе ясно, утырок?! – с вызовом произнесла моя спутница. Я оцепенел. Мою попытку объяснить ситуацию сразу прервал удар кулаком в живот. Затем удар ногой повалил меня на землю. Град из пинков обрушился на моё тело: били не все, зато били нещадно, заставляя моё тело содрогаться при каждом особо сильном ударе. Звонкий женский крик слился с гоготом толпы. Сложно определить, сколько продолжалось избиение, пока его не прервал звук сирены и крик «Валим!».

Открыл глаза: рядом были только моя новая знакомая и ППСный «бобик». Из него к нам было двое в чёрной форме. Шли они развалистой походкой, будто пара волков, отогнавших стайку шакалов от сытной добычи.

– Старший сержант Башаров, – начал ППСник. – документики предъявите. Чего лежим? Употребляли сегодня?

Я поднялся и отряхнул грязь с одежды. У меня не оказалось с собой никаких документов, а девушка показала полицейскому свой паспорт.

– Ладно, восемнадцать есть. Итак, Амелия Антонова, – произнёс ППСник, листая паспорт, – Куда направляемся?

– Домой с другом идём. Он просто… поскользнулся. Погода, видите, вон какая! – улыбаясь, отвечала Амелия мягким голосом.

– Ну да, ну да, – полицейский приблизился ко мне, посмотрел на глаз и постучал по карманам. – В рюкзаке что?

– Да так… – ответил я.

– Показывай.

Я открыл рюкзак и показал полицейскому единственное содержимое – бутылочку пива. ППСник вытащил её из рюкзака и стал рассматривать этикетку., а затем бросил её напарнику, который всё это время молча наблюдал, опираясь на капот старенького УАЗа.

– Это мы конфисковываем, а вы свободны, – сказал ППСник и добавил, глядя на меня, – А вы, молодой человек, смотрите под ноги.

Вернув Амелии паспорт, полицейские вернулись в машину и скрылись в тени дворов. После их отъезда я снова почувствовал, как по всему телу проходили вспышки боли. Во рту ощущался привкус металла. Я плюнул. К счастью, слюна была без крови. Значит, зубы на месте. Амелия дотронулась своей тонкой рукой до моей брови.

– У тебя кровь… Прости, я не думала, что они тебя так. На, приложи, а тебя зовут как, кстати? – Амелия протянула платок.

– Лёва. Теперь верни мне эту долбанную сотку, и я пойду, – раздражённо ответил я.

– Постой, куда ты такой пойдёшь? Вид у тебя так себе…

– Интересно почему?!

– Ладно тебе! Давай я тебя проведу? Твой дом в какой стороне?

Глава 4.

Вечернее солнце наполняло квартиру бронзовым светом. Амелия осматривала шкафы в поисках хоть чего-то похожего на аптечку. Моё тело, особенно грудная клетка, всё ещё болело после избиения, но от вида девушки, суетливо кружившей рядом в заботе обо мне, становилось несколько легче. Амелия достала из морозильника бутылку водки, в которой ещё оставалась половина содержимого, взяла чистое полотенце и присела рядом со мной на диване.

– Нужно обработать раны. У тебя голова не кружится? – спросила Амелия, вытирая кровь с моей брови. Её лицо находилось так близко к моему, что чувствовалось тепло её дыхания. Касания Амелии были аккуратными и лёгкими – она даже прикусила кончик языка от сосредоточенности.

– Нет, только печёт немного, – ответил я, стараясь сохранить невозмутимый вид.

На самом деле, пекло адски!

– Ну хорошо, глупо, конечно, получилось. – улыбнулась Амелия. – Я подумала, ты так по-идиотски подкатить решил, а мне сейчас совершенно не до этого.

– Подкаты в стиле изнасилования в подворотне – это не мой профиль. Да и вообще, посмотри на меня и посмотри на себя. Думаешь, мне бы хватило глупости подойти знакомиться к такой, как ты.

– Сочту за комплимент. Готово. Почти как новенький! – Амелия вскочила с дивана, чуть не выплеснув остатки водки из бутылки. – А теперь пойдём куда-нибудь перекусим. В качестве извинений и долга сигареты плачу я. Только переоденься в чистое, надеюсь, оно у тебя есть. А то судя по твоей комнате, у тебя нет никого, напоминающего про то, что иногда следует стирать и убираться.

– Получается, везёт, что меня сегодня побили, и ты напомнила мне об этом. Надеюсь, доживу до вечера с такой удачей, Амелия, – ответил я с наигранным сарказмом. Амелия в ответ показала язык и улыбнулась. – Кстати, имя у тебя красивое.

– Ещё комплимент? Охлади свой пыл, мне уже становится неловко. А имя обычное – мама цветы любила, вот так и назвала. Наверное, думала, что если дать цветочное имя, то и я вырасту такой же нежной и радующей глаз. Видимо, ошибалась. А ты можешь звать меня просто Эми.

– Запомню. Что ж, пойдём пожуём чего-нибудь, просто Эми.

На тарелке, остывая и теряя сваю привлекательность, оставался последний кусок пиццы, Эми посасывала колу через трубочку. Шум трубочки, захватывающий воздух со дна пластикового стакана, заполнял паузу в разговоре. Я судорожно искал следующую тему для беседы, в то же время Амелия не выказывала по этому поводу видимого беспокойства.

– Почему ты так смотришь? У меня крошки на лице? – спросила Эми и поставила бумажный стаканчик на стол.

– Нет, – усмехнулся я. – Просто я думаю, как ты можешь чувствовать себя так свободно с незнакомым, по сути, человеком?

– А сколько людей ты знаешь, как ты выразился, по сути? Бывает, что те, кого мы называем «друзьями», отворачиваются от нас, когда нам сложно. Отворачиваются в те моменты, когда мы не способны вести себя приятно для них, когда у нас нет сил шутить и распивать алкоголь. В такие моменты случается, что несколько людей, которых мы называем «просто знакомыми», смогут понять твою боль, выслушать тебя, не осуждая и не давя на тебя. Будут, в конце концов, даже писать письма в тюрьму.

– И у тебя есть такой опыт?

– Это не то, что спрашивают у девушки на первом свидании. Особенно если она платит за тебя. – улыбнулась Эми.

– Пожалуй, да. Но если что, я обещаю писать тебе в колонию.

– Спасибо, Лёв. Но не думаю, что меня смогут упрятать – я буду отбиваться до последнего патрона, – произнесла она, изобразив руками два пистолета, направленные в воздух.

Официантка принесла счёт и снова ускользнула в сторону кухни. Амелия достала из внутреннего кармана блейзера тонкий кошелёк. Мне захотелось провалиться под землю от стыда. Проблема не в том, что девушка платит за меня. В этот момент я осознал, что в моём кошельке решительно пусто, и неизвестно, как прожить даже следующую неделю. (А жить следовало, ведь очередная попытка снова срывалась.) «Что я за неудачник?» Эми заметила моё смятение.

– Прости за личный вопрос, но как у тебя дела с финансами? – Спорила она.

– Ну-у… Думаю, я обладаю умом сильно выше среднего уровня, а достатком значительно ниже. Было бы всё наоборот. Я был бы счастлив, – попытался отшутиться я.

Кажется, у меня есть идея. – сказала Эми.

Какая же?

—Скажем так, пару месяцев назад я оказалась на распутье. Ни дома, ни денег и никого, способного мне помочь. Не спрашивай, как так вышло. Долгая история. Короче говоря, уже думала, что придётся за еду отсасывать. Чтобы не ночевать на улице тусовалась по разным впискам и встретила там чувака, который предложил поработать на него. Полагаю, он и тебе сможет предложить что-нибудь.

– А что нужно будет делать?

– Разное… Не бойся, разберёшься. Ты же у нас «умнее среднего», —ответила она с сарказмом. – Предупреждаю, это серьёзные люди, и я не уверена, что их дела полностью законны, но ты ведь не трусишка?

– Да… То есть, нет… То есть, я хотел сказать, спасибо.

Эми взяла со стола красную салфетку, вынула из своего чёрного рюкзачка тонкий маркер. Спустя несколько секунд бумажка с чёрными цифрами была у меня в кармане.

Расплатившись, мы вышли на улицу и попрощались. Амелия удалялась плавно и уверенно, словно уносимая течением невидимой реки. Я чуть постоял, глядя ей вслед. Подходя к дому, я понял, что забыл взять у неё номер телефона. Тогда я ещё не подозревал, чем это для меня обернётся.

Глава 5.

Утро началось с ритуала, которым сопровождались почти все мои редкие разговоры с родителями последний год: раз в пару месяцев я звоню, чтобы попросить денег, давая взамен возможность унизить меня за несамостоятельность. Не сказать, что я этого не заслуживаю. И вот сегодня настал день, когда я вновь услышу, что пора взяться за голову, взять пример с очередного сына подруги и найти настоящую работу. Мать не знает, что я нездоров. Мне кажется, ей иметь непутёвого сына будет проще, чем неизлечимо больного. Наверное, признаюсь ей, только тогда, когда будет уже невозможно скрывать.

Сегодняшний звонок выдался особенно неприятным: мать, видимо, решила проучить меня и отказалась присылать хоть какие-нибудь деньги, пока я не научусь заботиться о себе сам. А зачем бы мне тогда её деньги, если бы у меня это получалось? Нужно было срочно искать способ заработать, тогда я понял – выход у меня прямо в кармане. Спустя минуту-две визитки находились у меня в руках. Красная салфетка с номером, которую мне дала Эми, и синяя визитка с номером Давида. Необходимость выбирать между красным и синим заставила почувствовать себя героем известного фильма. Какую выбрать? Казалось, что нужно взвесить все за и против, но спонтанное чувство само определило моё решение: почему-то сильно хотелось снова встреть Эми, но у меня не было её номера, а предложенная ей работа показалась шансом на новую встречу с ней.

Когда я уже потянулся к смартфону, чтобы позвонить по номеру с салфетки, раздался звук ключей, вставленных в замочную скважину. В такое время без предупреждения мог прийти только хозяин квартиры. Наверняка сейчас будет стоять потный и нудить о том, что мы с соседом плохо убираемся, шумим и в целом неправильно живём. Этот ублюдок, вероятно, пытается отыграться за собственные неудачи. Но затем я услышал звук шагов: вошедший человек громко топал и ступал, как бы перекатываясь. Так ходил только один мой знакомый – Илья. Вскоре он пре6дстал передо мной. Чуть бледный, но определенно живой.

– Соскучился? – произнёс он и с парой пластиковых пакетов зашёл внутрь.

– А я думал, что ты уже сдох, – ответил я

– Это вот так ты друга встречаешь? Мне предки еды передали – хрен я с тобой поделюсь, – Илья показал на больший из пакетов.

– А почему тебя так быстро выписали? – удивлялся я.

– Батя подсуетился: я сказал ему, что просто отравился, но он всё равно договорился, чтобы мои анализы никто не увидел. Меня чем-то крутым прокапали, и мне сразу стало значительно легче. Я попросил меня выписать, а они и рады от меня избавиться. И ещё – добавил Илья, – Ты мне, получается, жизнь спас, так что я теперь твой должник. Илюха добра не забывает!

Из еды, которую принёс с собой Илья, мы устроили праздничный ужин и через некоторое время сытые вернулись к занятиям, которые были привычными для нас – листали ленты соцсетей и почти не разговаривали.

– Лёва, я тут подумал, – нарушил тишину Илья.

– О чём же? – спросил я, не поднимая глаз.

– А что было бы, если бы я реально умер?

– А что есть вариант умереть как-то иначе? – усмехнулся я.

– Ты меня понял. Как думаешь, там есть что-то?

– Не знаю… Но, мне кажется, нет никакого там. Если бы было какое-нибудь «там», то мы бы могли надеяться на Высшую справедливость, потому что нам, в смысле человечеству, больше всего хочется этой самой справедливости. Но справедливость – штука субъективная. Кому-то тяжело признать, что неудачи в жизни зачастую происходят только по его вине. Так, этим бесконечным женщинам, которых бьёт муж трудно понять, что выбор такого мужчины изначально обусловлен тем, что её недолюбил собственный отец. И она не уходит от мужа, списывая всё на судьбу, и думает, что её всё компенсируют на том свете. Потому что так, по её мнению, справедливо. А ещё это выгодно – позволяет играть жертву.

– Я не о том говорил. В рай и ад сам не верю. Но всё равно, мне кажется, что моё спасение – это определённо некий знак.

– Не преувеличивай, ты чуть передознулся, а не чудом спасся в ужасной катастрофе, – ответил я. С этими словами я бы закатил глаза, если бы мог.

– Ни фига, Лёв, – возразил Илья. – Я чувствую, что всё это неспроста. Может, мне предстоит сделать что-то великое. Пока не знаю.

– Ага. Придумаешь лекарство от всех болезней и избавишь мир от войн. Тебе со своими вредными привычками надо сначала разобраться прежде, чем великими делами заниматься.

– Вот оно! Ты прав! – Илья воодушевлённый вскочил на ноги, – Может, для этого я выжил? Я должен начать помогать таким же, как я, бороться с этой дрянью.

– Тебя спасли, потому что я «Скорою помощь» вызвал, но стремление похвальное. Только не представляю, как ты это будешь делать.

– Тебе и не понять. Ничего не делаешь дома целыми сутками, а я привык быть занятым делом. Я уже понимаю, с чего начать, – сказал Илья и начал собираться куда-то идти.

– Делом привык заниматься? Да ты «Игру престолов» четыре раза пересматривал! Может быть, охладишь свой пыл и не будешь совершать поспешных решений? – сказал я, но моего друга было уже не остановить. Он надел куртку и вышел из квартиры, не сказав, куда он направляется. «День поиграет в миссию и успокоится,» – сказал я себе, пытаясь унять беспокойство, но фанатичный блеск его глаз говорил, что в этот раз Илюха настроен крайне серьёзно.

 Глава 6.

Наступил вечер, но сосед домой всё ещё не вернулся. Проведя пару часов в гнетущей тишине, я смог собраться с мыслями и совершить тот роковой звонок.

Казалось, что череда монотонных гудков длится уже целую вечность. Наконец вызов завершился – никто не взял трубку. А если это была какая-нибудь глупая шутка, и нет никаких серьёзных людей? Несмотря на сомнения я всё же решил ещё раз набрать записанный на красной салфетке номер. Снова никто не отвечает. В момент, когда я уже собрался положить трубку, гудки прекратились, и послышался голос из смартфона.

– Слушаю, —у ответившей женщина была высокий, но приятный голос. Она была явно чем-то раздражена.

– День добрый, я по поводу работы, – слова с трудом сходили с моего языка.

– Какая ещё работа? Вы куда звоните?

– Да я… – а ведь я и вправду не знал, куда я звоню. – Мне этот номер дала Амелия Антонова.

На том конце повисла тишина, но звонок не прекратился. Затем в трубке послышалось какое-то щёлканые, после которого заговорил другой голос. В этот раз мужской.

– Как звать?

– Лёва Лунин… – ответил я и закрыл глаза от стыда. «Какой ещё «Лёва»? Мне ведь уже не девять.»

– Так и быть, Лё-ва, – собеседник произнёс моё имя по слогам снисходительным тоном. – Думаю, подберём занятие для тебя. Мы тебе позже перезвоним и скажем, куда прийти.

Звонок оборвался прежде, чем я смог что-либо ответить.

Вероятно, это моя фантазия, но последние слова были произнесены с весёлостью, от которой чувствуется скорее угроза, чем успокоение.

Впрочем, первый шаг был уже сделан. Шаг неизвестно куда, но всё же.

Илюха вернулся только на утро следящего дня. Не понимаю, где он пропадал целые сутки. На вопросы чем он занимался ответа, кроме «Отвали, Лёв», мне получить не удалось. Впрочем, я и не стал сильно допытываться, потому нервничал в ожидании звонка от Амелиных «серьёзных людей». Позже мы пересеклись с Ильёй на кухне, поскольку привыкли завтракать в одно и то же врём. Чтобы избежать неловкого молчания, я начал разговор.

– Илюх, ты правда считаешь меня лентяем? – как бы невзначай спросил я, делая аккуратный глоток обжигающего чёрного кофе.

– Ну… не знаю. А ведь на самом деле быть лентяем – это даже хорошо. Так что не переживай, – ответил с улыбкой Илья.

– А что в этом хорошего?

– Лень – главный двигатель прогресса. Всё, что придумало человечество, сделано, чтобы потакать нашей лени. Вот, например, – Илья осмотрелся в поисках доказательств своей теории, затем показал пальцем на телевизор. – Пульт от телевизора явно же из лени придумали. Раньше, чтобы переключить канал, нужно было встать, подойти к ящику и щёлкнуть переключателем. Кому-то стало лень делать это, и он придумал пульт дистанционного управления.

– Ну, допустим… А что ещё, по-твоему, из лени придумали?

– Так… О! – Илья показал на кружку с кофе в руке. – Вот та же кофеварка. Кому-то явно было лень кофе варить, и он её придумал.

– По такой логике можно приплести всё, что угодно. Но что-то не складывается… Я думаю, что лень движет не прогресс, а деньги из твоих карманов. Авторы всех возможных устройств тратят уйму времени даже на самую маленькую безделушку, а потом продают тебе, приправленную легендой, что её придумал лентяй, такой же, как и ты.

– А как же «надеватель носков»? – не унимался Илья.

– Это ещё что? – недоумевающе спросил я.

– Такая штука, с помощью которой можно надевать носки не нагибаясь. Это ведь точно из-за леи придумали!

– Ладно, это, возможно, исключение, но такое я и сам могу за минуту придумать.

– И готов поспорить? – протянул мне руку в знак заключения пари. Я вместо рукопожатия поднял с пола не известно сколько пробывший там грязный носок и вложил его Илюхе в руку.

– Готово! Теперь ты мой надеватель носков! – победно провозгласил я. – Наконец-то от тебя будет хоть какая-то польза, – и после этих слов поспешил убраться из комнаты. Потный снаряд полетел мне в спину.

– Это уже война! – засмеялся я и запустил носок обратно. Наше бесхитростное веселье продолжалось до тех пор, пока у меня не зазвонил телефон. Тот же высокий женский голос приказал мне явиться сегодня вечером. Время и адрес пришли следом в сообщении.

Когда я прибыл на указанное место, солнце уже спряталось за крышами домов. Это был район с частными владениями на окраине города. Все местные дворы были огорожены одинаковыми в своей монструозности высокими заборами из красного кирпича. Верхушки некоторых были даже увенчаны декоративными, но оттого не менее острыми пиками из чёрного металла. А собственно, в чём должна выражаться русская душа кроме подобных конструкций? Ведь сердце России, её главный символ – Московский Кремль в сути своей тоже лишь большой красный кирпичный забор.

Я подошёл к нужному двору и уже собирался нажать на кнопку звонка, но ворота сами отворились. Зайдя вовнутрь, я встретился взглядом через затемнённое окно с парой мужчин в помещении охраны, следящих за камерами по мониторам. На изображении, передаваемой от одной из камер, я увидел себя – я показался себе кошмарно маленьким человечком, особенно на контрасте с охранниками в серой камуфляжной форме. Один из них вышел ко мне и взмахом жилистой руки приказал идти за ним. Я безмолвно кивнул и зашагал следом.

Охранник проводил меня сначала в дом, а затем к двери одной из комнат на втором этаже и ушёл. «Во что я влез?» – подумал я и, постучав в дверь, заглянул внутрь. За дверью оказался просторный кабинет со столом, за которым сидела очень красивая девушка с длинными тёмными волосами, одетая в бежевое платье. Судя по тому, что рядом со столом располагался проходом в следующую комнату, это был некий зал ожидания или приёмная.

– Что застрял? Заходи, – сказала она. Я узнал голос женщины из телефона, но вживую он показался мне гораздо приятней. От неё словно веяло чувственной красотой и женской силой, как от актрисы итальянского кино прошлого века. Это она связывалась со мной. Секретарша продолжала что-то быстро печать на компьютере, пока я стоял и рассматривал картину на стене. Это было пародия на полотно «Крик» Эдварда Мунка только с одной изменой деталью: на месте кричащей фигуры никого не было. Вместо названия под картиной была подпись: «Не шумите.» Не поднимая взгляд, секретарша спросила:

– Плохо видите?

– К сожалению, да, – ответил я смущённо. Иногда забываю, насколько это заметно.

– Сочувствую, – монотонно, словно робот, продолжала она. – Значит, машину не водите?

– Нет, к сожалению, – произнёс я со вздохом. Девушка отметила что-то в компьютере.

– Группа крови?

– Не знаю, а зачем это?

– Просто стандартная анкета, – ответила секретарша, не отрываясь от монитора. – Имеются ли у вас психические заболевания? Есть ли судимость? А лицензия на оружие?

– Э-м-м, – странность вопросов не укладывалась в голове. – Нет, нет и нет, сожалею.

– Что же вы к нам с одними сожалениями пришли, Лёва? Могу я к вам так обращаться? Это ничего не изменит. Сконцентрируйтесь на положительном, и Вселенная пришлёт к вам добро.

– Мне кажется, вселенная очень большая, холодная, главное безмерно пустая. Откуда там взяться добру?

– Пустыми бывают головы у людей, а Вселенная полна добра. Бывало ли у тебя такое, что жизнь теряла смысл, и вы не знаете, что делать. В этот момент тебе так плохо, что уже готов наложить на себя руки, – на этих словах я вспомнил, как стоял с петлей из шарфа, завязанной на шее, а секретарша продолжала. – Именно в такой момент Вселенная может дать тебе шанс сделать что-нибудь важное. Так в этой самой «пустой» Вселенной и появляется добро, – после этих слов её лицо озарила краткая полная наивности улыбка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.