Ярослав Троянов
Гелеон. Космический Оазис

Глава 0. Предисловие

По оценкам аналитиков, приближающийся коллапс на Земле был уже необратим. С каждым днём планета всё быстрее превращалась в истощённый и покрытый ледяной коркой кусок неплодородной почвы. А все её обитатели были обречены разделить ту же судьбу и безвольно дрейфовать на ней свой последний век в безнадёжно умирающей Солнечной системе. Лишённым надежды землянам оставалось только делать ставки, что именно станет причиной их вымирания. Окончательное оледенение из-за какой-нибудь техногенной катастрофы или очередная война корпораций за жалкие остатки ресурсов, что спрятаны глубоко в недрах Атлантической пустыни. На этом депрессивном фоне даже такая безумная по своей сути, авантюра, как побег на другую планету, воспринималась единственным возможным шагом для спасения человечества. Но именно это понимание неотвратимости конца каким-то образом позволило сплотить огромные людские и природные ресурсы под общемировым проектом «Космический Оазис». Романтизированная неизвестность, дополняемая пленяющими обещаниями о новой жизни, плотно засели в головах, делая желание стать участником космического путешествия не просто мечтой, а буквально смыслом жизни. Но и эта возможность бросить вызов судьбе выпадала далеко не всем…

Глава 1. ~Кошмар

– Пожалуйста, Ева, давай уйдём отсюда! – взмолился мальчик, нервно дёргая за рукав свою подругу. Его перепуганные глаза кричали от ужаса, а трясущаяся рука так и норовила выронить злосчастный радиопередатчик.

Именно из-за этой старинной аппаратуры, ставшей для его поколения скорее реликвией, странным напоминанием о давно ушедшей эпохе, и произошли все те ужасные события, что вынудили их оказаться здесь. Дети до сих пор не могли поверить, что своей наивной игрой с этим древним артефактом, они откроют ящик Пандоры. А шутливые переговоры с какими-то незнакомцами по запрещённым частотам, перерастут в настоящий рейд с вооружёнными людьми, трициклами и даже одним военным конвертопланом.

– Тихо, Маркус! – невозмутимо прошипела Ева, внимательно всматриваясь в происходящее перед ней.

Струя горючего вещества под напором вырвалась из огнемёта. Воспламеняясь и освещая своим ярким светом пространство вокруг, она сразу же отбросила тень позади двух силуэтов. Это и были дети. Они, притаившись в кустах неподалёку, следили за тем, как вооружённые люди свалили всё конфискованное оборудование в одну большую кучу. Жидкость ударялась о корпуса электроники и огненными брызгами разлеталась в стороны. Пламя, соприкасаясь с пластиком, сразу же принялось жадно пожирать весь вековой прогресс человечества. Несмотря на сильный дождь, жар за считаные секунды превратил невероятно сложные технические устройства в гору бесполезного обугленного мусора. Чёрный столб дыма потянулся к ночному небу, затмевая собой луну и звёзды. Изредка сквозь этот ядовитый заслон, прорывались пылающие языки огня, красными змеями отражаясь в мокрых от слёз глазах Евы. Девочка не знала, как ей поступить, и не могла поверить, что столь невинная на первый взгляд забава, так быстро превратится в этот происходящий наяву кошмар.

– С оборудованием покончено! – через некоторое время довольно констатировал один из солдат, что стоял возле огнемётчика. Повернувшись лицом к другому вооружённому человеку, он уже приказным тоном сказал, – А теперь тащите сюда диссидентов!

Не прошло и минуты, как из здания стали выводить людей. На большинстве из них были надеты пижамы, но встречались и такие, кто вовсе был в одном нижнем белье. Помятых и напуганных, их в довольно грубой форме тащили под холодный ливень. Зато захватчики были обмундированы по полной программе и помимо разнообразного оружия у них также были и различные военные примочки по типу тепловизоров и средств ночного зрения.

Для демонстрации своего доминирующего положения солдаты не чурались применять силу. И хоть большинство выведенных из здания людей не оказывали сопротивления, когда такое всё же случалось, они не церемонились с ними и применяли непропорционально весомый ответ. Например, одному из таких неугомонных сразу же ударили прикладом в живот, стоило только бедолаге заикнуться о своих правах. А другому и вовсе прилетело по голове, что тут же отправило его в нокаут. Он так и лежал лицом в грязи, прямо под проливным дождём, не подавая признаков жизни.

– Там моя мама… – прошептала Ева, увидев знакомое лицо матери среди толпы, силком выведенной из здания группой солдат.

Девочка ещё не успела в полной мере осознать свою беспомощность в данной ситуации. А когда напуганных людей начали выстраивать в шеренгу у стены здания, её сердце заколотилось ещё сильнее. Ева не испытывала страха, но ощущала сильное чувство вины за происходящее. Наблюдать за всем этим со стороны и ничего не делать становилось всё труднее. Однако подъезжающий бронированный автомобиль с большой вращающейся антенной на крыше немного охладил её пыл. Ведь он подъехал ровно в тот момент, когда она уже была готова сделать что-то необдуманное.

– Я командир третьей разведывательной группы, майор Мейс, – прокричал человек, вылезая из только что прибывшего автомобиля, – Доложить обстановку!

– Сержант Артес, – приближаясь к нему и на ходу поднося руку ко лбу, представился один из солдат. Ранее именно он руководил процессом вывода людей из здания на улицу, – В поисках сигнала мы наткнулись на эту подпольную клинику по извлечению чипов здоровья и целую ораву уклонистов.

– А сам источник сигнала определили? – уточнил командир в ответ на доклад сержанта.

В этот же момент из устройства на его плече послышались неразборчивое шипение. Во всяком случае, Ева не смогла с такого расстояния разобрать в этих звуках ни слова. Она даже собралась сделать шаг в их сторону, чтобы стать поближе и расслышать, что же именно говорят майору по рации. Но Маркус вовремя остановил её, дёрнув за всё тот же рукав, который он так и не смог отпустить из-за страха и напряжения. Если бы не это действие с его стороны, то девочка бы вышла аккурат перед солдатом, что сейчас проходил мимо.

– Ева, – снова обратился он к своей подруге тихим и дрожащим голосом, когда патрулирующий местность солдат отдалился от них на безопасное расстояние, – давай уйдём. Ты же слышала, они ищут…

– Замолчи, Маркус! – громким шёпотом перебила его девочка, вырывая рукав кофты из дрожащих рук мальчонки. Она снова повернулась к командиру, который всё ещё вёл диалог по рации. Когда он закончил, то отчитывающийся перед ним солдат продолжил говорить, отвечая на ранее заданный ему вопрос, – Нет, источник сигнала был не в здании, но он определённо где-то поблизости.

– Радиолокационная станция уже запущена, так что это лишь вопрос времени, когда мы запеленгуем сигнал, – спокойно ответил майор Мейс.

В этот же момент из автомобиля вылез ещё один солдат. Он держал в руках какой-то планшет и, поднеся его экранном к говорившим, безмолвно замер в ожидании. Прошло около пяти секунд, прежде чем командир оторвал взгляд от устройства. А посмотрел он точно туда, где сейчас, затаив дыхание прятались дети. Ева сразу поняла, что об их присутствии знают. И это понимание определило для неё все последующие действия.

– Бежим! – крикнула Ева и сразу же понеслась прочь из укрытия в противоположенную от солдат сторону. В тот же момент у неё за спиной раздался крик. Это майор, отдал свой приказ. Девочка не слышала, что именно он сказал, да это было и неважно, ведь на кону стояла её собственная жизнь.

Глупо было надеяться, что два ребёнка смогут убежать от обученных и специально подготовленных бойцов. Но Ева отчего-то верила, что всё её детство, проведённое в этих густых лесах заповедной зоны, дадут ей необходимое для спасения преимущество. Перестав слышать шелест травы, создаваемый её спутником, она обернулась и посмотрела через плечо на Маркуса, что бежал позади. Тяжёлый радиопередатчик в его руках мешал мальчишке держать нужный темп, и он сильно отстал.

Ева знала, что Маркус не бросил радиопередатчик лишь потому, что ранее она сама не позволяла ему этого сделать, так как не могла рисковать памятной техникой своего отца. Сейчас же, зная, что именно по этому прибору их и выследили, сохранность древнего устройства уже не сильно волновала её. А вот судьба друга значила всё.

– Брось… – начала кричать Ева, но не смогла закончить, так как земля перед ней резко оборвалась, и она кубарем полетела в крутой овраг.

Внезапность происходящего должна была напугать девочку, но она не проронила ни единого звука. Мокрые ветки хлестали её по лицу, а одна из них и вовсе ударила в бровь с такой силой, что у неё перед глазами замаячили искры. Уже упав на землю, Ева поняла, что ничего не видит. Хотя ранее света полной Луны ей с лихвой хватало, чтобы однозначно знать, куда нужно ставить ногу.

Решив, что это дождевая вода не даёт ей разглядеть, происходящее вокруг, девочка провела рукой по лицу. Бровь сильно защипало. А посмотрев на свою ладонь, она увидела на ней следы крови, смешанной с грязью.

– Холера! – послышался властный крик майора откуда-то сверху, – Они не могли далеко уйти!

Этот голос прозвучал так близко, что буквально отпечатался в её сознании. Долгим эхом он повторялся у неё в голове, словно говоривший стоял прямо за её спиной. Но это было невозможно, так как сейчас Ева, оцепенев, прижималась лопатками к склону. У неё больше не вызывали волнения ни удар, который оказался куда серьёзнее, чем могло показаться, ни кровь, что застилала ей глаза. Девочка просто ждала, когда сможет снова дышать, так, чтобы этого никто не услышал.

– Вон там! – вновь закричал майор, но на этот раз его голос уже был где-то дальше, – Стреляйте!

– Кажется, это ребёнок! – прокричал второй.

– Я сказал стрелять! – жёстко повторил свой приказ командир.

Девочка закрыла глаза и заткнула уши. Ей не было страшно, просто она не хотела услышать выстрелы. Но этого всё равно оказалось недостаточно, и даже через прижатые к голове ладони до неё донёсся звук короткой очереди из автомата.

Глава 2. Последствия

Новая мелодия звонка, отдалённо напоминающая выстрелы, раздражала своей навязчивостью. Но зато эта, ещё незаученная на подсознании прерывистая последовательность из нот, отлично справлялась со своей основной задачей, быстро выдернув сознание Евы из плена мучительного кошмара. Из-за столь резкого пробуждения девушка ещё не успела до конца осознать, что вообще с ней происходит. Ей потребовалось некоторое время, прежде чем она смогла точно идентифицировать источник звука и понять, где находится. Не без труда выбравшись из спальной капсулы и приняв сидячее положение, она поднесла запястье к лицу и сделала им два резких вращательных движения. Это действие разом оборвало рингтон, доносящийся из устройства на её руке.

– Слушаю, – хриплым спросонья голосом, ответила она.

– Ну и где тебя носит? – послышался недовольный женский голос. Он исходил из того же самого динамика на браслете, который ранее проигрывал музыку входящего звонка, – Прошло ровно двадцать мину, как я тебя жду.

– Прости, я… – окончательно опомнившись, с искренним сожалением в голосе начала оправдываться Ева. Вставая на ноги, у неё всё ещё не было уверенности, что ей удаётся достаточно хорошо контролировать свои движения после пробуждения. Ощущение было схоже с сильным похмельем. Приходилось даже прилагать дополнительные усилия, чтобы никуда не врезаться. Особенное внимание, девушка уделила столику, стоящему у входа в комнату. Именного из-за него, на её боку до сих пор красовался небольшой синяк. Аккуратно миновав единственный в каюте предмет интерьера, у которого имелись углы, она закончила свою фразу, – …меня опять вырубило от этих лекарств.

– Что? Каких ещё лекарств? – с ещё большим недовольством, чем прежде, спросила девушка. По её интонации было совершенно ясно, что она сильно сердится.

Ева тем временем уже успела переместиться в уборную и подошла к зеркалу. Она взглянула в него с таким недоверием, словно ожидала увидеть там какого-то монстра. Но несмотря на весь свой скептицизм, по ту сторону прозрачного стекла, с тонкого слоя серебряной амальгамы, на неё смотрела довольно красивая, пусть и немного уставшая девушка.

Она была воплощением всего лучшего, что могло достаться ей от родителей. Например, глаза у неё с детства были очень насыщенного зелёного цвета. Это был подарок отца. Многие так засматривались, глядя на них, что даже не замечали небольшой шрам на её левой брови, оставшийся напоминанием о том дне, когда Ева разом потеряла Маркуса и Маму. К слову, от своей матери, девушка унаследовала смуглую кожу и кучерявые волосы шоколадного цвета. Единственным способом совладать с которыми, было связать их в пучок и не трогать.

Ева провела рукой под краном, после чего в её ладошку ударила прозрачная струя холодной воды. Догадываясь, что квота на день уже, скорее всего, была израсходована больше, чем наполовину, она спешно принялась умывать лицо. Целью этого мероприятия, конечно же, было не соблюдение гигиены, а попытка хоть немного взбодриться после приснившегося ей кошмарного воспоминания.

– Ты что, снова стала принимать те дурацкие таблетки? – сквозь шум журчащей воды, уточнил женский голос. И хоть доносился он из довольно небольшого динамика на браслете, звук был настолько качественным, что прекрасно передавал всю ту степень разочарования, которую испытывала собеседница Евы. Судя по всему, она прекрасно понимала, о каких именно лекарствах шла речь, и её это совсем не радовало.

– Давай не сейчас, Холи, – стараясь перевести тему, ответила Ева. Уже выйдя из уборной, она привычным движением, ловко достала из магнитного отсека своего браслета пару миниатюрных наушников в форме вытянутых капель и вставила их в уши. После этого девушка сразу же направилась к выходу из каюты, попутно продолжая диалог, но уже через гарнитуру, – Я скоро приду к тебе, и мы всё обсудим, как и договаривались.

– Мы уже обсуждаем это, Ев… – всё так же сердито сказала Холи, но дойдя до имени своей собеседницы, она отчего-то резко прервалась, так и не озвучив его. Оборвав саму себя на полуслове, девушка словно через силу продолжила говорить спустя небольшую паузу, – Айви, ты должна понимать, что в твоём случае никакими таблетками делу уже не поможешь и…

– Я не твоя пациентка, Холи, – прервала её Ева. Она это сделала негромко, но в то же время довольно жёстко, чётко обозначая свою позицию по данной теме, – и не надо мне читать нотации о «моём» случае… Мне снова стали сниться эти сны… Я не могу просто взять и перестать думать об этом. Да я даже спать не могу. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу…

Прерваться на середине фразы её вынудила странная реакция пассажирки, что прошла мимо. В мимике и взгляде этой незнакомки читалось как удивление, так и осуждение. Ева не сразу поняла, чем именно были вызваны такие странные эмоции, но посмотрев вниз, себе под ноги, она заметила, что забыла застегнуть молнию на груди. Это, конечно же, была невнимательность, и расхаживать по кораблю в таком виде у неё в планы не входило. Именно поэтому уже через секунду, слайдер верхней части её костюма пополз вверх, соединив между собой два края жёсткого воротника у самой шеи и сковав грудную клетку девушки в жёстких объятьях.

Когда обе части замка соединились, то вшитые в молнию контакты замкнулись и ранее чёрные полосы, расположенные на руках, ногах и спине костюма, приобрели зелёный окрас. Несмотря на идеальное сочетание с её глазами, таким цветом обозначались все сотрудники биологического отдела, а не только Ева. Собственно, к их числу она и относилась.

– Ты про мать или про отца? – спросила у неё Холи, скорее всего, приняв возникшую заминку за излишнюю эмоциональность.

– Про мать… и на этот раз ещё и про Маркуса, – всё так же тихо ответила Ева, обернувшись и посмотрев в спину отдаляющейся от неё незнакомки.

– Понятно… – чуть медленнее, чем прежде, словно смирившись с произошедшим, ответила Холи, а её дальнейшие слова и вовсе прозвучали не так холодно, как обычно, – В общем, я жду тебя в кафетерии. Здесь сегодня очень много народу, так что, пожалуйста, поторопись, а то я уже устала отгонять от себя желающих составить мне компанию.

– Тебе бы уже пора привыкнуть к такому вниманию, – по-доброму усмехнулась Ева, – Ты слишком красива, чтобы обедать в одиночестве.

– Я жду, – совершенно проигнорировав комплимент, без лишних эмоций ответила Холи, после чего у Евы в наушниках прозвучал короткий писк, означающий, что её собеседница завершила разговор.

Продолжая идти по довольно узкому коридору, Ева ловко маневрировала между идущими ей навстречу людьми. Она допускала, что если вовремя не сместиться с траектории их движения, то, вероятнее всего, в неё попросту врежутся, нежели уступят дорогу. И проблема была не столько в том, что большинство из них, как зомби увлечённо таращились в экраны своих хэлс-бэндов¹ не видя, куда направляются, сколько в их общей надменности. По крайней мере, эта неприятная черта характера была присуща почти всему персоналу биологического отдела. Можно было подумать, что именно по этому критерию, сотрудников и отбирали на борт корабля.

Сам маршрут до кафетерия не был сложным или долгим. Собственно, как и любой другой путь между секциями в рамках одного яруса, отведённого под персонал, занимающейся биологией. Как дела обстояли с логистикой помещений в других отделах, Ева могла только догадываться, потому что доступа к ним у неё попросту не было. И этот факт в последнее время сильно напрягал её. Девушка чувствовала себя лабораторной мышью, брошенной в клетку. И из-за этой мысли она ещё больше хотела выбраться за пределы этой условно безопасной, зоны.

Именно поэтому, заходя в лифт, она с лёгким раздражением взглянула на его панель управления. Несколько десятков кнопок словно специально дразнили её своим количеством. Проблема заключалась лишь в том, что за каждой из них скрывался сканер отпечатка пальца, и если у того, кто нажимал на неё, не было соответствующих прав доступа, то и результата от такого действия не было. Каждый раз, находясь здесь, Ева задумывалась о том, что сенсорный экран с динамически изменяемыми параметрами, был бы удобнее, и мог бы просто скрывать недоступные для перемещения ярусы. Однако, видимо, в угоду надёжности, здесь использовались именно физические элементы управления.

Поборов предсказуемо возникшее раздражение и вновь смирившись, с этой иллюзией выбора, ей ничего не оставалось, кроме как нажать на единственную доступную для неё сейчас кнопку центрального хаба. Через мгновение после этого двери перед ней закрылись, и металлическая конструкция пришла в движение.

За те пару секунд, которые понадобились лифту, чтобы доставить девушку на нужный ярус, она успела, прикоснувшись пальцем к одному из своих наушников, выключить аудиорежим прозрачности. Теперь её ушам стали не слышны внешние звуки, что наполняли корабль. Последнее время ей нравилось находиться в этом искусственном вакууме, ограждая себя невидимым барьером от всех внешних раздражителей.

Не успели двери перед ней раскрыться, как она уже уверенно шагнула в коридор. Эта поспешность привела к нетипичной для неё ситуации, и девушка со всей уверенностью врезалась в мужчину, стоящего у лифта. Удар был такой силы, что они оба повалились на пол. При падении у девушки из уха вылетел наушник, что обычно, было не так-то просто воспроизвести даже специально.

– Простите, я не ожидал, что в лифте кто-то будет, – виновато извинился мужчина, уже протягивая девушке упавший на пол наушник. Но когда она подняла на него свой взгляд и их глаза встретились, он удивлённо спросил её. – Ева?

Произошедшее для Евы было немногим лучше кошмара наяву. Встретить знакомого с Земли, было крайне рискованно, ведь так она могла раскрыть тайну своей личности. Невольно посмотрев по сторонам, девушка выхватила наушник из руки мужчины и вскочила на ноги.

– Вы обознались! – импульсивно сказала Ева, по сути, просто не зная, как себя вести. Смотря в глаза своему бывшему помощнику, с которым она проработала не один год вместе, ей стало очевидно, насколько же глупо прозвучали её слова. Бедняга был в таком замешательстве, что даже не предпринимал попыток подняться, продолжая стоять на коленях и просто смотреть снизу вверх на ожившего призрака. Ведь учитывая ту информацию, которой он обладал, для него бывшая начальница, скорее всего, всё это время была мертва.

– Мисс Дэрэн… – продолжил он, совершенно точно понимая, что перед ним именно та, кого он помнил и знал.

– Заткнись! – постаралась прервать его Ева.

– Нет, послушайте. – словно набравшись смелости, сказал он. – Я так рад, что вы…

Что он говорил дальше, Ева не знала, так как уже со всех ног неслась прочь по лабиринту из десятков узких коридоров, разделённых постоянно открытыми дверными проёмами. Казалось, стены вокруг неё сжимаются, так и норовя её раздавить. Ещё и не по размеру подобранный костюм сковывал в движениях. Она ощущала себя как в клетке, из которой не было выхода. Люди, уже отвыкшие от хаоса, оборачивались ей вслед. А кто-то из них даже гневно выражал своё недовольство таким поведением через ругательства и неприличные жесты. Но девушку это совершенно не волновало, и она продолжала бежать от своего прошлого, расталкивая всех на своём пути.

Прошло ещё около трёх минут, прежде чем Ева всё же добралась до кафетерия биологического отдела. Считав её специализацию, двери перед ней открылись, и она, к своему сожалению, убедилась, что он действительно оказался битком набит пассажирами, как и говорила Холи. Остановившись перед входом, чтобы отдышаться, девушка огляделась в поисках своей подруги. Но учитывая плотность толпы, эта затея, очевидно, была обречена на провал.

Всматриваясь в лица посетителей, у Евы появилась полная уверенность в том, что сейчас здесь собралось рекордное количество людей. Впервые за всё время полёта в этом просторном помещении не осталось свободных столиков, а к перманентному тихому гулу корабля добавился ещё один, нетипичный для этого места звук – шум разговоров.

Ранее пассажиры редко заглядывали сюда, из-за необходимости постоянно выполнять свои рутинные, но жизненно необходимые для успеха проекта «Космический Оазис²» обязанности. В те дни Ева без проблем находила себе свободное место практически в любое время дня и ночи. Однако с тех пор, как их корабль завис на орбите неизвестной планеты, всё стало совсем иначе. Люди стали частенько приходить сюда, чтобы обсудить последние новости о том, что из себя представляет эта новая Земля. Делились сплетнями и множили слухи. Таким образом, все они готовились стать свидетелями наступления новой эры для человечества – жизни за пределами родной системы.

Присутствующие равномерно распределились по всей площади помещения, и только у самого большого в отделе иллюминатора, в действительности являющегося всего лишь огромным проекционным экраном, их количество резко сокращалось. Виной тому была пугающая пустота, передаваемая миллиардом пикселей, раскинутых на площади в пятьдесят квадратных метров. Десятки камер, закреплённых на внешней обшивке корабля и оснащённых специальными датчиками, выводили на дисплей изображение с видом на окружающий космос. Трансляция осуществлялась в прямом эфире. А благодаря техническому оснащению картинку можно было сильно разнообразить, меняя фильтр с обычного на альтернативные режимы, таких, что недоступны человеческому глазу. Но этим почти никто не пользовался, игнорируя возможность посмотреть на мир через призму восприятия тепловых сигнатур, электромагнитных волн или вовсе сквозь гравитационные вихри.

Зная свою подругу и присущую ей лёгкую мизантропию, Ева ожидала найти её именно там, поближе к иллюминатору. Но из-за архитектурных особенностей кафетерия, столики в той части помещения были расположены ниже по уровню, чем все прочие, и их можно было разглядеть, только спустившись непосредственно к экрану. Уже предвкушая предстоящий непростой диалог, девушка для решительности набрала в лёгкие побольше кислорода и направилась к предполагаемому месту, где как ей казалась и сидела Холи.

Сам воздух в кафетерии, как и полагается, был насыщен терпким ароматом арабики. И это несмотря на то, что вид кофейного дерева, из которого получают зёрна этого сорта, давно был признан вымирающим. А всё благодаря ароматизаторам, в точности воссоздающим ту самую атмосферу, что возникала и при приготовлении оригинального напитка. Большинство присутствующих, скорее всего, никогда не пили настоящий кофе, в быту употребляя какую-то бурду, приготовленную из сублимированных суррогатов. И поэтому, отпивая сейчас эту чёрную жидкость из пластиковых стаканов с металлическим донышком, им было трудно не обмануться насчёт вкусовых качеств этой имитации. Ведь именно такой они теперь и представляли роскошь на вкус.

Всё это создавало уютную и довольно непринуждённую обстановку в кафетерии, вызывая у собравшихся сильные утопические ощущения от первого и единственного за всю историю человечества переселения на другую планету. Но Ева не спешила пресыщаться этим иллюзорным спокойствием. И пусть со стороны эту идиллию ничто не портило. Стоило присмотреться к присутствующим получше, как становилось совершенно ясно, что гнетущее ожидание неизбежного, а также судьбоносность предстоящих событий сильно мешали людям скрыть свои истинные эмоции. Все те, кто вольно болтал о жизни, прекрасно чувствовали это еле уловимое напряжение, вызванное страхом смерти. Подобно болезни, оно передавалось через искусственные улыбки, притворный смех и остекленевшие взгляды, поражая всех собравшихся, одного за другим.

Несмотря на природный иммунитет к такого рода переживаниям, Еве всё ещё было тяжело собраться с мыслями после внезапной встречи с бывшим коллегой. Теперь девушка видела в каждом случайном посетителе кафетерия, потенциальную угрозу своей свободе. Она была уверена, что за ней сейчас следят и её вот-вот должны задержать за незаконное пребывание на корабле. Подобное раскручивание параноидальных мыслей было ей не свойственно, и это ещё сильнее усиливало эффект от волнения.

Чем дольше судно кружило по орбите неизвестной планеты, тем чаще повторялись лёгкие встряски. Но именно сейчас кафетерий пересекла неожиданно сильная вибрационная волна. Она так и норовила вырвать у собравшихся поверхность из-под ног, и это несмотря на постоянную искусственную гравитацию, поддерживаемую генератором «МАСС»³. Вслед за ней воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только звуками самого корабля. По прошествии нескольких секунд, когда основные животные инстинкты ослабли и наступило осознание безопасности, только что обезличенные оболочки, оцепеневшие от охватившего их ужаса, вновь начали наполняться жизнью и эмоциями.

– Пассажиры «Космического Оазиса Два», говорит ваш капитан Сергей Гастелло. Мы только что столкнулись с крупным скоплением космического мусора. Корабль не пострадал, и я прошу вас отнестись к произошедшему снисходительно и не поддаваться панике. В ближайшее время есть вероятность повторных столкновений, поэтому настоятельно рекомендую заблаговременно занять свои спальные капсулы, во избежание возможных травм. Они уберегут вас от излишней тряски при…

Ева в отличие от абсолютного большинства собравшихся не вслушивалась в слова капитана и даже на секунду не замедлила своего шага, продолжая невозмутимо идти вдоль людей, застывших как манекены. Она не без любопытства наблюдала за тем, как к ним возвращается чувство жизни. Как их напуганные этой встряской глаза, быстро мечутся из стороны в сторону, ища то, что могло унять их страхи. Кто-то продолжил есть. Другие старались вспомнить, на чём остановились, чтобы возобновить никому уже не нужный разговор. Но большинство пассажиров стали стыдливо покидать кафетерий, чтобы поскорее занять капсулы в своих каютах, как и советовал им сделать капитан.

Как итог, уже через минуту, число людей в помещении стало заметно сокращаться. Оставшиеся составили где-то одну треть, от первоначального числа посетителей кафетерия. И этот факт поразил Еву, ведь ей никогда не приходилось бояться. Точнее, у неё могло возникнуть волнение, но сам страх всегда оставался каким-то очень рационализированным чувством. Чем-то, что можно было подсчитать. Положить его на чашу весов, а вторую дополнить фактами. И уже после, принимать решение, что именно с этим страхом делать. Прислушаться к нему, поддавшись эмоциям, или полагаться на разум. Так вот и сейчас прикинув все варианты, среди которых была разгерметизация или, например, крушение на поверхность планеты, ей было совершенно очевидно, что никакая капсула в каюте её в таком случае уже не спасёт. Именно поэтому она и продолжала идти к подруге как ни в чём не бывало.

Наконец, когда она спустилась к иллюминатору, то действительно увидела Холи. Блондинка сидела одна, как всегда, наслаждаясь этим одиночеством. Её тоже не пугала космическая бесконечность, и она с удовольствием наблюдала за мерцанием звёзд на экране. Даже за соседними столиками было пусто. Но Ева знала, что так ей ещё комфортнее. В этом они были похожи, и, наверное, именно эта черта, как бы парадоксально это ни было, их и объединяла.

– Привет! – скрывая своё истинное волнение, радостно поздоровалась Ева, подойдя к тому месту, где сидела Холи. Но та лишь кивнула ей в знак приветствия, не сказав при этом ни слова.

Ева, стараясь уловить настроение подруги, молча села напротив. Она проследила за тем, куда смотрит Холи, и её взгляд невольно зацепился за проекцию каких-то небесных тел, изображённую на экране иллюминатора в виде маленьких золотых треугольников, стремительно удаляющихся в сторону. Когда эта яркая группа пикселей стала практически неразличима среди сотни других песчинок звёзд, разбросанных по чёрному полотну виртуального космоса, зелёные глаза девушки, не найдя ничего более интересного, сфокусировались на собственной ладони правой руки, лежащей на столе.

Лёгкая дрожь на кончиках пальцев вряд ли могла по-настоящему насторожить случайного свидетеля, но стоило Еве оторвать кисть от поверхности стола, как тремор усиливался настолько, что только слепой бы не обратил на это внимания. А ведь ещё две недели назад она на любой вопрос о её самочувствии могла легко выдать в качестве ответа одну из своих заготовленных заранее дежурных фраз. Тем более подобный симптом мог проявлять себя действительно вследствие чего угодно. Например, из-за нехватки сахара в крови или при сильном волнении. Последняя причина, к слову, особенно хорошо вписывалась в контекст происходящих событий. Ведь их корабль вторую неделю кружил над неизвестной планетой, которая должна была стать для всех пассажиров новым домом. И от успеха этого мероприятия зависело не только их персональное будущее, но и всего человечества в целом. Однако теперь столь простыми объяснениями, ей бы вряд ли удалось отделаться. Уж слишком сильно у неё тряслась рука.

Ева пристально вглядывалась в свою ладонь, словно стараясь побороть недуг одной лишь силой мысли. Но даже всей её концентрации на проблеме, было явно недостаточно, чтобы усмирить непроизвольные дрожания. Подобного рода рефлексия уже давно перестала быть для девушки чем-то необычным и являлась всего-навсего частью ежедневного ритуала самоконтроля.

– Стало ещё хуже… – сказала она с нескрываемым отчаянием, нарушив таким образом неловкое молчание, появившееся с первых секунд встречи подруг за одним столом. И подняв глаза на свою собеседницу, Ева обратилась к ней, – Ты же видишь это, Холи? Лечение больше не помогает… а значит, и все твои предыдущие прогнозы не точнее гадания над кофейной гущей.

Услышав это, блондинка с коротким каре, что сидела напротив, перестала нервно подёргивать краешками своих красных губ, так сильно контрастирующих с бледной и гладкой как мрамор кожей. А её синие, как сапфир, глаза, прежде неотрывно наблюдающие за чем-то в стороне, внезапно направили свой взор прямо на подругу, словно желая заставить Еву, пожалеть о сказанном. Однако, когда Холи всё же заговорила, голос её был, как всегда, холодным и ровным, лишённым какой-либо экспансивности, – Ты когда это кофейную гущу-то видела?

– Ты же знаешь, что это просто выражение, – устало ответила Ева, действительно уже успев пожалеть о выборе именно этой метафоры. Холи всегда пресекала употребление любых поговорок, считая это неконструктивным использованием слов из-за искажения их прямого значения. Так произошло и в этот раз.

– Если ты хотела таким образом сказать, что мои прогнозы не имеют под собой основательной базы, то это неправда, – продолжила блондинка, – Мои рекомендации были построены исключительно на фактах и возымели бы свои положительные эффекты, если бы ты следовала указаниям. Но, судя по всему, ты уже не в состоянии позаботиться о себе и выполнять даже простейшие инструкции. Так что я со всей ответственностью могу сказать, что сделала всё возможное, чтобы помочь тебе, но так как ты меня не слушаешь…

– Я слушаю! – не дав договорить, начала объясняться Ева, – Просто…

– И вот опять! – на этот раз прервала собеседницу уже Холи.

Наступила короткая пауза. Для Евы было очевидно, что блондинка специально выстраивает диалог таким образом, чтобы занять позицию сверху. Но её это не сильно волновало. Она уже привыкла к такому распределению ролей, как в общении, так и в отношениях. И не желая лишней раз, спорить по пустякам, девушка просто махнула рукой и отвела свой взгляд в сторону, показывая таким образом, что уступает очередь говорить и не будет спорить. Холи, удовлетворившись этим, продолжила, – Я больше не могу предсказать то, как теперь будет прогрессировать заболевание, так как его природа нам всё ещё до конца неизвестна… да и сейчас это уже не так уж важно…

– Мне важно! – всё же, не выдержав этого напора в свою сторону, опять перебила её Ева и, не дав подруге опомниться, довольно настойчиво стала пояснять свою позицию в этом вопросе, – Ничто в этой жизни не страшит меня так сильно, как неопределённость. Это буквально единственное, что может заставить меня переживать. И только поэтому я хочу знать, чего мне следует ждать. Пусть даже гипотетически, но так, я хотя бы смогу решить, что мне делать дальше… или уже смириться и не делать вообще ничего… но даже наихудший прогноз будет лучше, чем встретить конец, будучи ослеплённой пустой надеждой от твоих бесполезных предположений.

– Бесполезных?! – повторила Холи, давая понять, что именно это колкое слово, произнесённое её подругой, стало для неё последней каплей в уже и без того переполненной чаше её терпения. И всё же дав себе волю, она продолжила говорить уже совсем не сдерживаясь, – Ладно, я тебя поняла… Судя по динамике развития твоей болезни, в ближайшие дни плохой сон перерастёт в полноценную бессонницу, что приведёт к повышенному беспокойству, а с учётом твоих особенностей в миндалевидном теле, вполне вероятно и к повышенной агрессии. Резко повысится чувствительность к раздражителям, таким как яркий свет и громкие звуки. Скорее всего, появятся галлюцинации или даже бред, сопровождаемый неконтролируемыми приступами паники. И конечно же, постоянно усиливающийся тремор вскоре распространится по всему телу. Уже в течение ближайшей недели он начнёт проявляться в виде судорог и быстро истощит организм до такой степени, что, по итогу приведёт к наступлению паралича дыхательных мышц… с последующей смертью.

Если начала свой прогноз Холи довольно-таки бойко, с большим зарядом раздражения, то чем ближе она приближалась к его кульминации, тем труднее давались ей слова. Да так, что последние из них и вовсе можно было понять, прочитав их лишь по движению губ. Это было крайне нетипично для неё, что отметила для себя и Ева. Кажется, блондинка действительно переживала о её судьбе, хоть и прятала эти чувства за толстым слоем эмоционального льда.

– Холера… – слегка отрешённо и в то же время с облегчением от полученного знания обескураженно заключила Ева, не ожидавшая столь пессимистичного предсказания течения заболевания. Её не пугали перечисленные симптомы, в каком-то смысле она уже сейчас чувствовала их проявления на себе. Но всё же сдаваться, ей не хотелось, и потому снова начав искать выход из ситуации, она сказала, – Но те таблетки, что ты мне дала, они же помогали! Может, нужно просто увеличить дозу? И кстати, они уже закончились.

– Недельный запас за два дня?! – то ли удивлённо, то ли возмущённо спросила Холи, – Это же не конфетки, нельзя их жрать горстями! Ты хоть знаешь, какие побочные эффекты от них могут быть?

– Так вот откуда эти щупальца в унитазе… – с наигранной задумчивостью сказала Ева. Но почувствовав на себе осуждающий взгляд холодных синих глаз, она продолжила говорить уже предельно серьёзно, – А что мне было делать? Симптомы стали возвращаться, а это хоть как-то убирало дрожь и…

– Судя по такому быстрому регрессу, они только усугубили твоё положение… честно говоря, не думаю, что у нас есть даже неделя… Так что продолжать пичкать тебя препаратами – это точно не тот выход из ситуации, который стоило бы пробовать, – предельно откровенно сказала Холи, всё ещё поддерживая зрительный контакт. Таким образом, она обычно демонстрировала своё главенствующее положение в диалоге, а значит, и правоту.

– Ты теперь так это называешь? Пичкать препаратами! Серьёзно?! – возмутилась Ева от услышанного. Её дрожащая кисть затряслась ещё сильнее от нахлынувшей на неё обиды, – Может, стоило сразу предупредить о возможных последствиях, прежде чем предлагать такую помощь?

– Перестань! – не менее эмоционально ответила блондинка, что также было нетипичным для неё поведением, – Мы с тобой не знали и до сих пор не знаем, чем можно снять симптоматику, кроме, конечно же, непенфа⁴, хотя и его эффективность в оказании положительного воздействия на твой организм скорее гипотетическая. По сути, это просто ещё один нейролептик…

– Так может, не стоило тогда его заменять? – уже скорее со злостью спросила Ева, – Ты же знаешь, что я могла достать немного непенфа, пока мы были на Земле. А что ты предлагаешь мне делать теперь?

– А хотя знаешь что? – подхватив негативный настрой и перейдя на повышенный тон, сказала Холи. – Я согласна, что использование других его альтернатив было глупой затеей, нужно было сразу обратиться за помощью к специалистам, а не думать об этом только сейчас, когда уже…

Холи не стала договаривать и, откинувшись на спинку кресла, демонстративно уставилась на иллюминатор. По её скрещённым на груди рукам, и нахмуренному взгляду было очевидно, что блондинка продолжает злиться. Но, видимо, её злости всё же было недостаточно, чтобы произнести те самые слова, о которых позже ей бы пришлось пожалеть. У неё в этом плане была невероятная выдержка, и она никогда не говорила лишнего. И вот уже эта черта у неё с Евой была совсем не общей, и они частенько ссорились на этой почве.

– Когда уже что, Холи?! – спросила её Ева, наклоняясь над столом и таким образом, сближаясь с блондинкой, – Поздно? Это ты хотела сказать? Если у меня осталась всего неделя или даже меньше, то как ты предлагаешь мне провести свои последние дни? Хочешь, чтобы меня арестовали или… да я вообще без понятия, как со мной поступят, если узнают, что я нелегально на этом корабле. Я не хочу провести остаток дней в какой-нибудь камере… в одиночестве… постепенно теряя контроль над собственным телом…

– Да послушай ты! Я знаю, к кому нам надо обратиться, и не собираюсь слушать твои отговорки про возможный арест. Тремор стал слишком сильным, чтобы его игнорировать, а дальше будет только хуже. Очень скоро ты всё равно не сможешь скрывать своё состояние. Пойми, Ева, чем… – Холи не смогла закончить свою мысль, так как внезапно та же дрожащая ладонь, что секунду назад была предметом переживаний, оторвалась от стола и, пролетев по дуге, соприкоснулась своей тыльной стороной со щекой блондинки, резко прервав и без того незаконченную фразу.

Со взрывной скоростью Холи отпрянула от стола. Она вскочила на ноги, и прижала ладонь к щеке, куда только что пришёлся удар. Уже под её пальцами этот участок кожи начал багроветь от прилившей к нему крови. Блондинка была в явном замешательстве.

В то же время Ева, уже успела убрать руку под стол. Она сделала это так, словно прятала орудие преступления подальше от посторонних глаз. Девушка обернулась, чтобы посмотреть в сторону единственного скопления людей, попадавшего в её поле зрения. От волнения у неё даже расширились зрачки, и появилось странное ощущение того, как обычные переживания перерастают во что-то большее. Чувство тревоги быстро разрасталось внутри сознания, захватывая всё эмоциональное пространство и наполняя вены адреналином. Это чувство было ей в новинку, и у неё плохо получалось бороться с ним.

Стараясь успокоиться, Ева сделала несколько глубоких вдохов, параллельно оглядывая лица собравшихся у барной стойки. Она внимательно прошлась по каждому своим пристальным взором, чтобы удостовериться, что никто из них не заметил произошедшего. И только окончательно убедившись в том, что инцидент не вышел за пределы их обеденной зоны, ей удалось заставить себя вновь посмотреть на подругу.

– Прости, я… – сразу же начала оправдываться брюнетка, стараясь вернуть себе контроль то ли над ситуацией, то ли над собой.

– Всё нормально… Айви, – холодно ответила Холи, демонстративно выделяя интонацией произнесённое имя, – я сама виновата.

Для Евы такое поведение, больше похожее на паранойю, было в новинку. Прежде она всегда была куда более сдержанной и рассудительной, не склонной распыляться на необдуманные действия. Именно поэтому можно было с уверенностью утверждать, что подобное проявление эмоций – это либо симптомы развивающегося заболевания, либо психологическая деформация вследствие употребления большого количества препаратов, которые она ещё совсем недавно считала своим единственным лекарством.

Несмотря на то что Холи знала всё это, судя по её взгляду, рациональный подход к пониманию сути проблемы не помогал ей игнорировать происходящее на эмоциональном уровне. Да и её гордость явно не позволяла смириться с произошедшим между ними. Убедившись, что внезапный приступ тревоги у Евы был позади, она, пересилив чувство собственной важности, снова села за стол.

– Если кто-то услышит моё настоящее имя, то может узнать кто я и что у меня не было места на корабле… – снова постаралась объяснить своё поведение Ева.

– Я знаю, – вернула себе инициативу Холи.

Её ладонь, прикрывающая до этого красноту на щеке, медленно легла поверх руки подруги. Той, которая так и осталась лежать на столе. Вообще, тактильность никогда не являлась чертой её характера. Скорее даже наоборот. И это само по себе было бы довольно удивительным проявлением чувств со стороны блондинки, но то, что последовало дальше, превзошло даже это.

– Одинокая звезда лишь светит, а созвездие указывает путь… – со всей нежностью, на которую только была способна, произнесла Холи.

Ева не сразу поняла, что именно имела в виду её подруга, так как от сакральной фразы, что сказал ей отец перед их последней встречей, по сути, осталась только метафора про звёзды. Но сам подобный жест для Холи был крайне нетипичным, а потому ещё более значимым. Чтобы она произнесла поговорку, да ещё и базирующуюся на каких-то абстрактных смыслах – это был нонсенс.

– Ты важна для меня, и именно поэтому я скажу тебе, как есть: у тебя только один выход – найти и принять непенф. Всё остальное – это суррогаты, и они не дадут необходимого эффекта, а то и вовсе лишь усугубят твоё положение… как те таблетки, что я тебе по глупости давала. – продолжила свою мысль Холи.

– Но единственный легальный способ использования непенфа, который есть – это проект по крионике⁵, но, как ты знаешь, после аварии, все работы в этом направлении… заморозили, – в шутливой манере закончив фразу, виновато улыбнулась Ева. Сказав это, она впервые после пощёчины посмотрела в глаза подруге.

Какое-то время Холи молча смотрела на Еву, не выражая никаких эмоций. Она в принципе редко реагировала на подобные каламбуры, считая их неуместными. Но в этот раз почему-то всё произошло иначе, и уголки её губ пришли в движение, обнажив белоснежные зубы. Чуть погодя, сохранив этот оптимизм, блондинка сказала, – Я знаю людей, которые могли бы подсказать, где нам искать непенф. Корабль большой, наверняка где-нибудь да найдётся сильнейший нейролептик в мире. Может здесь есть даже целая лаборатория по производству. Просто нужно знать, у кого спрашивать.

– И что ты предлагаешь? Ходить по кораблю и искать среди учёных того, кто будет приторговывать непенфом на сторону, – усмехнулась Ева, но стоило ей проговорить это вслух, как она продолжила рассуждения уже гораздо серьёзнее, – Вообще по дороге сюда я столкнулась с Саймоном…

– Это ещё кто? – как-то даже слишком сильно удивилась блондинка, словно у Евы не могло быть никаких знакомых кроме неё. Но, может, за этим интересом была скрыта и забота, ведь Холи знала, что любые знакомые с Земли могут вызвать потенциальную угрозу для безопасности её подруги.

– Он был моим стажёром на программе «Стазис», я наверняка рассказывала тебе про него. – пояснила Ева. И произнося это, ей даже стало немного стыдно за то, как она повела себя перед ним. Он ведь точно не желал ей ничего плохого, а она от неожиданности убежала от него, как от прокажённого. – Он не раз меня выручал и…

– Не рассказывала, – не став дослушивать, прервала её Холи и тут же продолжила говорить уже своё, – но это и неважно. Как я уже сказала, у меня есть знакомые, которые могли бы нам помочь.

– Ох, как я не люблю, когда так говорят, – настороженно ответила Ева, аккуратно убирая свою руку из-под ладони Холи и пряча её под стол, ко второй, той, что была сломана дрожью. Ей очень не нравилась идея посвящения третьих лиц в свои проблемы, ведь они могли создать для неё новые. А вот своему бывшему стажёру девушка всецело доверяла, ведь он не раз уже выручал её и наверняка сделал бы это снова. Этими мыслями она и захотела поделиться, и сказала, – Слушай, Саймон работал на программе «Стазис». Учитывая его статус, я не совсем понимаю, что он вообще делает на корабле. Я даже не посмотрела из какого он отдела… Но он углублённо занимался изучением непенфа, и вполне вероятно, у него до сих пор есть к нему доступ.

– Ты серьёзно хочешь довериться какому-то безмозглому стажёру? – довольно резко и в какой-то степени неожиданно начала злиться Холи. Она, конечно же, не ожидала ответа на свой вопрос и сразу же перешла к упрёкам, – Я предлагаю тебе реальную помощь от профессионалов своего дела, а ты ещё и выделываешься?

– Как бы твои профессионалы меня на органы не разобрали… – цинично подметила Ева, намекая на то, чем ранее занималась её подруга.

– Смотри не сглазь, – на этот раз не сумев удержать своего раздражения, ответила блондинка.

– Сглазь? – переспросила Ева с искренним весельем в голосе. Её удивило даже не то, что подруга ей угрожает, сколько сама формулировка этой угрозы, и потому она поинтересовалась у неё – С каких это пор ты стала суеверной?

– Не стала… просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – взяв себя в руки, пояснила блондинка, и, улыбнувшись настолько естественно, насколько ей позволял её актёрский талант, добавила, – Да и подкова должна приносить удачу независимо от того, веришь в это или нет.

– Ага, точно! – поддержав её такой же неискренней улыбкой, ответила Ева и тут же уточнила, – Это же Эйнштейн сказал?

– На самом деле Нильс Бор, – привычным образом поправила её Холи и резко встав, она с лёгкой игривостью в голосе, которую Ева слышала от неё не больше пары тройки раз за всё время их знакомства, предложила ей, – Слушай, может, пойдём к нам в каюту и дождёмся сближения с космическим мусором там, без посторонних глаз и всей этой суеты?

– Неужели ты веришь словам капитана о том, что эти спальные капсулы могут нас защитить? – насторожившись такой прыти подруги, спросила Ева.

– Нет, но если это наши последние часы жизни, то, может, проведём их вместе? – всё ещё улыбаясь, сказала Холи. Она медленно обошла стол и, приблизившись к подруге, протянула ей руку, как бы зовя за собой.

Теперь Еву удивляли не только слова, но и поведение блондинки, так как обычно Холи вела себя гораздо сдержаннее и старалась избегать физических контактов. Особенно в таком людном месте, как это. Размышления о её поведении очень скоро переросли из насторожённости в тревогу.

– Ты иди, а я выпью чего-нибудь сладенького и скоро приду, – стараясь не подавать виду, ответила Ева, кивнув в сторону выхода из опустевшего кафетерия. Параллельно с этим девушка продолжала анализировать поведение блондинки. Всё это было очень странно и не типично для её скупой на эмоции подруги. При этом щека Холи всё ещё полыхала от полученной пощёчины, о чём свидетельствовал багряный след на коже. Это также значило, что и болевые ощущения, скорее всего, всё ещё с ней.

– Ну тогда буду ждать тебя… Айви, – с улыбкой на лице произнесла Холи. А когда их взгляды встретились, блондинка, улыбнувшись, подмигнула подруге.

Не почувствовав в этом знаке никакой искренности, Еве стало совершенно очевидно, что ею пытаются манипулировать. Да и в словах Холи было какое-то притворство или вовсе недомолвка. Наблюдая за уходящей подругой, она увидела, как та коснулась уха, то ли включая шумоподавление в наушниках, то ли отвечая на звонок. Это ещё больше укрепило опасения девушки.

Ева пыталась понять истинные это эмоции или наваждения из-за усиливающихся симптомов её недуга. Уж слишком странным казалось то, что единственный человек, с которым ей можно было быть честной, вдруг стал желать ей зла. Все эти сумбурные мысли разом прервал звук, совмещающий в себе кашель и мычание. Таким образом, обычно стараются привлечь к себе внимание, и в этом случае было именно так. Не представившись и не спросив разрешения, к ней, на место, которое ранее занимала Холи, подсел худощавый мужчина.

– Так что в целом скажешь о костюмах? – обратился он к ней, как будто продолжил не законченный ранее разговор.

Украдкой оценив его, Ева не смогла даже приблизительно определить его возраст. Всё указывало на то, что он был ещё довольно молод, хотя рассечённый глубокими морщинами лоб не давал сделать столь однозначный вывод. В любом случае незнакомец был ей неприятен, о чём она постаралась ему сообщить.

– Простите за прямоту, но вам следует получше проработать свой способ заводить новые знакомства. Например, добавив в него чего-то интересное или хотя бы смешное, – язвительно подметила девушка, демонстративно переведя свой взгляд на проекционный экран перед собой. Её глаза сразу же начали бегать от одной яркой точки к другой в поисках скрытых закономерностей среди сотен звёзд.

Мужчина не оставил сказанное без внимания и с каким-то особым пренебрежением, словно через силу, прокомментировал услышанное – Да я к тебе и не знакомиться сел, но если тебе интереснее пялится на долбанный скринсейвер⁶, то не смею мешать.

Услышав это, Ева, резко прекратила бессмысленное разглядывание окружающего их космоса и перевела своё внимание на мужчину. Она ожидала, что незнакомец уже начал вставать, чтобы уйти, но он даже не шелохнулся. Его взгляд, в свою очередь, хоть и был направлен прямо на неё, создавал полное ощущение того, что этот неприятный на вид человек смотрит куда-то вдаль. Сквозь собеседницу. От этого девушке стало не по себе, и она спросила, – Что вы имеете в виду?

Мужчина не стал отвечать сразу. Вместо этого они некоторое время сидели в полной тишине и просто смотрели друг на друга. Так продолжалось ровно до тех пор, пока Еве это наконец не наскучило. Когда она уже принялась вставать, чтобы уйти, незнакомец всё же прокомментировал вопрос, спешно произнеся довольно странную фразу, – Всё, что ты видишь на этом экране – ложь!

Глава 3. Инсайд

Услышав слова этого чудаковатого на вид мужчины, Ева всё же передумала уходить. Вместо этого она ещё раз присмотрелась к незнакомцу и почти сразу отметила для себя очень важную деталь, которую ранее почему-то упустила из виду. Судя по синему цвету вставок на его костюме, человек, сидящий напротив, вероятнее всего, относился к инженерной специализации, а значит, попасть конкретно в этот кафетерий биологического отдела, легальной возможности у него попросту не было. И тем не менее он каким-то образом оказался здесь.

– Что вы имеете в виду, говоря про скринсейвер? – аккуратно поинтересовалась Ева.

– А то и имею, что за последнюю неделю я побывал почти во всех уголках этого корабля и где бы я ни был, на экранах всех этих иллюминаторов, всегда крутилось одно и то же зацикленное видео, – с важным видом пояснил незнакомец, плохо скрывая свою радость относительно того, что ему всё же удалось завладеть вниманием девушки.

– Вы хотите сказать, что изображение на экране не настоящее? – настороженно уточнила Ева.

– Я не хочу сказать, а буквально утверждаю, что то, что ты сейчас наблюдаешь, это не прямая трансляция с внешних камер корабля, а заранее записанная анимация, – произнеся это, мужчина резко кивнул в сторону иллюминатора и сказал – Посмотри в правый верхний угол… Сейчас там появятся шесть небольших объектов. Три из них исчезнут в течение первых пятнадцати секунд, а остальные в течение двух минут.

Не успел мужчина закончить предложение, как его слова стали пророческими. На экране, именно в том самом месте, на которое и указал незнакомец, действительно появилось шесть ярких точек золотисто-жёлтого цвета. А через обозначенное время, три из них, начали медленно растворяться в черноте космоса, пока полностью не исчезли из виду. Ева не без удивления перевела взгляд на человека, сидящего напротив. Он к этому моменту уже успел растянуть свои тонкие губы в самодовольной улыбке.

– Может… – начала было говорить Ева, но остановилась. Ранее она, как и все, думала, что изображение передаётся с ближайших камер. Однако информация, предоставленная этим незнакомцем, полностью ломала её представление об этом и вызывала множество вопросов. Девушка даже не смогла с ходу придумать ни одной нормальной причины транслировать на всех экранах одно и то же видео, да ещё и зацикленное.

– О-о-о, вы посмотрите. Мы можем наблюдать редкое проявление мозговой деятельности у примитивной особи человека! – словно обращаясь к невидимым зрителям, с противной наигранностью в голосе произнёс мужчина, а после, обратившись уже к Еве, сказал – Ты лучше подумай вот о чём. Почему нам не показывают планету, над которой, мы якобы кружимся уже не один день?

Ева, проглотив свою гордость, не стала реагировать на столь низкие измывательства незнакомого мужчины и просто спросила, – И почему же?

– Да много почему. Но как бы ты отреагировала, если бы узнала, что нет никакой планеты и вокруг нас бескрайний космос, – весело высказал своё предположение мужчина, – Что ты почувствуешь, если узнаешь, что человечеству предстоит сменить на этом корабле не одно поколение, прежде чем мы действительно сможем ступить на твёрдую землю?

Ева задумалась. Ведь если всё действительно обстояло именно так, как говорил этот мужчина, то у неё были большие проблемы. Её план никогда не был особо продуманным и заключался скорее в том, чтобы просто свалить с Земли. Но и дрейфовать в космосе до скончания времён ей точно не хотелось. Особенно учитывая прогрессирующее заболевание и нелегальный статус пребывания на корабле.

– Но, может, где-то всё же есть иллюминатор с изображением планеты. – предположила Ева скорее лишь для того, чтобы уйти от ответа на неудобный для неё вопрос.

– Я же сказал тебе, что был везде и везде на экранах иллюминаторов одно и то же зацикленное видео. – раздражённо ответил мужчина.

– Но неужели на всём корабле не найдётся места, где вам не удалось бы побывать? – спросила Ева. Она, конечно же, заметила, как остро отреагировал собеседник на её предыдущие слова, и хотела воспользоваться этими эмоциями, чтобы выудить из этого надменного человека информацию о его перемещениях.

– Ты, видимо, вообще не понимаешь, с кем говоришь, – уже скорее со злобой ответил мужчина.

Еву забавляла та степень социальной отрешённости, которую демонстрировал этот индивид. Она даже невольно улыбнулась, от того, насколько ей показалось неуместным его поведение. Но тем не менее поборов в себе это чувство, девушка сказала, – Но вы же сами не представились.

– Я был уверен, что это лишнее, так как гениев современности нужно знать в лицо. – сказав это, он одарил Еву осуждающим взглядом и убедившись, что девушка его считала, он продолжил, – Но, видимо, в наше время невежество стало такой же неотъемлемой частью человечества, как и хэлс-бэнды.

– Да нас просто обязуют их… – начала было объясняться Ева, почему на её запястье сейчас был надет браслет, но не успела.

– Уверен, ты обо мне слышала. Ведь я Жак. Жак Меуччи. Да, тот самый учёный-инженер, что изобрёл «КРАТОС», – невпопад, но при этом с внезапной помпезностью в голосе, перебивая Еву, произнёс мужчина. Договорив, он сделал драматичную паузу и устремил свой взгляд куда-то в сторону, словно специально желая продемонстрировать свой профиль.

Орлиный нос, высокий лоб и острые скулы, видимо, должны были вызвать у неё какую-то иную реакцию, помимо раздражения, но этого не произошло. Да и странное название, озвученное им, не откликалось у Евы ни с чем, кроме, старинного сериала по какой-то ещё более древней видеоигре. Поэтому, выдержав небольшую паузу, девушка решила тоже представиться.

– А я… – только и успела сказать Ева, прежде чем Жак снова её перебил.

– А я и так знаю, кто ты, и знаю твой маленький секрет. – горделиво заявил учёный.

Поражённая тремором рука, намеренно убранная под стол, на мгновение прекратила свои хаотичные дрожания и крепко сжалась в кулак. В голове у девушки начался настоящий ураган из хаотичных мыслей и предположений о том, откуда этот неприятный на вид мужчина мог знать о ней и о каком конкретно секрете идёт речь. Наконец, определившись с тем, что гадание не имеет особого смысла, Ева быстро огляделась по сторонам, чтобы оценить обстановку. Прокрутив в голове несколько возможных вариантов развития событий, она выбрала наиболее тихий, а следовательно, и наименее рискованный.

– И о каком же секрете идёт речь? – шёпотом спросила Ева. Но, даже несмотря на почти полную бесшумность произнесённых слов, в них чувствовались стальные нотки угрозы. Как если бы от ответа на этот вопрос, зависела чья-то жизнь.

– Ну, например, о том, где тебя поймали на взятке по геномике на последнем курсе университета, но каким-то образом дело быстро замяли, и ты всё же попала в топ пять студентов Гуандунского Биотехнологического, – огласив эти факты, Жак с интересом уставился на Еву, как на подростка, пойманного с сигаретой в школьном туалете.

Только вот, несмотря на уверенный голос и правдоподобность истории, все эти факты не имели никакого отношения к девушке, сидящей перед ним. Ведь Ева ни только никогда не училась в высшей школе, но даже её фальшивый диплом магистра нейробиологии был якобы выдан в Шаньдунском научно-исследовательском институте. Всё это ввело её в такой ступор, что она и не знала, как дальше выстраивать диалог. Этот странноватый на вид мужчина явно перепутал её с кем-то другим.

Не дождавшись ответа девушки, Жак продолжил, как он думал, резать правду-матку, выстраивая целую цепочку умозаключений, – Вероятнее всего, только благодаря этим манипуляциям, ты и попала в проект «Космический Оазис». А значит, если бы не подтасовка с итоговыми балами, то ты вряд ли бы смогла попасть на корабль.

И вот эти слова уже смогли напрячь Еву, ведь они косвенно отражали и её случай. Самой очевидной догадкой для неё стало предположение, что Жак попросту подслушал их с Холи разговор. Но даже в таком случае вряд ли бы ему удалось прийти к каким-то вразумительным выводам, особенно касаемо её нелегального нахождения на корабле. Понимая, что спорить с учёным о его предположениях было бы глупостью, она решила подыграть и виновато спорила, – Но откуда вам всё это известно?

– Мне доступна любая информация, что хранится в базах данных на наших серверах. Я могу узнать что угодно и о ком угодно. Любой пассажир корабля для меня, как открытая книга, ведь я являюсь руководителем биотехнологического подразделения технического отдела и по совместительству главным инженером команды, разрабатывающей костюмы и комплекс интенсивного усиления для него, – всё так же гордо и чётко, словно по бумажке, отчеканил мужчина, как будто бы только и ожидая случая, чтобы озвучить свои регалии.

– База данных… так значит, вы меня не знаете? – девушка окончательно впала в замешательство, не понимая, что этот руководитель из технического отдела здесь вообще делает и почему он подсел именно к ней, о чём она незамедлительно его и спросила, – Почему тогда вы вообще обратились ко мне?

– Я не обращался конкретно к тебе. Мне вообще неинтересно твоё персональное мнение. Но ты – часть коллектива. А так как все члены экипажа проекта «Космический Оазис» облачены в результаты моего труда и носят на запястьях хэлс-бэнды, доработанные мной и моей командой, в частности, то я решил собрать некую статистику, или как это говорят… получить обратную связь от конченых пользователей, – с нарочитым безразличием пояснил Жак.

– Конечных, – машинально поправила его Ева. Она всё ещё не была уверена в том, что правильно поняла причины возникновения этого странного диалога. Но то, как он начал развиваться, ей совсем не нравилось. Поэтому девушка решила резко перевести тему уже в том направлении, которое её действительно интересовало в данный момент, и сказала – Подождите! Вы говорите, у вас есть доступ к базам данных, содержащих данные о пассажирах корабля? Но разве это не строго конфиденциальная информация? Получается, вы её украли?

– Украл?! Я?! – улыбаясь, повторил Жак. – Я не могу украсть у самого себя. Ведь это я изобрёл устройство, работающее с данной информацией.

– И тем не менее вы так и не ответили, мистер Меуччи, – уже более настойчиво и куда менее виновато начала говорить Ева. В этот раз слова были произнесены совсем не шёпотом, но те самые нотки угрозы в её голосе всё же исчезли, а фраза больше не могла насторожить или тем более напугать собеседника, – откуда вам известно конкретно обо мне?

– Ты очень эгоцентрична. Тебе когда-нибудь говорили об этом? – снова смерив девушку своим презрительным взглядом, вопросом ответил учёный.

Его фраза была полна противоречий, ведь судя по тому, что успела понять о своём собеседнике Ева, он и сам, не был обделён тщеславием. Но ей часто встречались люди, нетерпимые к чему-то, и при этом грешащие именно тем, что сами же и считали порочным. Приняв это наблюдение за данность, она с лёгким раздражением ответила, – Говорили и не раз. Но это не умаляет моего любопытства относительно того, откуда у вас столь конфиденциальная информация?

– А что ты удивляешься? Каждый, кто носит биометрический модуль, а его, прошу заметить, носят абсолютно все, имеет свой уникальный идентификационный номер, привязанный к базе данных пассажиров, – Он протянул своё запястье к девушке, демонстрируя надпись, выведенную на его экранном модуле, – Я просто удалённо считал твой номер, и…

– Здесь написано: Айви Фрайдэй, – облегчённо и в то же время раздражённо прервала его девушка, прочитав выведенные на дисплее символы, образующие выдуманное специально для неё имя и фамилию, под которыми она сейчас и скрывалась на корабле.

– И что с этим не так? – переспросил её Жак, не понимая, что именно пытается сказать ему девушка.

Только сейчас её напряжение окончательно исчезло, и Ева, наконец, поняла, что этот Жак говорил вовсе не с ней, а с тем аватаром, под которым, она скрывала свою личность. Скорее всего, данные в базе заполнили какой-то выдуманной информацией. А случай про взятки был добавлен туда для правдоподобности легенды. Ведь идеальных людей просто не существует.

– Ладно, забудем, – сказала девушка заметно веселее, чем раньше. Больше она не переживала за то, что её личность могут раскрыть. Уже собираясь вставать, Ева исключительно из вежливости добавила, – Рада была познакомиться, но мне нужно идти.

– Да я же не знакомиться с тобой сел, – раздражённо ответил мужчина. Он резко нахмурился, словно съел что-то кислое, а после совладав с собой и своими эмоциями, снова пояснил, зачем, ему нужен был этот диалог: – Мной движет не примитивное желание к созданию копий собственных клеток, как ты, судя по всему, подумала, а вполне научный интерес в улучшении и без того обогнавшей своё время технологии.

– Ну тогда вы найдёте здесь… – Ева всё же встала из-за стола и поднявшись на носочки, посмотрела вглубь кафетерия. С того места, где она стояла, было видно только барную стойку, остальные же столики скрывал перепад высот. Тогда навскидку прикинув число пассажиров, находящихся в комнате, девушка закончила свою фразу, – ещё около сорока человек, использующих ваши суперкрутые технологии.

– И это всё? – удивился Жак, поднимая брови вверх, из-за чего на его лбу появилось множество складок. Это наглядно объясняло, откуда у него были столь глубокие морщины. Видимо, недоумённое выражение лица было для него довольно частым явлением, – Тебе посчастливилось стать частью общего мнения, а возможно, даже высказать пожелания, самому создателю невероятной по своей сути технологии, но ты просто хочешь уйти?

Ева уже собиралась подшутить над зазнавшимся учёным, но снова посмотрев на синий цвет вставок на его костюме, вспомнила о том, с чего вообще для неё начался их разговор. Решив, что продемонстрированное им асоциальное поведение, зацикленное на собственной персоне, можно использовать, она всё же решила попробовать вытянуть из него побольше информации о перемещениях между отделами.

– Так бы сразу и сказали, – снова садясь за стол и придвигаясь поближе к мужчине, ответила Ева. Она сделала это с таким рвением, будто всю свою жизнь только и ждала, когда же ей выпадет шанс лично пообщаться с Жаком. Если бы этот учёный разбирался в мимике и психологии людей так же хорошо, как думал, то заметил бы, что девушка резко поменялась в лице. Её голос стал звучать совсем иначе, приобретя нежные и в то же время обволакивающие своим теплом интонации, – У меня к вам сто-о-олько вопросов.

– Вопросы – это не то, что мне было от тебя нужно, но, если они касаются моих изобретений, я могу уделить ответам на них некоторое время, – словно обиженное дитя, наконец получившее требуемое к себе внимание, ответил Жак.

Несмотря на явную неприязнь, которой Ева уже успела напитаться по отношению к этому самовлюблённому человеку, ей прекрасно удавалось прятать свои истинные мысли за полностью контролируемой мимикой. И только непослушная рука, спрятанная за спину, продолжала вносить хаос в её тщательно выверенное представление. Девушка даже успела продумать сценарий предстоящего диалога со множеством возможных ответвлений. Обдумывая всё на два шага вперёд, она избрала тактику лёгкого флирта. Хотя понимала, что надежды на то, что это сработает со столь явно асоциальной персоной, было мало.

– Не хочу вас обидеть, но мой вопрос не даёт мне покоя с самого первого дня, как я надела этот костюм… и, как бы это сказать, менее… в общем, возможно, это прозвучит бестактно, но вам не кажется, что было опрометчиво делать их столь обтягивающими? Меня не покидает ощущение, что эта молния, вот-вот разойдётся, – для пояснения своих слов Ева взялась за ползунок у самой шеи и слегка потянула его вниз. Соединённые ранее части костюма, будучи под сильным натяжением, легко разошлись в стороны таким образом, что образовался глубокий вырез, немного обнажающий верхнюю половину её груди, а зелёные вставки снова стали чёрными.

– Знаешь, дизайнерские новшества не входят в мои обязанности, я занимаюсь куда более серьёзными вещами, а именно технической стороной вопроса, – сказал Жак беспристрастно. Он совершенно не выказывал какого-либо интереса к девушке. И тем не менее его взгляд уже не был направлен куда-то вдаль, а сфокусировался на вполне конкретных частях её тела, – Но от себя замечу то, что костюм тебе действительно мал… Возможно, процедура фиксации прошла неудачно… хотя это, конечно же, является очень маловероятным допущением.

– Так что получается, это не вы придумали одеть человечество в эротические кэтсьюты? – как будто расстроившись, сказала Ева и поспешно застегнула молнию, вернув язычок механизма на изначальную высоту у самой шеи, – Я вот была уверена, что тот, кто придумывал их дизайн, искал вдохновение в каком-нибудь винтажном секс-музее.

– Где? Не-е-ет! – он демонстративно закатил глаза и сделал театрально томный вздох, после чего продолжил разговор с девушкой в какой-то словно поучительной манере, – Как ты сказала, кэтсьюты? Что за пошлость по отношению к такому высокотехнологичному устройству. То, что эта молния будет функционировать ещё минимум сто лет, это я тебе гарантирую. Да и обтягивающим костюм сделан не просто так. В этом свойстве есть вполне конкретный смысл. Для правильной работы необходимо максимальное соприкосновение датчиков с кожей носителя. Именно поэтому он сделан из очень прочной, лёгкой и эластичной ткани, обработанной никель-титановым сплавом, изолированным от поверхности кожи во избежание аллергической реакции. И это, прошу заметить, была именно моя идея. Особенно что касается самой вязки, она выполнена в виде мельчайших катушек, которые…

Мужчина так увлёкся рассказом, что казалось, не планировал останавливаться. Технические детали реализации сыпались из него как из рога изобилия. Но, к сожалению для Евы, порции информации были слишком большими, чтобы нормально их переварить у себя в голове. Она понимала какие-то общие вещи, которые сообщал ей Жак, но не более того.

Из длинного списка высокотехнологичных примочек костюма, озвученного Жаком, она с трудом смогла запомнить разве что половину. Например, теперь ей стало известно о наличии десятков различных датчиков, установленных где только можно, начиная от подошвы и заканчивая электродами дефибриллятора, вшитыми в грудной отдел.

Вопреки словам Жака о том, что ему были чужды примитивные желания, он проявлял нездоровую тягу к самолюбованию. Его буквально маниакальное стремление доминировать, заставляло в мельчайших подробностях рассказывать о том, как, и что он придумал. И Ева была уверена, что большая часть этой информации являлась если не коммерческой, то уж точно корпоративной тайной. Но ей такие откровения были только на руку, а потому она периодически издавала удивлённые вздохи или восхищённо комментировала услышанное, поддерживая таким образом интерес собеседника.

Каждое новое произнесённое учёным слово, звучало помпезнее предыдущего. Всё указывало на то, что он только начинал разгон по трассе тщеславия и даже не думал останавливаться. Его напыщенная манера говорить, чем-то напоминала то, как говорят актёры театральной постановки, когда в каждую реплику вкладывается какая-то доминантная эмоция. Такой подход действительно разнообразит речь, делая её ещё живее. Но только если со сцены этот порыв чувств в худшем случае выглядит, как банальное переигрывание, то в реальной жизни, чем дольше Ева вела беседу с Жаком, тем более странной казалась его экспрессивная манера выражаться.

Спустя примерно пять минут монолога Жака о костюме, Ева заметила ещё кое-что необычное. Не перебивая мужчину, она нежно провела рукой по его плечу, медленно спустившись к локтю, и слегка повернула руку учёного так, чтобы ей легче было рассмотреть надетый на неё экранный модуль хэлс-бэнда. У него была определённо какая-то другая версия.

– Да, костюм действительно шероховат. Это из-за тех самых катушек, про которые вы говорили в самом начале? – спросила Ева, как бы оправдывая свои действия исключительно научным интересом. Теперь она окончательно убедилась, что его экранный модуль отличался от надетого на её руке. У учёного, модель устройства имела дисплей большей диагонали, а сам корпус казался гораздо массивнее. А при более детальном рассмотрении девушка заметила отличия и в интерфейсе.

– Да… шероховат… – произнёс Жак и замолчал. Он какое-то время просто продолжал молча смотреть на девушку. Было очевидно, что подобные тактильные проявления со стороны собеседницы ему были неприятны. Возможно, у него даже была лёгкая форма гаптофобии⁷ или его самолюбие просто не позволяло кому бы то ни было нарушать его личное пространство. Но, видимо, подавив эти неприятные эмоции и, не найдя более веской причины прекращать, вещать о себе, мужчина продолжил с того места, где остановился.

Не обращая внимания на интерес девушки к совсем другим вещам, Жак продолжал рассказывать ей о костюме. А она всё так же старалась понять смысл сказанного им и разобраться в нюансах. Однако для этого приходилось прилагать недюжинные усилия, чтобы не заблудиться среди неизвестных терминов и фактов. Не помогала восприятию, и ухудшавшаяся в последние дни способность концентрироваться. Из-за недуга, вызывающего тремор, Еве становилось всё труднее фокусироваться на чём-либо дольше пяти минут. И если поначалу у неё хватало сил и мотивации задавать уточняющие вопросы, так как именно в этом и был залог успеха в коммуникации, то по прошествии этого пятиминутного диалога ни о чём, в ней начало копиться раздражение.

– …благодаря этому эффекту памяти, – продолжал рассказывать мужчина, параллельно рисуя стилусом на экране что-то отдалённо напоминающее чертёж, – при нагревании катушки вновь принимают свою заданную форму. Понимаете? Ваше тело…

– Нагреет костюм, и тот будет держать форму благодаря даже малому току, что выделяет хэлс-бэнд, попутно заряжаясь от меня же, – как на экзамене, завершила за него предложение Ева. Ей очень хотелось поскорее перевести тему, а потому она быстро подняла руку, демонстративно показывая надетый на неё тонкий браслет. Указав пальцем на прикреплённый к нему цилиндр с экраном, девушка, не удержавшись, начала говорить в той же манере, что и Жак. И используя неуместные интонации, с нарочито притворной неуверенностью, спросила – Но неужели вы говорите об этой маленькой штучке на моём запястье?

– Ну конечно, нет! – возмутился Жак. Но желание объяснить, а заодно и проявить себя, не позволяли ему просто промолчать, и он принялся посвящать девушку в нюансы, – Эта, как ты сказала, маленькая штучка всего лишь биометрический модуль. И пусть большинство недоумков в силу своей примитивности полагают, что это основа для всего технического комплекса, однако самой важной частью всегда были процессорные кольца. Ведь именно в них и находится вся техническая начинка.

Увидев это яркое проявление эмоций, Ева сразу же поняла, что проще всего воздействовать на учёного не через либидо, которое у него, судя по всему, было атрофировано, а через его эго. Решив продолжать давить на самолюбие Жака, она надеялась, что у неё появится возможность направлять разговор в нужное ей русло, узнавая действительно важные вещи.

– Вы про эти штучки по бокам? Я думала, они для вращения экрана по запястью, – Ева говорила настолько непринуждённо, что можно было и вправду подумать, что ей совершенно непонятно, о чём именно сейчас идёт речь, – Но получается, они ещё нужны и для того, чтобы записывать мои шажочки?

– Для чего?! – Жак произнёс это так громко, что даже мужчина, сидящий за барной стойкой неподалёку, обернулся на шум. А брови учёного тем временем уже заняли привычную высоту, где-то на середине лба. И всё же, несмотря на крайнюю степень удивления от услышанного, он всё равно не обратил внимание на то, как резко у его собеседницы уменьшился коэффициент интеллекта. Для него главным оставалось то, что она проявляла интерес к его изобретениям, – Да это же высокотехнологичное устройство! Оно гениально, оно…

– Да ладно вам! – перебила учёного Ева, стараясь хоть как-то заглушить столь бурную реакцию, которой она никак не могла предвидеть. Но, увидев абсолютно комичную гримасу злости на лице Жака, девушка не удержалась и, рискуя привлечь к себе ещё больше внимания со стороны посетителей кафетерия, добавила – Может, я просто чего-то не поняла, но как ещё можно использовать эту побрякушку… Помимо тетриса, конечно?

– Побрякушку? Тетриса?! – Жак набрал полную грудь воздуха, как если бы решил вот-вот закричать. Но к удивлению, и в то же время радости девушки, вместо этого он медленно выпустил его обратно, через плотно сжатые в трубочку губы. Эта процедура однозначно сделала мужчину спокойнее, и когда учёный продолжил говорить, в его голосе уже не было того недоумения и гнева, – Дело в том, что многие функции твоих процессорных колец по умолчанию отключены, как и у большинства на этом корабле. Я всё время про это забываю, так как уже давно пользуюсь всеми преимуществами этой разработки. Собственно, как и вся наша команда. У нас полностью активны все опции и нет каких-либо программных ограничений.

– Программные ограничения? – обрадовалась и неподдельно удивилась Ева, после чего, продолжая изображать детскую наивность, спросила, – Но зачем ограничивать пассажиров в функционале?

– Несмотря на то что все вычисления выполняются в процессорных кольцах, большая часть информации поступает в них из биометрического модуля, – он сделал паузу, после чего пародийно, насколько хватило его артистизма, повторил интонацию Евы, произнеся слова, которые, судя по всему, сильно задели его самолюбие: – Это та маленькая штучка на запястье.

– А! Вот эта? – не поддавшись на провокацию, ещё раз уточнила девушка, не поленившись даже вытащить из-под стола дрожащую руку и снова показать указательным пальцем на браслет с цветовой индикацией.

– Да! – уже даже не с презрением, а скорее усталостью сказал Жак, видимо, смирившись с непоправимой тупостью собеседницы. Но даже в таком состоянии, он не упустил возможности, чтобы показать свою значимость, и хвастливо подметил, – Кстати, процедуру безболезненного вживления этого модуля также разработал я.

– Правда?! – с восторгом в голосе практически прокричала Ева, – И вам совсем никто не помогал?

– Ну может, я и брал небольшие консультации у специалистов в области медицины, – недовольно признался учёный, – но только чтобы сэкономить своё время, всё же у меня много обязанностей, с которыми никто больше не способен справиться.

– Конечно, не всё же делать самому, – понимающе закивала Ева.

– Да можно было и самому, если бы поддержали мою идею использовать биочип. Но видите ли, у кого-то, оказывается, его может не быть, – Жак сделал небольшую паузу, после чего гневно спросил, – А как его может не быть? Чип здоровья – это обязательна аугментация, и его извлечение преследуется по закону. В нашем обществе нет места диссидентам и уклонистам!

– Вы абсолютно правы! – с демонстративной патриотичностью в голосе поддержала его Ева. Возможно, если бы Жак пригляделся к девушке, то заметил бы, как в её глазах, буквально на мгновение, блеснул огонёк ярости, но очаровательная улыбка с лёгкостью перетягивала всё внимание на себя, хорошо маскируя её истинные чувства.

– И тем не менее уверен, что вы даже не поняли, когда процедура вживления началась, а когда закончилась.

Перед Евой пронеслись все воспоминания, связанные с тем днём, когда она прибегла к услугам контрабандистов. К её счастью, в их прайс-лист входило и вживление имплантируемых коннекторов для биометрического модуля. Только вот в отличие от рассказов Жака о безболезненности процедуры, для неё это были не самые приятные переживания. Об этом, кстати, мог свидетельствовать и непроизвольно сжавшийся кулак на дрожащей руке. Но торопливо убрав его подальше, снова за спину, она безупречно подыграла учёному, – Я так боялась боли, до тех самых пор, пока мне не сказали, что всё уже закончилось.

– И неудивительно! Мои наработки в этом вопросе помогли решить проблему массовости для внедрения технологии. Что, к слову, хорошо сказалось на этапе участия в тендерах. Особенно на фоне принятия этих законов об аугментации, – Он ненадолго замолчал, видимо, с головой погрузившись во времена давно минувших дней, а когда сполна насладился этими воспоминаниями, то сразу продолжил говорить – Но моя главная гордость – это связка всех модулей с костюмом. Вместе они образуют единый «Комплекс Регулирования Аномального Тонуса Органических Систем».

– Аномального? – удивилась Ева и решила уточнить – Разве что-то аномальное – это хорошо?

– Это значит «отличающийся от нормы», а в контексте разработки: лучше, чем норма… – с раздражением ответил учёный, но сразу же продолжил уже более снисходительно – Ладно… признаюсь. Мне тоже не очень нравится это название. Это всё выскочки из маркетинга! Они настояли на нём из-за более удачной аббревиатуры «КРАТОС», что хорошо отражает его вторую суть, так как Кратос – это какой-то там божок, олицетворяющий собой силу или что-то вроде того.

– Уверена, ваше название было гораздо удачнее, да и что вообще эти маркетологи понимают в настоящей науке, – постаралась задобрить собеседника Ева, уловив этот поток откровений с его стороны.

– Конечно! Все маркетологи – болваны! А иначе они бы не были маркетологами. Я вот больше предпочитаю оригинальное название – «Комплекс Оказания Интенсивного Тонизирующего Усиления Сознания». Жаль, конечно, что его забраковали… Как по мне, не всему же на свете нужна аббревиатура, но и проигрывать надо уметь… – с долей грусти сказал Жак, после чего улыбнувшись, добавил – Ну, хоть слово «комплекс» осталось.

– Ну да, от комплексов не так-то просто избавиться… – предприняла попытку пошутить Ева. Но, как и ожидалось, шутка не произвела на Жака никакого впечатления, и, дабы не затягивать и без того неловкую паузу ещё дольше, девушка поспешно спросила – А в чём, собственно, заключается суть этой метафоры? Ну надел ты костюм с хэлс-бэндом, и что, стал сильным как супергерой? Правильно я поняла?

– Костюм и в самом деле даёт некие преимущества оператору, и даже если говорить в контексте супергероев, то можно в каком-то смысле согласиться и назвать их сверхспособностями. Недаром эту технологию называют новой ступенью в области бионики. По крайней мере, именно так писали во многих изданиях ещё задолго до того, как я реализовал её для проекта «Космический Оазис», – пока Жак говорил, можно было физически ощутить то, какое удовольствие он испытывал, произнося эти слова, – «КРАТОС» полон инновационных решений.

– Про костюм я поняла, а вы можете подробнее рассказать о хэлс-бэнде? Какова его роль в этом комплексе? – уже совсем наплевав на осторожность, прямо спросила Ева.

– Да самая основная. В нём встроенные биоанализаторы, которые выдают исчерпывающую информацию о составе крови. А искусственный интеллект, доработанный под моим руководством, – последние слова он выделил какой-то особой интонацией, подчёркивая важность этого аспекта, – может исходя из этих данных о жизненных показателях, ввести инъекции необходимых препаратов. И всё это в соответствии с физическим состоянием носителя и в реальный момент времени. Спектр веществ крайне широк, от различных обезболивающих до адреналина. Ампулы с этими медикаментами расположены в специальных отсеках на рукавах, что позволяет давать почти мгновенный эффект от препаратов. Ну и, конечно же, термометр, он отвечает за измерение не только температуры тела, но и окружающей среды, а также помогает в прогнозировании менструальных циклов и ретроспективной оценке овуляции, это, к слову, не единственная функция, разработанная для женс…

– Подождите-подождите, – быстро перебила его Ева, не желая слушать дальнейшие описания специально разработанных для женщин технических ноу-хау, и, внимательно рассматривая рукава своего костюма, спросила: но куда здесь вкладывать ампулы?

– Ну как же, – он надавил на жёсткую часть рукава, и та сдвинулась в сторону, обнажив под собой отсек с пятью полосами, которые также делились по три секции каждая. В них были металлического цвета капсулы с различной маркировкой, – В твоём костюме капсул, конечно же, нет. Но я уверен, их обязательно выдадут всем пассажирам в будущем.

– По крайней мере, это объясняет, почему рукава настолько утолщаются, – подметила Ева, слегка расстроившись из-за своей невнимательности и прикрывая пустые секции крышкой. Но, когда ей не удалось открыть отсек для ампул на другой руке, она снова задала интересующий её вопрос – А как проделать то же самое на правом запястье?

– Там нет отсека, это место хранения графеновых аккумуляторов, – пояснил Жак, смотря при этом на девушку как на глупую обезьяну, которая просто не способна по достоинству оценить подаренную ей вещь в силу примитивности своего ума, – Они тоже очень важны, например, для дефибриллятора…

– Да-да, про это вы уже говорили, – не постеснявшись, снова поспешила перебить его Ева. Она уже устала от длинного списка функций и хотела узнать про то, как этот Жак оказался здесь, а потому спросила, – Но почему большинства функций вообще не было ни в описании хэлс-бэнда, ни в его настройках?

– Видишь ли, – из-за столь резкого перехвата инициативы, Жак словно начал понемногу отходить от эйфории самолюбования, но всё ещё был готов с радостью делиться информацией о разработанных им технологиях, – девяносто пять процентов функций взаимодействия с оператором отключены по умолчанию. Это было сделано в целях безопасности, пока костюмы не прошли достаточное количество проверок. Но это так, если описывать ситуацию широкими мозгами.

– Мазками, – невольно поправила его Ева. Пожалев об этом и уже предвкушая, как скоро для неё откроется очередной секрет, она сразу же перешла к следующему уточняющему вопросу, – А почему бы не тестировать систему прямо сейчас, в реальных условиях?

– Я был только за, но на этапе альфа-тестирования произошёл несчастный случай, из-за которого проект чуть было вообще не закрыли, – ответил Жак. Только вот, несмотря на вроде бы не очень хороший факт, на его лице появилась лёгкая улыбка.

– Неужели вы допустили какую-то ошибку при работе? – специально подкалывая Жака, спросила Ева, после чего быстро прикрыла ладонью рот, словно пытаясь поймать только что вылетевшие из него слова, а её и без того большие глаза раскрылись ещё шире.

– Что! Нет! Как вообще можно было так подумать?! – возмутился учёный, – Да, я действительно пошёл на риск, чтобы осуществить задуманное, но это того стоило. Не вдаваясь в подробности, скажу, что мне пришлось поставить на место одного зазнавшегося выскочку и в результате процесса перевоспитания он подох.

– Звучит… скверно, – неуверенно произнесла Ева.

– Нет, звучит так, как и должно было быть. Не люблю зазнаек, а он, поверьте, таким и был. Забавно, что всему виной его собственная гордыня, – Жак затих, а улыбка на его лице стала ещё шире. Он просидел с ней около пяти секунд, прежде чем продолжил говорить, – Ну ладно, я расскажу. В ходе спора о том, кто тормозит проект, его отдел разработки искусственного интеллекта или мой биотехнологический отдел, он лично вызвался доказать безупречную работу их ИИ на практике. И знаешь, он так завёлся, что даже не проверил, какие именно модули были включены в последнюю компиляцию программы. Оттого ещё смешнее было наблюдать, как его собственное детище его и прикончило.

– Прикончило? – переспросила Ева, всё ещё не понимая, как искусственный интеллект мог убить человека и при чём тут вообще костюмы и хэлс-бэнды.

– Именно! Когда он чихнул, «КРАТОС», неправильно интерпретировав происходящее с организмом, произвёл срочную, внутриартериальную инъекцию трёх миллиграммов вито… вито… траба… – хоть Жак и не мог выговорить название вещества, его восторженное состояние никуда не делось, и он продолжил как ни в чём не бывало – Да неважно, главное, что у него была непереносимость данного препарата и эта доза оказалась смертельной, а уже после потери сознания, дефибрилляторы костюма…

– Стоп! – остановила его Ева, удивившись столь странному факту работы костюма, – Но неужели искусственный интеллект не учитывает персональные аллергии и уж тем более столь распространённый безусловный рефлекс как чихание?

– Он, может, и учитывал, но там же десятки тысяч отдельных модулей на каждый сценарий. И я позаботился о том, чтобы некоторые из них просто не вошли в конечную компиляцию. Я всегда говорю: доверяй, но проверяй! Особенно когда от этого зависит твоя правота… ну а в данном случае ещё и жизнь.

– То есть вы знали, что какие-то сценарии не были включены в конечный вариант программы? – прямо спросила девушка, будучи неготовой сделать окончательный вывод из тех слов, что услышала от Жака.

– Ну конечно! Я же сам их и отключил, – с неожиданной прямотой ответил учёный, фактически признавшись в убийстве, – Я не мог предвидеть, что он будет чихать, и надеялся на аллергию или что-то типа того, но, как говорится, судьба помогает смелым.

– Ну если так, то это, конечно же, несчастный случай, – постаралась хоть как-то понизить значимость признания Ева.

Жак замолк, а девушка насторожилась, ведь она невольно стала посвящена в тайну, которую ей точно не следовало знать, но учёный легко разрядил напряжённую обстановку своим внезапным порывом смеха, расставившим всё по своим местам.

– О нет, совсем нет. Я победил его! И бесконечно рад, что этого выскочки нет рядом! – с этими словами Жак запрокинул голову, и его аж затрясло от издаваемого им сардонического смеха.

Глава 4. Гений

Когда Ева услышала признание в убийстве из-за какого-то нелепого спора, то от её лёгкой весёлости и насмешливости в отношении Жака не осталось и следа. Зато вернулись настороженность и неприязнь, что появились в первые же секунды знакомства. Теперь она окончательно убедилась, что этот человек, сидящий перед ней вовсе не, безобидный задрот, как могло показаться, а настоящий маньяк. Однако даже несмотря на его откровения, которые явно указывали на проблемы с головой, девушка не собиралась останавливаться на достигнутом, а планировала и дальше продолжать вытягивать из него информацию. В конце концов, учёный так и не успел рассказать, как ему удалось попасть в биологический отдел.

– Но если система не отлажена, то зачем мы вообще носим эти браслеты? – уже без театральной наигранности, а вполне встревоженно спросила Ева, стараясь вернуть разговор в прежнее русло.

– Это другое! Я уверен, если бы на данном этапе все функции разрешили разблокировать, то программа прошла бы все тесты на отлично. В том числе и с живыми людьми, – судя по тому, как говорил Жак, он всё ещё наслаждался рассказанной им историей, – А носят их, потому что в целях экономии ресурсов корабля дешевле было сделать процедуру надевания костюмов на Земле. В те дни мы потратили колоссальное количество энергии. Так что в космосе подобное расточительство было бы совершенно неоправданным. И кстати, не всем выдавали по два костюма, на некоторых особ было выделено и по три, и даже по пять комплектов. Каждому из них нужно было задать индивидуальную форму. Ты только вдумайся: пять костюмов! Даже один такой экземпляр стоит как… как… хотя какая теперь разница.

– И зачем кому-то только, может понадобиться пять экземпляров? – на мгновение Ева вспомнила, как искала среди десятков отбракованных костюмов тот, что подошёл бы ей по размеру. Как же она потом корила себя за решение не затягивать с примеркой и смириться с небольшой теснотой в области груди. Посчитав это тогда не столь серьёзной проблемой, из-за которой можно было бы тратить драгоценное время, девушка обрекла себя на настоящую пытку, ведь верхняя часть впоследствии оказалась для неё подобием корсета, доставляющим ужасный дискомфорт. Единственное, что её спасало, это возможность хоть иногда расстёгивать на ней молнию. Например, во время нахождения в собственной каюте.

– Главное, что сейчас весь биометрический комплекс запитан исключительно за счёт ваших действий и факторов окружающей среды, – голос Жака вернул сознание Евы обратно в кафетерий, сосредоточив все её внимание на себе – Неважно, поглощение это кинетических возбуждений, конвертация тепла тела или заряд солнечных батарей.

– В костюме есть солнечные батареи? – удивилась Ева.

– Ну конечно! – с атакой в голосе ответил Жак, словно это было очевидно любому, – А для чего, по-твоему, нужны лампасы на костюме?

– Лампасы? – переспросила Ева, впервые услышав это слово в таком контексте, – Вы про эти цветные вставки на костюме?

– А ты точно читала инструкцию к «КРАТОС»? – сердито уточнил Жак и, не дожидаясь ответа, сам принялся отвечать на вопрос. – Лампас – это акроним, обозначающий линии автоматического маркирования профессий административной структуры, а не просто какие-то там вставки.

– Ну вот! Я так и думала, что это для определения специализации и того, в какие двери можно или нельзя заходить, – поделилась своим пониманием Ева.

– Вообще-то, нет, это работает совсем не так, – недовольно помотав головой, прокомментировал услышанное учёный, – Но я не об этом. Помимо, лампасов на костюме имеются вот эти блестящие полосы. Это и есть перовскитные солнечные элементы. Их высокий коэффициент поглощения позволяет захватывать весь видимый солнечный спектр. А их максимальная эффективность, даже в пасмурную погоду превышает достижимую в уже морально устаревших однопереходных кремниевых солнечных батареях.

– Это очень круто, но… – начала было говорить Ева, но Жак не дал ей этого сделать, нагло перебив девушку.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – улыбнувшись сказал он, после чего довольно продолжил, – Кремний намного прочнее. Но благодаря кое-каким манипуляциям, которые, конечно же, являются коммерческой тайной, гам всё же удалось повысить устойчивость этих структур, а заодно и решить проблему с токсичностью свинца. Теперь даже при постоянном ношении костюма у человека не развивался сатурнизм. Правда, здорово?

Поначалу Ева и не знала, как ответить. Её насторожённость по отношению к учёному не позволяла ей больше играть на его самолюбии или хотя бы шутить над ним. Да и притворяться идиоткой перед Жаком, у неё больше не было ни малейшего желания. Однако решив, что, только говоря предельно прямо, она сможет чего-то добиться, девушка спросила, – А почему вы сказали, что вставки… простите, лампасы, работает не так. Я имею, ввиду что по ним, можно определить специализацию и то, какие двери можно открыть?

– Потому что это не корректно… То есть они, конечно, визуализируют область специализации, и для большинства она и в самом деле совпадает с уровнем допуска, но есть и те, кто может проходить в зоны, не совпадающие по цветам. В системе корабля все идентифицируются исключительно по номеру биометрического модуля. Всё остальное не имеет никакого значения, – Жак демонстративно указал на синюю полосу, проходящую вдоль рукава его костюма, и продолжил объяснение, – Достаточно посмотреть на меня! Вставки моего «КРАТОС», как и у всего инженерно-технического персонала, а я нахожусь в кафетерии биологического отдела.

– Ну да… как-то не подумала об этом, – уже произнеся эти слова, Ева поняла, что дала Жаку отличную возможность посмеяться над ней. Так и произошло.

– А ты начинала? – сказал учёный и тут же засмеялся. Эйфория от собственной остроумности была недолгой и уже секунд через пять он, улыбаясь, продолжил смотреть на девушку.

– А что, если у меня возникнет необходимость попасть туда, куда у меня нет доступа? – поинтересовалась Ева, наконец добравшись до той сути, ради которой и затеяла весь этот диалог.

– Необходимость, может, и возникнет, но вот возможность – вряд ли. Ведь, кроме всего прочего, одной из важнейших функций биометрического комплекса является работа с базой данных корабля. Например, любое открытие двери будет сразу же занесено в соответствующий архив событий, и передано на серверы. А следовательно, если тебе каким-то образом и удастся оказаться там, где тебя быть не должно, то система безопасности сразу же сообщит об этом сотрудникам охраны, – с какой-то надменностью в голосе ответил Жак. Словно всё им сказанное не имело к нему самому никакого отношения.

– То есть каждый наш шаг фиксируется, и только в туалете мы можем по-настоящему побыть одни? – несильно удивившись услышанному факту, уточнила девушка.

– Разве я что-то говорил про туалеты? – усмехнувшись, иронично спросил Жак, а затем добавил – Фиксируется не только каждый шаг, но и вдох и стук сердца. Абсолютно вся информация, собираемая «КРАТОС», передаётся на сервера в онлайн-режиме. Когда мы окончательно перешли на ДНК-носители, проблема хранения любых объёмов данных перестала существовать как явление, лишь бы цифровой секвенатор поспевал за потоком.

– Получается, сотрудники охраны могут по своей прихоти узнать всё, что им угодно о любом пассажире на корабле? – разочарованно и одновременно с этим возмущённо поинтересовалась Ева.

– Нет! Конечно, нет, – ответил Жак и принялся пояснять, что именно он имел в виду – Для получения любой информации нужно заполнить специальный акт. В нём необходимо чётко обосновать все мотивы и доказать необходимость получения этих данных. Каждый такой документ рассматривается в индивидуальном порядке и одобряется только с разрешения администрации.

– Но, получив такое разрешение, сотрудник охраны будет иметь исчерпывающую информацию о любом пассажире, я верно понимаю? – всё же уточнила Ева, начав переживать за своё прикрытие ещё больше.

– Верно, – спокойно ответил Жак, явно не видя в данном положении дел каких-то проблем.

– Значит, чтобы узнать моё имя, вы отправляли запрос в… администрацию? – задумчиво уточнила девушка. Этот вопрос не был какой-то хитрой уловкой или чем-то вроде этого, но внезапно именно он и сдвинул разговор с мёртвой точки.

– Это шутка такая? – горделиво спросил учёный, и уже улыбаясь, добавил, – Я ведь и сам своего рода администрация.

– Это как? – удивилась девушка и одновременно с этим насторожилась пуще прежнего, – Я понимаю, что у вас руководящая позиция, но она же вовсе не административная.

– Мой браслет работает вне системы. Если уж на то пошло, то у меня вообще самый привилегированный статус на корабле, – хвастливо заявил Жак, – Я могу ходить, где захочу и получить любую информацию о ком угодно и когда пожелаю.

– Но вы же не всемогущий? – сказав это, Ева сразу же поняла по реакции учёного, что задела его самолюбие гораздо сильнее, чем планировала. Решив, что нужно успеть задать свой следующий вопрос до того, как он опомнится, она продолжила говорить, – Я имею в виду, мы же все включены в эту иерархию и…

– Я вне иерархии. И хоть мы якобы все равны, но как это всегда бывает, кто-то всё же равнее, – ехидно подметил Жак, не дожидаясь, пока Ева закончит свою мысль. Видимо, какая-то его часть всё ещё сохраняла самообладание и не желала раскрывать всех карт, и тем не менее он говорил довольно крамольные вещи.

– И что, неужели не найдётся дверей, которые вы не сможете открыть? – с искренним интересом уточнила Ева.

– Ты, как всегда, ничего не поняла, – со злобой ответил Жак, – Я могу ходить где угодно! Я сам назначаю себе уровни допуска. Чтобы открыть любой заблокированный проход, я пользуюсь специальным скриптом, который связывается с базой данных и ищет в ней совпадения идентификационных номеров хэлс-бэндов, ранее открывавших его. Когда такой обнаруживается, он присваивается мне и дверь открывается.

Услышав это, у Евы разом возникло столько вопросов, что она не знала, какой задать первым. Каждый казался очень важным или как минимум интересным.

– И что, вы всё время ходите с разными идентификаторами? – девушка, привыкшая планировать различные диверсионные операции сразу же, непроизвольно начала генерировать сценарии, подвергающие сомнению надёжность озвученного ей подхода, – А что, если этот же человек войдёт в другом месте, одновременно с вами?

– Нет, после прохождения номер меняется на прежний в течение двух минут, это чтобы охрана не задавала вопросов. А насчёт одновременного открытия… я… я не думал об этом! – с раздражением признал Жак.

– Ну а цвет вст… лампасов. Он же будет привлекать внимание, как вот сейчас, например. – продолжала рассуждение Ева.

– Я легко могу поменять цвет лампасов по желанию, прямо из консоли своего хэлс-бэнда. – парировал замечание учёный.

– А я и не думала, что лампасы способны менять цвет. С удовольствием бы на это посмотрела! – Ева не знала, чего ей ждать, но на всякий случай пододвинулась поближе к Жаку, чтобы посмотреть, какие манипуляции он будет производить со своим браслетом.

К её удивлению, мужчина вообще не стал возражать. Но и без каких-либо реакций было понятно, что его интерес к беседе заметно поугас за эти несколько минут. Он молча повернул экранный модуль хэлс-бэнда и ввёл четырёхзначный пароль. Ева не успела уследить за нажатиями, чтобы запомнить его, но в очередной раз обратила внимание, как сильно отличался весь интерфейс на экране у учёного оттого, что был у неё. Другое количество пунктов в меню и нестандартное оформление делали его совсем не похожим на то, что она привыкла видеть изо дня в день у себя на руке. Из-за этой колоссальной разницы в работе с браслетом ей было очень трудно уловить манипуляции, которые совершал Жак, но этого и не требовалось, так как сразу стало очевидно, что с её версией ничего подобного провернуть не получится.

– Смотри, сначала я выбираю пункт «Специализация» и… так, что тут есть… о, вот это!

Когда он выбрал специализацию «Археология», вставки на его костюме сменили окрас с синего на фиолетовый.

– О-хре-неть! – неподдельно удивилась Ева, – И теперь вы можете попасть в… археологический отдел?

– Нет, это только смена цвета у лампасов… и у нас нет археологического отдела. Если бы на каждое дебильное хобби строили по отдельному отделу, никакого корабля бы не хватило. Да и к тому же у многих профессий цвет дублируется, так что это очень глупое предположение, – сказав это, он сменил цвет своих вставок на жёлтый, выбрав одну из медицинских специализаций.

– И всё же, странно, что вас всё ещё не поймали, схема выглядит слишком простой, чтобы работать, – не успокаивалась Ева, продолжая анализировать рассказанное ей учёным.

– Простая? Вообще-то, в процессе подмены идентификатора решаются очень серьёзные и сложные задачи. И я не сильно удивлюсь, если после всего этого разговора у тебя в голове останется только пустота, ведь ты же из биологического отдела. Вся твоя жизнь вращается вокруг вещей, понятных даже трёхлетнему ребёнку, – пренебрежительно сделал он свой вывод, – Ты слишком тупа, чтобы заметить хоть что-то, что за рамками твоего скудного представления о мире. А вот я в своём познании настолько преисполнился, что мне уже этот мир абсолютно понятен. Я выше всего этого.

– Может, и так, но мой отец всегда говорил мне: «Если что-то не можешь объяснить ребёнку, то и сам этого не понимаешь». Так что, может, всё же попробуете объяснить побольше про свой браслет, – не подавая виду, ответила девушка, сопроводив слова очаровательной улыбкой.

– Значит, он идиот! – сказал как отрезал Жак.

Реакция девушки не заставила себя долго ждать, и Ева со всего маху отвесила ему пощёчину. Это был уже второй неконтролируемый удар за последние пятнадцать минут.

– Не смей так говорить! – гневно произнесла она, – Ты меня понял?

– Я вообще не должен был ничего тебе говорить, – ранее напыщенный голос Жака зазвучал совсем иначе, чем прежде. Его аррогантный тон сразу куда-то исчез, и в нём явно стали читаться нотки испуга и неуверенности. И тем не менее он смог выдавить из себя что-то отдалённо похожее на угрозу – Это всё конфиденциальная информация, и теперь у тебя могут возникнуть большие проблемы.

– В каком это смысле у меня могут возникнуть проблемы? – сохраняя грубую манеру речи, переспросила Ева. Но она, конечно же, понимала даже через пелену гнева, что проблемы ей сейчас были точно ни к чему. Именно поэтому она изо всех сил сдерживала себя, чтобы продолжить именно общение, а не окончательно перейти на физический уровень взаимодействия, – Или ты так пытаешься запугать меня?

– Незнание законов не освобождает от ответственности, – сухо, но всё ещё с опаской ответил Жак, потирая лицо.

– Да, что за ахинею ты несёшь?! – прикрикнула девушка, резко вставая из-за стола. Не сдержав нахлынувшей на неё злости, она непроизвольно ударила кулаком по столу. А после бросила руку в сторону Жака, чуть не выколов ему глаз своим указательным пальцем. С трудом удержавшись от рукоприкладства, Ева в довольно угрожающей манере сказала – Это ты ко мне подсел! Ты начал говорить про то, как убил человека. Ты рассказывал о том, как получаешь несанкционированный доступ куда угодно. И ты же распинался о том, что выше любого закона.

– Тебе никто не поверит! – парировал учёный, – А я уважаемый человек.

– Ладно, уважаемый… Я, пожалуй, оставлю тебя здесь, – сказала Ева, не желая усугублять и без того не очень хорошую ситуацию. Стараясь не поддаваться эмоциям, она решила поспешить покинуть кафетерий, пока ещё могла хоть как-то держать себя в руках. Подобные эмоциональные всплески были ей в новинку, и от избытка чувств у неё буквально кружилась голова.

– Выворачивай действительность как хочешь, но ты ответишь, если придётся, – уже увереннее и совсем не стесняясь, сказал учёный, видимо, решивший, что вышел победителем из этой словесной перепалки.

Мужчина попытался схватить уходящую девушку за руку и даже успел коснуться её. Возможно, так он хотел продлить наслаждение от своего триумфа. Но на это действие последовала ответная и совершенно неожиданная для него реакция, отработанная годами тренировок.

Кисть учёного в мгновение ока осуществила поворот почти на сто восемьдесят градусов. Он испытал такое сильное изумление от осознания того факта, что его собеседница, оказывается, умеет выворачивать не только действительность, но ещё и руки, что даже хотел было закричать. Однако и это действие было предугадано Евой, и она в ту же секунду прижала голову Жака к поверхности стола, прервав попытку издать какой-либо звук. И хоть шум от удара был относительно громким, оглядевшись по сторонам, девушка не заметила, чтобы кто-то из присутствующих мог увидеть их. На её удачу, даже у барной стойки сейчас было пусто. Удостоверившись в том, что никто из посетителей кафетерия не заметил произошедшего, она продолжила диалог.

– Дорогой Жак, – начала говорить Ева и, произнося каждое новое слово, сила давления на кисть учёного, постепенно увеличивалась. Это было сделано осмысленно, чтобы он не привыкал к тому уровню боли, которого уже успел достичь, – советую вам, оставить эти угрозы при себе. В противном случае столь уважаемому учёному придётся носить незаконно модифицированный браслет на правой руке.

– Несмотря на то что биометрический модуль и рекомендуется носить на ведомой руке, из-за более точных результатов измерения пульса, кровяного давления или ЭКГ, на самом деле, это необязательно. Сейчас большинство датчиков находится в самом костюме, и погрешность показаний будет менее сотой процента, – с хрипом выдавил из себя прижатый к столу Жак, видимо, неспособный понять столь тонкого для его технического склада ума намёка. Поэтому Ева решила увеличить давление на руку ещё сильнее. Но и этого оказалось недостаточно, ведь сделав вдох через разбитый в кровь нос, он уже собирался продолжить рассуждения на эту тему, игнорируя довольно сильную боль.

– Да мне плевать, на какой руке ты будешь носить свой долбанный браслет! А вот тебе стоит задуматься о том, кому ты тут угрожаешь, и если ещё хоть слово услышу в свою сторону, то ты у меня будешь собственные зубы со стола собирать… а сломанной рукой это ой как неудобно делать. Теперь доходчиво объяснила?! – сказав это, она всё же провернула его запястье ещё на пару градусов, в надежде, что он хоть немного испугается. И отпустила его сразу же, как услышала неестественно громкий хруст.

Не дожидаясь какого-либо развития ситуации, она быстро отпрянула от стола и двинулась прочь. Поднявшись по лестнице на общий уровень кафетерия, девушка украдкой оглянулась, чтобы посмотреть на Жака. Он внимательно осматривал свою травмированную руку. Его лицо было тёмно-красным и прямо-таки излучало панику. Наверняка с ним так ещё никогда не обращались.

– Вот же урод! – громким шёпотом высказала свои мысли Ева и продолжила идти в направлении барной стойки, что была неподалёку. Оттуда она бы могла наблюдать за учёным и обдумать произошедшее получше.

Мимо неё быстро пронёсся беспилотник с подносом, на котором уже стояли какие-то тарелки с едой. Он подлетел к одному из столов в противоположенной части кафетерия. Это напомнило Еве о том, что она и сама хотела чего-нибудь выпить, прежде чем идти к Холи.

Подойдя к барной стойке, она постучала по столешнице указательным пальцем, а под её рукой загорелся экран планшета с нарисованным на нём меню. Недолго думая и скорее на автомате пролистав список, девушка почти вслепую ткнула по дисплею, попав в рисунок с двумя спелыми ягодками вишни.

– Какого хрена я только что сделала? – гневно прошептала Ева, пытаясь осознать произошедшее с ней, – Если он обратится куда-нибудь, а он это точно сделает, то мне конец… О чём я думала? Может, стоит извиниться… Прости, что сломала тебе руку… Это даже звучит бредово… В конце концов, он и не такого заслужил, оскорбляя отца…

Пока Ева вела этот монолог с самой собой, роботизированная рука-манипулятор аккуратно поставила перед девушкой прозрачный пластиковый стакан, наполненный жидкостью пурпурно-красного цвета. Она дежурно, но не без эмоций пожелала приятного времяпровождения и снова скрылась под стойкой.

Ева взялась за стакан и, поднеся его к губам, сделала небольшой глоток. Ей хотелось сконцентрироваться на вкусе, но вместо этого она ощутила совсем другое. Ею овладело какое-то странное чувство, похожее на лёгкое головокружение.

– Приступ?! Только не сейчас! Не здесь… не при всех… – взволнованно прошептала она, поставив стакан на стойку и начав прислушиваться к своим ощущениям. Девушка уже в привычной для себя манере посмотрела на свою дрожащую кисть, но не заметила чего-то сверхнеобычного. Разве что сам тремор был немного сильнее, чем раньше, – Хотя нет, это что-то другое, что-то…

Прозвучал глухой стук, сопровождаемый лёгкой вибрацией. Ева рефлекторно ухватилась за поручень у стойки. Она повернула голову на иллюминатор в нескольких метрах от неё. Картинка на нём мерцала, и еле заметная полоса, словно молния, пронеслась через весь экран. Затем ещё одна. Они сменяли друг друга одна за другой, отвлекая от другой важной детали: изображение за этой перманентной рябью стало другим. Частицы космической пыли и солнечные блики, что ранее умиротворяюще блуждали из угла в угол, исчезли, а на их месте появилась чёрно-синяя сфера. И она постепенно увеличивалась. Внезапно экран погас, отчего в кафетерии заметно потемнело.

Ева перевела взгляд на стакан, что она поставила на столешницу, и сразу же увидела кое-что необычное. Жидкость в нём принялась медленно наплывать на одну из сторон, пока не полилась через край. Если бы не магнитное основание, то и он бы давно поехал по наклонной поверхности. Сердце забилось чаще. Из всех динамиков, что были в кафетерии, раздался голос капитана. Из-за помех было очень трудно разобрать, что он говорит. Попытки вслушаться в речь прервало понимание того, что тело начало клонить в том же направлении, в котором ранее начал вытекать напиток вишнёвого вкуса.

Ева схватилась за поручень уже второй рукой и сжала что было сил. Все её чувства как с ума сошли, но все они говорили ей: начинается. И когда она окинула взглядом кафетерий, чтобы посмотреть на реакцию других людей, её ноги взмыли в воздух.

Все, кто не успел за что-нибудь ухватиться, оторвались от пола. Молчание, что воцарилось минутой ранее, резко нарушилось криками людей. Свет погас, украв с собой последние лучи надежды на благополучный исход. Абсолютная тьма поглотила кафетерий.

Сила, с которой Еву тянуло куда-то в пустоту, возрастала с каждой секундой. Казалось, что, если она отпустит поручень, её просто размажет о стены, которые теперь стали полом и потолком соответственно. Ей удалось ногами нащупать стул, что был прикручен недалеко от барной стойки. Упираясь в него, девушка выиграла себе немного времени и сил, но ровно до тех пор, пока к адской симфонии из криков и стонов не добавился противный визг отрывающихся от пола болтов.

Когда её пальцы почти разжались, какая-либо тяга исчезла. На корабле воцарилась невесомость. Сработало аварийное освещение, у дверей в кафетерий загорелись лампы, и в красном свете Ева увидела людей. Бессмысленно извиваясь, не в силах изменить траекторию своего полёта, они, лишённые привычной среды обитания, цеплялись за эту жизнь, ища испуганными глазами то, что могло бы их спасти. Это зрелище было настолько неприятным, что скорее напоминало какой-нибудь фильм ужасов, чем сложившиеся в реальности события.

Какой-то парень в паре метров от барной стойки кубарем пролетел мимо. Будучи без сознания, он не предпринимал каких-либо действий и, просто сохраняя инерцию, вращался вокруг своей оси. А из него, как лентой для художественной гимнастики, тянулся шлейф крови, рисуя в воздухе причудливые спирали из красных сфер. Капли медленно разлетались в стороны, и когда несколько из них почти долетели до Евы, появился новый вектор притяжения, противоположный тому, что был ранее, и унёс их прочь. Одновременно с этим раздались десятки тяжёлых и громких ударов. Девушка ощущала вибрацию, синхронизированную с ними и передаваемую в её тело через поручень. Казалось, что от корабля отрывались целые части.

Не успело тело девушки привыкнуть к невесомости, как его вновь потянуло в сторону, с ускорением ударив о барную стойку. Крики людей, испытывающих неистовый ужас, проносились во тьме. Звуки, издаваемые ими, то нарастали, становясь громче, то становились тише или вовсе обрывались, как правило, в сопровождении глухого удара. Не было сил сопротивляться этой перегрузке. Их не хватало даже на то, чтобы пошевелить веками. Это было попросту невозможно.

Свет опять погас, а вместе с ним исчезла хоть какая-то возможность ориентироваться в пространстве. Все чувства смешались, затуманив разум. И только барабанная дробь ударявшихся о столешницу предметов напоминала девушке о том, что она всё ещё жива. Перегрузка продолжала нарастать, и Ева, потерявшая чувство времени, уже смирилась с неизбежным, а последовавший вскоре удар затылком, оборвавший всё, стал тому лишь подтверждением.

Глава 5. ~Новая жизнь

На протяжении десяти часов, десятки тысяч человейников, сбитых в сотни городов, бомбардировали своим неоновым светом, стены проносящегося мимо поезда. Он держал курс во второй по величине гигаполис на континенте, собирая по пути десятки потерянных душ, надеющихся начать новую жизнь. Такие места всегда притягивали отчаявшихся, предлагая им мечту в обмен на самое дорогое, что у них есть. Как правило, этим становилась свобода.

– Следующая станция Валиста. Прибытие через пять минут, – донёсся мужской голос разом из всех динамиков в вагоне.

Услышав его, Ева в очередной раз задумалась о том, насколько всё же естественно, звучит полностью синтезированная речь этого диктора. Если бы она не знала, что слова принадлежат не человеку, то точно решила бы, что их произносит профессиональный актёр озвучания. Однако девочка уже успела увидеть довольно назойливую рекламу этих голосовых ассистентов, ещё и презентованную тем же самым голосом, которым объявлялись остановки.

Перестав всматриваться сквозь прозрачное стекло из ударопрочного пластика на прямоугольные огни окон, проносящихся мимо, она перевела взгляд на отца, сидящего напротив. Ева с трудом узнавала в нём того волевого и сильного мужчину, что растил её все одиннадцать лет. Сейчас этот человек выглядел немощным или скорее даже больным. Большие мешки под глазами наползали на его острые от худобы скулы, а короткостриженая голова покрылась белыми островками седых волос.

Это произошло так быстро, что Ева даже не успела заметить, когда он стал таким. Но она точно знала, что послужило стартом этой ужасной трансформации. К ним в дом пришёл человек в военной форме и очень долго говорил с её отцом. Из того, что ей удалось подслушать, она поняла, что разговаривали они про мать девочки. И если начинался их разговор в довольно негативном и даже обвинительном ключе, то закончился он искренней улыбкой и рукопожатием. Надо было отдать должное отцу, он всегда умел расположить к себе людей. И хоть та встреча и закончилась гораздо лучше, чем могла бы, после неё всё сильно изменилось.

Ева не знала, что именно этот человек в военной форме рассказал, но, кажется, он так и не сказал главного, что её мать была мертва. Во всяком случае, даже после того, как они остались вдвоём, отец продолжал улыбаться, старался шутить и в целом поддерживать нормальный быт, как будто бы ничего не произошло. Но для девочки, которая знала правду, весь последний год показался жалкой пародией на ту жизнь, которая была у них до произошедшего.

Ева не понимала отца и злилась на него за сокрытие правды о судьбе её матери. Он продолжал говорить, что она должна скоро вернуться. Что у них всё впереди. Возможно, ему просто хотелось таким образом уберечь девочку от столь травмирующего опыта. Ведь, скорее всего, он так и не узнал, из-за кого погибла любовь всей его жизни. Наверное, у него даже мысли не могло появиться, в которой бы вина в случившемся была на его собственной дочери.

Зато Ева знала, кто виноват. И эта тайна съедала её изнутри. У неё было множество поводов и возможностей признаться в случившемся, рассказать о том, как всё произошло на самом деле. Но страх разочаровать единственного оставшегося у неё родного человека, всегда был сильнее. И она продолжала молча подыгрывать отцу в этом спектакле о счастливой семье.

– Пап? – позвала она его, ещё сама не зная, что именно хочет ему сказать, – Может нам всё же вернуться? Я думаю…

– Нет! – быстро и довольно громко ответил отец. И словно испугавшись резкости собственного голоса, он замер. Но уже спустя секунду, осознав, как это выглядело со стороны, он виновато улыбнулся и продолжил говорить уже куда мягче и тише, – Звёздочка, мы же это обсуждали. Жизнь в дистрикте больше невозможна. Мама больше… Она больше не с нами и…

– А зачем она нам? – не дав договорить отцу, выпалила Ева, – Мы и без неё справимся. Я могу начать…

– С чем справимся? Ничего не осталось. Нам нужно вернуться в цивилизацию, чтобы ты получила нормальное образование, – заметно серьёзнее ответил отец.

– Это ты жил в этих железобетонных джунглях, а я не хочу! Все эти люди… ты только посмотри на то, как они… – Ева огляделась, чтобы привести в пример хоть кого-то, но, как оказалось, за последние полчаса, которые она смотрела в окно, в вагоне помимо них остался лишь ещё один пассажир. Понимая, что теперь её довод, не возымеет должного эффекта, она откинулась на кресло и сквозь зубы, устало произнесла, – Холера…

– Опять ты с этим словом. Где ты вообще его услышала? – воспользовавшись случаем, чтобы сменить тему, переключил своё внимание отец.

Девочка не стала отвечать и демонстративно отвернулась к окну, не желая продолжать этот разговор, который сама же и начала. Еву сейчас раздражало буквально всё. Она так устала от этого пожирающего изнутри чувства вины. Ей просто хотелось поделиться с отцом знанием о том, как именно погибла её мама. О произошедшем с клиникой. Может, у него хватило бы сил простить её. Разделить с ней эту ношу. Но он не давал ни единого повода сделать это, невольно вынуждая дочь, продолжать притворятся. И это делало ещё больнее.

Спустя какое-то время, уже немного успокоившись, Ева стала украдкой поглядывать на отражение от окна, где хорошо было видно её отца. Вскоре она заметила, что его глаза неподвижны, хоть и направлены в планшет. Это могло означать только одно – он снова провалился в свои мысли, перестав читать. Девочка хотела было извиниться перед ним, но увидела, как позади него появляется какая-то тень. Она повернула голову в тот самый момент, когда парень с накинутым на голову капюшоном уже достал из кармана пистолет.

– Слышь, дед, гони сюда планшет! – не громко, но очень отчётливо произнёс он, вдавив ствол пистолета прямо в седой висок мужчины.

Такое обращение к её отцу мгновенно вывело Еву из себя и не сдержав эмоций, она сразу же подскочила с места. Вряд ли у девочки был какой-то план действий, скорее она просто хотела показать всю степень своего недовольства.

– Нет! – прокричал отец, вытянув руку в сторону Евы. И хоть в его голосе было больше сопереживания, нежели угрозы, он смог прервать необдуманный порыв дочери. Убедившись, что девочка больше не будет совершать глупостей, он повернулся к худощавому парню в капюшоне и доброжелательно, насколько можно было бы обратиться к собственному грабителю, произнёс – Всё хорошо. Я отдаю тебе планшет.

Сказав это, отец медленно передал свой старенький планшет парню, а тот не глядя закинул его себе в сумку, даже не обратив внимания на оставшийся лежать на столе стилус. И хоть у него на лице была надета респираторная маска, закрывающая всю нижнюю часть лица, девочка была уверена, что грабитель сильно нервничает. Такой вывод она сделала по мечущемуся взгляду парня. За этот непродолжительный период времени он уже несколько раз успел оглядеться по сторонам, видимо, опасаясь появления в вагоне случайного свидетеля.

Когда преступник, казалось бы, получил всё, что ему было нужно, он не стал уходить, а принялся внимательно осматривать своих жертв в поисках дополнительной наживы. И если у девчонки забирать было попросту нечего, то вот у старика он заметил довольно необычные часы на запястье. Как голодный кот, дорвавшийся до куска сырого мяса, он вцепился в них взглядом и прорычал, – И побрякушки свои гони! Живее!

Отец не стал спорить и покорно принялся снимать с руки часы, доставшиеся ему от его командира ещё во времена первой корпоративной войны. Ева прекрасно знала, как ему дорог этот аксессуар из былой эпохи, и то, как легко, он был готов расстаться с ним, злило её ещё больше, чем оскорбительный тон грабителя.

– Что здесь происходит?! – послышался громкий возглас откуда-то со стороны.

Ева машинально обернулась на крик, чтобы посмотреть, откуда он исходит. К сожалению, это был никакой не полицейский или кто-то типа него, а совершенно обычный мужчина в пиджаке. Но не успела девочка окончательно разочароваться, как уже в следующее мгновение почувствовала, как её за руку куда-то тянут. Конечно же, это был грабитель. Почувствовав опасность, он решил обеспечить себе хоть какие-то гарантии безопасности. И прикрываться беззащитным ребёнком казалось действительно хорошим вариантом эти гарантии получить.

– Стой, где стоишь! – прокричал парень, а его пистолет уже прижимался к голове Евы. Теперь усидеть на месте уже не смог отец. Он поднялся из-за стола, но грабитель не позволил ему сделать что-то ещё, угрожающе заявив, – Будешь рыпаться, старый, я ей пулю в башку пущу! Понял?!

– Я не рыпаюсь… – только и смог выговорить за секунду побледневший отец.

Его зрачки расширились настолько, что в них отражался весь вагон. Он был вне себя от страха за жизнь дочери. А вот Ева, несмотря на стремительность развивающихся событий, прекрасно отдавала себе отчёт в происходящем. Она наконец-то уже могла не переживать за жизнь отца, так как ему больше ничего не угрожало, а сосредоточиться на себе.

– Я тоже стою, – на всякий случай сказал мужчина в пиджаке, который и заметил, что в вагоне происходит что-то неладное. Однако, произнеся эти слова, он, не только противореча своим собственным словам, сделал аккуратный шаг навстречу грабителю, так ещё и обратился к нему, сказав максимально банальную в данных обстоятельствах фразу: – Только отпусти девочку!

– А ну, замри, падла! – прокричал грабитель и направил пистолет в сторону мужчины.

Вряд ли кто-то из присутствующих мог такое предположить, но, как оказалось, парень совершил большую ошибку, когда убрал пистолет от виска девочки. Так как теперь ей ничего не угрожало, Ева предприняла попытку вырваться из лап грабителя. Она резко извернулась и отпрыгнула в сторону, оставив в руках преступника лишь свою старую куртку, в воротник которой он судорожно вцепился своими вспотевшими от волнения пальцами.

– Ах ты сука! – прокричал парень и скорее инстинктивно, нежели осознанно навёл на неё пистолет.

Посмотрев на направленное в неё оружие, Ева ощутила время совсем иначе, чем раньше. Сотни мыслей успевало пронестись у неё в голове, прежде чем секундная стрелка на винтажных часах отца совершала своё очередное движение. Девочка вглядывалась в черноту дула, которое было в полуметре от лица, в ожидании, когда же оттуда вырвется вспышка пламени. Ей было совершенно ясно: если сейчас последует выстрел, то он прервёт всё. Как плохое, так и хорошее. Она больше не будет переживать о том, как они с отцом покинули родной дом. О том, что ей так и не хватило смелости признаться ему в содеянном. У неё пропадёт чувство вины за жизнь, отобранную у Маркуса и мамы, ведь именно по её инициативе они стащили тот радиоприёмник.

Но мгновением позже, её зрачки метнулись в сторону отца. Он был так напуган за неё, так переживал и боялся, что Еве стало его жалко. Она не могла позволить ему потерять двух любимых людей в один год. Для него подобное могло стать таким ударом, от которого ему уже вряд ли получилось бы оправиться. И тогда же Ева вдруг поняла, прочитала во взгляде – весь смысл его жизни сейчас, заключался в том, чтобы у них получилось выжить в этом чужом и опасном мире. Это осознание вполне очевидной сути, отчего-то придало ей сил и мотивации действовать.

Девочка сделала резкий выпад вперёд и тыльной стороной левой руки ударила по пистолету, отведя его дуло в сторону. Правой в тот же момент, она потянулась за стилусом от планшета, который всё ещё лежал на столе. А уже в следующее мгновение прозвучал ужасно громкий выстрел, эхом отражающийся от стен вагона.

– Тварь! – прокричал парень, понимая, что промахнулся.

А Ева тем временем уже оттолкнулась ногой от сидения и взмыла в воздух. Она в этот момент была невероятно грациозна для своего возраста, и в то же время по-детски беспощадна. Перед её взором пронеслись все воспоминания о той роковой ночи. Девочка снова увидела, как её мать вытаскивают на улицу под проливной дождь. И снова услышала короткие очереди из автомата, призванные остановить ни в чём не повинного Маркуса. А потом перед её взором предстал этот незнакомец. Он сейчас стал невольным олицетворением всего того зла, которое случилось у неё в жизни. Всей той болью, которую ей довелось испытать за последний год. И ему было суждено поплатиться за это.

Пронзительный крик пронёсся по вагону. Парень поднёс руку к стилусу, торчащему из его глаза, но не решался схватиться за него. Он просто продолжал кричать, пока на него не набросился тот самый случайный свидетель преступления. Несмотря на обтягивающий пиджак, мужчина так ловко скрутил грабителя, что Ева даже не поняла, как именно ему это удалось. А вскоре вагон наполнился людьми.

Даже спустя десять минут в ушах у Евы звенело от шума выстрела. А отец так крепко прижимал её к себе, что ей казалось, что она вот-вот задохнётся. Но девочка терпела и ничего не говорила, понимая, насколько сильно ему сейчас это было нужно.

– А ваша дочурка не промах! – весело сказал мужчина в костюме, обращаясь к отцу.

Только после этих слов объятия наконец слегка ослабли, и Ева снова смогла видеть, что-то помимо отцовской куртки. Парня уже увели прочь, и только оставленные на полу капли крови, могли напомнить о том, что здесь вообще произошло. Девочка посмотрела на своего отца, ожидая хоть какой-то реакции, но тот всё ещё не пришёл в себя. Единственное, на что у него хватило сил – это молча кивнуть незнакомцу в пиджаке.

– Да… я понимаю, – словно действительно понимая, ответил на кивок мужчина и виновато опустил голову. Но спустя секунд пять, он снова её поднял и пристально посмотрел на девочку. И, как оказалось, его взгляд был вовсе не сострадательным. Но и не то чтобы бесчувственным. Скорее заинтересованным и, возможно, слегка озорным. Как если бы ему предстояло сделать ставку на победителя в «Беги или умри» и он оценивал свои шансы. Как бы там ни было, у него в голове, но человек в пиджаке не стал томить Еву ожиданием и сказал ей прямо, словно зная, что сейчас у него получиться достучаться только до неё, – С твоей смелостью и особенно реакцией, тебя ждёт большое будущее.

– Наверное… – только и нашлась что ответить ему девочка. Она не имела большого опыта в общении с незнакомцами. В условиях жизни в дистрикте у неё в принципе было немного людей в окружении. Да и те ей не особо нравились.

– Послушайте, мы только проездом в Валисте, и не хотим… – начал было отвечать отец.

– Нет, я серьёзно, – недослушав сказал мужчина и протянул ему какой-то прямоугольник, – Я довольно известный промоутер Ричи Кинг, и нам очень нужны такие, как она.

Ева, скорее от нетерпения, нежели из интереса взяла карточку из его рук. Ей хотелось, чтобы этот мужчина в пиджаке поскорее оставил их, и потому она надеялась таким образом прекратить этот разговор. Но когда её взгляд упал на вручённый прямоугольник, то любопытство внезапно взяло вверх. На визитке воспроизводилась очень красивая и плавная анимация, изображающая, как две скрещивающиеся в ударе рапиры, высекают собой искры. Девочка подняла глаза на человека и спросила, – Что это?

Глава 6. Точка невозврата

Хаотичный коктейль из криков, стонов и механических ударов металла о металл стал медленно вливаться в сознание Евы. Он разбавил её невольное забвение, вызвав адреналиновый всплеск в синапсах нервных волокон. Все воспоминания о случае в поезде, что произошли много лет назад, сразу же растворились в глубинах памяти, и девушка с головой окунулась в хаос, царивший в кафетерии.

Такое вынужденное пробуждение вряд ли было полезным для её организма, но, по крайней мере, Ева уже могла видеть и слышать то, что происходило вокруг. Красный свет разбавился бледно-жёлтыми оттенками резервного освещения. Это позволило ей увидеть даже то, что происходило в самом дальнем от неё углу кафетерия. За то время, пока она была без сознания, в помещение уже прибыла небольшая группа пассажиров, относящихся к медицинскому персоналу. Их легко можно было отличить по святящимся вставкам жёлтого цвета на костюмах, хорошо различимых в окружающем полумраке. На некоторых из них и вовсе были приталенные халаты высших научных сотрудников, что информировало скорее о владении теоретическими знаниями, нежели практическим опытом. Они быстро перемещались между пострадавшими, оценивая их состояние и стараясь оказать первую помощь всем, кто в ней так нуждался.

На удивление Евы, среди тех, кто находился в кафетерии ещё до начала гравитационных пертурбаций, нашлись настоящие счастливчики, кому удалось пережить произошедшее без серьёзных травм. Они уже вовсю принимали участие в помощи тем, кому повезло меньше. Но таких везунчиков всё же были единицы. Об этом довольно красноречиво говорили десятки тел, разбросанных по огромному помещению.

Ева, наконец, обратила внимание, что всё ещё сжимает поручень, крепко закреплённый на барной стойке. Как только рука разжала хромированную металлическую трубу, девушка сразу ощутила покалывание в её побледневших костяшках пальцев от вновь прилившей к кисти крови. Индикатор состояния на хэлс-бэнде горел насыщенным оранжевым светом, так и норовя перейти в красный.

– Холера… Что здесь произошло? – сквозь боль, спросила саму себя Ева. Странные ощущения в затылочной части головы вынудили девушку прикоснуться к месту, куда предположительно пришёлся удар, отправивший её в далёкие воспоминания о детстве. Почувствовав влагу на кончиках своих пальцев, она быстро отдёрнула руку, чтобы посмотреть, что именно это была за жидкость. Красные капли, стекающие на ладонь, приводили к очевидным и неутешительным выводам, – Кровь?! Надо как-то её остановить, пока я ещё в состоянии… ходить.

Собравшись с силами и предприняв попытку встать, она вновь взялась за спасительный для неё поручень. Подтянувшись на нём, Ева с трудом смогла поднять своё тело. Но стоило ей отпустить металлическую трубу, как ноги предательски затряслись, так и норовя уронить девушку на пол.

Стремясь восстановить в памяти картину произошедшего, Ева ещё раз окинула кафетерий взглядом. Она сама не знала, почему об этом вспомнила, но её интересовало состояние того самого учёного, успевшего наговорить ей много лишнего. Боль в затылке, пульсирующая в такт сердечному ритму, не давала нормально сосредоточиться на поиске. И тем не менее девушка всё равно довольно быстро нашла искомое.

Жак был за тем же самым столом, где она видела его в последний раз. Только вот если ещё совсем недавно он напыщенно и с улыбкой на лице рассказывал ей о своих великих технических достижениях, то сейчас его лицо было искажено гримасой боли. Напряжённые до отказа мышцы не давали рту закрыться, обнажая стиснутые и окровавленные зубы. Левая рука вытянутой лежала на столе, тогда как правая безжизненно свисала вниз.

Зрелище было не из приятных, и Ева была бы рада отвернуться, но от чего-то её внимание совершенно неожиданно привлекла одна деталь. На свисающей руке Жака был надет хэлс-бэнд, экранный модуль которого слегка освещал пространство вокруг синим цветом. Следуя скорее какому-то чутью, нежели здравой логике, девушка решила во что бы то ни стало добраться до мерцающего дисплея устройства. Опьянённая этой идеей, она как ночной мотылёк, летящий на свет, сделала шаг в направлении учёного. Мир тут же пришёл в движение, закружив вокруг неё словно в вальсе.

– Нет-нет-нет! Не так быстро…, – осадила она саму себя.

Даже остановившись, ей довольно скоро пришлось убедиться в том, что у неё недостаточно сил, чтобы нормально идти. Адекватно оценив своё состояние, Ева решила добираться до учёного другими, более лёгкими способами. Чуть ли не инстинктивно, она опустилась на колени и подобно младенцу, ещё не научившемуся нормально ходить, поползла на четвереньках к Жаку. Чем ближе девушка становилась к его телу, тем детальнее могла разглядеть причину его смерти. Произошедшее с ним выглядело жутко, даже для человека, видевшего далеко не одну смерть.

Оторванная от пола металлическая пика, служившая одной из точек опор для стола, входила в большую грудную мышцу инженера. По той части, что торчала из-за спины, становилось понятно, что она насквозь пронзила его. А с её неровно надломленного и от того острого как бритва конца, всё ещё стекала кровь, образуя на полу небольшую красную лужицу.

С трудом преодолев спуск к экранному модулю, который не работал в отсутствии основного освещения, девушка приблизилась к телу учёного. Подобравшись к нему практически вплотную, она как опытный детектив стала изучать окружающее её пространство, стараясь реконструировать у себя в голове произошедшие события.

Всё указывало на то, что, когда начались изменения в гравитации, Жак покатился по полу. В попытке остановиться, он ухватился за первое, что попалось ему под руку. Его выбор пал на ножку от стола. Но тонкий металл, не выдержав оказанного на него давления, оторвался как раз в тот момент, когда направление притяжения сменилось. Это случилось слишком быстро, чтобы не привыкший к физической активности учёный, успел увернуться.

– И всё же никакие сверхспособности, что ты так расхваливал в своём взломанном браслете, не смогли уберечь тебя от смерти, – подытожила вслух свои умозаключения Ева.

Она хотела привстать с колен, чтобы снова начать подниматься, но её голова закружилась с такой силой, что девушка непроизвольно откинулась на спину. На свою удачу Ева не упала, как этого следовало ожидать, а лишь упёрлась затылком о мягкую обивку кресла.

– Холера! Кому-кому, а мне бы сейчас точно не помешали сверх… – Ева даже не смогла договорить свою первоначальную мысль, так как новая поглотила всё её внимание, – Браслет!

Ещё раз взглянув на Жака, она на секунду задержала взгляд на его широко открытых глазах. В них, как показалось девушке, всё ещё явственно читались все эмоции учёного, что он пережил в свои последние секунды жизни. Отмахнувшись от проекций своего подсознания, она сосредоточилась на дисплее экранного модуля. На её удивление, он всё так же продолжал светиться тусклым синим светом на руке умершего.

Для удобства она даже придвинулась поближе, настолько ею овладела эта сомнительная идея. Посмотрев на дисплей, девушка увидела, что на нём было выведено меню ввода нового пароля. В трёх из четырёх квадратиках были изображены астериски, скрывающие введённые ранее символы от посторонних глаз, но четвёртый пустовал.

– Спокойно… – вновь осадила себя Ева, от поспешных действий, всё ещё ощущая воздействие головокружения.

Совершенно не брезгуя мёртвым телом, она положила руку Жака себе на колени и ещё раз внимательно посмотрела на экран. Заголовок гласил: «Изменить пароль». Ниже было поле ввода. Открыв виртуальную клавиатуру, девушка стёрла ранее введённые символы, которые ей были неизвестны, и ввела свои. Появилось окно подтверждения. Повторив процедуру, Ева успешно сменила пароль. После нажатия на кнопку «Готово» на экране появилось табло, надпись на котором сообщала о том, что данные биометрического модуля некорректны и устройству потребуется повторная идентификация.

– Пожалуйста, отключите, а затем снова подключите модуль, – прочла она вслух написанную на экране просьбу, – И что теперь?

Несмотря на заданный себе вопрос, Ева на самом деле уже знала ответ, ещё даже до того, как до конца озвучила его. Украдкой выглянув изо стола, она осмотрелась. Сотрудники медицинского отдела быстро пробирались вглубь комнаты, и у девушки оставалось совсем немного времени, чтобы успеть провернуть задуманное незаметно для чужих глаз.

Дотронувшись до своего браслета, Ева замерла в неуверенности. Но мысль о том, что с этим устройством ей удастся попасть куда угодно, а значит, при определённой доле удачи возможно и найти непенф, внушала надежду на будущее. Она прекрасно понимала, что если сделает это, то пути назад уже не будет. А если её поймают, то никакие уговоры тут не помогут и ей придётся заплатить. И что вполне вероятно учитывая обстоятельства, ценой будет собственная жизнь. Спустя пару секунд раздумий, девушка продолжила осуществлять задуманное, решив, что лучше пожалеть о том, что сделала, чем о том, чего так и не решилась сделать.

Она нажала на фиксационные кнопки с края от дисплея и, смяв его гармошкой, соединила процессорные кольца вместе, после чего, отсоединив их от хэлс-бэнда, сняла экранный модуль со своей руки. Теперь ей нужно было проделать то же самое с браслетом Жака. Это оказалось даже проще, чем изначально предполагала девушка, и уже спустя считаные секунды оба устройства были у неё.

Не теряя времени, Ева закрепила у себя на руке новый экранный модуль и, подключив его к своему хэлс-бэнду, расправила дисплей устройства. Вопреки её скептическому настрою экран зажёгся, а уже через мгновение появилась надпись: «Для идентификации биометрического модуля программное обеспечение вашего хэлс-бэнда будет обновлено, после чего он перезагрузится».

– О нет-нет-нет! Какая ещё идентификация… – шёпотом проговорила Ева, судорожно тыкая пальцем в быстро сменяющие друг друга цифры на новом экране. Сначала это была пятёрка, потом на её месте появилась четвёрка. Взгляд сумбурно бегал по поверхности дисплея, ища в интерфейсе знакомые и общепринятые символы отмены в виде крестика или, собственно, кнопки с соответствующей на ней надписью. Но сколько бы девушка ни искала, подобные элементы попросту отсутствовали, и после не задержавшейся надолго единицы, экран погас.

– Вам нужна помощь?! – прозвучал грубый мужской голос откуда-то из-за спины Евы, застав её врасплох.

Обернувшись, она увидела довольно крупного мужчину в белом халате и очках с круглой оправой. И несмотря на то что после удара головой ей было тяжело соображать, девушка с лёгкостью считала мимику незнакомца, а именно крайнюю степень его удивления вмиг, когда он встретился с нею взглядом.

– Так ты и правда здесь?! – с нескрываемым удивлением произнёс он. Не успела Ева опомниться, как мужчина уже перевёл свой взгляд на тело Жака и спросил, – Доктор Меуччи… Это ты его так?

Данный вопрос был произнесён настолько равнодушно, насколько это вообще было возможно. В его интонации не было ни единой нотки, по которой можно было бы с уверенностью сказать, обвиняет он девушку или просто интересуется реальной причиной смерти Жака. Однако Ева для себя решила, что всё же это был первый вариант.

– Я его что?! – недоумённо переспросила Ева. Изначально у неё вызвала удивление сама постановка вопроса, автоматически делающая её причастной к смерти Жака. Но замешательство быстро ушло на второй план, когда девушка вспомнила, что ещё совсем недавно, она действительно угрожала ему физической расправой. Ей даже показалось, что в этом на первый взгляд абсурдном обвинении всё же был какой-то смысл. И тем не менее, решив не отмалчиваться, она с максимально возмущённой интонацией, на которую вообще была способна после пережитого, громко заявила, – Я, вообще-то, ему помочь хотела!

– Помочь? Его, насквозь пробило металлической пикой… да он как долбаный кусок мяса, нанизанный на шампур! Знакомый почерк, не находишь? – сказав это, он приподнял очки левой рукой, а правой стал массировать переносицу, разгоняя кровь в том месте, где носоупоры оставили свой след. После этого действия, видимо, собравшись с мыслями, он продолжил говорить, – Так! Мы с тобой поступим следующим образом: ты говоришь мне, как…

Речь незнакомца прервал звук входящего звонка, доносящийся из хэлс-бэнда, надетого на его руку. Посмотрев на экран, мужчина томно вздохнул. Ещё раз взглянув на Еву, он щёлкнул по дисплею пальцем и всё таким же равнодушным тоном, как и прежде, ответил на звонок, – Ты на громкой. Говори.

– Джон, ты в порядке? – раздался голос из динамика.

Услышав это имя, Ева окончательно убедилась в том, что не знает этого мужчину. Однако он всем своим видом и словами дал понять, что это не взаимно. Слова про знакомый почерк и вовсе вгоняли девушку в ступор. А его хладнокровность, с учётом того, что он знал умершего, в каком-то смысле пугала.

– В порядке, – сухо ответил Джон, не отрывая взгляда от девушки, сидевшей на полу перед ним. Мужчина смотрел на неё с каким-то странным интересом. Хотя, если быть точнее, он не смотрел, а скорее рассматривал её. Как если бы Ева была редким зверьком в зоопарковой клетке.

– Значит, пронесло… это хорошо. Я уже начал волноваться, – прозвучал голос из динамика устройства на запястье Джона.

– Волноваться? – зацепившись за слово иронично отметил мужчина, впервые окрасив свою речь интонацией, – Что-то не похоже на тебя.

– Да? Тогда я удивлю тебя ещё больше…

– Слушай, у меня тут появилось одно дельце, которое не терпит отлагательства. Так что давай потом поговорим, когда я с ним закончу? – недослушав, предложил свой вариант Джон.

– Эй, фанфарон, не так быстро! – словно не вытерпев такого поведения в общении, громко произнёс властный голос из браслета, – Ты когда это сорвиголовой заделался. Если я сказал, что мне нужна твоя помощь, значит, ты поможешь. Это касается нашего доброго капитана, который, судя по всему, потерял связь с реальностью, так что действовать нужно быстро и…

– Помедленнее, брат! – теперь уже громко заговорил Джон. Только повысил он амплитуду колебаний в звуковой волне не из-за уверенности в себе, а скорее наоборот из-за страха. Он повернулся к девушке спиной, одновременно с этим переключив источник звука с динамика на наушники. После чего извлёк их из хэлс-бэнда и вставил в уши. – Я же сказал, что ты на громкой.

Больше Ева не смогла разобрать ни слова, но её это и не сильно волновало. Решив воспользоваться моментом, пока на неё никто не смотрит, и не теряя времени впустую, она предприняла попытку незаметно надеть снятый со своей руки экранный модуль Жаку. Это поначалу показалось ей довольно простой задачей, но проблема появилась там, где девушка не ожидала. Устройство просто не включилось. Она начала было разбираться в сопряжении контактов, чтобы убедиться в правильности соединения, но девушку отвлёк собственный дисплей, обрадовавший выведенной на нём надписью: «Идентификация прошла успешно. Устройство готово к работе».

– Ты что там делаешь? – голос Джона прозвучал так резко, что Ева вздрогнула от неожиданности.

– Проверяю пульс, – ещё не успев договорить фразу, она уже поняла, какое её ждало фиаско, но сказанного было не вернуть обратно.

– Пульс, серьёзно? – он улыбнулся, и что-то в его улыбке было очень неприятным, – Ты совсем не подтверждаешь своё реноме, девочка. Я был уверен, что ты куда находчивее.

Пока Ева пребывала в замешательстве от услышанного, Джон вернулся к разговору по наушникам. Только на этот раз он уже не отворачивался, а продолжал пристально наблюдать за девушкой. Это продолжалось ещё с минуту, прежде чем он, наконец, попрощался.

– Хорошо, тогда обсудим это у меня в каюте… Нет, которая в медицинском. Хорошо, через пятнадцать минут буду там, – подытожил мужчина в очках, садясь на корточки возле Евы.

Когда Ева посмотрела в его глаза, то испытала какое-то странное, нетипичное для себя чувство. Это не был страх, в привычном для всех понимании, так как его девушка физически не могла испытать. Но всё же сейчас у неё внутри зародилось настолько неприятное и оттого довольно пугающее ощущение. Словно вся генетическая память её предков предупреждала, что такие, как Джон, уже десятки тысяч лет, едят таких, как она. Но то ли из-за частых спаррингов с превосходящими по силам противниками, то ли из-за жёсткого воспитания ей быстро удалось взять себя в руки и не поддаваться этим иррациональным эмоциям.

– А чего это он в костюме медицинского персонала? – задумчиво поинтересовался Джон. Но не дождавшись или, возможно, даже не ожидая ответа на свой вопрос, продолжил изучать бездыханное тело учёного. Он поднял руку Жака. Повертел её как какую-то игрушку. И не найдя в ней ничего интересного, буквально отбросил в сторону, полностью переключив своё внимание на девушку, что сидела рядом. Ещё раз окинув Еву изучающим взглядом, мужчина в очках ненавязчиво, как будто ему уже не в первый раз приходилось заниматься таким делом, спросил, – Ну что, поможешь мне снять его с этой пики, пока ещё кто-нибудь, случайно, не напоролся на неё?

– Хорошо, – медленно и осторожно согласилась девушка со столь странной, по её мнению, просьбой. Произнося эти слова, Ева понимала, что неработающий экранный модуль на руке мертвеца – это сейчас меньшая из её проблем. Теперь, когда на горизонте появился этот Джон, ей стоило действовать особенно осторожно. Она буквально ощущала, как от него веет бедой, и ей хотелось как можно скорее скрыться от этого человека.

Встав, они взялись за плечи Жака. Ева за правое, в то время как Джон за левое. На этот раз девушка смогла устоять на ногах из-за дополнительной порции адреналина, вызванной этим странным диалогом. Но даже несмотря на это, её самочувствие всё ещё было очень далеко от идеального.

– На счёт три, – скомандовал мужчина, – Раз. Два. Три!

Ножка стола с противным хлюпающим звуком вышла из тела. На Джона это не произвело никакого впечатления, а вот у Евы снова закружилась голова. Не желая показывать внезапно накатившую на неё слабость, она аккуратно упёрлась рукой в спинку кресла. Скорее всего, подобный эффект был всё же связан с её общим физическим состоянием после травмы и потраченными силами, нежели от взаимодействия с трупом.

Джон тем временем, лишний раз не церемонясь, принялся загибать окровавленный кусок металла, опасно торчащий наружу. И пусть толщина этой ножки от стола не была столь большой, чтобы заподозрить у него наличие силовых имплантатов, он совершенно непринуждённо возвратил её в исходное положение. Только сейчас, смотря на одежду, выполненную из высокотехнологичного материала, очень плотно облегающую атлетичное тело мужчины, Ева заметила его выдающийся торс и накаченные руки. А это были не самые типичные для сотрудника медицинского отдела признаки.

 Спрятав металлический стержень обратно под стол, Джон вытер окровавленные руки о свой, некогда белоснежный халат. Это придало ему нарочито жутковатый вид и сделало его похожим сейчас скорее на мясника, нежели на человека культуры. Смотря на него, Ева решила, что лишь очки подсознательно заставляли её уверовать в то, что этот человек может быть ещё и незаурядного ума. Ведь если бы она делала выводы о характере только по внешним признакам, то однозначно решила бы, что перед ней стоит типичный вышибала, находящийся на пике своей физической формы. Но девушка знала, что ни квадратный подбородок, ни надбровные дуги, не могут рассказать о типе личности человека, как бы этому не вторили физиогномические практики.

– Похоже, генератор «МАСС» доживает свои последние дни, – продолжил беседу Джон, снова создавая ощущение обыденности происходящего.

– Почему вы думаете, что с ним что-то не так? – спросила Ева, внезапно позабывшая об осторожности.

– А ты думала, откуда все эти тряски? – спросил он в ответ.

– Капитан не так давно предупреждал нас о крупных скоплениях космического мусора… – начала объяснять Ева.

– Ну да, я и забыл, как ты доверчива… – произнёс он это с вполне искренним сочувствием, что казалось странным, учитывая предыдущий контекст их диалога, – Откуда, по-твоему, вокруг необитаемой планеты, появится какой-то там космический мусор?

– Я не знаю… – с лёгким замешательством в голосе ответила Ева, – Я просто транслирую слова капитана.

– Я был в числе первых, кто оказался на корабле, и в то время у нас часто случались перебои в электричестве и включалось аварийное питание. Мы об этом узнавали сразу же, но не из сообщений капитана, а на основе собственных ощущений. Всё, потому что генератор «МАСС», поддерживающий гравитацию на корабле, начинал работать только на треть мощности от нормальной. Что, как ты понимаешь, сильно ослабляло сцепление с поверхностью, – сказав это, Джон несколько раз приподнялся на носках. Видимо, таким образом, он пытался оценить, изменилась ли сила притяжения.

Однако его довод быстро потерял всякий вес, когда в кафетерии включилось основное освещение. В целом для Джона в этот момент ничего не изменилось. Разве что он теперь хорошо видел разбросанные по всей комнате предметы декора и мебели, а также раненых людей в дальнем конце кафетерия. Но вот для Евы всё изменилось гораздо сильнее. Увидев изображение на экране иллюминатора, девушка спросила его, – А что, если гравитация не искусственная?

– Несмотря на то что эта планета немного меньше Земли, её масса выше и по оценкам аналитиков, её притяжение должно быть примерно равно Земному, – начал вслух свои рассуждения Джон, – Так что она не может оказывать на нас ощутимого влияния. Для этого нужно было бы спуститься на её поверхность, а это невозможно, учитывая конструкцию корабля.

– Но, кажется, это уже произошло, – постаралась пояснить Ева.

– Ты не поняла. Наш корабль не был предназначен для посадки на поверхность. Мы бы просто разбились в лепёшку. Более того, чтобы гравитация оказывала на нас именно такое воздействие и пол оставался бы полом, мы должны находиться в строго определённом положении, что ещё более фантастично, чем просто пережить крушение, – не успокаивался Джон. А по его интонации могло показаться, что он даже начал заводиться.

– Но тогда, что это? – заинтересованно спросила Ева, показывая на недавно включившийся экран иллюминатора, что находился за спиной Джона.

На дисплее был чарующий вид, не похожий ни на что ранее виденное Евой. Тёмно-зелёная полоса горизонта делила собой бескрайнее полотно жёлтого неба с контрастирующей на его фоне, чёрной как уголь поверхностью планеты. Ветер периодически подхватывал с неё тёмные песочные частицы, поднимая их высоко-высоко к серым облакам.

Невольно девушка сфокусировала свой взгляд на объектах, находящихся к кораблю ближе остальных. Это были какие-то огромные пики, что торчали прямо из земли. Похожие на рёбра гигантского зверя, они приковали к себе всё её внимание. Она пристально всматривалась в них, стараясь понять, что это такое. Сначала у неё появилась уверенность в том, что это и правда останки животных организмов. Но чуть погодя, решив отбросить догадки, Ева признала, что с таким же успехом это могли быть как местные деревья, так и горы. Когда же к экрану повернулся Джон, то тот просто погас.

– Это что шутка? – не понимая, к чему был этот дешёвый трюк с отвлечением внимания, спросил Джон. И Ева не нашлась что ему ответить, так как буквально не знала, как описать увиденное. Не дождавшись ответа, мужчина просто продолжил говорить, словно вернувшись в момент, когда только обнаружил девушку у тела Жака и властным голосом сказал – Дальше события будут развиваться следующим образом, мы…

И снова посторонний звук прервал речь Джона. На этот раз совсем рядом с ними раздался крик. Ева сразу же рефлекторно обернулась на источник этого шума и увидела совсем молодую на вид девушку. Та звала на помощь, держа на коленях, таково же юного парня. Судя по его голове, залитой кровью, он получил довольно серьёзные травмы при крушении, и ему явно требовалась срочная медицинская помощь.

Смотря на них, оказалось довольно трудно оставаться хладнокровной к происходящему. Особенно слыша этот душераздирающий плач. Ева сразу же вспоминала, как однажды после турнира нашла своего отца, с такой же окровавленной головой. На мгновение, вся та боль, вызванная чувством утраты, словно вернулась к ней. Многие годы после, она не могла смириться с произошедшим, но всё это было так давно, что девушка уже перестала рефлексировать на данную тему. И пусть всё это произошло уже словно не с ней, отчего-то именно сейчас, смотря на эту молодую пару, в ней снова зародилась это ощущение глубокого одиночества.

Ева даже задумалась о том, как бы изменилась её жизнь, если бы у неё всё же получилось найти в себе силы и не закрыться от мира. Тогда вряд ли бы она, ещё будучи, по сути, ребёнком, примкнула к синдикату «Семья». И хоть по итогу этот коллектив в каком-то извращённом смысле и правда стал для неё семьёй, девушка знала, что работа на них была самой большой ошибкой в её жизни. Но, с другой стороны, не будь этого, то ей было бы не суждено встретить Холи. Все эти мысли и эмоции показались ей столь чужими и иррациональными, что она даже встряхнула головой, стараясь таким образом прогнать это наваждение.

– Ева, жди здесь, я сейчас вернусь, – всё тем же приказным тоном сказал Джон и без каких-либо колебаний направился к паре.

На некоторое время Ева застыла как вкопанная, как того и хотел Джон. Девушка была поражена тем, что этот, фактически незнакомый ей человек, обратился к ней по имени. По её настоящему имени, которое никто на корабле не должен был знать. Кроме, конечно же, Холи, с которой она была знакома ещё задолго до начала этого космического путешествия.

Словно не веря в произошедшее, Ева обернулась вслед мужчине. Джон был так быстр, что уже успел склониться над раненым парнем и приступил к его осмотру. То, что он знал про неё, сильно усложняло ей жизнь. Но в то же время это был хороший стимул к действию. Ведь, кажется, теперь уже можно было не бояться быть раскрытой. Девушка приподняла руку и посмотрела на надетое на ней устройство. Если Жак не соврал, то оно должно было позволить ей проникнуть в любой отдел на корабле. А значит, и поиски непенфа, предположительно должны были стать заметно проще.

Не дожидаясь возвращения Джона, она быстро, насколько позволяли силы, направилась к выходу из кафетерия. Проходя мимо раненых и слыша их стоны, у неё появилось сильное чувство сострадания к ним. Девушке было не по себе оттого, что ей приходится сбегать вместо того, чтобы остаться и помогать. Тем более соответствующий опыт в оказании медицинской помощи у неё имелся. И хоть жалость была вполне искренней, когда один из сотрудников медицинского отдела подозвал её, Ева проигнорировала просьбу о помощи и спешно вышла в коридор.

Покинув кафетерий, Ева даже не сразу поняла, где именно находится. Плохо освещённый коридор сейчас напоминал скорее тёмные тоннели подземелья из какого-нибудь фэнтези, нежели космический корабль. Тут и там из стен повываливались провода и трубки, в полумраке напоминающие собой свисающие лианы. А идущие ей навстречу пассажиры, покалеченные после крушения, вполне могли своей походкой сойти за оживших мертвецов. Правда, и сама девушка оказалась немногим лучше их и с трудом сориентировавшись в обстановке, она хромая направилась в сторону лифта, на котором и прибыла на этот ярус. Каждый новый шаг давался ей со всё большим трудом, вынуждая периодически останавливаться, чтобы перевести дыхание.

Аварийные источники света здесь отчего-то не включились. А основные только изредка загорались, больше раздражая непредсказуемостью своих мерцаний, нежели освещая тьму вокруг. Эти вспышки, в свою очередь, усиливали у Евы и без того неслабую мигрень. Именно поэтому она была рада, когда эта незатейливая альтернатива стробоскопу из ночного клуба, прекратила бить по мозгам своими яркими лучами, и коридор погрузился в полнейший мрак. Но уже спустя секунд десять, стало понятно, что минусов у произошедшего куда больше, чем плюсов.

В условиях полной темноты девушка не могла нормально ориентироваться в пространстве, а головокружение лишь усиливало дезориентацию. Все эти факторы делали для неё задачу сохранения равновесия невероятно сложной. Спешно найдя на ощупь ближайшую к себе стену, Ева прислонилась к ней спиной и медленно скатилась на пол. Ей невыносимо сильно захотелось спать, но она знала, что не может сейчас позволить себе такой роскоши. Ведь вполне вероятно за нею по пятам уже идёт этот Джон, который откуда-то знал о её прошлом.

Это сильно волновало Еву. Но даже несмотря на угрозу быть раскрытой, а также на столь тяжёлое физическое состояние, она всё равно нашла силы улыбнуться. Её грела мысль о том, что теперь у неё хотя бы появился шанс на спасение. И пусть по своей натуре ей не приходилось особо полагаться наудачу, последние полчаса вселяли в девушку надежду на лучшее. Ведь если окажется, что гипотеза о лечебном потенциале непенфа верна и цветок действительно может не только облегчить симптомы, но и существенно замедлять развитие самого недуга, то все усилия и риски будут оправданы.

Мысли о болезни вынудили Еву вновь обратить внимание на свою руку. Из-за отсутствия освещения она не могла разглядеть ладонь. Девушка вообще не чувствовала её, словно рука онемела. Для полного воссоздания эффекта нахватало лишь противного покалывания от недостаточного поступления кислорода к нервным рецепторам. Только вот сейчас конечность не была пережата и кровоток по ней должен был проходить в полном объёме.

Когда очередная вспышка осветила коридор, Ева с удивлением обнаружила свою окровавленную кисть, сильно смещённую относительно того места, где она ожидала её увидеть. Это несоответствие между ожиданием и реальностью очень встревожило девушку. Потому что в случае если она действительно перестала контролировать своё тело, то прогноз Холи уже начал сбываться.

– Холера… – разочарованно прошептала Ева. Девушка была удивлена тому, насколько хуже стала ощущать себя и как быстро это произошло. Обычно мнительность не была её спутником по жизни, но сейчас ей очень хотелось верить в то, что она себя накручивает. Возможно, это и правда было частично связано с поставленным диагнозом, так как теперь у неё на подсознании шёл постоянный поиск любых проявлений, подтверждающих слова Холи.

Отбросив неуместные в данной ситуации переживания, Ева начала подниматься. И это оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Девушка посмотрела в сторону кафетерия, откуда в коридор пробивался свет. Его источником оказались два ярких луча. Они разрезали тьму, поочерёдно перемещаясь в воздухе, то слегка взлетая над поверхностью пола, то прижимаясь к нему почти вплотную. Каждое такое движение понемногу приближало их, пока не стало понятно, что это фонари, расположенные в ботинках идущего.

Ева догадывалась, кому именно принадлежат ботинки, но всё же решила убедиться. Она снова подняла запястье и активировала фонарь хэлс-бэнда, сразу переключив его на дальний режим. Направив луч в сторону идущего, девушка развеяла не только мрак на силуэте, но и свои сомнения – это был Джон. Дополнительной информацией стало то, что он носил не простые очки, а с функцией дополненной реальности. Такой вывод напрашивался из-за особенностей материала линз, отлично отражающих свет, отчего казалось, что у него вместо глаз два круглых прожектора.

Всё ещё собираясь с силами, Ева продолжала разглядывать приближающегося здоровяка. И чем дольше она смотрела на него, тем лучше понимала, что больше всего на свете сейчас хотела бы избежать встречи с ним. Он действительно был достаточно высокого роста, где-то сто девяносто сантиметров. На нём был перепачканный кровью медицинский халат, украшенный толстой вставкой жёлтого цвета. Она проходила вдоль рукавов, груди и низа. Толщина этой линии являлась отличительным знаком и информировала о высшем научном звании. В данном случае в области медицины. Единственное, что выбивалось из всего этого учёного образа, помимо горы мышц, конечно, – это те самые массивные военные ботинки с высокими берцами и фонарями. Судя по внешнему виду обуви, владелец носил их задолго до того, как оказался на корабле. Такую модель выдавали только военным, и довольно давно. Это девушка знала наверняка, так как её отец владел такими же. Откуда же данный предмет гардероба мог взяться у сотрудника из медицинского отдела, оставалось загадкой.

– Ева, не нужно бежать, – громко сказал Джон, увидев, как девушка оттолкнулась от стены руками, чтобы начать уходить, – я могу помочь.

Услышав это, Ева засуетилась ещё больше. Она бегло обернулась, взглянув на приближающегося мужчину. Широкие плечи Джона раскачивались вперёд и назад. Они делали это в такт каждому шагу. Но при этом он не бежал. Даже слегка не ускорился, несмотря на то, что Ева всем своим видом показала, что сделает всё возможное, чтобы избежать новой встречи с ним.

– Послушай, ты же тоже понимаешь, что тебе нужна помощь, – продолжал Джон, и судя по его голосу, он стал ещё ближе, чем раньше, – и я говорю не о той ране, что у тебя на затылке, хотя и её без внимания оставлять опасно.

Сама мысль о том, что Джон откуда-то знает о её недуге, так насторожила Еву, что ей захотелось побежать. Она даже предприняла попытку сделать это. Но стоило девушке оттолкнуться от стены, чтобы осуществить рывок, как её подкосило. У неё не получилось преодолеть и двух метров, а силы стали быстро покидать тело.

– Не делай глупостей, в твоём состоянии это просто опасно, – продолжал свои попытки достучаться до девушки Джон, – То, что ты всё ещё можешь ходить, это уже чудо! Так что не усугубляй.

Падая, Ева каким-то образом успела выставить перед собой руки и смягчила таким образом своё падение. Сохраняя инерцию, крупные капли крови струёй сорвались с её головы, окрасив пол в красный цвет. Явно переоценив свои возможности в беге, она решила снова подняться и попробовать менее динамичный способ перемещения. Однако нахлынувшая боль в затылке не дала ей этого сделать.

– Ты должна идти! Это твой последний шанс! – стиснув челюсти, повторяла себе Ева, предпринимая очередную попытку подняться.

– Да что ты делаешь? – раздался голос Джона уже совсем близко. И в нём не было угрозы, лишь удивление и лишь немного раздражения.

– Я ухожу! – прошипела сквозь зубы девушка, и в тот же миг, когда она уже решила, что вот-вот поднимется, откуда ни возьмись ей навстречу на огромной скорости направился тёмный сгусток. Он быстро увеличивался в размере, заполняя собой всё пространство вокруг. А когда Ева всё же предприняла попытку проскочить сквозь эту чёрную пелену, мир вокруг неё будто сжался до размера атома, погрузив измученное тело в пустоту болезненного сна.

Глава 7. ~Большой спорт

Мягкий уличный свет, без особого труда попадал в комнату через узкие прямоугольники окон, расположенные у самого потолка. Рядом с их стёклами, в недвижимом воздухе, пылинки, отражая от себя тёплые касания солнечных лучей, медленно кружили в воздухе свой танец спокойствия. Казалось, что время здесь идёт иначе. Гораздо медленнее, чем снаружи. И Ева, стараясь нарушить эту гармонию, уже минут пятнадцать, молча всматривалась в циферблат на часах её отца. В глубине души она ненавидела их. Точнее, ей очень не нравилось движение секундной стрелки. Оно было таким плавным, что глаз попросту не мог выцепить этот неуловимый такт. А ведь на самом деле, импульсов, приводящих стрелку в движение, происходило ровно триста шестьдесят за одну минуту. Но все вместе, они создавали почти идеальную иллюзию постоянного движения. Как загипнотизированная, девочка неотрывно проследила за очередным завершившимся кругом, так и не сумев поймать то мгновение, когда жизнь перестанет неуклонно бежать вперёд, замерев перед очередным крохотным рывком.

Вся эта атмосфера безмятежности, наполняющая комнату, раздражала. Особенно перед наивысшей степенью концентрации, которую в скором времени Ева должна была продемонстрировать на арене. Поэтому, приложив недюжинные силы, она, наконец, отвела взгляд от циферблата и посмотрела на дверь, через которую с минуты на минуту должен был зайти отец. Во всяком случае, девочка надеялась на это. Но тень сомнения всё же поселилась в её разуме. Наверное, потому, что он очень редко забывал свои часы дома. А если это и происходило, то, как правило, ему удавалось заметить отсутствие любимого аксессуара ещё до того, как он покидал квартиру, и у него не возникало нужды возвращаться за ними назад. Но в этот раз всё было иначе.

Этот день в целом был необычайно особенным. И дело было вовсе не в том, что у него на руке был лишь белый след от загара. Сегодня его дочь должна была побороться за титул лучшей фехтовальщицы планеты. Под это событие межконтинентальной федерации спорта даже пришлось переделать правила и допустить до соревнований участника, не достигшего шестнадцати полных лет. Для большинства людей, уже только это, само по себе было невероятным достижением, но не для Евы. Девочка вообще никогда не думала об этом спорте, как об искусстве. Для неё всё было куда более прагматично, а происходящее на арене всегда становилось лишь шансом вылезти из той ямы, в которую она загнала их с отцом.

Вместе они успели пройти через столько трудностей за эти пять лет, что не каждый бы выдержал. Но сегодняшний день должен был стать кульминацией этого пути. Ведь на кону стояли огромные деньги. А если Еве удастся победить, то им заплатят столько, что это навсегда изменит их жизнь. Думая об этом, Ева уже вовсю продавала себе же эту шкуру неубитого медведя, ещё даже не одержав победы. Её воображение разыгралось по полной. Девочка так ярко представляла, как будет покупать отцу всё, что он только захочет. Как их жизнь будет беззаботной и счастливой, что не заметила, как время снова незаметно начало проноситься мимо неё.

– Десять минут… – прошептала Ева, нарушив тишину.

Именно через столько, она должна была выйти на арену самого большого в мире стадиона, чтобы побороться за главный приз – новую жизнь для них с отцом. Но почему-то его всё ещё не было рядом с ней. И в момент, когда девочка уже хотела выйти, чтобы найти Ричи, дверь в комнату сама открылась перед ней. Это было так неожиданно и резко, что Еве пришлось отпрыгнуть в сторону, что бы её ни прибило.

В свете стадиона Ева увидела два силуэта. Несмотря на слепящее действие прожекторов, ей всё же удалось разглядеть в одном из них своего отца. Он говорил с кем-то. И делал это в довольно грубой манере, что ему было совершенно несвойственно. Это насторожило девочку ещё больше, чем его длительное отсутствие, и ей захотелось подойти к нему поближе. Только сделав шаг к выходу, она поняла, что после прыжка, невольно приняла боевую стойку, отведя одну из своих ног назад.

– Я уже ответил тебе! – громко сказал отец, зайдя внутрь и захлопывая дверь, прямо перед носом у незнакомца.

Ева не успела разглядеть лицо этого мужчины. Единственное, что она успела понять, так это то, что он был лысый. Ещё ей показалось, что через его губы проходила красная полоса, как от рваной раны. Но в последнем наблюдении девочка уже была не так уверена.

– Кто это был? – спросила она, не скрывая своего любопытства относительно увиденного.

– Это неважно, – ответил отец, наклоняясь к дочери. Он был явно взволнован, но чем именно Ева не поняла. Когда их глаза стали на одном уровне, мужчина положил обе свои ладони на плечи девочки и, слегка сжав их, сказал. – Сейчас у нас есть вопросы поважнее.

Эти слова поначалу сбили её с толку, ведь отец редко уходил от ответа настолько очевидным образом. Во всяком случае, если это не касалось темы, связанной с её мамой. Но сейчас, посмотрев на него, она решила не настаивать. Скрестив на груди руки, Ева положила их себе на плечи, поверх его тёплых ладоней и, глядя ему в глаза, спросила, – И что это за вопросы такие?

– Что для тебя значит эта победа, Ева? – не отрывая взгляда задал он свой странный вопрос с внезапным философским подтекстом.

Решив, что отец бы не стал спрашивать, если бы для него это не было важно, Ева честно задумалась над ответом. Она так долго носила с собой секрет о смерти матери, что хорошо знала цену честности, а потому не стала лукавить и ответила так, как думала на самом деле, – Это наш шанс всё начать сначала. Купить всё, что захотим.

Услышав это, отец почти сразу улыбнулся. Но его улыбка была такой вымученной, что скорее источала грусть, нежели радость. Ева не поняла, что именно вызвало у него столь противоречивую эмоцию. Может, это из-за наивности, который был пропитан её ответ. А может, он что-то знал, о чём не хотел говорить прямо. Так или иначе, но она почувствовала, что это совсем не то, что ему хотелось услышать, и потому девочка продолжила говорить, – Мы, наконец, сможем переехать. Мы будем счастливы! Мы…

– Ева, – спокойно остановил отец. Дождавшись, когда она сконцентрирует на нём свой взгляд, он также спокойно, не сводя своих глаз с дочери, продолжил говорить с ней, – эта победа не будет началом чего-то нового. Это просто очередной шаг в нашей и без того хорошей жизни. Мы и так отлично живём, гораздо лучше, чем большинство других людей вокруг нас. И когда ты сможешь это понять, тогда ты и постигнешь счастье. Ведь на самом деле, мы уже счастливы, понимаешь? Независимо от исхода сегодняшнего боя.

Ева совершенно не понимала. Слова отца показались ей странными и даже оскорбительными. Он словно уже смирился с её поражением, не дав ей даже шанса проявить себя. Девочка жила мыслью о том, что эта победа принесёт им что-то большее. Что она, наконец, изменит их жизнь к лучшему.

– Ты должна понять, что только ты отвечаешь перед собой. Ты никому, ничем, не обязана. И мне в том числе. Ты и так уже доказала, что ты быстрее и умнее абсолютного большинства и… – старался раскрыть свою мысль отец, понимая, что Ева не уловила сути, но его слова прервал шум толпы, донёсшийся из открывшейся двери.

На пороге стоял Ричи. Тот самый промоутер, с которым они познакомились в вагоне поезда. Он не сильно изменился за эти четыре года. Разве что стал носить ещё более дорогие костюмы. Его манера речи казалась Еве такой искусственной, что она до сих пор не могла к ней привыкнуть. Вот и сейчас мужчина в пиджаке деловито произнёс сквозь улыбку, – Твой выход – чемпионка.

Ева спешно убрала ладони с отцовских рук, чтобы поправить костюм, но не успела она это сделать, как он резко прижал дочь к себе с такой силой, что у неё сдавило грудь. Было в этом объятии, что-то странное. Что-то очень доброе. И в то же время грустное. Прямо как его недавняя улыбка. Она почувствовала это, но не произнесла ни слова.

Не став сопротивляться, девочка позволила ему задержаться в этом моменте. И это несмотря на то, что его уже полностью поседевшие за эти четыре года волосы, неудачно попали ей в правый глаз, отчего у неё даже пошли слёзы. И даже стоящий у входа Ричи не смущал её, хотя обычно она старалась не показывать на людях подобное проявление чувств. Однако сейчас, всё это казалось таким правильным, что Ева сама приобняла отца в ответ.

– Дэрэн! Дэрэн! – донеслись крики с трибун через открытую дверь.

Это вырвало Еву из транса от объятий, и она повернула голову в сторону выхода из комнаты. И хоть с того места, где они с отцом сейчас стояли, ей не было видно людей на трибунах, сам факт, что весь стадион скандировал её фамилию, вызывал очень сильные эмоции. Они наполняли её такой внутренней уверенности в себе, что теперь девочка знала наверняка, что победит.

– Ты же уже поговорил с ней? – спросил мужчина в костюме.

– Да! Оставь нас хотя бы сейчас. – внезапно резко ответил отец. Раньше он никогда не позволял себе так обращаться к Ричи.

Услышав грубый тон, улыбка быстро исчезла с лица промоутера, и перед тем, как скрыться в дверях, он ответил, – Тогда не затягивай. Ей уже пора выходить на арену.

Стоило двери закрыться, как отец снова обнял свою дочь. Да так, словно провожал её не на очередной поединок, а как будто бы прощался. От этого ей стало не по себе, и она спросила его, – Ты в порядке?

Его губы приблизились к щеке девочки, и перед тем, как чмокнуть её, он прошептал ей на ухо – Созвездие рождается не из одной звезды – а из множества, что сияют вместе. Не замыкайся на себе. Ищи спутников, с которыми тебе будет легче пробиваться через мрак.

Ева внимательно посмотрела на отца непонимающим взглядом. Его лицо выражало какое-то смиренное беспокойство. Наверное, это было нормально, учитывая обстоятельства, но девочка всё равно была рада, что не может испытать подобного волнения.

– У меня есть ты, и этого мне вполне достаточно. – прокомментировала услышанное Ева.

Ей показалось, что отец хотел ей что-то сказать на это, но даже спустя пару секунд он так и не стал этого делать. Тогда она неуверенно улыбнулась ему и, кивнув на прощанье, медленно направилась к выходу. Впереди её ждал поединок, к которому она шла на протяжении четырёх лет.

И пусть в глубине души девочка понимала, что отец в каком-то смысле был прав, и ей не обязательно было кому-то что-то доказывать. Но не попробовать сделать это, Ева уже не могла. Услышав этот шум толпы. Почувствовав их желание увидеть своего кумира, девочка, наконец осознала, что дело было всё же не только в желании спасти их семью. Всё это ещё был и её личный вызов. Путь к совершенству. Возможность, наконец, перестать стремиться и просто показать всем, на что Ева Дэрэн действительно способна.

С этими мыслями каждый её шаг на пути к арене становился всё увереннее, а гул голосов всё громче. Когда она открыла дверь, он снова наполнил собой комнату. Люди кричали в нетерпении предстоящего шоу. Сердце девочки забилось чаще, разгоняя адреналин по телу. Ева обернулась и, посмотрев на отца, уверенно сказала, – Я намерена победить!

– Я знаю, звёздочка, – ответил он, улыбнувшись, – Ты всегда побеждаешь.

Ева шагнула прочь из комнаты и отпустила дверь. Та медленно закрылась за ней, оставив её отца наедине с собой. Она же сделала шаг в сторону арены. Затем ещё один. И ещё. Так, медленно, но уверенно она пошла навстречу поединку, определившему всю её дальнейшую жизнь.

Глава 8. Ретроспектива

Характерный для корабля звук дверного механизма резко ворвался в сознание Евы, приведя девушку в чувства. Стоило ей открыть глаза, как яркий луч света, преобразовавшись в электрический импульс, понёсся по её зрительному нерву, в одно мгновение, достигнув стриарной коры⁸ мозга и спровоцировав сильную головную боль. Скорчившись от внезапной цефалгии, она рефлекторно прикрыла лицо рукой, чтобы хоть как-то ограничить поток поступающих в сетчатку фотонов и тем самым снизить болезненность ощущений.

Пробыв в такой позе ещё около десяти секунд, девушка дала своим глазам постепенно адаптироваться к степени освещённости. А уже затем, собравшись с силами, она смогла медленно поднять свои веки, наконец-то окончательно ощутив окружающий её мир. Сначала перед ней материализовался потолок с противно слепящей продолговатой лампой на нём. И только после Ева смогла увидеть, как из её слепящего света появилось всё остальное.

Для девушки эта комната была совершенно незнакома. Но её удивило не то, что она оказалась неизвестно где, а то, каким именно было это место. Если в прочих помещениях основным правилом для дизайна всегда было обеспечить максимум функциональности при минимуме используемого пространства, то здесь речь шла об исключительно эстетическом удовольствии. Ранее Еве не приходилось видеть на корабле подобного расточительства за счёт неиспользуемых квадратных метров.

Оглядевшись, она отметила для себя несколько особенно интересных наблюдений. Во-первых, здесь было куда просторней, чем в любом другом жилом помещении на корабле, где ранее успела побывать Ева. Во-вторых, интерьер комнаты в изобилии использовал такие редкие и дорогие материалы, как настоящее дерево и стекло. Хотя обычно обходились применением скучного во всех смыслах пластика, который в лучшем случае был задекорирован под что-то иное. Ну а в-третьих, даже назначение этой ни то каюты, ни то лаборатории оставалось для неё загадкой. Например, здесь прямо в стену был вмонтирован огромный экран. И если его наличие ещё можно было объяснить какой-нибудь особой профессиональной необходимостью, то использование мягкого дивана, не имело никакого практического обоснования. Это явно был просто элемент роскоши. Как и адаптивный стол с динамически изменяемыми по высоте фрагментами на поверхности.

Потерев глаза рукой, Ева убрала остаточную после обморока пелену и сосредоточилась на себе. Девушка лежала на том самом темно-зелёном и очень приятном диване. Под ноги ей кто-то предусмотрительно подложил жёсткую подушку. Её знаний в области медицины было достаточно для того, чтобы понять, что таким образом ей была оказана первая медицинская помощь. Ведь обычно так делают для ускорения вывода человека из обморочного состояния, за счёт создания дополнительного притока крови к голове и обеспечения мозга большим количеством кислорода. Но окончательно убедиться в этом получилось, когда, прикоснувшись к своему затылку, у неё под рукой оказался приклеенный поверх раны регенерирующий пластырь. Он надёжно остановил кровотечение и приятно холодил место ушиба.

Внезапно откуда-то сверху раздался громкий звук. Услышав его, Ева хотела было вскочить на ноги. Но сил ей хватило лишь на то, чтобы медленно приподняться на локтях. Только спустя некоторое время она смогла разобрать в этих раздражающих слух колебаниях воздуха, голос капитана корабля. Каждое его новое слово порождало у неё сильное чувство дежавю.

– Внимание! Пассажиры и персонал проекта «Космический Оазис», наш корабль совершил аварийную посадку на планете в звёздной системе Тау Кита. Прошу вас сохранять спокойствие и не покидать своих кают до поступления новых указаний. В целях безопасности любые перемещения по кораблю запрещены. Связь также будет какое-то время недоступна. Контроль за соблюдением порядка осуществляется силами охранного персонала. Абсолютно все пассажиры, кроме администрации обязаны беспрекословно следовать их указаниям. Благодарю за понимание и сотрудничество. Как только у нас появится новая информация относительно происходящего, мы обязательно сообщим её вам.

– Администрация… это вообще кто такие? – прошептала Ева, наконец начиная в полной мере понимать смысл происходящего, – И где я всё же нахожусь?

Чтобы окончательно развеять сомнения насчёт реальности сохранившихся у неё воспоминаний о последних событиях, девушка поднесла к лицу свою правую руку. На ней, как она и надеялась, был надет тот самый экранный модуль, что ранее показывал ей Жак. Увидев его, Ева пришла к выводу, что и встреча с Джоном не была причудливым сном. А значит, и последующий побег от него, тоже имел место быть.

Продолжая рассматривать устройство, девушка обратила внимание на бледно-зелёный, почти жёлтый цвет индикатора здоровья. Это сподвигло её получить более детальную информацию о своём самочувствии. Перейдя на соответствующую вкладку меню в интерфейсе браслета и просмотрев статистику, собираемую «КРАТОС», она действительно убедилась, что с ней всё не так уж плохо.

Сам хэлс-бэнд оценивал общее физическое состояние пользователя как удовлетворительное. И даже давал некоторые рекомендации по восстановлению. Правда, все они были довольно тривиальные. Например, один из советов касался введения в свой распорядок дня дополнительного получасового сна. А другой настаивал на приёме большего объёма жидкости в течение суток. Вся эта аналитика казалась очень наивной и в какой-то степени даже забавляла Еву, но неожиданно для себя, она среди прочего наткнулась и на довольно необычную деталь. В статистических данных на кардиограмме был отмечен отрезок времени, когда её сердце не билось около пяти минут. Вероятнее всего, это был тот самый момент перезагрузки браслета.

Используя полученные временные метки и сопоставив их с текущим временем, Ева установила, что с того момента прошло целых двадцать семь минут. Получив из устройства всю информацию, которую хотела, девушка опустила руку и ещё раз осмотрела комнату. Исходя из того, что все её воспоминания были реальны, она предположила, что это каюта, вероятнее всего, принадлежала тому самому Джону. Теперь у неё на уме было только одно – поскорее убраться отсюда.

Снова раздался звук дверного механизма. С учётом сложившихся обстоятельств к этому моменту Ева ни только не выработала чёткого плана побега, но даже не успела встать с дивана. Руководствуясь скорее инстинктами, чем логикой, её тело быстро откинулось назад на спину. Стараясь выглядеть так, как если бы она всё ещё находилась без сознания, девушка максимально расслабилась. Это оказалось довольно непростой задачей, однако у неё всё же получилось.

– Это очень, очень интересное предположение, – прозвучал приближающийся женский голос, – но непенф так не работает.

– Я знаю, как он работает, я был у истоков его создания! – раздражённо ответил Джон, чей голос для Евы стал уже знакомым, – Да что уж там, это я дал ему имя.

– Тогда почему именно непенф? – поинтересовалась женщина, видимо, удивившись этому факту.

– Вообще-то, это название из древнегреческой мифологии, – начал пояснять мужчина, проходя в этот самый момент мимо Евы, – так именовали траву забвения. А раз первое синтетическое растение у нас оказалось ещё и сильнейшим нейролептиком из всех, что были доступны человечеству, я посчитал такую аналогию вполне уместной.

– Не стану спорить, – снисходительно ответила женщина, остановившись возле притворно спящей девушки, – И тем не менее хочу заметить, что придумывать названия для цветов и понимать то, какое влияние они оказывают на организм – это две абсолютно не связанные вещи. Поэтому повторюсь: непенф не даёт такого побочного эффекта, скорее всего, дело в её изначальной дефектности.

– Она неоднократно проходила диспансеризацию в рамках… её работы на меня, в том числе и на программе «Стазис». И ни на одной из проверок у неё не выявляли никаких аномалий или тем более дефектов. Во всяком случае вплоть до момента со взрывом, – высказал своё несогласие Джон.

Его слова насторожили Еву. Она была совершенно уверена, что не знает Джона. Во всяком случае лично никогда с ним не встречалась. Да и на программу «Стазис» ей удалось попасть только благодаря синдикату «Семья», на который в то время девушка ещё работала. А что касается результатов проверки её здоровья, так их помогла сфабриковать Холи. Собственно, именно её подруга и предположила, что у неё есть определённые аномалии в мозге, когда узнала об отсутствии страха и повышенной реакции.

– Значит, либо плохо смотрели, либо произошла мутация, – продолжила настаивать женщина, – Так вы дадите мне посмотреть то видео, о котором говорили?

– Доктор Грёзе, – обратился к собеседнице Джон, и по его интонации было ясно, что он не просто рассержен, а уже начал злиться, – Если вы отвлечётесь от сверления взглядом девушки и посмотрите на экран, то увидите, что я уже давно всё подготовил.

Услышав стук отдаляющихся каблуков, Ева с трудом сдержала порыв, чтобы не открыть глаза и самой не взглянуть на экран. Но даже несмотря на него, она очень скоро поняла, что именно показывал Джон. Это была запись того злополучного дня, когда произошёл теракт в лаборатории программы «Стазис». Узнать ей об этом помог её собственный голос, прозвучавший из динамиков.

– Уважаемые гости и спонсоры программы «Стазис». Сегодня в рамках данной встречи, мы продемонстрируем вам процесс полноценной криогенной заморозки человека, – произнесла Ева на записи.

– Честно говоря, не думала, что проект по крионике одобрят после случившегося, – прокомментировала доктор Грёзе, смотря на экран, – Да и у цветка, несмотря на благородную цель, всегда была довольно дурная репутация.

– …чтобы замедлить жизнедеятельность организма до минимума, наш клиент погружается в состояние искусственной гибернации, – продолжала тем временем рассказывать Ева на экране, – Его кровь заменяется специальным раствором, который заполняет собой всю кровеносную систему. Эта процедура исключает повреждение сосудов при удержании организма в охлаждённом состоянии.

– Дурная или нет, а без него процедура по криоконсервации невозможна. Прежде у живых подопытных с большой долей вероятности повреждался мозг. А вот с внедрением в технологию стазиса⁹ непенфа, риск сразу уменьшился до сотых долей процента, – всё ещё с раздражением и злобой в голосе прокомментировал Джон.

– Теперь, когда в дело вступило химическое индуцирование¹⁰ с использованием непенфа, мозг нашего клиента будет защищён от повреждений, – словно в подтверждение сказанного Джоном прозвучал голос Евы из динамиков, – В таком состоянии человек может находиться неограниченное количество времени. Главное, чтобы не переставала функционировать система стимуляции мышц электрическим током, а также искусственный контроль давления и температуры. А сейчас…

Раздался громкий взрыв и последующее за ним шипение. Хоть Ева и знала, что это должно было произойти, она всё равно непроизвольно вздрогнула от неожиданности. В голове сразу же пронеслись воспоминания о том дне. И обо всех последующих, что она проходила реабилитацию. Её жизнь буквально разделилась на «до» и «после» теракта, изменившись навсегда.

– Да-да, я вижу! – восторженно усмехнулась доктор Грёзе. Она говорила с такой интонацией, словно ей показывали не последствия страшного взрыва, унёсшего за собой десяток жизней, а какое-то развлекательное шоу. Но спустя минуту, женщина, судя по всему, заскучав, спросила, – И сколько она там вдыхала пары непенфа?

– Около трёх часов, – ответил Джон.

– Почему так долго? – искренне удивилась женщина, – Почему её не вытащили сразу же после того, как произошёл взрыв?

– Хлопок. – тактично поправил её Джон.

– Да называйте это как хотите, но это не меняет сути. – безразлично прокомментировала она и повторила интересующий её вопрос, – Почему её не вытащили оттуда?

– Да никто и не думал, что есть кто-то, кого ещё нужно было вытаскивать, – начал пояснять мужчина. Он сказал это так тяжело, как будто сожалел или даже винил себя за то, что люди не торопились на помощь к Еве. Но уже следующей своей фразой ему удалось найти и другие оправдания произошедшему. Это, собственно, умножило на ноль все надежды на симпатию к девушке с его стороны, – Ну и не стоит забывать, что риск заражения непенфом, даже через респираторные фильтры крайне высок. А ещё стоит учесть, что в помещении из-за утечки жидкого азота были очень низкие температуры. Ну и разбросанные по всем углам части тел не давали нормально…

– Я поняла-поняла! – устав слушать оправдания, перебила его Грёзе, – Лучше скажите, она что сама выползла оттуда?

– Нет. Её нашли под дверью капсулы. Предположительно она и защитила девушку от ударной волны. А тлеющая рядом аппаратура помогла не замёрзнуть насмерть, – ответил Джон.

– Не перестаю удивляться, как вам вообще разрешили продолжать работу… и это за полгода до вылета, – продолжала подтрунивать женщина.

– Вообще-то, работа над проектом проходила намного продуктивнее, чем предполагалось изначально, и возможно, если бы не этот печальный эпизод, то весь экипаж корабля сейчас спал бы в своих криокапсулах, в ожидании конца путешествия, – сдержанно, как только мог, ответил Джон.

– Оставьте это для каких-нибудь инвестиционных форумов, им такое будет куда интереснее, чем мне, – с явной усмешкой ответила доктор.

Джон уже набрал побольше воздуха в лёгкие и, скорее всего, собирался сокрушиться на нахальную женщину, но не успел сказать и слова, так как раздался звук, схожий с колокольным звоном. Настроение мужчины сменилось, как по щелчку, и он тут же выдал вполне дежурную и лишённую каких-либо эмоций фразу. – Вынужден попросить вас уйти. Ко мне пришли.

– Обещайте, что я буду первой допущена к изучению её мозга, – игнорируя призыв, сказала доктор.

– Хорошо, мисс Грёзе, – спешно, словно куда-то опаздывая, ответил Джон, – А теперь идёмте.

– Вы можете идти, а я, пожалуй, ещё понаблюдаю за ней, – бесцеремонно ответила женщина.

– Нет! – строго и категорично ответил Джон, – У нас ещё будет время обсудить Еву и её отклонения.

– Да иду я, не распускайте руки! – чуть ли, не перейдя на крик, ответила доктор, – Эта Ева, настоящая головоломка для нас, и я бы хотела как можно скорее…

Её голос менял своё местоположение, постепенно отдаляясь, и по итогу оборвался звуком закрывшейся за ними двери. Ева открыла глаза и осторожно приподнялась на руках. Медленно выглянув из-за спинки дивана, она посмотрела на выход из комнаты. Убедившись, что кроме неё здесь больше никого не осталось, девушка осторожно встала на ноги.

– Если эта сумасшедшая только приблизится ко мне, я ей такую головоломку устрою, что вряд ли она её переживёт – с отвращением и гневом прошептала Ева, смотря на закрывшуюся за доктором дверь.

Сделав шаг, она поняла, что ощущение слабости никуда не делось. Однако не покидающее чувство тревоги всё равно вынуждало её действовать. Размяв шею, Ева убедилась в том, что голова уже не кружилась так сильно, как раньше, и, не теряя понапрасну времени, оглядела пространство вокруг себя, уже стоя на ногах.

К своему удивлению, девушка обнаружила, что здесь помимо выхода, через который, собственно, и вышел Джон с доктором Грёзе, имелось ещё три двери. Куда они вели было непонятно. Обычно если помещения на корабле и состояли из нескольких секций, то в дополнительных были спальни или санузел. Но вряд ли Джон нуждался в нескольких разделённых зонах для сна или справления нужды. В любом случае, чтобы за ними не находилось, сам факт наличия нескольких дополнительных комнат, превращал каюту в настоящие апартаменты. А вот неизвестность, что там может кто-то скрываться, сильно настораживала Еву.

Несмотря на переживания, она всё же решила, что нужно попробовать разузнать поподробнее, кто такой этот Джон. Поэтому первым делом Ева направилась к столу с большим экраном над ним. На нём всё ещё отображался кадр с видео, которое демонстрировалось доктору Грёзе. Ева с трудом могла смотреть на изображение, и у неё даже участился пульс от нахлынувших воспоминаний. Легонько коснувшись виртуальной клавиатуры, девушка обнаружила, что устройство не было заблокировано.

Эта находка так удивила Еву, что она даже свернула и развернула окно с проигрывателем, желая убедиться в том, что у неё действительно есть доступ к управлению компьютером. Видимо, Джон так сильно разозлился на доктора Грёзе, что попросту забыл об элементарной осторожности. Но, как бы там ни было, девушка с радостью воспользовалась удачным стечением обстоятельств и принялась внимательно вглядываться в строгий и минималистичный интерфейс операционной системы.

Через тот же проигрыватель она легко смогла переместиться к пространству, где хранилось видео со взрывом. Там было всё. Абсолютно вся информация по программе «Стазис». Все имена участников. Предположения об организаторах теракта. Подробный полицейский отчёт о состоянии криогенной капсулы после взрыва. И, собственно, о самой Еве. При этом чем сильнее она погружалась в архивы, тем больше находила упоминаний о себе.

Среди прочего ей на глаза попалась и карта развития программы, где был изложен чёткий план действий на ближайшие годы. Но судя по всему, этому будущему было не суждено сбыться. Там упоминались как источники финансирования, так и рекомендации по ликвидации неугодных людей. Читая эти списки, у Евы в голове, начинал складываться пазл, который она явно не хотела бы собирать. Девушка догадывалась, что не все её карьерные успехи принадлежат исключительно ей, но такого контроля над своей судьбой она никак не могла предвидеть.

– Неужели этот Джон… причастен к «Семье» – непроизвольно пробормотала себе под нос Ева, изучая документы.

Как оказалось, Джон был тем ещё педантом в отношении организации хранения данных, и все файлы у него имели довольно исчерпывающие наименования. Поэтому Ева зачастую знала о содержании документов, ещё до того, как они оказывались у неё под курсором. Но читая всё, что попадалось ей на глаза, она продолжала убеждаться, что для неё сейчас это скорее информационный мусор, не несущий какой-либо практической пользы в данных обстоятельствах. Однако всё изменилось, когда девушка увидела в одной из папок свою фотографию и до боли знакомый ей цветок.

Поддавшись соблазну, но не забывая при этом и про осторожность, Ева стала аккуратно просматривать все документы, что находились внутри каталога. И очень скоро её любопытство было вознаграждено. В файлах было изложено буквально каждое значимое для неё событие начиная с пятнадцати лет. Будь то случайная встреча или удачное стечение обстоятельств. Оказалось, что все они были чётко спланированы и корректировались в зависимости от различных факторов, которые ей на тот момент даже не были известны. Зато сейчас она прекрасно понимала их смысл по дополнительным заметкам. Подробные пояснения сопровождали почти каждое принятое решение. Одновременно с получением новой для себя информации девушка невольно погружалась и в воспоминания о том, как работала в отделе изучения стазиса для синдиката «Семья». На тот момент она ещё не успела его покинуть и наивно строила большие планы на своё будущее.

Итогом этих археологических изысканий в компьютере стало то, что Ева теперь знала совершенно однозначно: за большинством её последних заданий в синдикате стоял Джон. Именно он, судя по полученной информации, и был главным лоббистом программы «Стазис» в совете проекта «Космического оазиса». Но важнее всего сейчас было другое. Ему действительно удалось уговорить их на повторные испытания. А значит, на корабле должен был быть построен целый модуль для возобновления испытаний в будущем. И это также могло объяснить то, почему на корабле находился Саймон.

– Внимание! Пассажиры и персонал проекта «Космический Оазис», наш корабль… – снова послышался голос капитана из динамиков, расположенных у самого потолка по периметру комнаты.

Услышав те же слова и интонации, как и при пробуждении, Ева сразу же поняла: это запись. Теперь ей стало понятно, чем было вызвано то странное чувство дежавю, которое у неё возникло при прослушивании в прошлый раз. Отвлёкшись от чтения, она задумалась о том, сколько времени уже потратила, занимаясь изучением документов, и сколько его у неё вообще есть в запасе. Джон мог вернуться в любую минуту, а значит, надо было действовать. Поэтому девушка принялась быстро закрывать все ранее открытые ею папки.

Вернув изображение на экране компьютера к тому же визуальному состоянию, как и до взаимодействия с ним, Ева на цыпочках направилась к выходу из комнаты. Но не успела она дойти до цели, как из-за стены послышался глухой удар. От неожиданности девушка вздрогнула и тут же замерла. Простояв в оцепенении несколько секунд и вслушиваясь на пределе своих возможностей, у неё возникло непреодолимое желание сорваться с места. Сделав два шага в направлении дивана и прыгнув, ей удалось упасть на него точно в тот момент, когда дверь в комнату снова открылась.

Глава 9. Планы

– …не думаю, что это сработает, – закончил свою реплику Джон, заходя в комнату.

– Мне неважно, что ты думаешь, – грубо ответил второй вошедший. Его голос был ниже, чем у Джона, и в нём присутствовала заметная хрипотца. Он же и продолжил говорить, – Другого шанса у нас уже не будет. Действовать нужно сейчас, пока на корабле не восстановился алабор¹¹.

Последнее слово было Еве знакомо, но она знала о нём по какой-то старой книге, и ни разу не слышала, чтобы его употребляли вживую. Это показалось ей необычным и даже немного странным. К этому моменту говорившие уже обошли диван, на котором лежала девушка, и подошли к столу. Джон снова начал стучать по клавиатуре, продолжая параллельно вести диалог, который постепенно превращался в спор. А его голос хоть и звучал уверенно, и даже напористо, но в нём совершенно не чувствовалось силы, – О каких шансах ты вообще говоришь? Охрана капитана не даст тебе к нему и на десять метров приблизиться. Во всяком случае не без его согласия.

– Джон, я адмирал корабля, я и есть охрана! – а вот второй мужчина, в отличие от Джона, говорил не только уверено, но и властно. Ева буквально ощущала, как он давит своими словами на собеседника, словно так и норовя сломать его, – Или ты это забыл? Все силовые структуры здесь подчиняются лично мне. Так что, может, де-юре у Сергея и есть власть, но де-факто я истовый¹² капитан и он ничего не сможет мне противопоставить… кроме своих зомбифицированных придурков.

– Ты же прекрасно знаешь, что личная охрана капитана корабля – это не просто какие-то зомбифицированные придурки, как ты сказал, а генетически и технически улучшенные солдаты. Они натренированы на пределе человеческих возможностей. Я лично финансировал проект по их созданию и знаю, на что эти люди способны, – уточнил Джон. По тому, как он говорил, было ясно, что он не только предупреждает собеседника о возможной опасности, но и подчёркивает свою значимость перед ним.

– Не надо гяповать¹³. Я же поэтому и обратился именно к тебе, – проигнорировав браваду Джона, снисходительно, как с маленьким ребёнком, ответил ему мужчина, – Мне нужны лучшие бойцы из твоего синдиката, так что прояви братскую взгоду¹⁴ и покажи мне уже своих кандидатов, как и обещал.

Несмотря на чудаковатые слова, что произносил этот мужчина, они окончательно развеяли у Евы все сомнения насчёт принадлежности Джона к синдикату. Да и после прочтения документов на его компьютере этот факт не сильно удивлял её. Однако загадкой оставалось то, насколько высокое положение в иерархии «Семьи» он в действительности занимал.

– Забавно, конечно, что ко мне с такой просьбой обратился сам владелец «Сайло-Корп». Ты столько лет с абсолютным презрением относился к моим делам, а сейчас просишь у меня помощи, – не без ехидства подметил Джон, ускоряя темп ударов по клавиатуре. Скорее всего, он сильно нервничал, произнося эти слова.

Название «Сайло-Корп» не понаслышке было известно Еве. Эта корпорация намного чаще других попадала под прицел синдиката, несмотря на наличие у них одной из самых больших частных армий в мире. И в целом то, что её владелец оказался военным адмиралом, не было чем-то необычным. Скорее удивительным было бы, окажись как-то по-другому. Но вот то, что этот диалог в принципе мог состояться, никак не вязалось с пропагандой внутри синдиката. Ведь целью «Семьи» всегда было беспрекословное и в чём-то даже фанатичное противостояние корпорациям. И, соответственно, представить, что два потенциально злейших врага, вдруг окажутся за столом переговоров, было нонсенсом. А из их диалога было очевидно, что собеседники находились в довольно близких отношениях, пусть и неравноправных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хэлс-бэнд (термин придуман для вселенной Гелеон) – это комплекс устройств, реализованный в форм-факторе браслета и созданный для контроля основных жизненных функций человека.

Вернуться

2

Космический Оазис (термин придуман для вселенной Гелеон) – проект, основной целью которого было первое в истории человечества переселение на другую планету.

Вернуться

3

Генератор «МАСС» (термин придуман для вселенной Гелеон) – сложнейшее техническое устройство, позволяющее управлять гравитационными волнами. Мало кто в действительности понимает, как именно устроен генератор, но только благодаря ему длительные космические перелёты для людей стали в принципе возможными. Среди менее важных функций этого в каком-то смысле магического устройства, можно назвать поддержание на корабле постоянной силы притяжения.

Вернуться

4

Непе́нф (термин придуман для вселенной Гелеон) – это первое синтетическое растение, созданное специально для применения в медицинских целях. Своё название он получил прямиком из мифологии, так как являлся сильнейшим нейролептиком, из всех, что были доступны человечеству. Несмотря на благородную цель, цветок из-за своих свойств очень быстро обрёл дурную славу и стал запрещён к производству.

Вернуться

5

Крионика – технология сохранения живых организмов в состоянии глубокого охлаждения («криоконсервация», «криосохранение», «криозаморозка») в надежде на то, что в будущем их удастся оживить и при необходимости – вылечить. Во вселенной Гелеон данная технология уже отработана и имеет успешный опыт применения.

Вернуться

6

Скринсейвер (заставка, хранитель экрана) – автоматически проигрываемое динамическое изображение, призванное снизить непроизводительный износ экрана, от выгорания пикселей при продолжительном отображении статической картинки.

Вернуться

7

Гаптофобия – это боязнь прикосновения. Наблюдается при обсессивно-компульсивном расстройстве и психастении. Проявляется как страх вторжения или загрязнения, распространяющийся даже на близких знакомых человека.

Вернуться

8

Стриарной корой также называют первичной зрительной корой или зрительной зоной V1. Именно со зрительной зоной V1 коры большого мозга непосредственно соединены нейроны, посылающие зрительные сигналы от глаз.

Вернуться

9

Стазис – искусственная пауза во всех физиологических процессах живого существа и полностью возобновляемых, без ущерба организму, когда период стазиса закончится.

Вернуться

10

Химическая индукция – это явление, при котором в химической системе одна реакция ускоряет другую или вызывает протекание другой реакции, которая сама в отсутствии первой в данных условиях не идёт.

Вернуться

11

В устаревшем значении – устройство, распорядок, порядок.

Вернуться

12

В устаревшем значении – такой, как подобает; надлежащий, настоящий, истинный.

Вернуться

13

В устаревшем значении – то же, что и угрожать.

Вернуться

14

В устаревшем значении – милость, жалость, доброе к кому-либо расположение, за угоду, послугу.

Вернуться