Оле Адлер
Обыграть босса

Глава 1. Живописно

– Едем домой? – заглянула ко мне, как всегда в конце рабочего дня Мила. Моя компания ей не очень-то была нужна, а вот машина – напротив.

Обычно мне не сложно было ее подвозить. Даже иногда вместе заглядывали в магазин или перекусить в уютном местечке, но сегодня Милкин меркантильный настрой никак не сочетался с моими планами.

– Нет, – замотала я головой, не отрывая сосредоточенного взгляда от монитора компьютера, – Надо задержаться сегодня.

– Хочешь, я подожду? – подруга совсем не желала воспользоваться транспортом или прогуляться, хотя погода была отличная. Май, солнце, теплынь, а она ленится.

– До девяти точно просижу, – опять соврала я, нагнетая тучи.

Намеки на Милу никогда не действовали, поэтому приходилось избавляться от нее угрозами. Вот и сейчас только перспектива оказаться дома ближе к ночи убедила ее покинуть меня.

– Ну ты тут не убивайся только. Ты же самойловец, а не стахановец, – она хихикнула, полагая, что удачно пошутила, – Самойлов все равно премию не выпишет.

Упоминание босса заставило сжать губы и прищуриться. Сдержалась. Не хватало еще разреветься перед ней. Мало того, что не отвяжется, еще и разнесет на всю контору, что у меня драма. Нет-нет-нет, страдать я привыкла в одиночестве. Коллеги уже разошлись, босса не было с обеда. Пустой офис – отличное место, чтобы выпустить пар и вернуться домой к той же Милке в более-менее приличном виде, дабы избежать расспросов и сплетен.

Отличный план, правда? Вот и мне нравится.

Милка попрощалась и ушла, продолжая посмеиваться собственной шутке о стахановце-самойловце. А я подождала несколько минут и подошла к окну, чтобы увидеть, как она вышла из здания, направляясь в сторону остановки общественного транспорта.

Только после этого я вернулась за свой стол и достала красочный глянцевый журнал.  С обложки на меня смотрел босс Владислав Самойлов. Он улыбался во все свои потрясающие отбеленные зубы, склонив голову к невесте. Они почти соприкасались висками. Она тоже скалилась, как на осмотре у дантиста, уверяя аудиторию журнала, что счастливее ее нет никого в целом свете. «Влад Самойлов и Полина Кочина назначили дату свадьбы», – гласила подпись под фото. И чуть мельче ниже: «Подробности на стр. 9».

Как махровый мазохист я раскрыла журнал на девятой странице.  Собственно, чего я не знала об этой парочке? Что они знакомы со школы? Что их родители дружат? Что батюшка Полины плотно сотрудничает с нашей фирмой? Его бизнес практически неотделим от деятельности отдела Самойлова? Все я знала, конечно. И то, что Влад с ней уже сто лет. И все шло к свадьбе.

Да. Я знала. И прекрасно знала, что он мне врет, говоря, что она давно ему как сестра, что отношения построены на взаимовыгоде и расчете. Давно между ними нет той искры, которые сыпятся, когда мы вместе. Когда он целует меня, когда обнимает.

Конечно, я знала, что он врет. Не дура. Да и чувствовала. Сколько раз я уходила от него? Столько же возвращалась. Не могла я отказать, когда он прижимал меня в коридоре на лестнице, умоляя дать еще время, разобраться со всем. Глобальная сделка или папе Поли нездоровится. Опять давление скачет, вчера был криз, вызывали скорую. Разве можно в такое время бросать ее? Нет, нельзя, конечно.

Меня вот бросать можно. В день рождения, 8 Марта, в Новый год, на Рождество. В общем, я и должна проводить эти дни в гордом одиночестве, без парня. Потому что никто не должен знать, что у меня роман с боссом. Даже заподозрить не должны. Иначе…

Я выдохнула и позволила слезам свободно политься из глаз. Они текли ручейками по щекам, падали крупными каплям на журнал. Прямо на фото, где он сидел у камина и обнимал Полину. На их ноги небрежно брошен плед в шотландскую клетку. Влад укрывал меня им, когда я последний раз была у него дома. Когда он вот так же обнимал меня.

Я захлопнула журнал, но опять на глаза попалась обложка.

– Какой же козел, – проскулила я сквозь слезы.

Не сдержав порыва, схватила маркер и пририсовала Владу рога и бородку. Для убедительности написала: «Козел». И даже стрелочку поставила. Стало немного легче.  Хорошо бы в рамочку поставить и повесить тут на стене, чтобы не забывать. Или вообще прибить на дверь его кабинета. Было бы шикарно. Жаль, что у меня не хватит смелости даже просто сказать в лицо, что он козел, не то что решиться на такую подставу для шефа.

А вообще эта рамка с напоминанием должна висеть в моей комнате, над кроватью. Чтобы я не забывала про радостную Полину, про их скорую свадьбу и козлиную натуру Влада. Помнить об этом мне понадобится, потому что последний упомянутый парнокопытный скорее всего очень скоро вспомнит, что его любимую игрушку Леночку нужно приласкать, дабы не забывала команду «к ноге».  Давно он мне не звонил, и в офисе общались только по работе. Наверное, с фотосессией и свадьбой хлопот полон рот.

Представив Влада в смокинге, о котором упоминалось в статье, я снова зашлась в рыданиях. Шум в коридоре и звук открывающейся двери офиса заставил меня вздрогнуть и подавиться всхлипами.

– Добрый вечер, – поздоровалась уборщица, вкатывая тележку с инвентарем.

Я промычала ей что-то в ответ и поспешила скрыться туалете, чтобы не смущать своими слезами и рыданиями.

В уборной было пусто. Все сотрудники давно разошлись. Наш этаж точно был абсолютно безлюден, если не считать меня и уборщицу. Поэтому, запершись в кабинке на всякий случай, я разрешила себе порыдать еще.

Наверно, глупо оплакивать собственную мягкотелость. Но мне было так жалко себя, что сил сдержаться не находила. Ревела и ревела, пока слезы не иссякли, а всхлипы не превратились в икоту. Наверное, заработала обезвоживание и истощение одновременно. Взглянув на часы, поняла, что пора ехать домой. Заскочить по дороге в магазин за вином и в одиночку, а может и вместе с Милкой, залить свою печаль. Чтобы больше никогда не повторять ошибок, которые заставляют врать подруге и запираться в туалете.

Приведя себя в порядок у зеркала, я опустила голову и побрела обратно в офис, чтобы забрать вещи. Хорошо, что на улице сегодня солнечно. Не буду выглядеть глупо в черных очках. С такими красными белками и опухшими веками стыдно показываться людям.  Хотя мне и осталось, что спуститься на лифте до парковки, а потом заскочить в магазин. Но глаза спрятать все равно надо. Как и журнал обязательно положить в сумку. Порвать и выбросить где-нибудь подальше от офиса. Лучше в контейнер около дома. Не дай бог кто-то из наших увидит, разговоров хватит на год, а то и больше.

Сплетни в нашей конторе разлетались со скоростью света. Возможно, потому что отделы тесно взаимодействовали. Возможно, потому что руководители это не особенно пресекали. Мне бы не помешало слушать эти сплетни внимательнее. Все вокруг говорили, что Самойлов большой любитель связей на стороне, а его Поля не более чем ширма для бизнеса. Но я не верила.  Казалось, что именно со мной он честен. Меня любит. А она – да, ширма. Но я-то точно не интрижка. Не одна из. Наивность… Иллюзии – мой удел. Я расплатилась за них сполна.

 Уборщица домывала пол в офисе, пока я выключала компьютер и собирала вещи в сумку. Телефон, пудреница, злополучный журнал. Кажется, все. Готова.

Очки на нос. Обязательно надеть очки. Сумку на плечо, колечко от ключей машины на палец. Готова.

– До свидания, – хрипло проговорила я, прощаясь, и под небрежный ответ вышла из офиса, отправилась к лифту.

Обычно я пользовалась лестницей, но сегодня навалилась такая тоска и лень, что думать о легкой физкультурной нагрузке и позитивном влиянии движения совсем не хотелось. Хотелось заползти в какую-нибудь нору и сдохнуть. Уж слишком никчемной и бестолковой я себя чувствовала.

Это чувство убивало весь мой позитивный жизненный настрой. Обычно я даже из самой паршивой ситуации умела сделать выводы и обернуть все в свою пользу. Мой стакан всегда наполовину полон. Но только не сегодня.

Сегодня я неудачница и дура. Стою с поникшими плечами, опущенной головой. И сама словно пыльным мешком ударенная. А темные очки как нельзя лучше затемняют этот мир, честно показывая: он не розовый, а серый, очнись уже, дуреха наивная.

Очнуться меня заставили двери лифта, которые наконец открылись. Не поднимая головы, я вошла и тут же налетела на что-то твердое.

– Ой, простите, пожалуйста, – промямлила я, поднимая глаза, – Не думала, что кто-то есть в лифте.

Пока я задирала голову, сканируя взглядом пиджак мужчины, в которого так неудачно врезалась, он проговорил не менее озадаченным тоном.

– Это вы меня извините. Сам стал выходить, вот и протаранил вас. Думал, уже мой этаж. Вам первый или парковку?

– Парковку, – еле выдавила сквозь сдавленное горло, узнавая его, – Добрый вечер, Даниил Ильич.

– Добрый-добрый… ммм, – так и не вспомнил он мое имя, что неудивительно, и добавил, нажав кнопку, – Задерживаетесь? Какие-то проблемы по сметам?

То, что руководитель всего строительного направления помнит отдел, где я тружусь, уже о многом говорит. А вот что сказать ему в ответ – непонятно. Ведь нет у меня никаких проблем на работе. По сметам уж точно.

– Просто мелочи и каталоги в компьютере разгребла. Все время оставляю на потом, вот и решила задержаться, чтобы сделать.

– Похвально, – оценил он с легкой поощрительной улыбкой, – Елена, правильно?

Я кивнула и закусила губу, молясь, чтобы лифт скорее доставил нас на парковку. Мне всегда было неуютно в присутствии большого начальства. Хотя, не буду врать, то, что он вспомнил мое имя ужасно польстило.

Даниила Ерохина я видела всего несколько раз. Первый – когда его прислали к нам из Москвы в качестве кризис-менеджера. Не сказать, что контора пребывала в кризисе, но наверху провернули какую-то аферу с понижением акций. Потребовалось хорошенько затянуть пояса и провести оптимизацию производства. С этим к нам и послали Ерохина, который в результате своей деятельности не только упразднил кучу должностей, но и занял место руководителя всего строительного направления.

Признаюсь честно, я боялась его, как огня. Единственное, что меня немного успокаивало в период тотального сокращения, – поддержка Влада. Они с Ерохиным были добрыми приятелями по строительному институту, и Самойлов обещал замолвить за меня словечко. Видимо, не врал, потому что после сокращений мне удалось не только сохранить место, но и принять дополнительные обязанности личного помощника Влада. Конечно, ставку урезали, и я получала намного меньше, чем сокращенный секретарь, но все же. Это была отличная прибавка к жалованию. Обязанностей тоже прибавилось, но меня это не напрягало. Всего-то и надо было, что иногда скоординировать встречи Самойлова или отнести документы наверх Ерохину. С большим начальством часто общаться мне не приходилось. Обычно оставляла все на подпись у его секретаря, потом забирала. Лишь дважды ситуация требовала оперативности, и я имела аудиенцию у Ерохина. Даже представить не могла, что он запомнил мое имя. Наверное, из-за протекции Влада обратил внимание.

Мне стало неуютно в замкнутом пространстве. Казалось, Ерохин все знает обо мне. Любовница Самойлова, которая через постель сохранила рабочее место. Я зажмурилась, радуясь, то через зеркальные авиаторы он не видит мои бесстыжие, зареванные глаза.

Пока двери лифта открывались, я судорожно пыталась вспомнить, кто по правилам этикета должен выйти первым. На ум пришла глупая байка от программиста Коляна, который как-то уверял меня, что первым выходит мужчина. По легенде влюбленные назло родителям, которые не разрешали им пожениться, решили сигануть со скалы. Девушка прыгнула первая, а парень подумал и не стал убиваться. С тех пор мы бабы (по версии Коли) должны выходить последними, чтобы мужик их не сдрейфил.

Я замешкалась, топчась на месте. Ерохин тоже не спешил стартовать. Может, пропускал вперед? Я решила «прыгнуть» первая и попилила на выход, как ледокол. В этот самый момент босс тоже начал двигаться. Мы наверно вышли бы и вдвоем одновременно: проем был достаточно широким; но Ерохин выбрал странную траекторию – мне наперерез. В результате мы снова столкнулись и намного сильнее. Я попятилась и чуть не упала. Слетели очки, уронила ключи от машины, с плеча соскользнула сумка. Разумеется, по закону подлости, который сегодня любил меня с особой силой, все содержимое рассыпалось по бетонному полу парковки.

Наверно я бы шмякнулась, распластавшись перед начальством во всей красе, но он поймал меня за талию, не давая упасть. От такой близости мне стало во сто крат неуютнее, чем было в лифте. А еще он смотрел мне прямо в глаза. Глаза, которые более не скрывали очки.

«Пусть он подумает, что я всегда такая опухшая», – взмолилась я.

Сильная рука жгла талию лишь несколько мгновений. Столько же он смотрел на меня. И наши лица были близко-близко. Но я как будто за это время сто раз умерла от стыда и какого-то странного волнения, которое сделало мои ладони потными.

Сглотнув я моргнула, отстраняясь, чтобы скорее избавиться от Ерохина, его внимательного взгляда и всей этой идиотской ситуации.

Он и сам словно отмер, убрал руку, затараторил виновато:

– Ради бога, Елена, простите. Что-то я сегодня совсем не вижу, куда иду. Надо выспаться.

– Оба мы хороши, – примирительно улыбнулась я, присаживаясь, чтобы собрать вещи и не смотреть на него.

Разумеется, все, что было в сумке, рассыпалось по полу. Первым делом я схватилась за маленький пластиковый контейнер, в котором всегда носила тампоны. И какой толк от конспирации гигиенических средств, если на крышке все равно огромными буквами пишут «ob».

Наверно теперь красными стали не только мои глаза, но и щеки. Во всяком случае горели они, словно костер.

– Я помогу, – тоже кинулся на колени Ерохин.

– Нет. Я сама. Пожалуйста, Даниил Ильич, не утруждайтесь, – отбивалась я от его помощи, но он не слушал.

Упертый гад. Хоть по рукам бей. Но я не решилась. Начальство же.

Во всей этой суматохе я совсем забыла про журнал. Аккурат до тех пор, пока Ерохин не протянул мне его. Казалось, вся кровь, что есть в моем нелепом теле, рванула к голове. Теперь я пылала словно светофор. Даже чувствовала, как вибрируют корни волос.

Все, что осталось – это вцепиться в проклятый журнал и молиться, чтобы Ерохин не заметил мои художества. Я потянула на себя журнал и с ужасом поняла, что босс его не отпускает.

Пришлось поднять глаза и встретить насмешливый взгляд серо-голубых глаз.  И снова я взмолилась, чтобы он оказался очень тактичным. Воспитанный человек не должен смущать даму. Пусть отпустит уже и журнал, и меня с богом.

– Живописно, – проговорил Ерохин, усмехнувшись, а потом вообще заулыбался хулиганской улыбкой пацана.

Пока он расплывался в этой демонической и одновременно безумно соблазнительной улыбке, я видела, как он сопоставляет помолвочную обложку, подпись, козлиную бороду его друга, мою задержку на работе и зареванные глаза.

– Это не то, что вы подумали, – промямлила я, дергая журнал.

– А-ха-ха, ну конечно.

Нет, он точно не тактичный и не воспитанный и ни капли не джентльмен. А ведь похож.

Исчерпав иллюзии о порядочности босса, я заскулила:

– Пожалуйста, Даниил Ильич, не говорите ему.

– Кому? – продолжал издеваться он, крепко держа журнал.

– Самойлову.

– Что именно? Что ты рыдала, или что он козел?

Как-то быстро он перешел на «ты», но мне показалось, что уместно. Сложно уважительно обращаться к размазне типа меня.

– И то и другое.  Пожалуйста.

Он поднялся, и мне пришлось тоже встать, так как журнал я отдавать не хотела ни в коем случае.

– Не думаю, что для Влада это будет новостью, – проговорил Ерохин.

Каким-то чудесным образом в одно мгновенье с его лица сошла улыбка, а веселые чертики из глаз испарились.

– Что именно? – не поняла я.

– То, что он козел, – подмигнул босс, – Ну а ваши слезы, Елена, информация лишняя, полагаю. Всего доброго.

С этими словами он отпустил журнал, развернулся и пошел по парковке. Я стояла, как дурочка, глядя ему вслед. Босс быстрым шагом дошел до машины, пиликнул сигнализацией, сел и сразу укатил.

На негнущихся ногах я отправилась к своему Матизу. Сев в машину, первым делом разорвала обложку в мелкие клочья.  Потом еще долго сидела, пытаясь очнуться, оправиться от потрясения, уговаривала себя успокоиться. Слишком много для одной маленькой, бестолковой меня в один день.

Успокоив нервы, я завела мотор и поехала к дому. Вина больше не хотелось. Проводить вечер с Милой – тоже. Поэтому, минуя магазин, я сразу поехала домой. Не забыла притормозить у мусорных контейнеров, чтобы избавиться от журнала. Этот план следовало довести до конца в любом случае. Только он у меня сегодня и удался.

Вернувшись домой, как и грозилась в девять вечера, я быстренько пробежала в свою комнату. Сослалась на головную боль от цифр и компьютера, переоделась, сходила в ванную. Смыв с себя пот ломовой лошадки, я не избавилась от более привязчивых ароматов. Например – запаха неудачницы. Похоже, неприятности чуяли его издалека и липли ко мне со страшной силой. А сегодня, видимо, Юпитер был в Пятом доме, и на меня напала сразу целая стая пакостей.  Помолвка Самойлова, уборщица, которая не дала спокойно оплакать свою глупость, Ерохин… Да-а-а-а, на фоне позорно-обличительного столкновения с Данилой Ильичом меркла даже грядущая свадьба Влада.  Его предательство я могла пережить, а что делать с боссом, который вряд ли забудет этот инцидент. Хорошо бы еще обещание свое не забыл – сохранить мои страдания в тайне.

Спрятавшись с головой под одеялом, я изо всех сил мечтала никогда больше не встречаться с Самойловым и Ерохиным. Идеально было бы уволиться, чтобы эти мечты исполнились, но безумно жаль несколько лет, которые я отдала компании. Хорошая зарплата и стабильность в самой большой и надежной корпорации нашего города – слишком большая плата за ошибки и невезуху.

Может подать заявку о переводе? Точно!

Словно озарение. Как будто лампочка над головой, зажглась идея. Я ведь давно хотела перейти в бухгалтерию. Там и зарплата больше – как обе мои ставки. Работы столько же, коллектив женский. И никаких – НИКАКИХ – поводов для общения с начальником проектного отдела или руководителем строительства.

Год назад мне звонили из кадрового отдела, предлагали должность в бухгалтерии, и я даже всерьез вознамерилась уйти, желая в очередной раз разорвать связь с Владом. Но он опять запудрил мне мозги, уверил, что не сможет без меня во всех смыслах, уговорил отказаться. Я поддалась.

 Дура.

Вряд ли мою заявку теперь буду рассматривать всерьез, но квалификация моя никуда не делась. Закинуть удочку точно стоит.  Может хоть раз мне улыбнётся удача.

Стараясь мыслить позитивно, я успокоила нервы, выбросила из головы Ерохина и Самойлова, наконец, смогла уснуть.

Глава 2. Мила, Влад и прочие гадости

Утро не принесло никакого позитива. Голова была словно чугунная, глаза не желали открываться, пока не умылась ледяной водой. Милка раздражала, подгоняя сильнее обычного. Хотелось послать ее на остановку, как и вчера, но не нашлось смелости. А может раздражения. Или совесть заела. В конце концов, я живу в ее квартире, плачу сказочно мало за комнату, и вообще мне не сложно ее подвозить. Пункт назначения у нас один и тот же.

Не будь стервой, Ленка.

С Милой мы вместе учились в институте. Вернее, это я училась, а она худо-бедно пинала учебу к логическому завершению в виде диплома. С одной стороны, такое легкомысленное поведение вызывало возмущение, но порой я Милой восхищалась, даже завидовала где-то. Она появлялась на лекциях очень эпизодически, всегда имела хвосты в сессию, несколько раз была в списке на отчисление. Случалось, она нагло требовала помощи на экзаменах, и я даже по доброте душевной ее оказывала. Миле было некогда учиться. Она считала, что слишком хороша, чтобы просиживать лучшие годы в библиотеке, корпеть над учебниками, писать конспекты. В общем, была права.

Уже в институтские времена ее родители съехали, построив дом. Двушка улучшенной планировки досталась Миле в безраздельное пользование. И она пользовала эту недвижимость по полной программе. Я не дружила с ней тогда близко, но знала о регулярных вечеринках и посиделках. Завидовала, конечно. Мальчики, алкоголь, задушевные беседы – это было очень по-студенчески. Но мои приоритеты сужались до гранита науки, ведь у меня не было отдельной квартиры и папы, который бы составил протекцию с работой после троечного (как у Милки) диплома.

Поэтому я училась изо всех сил, хваталась за все возможности дополнительного образования и расширения возможностей. Денег у родителей я выпрашивала не на тусовки, а на курсы бухгалтерского дела и углубленного изучения английского. Единственное дорогое развлечение, которое я себе позволила – это месячный йога-тур в Индию. И то по большей части это был не отдых, а возможность вспомнить язык. Йога-тур дешевле обычного, туристического, а возможностей общаться с носителями хинди намного больше.

Так мы и существовали с Милой. Отдельно. Пока меня не огорошила бабушка, у которой я снимала комнату. К ней собрался вернуться блудный сын, и он был категорически против квартирантов. Она очень извинялась, но попросила очистить помещение, которое я занимала учебниками и одеждой. Делать было нечего. Я пыталась уговорить себя, что буду ездить в институт из своего города на автобусе по мере надобности. Все это случилось уже на пятом курсе, и учеба не всегда требовала ежедневного присутствия в институте. Однако мне жизненно необходима была научная библиотека для написания диплома. Да и вводные лекции по ГОСам тоже не хотелось пропускать. Именно в таком отчаянном состоянии и нашла меня Мила. Я сидела в столовой и почти ревела над супом. Она пристроилась рядом со мной за столом, мы разговорились. Оказалось, что у нее с дипломом совсем все плохо, и я зачем-то стала рассказывать, какая у нее легкая тема, даже тезисы начала выдавать.

– Хоть записывай за тобой, – восхитилась Милка.

Ее глаза горели корыстным огнем.

– Может поможешь мне немного, Лен? У меня с этим дипломом совсем не клеится в одиночку.

Я помогла. Из столовой мы пошли на кафедру, где под мою диктовку Мила печатала тезисы для предзащиты. Но этого ей показалось мало. Она увязалась за мной, провожая до остановки автобуса, и по пути выведала печальную историю с квартирой. Я сама не поняла, как выложила ей все, а в автобус садилась с соблазнительным предложением пожить пока у Милы. В общем, мне и жить-то было не обязательно. Так… ночевать иногда. Но за эти ночевки Милка драла с меня три шкуры. Не деньгами – услугами. Я постоянно помогала ей с учебой. И диплом ее на две трети был написан мной. В общем-то я не жалела. Это было взаимовыгодное сотрудничество. Хотя, возможно Мила все так обставила, что я позволяла себе именно эти мысли. Она была отличным манипулятором. Не очень эффектная внешне, но цепкая и болтливая. Милка никогда не имела проблем с общением. Она очень здорово взаимодействовала людьми.

Огромной удачей для нее стала должность в отделе кадров нашей корпорации. Папа пристроил, конечно. Но Мила была тут на своем месте, и никому даже в голову не приходило, что она блатная. Работала хорошо, но звезд с неба не хватала. Ее вполне устраивала должность, на которой можно было халявить.

После диплома, прямо на выпускном, Мила предложила остаться у нее жить, но уже не задаром, и множество мелких услуг. Я говорила ей, конечно, что подала заявку на должность сметчика и меня приняли. Поэтому она знала, что в родной городок я возвращаться не собираюсь. Цену за квартиру Мила мне озвучила очень даже привлекательную. За эти деньги я бы вряд ли нашла даже приличную комнату.  Посоветовавшись с родителями, решила согласиться хотя бы на первое время, ведь оклад мне обещали весьма скромный.

Как говорит моя мама, ничего нет более постоянного, чем временное. Вот и я жила у Милы уже пятый год и не особенно хотела съезжать. Мы, конечно, иногда не сходились во мнениях, ругались, спорили, но жили преимущественно мирно. Я научилась отгораживаться от гигантского Милкиного любопытства и привычки перемывать всем кости. Она старалась не задавать лишних вопросов. Ее настырность и любовь к манипуляциям никуда не делись. Мила каким-то образом внушила мне, что я практически ее личный водитель. Чаще в мои обязанности вменялся только подвоз до работы и обратно домой, но иногда она наглела, требуя то отвезти ее на маникюр, то на свидание. Однажды даже заявила, что мы вместе поедем на юг, даже милостиво согласилась рулить половину дороги.

Пришлось долго, нудно и много раз объяснять ей, что на такое расстояние я ехать не собираюсь, тем более с ней. Мила, конечно, обиделась, но факты вещь упрямая. Три разбитых машины, которые купил ей папа, не подлежали восстановлению. Сама Милка чудом отделывалась ушибами и сломанными ребрами. Мне так не везет – это еще один факт. Поэтому я никогда не пущу ее дальше пассажирского сиденья своей бешеной букашки. Матиз – не Мерседес и даже не Шевроле, которыми баловал Милу любимый состоятельный батюшка. Моя коробочка сложится пополам, а то и сомнется, как бумага в кулаке. Знаю, не самый лучший выбор транспортного средства, но накопленных денег и большого подарка от родителей хватило только на такую вот красную «букашку». Благо, вожу я хорошо и аккуратно, и от психов на дороге пока Бог берег. А от Милки свою машинку я берегла сама.

В то лето она почти со мной не разговаривала. Видимо слишком ей хотелось на море быть на колесах. Вроде бы даже парня под свои желания нашла, с машиной. Как раз на лето. Хотя не могу точно утверждать. На весь отпуск я уехала в Бангалор и мало что знала об отдыхе Милы. Сама не спрашивала, а она не рассказывала. И хорошо.

Сегодня мне было плохо. Дзен, которого я достигла накануне, уверив саму себя, что Ерохин не будет докладывать Владу о моих художествах, более не действовал. Да и сама встреча с Владом на работе чертовски нервировала. Вчера мы совсем немного общались, исключительно по делу. Он уехал на деловой обед и не вернулся в офис. Сегодня мне вряд ли так повезет. Должно повезти вообще дважды. Если Ерохин не скажет… и если Влад не будет приставать… Как уже говорила – фортуна мне не сестра и даже не троюродная бабушка.

Еще и жужжащая на оба уха Мила довела за утро до тихого бешенства. Я даже не пыталась делать вид, что мне есть дело до ее трескотни и сетований об опоздании. Сама она регулярно тормозила по утрам, просыпала или нагло игнорировала будильник. Но когда мои ноги не идут на работу – это конечно катастрофа и разгильдяйство.

Милкин фонтан иссяк, как только мы сели в машину. Она демонстративно надулась, кажется, потому что я не удосужилась извиниться за свою медлительность. В итоге, не вступая в диалог, я умудрилась ее обидеть. Меня бы это волновало, если бы я не была уверена, что Мила простит мне все к вечеру, чтобы поехать домой в компании не самой приличной, но почти родной соседки.

Добрались до офиса без приключений, но на парковке меня слегка передернуло от воспоминаний, а у лифта вообще затрясло. Казалось, сейчас двери разъедутся, и навстречу выйдет Ерохин с этой свой хитрой улыбочкой и понимающе-насмешливыми глазами.

Пришлось вспомнить мантры и сделать дыхательную гимнастику, чтобы прогнать весь этот бред из головы. Мне удалось успокоиться, пока поднималась на свой этаж, здоровалась с коллегами, включала компьютер, открывала программы.

– Доброе утро, – настиг бархатный мужской голос.

Весь отдел нестройным хором поприветствовал руководителя.

– Доброе, – буркнула и я, не отрывая глаз от монитора.

Не видела, но чувствовала, что он встал сзади. По спине побежали мурашки. Едва сдержалась, чтобы не задрожать.

– Лен, подготовь расписание встреч на эту неделю, пожалуйста.

– Хорошо, – ответила я тихо, а сама внутренне сжалась.

Это был своеобразный код. Не нужно ему никакое расписание. Он нуждался в координаторе очень редко. Сейчас совсем не время запарки – все спокойно. Его просьба могла значить только одно – будет опять лить мед в уши.

– За полчаса справишься? – уточнил Влад, постукивая пальцем по спинке моего кресла.

– Конечно, Владислав Николаевич.

– Тогда жду в кабинете через тридцать минут.

И ушел к себе, собрав по пути несколько поздравлений с помолвкой от подчиненных. Я смотрела ему в спину. Точно знаю вежливую улыбку, с которой Влад кивал, благодаря за внимание к такому важному событию в его жизни.

Зажмурившись на секунду, заставила себя вернуться к работе. Отложила сметы, стала набрасывать расписание встреч, сверяясь с заметками в блокноте, которые делала на прошлой неделе.

«Хорошо хоть кофе сварить не просит», – успокаивала я себя, расписывая встречи за обедом и важные звонки. Кофе я варила отменный, но Владу сразу сказала, что на такие глупости он может не рассчитывать. Пусть у меня и часть секретарской работы, но прислуживать я отказалась сразу.

Влад благополучно забывал об этом, когда злился на меня за очередной взмах хвостом и игнорирование его персоны. Иногда он вел себя, как ребенок. Дул губы, придумывал всякие гадости, чтобы привлечь к себе внимание. Говорят, первые сорок лет детства у мальчиков самые сложные. Самойлов в полной мере подтверждал эту истину. Сколько личин в нем уживалось? Я научилась справляться и с пубертатным максимализмом, и с детскими выходками. Мне нравилось работать с серьезным, умным, спокойным руководителем. Но растекалась я только тогда, когда он включал свое проклятое обаяние ручного тигра.  Что-то подобное я вчера почувствовала и от Ерохина… На какой-то краткий миг мне показались знакомыми эти доверительные интонации в голосе и теплый взгляд. Влад говорил так же, когда хотел от меня нечто большее, чем было обрисовано в обязанностях сметчицы и секретаря. Не зря эти двое дружат. Один другого краше.

Я хмыкнула, гаденько улыбаясь собственным крамольным мыслям и вернулась к расписанию. Оно было готово за пятнадцать минут и я, решив не откладывать экзекуцию, поднялась и пошла в кабинет начальника. Постучала и чуть приоткрыв дверь, уточнила:

– Можно?

– Да-да, Лен. Входи. Ты быстро.

Он стоял, привалившись к столу и сразу протянул руку, в которую я вложила распечатанный план.

– Спасибо.

Я повернулась, чтобы уйти, но ласковый голос Влада остановил.

– Задержись еще. Ты мне нужна.

И это было сказано так, что я поняла: все опасения оправданы. Сейчас начнет метать бисер.  Влад редко позволял себе вольности на работе. Почти никогда в кабинете. Особенно в разгар рабочего дня. Но, видимо, понимал, в каком я состоянии. Он хорошо изучил мою психованную натуру. Я весьма однообразно реагировала на его публичные появления с Полиной. Такое громкое заявление в СМИ никак не могло пройти мимо.

Водя глазами по буквам на бумаге, Влад, словно между прочим, спросил:

– Как дела?

– Все хорошо. Спасибо, – отвечала я спокойно.

– Я был занят последнее время. Совсем не уделял тебе внимания, – продолжал он, не глядя на меня, но добавляя сахара в голос.

– Я вполне довольна, Владислав Николаевич. Вы не обязаны со мной нянчиться.  Я рядовой сотрудник…

– Лен, – Влад, положив распечатку на стол, протянул ко мне руку, – Ленок…

Он понизил голос до шепота, и меня пронзило стрелой со сладко-горьким ядом на конце. Я прикрыла глаза и не нашла сил сделать шаг назад. Его пальцы коснулись моего запястья. Влад ласково погладил место, где врачи обычно проверяют пульс. Мой зашкаливал от волнения, но уже с легкой примесью негодования.

Как он смеет меня касаться? Он женится скоро!

– Приезжай ко мне вечером. Отвези домой свою мелкую грымзу и приезжай, – Влад уже шептал мне это на ухо. Когда только успел подойти? – Я так соскучился, Ленок…

– Нет, – я отдернула руку, сделала шаг в сторону, избавляясь от его гипнотизирующей близости, – Хватит, Влад. Ты женишься скоро.

Я должна была ему напомнить. Лицо Самойлова исказила гримаса раздражения. Кажется, он перебирал в голове несколько ответов, но озвучил именно тот, который более всего меня ранил.

– Ты знала, что так будет, Лен. Я же не скрывал.

– Да, знала, – кивнула я.

Знала, но в моих мечтах на этой свадьбе была другая невеста. Это, конечно, моя вина. Нужно было сразу бежать. А лучше не связываться с боссом вовсе. Жаль, что хорошие мысли так поздно приходят в глупую голову. Когда уже на лбу нет живого места от ударов граблями.

– Закончим на этом, Влад. С меня хватит.

– Брось, Лен. Что по сути изменилось? Ну женюсь я…

– Ага, – подхватила я его легкомысленный тон, старясь не повышать голос, – Ну женишься, ну детей заведешь… а я что буду делать? Развлекать тебя, когда устанешь от работы и семьи? Нет, спасибо. Аниматор из меня паршивый.

– Лена! Перестань, – она начал злиться, – Ты же знаешь, я люблю тебя.

– Ага, а еще я запомнила, что это тоже ничего не меняет. Устала, Влад.

– Чего ты хочешь? Гарантий? Все женщины хотят гарантий, – начал он рассуждать вслух, – Давай квартиру тебе сниму? Денег хочешь? Подарков, украшений?

Он впервые говорил со мной, как со шлюхой. Большая ошибка.

– Я не собираюсь становиться содержанкой.

– Лен, ну что за выражения?

– Я хочу нормальных отношений, Влад, – меня понесло, – Семью хочу, детей. Все, что у тебя скоро будет. И не со мной. И для начала я хочу быть единственной, с кем спит мой мужчина.

Самойлов закатил глаза, цинично усмехнулся.

– Девочка моя наивная, все еще веришь в принцев и моногамию? Перестань.

– Не хочу больше это обсуждать.

Его пренебрежительно насмешливый тон снова пробил брешь в моей броне. Хотелось разреветься, но такой роскоши позволить себе не могла.

– Не звони мне, не пиши. И прекрати эти разговоры на работе. Сплетни тебе нужны еще меньше, чем мне. Вот, – с этими словами я протянула ему заявление на перевод и бланки дополнительных сведений о работнике. Стандартная анкета.

– Это что? – не понял Влад.

– Мое заявление на перевод. Буду благодарна, если напишешь рекомендации, характеристику. Кажется, я тебя не подводила, – хотела добавить, что на работе, но подумала и ядовито добавила, – во всех смыслах.

Пока он не очнулся, я поскорее покинула кабинет, вернулась на свое место и стала молиться. Насколько я знаю Влада, он взбесится, и мне сегодня придется несладко. Приняв это, как данность, я решила заняться работой, пока еще есть возможность.

Мои худшие опасения оправдались. Самойлов несколько раз показывался людям, и был чернее тучи. Почти перед обедом он вызвал меня снова. Теперь Влад сидел за столом, сохраняя дистанцию: начальник-подчиненная.  Он бросил на стол пачку распечатанных документов.

– Сшить и на подпись Ерохину, – приказал босс.

– Хорошо, – сама не знаю, зачем, но я уточнила, – Моими рекомендациями вы еще не занимались?

– Нет, – рявкнул Самойлов, – В бухгалтерии все равно нет для тебя вакансии.

– Это ничего, – отвечала я как можно более невозмутимо, – я подожду.

– Кофе мне сделай, – не сдавался Влад.

Я обернулась, потому что его приказ прилетел мне в спину, не позволяя уйти.

– Ваш кофе не входит в мои обязанности, Владислав Николаевич. Кажется, мы это обсуждали, когда я принимала секретарскую ставку.

Он зло прищурился, и я поняла, что последнее слово все равно останется за ним.

– Документы с подписью нужны срочно. Желательно сразу после обеда. К моему возвращению.

Влад встал с кресла, схватил со спинки пиджак и направился к выходу.

– Но… – пискнула я, понимая, что придется не только пропустить обед, но и предстать перед Ерохиным лично.

– Что непонятного я сказал, Елена? – огрызнулся босс, – Или расторопность тоже не входит в ваши обязанности?

Не дав мне более возможности для ответа, он резко дернул на себя дверь и вылетел, как торнадо из кабинета. Мне ничего не оставалось, как пойти следом на свое рабочее место.

Что и требовалось доказать. Обед теперь отменяется. Вместо него придется сшивать проклятые листы с чертежами и расчетами в полноценный том. Единственная надежда, которая еще удерживала меня на позитивном настрое: может, Ерохин занят и не примет. Все же его дела важнее наших. Разок он отодвигал мой срочный визит. Вдруг и сейчас повезет оставить документы у секретаря вопреки приказу Самойлова.

Чтобы не тянуть кота за хвост, я сразу набрала помощницу Ерохина. Катерина Павловна, очень серьезная и строгая женщина в годах выслушала мою просьбу и обещала дать знать об этом Даниилу Ильичу. Я занялась сшиванием, ожидая приговора.

Он был оглашен очень скоро. Буквально через пару минут секретарь босса перезвонила и велела прибыть в любое удобное время, но желательно, не откладывая в долгий ящик.

Я глубоко вздохнула и пообещала подойти в течение часа.  За этот час меня почему-то дергали все, кому не лень. По делу и просто так.  Даже Мила позвонила на мобильный, хотя, по моим прогнозам, она должна была дуться до вечера.

– Леныч, динамь своих кур, давай сегодня вместе пообедаем. Я такое узнала – ты офигеешь, – трещала подружка мне в трубку, – Буду ждать в столовке, ага?

Она уточняла приличия ради, полагая, что я просто обязана узнать последние сплетни. Вода у Милы в известном месте не держалась. Нагрев где-то уши, она всегда стремилась разболтать новости как можно большему числу народа. А иначе ее порвет от переизбытка. Даже меня ради такого дела решила помиловать досрочно. Но я отказалась от амнистии.

– Нет, Мил. Сегодня я без обеда. Дома поговорим, ладно?

– Ой, как это без обеда?

– Самойлов загрузил выше головы. Документы готовлю, – отрапортовала я, хотя не была обязана ей докладывать.

– Да брось эти документы, – смело присоветовала мне подружка, – Не имеет он права лишать тебя обеда. Хочешь, в профком накапаю?

– Нет-нет. Он и не лишал, – призналась я, – Но дело срочное, не терпит отлагательств.

– Пфффф, – раздраженно фыркнула Милка, – ну ладно. До вечера тогда.

И повесила трубку.

Почему-то это звонок привел в тонус. Мила изрядно меня взбесила. Сама не знаю почему. Вроде обычное дело, но я завелась и разозлилась. Все мои растрепанные чувства по части Влада отошли на второй план. Реветь расхотелось категорически, как и жалеть себя несчастную. В пору было рвать и метать. Попадись мне сейчас под руку Самойлов, узнал бы о себе намного больше, чем я осмелилась ему сказать в кабинете.  Видимо эпоху отрицания невозможности счастья с Владом вчера сменил момент отчаяния, а сегодня я быстренько перестроилась на гнев.

Именно в таком приподнято-боевом настроении я шагнула в лифт и нажала кнопку последнего этажа, где заседало все самое большое и важное начальство. Если вчера я чуть не умерла от стыда, когда Ерохин поднял разрисованный журнал, да и сегодня после приказа Влада хорошенько перетрусила из-за перспектив такой скорой встречи с большим боссом, то сейчас мне было плевать. Абсолютно. Расскажет Владу? Ну и ладно. Уже рассказал? Все равно. Что мне с того? Уволят? Пфффф, нет такой статьи в трудовом кодексе.

Доехав до верхнего этажа, я вообще убедила себя в мысли, что Ерохин должен передо мной извиниться за насмешки и улыбочки. То, что он несколько раз просил прощения, когда мы друг на друга налетели, я предпочла забыть. Он просто наглец, как и Влад. Не зря они дружат. Два сапога пара.

Короче, в приемную я вошла, вибрируя негодованием и с желанием кого-нибудь порвать на мелкие кусочки. Катерина Павловна едва ли на меня взглянула, проговорив быстро:

– А, Ланская. Иди-иди. Даниил Ильич ждет.

– Угу, – буркнула я не очень вежливо и прошла в кабинет.

Даже не постучала, хотя стоило. Но ведь меня ждали.

Ерохина за столом не было, но нашла я его очень быстро. Он опять налетел на меня.  Вернее, почти налетел, едва успев отпрыгнуть, а иначе, наверное, сбил бы с ног. Я открыла рот, по ходу решая, то ли сразу проехаться по его привычке не смотреть по сторонам, то ли поздороваться. Но он жестом оборвал мой порыв, показав, что разговаривает по телефону, улыбнулся тепло и приветливо, прижал палец ко рту, чуть склонил голову, прося тишины и подождать минуту.

Что мне оставалось? Кивнула и осталась стоять посреди кабинета, как памятник всем недотепам. Ерохин так и мерил шагами кабинет, продолжая разговор. Вернее, ему что-то рассказывали, а он слушал, почти не отвечая. Лишь иногда вставлял: «Ммм, угу. Это понятно». У меня начала кружиться голова от его мельтешения, и я стала всерьез опасаться, как бы не замутило до тошноты. Пришлось даже уставиться на ковролин под ногами, чтобы не глазеть на босса.

 Пользуясь нечаянной паузой, я попыталась успокоить нервы и уговорить себя не делать глупости. Со мной редко, но случались приступы агрессии. Сама по себе я человек тихий, мирный, терпеливый. Можно сказать, как Женя Лукашин, на котором ездят все, кому не лень. Хотя бы та же Милка – в прямом смысле же ездит.  Но иногда чаша терпения переполнялась, и тогда я с трудом себя контролировала. Нет, я не била посуду, не орала, не обвиняла мир в глобальной несправедливости. Просто начинала говорить людям то, что думала. Без купюр. Без прикрас. Без лишней скромности. Просто рубила правду матку, иногда сдабривая ее доброй долей ядовитого сарказма. И то, как я накрутила себя после разговора с Владом и звонка Милы, было очень похоже на прорвавшийся нарыв.

Умом я еще понимала, что не стоит грубить начальству, и он в принципе ничего криминального себе не позволял, но процесс был запущен. Отменить бурление экскрементов в собственном организме я не могла. Старалась хотя бы сдерживаться.

– Все равно я не понимаю, почему мы должны идти им на уступки. Подрядчики в очередь стоят за этими работами, – заговорил, наконец, Ерохин распространенными предложениями, – Нет. Всегда так делаем и они думали – это не аргумент. Пусть заканчивают работы на авансовую стоимость и убираются с объекта.

Он отбил звонок без лишних церемоний, положил трубку, взглянул на меня. Снова доброжелательная улыбка изогнула его рот.

– Добрый день, Лен. Смотрите, я делаю успехи – сегодня вовремя затормозил и вы даже не уронили папки, – пошутил он.

Мне тут же захотелось сказать, что с тормозом у него как раз все в порядке, а вот глаза нужно пришить на место. Хорошо, что такая объемная скабрезность не сразу слетела с языка, а потребовала секунду на удачную формулировку, и Ерохин успел продолжить говорить, не дав мне вставить слово.

– Давайте документы, посмотрим, что у вас.

Я подошла ближе к столу, сложила перед начальником стопочкой все, что сшила за утро.  Он открыл папку и начал читать. У меня аж сердце екнуло.

– Присядьте, Лен, – Даниил Ильич указал взглядом на кресло у стола.

– Знаете, мне ведь только подпись ваша нужна, – проговорила я, не спеша воспользоваться предложением.

– Знаю-знаю, Катерина Пална мне так и сказала.

Я бы умилилась, как простецки он сократил отчество своего секретаря, которое являлось ее корпоративной кличкой, но меня волновали документы.

– Вы не собираетесь подписывать? – изумилась я.

Ерохин поднял взгляд от документов.

– Вы же не думаете, что я буду подписывать, не изучив материалы? – спросил так, словно я дура набитая.

Хотя примерно так я себя и вела.

– Но там же три тома, – нашла я аргумент.

– Потому я и предлагаю присесть, – снова растолковал мне недалекой Даниил Ильич, – Можете сделать себе кофе. В приемной кофеварка.

– Нет, спасибо.

Еще кофе мне не хватало. И так трясет от злости, беспомощности и собственной глупости. Приняв все эти грехи со смирением, я опустилась в кресло.  За то время, пока Ерохин шелестел бумагами я успела рассмотреть офис, как следует изучить стол начальника, понять, что мне пора записаться на маникюр, и почти успокоиться. Смиренное ожидание даже нагнало сон, и я начал клевать носом. Из коматозного состояния вывел скрип ручки о бумагу. Босс подписывал.

Он даже сам встал из-за стола, обошел его и вручил мне папки. Две. Третью продолжал держать в руках. Я потянулась за ней, взялась за край, чтобы забрать, но Ерохин не отпускал. Подняв глаза, я снова встретила хулиганский взгляд с прищуром и улыбочку. Он в точности копировал вчерашнее недоразумение с журналом.

– Что не так с этим томом? – поинтересовалась я невозмутимо, продолжая тянуть на себя.

– Все с ним в порядке.

– Тогда, в чем дело?

У меня еще были лимиты, но держалась я из последних сил.

– Если хотите встретиться, то можете просто позвонить, – с этими словами он положил сверху на папку визитку, – Не обязательно искать предлог и записываться на прием через секретаря.

– Что? – я едва могла говорить от возмущения.

– Вы же пришли спросить, не рассказал ли я Владу? Сидите, мнетесь, явно не решаетесь начать разговор. Я все понимаю, Лен.

– Невероятно, – выдохнула я, закипая, – Вы серьезно считаете, что я выдумала необходимость вашей подписи?

– О, нет. Подпись моя тут, конечно, необходима, но вот срочность – отнюдь. Обычно я подписываю весь проект, а тут не хватает еще двух стадий с финальными расчетами.  Скоро они будут готовы?

– Я… я не знаю. Это не мой объект.

– Ну… полагаю, что через месяц. Обычно раньше не выходит. Не переживайте, Лен. Я понимаю, у вас драма и все такое. Обещаю, ничего не говорить Самойлову. Можете быть спокойны. Но и служебным положением злоупотреблять больше не…

– Как вы смеете меня упрекать! – прорвало.

Более я собой не владела.

– Плевать я хотела на вас и вашего Самойлова. Можете ему хоть в красках обрисовать все, что было на этой проклятой обложке. Да чего там! Хотите я сама пойду и скажу ему? А еще лучше – пойдемте вместе.

– Зачем мне это? – опешил Ерохин от моей наглости.

– А мне зачем выдумывать все это? – я потрясла папками в воздухе, – Ваш драгоценный Владислав Николаевич сам меня сюда отправил. Можете проверить, заодно передайте, что он козел. Да и вы, похоже, от него не далеко ушли. Такой же самовлюбленный, самоуверенный наглец.

Едва я проговорила последние слова, как поняла, что погорячилась. Может, правда была где-то рядом, но не стоило ее озвучивать.

Ерохин моргал, не говоря ни слова. Пока он не очнулся, я выхватила последняя папку и рванула прочь. У самой двери снова заметила визитку. Ни разу не сомневаясь, бросила ее на пол и вышла. Сама себе напоминала Влада, который несся утром из кабинета, словно за ним черти гнались. С тем же энтузиазмом я пилила по коридору мимо Катерины Павловны к лифту, молясь, чтобы Ерохин не додумался меня догонять. Пусть еще немного побудет в шоке, а уволит позже. Желательно по телефону.

Пока ехала в лифте, немного успокоилась. Но щеки так и горели. Я все ждала, что на смену агрессии придет осознание и паника. Все же назвать босса козлом просто так, без повода – тот еще подвиг. За него можно вполне лишиться работы. Для меня увольнение равно катастрофе. Слишком я привыкла к нашей компании, хорошей зарплате, дополнительной ставке и стабильности.  Лишиться всего этого, потерять несколько лет карьерного роста, начать все сначала в какой-нибудь захудалой строительной фирме…

Это определенно должно было заставить паниковать. Но… Мне было плевать. Наверное, адреналин имел долгое воздействие и заливал мой трусливый разум анестезией. Или я совсем выжила из ума. Одно из двух. Но я не боялась. Абсолютно.

Выйдя из лифта, как ни в чем ни бывало, отнесла Самойлову в кабинет документы, вернулась за свой стол, продолжила работать в обычном режиме. Словно и не случилось ничего.

Влад вернулся через час после моего путешествия к Ерохину. Появление начальника резануло новым лезвием раздражения. Я разве что не зашипела ему вслед. Это же надо, так подставил с проклятыми срочными подписями. И зачем? Ведь просто так. Погонять решил. Показал, что он тут весь из себя важный и главный. КОЗЕЛ.

И снова я не боялась, когда на фоне этих мыслей, Самойлов снова вызвал меня к себе. Его голос из динамика не обещал малины и пряников. Он словно дунул на угли. Наверно я искрила, пока шла к его кабинету. Как только техника из строя не вышла.

Хмурый Влад одной своей кислой физиономией подписал себе смертный приговор. А что? Играть так ва-банк. Перед увольнением, хоть оторвусь на славу. Раз уж я вручила пряников практически ни в чем не виноватому Ерохину, Самойлов обязан получить за все и с процентами.

Зайдя в кабинет, я благоразумно прикрыла дверь и взглянула на шефа. Ему не нужно было особого приглашения, чтобы начать орать.

– Ты умом что ли повредилась, Елена?

Стоит признать, он был не так далек от истины.

– Я? – уточнила издевательски и картинно прижала руку к сердцу, давая понять, что он меня ранил в самое оно, – У тебя самого-то мозги в голове ночевали?

У меня наверно все же сработал инстинкт самосохранения или какая-то врожденная сдержанность, а может банально воспитание не позволяло орать на тех же частотах, что и шеф. Вместо этого я злым шепотом цедила слова.

Влад уставился на меня, тоже не ожидая такого поворота событий, но в отличие от Ерохина быстро очнулся и принялся перечислять мои грехи.

– Почему мне звонит Ерохин и устраивает допрос по текущему проекту? Чего ты там ему наплела? Я же просто просил подписать три стадии.

– Ты просто просил? – продолжала шипеть я, – Ты не просто просил, Влад, а требовал, чтобы я все бросила и сделала это срочно. СРОЧНО! Мать твою. Ты выразился именно так.

– Полегче на поворотах, – предупредил Влад, – Не забывайся.

Я одновременно вспомнила, что не стоит звать его по имени и взвилась еще сильнее, потому что ничего внятного он мне отвечать не собирался.

– Вы, Владислав Николаевич, выставили меня идиоткой, которая не знает, что мы подписываем проект целиком, а не кусками. А теперь еще спрашиваете, в честь чего Ерохин задает вопросы! Знаете, какие он мне вопросы задавал? О, лучше и не знать.

– Лена, – угрожающе перебил Влад.

Кто б ему позволил вклиниться.

– Вы мало того, что оторвали меня от работы, требовали сварить чертов кофе, так еще и выставили дурой перед руководством. Все потому что… Вы сами знаете, почему, – решила заканчивать я свою речь, – А теперь будьте так добры, позвольте мне вернуться к своим обязанностям.

Задрав нос, я вышла из кабинета. Дверью не хлопнула, сдержалась. Я скромная все же. Снова вернулась на свое место, предварительно завернув к кулеру. Стакан воды охладил пыл, а чашка чая с печенюшками успокоила нервы и настроила на рабочий лад. Не самая лучшая альтернатива обеду, но все же.

До конца дня меня никто не дергал. Влад ушел почти сразу после нашей милой беседы, едва взглянув на меня, быстро бросил:

– Не вернусь.

Я даже не кивнула. Пошел он. Много чести.

Ближе к концу рабочего дня, когда в отсутствие начальства все начинают собираться домой чуть раньше обычного, я тоже отвлеклась от цифр, позиций, цен на бетон и прочего. Стало приходить осознание всего произошедшего. Я даже прикинула варианты контор, в которые могу подать резюме. В деньгах, конечно, проиграю, но с голода не умру. Да и всегда можно пойти выкладывать на прилавок консервы в один из магазинов, которые мы строим. Работать я умею и не стыжусь простого труда. Хотя, разумеется, так себе перспектива. Приятнее сидеть в теплом офисе и заниматься тем, чему меня учили в университете.

Смеха ради, я нагуглила сайт любимого телеканала и всерьез подумала, а не подать ли заявку на ведущую в веселую передачу о путешествиях. Язык я знаю, на фотках хорошо получаюсь, а судя по сегодняшним тирадам перед боссами, еще и язык могу подвесить под острым углом.

Авантюра. Но почему нет?

Хихикая, даже начала заполнять анкету, но не успела. Задумалась. Откуда только взялась во мне эта смелость и дерзость? Даже безрассудство. Куда подевалась тихая и скромная Лена, которой так легко манипулировать? И где теперь искать тот самый страх, который я окончательно потеряла, нагрубив Самойлову. Как ни пыталась я заставить себя паниковать или бояться туманного будущего без работы, но не получалось.

Наверно у меня раздвоение личности. Уживаются во мне тихоня и авантюристка. Не зря же каждое лето тянет в Индию и желательно в нетуристические места. Я обычно оправдывалась желанием совершенствовать язык среди местных, но острые ощущения волновали не менее. Свой красный Матиз я купила, поддавшись порыву. Могла еще немного подождать, взять что-то более… нормальное. Но этот красный букан… От папы в тот день услышала много нового о себе и женщинах вообще. И даже Влад. Я закрутила с ним эту жуткую интрижку, прекрасно зная, что он не свободен, что это неправильно.

В общем, во мне определенно жил какой-то черт. Чаще он спал, но сегодня его потревожили. Судя по всему, это зловредное существо обратно в анабиоз не собирается. Кажется, стоит перестать пытаться пробудить в нем совесть или еще что-то лишнее.

Через пять минут после окончания рабочего дня нарисовалась Милка. Она разве что не приплясывала у двери, пока я закидывала в сумку телефон. Едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Вот дурная девка. Зачем ходит каждый раз за мной? Можно подумать я рискну уехать домой одна. Потом останется только повеситься от ее упреков и нытья. Хотя, возможно, это лучше, чем тонна свежих сплетен, урожай которых Мила по всей видимости собрала сегодня.

Приличия ради Мила ходила вокруг да около, интересовалась, как прошел день, и что опять на меня повесил Самойлов. Я рассказала, не вдаваясь в подробности. Разумеется, упустила скандальные детали. Боюсь, Мила бы впала в экстаз из многочисленных и продолжительных оргазмов, расскажи я ей все в подробностях и красках. Пусть живет и радуется без потрясений.

Мы дошли до парковки, сели в машину. Я стала аккуратно выруливать, смотря по сторонам и зеркалам. Милка, зная, что это ответственный момент, не отвлекала. Едва мы выехали на дорогу, и я приготовилась вклиниться в трафик, подруга набрала воздуха в грудь. Но тут же сдулась, потому что, как и я, услышала странный звук.

У меня по части машины всегда паранойя. Даже малейший скрип или стук заставляет гнать к механику или хотя бы попросить папу послушать. А тут… такого вообще не припомню. Я сразу съехала в сторону, включила аварийку и вышла, чтобы осмотреть свою «букашку».

Мироздание, похоже, решило меня наградить за сегодняшние праведные труды. Я проколола заднее колесо.

Сразу подумала, что это логичное завершение потрясающего дня. Все самое веселое со мной уже случилось.

Как же я ошибалась. Оказывается, веселье только началось.

Глава 3. Шиномонтаж

Цирк шапито – это моя жизнь. Я в нем клоунесса, она же круглая дура. Проколотое колесо прекрасно символизировало замкнутый круг моих глупостей и ошибок.  Из него не вырваться.

Вздохнув и поблагодарив мироздание за очередной намек, я закончила минутку философии и вернулась к насущному. В качестве моральной поддержки из машины выбралась Милка. Крутилась рядом, жужжа под ухо. Жутко раздражала. Сильнее действовали на нервы только мужики, которые притормаживали, предлагая помощь.

Мила тут же распушала перья у машин покруче, надевала на лицо лучшую свою улыбку, чтобы согласиться. Но я хмуро и жестко отвергала помощь.

– Мы сами справимся, – отсылала я каждого доброхота, не в силах заглушить эмансипированную стерву, которая, видимо, проснулась сегодня во мне вместе с эпической глупостью и чертом.

Да и вообще, что тут сложного? Учили меня на курсах, как колесо менять. Да и папа, который всю жизнь сам справлялся с машиной, не раз показывал. Знал, наверное, что пригодится. В конце концов, случай типичный. Ничего сверхъестественного. Просто сегодня и так не сахарно, вот я нагнетаю.

Развернув ситуацию на сто восемьдесят градусов, я даже обрадовалась проклятому проколу, и заранее представляла, как сексуально буду смотреться с домкратом. Признаюсь без лишней скромности, с ним я справилась отлично. Дело за малым – отвинтить гайки, снять колесо, поставить запаску. И вот тут меня ждала подстава подстав. Как ни старалась, я не нашла в багажнике нужный ключ. Их там было много всяких, но ни один не подходил.  Как назло, и желающие помочь закончились.  Мне не нужна была помощь, но я бы с удовольствие одолжила ключ. Кажется, настало время впадать в отчаяние. Мешала только Милка, которой я не спешила признаться в упущенном моменте и сути проблемы. Она отчитала меня в сотый раз за отклоненное предложение помощи из мерседеса в последнем кузове, и ушла дуться в машину.

 Не зная, что предпринять, я сидела на корточках у машины и смотрела в одну точку, на одну из гаек, решая, что же делать. Вид у меня, наверное, и правда был хоть и отчаянный, но сексуальный. Узкая юбка-карандаш, туфли на высоком каблуке, полупрозрачная блузка, которую более не скрывал жакет. И сама я на корточках, внимательно смотрю на колесо. Наверно сгодилось бы для постера автосервиса. Или для сюжета к фильму для взрослых. Потому как раз в тот момент, когда я собиралась признаться Милке в отсутствие ключа, рядом кто-то притормозил.

Спаситель.

– Лена, у вас проблемы? – услышала я за спиной голос, который не могла не узнать.

Ерохин! Сукин сын, а не спаситель. Мирозданию от меня полетела новая порция благодарностей из ненормативной лексики.

– Все в порядке? – добавил Ерохин, потому что я уронила голову, уткнувшись лбом в колени, и не отвечала ему, борясь с истеричным смехом.

Даниил Ильич же прочитал ситуацию быстро и правильно. Он вышел из машины, что я поняла по хлопнувшей двери и шагам, а потом по матовой коже темно синих ботинок, которые разглядела рядом.

Интересно, они дороже моей машины? Или примерно одинаково стоят?

Чтобы в голову не лезла всякая чушь, я брякнула очередную гадость.

– Полный порядок, Даниил Ильич. Разве не видно? – поговорила я, поднимаясь, – Колесо проколола. Можно это считать ущербом, полученным на производстве? Я, пожалуй, могу подать на вас в суд.

Он вздернул брови. Я ждала в ответ резкости или похожей гадости, или, что он пошлет меня подальше и уедет. Но Ерохин в очередной раз удивил.

– Вы, конечно, можете, Елена. Даже лично на меня. Но вряд ли удастся отсудить что-либо.

– Даже моральный ущерб?

– Я выдвину встречный иск, – пригрозил Ерохин, продолжая улыбаться.

Он меня с ума сведет этой снисходительно ехидной улыбочкой. Но в его словах было рациональное зерно, и я поспешила это признать:

– Думаю, мне и правда не светит обогатиться за ваш счет.

Он открыл рот, чтобы продолжить, но перебила Милка, которая бросила дуться и выскочила из машины, узрев начальство.

– Даниил Ильич, здравствуйте. А мы тут застряли, – слишком весело для сложившихся обстоятельств проговорила моя подружка.

Как будто без нее не видно.

– Добрый вечер, эээ…

– Мила. Мила Смирнова из кадрового, – поспешила освежить память Ерохина Милка, – Колесо прокололи. Представляете?

– Вот смотрю и представляю. Очень даже представляю.

Он и ей улыбался, но немного не так. Определенно добрее и ласковее. Неужели понравилась эта вертихвостка? Ну а что? Мила не очень эффектная, но приятая. Блондиночка, хрупкая, глаза большие, как у коровки деревенской с пакета молока. Мужчины любят такое.

Я вздохнула и пошла в очередной раз порыться в багажнике.

– Лен, вы собираетесь сами колесо менять?

Что за глупые вопросы? Не видит домкрат что ли?

– А у меня есть выбор? – огрызнулась я опять.

Тут же заработала от Милы «тысумасошла» взгляд. А Ерохин видимо уже привык к моему хамству, поэтому спокойно ответил.

– Вообще-то есть. Можно вызвать выездной шиномонтаж.

Я ушам своим не поверила и схватилась за эту идею, как утопающий за соломинку.

– А номер у вас есть? – голос автоматически стал тише, приятнее. Наверно и глаза у меня подобрели.

– Есть, конечно.

Пока Ерохин диктовал цифры, Мила нетерпеливо танцевала.

– А долго они обычно едут, Даниил Ильич? – спросила она, едва босс замолчал.

– Час. Иногда меньше.

– У-у-у, это когда же я домой попаду?

Заметьте: не мы, а я.

– Работать будут тоже около часа, – оповестил Ерохин и тут же предложил, – Хотите, подвезу вас?

Еще б она не хотела. Милка закивала. Разве что не запрыгала, хлопая в ладоши. Если эти двое сойдутся и поженятся, я сопьюсь. А вообще… пусть катятся. Оба. Сама справлюсь.

– Удачи, Лен, – подмигнул Ерохин, открывая Миле дверь.

А я слушала длинные гудки, пока он обходил машину, трогался, уезжал. Трубку никто так и не снял. Трижды позвонив по номеру, я плюнула и полезла в интернет. Не единственный же выездной шиномонтаж у нас в городе. Скорее всего, так и было, но узнать мне это оказалось не суждено. Телефон отказывался подключаться к всемирной сети. Похоже, я исчерпала трафик.

Завыть что ли?

Слезы собрались в уголках глаз, грозя пролиться соленым дождем. Я зажмурилась, изо всех сил стараясь сообразить, что делать. Можно было позвонить Миле, попросить, чтобы приехал ее отец с ключом. Или чтобы она сама нашла чертов шиномонтаж. Этот вариант я отмела сразу. Не хотела быть ей обязана. Собственно, как неудобно было дергать мужей подруг, у которых были автомобили. Влада даже рассматривать не хотела. Он и трубку не возьмет после сегодняшнего.

Единственно правильный вариант – отец. Ехать ему чуть больше, чем Милкиному из пригорода. Хотя нотаций будет тонна. Но лучше уж напрячь родного человека, а не чужого дядьку. Набираясь сил на звонок, предвкушая, сколько еще брани заработает от папы моя букашка-машинка, я глубоко дышала, уронив голову на руль.

Главное успокоиться, тогда и отец будет сдержаннее. Лучше дома пореву, когда все закончится. Запрусь в ванной, включу воду, чтобы Милка не слышала, и дам себе волю. Сейчас нельзя.

Но слезы все равно капали из глаз. Я еще сдерживала рыдания, но уже понимала, что долго не продержусь. Даже вчера было легче. Вчера все было по плану. Ну или почти все. Ерохин испортил мне панихиду по несбывшейся любви. Вспомнив о начальнике, я вернулась мыслями и к Владу, а потом зациклилась на увольнении. Показалось, что вся моя жизнь рухнула. Проклятое колесо было последней каплей.

Всхлипывая от души и вытирая глаза, я размазывала по лицу тушь. Как ни странно, а становилось легче. Я отпускала все свои бедовые передряги, стараясь концентрироваться на хорошем. Смогу у мамы с папой пожить, а то больше, чем на пару дней не задерживаюсь. Может даже сгоняю в Индию прежде, чем искать новую работу. И вообще, я отличный опытный сметчик. Меня с руками оторвут. Будет новая должность, новое место, новые знакомства.

Я уже говорила, что мой стакан всегда наполовину полон?

Забудьте. Весь позитивный настрой смыло, едва я снова услышала его голос.

– Лен-Лен, ну чего случилось опять?

Слезы святого катарсиса больше не были для меня успокоением.  Плакса! Из-за рыдания я, похоже, не услышала, как подъехала машина. Ерохин вернулся.

А это был именно он. Кто же еще? Везет мне сегодня.

– С вами все в порядке? Уберите руки, – потребовал босс.  Скорее даже приказал.

Повиноваться я не собиралась, а Ерохин, видимо, не любил, когда его распоряжения игнорировали. Он присел на корточки у открытой двери машины, обхватил мои запястья пальцами и мягко, но уверенно потянул, чтобы посмотреть на мое лицо. Что за человек? Мало ему вчера было опухших глаз? Решил в процессе полюбоваться?

И тут меня осенило.

– Вы поглумиться приехали, да? – всхлипывала я, взглянув на него, – Дали неправильный номер, увезли Милку, бросили меня тут одну. Классно, Даниил Ильич. Шалость удалась. Отомстили на славу.

– Что? – опешил Ерохин, – Отомстил? Лен, вы что такое говорите? За что мне вам мстить?

А сам продолжал разглядывать. Внимательно так. Без лишнего стеснения и такта. Прелесть, какой воспитанный. Наверно я уже пятнами пошла, но от злости стала чуть спокойнее. Говорить могла достаточно четко.

– Ну как же. Я вам нахамила сегодня на пустом месте, можно сказать. Уволить меня слишком просто, поэтому можно еще и гадость какую-нибудь сделать. А тут и случай подвернулся. Проклятое колесо!

Даниил Ильич потряс головой, словно не желал оставлять в ней тот бред, что я наговорила.

– Фантазерка вы, Елена, – усмехнулся он, – Так значит рыдаете, потому что навыдумывали все эти небылицы? Очень по-женски, надо сказать. Я уж думал, ограбили, пока я вашу подружку отвозил.

– А очень по-мужски так подставить меня с этим проклятым шиномонтажом по вызову? – я игнорировала его заботливую тревогу по части ограбления, – Не могли что ли сами мне ключ дать? Я бы справилась! И вообще, нормальный мужик и колесо заменит без проблем.

Ерохин вздохнул.

– Я не нормальный, по всей видимости.

– Что? – теперь настала моя очередь не понимать.

– Что вас удивляет, Лен? Сами несколько часов назад сравнили меня с козлом Самойловым, – усмехнулся снова, а потом шокировал меня, – Но мой грех даже хуже. Никогда не менял колесо сам.

– Что? – я ушам своим не поверила.

– Угу. Потому и слился. Абсолютно по-скотски. Как козел поступил, бросив вас, – каялся большой начальник, продолжая держать меня за руки, но при этом пряча глаза.

На козла не похож, скорее на нашкодившего щенка. Надо же. От всех этих признаний и зашкаливающей милоты я даже икать и всхлипывать перестала.

– Но шиномонтаж реальный, клянусь, – не унимался Ерохин, – Я у них переобувался не так давно, приметил, что есть услуга по выезду. Для себя и записал на всякий случай. Правда, я…

– Серьезно? Никогда не меняли колесо? – хихикнула я, перебивая.

Он помотал головой, стал оправдываться:

– Нет, в теории я, конечно, знаю, но применять на практике не доводилось.

– В теории и я знаю. Облажаться боялись?

Подбор слов не самый лучший с моей стороны, но чего терять? Осталось только обвинить Ерохина в смерти Кеннеди и повесить ответственность за голод в Судане. Все остальное я уже ему приписала. А он в свою очередь добил меня чистосердечным признанием:

– Конечно, боялся. Представляете, если бы начал… и не смог.

– О-о-о, да. Это кошмар любого мужчины, – совсем распоясалась я, перейдя на пошлые намеки.

А Ерохин, похоже, шутку оценил, рассмеялся. Он погладил мои ладони пальцами, отпустил. Жест был дружеским, мимолетным. Я не успела смутиться. Даниил Ильич поднялся.

– Выходите что ли, будем вместе производить замену. Смотрю, домкрат уже на месте.

– Это было не сложно, – похвасталась я.

– И что же вас остановило от дальнейших подвигов?

– Ключ, Даниил Ильич. У меня почему-то нет ключа в машине, – объясняла я, выбираясь и семеня за ним к раскрытому багажнику.

– Как? Баллонника? Он вроде идет в комплекте.

Я развела руками.

– Значит у меня недокомплект.

Папа бы обязательно ввернул, что у меня и недомашина, а Ерохин лишь тактично кивнул.

– Понятно. Давайте тогда воспользуемся моим.

Я оценила диаметр «башмаков» на его машине, засомневалась.

– У вас колеса большие. Вдруг не подойдет?

– Ключ вроде типовой, – неуверенно предположил Ерохин.

– А говорили, что в теории разбираетесь, – опять не смогла я промолчать.

Он зыркнул на меня из-под бровей. Я даже была готова услышать рычание, но не сбылось. Босс нырнул в свой багажник, долго там что-то перекладывал, копался, пару раз выругался, но не крепко, как-то даже интеллигентно. Ремкомплект нашелся на самом дне. Ерохин вытащил ключ и словно Буратино похвастался, подняв в воздух.

– Вот. Нашел.

– Супер. Все самое сложное позади, – я никак не могла отпустить сарказм.

– И что я вам плохого сделал, Елена?

Он взглянул на меня с легким упреком. Осуждения и обиды в его глазах было ровно столько, чтобы мне стало стыдно за свое поведение, но меньше, чтобы считать его нежным ранимым цветочком. Я прикусила губу и язык, чтобы не ляпнуть ничего лишнего более. Буду молчать – это золотое правило.

Ерохин же, прежде чем заняться колесом, положил ключ рядом с домкратом, сняв пиджак. Я не могла не оценить широкие плечи и узкую талию, которые подчёркивала рубашка модного покроя. Даже запонки рассмотрела. Вряд ли это серебро, скорее платина. Вместе с ботинками они точно переплюнут по цене мой Матиз.

Однако весь этот шик не помешал большом начальнику сесть на корточки у колеса и начать пристраивать ключ к гайкам.

– Даниил Ильич, вы же запачкаетесь, – очнулась я, – Давайте я сама.

– Помоюсь, если запачкаюсь, – буркнул он, не переставая крутить.

Стоит признать, выходило у него неплохо. Особенно для первого раза. Наверно и сложного ничего в этом не было, но я залюбовалась. Как натягивалась рубашка у него на спине и плечах, как перехватывал ключ, отворачивая гайки. Не признайся он, что никогда этого не делал, я бы не догадалась. Несмотря на дорогую одежду, не было в Ерохине чистоплюйства. Он упирался коленом в асфальт, чтобы сохранять равновесие, и придерживал колесо.

Очнувшись, я поняла, что не очень-то прилично стоять и глазеть, решила тоже поучаствовать. Не зря же хвалилась знанием теории. Прикрыв рот и облизав губы, я отправилась к багажнику, откуда вытащила запасное колесо.

– Лена, что же вы делаете! – возмутился Ерохин, увидев, как я пытаюсь вытащить запаску, – Убьетесь еще на своих каблуках.

Он был прав, конечно. Устойчивость на шпильках так себе, но я же должна была попытаться. Это моя машина и мой геморрой, в конце концов. Однако запаску я отдала без возражений, даже дуться не стала.

– Вы лучше смотрите и учитесь, – подмигнул Ерохин, снимая дырявое колесо и пристраивая его в багажник, – В следующий раз моя помощь не будет безвозмездной.

–Сдерете три шкуры? По спекулятивной цене?

– Неа, потребую множество мелких услуг, – он снова подмигнул и заулыбался, как мальчишка.

Флиртует или мне кажется?

Я аж зажмурилась и затрясла головой, как Ерохин, чтобы избавиться от бредовых мыслей. Второй день подряд он видит меня в слезах. Сегодня еще и в соплях, в разгаре истерики. Я повесила на него всех собак за собственные неудачи, а теперь возомнила, что босс меня клеит. Вот уж ересь. Приди в себя, Лена.

Оставив реплику Ерохина без комментариев, я решила привести себя в порядок. Пока он возвращал на место и затягивал гайки, я достала из бардачка влажные салфетки, стерла со щек грязные разводы туши и даже соплей. Ох, да, конечно. Флиртует он. Это я себе крепко польстила.

Оценив свои опухшие веки, до боли захотелось спрятаться за очками, но это выглядело бы глупо. Еще глупее, чем предположение, что я нравлюсь начальнику. Милка ему приглянулась. Ее же домой отвез. А вернулся за мной, видимо, из чувства долга. Кажется, не так он и плох.

– Лен, поможете? – позвал меня босс.

Оставив в покое свое лицо, я быстренько откликнулась на зов.

– Да. Что нужно делать?

– У меня на заднем сиденье в машине бутылка воды. Полейте на руки, пожалуйста.

– Ох, а может влажные салфетки лучше? – запоздало сориентировалась я, уже поливая боссу на испачканные ладони.

– Угу. Вы мне еще забыли перчатки предложить. Я видел в багажнике, – усмехнулся он.

– Не подумала, – настала моя очередь каяться. Сейчас от него была бы очень кстати реплика: «Это уж точно».  Но я не дала вставить слово, быстро перешла в оборону от нападения.  – Что же вы не попросили?

– Постеснялся.

Мы фыркнули синхронно, оценив его сарказм.

Салфетки босс тоже принял, протерев ими руки еще разок. А потом я заметила у него на лице мазок грязи. Прямо на щеке. Наверно почесался или стирал пот от усердия.

– Позволите? – попросила я скромно, вытаскивая еще одну салфетку из пачки.

Он недоуменно вскинул брови.

– У вас лицо…

– Как и у вас, – ответствовал Ерохин с новой долей иронии.

– На щеке грязь, – поспешила объяснить я и встала на цыпочки, чтобы аккуратно стереть.

Мне пришлось подойти к нему почти вплотную. Руку обожгло горячее дыхание. Губы босса были все еще искривлены усмешкой, даже глаза смеялись, но при этом в серо-голубой радужке плескалась теплота. Разве может грозовое небо быть теплым? А это еще что? Неужели интерес? Ко мне? Серьезно?

Нет-нет-нет. Это у меня опять ум за разум заходит. Рядом с начальством мысли путаются.

– Все? – спросил Ерохин, когда я перестала тереть и отошла от него.

– Да. Думаю, да, – проговорила я бодро и стараясь не выдать голосом смятения, протянула ему руку, – Большое спасибо за помощь, Даниил Ильич. Вы меня очень выручили.

Он пожал мою ладонь, но не спешил отпускать. Снова стало неловко.

– И далеко вы собрались, позвольте спросить, – поинтересовался Ерохин вместо вежливого пожалуйста.

– Домой.

Становилось все более неудобно от его затянувшегося рукопожатия.

– Вам нужно в шиномонтаж, Лен.

– Зачем?

– Мы заменили колесо на докатку.

– Дааааа? – я начала прозревать, – Значит, это мне подсунули вместо запаски?

– Похоже. Но до ближайшего сервиса доедете без проблем.

– Знать бы еще, где он, – буркнула я.

– Интернет? – предположил Ерохин.

– Не работает у меня, – и снова съязвила, – Думаете, почему я не вызвала других монтажников?

«Потому что дура», – прочитала я опять его мысли. Не угадала.

– Потому что расстроились и растерялись. Не следовало, наверное, увозить вашу подругу, – доблестно взял он на себя ответственность, – Но мне показалось, она усложнит все своей трескотней.

Я тихо засмеялась.

– Да, Мила может.

– Она у вас вместо радио, похоже, – продолжал хохмить Ерохин, набирая что-то в телефоне, – Признаться, я за последний год не слышал столько о своих сотрудниках, сколько от нее за пятнадцать минут.

– Ага, она находка для шпиона.

– Это точно, – он просиял, явно довольный копанием в телефоне, – О, пять минут езды до сервиса. Круглосуточный. Заводите коня, двигайтесь за мной.

Ерохин выдавал команды своим начальственным тоном, и я на автопилоте рванула выполнять, но быстро одёрнула себя.

– Даниил Ильич, вы и так задержались. Покажите на карте, я сама доеду.

Он взял секунду на обдумывание, но отмел мое предложение:

– Нет уж. Поедем вместе. В сервисе я бываю регулярно, а вас там такую теоретически подкованную обуют на раз-два.

Крыть было нечем. Что ж, настаивать тоже глупо. Да и сил спорить у меня не осталось. Исчерпала лимит боеспособности за сегодня. Намного приятнее оказалось просто слушаться. Командовать Ерохин умел, а я умела исполнять приказы. Поэтому села в машину, и мы потихоньку поехали по его навигатору. Он не подвел. Через несколько минут Ерохин уже договаривался с механиками о починке моего колеса. Я даже не думала влезать. Мужчины и так отлично друг друга понимали.

Колесо мне залатали за полчаса, поставили на место, пожелали удачи. Все это время я сидела на лавочке возле сервиса, цедила невкусный кофе из автомата и рассеянно смотрела в одну точку. Ерохин подходил несколько раз, узнать, в порядке ли я, а потом снова отправлялся контролировать работу. Можно подумать, он что-то в этом понимал. Хотя докатку от запаски отличил в отличие от меня.

Навалилось какое-то опустошение. Я так устала за сегодняшний день. Нервы, ругань с начальниками, злость и несдержанность, а потом еще и это колесо. Слишком много для меня. А учитывая и вчерашний не самый приятный день, так вообще перебор.

Вечер был теплым, и закат заливал небо яркими красками. Но мне все казалось серым. Словно я забыла снять темные очки.

– Лен, все готово. На ходу ваша машинка. Пляшите.

Вместо танца я почему-то спела отбивку из «Ералаша».

– Пуру-пуру-пу-уууу.

Да еще таким тоном, словно «букашку» мою не вылечили, а захоронили. Ерохин все это заметил и тут же спросил у механика:

– Дружище, а можно я машину у вас тут на часик оставлю? Лучше сам даму до дома отвезу.

– Да хоть на всю ночь. Мы тут все равно до утра. Присмотрим одним глазом, – ответствовал парень в перепачканном комбинезоне.

– Что? Это еще зачем? – запоздало начала я возмущаться.

Признаться, делала это по привычке и из последних сил.

– На вас лица нет, – резюмировал босс, – Нельзя за руль в таком состоянии.

Больше я спорить не могла, а перечить ему из вредности не видела смысла. Наделала я сегодня дел из-за этой самой вредности. И наговорила. Особенно Ерохину. Ему бы стоило действительно меня разыграть с шиномонтажом. Так нет. Ликвидировал Милу, покрестился с заменой колеса, растолковал про докатку, проводил до механиков. Теперь еще и доставить лично собрался. Просто добрых дел мастер, а не грозный кризис-менеджер. Отмывает карму за полтысячи уволенных сотрудников? Возможно.

В трезвом уме меня бы такой вывод не устроил, а рвение босса насторожило. Но я устала. Ночью плохо спала, днем буянила, вечером психовала. Все. Тузик сдох.

Вместо ответа я послушно поплелась к своей машине, обойдя ее, чтобы сесть со стороны пассажира. Даниил Ильич последовал за мной. Я не удержала смешка, глядя, как он протискивается в тесный салон. Да уж, с его ростом не очень удобно. Но ведь сам предложил.

До дома довез меня молча. Только один раз уточнил дорогу. Я смотрела в окно, мечтая, чтобы этот день скорее закончился. Все равно, что будет завтра. Ко всему готова. Только пусть уже череда моих глупостей и неудач закончится.  Вспомнив все, что натворила за последние два дня, я вздохнула.

Ерохин припарковался у моего дома, заглушил мотор.

– Не очень безопасно оставлять машину вот так. Лучше на охраняемой стоянке, – присоветовал он тоном знатока.

– Это вам лучше, Даниил Ильич. Ваш танк так и просится быть вскрытым или угнанным. А моя букашка кому нужна?

– Мало ли, – философски изрек Ерохин, – Я знаю историю, как вскрыли копейку. Взять в ней было нечего. Даже магнитолу хозяин не ставил. Допотопное родное радио имелось только. Так эти паскуды-взломщики просто нагадили на заднем сиденье. По большому.

Я начала хохотать.

– Это байка такая?

– А черт его знает.

Даниил Ильич тоже улыбался.

Я словно впервые рассмотрела его лицо. Мужественное, приятное, с едва заметными ямочками на щеках, когда смеется, и темной щетиной. Странно, что сам он почти блондин, а борода темная. Да и брови с ресницами… Оу, Лена! Стоп. Только ресниц тебе не хватало.

Однако привлекательность босса быстро нашла отклик в моей душе, а его добрые дела в мой адрес достучались до совести.

– Вы простите меня, Даниил Ильич, – искренне извинилась я, – И спасибо вам большое. За все.

– Звучит так, словно мы прощаемся на веки вечные, – пошутил босс.

– Вероятно, так и есть.

– Почему?

– Потому что, если не вы, то меня уволит Самойлов.

– За что?

– За то, что я вам на него нажаловалась из-за этих злосчастных срочных подписей.

– Вот еще, – возмутился Ерохин, – Вы не жаловались. Возмущались, да. Но жалобу я как-то не уловил в той пламенной речи о козлах начальниках.

Я грустно рассмеялась.

– Все равно. Я потом и Владу нахамила. Он меня точно уволит.

– Не уволит, Лен. Расслабьтесь уже. Самойлов сам начудил, за что и получил от меня внушение. Работайте спокойно.  Только уж держите себя в руках.

Я заморгала, не веря своим ушам.

– Спасибо, – буркнула единственное, что пришло в голову, добавив, – еще раз.

– Вот тут и правда не за что. Пожалуй, мне пора.

Ерохин выбрался из машины. Забавно было наблюдать, как ему пришлось сгруппироваться: поджать ноги и втянуть голову. Уточнив адрес, он вызвал себе такси до автосервиса и вручил мне ключи от машины. Я уже собиралась в сотый раз поблагодарить его и попрощаться, но Даниил Ильич спросил:

– Лен, мы можем встретиться в ближайшее время?

Я почему-то подумала о работе и уточнила:

– Это из-за тех незаконченных расчётов? Я, правда, не знаю, когда они будут готовы, но как только…

– Ох, да при чем тут работа? – перебил он, – Я имею в виду личную встречу. Вы и я. В выходные может? Свободны?

– Вы и я? – далее этих слов я его не поняла, поэтому переспросила, – Личная встреча?

– Ну да, – Ерохин склонил голову, провел ладонью по волосам на затылке. Он нервничает что ли?

– Зачем? – а я как всегда проявляю чудеса сообразительности, задавая тупые вопросы.

– Эээ, как вам объяснить попроще…

Да-да, лучше попроще. Я что-то совсем не понимаю, к чему этот разговор.

– Вечер, ужин, хорошая музыка, немного вина, разговоры, – перечислял Ерохин.

– И все это – со мной?

– Именно.

На языке снова завертелось глупое «зачем», но в этот раз я его проглотила, заменив более уместным:

– Вы уверены?

– Абсолютно.

У меня дар речи пропал. Еще и такси подъехало. Ерохин то ли принял молчание за согласие, то ли решил брать нахрапом. Более он ничего не спрашивал и не объяснял, только аккуратно забрал из моих рук телефон, который я держала вместе с ключами, набрал цифры, отправил дозвон. У него в кармане запиликала стандартная мелодия айфона.

– Это мой номер, – выдал босс, – Позвоню вам в конце недели, хорошо?

– Ладно, звоните, – ответила я.

– Всего доброго, Лен.

Он снова подмигнул, сел в машину, велел водителю трогать. Наверное, с минуту я стояла у подъезда, не понимая, что вообще произошло. Понимание не пришло, но ноги начали слушаться, хоть и были словно вата. Едва живая от всего пережитого за день я пошагала к подъезду.

Глава 4. Коварный план

Все на тех же ватных ногах я вошла в квартиру, бросила на тумбочку ключи, мечтая принять горячий душ и лечь спать. Не тут-то было. Милка выскочила из кухни, как черт из табакерки, и сразу начала трещать сорокой.

– Леееен, ну чего ты так долго? Я вся извелась.

Угу, извелась она. Что ж даже не позвонила?

– Оказалось, что у меня не запаска, а докатка. Поставили ее, но пришлось еще ехать в сервис, чтобы колесо залатали, – объяснила я, решив не упоминать возвращение Ерохина.

Не хотелось, чтобы Милка знала. Вряд ли он ей доложил, что собирается вернуться за мной. Но если доложил, то сама не удержится от упоминания о начальстве.

Она и не удержалась, но в ином ключе.

– О-о-о, главное, что все обошлось, – закрыла она тему прокола и перешла к насущному, – А Ерохин-то какой офигенный, да? Остановился, помог…

– Да-да, еще и тебя подвез, – поддакнула я, зная, что дешевле сейчас поддержать разговор, чтобы Мила выпустила пар. Иначе будет бесконечно жужжать.

– Машина у него, Лен! Ммм…

– Да уж. Не Матиз.

– Это точно, – Мила рассмеялась.

Мне стало немного обидно за букашку, но я сдержалась и не подала виду. Ну надуюсь сейчас, скажу, чтоб просила шефа ее возить. Все равно потом подлижется.

– А я его даже на кофе пригласила, и он почти согласился, – продолжала тараторить Мила, быстро вернувшись от машин к главному.

– Почти?

– Сказал, что еще дела у него. Как думаешь, соврал?

– Зачем ему врать?

– Не знаю. Может я ему не понравилась?

– Зачем же он тогда повез тебя домой?

Не знаю, для чего я поощряла Милино тщеславие, стараясь уверить ее в симпатии Ерохина. Наверное, чтобы отвести подозрения от себя. Не представляю, что было бы, расскажи я ей сейчас о его предложении встретиться. За ужином. С музыкой. Чего он там еще упоминал? А… разговоры. Ну и ну.

Нет, лучше вместе с Милой помечтать о ее грядущем романе с боссом.

– Вот и я думаю, что не просто так он меня подбросил. Глаза у него какие, Лен… Ты видела?

– Не замечала, – соврала нагло. А что делать?

– Такие серые, но добрые. И хитрые немного. Ох, я в них просто утонула.

– Ммм, – стала напрягать эта метафоричное словоблудие, и я решила взять паузу, – Душ приму, Мил…

Как бы не так.

– Да ты же моталась весь вечер. Иди поешь сначала. Я салат сделала. И рулетики из ветчины еще остались, – купила меня Смирнова.

Что за стерва. Специально ведь готовила, чтобы я никуда не делась. При всех своих грехах Мила славилась гением кухни. Правда бывала на ней редко, но стряпала всегда с душой. Я не смогла отказаться от ее предложения. В салате была какая-то секретная заправка. У меня не получалось такую повторить, как ни пыталась. А Милка ни в какую не желала выдавать тайну ингредиентов и пропорций.

Не устояв перед искушением, я отказалась от душа, помыла руки и села за стол на кухне. Мила щедро наложила мне салат, подвинула тарелку с рулетиками и поощрила:

– Ты ешь-ешь.

– Спасибо, Мил. Супер, как всегда, – я забросила удочку для порядка, – Что ты в заправку кладешь?

– Не скажу, -хихикала она, – Эх, жаль Ерохина не заманила. Уж он бы у меня одним кофе не отделался.

– Кормить бы стала?

– А как же. Он мужик одинокий. Наверно в ресторанах привык питаться. Там все равно не то. Да и мало у нас приличных. Не то что я.

– Самый быстрый путь к сердцу мужчины через желудок? – продолжала я поддерживать разговор, услаждая желудок.

– Все-таки через постель, – усмехнулась Милка, – Но и желудок тоже вариант. С Ерохиным – точно.

– Почему так думаешь?

– Так он Казанова еще тот. Я же тебе еще в обед хотела рассказать, – и Милу понесло, теперь уж я не лезла с ремарками, – Вчера прилетела девчонка, по договорам какие-то вопросы решать. Она на подрядчика нашего в Орле работает. Так вот она раньше в Москву моталась за этими делами. Вроде как именно Ерохин тот проект курирует. Никому больше не доверяют наши шишки. Ну так девчонка эта… Ну как девчонка – лет под тридцать ей, но не бабушка. Хорошая такая, симпатичная. Она рассказывала, что в Москве у Ерохина секретарши менялись раз в месяц. Она каждый месяц почти туда и летала – и все время новые девочки ее встречали. Угадай, почему?

– Да мало ли…– нейтрально проговорила я, давая Миле перевести дух, – Не убивал же он их.

– Ну да. Только с одной из них эта, которая к нам прибыла вчера, разговорилась, решили встретиться после работы. Ну выпили, и та секретарша разболтала, что у Ерохина мания просто – он ни одну не может пропустить. И даже на работе ему постоянно надо. Террорист сексуальный. Маньяк. Ага-ага.

Последнее было реакцией на мои выпученные глаза.

– Его и к нам сослали, чтобы прекратил там девок портить. И Палну древнюю дали секретаршей, чтобы соблазна не было.

– Боже, Мил, что за бред? – я рассмеялась.

– Ну… может и бред. Но девчонка та говорила, что он ей тоже намекал. Спрашивал про гостиницу, нравится ли ей номер и все такое.

– Это же не попытка изнасилования.

– Нет, но… – Мила махнула рукой, – Ладно. Скорее всего. Приукрашивают тоже. Не без этого. Меня-то вон оставил у дома и был таков.

– Ты же не секретарша, – я хмыкнула собственной шутке.

– Я лучше, – гордо ответствовала Мила, продолжая мечтать о маньяке- Ерохине, – А под кофе мог бы и насиловать. Вряд ли бы я сопротивлялась.

– Тогда это уже не изнасилование. Максимум – соблазнение.

Мила утерла со лба воображаемый пот.

– Не заводи меня, Ленк. Я еще от его глаз не отошла. И парфюм… так пахнет. Но еще та девчонка рассказала – и это уже сто пудовая инфа – они с Самойловым не очень и друзья.

В этом месте Мила сделала театральную паузу, обозначая интригу, а я прожевала и снова подыграла:

– Как не друзья? Они вроде общаются…

Я сама попыталась припомнить, откуда взяла сведения о дружбе начальников.  Влад говорил, что они учились вместе, упоминал, что был у Даниила на новоселье. Про дни рождения я не могла утверждать, но в конторе они пару раз при мне сталкивались, общались весьма непринужденно. Что-то путает Мила.

– Общаются, да. Но Ерохин зуб имеет на твоего начальника. Видела последний номер «Светской жизни»?

Она еще спрашивает, видела ли я. Сама Мила покупала каждый выпуск, не желая пропустить новости гламурной тусовки нашего города. Изрисовала я, конечно, собственный экземпляр, а не Милкин.

– Где Самойлов с невестой? – уточнила для отвода глаз, – Его все видели. По отделу ходил из рук в руки.

– Да-да, вот как раз эта невеста и стала камнем преткновения.

Я положила вилку, чтобы не выдали трясущиеся руки. Сцепив пальцы, уперлась ими в подбородок, более не разыгрывая интерес, а испытывая самое настоящее любопытство.

– Это как же она стала камнем? Ерохин с ней роман крутил? – предположила я.

Невероятно, но вдруг.

– Именно, – радостно вскрикнула Мила, а я чуть со стула не свалилась, – Но это было давно. Еще в Москве, пока они учились.

Я продолжала слушать, не моргая. А Милка разошлась, видя мой неподдельный интерес.

– В общем, не только Самойлов с Ерохиным в одной группе был, но и эта… Как ее?

– Не помню, – соврала опять.

– А! Поля. Дочка Кочина. Отец мой его знает, ну да это не суть.

– Так вот Поля эта, тупая, как сибирский валенок.

Я хмыкнула, не сдержавшись. Мила тоже закатила глаза, довольная собой.

– Да. Но при том еще и амбициозная. Адская смесь. В общем, она хотела что-то кому-то доказать. Отцу, себе или миру, не знаю. Батюшке пришлось ее запихнуть в московский вуз. По строительной специальности, разумеется. А что? Вдруг выйдет толк, а у него бизнес в этой сфере. Подряды у нас ведь регулярно берет.

Я покивала, подтверждая.

– Так вот. Отправил он Полину в столицу, как Страшилу за мозгами в Изумрудный город.

В этот момент я любила Милу сильнее, чем когда-либо. Обычно меня раздражало ее пренебрежение к людям, но в этом случае мое эго пело, не заботясь о справедливости и толерантности.

– Наверное, специально вместе с Самойловым засунул в группу, чтобы присматривал и помогал. Они же семьями дружат?

Я снова кивнула. Это все знали.

– Но Владик наш в Москве загулял и о Поле не особенно заботился. Да и она пошла в отрыв. А батя, видимо, был не очень счастлив от таких поворотов судьбы. Велел он дочке за ум браться. Ну она и взялась. Охмурила ботана из группы. Он ей за секс стал извилины закручивать. В общем, учеба пошла на лад. Только спать с ботаном ей, похоже, наскучило. Едва диплом он ей написал, махнула хвостом и Самойлова нашего перед фактом поставила, мол старые связи, мы обещаны друг другу. В общем, ушла к нему. А теперь угадай фамилию того ботана с трех раз.

– Ерохин, – с первого.

– Точно.

– В чем тут подвох, Мил? У каждого своя дорога. Полина выбрала.

– Выбрала она своеобразно. Вроде как Ерохин их застукал, только потом она призналась, что использовала его, а любила всю жизнь Самойлова.

– Что за бред? Кто о таком будет вслух говорить? Зачем?

– Откуда я знаю?  Говорю же, стерва она махровая, – Милка замахала руками, вспомнив важный нюанс, – А-а-а, Самойлов же с Ерохиным дружили. Представляешь, как это все выглядело?

– Не очень, – призналась я. Такие страсти представить мне было сложно. Друг и девушка – вдруг любовники.

– Говорят, Ерохин тогда уже стажировался в нашей конторе, но ушел. Принял какое-то эксклюзивное предложение от английского кризисника на персональное обучение. Он же голова, Даниил наш, лучшим был на курсе, все гранты и конкурсы выигрывал на дополнительное обучение. В Москве, Лен! Представляешь, какой он умный.

А вот это я представляла отлично. А еще хитрый и коварный. Гад.

– Мне кажется, Полина с ним так из-за происхождения обошлась.

– Из-за чего?

Я вспомнила запонки, туфли, машину, в конце концов… Происхождение Ерохина бросалось в глаза. И оно уж точно было не пролетарское. Оказывается, я ошибалась.

– Он из какой-то глуши родом. Родители обычные работяги. Просто вот такой он одаренный и пробился сам до самой макушки. Скажи еще, ты не знаешь, что он один из лучших антикризисных менеджеров в мире.

– Что?

Нет, я знала, что Ерохин крут в масштабе центральной России, но мира…

– Ох, Лена, ты дальше носа своего не видишь. Тот мужик из Англии, сенсей Ерохина, он почти бог. Ну а Ерохин теперь, считай, первый после бога. Господи, все это обсуждали, когда его к нам отправили.

Я сглотнула. В то время меня больше интересовало, как сохранить место. Да и роман с Владом был в разгаре. За своим глупым счастьем я даже самые горячие сплетни не слышала.

– Такие дела, Ленка, – закончила Мила свою миссию и вернулась к обсасыванию прелестей босса, – Я как представлю, что эти славные глазки стерва-Полина заставила плакать…

– Не утрируй. Вряд ли он плакал, – фыркнула я, ткнув вилкой рулетик.

– Но все равно. Он шикарный такой. Я раньше думала, Самойлов красавчик, но Даниил… У него ведь нет никого?

– Откуда я знаю? – выкатила глаза, стараясь натурально удивиться, – Это ты у нас по кадрам.

– А ты у него разве не бываешь?

– Ну заскакивала пару раз за подписью. Сегодня вот – тоже. Но между делом спросить не довелось.

– Да-да, я понимаю, продолжала Мила мечтательно, – Он дистанцию держит и все такое. Вроде по-доброму, вежливо разговаривает, но отстраняется. Наверно, это все стерва-Полина. Он теперь никому не верит. Бедняжечка.

Я едва сдержалась. Хорошо, что жевала, а то бы обязательно что-то ляпнула. На бедняжечку Ерохин тянул едва ли. Но у Милки было хобби – придумывать историю на пустом месте. Да и очень хотелось ей пожалеть и приласкать обиженного босса. Меня же иллюзии по части его бедности не посетили. Пусть и было это все, но вряд ли стало для Ерохина такой ужасной травмой. Да и вообще…

– Мил, ты с чего взяла, что все так было?

– Так девчонка же…

– А она откуда знает?

– Ну ей же…

– Перестань. Это все между ними. Никто больше не может знать. Скорее всего, не было никакой драмы. Погуляла Полина с Ерохиным, вернулась к Самойлову. Дело молодое. Забыла, как сама в универе чудила?

Милка скромно потупилась и захихикала, не отрицая, что жгла.

– Не знаю, Лен, – она вздохнула, трагически заломив руки, – Он такой шикарный и печальный одновременно. Я же чувствую.

Драматично вздохнув ей под стать, я дожевала еще один рулетик, глотнула остывший чай.

– Выдумщица ты, Милка. Спасибо огромное за ужин. Бесподобно. Пойду в душ и спать, с ног валюсь.

– Машина-то у нас в порядке? – крикнула мне в спину подруга.

– Да-да, завтра едем, как обычно.

Я усмехнулась, оценив «у нас». Иногда простота хуже воровства. Наверно в другой день я бы обиделась, но сейчас сама погрязла во вранье и лицемерии. Еще и живот набила благодаря Миле, которая и знать не знает о продолжении моего приключения с колесом, где было так много Ерохина.

Я приняла душ, едва живая от усталости и переизбытка эмоций. Вчерашний день казался адом, а сегодняшний… Что там ниже ада? Ничего? А где же я тогда была?  Влад, издевки Ерохина, мое бешенство, проклятое колесо и отчаяние. А потом меня спас рыцарь на белом джипе. Ну и сказочка.

Я лежала в кровати, стараясь уснуть. Не могла двинуть ни рукой, ни ногой. Глаза, словно слиплись. Голова была одновременно пустой и тяжелой. Уснуть не получалось. Сегодняшние приключения вспыхивали яркими картинками. Словно эпизоды фильма, где главной героиней была я.

Влад.

Ерохин.

Колесо.

Милка с салатом и душераздирающей историей о боссах.

Я собирала эти картинки, словно мозаику, вставляя гвоздики в дырочки, пока не увидела весь ковер целиком.

Нет, Ерохин, конечно, не просто так мне улыбался второй день. Не просто так был мил и обаятелен, как черт. Не просто так он чинил мне машину, избавившись от Милки. И уж точно не за красивые глаза он вручил мне свой номер и выразил желание встретиться в выходные.

Просто Даниил Ерохин хочет щелкнуть по носу своего старого заклятого друга.

Я всегда с насмешкой относилась к привычке Милы разводить драму на пустом месте и делать выводы из кучи нелепых слухов, но сегодня вполне была с ней согласна. Очень похоже, что Ерохин не забыл Полину и былую обиду. Иначе, зачем ему я?

Начиная с того проклятого столкновения и разрисованного журнала, все закрутилось и понеслось. Так быстро и головокружительно. Не услышь я историю Милы, ведь легко могла купиться на его обаяние и тигриные повадки.

«Второй раз, Лен? На те же грабли? Роман с боссом. Версия 2.0 Серьёзно?» – спросила  я саму себя.

Нет-нет-нет. Даже у меня не настолько развито слабоумие.

Перевернувшись на другой бок и яростно ткнув подушку кулаком, я погрязла в возмущении.

Какой же гад этот Ерохин. Пусть его хоть сто раз обидели Влад и Полина, но я тут при чем? Едва просек, что Самойлов и меня ранил, сразу начал паутину плести. Улыбочки, словечки. Ну и сволочь.

Надо будет завтра ему позвонить и сказать, что он козел.

Быстро представила, как набираю номер босса и выкладываю все, что о нем сейчас думаю.

М-да… Не очень умно. Да и я уже говорила ему это сегодня, даже не зная, насколько права. А потом еще и извинялась. Теперь брать назад извинения?

Ну и бред.

Я легла на живот, накрылась подушкой.

Влад.

Как он посмел предложить мне квартиру, побрякушки, деньги! Неужели за все это время, не понял, что мне нужен был только он. Да, черт побери, мне нравился его дом, его костюмы и модная стрижка, которую он обновлял дважды в месяц. Но любила я его нежность и заботу. Когда он кормил меня мороженным, а потом укрывал пледом, чтобы не мерзла и грел глинтвейн.  Любила веселые и пошлые смс, которые он писал мне, когда уезжал в командировку. Любила дышать им, оставаясь наедине.

Неужели все это можно купить?

Как я могла всем этим делиться? Первый год – да. Полина жила в Париже, и я не принимала всерьез наличие невесты, о которой все знают, но никто никогда не видел. Но потом, когда она вернулась…

Ох, надо было сразу уходить. Но он ведь каждый раз возвращал меня.

И теперь я безвольная кукла. Собачонка, которая предана своему хозяину.

Нет. Не хочу. Хватит с меня.

От обиды и боли я вся сжалась в комок. Едва сдерживая слезы, дрожала под теплым одеялом.

«Вечер, ужин, хорошая музыка, немного вина, разговоры», – всплыл в памяти вкрадчивый баритон Ерохина. И его взгляд… Действительно теплый и добрый.

Как бальзам на раны легло воспоминание. И пусть сейчас предложение Даниила обросло совершенно иным смыслом, мне все равно оно льстило. А перспектива отказаться с ним наедине в тихом месте не внушала ужаса, даже не удивляла. Пожалуй, я не отказалась бы от вечера с ним.

Хочет щелкнуть Влада по носу таким образом? Так и я не против.

Что теряю? Одинокие вечера с вот таким воем в подушку? Нет. С этим пора завязывать. Уж если лечиться от больной любви, то гуляя по ресторанам с шикарным мужчиной. Тем более что он сам предлагает.

Вообще, конечно, пока предлагал лишь встретиться и поужинать, но что-то подсказывает, на одной встрече Ерохин не успокоится.

Ладно. Пусть звонит – поужинаем, поговорим. Почему нет?

На этой мысли я успокоилась и уснула.

Утром мысли о встречи усугубились непонятно откуда взявшейся меркантильностью. Влад никогда не появлялся со мной на людях. Я приняла это как часть наших отношений, смирилась. Ерохин же не постеснялся сразу пригласить ужинать. Понятно, что у него свой резон, но мне так захотелось надеть красивое платье, сделать укладку и важно цокать по паркету под руку с шикарным мужчиной (Ерохин шикарный, чего уж там), ловя на себе завистливые и восхищенные взгляды.

Назовите это ребячеством или тщеславием, но мне захотелось. Так явственно я все представила, что даже кончики пальцев закололо от предвкушения. Каждая девушка немного Золушка. Мы все хотим на бал, и чтобы мачеха лопнула от злости. Ну и принца, само собой. Его я как раз могла себе позволить. Нельзя только влюбляться. Был у меня уже один с короной. Второго не надо.

На работе я витала в облаках, то и дело заставляя себя возвращаться к насущному. Влад вел себя нормально. Видимо, перегорел, успокоился. Общался со мной на вытянутой руке. Я была этому только рада. Мои мысли все время возвращались к Ерохину, Милкиному рассказу. Она кстати вытащила меня на обед и снова практически слово в слово повторила ту историю, но уже сдабривая ее доброй порцией своих суждений. Больше всего эпитетов досталось Полине, конечно. Потом Милка облизывала Ерохина. Я то и дело шикала на нее, одергивала, и едва сдерживала смех, когда она с придыханием произносила имя босса, смакуя и растягивая. Данииииииил. Казалось, на длинном «и» она впадала в экстаз, испытывая неземное удовольствие.

Признаюсь, и меня задевало рикошетом ее эротических фантазий о боссе, но больше волновало его намерение позвонить. Вернувшись на рабочее место, я решила, что слишком много думаю о себе и Ерохине. Даже Влад сегодня отошел на второй план, хотя страдать я собиралась долго и сильно. С одной стороны, это было неплохо, но с другой… Слишком я увлеклась тесным общением с его другом, потому и переживаю меньше за потерянную любовь. Нужно обязательно найти золотую середину. Отвлечься – отлично, но не завязнуть бы с головой в еще более безнадежное болото собственных иллюзий.

После этой мысли я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух. Ну, какие иллюзии? Босс только бросил небрежную фразу про звонок и намерение встретиться, а я уже встала в позу Джульетты. Может и не позвонит он. Мужчины много чего обещают, а потом не делают. С Владом, конечно, я такого не проходила. Он просто ничего никогда не обещал. Но в институте у меня был друг, который тихо слился после жаркой ночи любви. И несколько курортных романов во время путешествий по Индии. Вот уж в отпуске мужчины горазды заливать. Каким-то чудом я трезво оценивала все эти сладкие песни и сберегла сердце. Чтобы отдать его Самойлову. Так себе инвестиция, знаю. Вложив все, я ничего не приобрела. Кроме опыта, пожалуй. И он сейчас мне очень пригодится, если Ерохин…

«Ох, Лена! Хватит уже о нем. Вот позвонит, и будешь думать», – отругала я себя, в сотый раз за день отвлекаясь от работы.

Вопреки установкам и даже краткой мантре для очистки разума от глупостей, я все равно до конца дня ждала звонка от Ерохина, придумывая остроумные ответы и каверзные вопросы. Не позвонил. К вечеру я вспомнила, что он обещал набрать в конце недели и… успокоилась. Наверно, мне нужно было перегореть всеми этими бредовыми мыслями, чтобы познать дзен.

Правда, в четверг меня опять настигло глупое волнение. Постоянно проверяла, нет ли пропущенных на мобильном, и вздрагивала от каждой вибрации телефона. Но снова от Ерохина не было вестей. К пятнице я разозлилась и сказала маме, что приеду. А что? Я должна сидеть и ждать его звонка, как благодати? У меня тоже могут быть планы. Уже даже есть.

Кроме визита к родителям, я записалась на стрижку и маникюр к подруге. Мы вместе учлись в школе и имели страсть к образованию. Только она не спешила забивать голову премудростями иностранных языков и цифровых формул, а упирала на ремесло. Светка, так зовут мою одноклассницу, закончила все что можно. Начала с медучилища, продолжила мастером-парикмахером, а потом приплюсовала себе в актив все возможные курсы: от косметолога до педикюра. Не скажу, что в каждой из этих сфер она была гуру, но свои руки и волосы я доверяла только ей. А еще все свои секреты.

Я не трепушка, как Милка, но иногда хочется поплакаться в жилетку или похвастаться.  С последним я не особо преуспела, но откровения мои Света всегда слушала с терпением. Не осуждала, но осаживала иногда.

Все события и треволнения я и вывалила на Свету, едва мы определились с цветом лака.

– Знаешь, Лен, мне кажется, этот шишка-босс от тебя не отстанет, – сделала вывод подруга.

– А я думаю, погорячился он. Забыл уже все. Без меня дел вагон. Много чести соблазнять, чтобы отомстить.

– Не знаю-не знаю, -продолжала недоверчиво качать головой Света, – Неспроста он к тебе вернулся с этим колесом. Всплывет еще.

– Ой, не каркай. Я только успокоилась, – отмахнулась я, по привычке дуя на ногти.

Света закатила глаза.

– Да не смажется. Смешная ты, Ленка. Все как в каменном веке живешь. Вот и стрижку с универа не меняла. Давай я над тобой поколдую, как следует.

– А успеем?

– Час до клиентки. Успеем.

– Не хочу я ничего менять, Свет, – уперлась я, – Мне нравится. Средняя длина – удобно и красиво.

– Скучно, – продолжала давить подруга, – Давай концы закруглю и укладку сделаю другую.

На такое я была согласна.

Через тридцать минут я не узнала девушку в зеркале. Казалось бы, Света ничего особенного не сотворила – убрала челку, открыв лоб, да превратила мои прямые тёмные волосы в романтичные волны. Но этого было достаточно для преображения. Я так привыкла к строгим пучкам на работе, сама была такой же строгой и скучной. Влад просил не распускать волосы, потому что «они сводят его с ума» (конец цитаты). Поэтому я позволяла себе такую роскошь очень редко. Чаще, когда мы были в ссоре, и я готовилась в очередной раз сдаться и провоцировала начальника на порцию уговоров.

– Ты посмотри, какая принцесса, – похвалила себя и меня Светка, – Лоб открыли, и глаза заиграли. Брови теперь видны твои шикарные. В тебя, Леныч, за одни брови влюбиться можно. Я б влюбилась. Или убила бы.

Мы прыснули синхронно.

– Ко мне сейчас клиентка придет на татуаж. Она бы точно убила, – довела меня подруга.

Я давно так от души не смеялась. За это Свету и люблю. С ней легко и весело.

– Знаешь, грех такой красоте дома вечером у телека с предками тухнуть. Идем сегодня танцевать, – снова поставила она мне ультиматум.

Всегда так делает. Я даже не удивилась и была согласна. А еще знала, что Светка заявится ко мне домой пораньше, накрасит поярче и заставит надеть что-нибудь легкомысленное.

– А боссу своему не доверяй, – наставляла она, пока мы расцеловывались, прощаясь до вечера, – И на уговоры его не ведись. Перечь из принципа. Пусть выкручивается, если ему так надо тебя охмурить.

– Да не надо ему, – отмахнулась я, – Не позвонит уже. Точно.

– Ну и фиг с ним тогда.

Последнее мня бы устроило. Но едва я вышла на улицу, зазвонил мобильный. Незнакомый номер.

– Лена, добрый день, – услышала я голос Ерохина, сняв трубку.

Глава 5. Первое свидание

– Лена, добрый день, – услышала я голос Ерохина, сняв трубку.

– Добрый, – ответила нейтрально, хотя сердце прыгнуло к горлу и забилось там.

– Это Даниил, – и через секундную паузу моего ступора пояснил, – Ерохин.

– Я вас узнала, Даниил Ильич, – нашлась я, полагая, что кокетничать, прикидываясь дурочкой с амнезией нет смысла. А еще это хорошо вписалось в стратегию противоречия, которую мне только что втолковывала Света.

– Что ж, я должен извиниться. Не смог вам позвонить в будни.

– Нет нужды извиняться, – снова не согласилась я, входя во вкус, – Вы занятой человек, начальник. У вас своих забот хватает.

– Эээ, да, – судя по голосу явно озадачен, – Признаться, мне и правда пришлось туго на этой неделе. Но все же, я обещал… и забыл.

– Бывает, – мне все лучше и лучше удавалось легкое пренебрежение в ответах.

– Но я хотел бы встретиться, Лен. Вы свободны сегодня вечером?

– Нет.

Боже, никогда не получала столько удовольствия, отказывая кому-то. Почему-то с детства у меня была потребность угождать людям. Хотелось всем нравиться, быть милой, воспитанной, готовой помочь. Люди, похоже, это чувствовали и пользовались. Как Мила. Как Влад. И я позволяла. До поры. Не повезло Ерохину. На нем аттракцион невероятной уступчивости закрылся. Я могла бы, конечно, отменить гулянку со Светой, урезать визит к родителям, рвануть домой, чтобы подготовиться к встрече с Ерохиным. Но какого черта я буду отменять из-за него свои планы? Сам забыл позвонить заранее – сам и подождет. Я, разумеется, не важный начальник, но выходными своими буду распоряжаться, как хочу.

– У меня планы, Даниил Ильич. Сегодня не получится, – пояснила я чуть мягче, чтобы он уж совсем не передумал.

Я хотела с ним встретиться, но на своих условиях.

– А завтра? – быстро предложил он.

– В понедельник, – брякнула я, чтобы не соглашаться.

– Эээ, – опять озадаченно протянул он.

– Вы не можете? Жаль, – попыталась изобразить расстройство, хотя сама мысленно глумилась над его растерянностью.

– В принципе могу, – скрипя зубами, согласился Ерохин, – но понедельник день тяжелый. Говорят.

– В нашей стране каждый день тяжелый, Даниил Ильич, – я усмехнулась собственной шуточке, – Если вы не…

– Нет-нет, Лен. Могу, – тут же перестал капризничать босс, – Понедельник. Без проблем. После работы, да?

– Давайте встретимся в восемь, – я буквально диктовала ему условия.

– Не вопрос. У вас есть предпочтения? Кухня? Определенное место? Бар? Ресторан?

– На ваше усмотрение, – щедро позволила я.

– Отлично. Что-нибудь придумаю.

– Только не забудьте сообщить.

– Разумеется, – и тут он взбодрился, даже вплел в последние слова немного томного обещания, – Тогда до понедельника, Лен?

– Да. Хороших выходных, Даниил Ильич.

– И вам.

Я первая повесила трубку. Тут же порадовалась, что пошла к Свете пешком, без машины. Сейчас садиться за руль мне точно не стоило. Я словно выпила чего-то вкусного и крепкого и как пьяная пошла в сторону дома.

Город у нас маленький, погода теплая. Все это пришлось как нельзя кстати. Пока шла до родительского дома, немного пришла в себя. Словно только что не назначила встречу с боссом, причем навязав ему удобную именно мне дату. Да-а-а, это вам не на прием записаться и ждать, одобрит ли Даниил Ильич или велит оставить все у секретаря.

Мама отвлекла охами и ахами по части Светиного волшебства. Ей тоже не нравилась моя челка и вечный пучок или хвост на макушке. Даже отец одобрил и велел хорошо повеселиться вечером. Для него было самом собой, что в таком виде дома не сидят.

К вечеру мое опьянение превратилось в эйфорию. Я не собиралась ждать, грызя ногти от нетерпения, встречи с Ерохиным. Мне хотелось веселиться, наслаждаться жизнью и собственной самодостаточностью. Сегодня к черту мужчин.

Света уловила мой настрой. А может сама пребывала в таком. Ее бойфренд иногда выкидывал номера, и сегодня, кажется, тоже не был паинькой. Поэтому моя подружка собиралась веселиться сильнее обычно. Последствия ее намерений тут же высыпались почти черными тенями на мои глаза. Светка доколдовала с макияжем, как я предполагала.

Мама заставила нас поесть. Отказать было невозможно. Тусоваться мы поехали сытые, поэтому лишь заказали по коктейлю и сели в баре небольшого, но уютного заведения. Тут было не так много народу, как в единственном на весь город клубе, но тоже имелся танцпол. Публика собиралась посерьезнее, постарше. Собственно, типа нас. Уже не беззаботная молодежь, но еще не пенсия.

Я обмолвилась, что Ерохин позвонил. Поклялась, что согласилась на встречу именно так, как советовала Света. Она назвала меня умничкой, велев продолжать сбивать его с толку и развлекаться без лишних заморочек.  Более мы этой темы не касались.

Если бы я выдала все это Миле, она превратила бы вечер в допрос с пристрастием, требуя цитаты разговора и точное воспроизведение интонации. Светке же это было чуждо. Она прекрасно знала, когда время говорить, а когда пить и танцевать. Мы болтали о ерунде: немного сплетничали об одноклассниках и общих знакомых, делились планами на отпуск, вспоминали школу. Когда коктейль закончился, пошли танцевать.  Устав, возвращались и снова заказывали легкую выпивку. Дважды нам оплачивали напитки, приглашали за столик или на танец. Но и Света, и я отказывались. Не хотелось делить этот вечер с чужими людьми. Нам и так было весело.

Вернувшись домой глубоко за полночь, я, впервые после злосчастного объявления о помолвке Влада, упала в кровать и моментально уснула.

Воскресенье прошло в доброй суете перед отъездом.  Пока мама пыталась вручить побольше контейнеров с едой, сетуя, что я не питаюсь нормально без ее надзора, отец посмеивался, наблюдая за моими вялыми попытками уехать только с дамской сумкой.

– Не зли меня, Лен, – ругалась мама, – И так на прошлой неделе не приезжала. Бери давай. И суп бери, и варенье бабушкино. Зря мы что ли все лето на огороде? И вообще, у тебя машина. Не на себе везешь, даже не на автобусе.

Вспомнив, как все это мне приходилось таскать до остановки, я содрогнулась. Но тогда времена были не самые сладкие, в голову не приходило отказываться от супа и варенья. Меньше времени на готовку – больше на учебу. Да и экономия, как ни крути.

А сейчас я могла позволить себе питаться вкусно и правильно, не напрягая родителей. Но так уж выражалась мамина любовь: спросить, надела ли я шапку, и вручить мешок еды. Но ворчать из вредности я не переставала. А еще от этой маминой привычки была в восторге Мила. Готовить она умела, но не любила, и с удовольствие набивала живот гостинцами.

Со всеми этими сборами я и думать забыла о Ерохине. Только по дороге домой, уже за рулем, словно очнулась.  С ужасом осознала, что мне лень думать об этом. Вроде бы я понимала, что нужно подготовиться, настроиться, но… не хотелось. Какие бы игры ни затеял босс, не стоят они волнений. Я вспомнила, как меня всю трясло перед первой личной встречей с Владом. Так хотелось ему понравиться, сразить наповал, быть шикарной, неотразимой, обезоруживающей. Наверное, перестаралась, потому что смотрел он на меня недолго, да и платье слетело, едва мы переступили порог его дома.

 С Ерохиным я такого совсем не хотела, поэтому решила, что просто повторю образ, который мне в выходные наколдовала Света. Завитые потуже локоны спрячу в пучок, чтобы не дразнить Влада. Челку убрать со лба и распустить волосы – дело пяти минут. Как раз успею дома после работы. Платье – простое, но с ярким аксессуаром. Туфли – шпилька.

Все это я вбила в воображаемый список и успокоилась. Добравшись до дома, накормила Милу и узнала, что она тоже запланировала себе дел на вечер понедельника. Это оказалось кстати. Не хотелось при ней наряжаться. Давно я не делала этого для Влада, и соседка бы обязательно заинтересовалась моими делами. В общем, все складывалось как нельзя лучше.

Утром Мила спала на ходу и не заметила, что я провела в ванной больше времени, чем обычно. На работе тоже все шло ровно. Даже Влад перестал смотреть на меня волком. Наверное, смирился, или решил затаиться до лучших времен. Он разговаривал со мной вежливо, исключительно по мере надобности, лишний раз не дергал. Я спокойно делала свои дела, пообедала, попила чая, когда голова стала болеть от смет и компьютера.

Меланхолично жуя конфету, я пыталась нагнать на себя мандраж из-за предстоящего вечера. Но опять не вышло. У меня был план и модель поведения. Возможно, именно это и блокировало волнение. Или я стала расчетливой стервой, которая собирается воспользоваться расчетливым засранцем, коим является Ерохин. Ну а еще я хотела повеселиться. В общем, спокойствие и позитив сопровождали меня весь рабочий день.  Лишь немного беспокоило, что Ерохин до сих пор не посвятил меня в планы на вечер.

«Ну и ладно», – подумала я, собираясь домой, – «Значит, все отменяется».

Жаль было лишь кудри, которые томились в пучке и ждали весь день, чтобы увидеть свет. А свидание – бог с ним. Лететь домой и наводить марафет, чтобы потом вздыхать у окна, я не собиралась. Лучше в магазин заскочу, продуктов закуплю. Но едва я так подумала, из сумки пиликнул телефон. Не глядя достала его, продолжая идти к лифту.

«У нас все в силе, Лен?» – прочитала на экране.

«У меня – да. А у вас?»

«Аналогично»

Второй смс он прислал адрес, название заведения, и вопрос: «К восьми успеете?».

«Успею. Разве что на пару минут задержусь», – ответила я.

«Как это по-женски;)».

Я решила игнорировать эту реплику и смайлик. Но сама улыбалась, пока шла по парковке к машине. Отличная музыка и зеленая волна светофоров довели меня до дома за десять минут. Настроение поднялось. Мелочь, а приятно. И Ерохинские улыбочки в смс ни при чем. Гуманный траффик и отличный плейлист любимой радиостанции – вот повод для радости.

Дома я сделала все, как и планировала. Волосы не подвели – легли как надо. Даже смоки айс, которые обычно у меня получались панда айс, нарисовались очень даже красиво. Света мной бы гордилась.

Платье я решила не надевать. На работе и так все время их таскаю. Или юбки. Ерохина надо удивлять, поэтому – лосины и легкая туника с нарядной вышивкой по подолу. Достаточно романтично для свидания, но не кричаще-нарядно. Понедельник же.

На всякий случай взяла куртку. Вдруг и правда гулять потащит на набережную. Ночи пока холодные, это днем печет.

Ожидая такси, я смотрела на себя в зеркало. Ну а что? Очень даже. Во всяком случае, совсем не та Лена, что он привык видеть в офисе. Привык, конечно, сильно сказано, но все же, надеюсь, Ерохин будет удивлен. Немного веселья я себе обеспечила.

Пиликнул мобильный, приглашая меня в прибывшую машину. Я назвала водителю адрес и расслабленно наблюдала за вечерним городом, что мелькал за стеклом.  Стало даже немного неудобно от собственного спокойствия и равнодушия. Словно я деревянная. Ерохин все же мужчина. Красивый, приятный в общении. Перед встречей с таким положено мандражировать. Видимо, я провела сама с собой слишком хорошую воспитательную работу. Или оставшиеся чувства к Владу не позволяли всерьез переживать из-за другого.  Все равно странно. Даже перед деловыми встречами я испытывала больше волнения, а ту прямо какая-то пуленепробиваемая, железобетонная уверенность в себе. Как бы не вышло боком.

Хорошенько разобраться в своих чувствах, вернее их отсутствии, мне помешал таксист, который слишком скоро остановился.

– Девушка, мне тут парковаться и разворачиваться неудобно. Вам через дорогу только перейти. А мне круг делать… – оправдывался и одновременно давил водитель.

– Ладно, – махнула я рукой.

Рассчитавшись, вышла из машины, пересекла дорогу на светофоре, вынула телефон, чтобы еще раз уточнить адрес. В общем, это был центр города, и я прекрасно понимала, что не заблужусь, но вот названия заведения припомнить не могла. Наверно, недавно открылось.

Искать долго не пришлось. Ориентиром стала фигура Ерохина. Он стоял у неприметной двери с вывеской, поглядывая то на часы, то на дорогу.  Я шла по тротуару, улыбаясь его нетерпению. Все же он бывает милым. Пусть затеял эту паршивую игру, но волнуется забавно.

– Добрый вечер, проговорила я, остановившись в шаге от босса.

Он обернулся. Брови взлетели вверх. Эффект внезапности и удивления явно мне удался. Босс без лишних церемоний взял паузу, чтобы рассмотреть меня.

– Вас не узнать, – оправдался он вместо приветствия.

– Ну… вас тоже, – решила подбодрить я, поясняя, – без галстука.

– Да, и вас без юбки, – заулыбался Ерохин, но сразу осекся, – Не в том смысле, что без… В смысле в штанах. Или это не штаны… Ох…

Он смешался и опустил глаза, снова потеребил себя по затылку.

– Я вас поняла, Даниил Ильич.  Это легинсы или лосины. Не забивайте голову. Неважно.

Поставила себе плюсик.

– Да, действительно. Но вам идет, что бы это ни было.

Он снова осмотрел меня и подмигнул. Вроде бы ничего не сделал, а меня наконец дернуло током волнения. Ух, главное держать напряжение под контролем, не упиваясь своими маленькими победами.

– Пойдемте.

Он приобнял меня за плечи, направляя к той самой двери. Я едва успела прочитать название заведения «Music&Love».

О, боже.  Как-то слишком сладко звучит.  Впервые слышу о таком.

Сразу за порогом нас встретила лестница, которая вела вниз. Подвал какой-то что ли? Господи, куда он меня заманил? Надеюсь, это не бордель. Красноватый свет и полумрак.

– Даниил Ильич, а что это за место? – решила спросить я, пугаясь собственных догадок.

– Музыкальное кафе, – ответил он тут же.

Если так быстро выдал, может и не врет.

– Я же обещал вам музыку и разговоры. Здесь очень уютно и приятно. Надеюсь, понравится.

– Надеюсь, – откликнулась я без особого энтузиазма.

Едва мы закончили спускаться, к нам подошла миловидная дама непонятного возраста.

– Добрый вечер. Добро пожаловать. Разрешите ваши вещи, –  сразу протянула она руки к курткам.

Только после ее обращения я заметила, что Ерохин, как и я держит в руке куртку. Странно его видеть без пиджака, конечно. И без галстука. Но все же он был в достаточно привычном образе. Брюки, рубашка, ботинки. Разве что расстегнутый ворот намекал на личную встречу, а не деловую. Ну и заведение, конечно. Такого я не ожидала. Готовилась к ресторану, где все дорого и богато, а тут…  Но он молодец. Девочки любят уютные камерные кафешки, где все в сердечках и подушках. Эдакий вечный день Святого Валентина. Отличный ход, господин Ерохин.

Пока я размышляла о заведении и одежде, хостесс забрала у нас куртки и повесила в пустой гардероб.

– Проходите в зал, пожалуйста. У нас сегодня немного гостей. Сами понимаете…

Я не понимала, но последовала ее совету. Ерохин пропустил вперед, позволяя мне идти первой. Нас усадили за столик в первом ряду. Да-да, там была какая-то сцена. Надеюсь, это не кабаре. Даже представить страшно, как в нашем глубоко провинциальном городе будут выглядеть чаровницы-танцовщицы. Более-менее обнадеживал рояль, что стоял почти посередине сцены. Собственно, и сцены по сути не было: никаких подмостков или возвышений. Но как-то чувствовалось сразу, что кто-то будет вступать. Может из-за драпировок в духе театрального занавеса или опять же рояль.

Стараясь не особенно на этом зацикливаться, я присела на стул, который заблаговременно галантно выдвинул Ерохин.

– Спасибо, – поблагодарила его.

Он склонил голову и улыбнулся, присел напротив. Хостесс уже спешила к нам с меню.

– Карту посмотрите?

– Мне воды, пожалуйста, – отмахнулся Ерохин, – Лен?

– Лучше сразу меню, – попросила я, понимая, что обязательно нужно поесть хоть что-то. После работы не было времени даже перекусить с этими сборами.

– К сожалению, у нас нет кухни, – с почти правдивым сожалением в голосе ответила хостесс.

– То есть у вас не едят? – я ушам своим не поверила.

А девушка смотрела на меня, как на сумасшедшую. Словно на каждом шагу у нас бары-рестораны, где только пьют. Вы такое видели вообще?

На помощь озадаченным дамам пришел Ерохин.

– Простите, Лен. Я совсем забыл предупредить. Здесь только напитки. Извините бога ради… Эээ, хотите, пойдем в другое место?

От этого предложения я слегка смешалась, а наша хостесс похоже чуть в обморок не упала.

– Другое место, но… – возмутилась она.

– Нет. Все нормально, – попыталась я спасти свидание и девушку, которая нас опекала, – Какой коктейль послаще и покалорийнее?

Ерохин ухмыльнулся, предположив:

– Пина-колада? У вас, кажется, он почти, как десерт?

– Да-да, – расплылась хостесс и скорее убежала в бар.

А Даниил Ильич продолжал извиняться.

– Я должен был предупредить. Серьезно, думал, что написал в смс. Разве нет?

Я отрицательно помотала головой.

– Черт. Лен, обещаю, мы здесь ненадолго. А потом в ресторан.

Я махнула на него рукой, отпуская грехи:

– Бросьте, все в порядке. Вы занятой человек.

Какое вам дело, что у меня язва будет. Это же мелочи.

– Глупо вышло, – продолжал сокрушаться он.

А меня что-то совсем развеселил этот ляп.

– Купите мне Биг-мак по дороге домой. А лучше два.

Неожиданно босс засиял, как медный тазик.

– У меня есть вариант получше, – пообещал он, задвигав бровями, словно намекал на что-то интимное или даже пошлое.

Я сама не поняла, почему покраснела. Наверное, потому что он показался мне еще симпатичнее, чем обычно.

Стоп, Лена! Что вообще за дела? По плану его надо ошеломлять и удивлять, чтобы не отпускать интерес. Если собрался мстить Владу, пусть делает это с затейливой подружкой, а не зевая от скуки. Будет весело и натурально. Самойлов тоже не дурак. Враз поймет, что мы его специально травим внезапно вспыхнувшими чувствами.

Мне очень быстро принесли коктейль, богато украшенный фруктами. Даже добавили тарелочку с кусочками ананаса, виноградом, клубникой, квадратиками шоколада и розочкой из взбитых сливок.

– Спасибо огромное, – поблагодарила я все ту же хостесс. Не удивлюсь, если она сама и занималась моим заказом.

Официантов я не видела, бармена тоже. Народу действительно было мало. Всего три столика. За одним девушка с космополитеном что-то листала в телефоне. И две парочки щебетали, склонив друг к другу головы.

– Кстати, почему сегодня мало народу? Поинтересовалась я у Ерохина, – Понедельник?

– Да, – кивнул он, – в понедельник у них обычно нет программы.

– Обычно?

– Обычно, – подтвердил, снова кивая, – Но сегодня будет.

Я собиралась уточнить, не его ли стараниями, но меня перебили аплодисменты. Парень с соседнего столика позабыл о своей подружке и энергично хлопал, глядя на сцену. Я проследила направление глазами. Оказалось, что причиной переполоха стал мужчина. Он устраивался за роялем, проверяя инструмент, микрофон.

– Добрый вечер, – поздоровался артист, – Знаю, сегодня меня здесь никто не ожидал увидеть. Скажите спасибо языкастому барракуде, что сидит за центральным столом, и пожелал выпендриться перед своей подругой. Только не покупайте ему выпивку, а то еще начнет подпевать.

Ерохин покачал головой и закрыл лицо руками, а я рассмеялась, оценив юмор. Мужчина же за роялем продолжил:

– Вообще, не обращайте на меня внимания. Постараюсь не фальшивить, чтобы было похоже на фоновую музычку для атмосферы. Приятного вечера.

После этого артист положил пальцы на клавиши и полилась приятная мелодия.

– М-да, с такими друзьями врагов не надо, – проговорил Ерохин, отрывая руки от лица.

– Ну что вы, я польщена, – мне все еще было весело.

– Отлично. Тогда, пожалуй, воспользуюсь этим моментом и предложу перейти на «ты». А то так и тянет спросить, где же документы на подпись.

Я продолжала улыбаться, потому что он мастерски раскручивал меня на расслабление. Музыка, коктейль, приглушенный свет. Однако, как ни старалась, я не смогла согласиться. Несколько раз пробовала, но в итоге сдалась, так и не сумев обратиться к боссу на ты.

– Нет. Не получается, – призналась честно.

– Ну же, Лен. Давай сам начну. Ты сможешь тоже. Это не сложно.

Я открыла рот, но все равно не получилось.

– Не могу, Даниил Ильич. Язык не поворачивается.

– Для начала давай Ильича уберем. И не обязательно звать меня полным именем.

– Мне кажется, вас все так зовут.

– Отнюдь, – улыбнулся он как хулиган из соседнего двора, – мама зовет Данечкой.

– Оооо, ну до такого уровня панибратства я вряд ли прокачаюсь.

– Ты себя недооцениваешь.

– Ты думаешь? – я втянулась в перепалку и вылетело само собой.

 Даниил дернул бровями в своем фирменном жесте.

– Вот видишь. Не так сложно, как кажется.

– Простите, – сразу смешалась я, а потом собралась, – То есть, прости.

– Не за что извиняться, Лен.

– Это пока. А если я на работе забудусь?

– Не страшно. Но… – Даниил хитро прищурился, – концентрируйся на мелочах. Тебе просто нужен символ. Галстук, например.

– Что? – я не уловила его мысль.

– Смотри, я сейчас без галстука, и у нас неуставные отношения. А на работе почти всегда он на месте. Просто замечай, галстук – и автоматически перейдешь на «вы».

– Сам разработал концепт?

Я усмехнулась и потянула через трубочку коктейль.

– Ага, только что. Собираюсь и на себе проверить.

– Каким образом?

– Твои волосы, – он протянул руку и коснулся моего локона,– Если забраны, то мне не стоит даже близко к тебе подходить. А распущены…

Даниил намотал прядь на палец, завивая ее, отпустил, заправил мне за ухо. От этого невинного, но какого-то очень интимного жеста я вся напряглась и почти смутилась, но вовремя вспомнила, что это просто игра в соблазнение. Что ж… Он похоже мастер, но я тоже не профан.

Понизив голос, чтобы звучал сексуально и томно, уточнила:

– Что, если распущены?

– Надеюсь, что многое. Если ты позволишь. Ты позволишь, Лен?

Его ладонь накрыла мою, а лицо оказалось так близко, что слова на выдохе обожгли щеку. Если бы я чуть повернула голову, наши губы обязательно встретились бы. И в этот момент мне так сильно хотелось повернуться за этим поцелуем. Но разум был иного мнения. К тому же на выручку моим коварным играм с Ерохиным пришла банальная трусость. Я чуть отстранилась, убрав руку, но при этом ответила:

– Возможно. Но не так быстро.

Он облизал губы, тоже чуть отодвинулся, более не нависая надо мной. Когда вообще успел так близко оказаться? Мы же сидели напротив.

– А с галстуком идея хорошая, – стала сразу заполнять я неудобную паузу, – Попробую.

Ерохин улыбнулся, сделал глоток воды.

– А с артистом давно знаком?

– С артистом? – переспросил Даниил, – Ты его не знаешь?

– Эээ, нет. А должна?

– Пфффф, – он запыхтел, как паровозик из Ромашково, – Снова пряча лицо в ладонях. Ну, я дал.

Чтобы подбодрить, пришлось сдобрить свое невежество долей позитивных признаний.

– Но мне нравится голос. Хорошо поет. И музыка, как я люблю. Не очень громко, для фона. Он известный, да?

– Можно и так сказать, – проговорил Ерохин, – Он почти выиграл конкурс на телевидении два года назад. Проехал с гастролями по стране, в Москве много выступал. У него сейчас там примерно такой же клуб одиноких сердец, но более масштабный. С группой в нем играет и чаще, чем у нас.

Я смутно припомнила, что в городе была шумиха по этому поводу, но обычно такие вещи меня не интересовали, как и тонна шоу на ТВ, где выступали таланты.

– Кирилл Зарубин его зовут, – добавил Даниил имя друга.

Я только руками развела.

– Не слышала даже.

– Ну…теперь слышишь.

– Спасибо за это.

– Мелочи, – отмахнулся Ерохин.

– Но ты же уговорил его выступить из-за меня.

– Ну да…в понедельник он не играет, но сделал исключение, чтобы я повыпендривался.

– Мне приятно. Правда. И твои хлопоты и место, и музыка.

Он улыбнулся той самой доброй улыбкой и попросил:

– Расскажи о себе. Ты здесь родилась?

– Почти. Небольшой город в области, – начала я и не заметила, как спустя час выложила ему о себе почти все.

Ерохин слушал очень внимательно, словно ему и правда было интересно, задавал наводящие вопросы. Когда тема семьи исчерпала себя, перешел к другому аспекту моей жизни. Я старалась отвечать откровенно, но при этом не слишком углубляться в подробности. Была доброжелательна и открыта, но в меру. Хотя в конце допроса задумалась, а знал ли все это обо мне Влад? Нет, он знал, конечно, откуда я родом и где живут родители. Про Светку знал, про учебу в институте. Но он никогда не спрашивал меня об этом. Точно не интересовался любимым предметов школе и вузе. Его не волновало, что в детстве я буквально бредила собаками, мечтая завести спаниеля или сеттера. Он не знал, что я курила как паровоз на первом курсе. И не подозревал, что от сладкого черного чая у меня изжога.

Стоит отметить, что и место Ерохин выбрал идеальное для общения. Музыка нам не мешала разговаривать, но если мы замолкали, то приятно заполняла паузу.

После одного из таких моментов Ерохин огорошил меня, проговорив:

–Я могу спросить о твоих отношениях с Владом?

Это было неожиданно, и я даже подавилась коктейлем. Откашлявшись и восстановив дыхание, посмотрела на своего визави.

– Спросить ты, конечно, можешь, – огрызнулась как-то автоматически, – но мне не очень хочется об этом говорить.

– Понятно, – кивнул Ерохин.

Я подумала, что он тактично закроет тему, но нет.

– Значит это не безответная любовь? Вы встречались? Долго?

Я уставилась на него, захлопав глазами. Шутит?

– Ты же знаешь. Зачем эти уточнения? Влад… Он же… говорил? – я уже не была так уверена. Кто-то из них двоих точно врал. Мне хотелось, чтобы это был Ерохин.

– Нет. Не говорил, Лен.

– Но вы же друзья.

– Скорее приятели и не особо близкие, чтобы доверять такие тайны.

– Нет-нет, я не про тайны. Он ведь просил не увольнять меня, когда ты… – я попыталась подобрать определение поприличнее, но ухмылка Ерохина заставила этого не делать, – Когда ты головы рубил, сокращая наш штат.

– Хочешь сказать, Влад замолвил за тебя словечко? – уточнил он, опять задирая бровь.

– Да.

– Он тебе так сказал?

– Кто же еще?

– Не было такого, Лен, – огорошил меня босс, – Влад сам едва не лишился места. Он был моложе и более образован, чем ваш бывший начальник проектного отдела. Поэтому я и поставил его главой во время их слияния со сметным. Но, признаться, думал долго. Так что Самойлову было не до тебя в то время. Уж извини. Просить о любовнице, когда сам…

Ерохин осекся, увидев, как вспыхнули мои щеки.

– Извини, – тут же проговорил он.

Мне оставалось только улыбнуться.

– Не за что извиняться, Даниил Иль… -, растягивая улыбку шире я поправилась, – … Даниил. Нужно называть вещи своими именами. Да, я была любовницей Самойлова. Несколько лет. И почти все время думала, что ты знаешь об этом.

– Нет, Лен. Я не знал. И даже не скажу, почему оставил тебя, когда половину других таких же сократил. Что-то меня остановило… не помню. Правда.

– Не страшно, – я махнула рукой, – Всех невозможно помнить. Я рядовой сотрудник.

– Я помню твое фото на личном деле. Блузка в цветочек. Помню, что вернулся рассмотреть. Не помню только по какой причине.

Мне польстила эта глупая мелочь.

Я решила продолжить вытаскивать из него такие приятные признания.

– И имя мое поэтому запомнил?

– Наверное.

– Я польщена.

– О, ты и должна быть такой.

Мы засмеялись. Даниил стащил с моей фруктовой тарелочки кусок ананаса.

– Эй, я шлепнула его по пальцам.

– Прости. Сам голодный, как волк.

Я уже допила коктейль и выразительно взглянула на наши пустые стаканы.

– Да-да, – понял мой намек Ерохин, – Можно было давно уехать за гамбургерами, но Кир захочет в перерыве присесть поболтать и опозорить меня перед тобой еще раз.

– Без проблем. Я с удовольствием с ним познакомлюсь.

И ведь даже не наврала. Пусть первый раз вижу этого товарища, но раз уж он звезда, то будет интересно. Да и поет хорошо. Словно услышав наш разговор, маэстро закруглил мелодию, что текла у него из-под пальцев, проговорив в микрофон:

– Сделаем маленький перерыв.

Тут же из динамиков полилась музыка. Если раньше я не замечала, то теперь очень четко ощутила разницу между живым звучанием и записью. Первое было намного приятнее.

А Кирилл, как и обещал Ерохин, направился к нашему столу. Даниил встал навстречу другу, крепко обнял, хлопнув по спине. Получил то же самое в ответ.

– Лен, знакомься. Это Кирилл, – представил босс звезду.

Кирилл протянул руку, и я вложила в нее свою рассчитывая на пожатие, но получила поцелуй.

– Лен, так приятно познакомиться, – растирая на руке след от поцелуя, признавался Кирилл, – Наконец-то Ерохин начал разбираться в женщинах. Такая ты красоточка.

– А до меня он одних уродин сюда водил? – поддержала я шутливый тон.

– Не то слово. Крокодилов таскал. Хоть ферму открывай и меняй название.

– Ну-ну, Кир, успокойся уже, – одернул босс приятеля.

Его возмутили не крокодилы, а то, что Кирилл не отпускал мою руку. Ерохину пришлось даже самому освободить мои пальцы из захвата чужой ладони.

– Ой, Данька, какой ты ревнивый. А я что? Ну потрогал, да. От нее же не убудет. И от тебя тоже.

– От тебя убудет, клоун, – пригрозил Даниил. То ли в шутку, то ли всерьез.

– Ой, ладно-ладно, отстал. Как выйти горло драть в понедельник – это Кира, гоу. А как поделиться красотой, так убудет. Нет справедливости в этом мире.

– Нету, – подтвердил Ерохин, оптимистично добавив, – А еще мы все умрем.

– Ну, главное, что не сегодня, – ввернула я.

– Моя девочка, – подмигнул Кирилл, – Скажи, что ты фанатка, и я выпишу месячный абонемент на коктейли в бар.

Соблазн был велик, но соврать я не смогла.

– Признаться, я не смотрю телевизор.

Кирилл схватился за сердце.

– Как? Совсем?

– Вообще.

– Знаешь, а я тоже не смотрю. Только если меня там показывают. Вот для этого можно сделать исключение.

Даниил в это момент так забавно закатил глаза, что я снова рассмеялась.

– Ты такой дебил, Кирюх. Если разоришься с этими забегаловками, иди на эстраду смело, – проговорил босс, – Петросян сдает, говорят.

Кирилл же скривил лицо, изображая пренебрежительное выражение Ерохина, заставляя меня смеяться еще громче.

– Петросян живее всех живых. А ты прям у нас голова, Дань, ага? Притащил девчонку, которая меня знать не знает. Это вообще нормально? Ранил звезду в самое сердце, и она зевает. Тебе сегодня сто пудов ничего не светит, старик.

Даниил шумно выпустил воздух, а я все старалась не хрюкать от смеха, промокая глаза салфеткой. Кир же продолжал с важным видом, видимо ободренный хмурым Ерохиным и веселящейся мной.

– Вон и еды выпросил. Неужели она еще и голодная? Капец, Дань.

Кирилл подцепил виноградину, бросил в рот.

– Облажался я, да, – признал Ерохин, пока его друг жевал.

– Это фиаско, братан.

Я слегка успокоилась и задала мучивший меня всю дорогу вопрос:

– Кир, а почему нет меню, только выпивка?

Зарубин засиял. Словно только и ждал, когда я спрошу.

– А я в Штатах был в таком заведении. Мне понравилось. Народ косеет без закуски, веселится лучше и больше пьет, как ни странно. Но скорее сыграла моя личная шиза. Я столько выступал на корпоративах и частных вечеринках. Задолбался горло драть, пока все жрут. Противно. Да и формат заведения у меня такой, что рот должен быть свободен. Люди приходят общаться, а не пузо набивать. Или слушать. Но на это я не особо претендую.

– Скромняга, – не удержался от ремарки Ерохин.

Я совсем расхрабрилась, чуть пихнулв его локтем, чтобы помолчал.

– А формат – это бар для парочек? – уточнила я, проникаясь идеями Кирилла все больше.

– Ага, – подтвердил артист, – В понедельник и четверг тихо, мало народу, а во вторник и среду устраиваем вечера знакомств. По той же схеме, что и в Америке. Знаешь может? Пять минут на общение, потом смена. Можешь оставить телефон, а можешь следующего посмотреть.

– Знаю-знаю.

Я видела в каком-то фильме.

– Вот! А в пятницу вечер одиночек. Ну и я пою обычно. Много. В будни, как повезет. В выходные в Москве.

–Здорово.

Меня очень заинтересовал и хозяин, и заведение, и идея. Пусть в желудке выли волки от тоски, но в общем, Ерохину удалось произвести впечатление.

– А почему в нашем городе, Кир? – задала я последний вопрос, видя, что артист поглядывает на часы, чтобы вернуться к инструменту.

На этот раз по моему адресу были закатанные глаза и пренебрежительная усмешка Зарубина.

– Ерохин, ты ее где откопал? Во льдах Антарктики? Я же местный, Ленок. Родители у меня тут живут и брат.  После шоу газеты и тв год трындели, затрахался интервью давать всем по пять раз.

– Я не знала, – осталось только руками развести.

– Пипец, мать. Вот темнота. Но ты хорошенькая, так что прощаю.

На этом он чмокнул меня в щеку без спросу, встал, хлопнул Даниила по плечу, разрешив в духе царской милости:

– Можете свалить во время песни, только тихо, – и лично Ерохину, – Накорми девку, не позорься.

Тот в сотый раз обреченно вздохнул, а я заулыбалась.

– Поедем? – спросил Ерохин ровно через одну песню.

Я кивнула, и он тут же оказался сзади, чтобы придержать стул. Изведет меня своей галантностью.

Нам выдали одежду и тонну улыбок на прощание. Даже счет не принесли, но, кажется, Даниил незаметно отдал карточку, а потом получил обратно. Меня осенило, пока мы поднимались по лестнице к выходу.

– Ты же расплатился за мое колесо!

Вот ведь накрыло меня в тот день. Даже не вспомнила о деньгах за работу.

Ерохин отмахнулся.

– Мелочи, Лен.

– Нет-нет, – затараторила я, – Как это мелочи? Это же колесо…

– Если тебе будет легче, то за напитки я заплатил примерно столько же. Так что можешь считать, что это второе свидание.

Я фыркнула. Спорить, наверно было глупо. Он может себе позволить эти траты. Пусть балует, раз такой крутой.

– Боюсь представить, что будет на третьем. После колеса и голодного вечера… В цирк пойдем?

Даниил хмыкнул, открывая мне пассажирскую дверцу машины. Нет, серьезно, он этой показушной услужливостью меня убивает просто.

– Я слышал, есть экскурсии на очистные сооружения, – нашелся он, – Хочешь?

– Всю жизнь мечтала.

Устроившись на водительском месте, босс завел мотор.

– И вообще, мы сейчас за бургерами, так что рано приписывать мне вину за твою смерть от истощения.

– О, ну я на последнем дыхании уже, так что гони, как ветер Булзай.

Ерохин не улыбнулся, даже не рассмеялся, он заржал. От души и громко, тряся головой.

– Черт, смешная ты, – признался босс, вытирая кулаком уголок глаз и выруливая на дорогу с парковки, – обожаю «Историю игрушек».

Вот уж не думала я, что он смотрел этот мультик. Видимо и развеселился, потому что в красках представил себя конем шерифа Вуди.

Это, конечно, классика Диснея, но все же шеф меня удивил. Чтобы еще сильнее удивиться, я решила закинуть вопрос:

– Признайся, плакал на третьей части?

– Как девчонка рыдал, – без запинки выдал он, и я поняла, что не врет, – Когда Энди учит малышку играть – и киборг заревет белугой.

Я истово закивала, соглашаясь, чтобы скрыть потрясение. Большие боссы смотрят мультики! Надо же. Может и не рыдал он, но тронут был точно. Приятно думать, что он из тех киборгов, которые заревели.

За своими волнениями я не обратила внимания на путь, что мы проделали. Признаться, думала, что Ерохин отвезет меня в ресторан, а бургеры из Мака – это бравада. Как же я ошибалась. Нет, бравада присутствовала. Ни в какой Макдональдс мы не поехали. Но и ресторана мне не обломилось. Даниил затормозил у «Ромашки».

У меня даже слов не нашлось. Я сидела, как рыба, чуть приоткрыв рот, смотрела, то на дешевую вывеску с цветочком, то на него. Это шутка? Не смешная.

– Побудь в машине, ага? Я быстро.

И усвистал, щелкнув брелоком блокировку дверей. Спасибо за заботу. Признаться, на парковке у этой забегаловки мне было бы не по себе одной в открытой машине. Публика тут тусовалась не самая приятная.

Мой приятель в институтские времена бомбил ночами в качестве подработки, и я пару раз каталась с ним для компании, поэтому и знала, что в «Ромашке» обычно питаются таксисты и проститутки. Несколько раз мы брали тут кофе. Вернее, мой друг брал, а я даже из машины боялась выйти, чтобы не подцепить какой-нибудь триппер.

Что понадобилось Ерохину в этом клоповнике?

Я осмотрелась. Действительно много такси. Водители стоят рядом с машинами. Кто-то трескает пельмени из пластиковой мисочки, обливаясь бульоном. Кто-то пьет кофе с булкой. Кто-то просто болтает с друзьями за сигаретой и кофе. Нет, нормальные люди. Да и рано еще достаточно для колоритной публики. Едва начало смеркаться. Но есть тут я бы не стала ни за какие коврижки.

И снова ошиблась.

Ерохин вернулся минут через пять с пакетом и двумя бутылками холодного чая.

– Не заскучала?

– Почти нет.

– Держи. – Даниил вручил мне пакет и бутылки, спросил, – Еще в одно местечко доедем?

Мне уже стало страшновато. Куда он меня повезет? Сначала бар, где не едят, потом бистро, где и находиться страшно. Признаться, Ерохин меня удивлял не меньше, чем я его.

– Ты за рулем, – я махнула бутылками, указывая на дорогу, позволяя ему везти меня навстречу приключениям.

– Тут близко, если пробок нет.

Он не соврал. Довез минут за пять в самый центр, к набережной, но не туда, где веселилась молодёжь, радуясь теплу конца мая, а свернул за мостом, спустился вниз на парковку у помпезного здания с башенками.

 -Я тут на днях в банк ездил, – кивнул Даниил на маленький замок, – подумал, что вечером будет здорово на берегу. И людей нет.

На этом берегу действительно не было народу. Узенькая тропинка не располагала для прогулок, больше для редких одиноких спортсменов-бегунов. Даже утки предпочитали тусоваться на том берегу, зная, что их подкормят сердобольные люди.

– Пойдем.

Ерохин сам отстегнул мой ремень безопасности, забрал бутылки, и пакет. Из последнего всю дорогу попахивало чем-то подозрительным. Похоже, что едой.  Глубоко вздохнув, я поплелась за боссом. А он расстелил на насыпи свою кожаную куртку, уселся лицом к реке. Я умилилась, как компактно он втиснул попу, оставив мне достаточно много места на своеобразном пледе.

Еще раз вздохнула, понимая, что нет выбора, и придется сесть с ним близко-близко. Строить из себя гордость и неприступность показалось глупым, но перспектива прижаться к боссу наэлектризовала все тем же волнением.

Пройдя на цыпочках по каменной насыпи, чтобы не убить каблуки, я втиснулась рядом. Даниил сразу повернулся ко мне. Наши бедра соприкасались, а лица оказались слишком близко.

– Красиво, правда? – он кивнул на розовеющее небо, которое отражалось в реке.

– Да. Только муравейник и шум все портят, – посетовала я на дорогу, что была совсем рядом и людей на том берегу.

– А я люблю урбанию. Выхлопные газы, конечно, иногда доводят до мигреней, но мне нравится жить в городе, в движении.

– Пожалуй, мне тоже. В деревню точно не тянет.

Ерохин улыбнулся, хотел что-то сказать, но мой желудок перебил его бестактно громким урчанием.

– Ох, совсем я тебя уморил песням и разговорами.

Он полез в пакет, вынул оттуда бургер, завернутый в тонкую бумагу, поставил с моей стороны бутылку чая, которую заботливо открыл. Себе достал такой же, прорекламировал:

– Это лучшие бургеры, что я ел. Даже в Штатах так не делают. А Мак вообще должен сдохнуть от зависти.

Я захлопала глазами, не веря тому, что вижу и слышу. Ерохин отодвинул бумагу и вонзил зубы в булку, откусывая большой кусок. Не знаю, что я ждала после этого? Что у него вырастет вторая голова или он сразу упадет и забьется в конвульсиях, захлёбываясь пеной. А может, что небо свалится на землю, придавив нас, банк с башенками, машину, уток и толпу на том берегу.

Но никакого катаклизма не случилось. Ерохин прожевал и отхлебнул чай, воззрившись на меня с недоумением.

– Что-то не так?

Он действительно не понимает?

– Ты купил это в «Ромашке»? – я дёрнула рукой, в которой держала жуткий бургер.

– Да, – настороженно, – Ты же видела.

– И ты ешь это?

– Как видишь.

– И не боишься?

Ерохин помолчал.

– Боюсь, Лен. Вот сижу и начинаю бояться тебя. Что-то не так? У меня третий глаз на лбу проклюнулся? Или рога на макушке? Твой взгляд реально пугает.

– Ты не боишься отравиться этим… – я кивнула на еду в его руке, игнорируя издевки.

– Нет, – честно ответил Ерохин, – Советую и тебе не бояться. Сто раз там ел. Можно сказать, постоянный клиент.

– Шутишь?

– Нет. Клянусь, – он поднял вверх руку с бургером. Я рассмеялась.

– Как? Откуда вообще? Почему в «Ромашке»? – Я даже не пыталась скрыть возмущенное любопытство в голосе.

Даниил успел откусить еще, пока я сокрушалась, прожевал, ответил:

– Я, когда первый раз сюда приехал, был голодный, как волк. Такси взял, попросил шефа отвезти, где быстро и вкусно. Он остановил у «Ромашки», сказал, что бутеры тут быстро делают и вкусно. Я рискнул и не прогадал. У них фирменный соус бесподобный. На самом деле вкусно, Лен.

Видя, как он уплетает, можно было не сомневаться, что этот человек всей душой верит в то, что говорит.

– Попробуй. Обещаю, что не умрешь. – Он доел и потянулся к моему бургеру, чтобы снять бумажку.

– А обещать, что я не отравлюсь можешь?

– Вполне. Я ведь в норме.

– Это ты мне через три часа скажи.

– Ой, не будь такой фифой. Ешь давай. На ногах ведь не стоишь от голода.

Даниил подтолкнул булку, и она соприкоснулась с моими губами. Я вздрогнула. Ерохин запрокинул голову.

– А я думал, ты нормальная, – протянул он разочарованно.

– Я нормальная, – настаивала я.

– Тогда ешь.

Что-то было в его словах мотивирующее. На подвиг. На глупость. На дерзость. Ерохин словно брал меня на слабо. Как в детстве. И вроде понимала я, что глупо вестись, но и по-умному отказаться не могла.

Откусив кусок, я прожевала, быстро вспоминая, есть ли дома таблетки от несварения.

– Не удивляйся, если завтра меня не будет на работе.

Ерохин засмеялся.

– Весело, да? Честное слово, если отравлюсь, тебе придется вытирать мне лоб от пота и держать волосы, пока я корчусь над унитазом.

– Договорились, – смеялся он, провожая глазами очередной мой откус.

– Я не шучу, Дан.

Он ту же прекратил хохотать, замер.

– Как ты меня назвала?

– Эээ, протянула я, – Дан?

Получилась вопросительная интонация, потому что я не была уверена, что сказал это. Как-то само вырвалось.

– Да, – кивнул Ерохин, – Скажи еще раз.

– Дан, – почти прошептала я, смутившись и ощущая жар щек от румянца.

Чтобы скрыть смятение, я опустила голову, так что волосы скрыли лицо, все свое внимание обратила к бургеру.

– Мне нравится, – почти так же тихо проговорил босс, убирая за ухо пряди волос.

Я смотрела на реку, позволяя ему любоваться моим румяным профилем. Краем глаза увидела, как он усмехнулся и полез в пакет за вторым бургером.

– Еще будешь? – предложил и мне.

– Нет, спасибо, – отказалась я вежливо, снова провоцируя его на усмешки.

Пока я доедала, он уничтожил еще один, продолжая нахваливать. Стоит признать, была в словах босса правда. Не скажу, что бургер оказался таким уж волшебным, но определенно вкусным и оригинальным. Соус, какой-то интересный лук. Маринованный или припущенный в масле и специях, я не поняла. Мясная часть тоже понравилась. Не жирно и не вонюче. Почему-то я ждала, что будет пахнуть какой-нибудь крысой. Наверное, из-за старого кино со Сталлоне, где он заказывал гамбургер с крысой в помоечном подземелье у повстанцев.

Во всем этом я честно призналась Даниилу, и он снова покатывался со смеху, потому что узнал момент из фильма, который тоже много раз смотрел.

Я отпила холодного чая и тут же поежилась. Солнце почти скрылось, стало прохладно. А куртку из машины я не захватила.

– Замерзла? – немедленно отреагировал Дан, приобняв.

– Да, – я еще поежилась, но уже от ощущения его руки на своих плечах, – Похоже, пора домой.

– Хорошо. Поехали.

Ерохин поднялся, подал мне руку помогая, взял куртку и, опять обняв, повел к машине.  Его прикосновения можно было трактовать, как желание согреть, но я опять завелась от близости и романтического подтекста. Хорошо, что он быстро перестал меня трогать. Мысли путались из-за этого.

– Хорошо провела время? – спросил Даниил, выезжая на шоссе.

– Эээ, да… – я замялась, проклиная себя за честную заминку, – Да. Хорошо. Было весело.

Он усмехнулся, словно прочитал все мои мысли.

– Давай на чистоту, Лен, – подбодрил Дан.

Я стала называть его так и мысленно, чтобы привыкнуть. Признаться, и на ты было непросто обращаться. Нужна самоустановка и мысленная терапия для достижения эффекта панибратства с начальством.

– Как там Кир сказал? – продолжал он самокритично, – Это фиаско, братан.

Пришлось одновременно признать правоту и успокоить.

– Нет, в баре мне понравилось, правда. Кирилл забавный. А поет так чудесно. Про бургеры поговорим завтра.

– Но… – вызвал меня на откровенность Дан.

– Но я, конечно, такого не ожидала. Думала, мы просто поужинаем в ресторане.

– А вышел треш, да? – засмеялся босс, – Ладно, в следующий раз обещаю без экстрима. Какой ты любишь? Белладжо? Говорят, там неплохо.

– Да. Неплохо, – подтвердила я.

– Закажу столик, – пообещал Дан, – Давай только в выходные. Суббота?

– Хорошо.

Я представила себя в самом пафосном и дорогом ресторане города. С Даном. И… мне не понравилось. Сегодня мы побывали в таких местах, где никто не глазел. В этом была своя прелесть. В одночасье мне расхотелось выставлять свои игры с Даниилом на потеху публике. В субботу в Белладжо обязательно встретим кого-нибудь, а то и попадем в объективы камер той же «Светской жизни».

– Все в порядке, Лен?

Я не заметила, что повесила долгую паузу своими размышлениями.

– Да-да, – поспешила уверить, – Задумалась. Извини.

– Задумаешься тут, – недовольно проворчал Дан, – Заставили всю парковку, негде приткнуться.

Я с удивлением обнаружила, что мы находимся во дворе моего дома. Надо же так замечтаться.

– Ничего, если тут? Пройдешься до подъезда? – он кивнул на единственный свободный пятачок у соседнего дома.

– Да, конечно. Без проблем.

Это было даже лучше. Не хотелось, чтобы кто-то видел меня возле его машины, в его компании, всю такую недвусмысленно расфуфыренную. Едва Ерохин припарковался, я бросила:

– Ну, пока. Спасибо за вечер.

И поспешила выйти из машины.

– Лен, – догнал меня его голос, – Я провожу.

– Нет-нет. Не надо. Вот же дом, подъезд.

– Провожу, – настойчиво повторил Дан.

Машина мигнула фарами, тихо пискнув. Рука Ерохина снова оказалась на моих плечах, а потом медленно сползла на спину. Он чуть надавил, направляя, побуждая двигаться. Упирать на неуместность провожания я не стала, позволив ему вести меня к дому. Быстро запеленговав свет в окнах, я немного расслабилась. Милка уже дома, нам не грозит нечаянная встреча. В этот момент я еще сильнее осознала, что не хочу делиться своей личной жизнью, в которую так неожиданно и уверено собирался ворваться босс. Возможно, я привыкла прятаться с Владом. Или просто не готова ко всем этим разговорам и пересудам за спиной. А они будут. Стоит хоть кому-то одному узнать, и не остановишь адскую машину сплетен. Становиться очередной из младшего звена в списке соблазнённых Ерохиным мне не хотелось. Если он пожелает щелкнуть Влада по носу, то сделает это без лишней шумихи. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Я собиралась отменить поход в Белладжо при удобном случае, и он представился мне очень скоро.

– Спасибо, Дан, – проговорила я, останавливаясь у подъезда, – Вечер был… ммм… интересным. Я бы даже сказала, оригинальным.

– Как и моя спутница, – он ухмыльнулся, протягивая руку, чтобы снова заправить мне волосы за ухо.

И я снова смутилась, опуская голову по привычке. Дан не позволил спрятаться, ласково взял за подбородок, не разрешая смотреть в пол.

– Не надо смущаться, Лен. Это я сегодня весь вечерь попадал впросак, а ты изо всех сил старалась спасти наше свидание. Посмотри на меня. Я же не страшный.

– Все еще страшный, – пискнула я, но при этом задрала голову. Как-то боязно было ослушаться его приказа – пришлось смотреть боссу в глаза.

Он отпустил мой подбородок, чтобы провести костяшками пальцев по щеке. Я сжала кулаки, чтобы не задрожать от легкой ласки.

– Не бойся, – проговорил Дан, делая шаг вперед, сокращая расстояние между нами, предупредил, – Я тебя сейчас поцелую.

Хорошо, что он обозначил план действий. За те доли секунды, что Ерохин склонялся к моему рту, я успела упереться ладонями ему в грудь, обозначая несогласие.

– Нет, – проговорила я твердо.

Нужно было еще и отойти назад, но получилось наоборот – уткнуться носом ему в рубашку. Спряталась. Босс тут же сориентировался, положил одну ладонь мне на талию, вторую на спину, притянул к себе ближе, заставляя прижаться теснее.

– Нет? – уточнил он.

– Нет, – повторила еще раз.

Дан обреченно вздохнул, но отпускать меня не спешил. Наоборот, продолжал обнимать. Его ладонь заскользила выше, вдоль позвоночника. Он погладил мою шею, запустил пальцы в волосы.

– Жаль, – выдохнул мне в макушку, потерся щекой о волосы.

Я задрожала, не в силах больше бороться с томным волнением.

– Почему? – спросил Дан.

Господи, что за вопросы? Неужели нельзя принять, как факт и смириться? Я молчала, не зная, что сказать.

– Я тебе не нравлюсь? – начал задавать он еще более неудобные вопросы.

– Нравишься, – решила быть честной. Как он может не нравиться? Это же бред.

– Слишком рано?

И тут не хотела лукавить.

– Немного. Отчасти.

– Лен, у меня кончаются варианты.

А у меня кончались силы держаться на ногах, когда он так близко. Права была Милка – классный парфюм.

– Скажи сама, – продолжал уговаривать Дан соблазнительным тихим голосом, – Все равно не угадаю, что у тебя в голове.

– Бургер, – выпалила я.

– Бургер в голове? – он аж отстранился.

Я засмеялась, радуясь, что опять огорошила.

– В бургере был лук. Вкусный, но… ароматный.

– О!

– Я не фанат луковых поцелуев. Первых поцелуев с луком. На первом свидании, – сбрызнула я бредовое оправдание долей романтической глупости, -Для меня первый поцелуй – это важно.

– Согласен, – серьезно кивнул Дан.

– С луком или с важностью?

– По всем пунктам. Ладно.

Последнее было сказано с таким лукавством и хитрым блеском в глазах, что я напряглась. Не могла не переспросить.

– Ладно?

– Да, ладно, – подтвердил Дан, а в глазах черти так и плясали, – Ты сказала честно, поэтому и я не буду юлить. Мне сейчас категорически плевать на лук.

– А мне нет, – уперлась я.

– Я твою позицию уважаю.

Мы словно сели за стол переговоров, чтобы обсудить предмет, как взрослые. Учитывая, что предмет – поцелуи, а Ерохин тот еще мастер договариваться, мне стало страшновато за свое целомудрие.

– Но… – вставила я, – Так и просится «но».

– Но это был первый и последний раз, когда я тебя честно предупреждал, просил, умолял, можно сказать.

– Ты не умолял.

– А если буду, то поможет?

– Нет.

Я начала смеяться. Было так сложно сохранять спокойствие и трезвый ум в его руках, ведя такой нелепый разговор. Вот уж ввязалась в игру. Вроде и правила свои ввела, но сейчас он что-то прибавит, и я не смогу протестовать.

– Я так и думал, – слишком легко согласился Дан.

– И чем мне грозит отказ целоваться?

– Я же сказал, что больше не буду спрашивать разрешения.

– О!

– Да-да. Больше не буду играть по твоим правилам.

– Разве я играю?

– Разве нет?

– Ты хочешь выиграть?

– А ты?

– Хочу тебя поцеловать. Сейчас.

– Нет.

– Значит потом.

Он словно сам себя уговорил, провел еще раз ладонью по моей щеке, гладя, словно кошку. И я чуть не замурлыкала. Дан отпустил меня, сделал шаг назад.

– Суббота, Белладжо, – уточнил он, прежде чем уйти к машине.

– Нет, – догнал его мой вопль противоречия.

– Нет? – Дан качнулся на пятках.

– Я передумала.

– А почему? – он уже буквально ржал.

– Я не могу просто передумать?

– За полчаса? Можешь, конечно. Но если есть причина, то мне интересно знать. Не усну, если не скажешь, – издевался гад, натянув свою снисходительную ухмылочку, – Вспомнила, что там тоже лук? Или еще что-то… ароматнее?

Я фыркнула.

– Просто не хочу, чтобы нас видели вместе.

Решила не изворачиваться, сказать правду. В конце концов, это же очевидно. Кому угодно, но не Даниилу Ерохину.

– Почему? – задал он свой любимый вопрос.

– Разве непонятно?

– Нет.

Я вздохнула и тоже приняла образ мудреца, который растолковывает прописные истины.

– Нас там обязательно увидят знакомые или коллеги. Возможно даже кто-то из прессы. Ты достаточно известен в городе.

– Меня это не волнует.

Офигеть.

– Серьезно? То есть интрижка со сметчицей никак не отразится на твоей репутации?

Дан расхохотался, словно я рассказала невероятно смешной анекдот.

– Моей репутации никак не повредит даже если десяток голых сметчиц буду меня обслуживать в этом проклятом ресторане, во всех возможных смыслах.

Его пуленепробиваемая уверенность в себе раздражала ровно так же, как и восхищала. Вот почему он не особенно скрывал свои связи с секретаршами. Ему банально плевать, что скажут люди. Что ж, в этом он прав. Популярность среди женщин редко кто считает мужским недостатком. А вот с дамами в нашем обществе все ровно наоборот.

– Ладно, – согласилась я с его позицией, – но это вполне может повредить моей репутации.

– Каким образом?

– Ты мой босс. Ты общий босс.

– И что?

– Дан, мне кости будут мыть всю жизнь.

– Начинаю понимать.

– Пойми, пожалуйста. Я не хочу огласки.

– Но ты пошла со мной сегодня, думая о ресторане.

– Пошла, – согласилась я, – Если честно, то думала, что все на этом и закончится.

Соврала отчасти.

– Даже не мечтай, – подтвердил Ерохин свои глобальные планы на мой счет, – Ты от меня так просто не отделаешься.

Он снова притянул меня к себе, крепко обняв за талию. Я охнула от неожиданности. Дан чуть склонил голову.

– Нет? – спросил он, еще раз уточняя мое решение по поцелуям.

Признаться, луком от него не пахло. Не знаю, почему. Но я все равно отстояла свое, снова отказав.

– Нет.

Очередной вздох разочарования.

– Ладно. Я что-нибудь придумаю для субботы.  Обещаю накормить, как следует.

– Угу, – только и буркнула я, аккуратно отстраняясь.

Силы меня покидали. Его близость парализовывала. Пока еще в уме, нужно бежать. За те мгновения, что я пыталась отступить, Дан склонился, ласково провел носом по моим волосам, к виску, мимолетно коснулся губами уголка глаз. Я окаменела, желая взять назад все свои глупые отказы. Но было поздно. Даниил сам отпустил меня.

– Доброй ночи, Лен.

– И тебе, – откликнулась я эхом, наблюдая, как он поворачивается спиной и идет к машине.

Простояла у подъезда, не чувствуя ног, пока он не сел в свой танк. Только после этого смогла достать ключ и скрыться в подъезде.

Глава 6. Меж двух огней

Мила с порога заметила, что я не просто гуляла.

– Свидание? – поинтересовалась она, едва увидела меня в новом образе.

– Что-то вроде, – ответила я расплывчато. Обычно такой ремарки хватало, чтобы Мила поняла, много не расскажу. Разумеется, ее не всегда волновало мое право хранить молчание о личном. Иногда могла допрашивать с пристрастием весь вечер, доводя до белого каления своим любопытством.

Но сегодня повезло. Смирнова сама, как оказалось, сходила поужинать с новым кавалером. Важнее было рассказать об этом, чем интересоваться моим. Я была этому рада.

Слушая краем уха ее рассказы о ресторане и мужчине, я снимала макияж. Сославшись на усталость, поспешила лечь. Даже есть не хотелось. Жуткий бургер Ерохина прекрасно утолил голод. Я прислушивалась к ощущениям, готовая быть отравленной. Даже надеялась, что затошнит. Но – нет. Организм прекрасно принял еду, переваривал.

Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь, вспоминая, как Дан расписывал эти бургеры, как обнимал на берегу реки и смеялся над моими глупыми отговорками о луке.

Это было бы идеальным первым свиданием, пожалуй. Вот только я знала, что за всеми его улыбкам и знаками внимания – расчет. Может быть еще интерес, который я подогрела своими выходками. И в это момент мне так сильно захотелось, чтобы он в меня влюбился. Захотелось, чтобы завоевывал, мучился, потому что я не собиралась становиться очередной секретаршей, которую он соблазнит. Собственно, как и местью в холодном виде, на блюде, что он собрался предъявить Владу.

И правильно я сделала, что отказалась от публичности. Хочу, чтобы это была только наша игра. Он будет наступать, а я уклоняться. Посмотрим, кто кого изведет раньше. Главное, сохранять трезвость ума и не поддаваться страстям, которые он разбудил во мне. Будет непросто, но в этом залог победы.

Заснула я, вспоминая горячую тяжесть рук, что так недолго меня обнимали, соблазнительный голос и ощущение его дыхания, что шевелит волосы на макушке.

Проснулась я по будильнику, как всегда. Было так странно собираться на работу, перебрасываясь с Милой обыденными фразами. Впервые захотелось вывалить ей все, что касается Ерохина. Похвастаться, поделиться переживаниями, узнать ее мнение по части своих  коварных планов.

 Хлебнув кофе и окончательно проснувшись,  я быстро взяла себя в руки. Нельзя-нельзя. Придется ведь и о Владе тогда рассказать. Что на меня нашло вообще? Такое странно чувство, словно сердце стало большим и не помещается в груди, дышать тяжело и так хочется быть красивой. Я все списала на раннюю теплую весну и бушующие гормоны. Оттаяла вместе со снегом. Возможно, окончательный разрыв с Владом меня взбодрил. Казалось, что я скинула вместе с тяжелой зимней одеждой бремя тайных отношений… чтобы влезть в другую шпионскую интрижку. Только вот она как раз и не тяготила, а… окрыляла?

– Лен, мы поедем сегодня? – ядовито поинтересовалась Мила.

– О! Да, задумалась, прости, – оправдалась я, понимая, что замерла за рулем с ключом от машины в руке, витая в облаках.

– На светофорах не спи. Жить охота, – еще раз подбодрила подруга.

Вопреки не самому оптимистичному прогнозу Милы, добрались без приключений. Едва припарковались, из сумки пиликнул телефон, оповещая об смс. Я глянула на отправителя. Дан. Вбила его вчера в контакты как раз перед сном.

– Вчерашний? – поинтересовалась Мила хмуро.

Я хотела спросить, с чего она взяла, но увидела в зеркале свою глупую улыбку. Отпираться было глупо.

– Да.

– Как он вообще? Классный? – спрашивала Мила по дороге к лифту.

– Непонятный пока, – честно ответила я.

– Но ты вся светишься, Ленк. Давно тебя такую не видела.

Я только плечами пожала, радуясь, что избавлюсь от ее вопросов и суждений.

Проклиная себя за нетерпение, я вытащила из сумки мобильный, едва Мила вышла на своем этаже. Даже то, что я ехала в лифте не одна, не помешало громко фыркнуть, прочитав: «Ты жива?». На меня тут же все уставились. Народ у нас простой и не очень тактичный. Кое-кто даже скосил глаза в сторону моего телефона, и я поспешила погасить экран. Заодно взяла себя в руки и паузу на переваривание такого оригинального вопроса.

 Пока ехала на свой этаж, а потом шла на рабочее место, придумывала, что написать в ответ, немного успокоилась. Пока загружался компьютер, накатала Дану ответ, который показался мне весьма остроумным.

«Да. К сожалению или к счастью, не скончалась от тесного контакта с твоим безграничным обаянием и харизмой».

Почти сразу пришел ответ, и мы завязли в переписке.

Д. Вообще я имел в виду бургер. Все время забываю о своих убийственных качествах.

Л. Бургер меня тоже не убил.

Д. Серьезно?

Л. Да. Я уже на работе.

Д. На рабочем месте, серьезно? Даже уборной не злоупотребляешь?

 Л. Дан! Эти намеки ужасны.

Д. Нееееет, ужасно, что я вернулся и купил еще два.

Л. Крепкий у тебя желудок и нервы. Тараканов не боишься?

Д. Я там ни одного не видел.

Л. Я землю из космоса тоже не видела, но уверена, что она круглая.

Д. Не сгущай краски. Поехали сегодня ко мне доедать. Уверен, ты распробуешь.

Л. Заманчиво, но нет.

Д. Из-за бургеров или из-за моего беспощадного обаяния и харизмы?

Л. По всем пунктам.

Д. До субботы еще сто лет. Хочу тебя увидеть.

Л. Вызови меня на прием.

Д. Вынуждаешь ведь.

Л. Тебе работать не нужно?

Д. Я работаю. Параллельно.

Л. Как Юлий Цезарь?

Д. Примерно. Нет. Я лучше.

Л. Я вот не умею так. Еще конь не валялся.

Д. Намек понял. Закругляемся.

Я сразу отложила телефон, потому что действительно не могла работать и писать ему одновременно. Наверное, поэтому Дан большой начальник, а я секретарша-сметчица.

– Хорошее настроение, Лен? – прозвучало надо мной своеобразное приветствие другого начальника. Не большого, но моего непосредственного.

 Влад нарисовался очень не вовремя. Я не слышала, как он подошел, и допустила мысль, что шеф  уже давно стоял и наблюдал за моим рукоблудием с телефоном. Еще и улыбка после смс Даниила никак не желала сползать с лица. Подняв глаза, я поняла, что у меня проблемы. Знаю, как выглядит бешеный Самойлов. Примерно так, как сейчас.

– Прекрасное, Владислав Николаевич, чего и вам желаю, – ответила я без лукавства, что взбесило его еще сильнее.

– Я вчера просил отправить письмо с компредложением Ускову. Сделала?

– Да, конечно.

– Почему он тогда его не получил?

– Я не знаю.

– Так узнай! – рявкнул Самойлов и пошагал к себе в кабинет.

Коллеги смотрели на меня сочувствующе. Всем иногда доставалось, но мне чаще, как личной помощнице.

К обеду я смога выяснить, почему потерялось письмо. Оказывается, ящик получателя не принимал объемные файлы. Наша почта при этом не присыла оповещение об отклонении. Пока я связывалась с самим Усковым по этому поводу, дробила общий файл на несколько и отсылала кусками, настало время обеда. Своих дел я практически и не видела.

– Лен, письмо отправила? – прогавкал Влад по громкой связи.

– Да, – пискнула я.

– Зайди, отчитайся.

– Но обед… – посмела напомнить.

– Отложи. Не умрешь, – отрезал Самойлов.

На меня опять смотрели с жалостью, вздыхая. Правда солидарность не помешала всему отделу отчалить в столовую. Собственно, правильно. Спасибо хоть за сочувствие.

Постучав для приличия, я вошла к Самойлову в кабинет. Он разговаривал по телефону. Махнул мне рукой, кивнув на кресло.

– Нет, все нормально идет, по графику, – говорил Влад в трубку, а сам при этом заметно нервничал.

Я и раньше видела его таким, поэтому сразу заподозрила, перед кем отчитывается мой бывший любовник.

– Да, работают. Ну, считает человек, Данил. Это не одного дня дело.

Ерохин на проводе, и, похоже, с претензиями. Значит мне точно конец.

– Я попробую ускорить, но смысл?.. Да. Ладно. Я тебя понял. Когда надо?..

Я рассматривала маникюр и подпрыгнула, когда Влад рявкнул:

– Что? Завтра?! Ты же понимаешь, что у него не только этот подсчет, но и несколько других, где сроки уже выходят… Знаю, что этот принципиальный и крупный, но…

Он осекся и долго слушал, а я в это время уговаривала себя не дрожать от страха.

– Понял. Постараюсь… Ладно сделаю. Только меня не будет завтра в обед и в четверг тоже скорее всего… А, Лену… Хорошо. Давай.

Влад швырнул трубку, воскликнув в сердцах:

– Гондон!

Я втянула голову.  Собрав на столе какие-то документы, Самойлов сунул их в портфель, схватил пиджак со спинки кресла, вздрогнул, словно только что меня заметил.

– Чего пришла-то? – спросил он.

– Вы просили отчитаться по письму, – я старалась звучать нейтрально, держа дистанцию, хотя так и тянуло врезать ему.

– Отчитывайся, – буркнул Влад, застегивая пуговицы.

– Их почта не принимала крупный файл, и я…

– В итоге получили? – оборвал он.

– Да, все нор…

– Ясно. Завтра Ерохину нужен том с расчетами по автоматике. Поторопи, если не будут успевать. Тебе еще сшить и отнести на подпись.

– На подпись Ерохину? – я ушам своим не верила.

– Нет, мать твою, Лен, Путину Владимиру Владимировичу. Конечно, Ерохину. С кем я, по-твоему, сейчас говорил?

Вопросы о непонятной срочности я решила не задавать, хотя было очень интересно узнать повод для спешки. Кажется, Влад упоминал приоритетность проекта, но я крупно сомневалась в этом.

– Я обедать. Завтра тоже буду эпизодически. С тебя стимулировать автоматчика параллельно с работой. Я могу забыть. Вряд ли он закончит до четверга. Это только Данил в чудеса верит, – Влад не удержался и добавил, – Козел безрогий. Привязался же…

Мне вдруг стало обидно за Дана. Влад сам привлек его внимание к этому проекту, послав меня подписывать тома раньше времени, а теперь вот психует и раздает прозвища.

– Ты же сам заварил кашу, – смело выпалила я, – Те три тома…

– Если меня будет интересовать твое мнение, я обязательно прошу, – перебил Влад, бесцеремонно затыкая мне рот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.