Романна Милонен
Вася

Глава первая

Кто такой Вася?

___________________________________

– Вася, не забудь, пожалуйста, вынести мусор! Который день прошу об этом, – раздался голос мамы.

– Хорошо, хорошо. Вот уже и мусорный пакет взял в руки и почти вынес!

– Василий, ты помнишь, что у тебя встреча с Николаем Павловичем? Только не опаздывай, он терпеть не может не пунктуальных людей. А эта встреча, между прочим, для тебя важна! – из кухни донёсся голос отца.

– Конечно же, не забыл, отец. Да и как тут забудешь, если все 2 недели тебе об этом только и напоминают. У меня с памятью всё в порядке! Ну так, на всякий случай говорю….

Я люблю своих родителей и не люблю их расстраивать. Поэтому стараюсь успеть сделать всё, но по итогу получается, что не успеваю ничего или всё выполнено 50/50.

Привет! Меня зовут Вася, мне 21 год, студент юридического факультета одной из престижных Академий нашего города. Как вы уже поняли, живу с родителями. Оба юристы. Папа адвокат, а мама работает в юридической компании и занимается вопросами банкротства. Было бы глупо предполагать, что я пойду учиться на экономиста или переводчика. Мой путь был предопределён далеко до моего рождения.

Кто такой Николай Павлович? И почему я должен успеть на встречу любой ценой?

Это папин студенческий друг. Он входит в коллегию нотариусов и, соответственно, работает нотариусом. Достаточно известная личность в нашем городе, и у него постоянно стоят очереди в коридоре. А я должен был пройти у него практику, потому что так было решено на папином дне рождении, куда и был приглашён друг его детства. Спорить с родителями было делом бесполезным и безнадёжным. Мой отец, как адвокат, всегда мог найти весомый аргумент, а мама часто его поддерживала и говорила:

– Не будешь слушаться нас, будешь, как ваш Колька, сидеть с утра до вечера во дворе с девчонками, глазки им строить. Без перспектив, стабильного будущего и всю жизнь неучем ходить. Хорошо, если хоть дворником возьмут.

«А что дворник плохая профессия? Весь день на свежем воздухе, а вокруг тебя всегда чисто»

Я тяжело вздыхал. И вовсе не о том, что Колька останется неучем, а от того, что он хотя бы сидит с девчонками. Ко мне же за всю жизнь подошла только одна Таня, и то это было в 1 классе. Потом она пересела за парту к этому самому Кольке. В общем, с девчонками мне не везло. Нет, я не был уродом. Вполне нормальный парень. Ну да, подумаешь, тощий, без мускулов всяких и толком не мог дать сдачи в драке. Зато моя бабушка говорила, что у меня добрые глаза и красивая улыбка. Правда, потом она добавляла.

– Ох, Васька! И в кого ты такой тщедушный?

Сами понимаете, что после такого комплимента всё тут же стремительно падало вниз. Если что, я о самооценке.

Я мчался на самокате в офис Николая Павловича. По дороге слушал музыку, а мысли крутились о том, как же мне всё-таки не хватало свободы в принятии решений. Я был единственным ребёнком в семье, и родители чересчур опекали, а возразить им не мог, потому что любил. Я завидовал лучшему другу Косте. Он был свободной личностью, всегда делал, что хотел. Его родители особо и не лезли в жизнь детей. Считали, что они должны сами набивать себе шишки в жизни. Поэтому он пошёл учиться на дизайнера. Я ему завидовал.

В мессенджер пришло сообщение от него. Предлагал вечером встретиться. Я согласился. В общем, моя история началась этим летом. Стояла невыносимая жара + 34 днём и + 28 ночью. Почти полный штиль. В магазинах не успевали ставить воду в холодильники, как она тут же раскупалась. А мороженное как никогда пользовалось бешеной популярностью.

***

– Ну что, дружище, как грызётся твой гранит науки? Не все ещё зубы сломал? – с иронией спросил Костян, с наслаждением попивая холодную воду из бутылки.

– Мне кажется, родители готовы предоставлять новую челюсть каждый раз, когда я его грызу. Лишь бы грыз, – я немного устал после первого дня практики, поэтому энтузиазма в голосе особо и не было.

– Чувак, поговори с родаками, может они поймут тебя. Они же видят, что тебе не нравится там учиться, – старался поддержать друг.

– Нее, это бесполезно. Они уже видят меня в своём офисе пашущим нотариусом, нежели тот факт, что это не моё, – выдохнул тяжело и с какой-то обречённостью.

Мне и, правда, не хотелось всю жизнь просидеть в офисе. Слушать эту ругань из-за делёжки какого-нибудь забора в полтора метра и листать одни и те же кодексы, отслеживая изменения в законах, чтобы быть в курсе.

– А если бросишь учёбу и поступишь на другой факультет? Вот чем бы тебе хотелось заниматься? – голос друга был полон какого-то энтузиазма. Казалось, у него вот-вот появится идея, о которой он пока ещё сам не догадывался.

– Слушай, Костян, такое впечатление, будто бы мы знакомы первый день и ты не знаешь моих предков… – усмехнулся я, затем продолжил, –… мне всю мою сознательную жизнь втирали, что я буду юристом. А все возражения и попытки сказать, что хочу заниматься чем-то другим, просто не воспринимались всерьёз. А так… я бы хотел заниматься фотографиями, как дед. У меня до сих пор в шкафу лежит его старый фотик.

Но мои слова только рассмешили друга. Он хлопнул меня по спине:

– Короче, чувак, у меня только что родилась идея! Мы с предками едем через неделю отдыхать в санаторий. Он находится далеко за городом, среди бескрайних лесов и озёр. Природа там обалденная! А это замечательная возможность воспользоваться фотоаппаратам твоего деда и поснимать всю эту красоту, – он замолчал и уставился на меня в ожидании ответа.

– И? Не понял. Хочешь, чтобы поехал с вами пофоткать природу на дедовский фотик? А как это поможет мне уйти с юр. фака.?

– Нуу, Васёк, включай мозги! Ты же без пяти минут юрист. Сделаешь клёвые фотки, покажешь предкам, мол, смотрите, как классно у меня получается. Мне это нравится, туда-сюда. Хочу заниматься профессионально фотографиями и бросить этот скучный факультет.

Он всё также смотрел на меня, ожидая ответа. На что теперь я рассмеялся от всей души:

– Ну ты даёшь, Костян! Ты походу и, правда, забыл моих родителей. Мне скажут, что фотографии не принесут мне столько денег и не обеспечат стабильного будущего, чем работа известным нотариусом. Нее, это вообще не вариант. Спасибо, дружище! Походу придётся нести этот крест до конца своих дней и умереть за рабочим столом, заверяя собственное наследство, – проговорил я иронично.

– Да ладно! Ты же свободный человек и волен делать всё, что захочешь! Короче, всё равно поехали на неделю с нами. Будем жить в палатках на территории санатория. Мои точно не будут против, – предложил он.

Идея поехать на неделю за город была отличной и заманчивой. Но моя практика только началась, и никто меня в это время не отпустит. Тем более родители собирались ехать через месяц на море. Эх, как же я завидовал своему другу! Как же легко и свободно у него всё получалось. Никто не заставлял и не принуждал его заниматься тем, чем он не хотел. Родители были демократичными людьми по отношению к детям и прививали свободу действий чуть ли не с самого рождения.

Как-то сидя за столом в их доме, мама Кости предложила поговорить с моими родителями и убедить их изменить своё решение в поступлении на юр. фак. Отец Кости предложил выучиться на веб-дизайнера, так как был знаком с ректором и мог договориться, чтобы и меня взяли на этот же факультет. Конечно, я поблагодарил их за помощь и убедил этого не делать. Мой отец всё равно бы не согласился на профессию, которая не приносит стабильного заработка. А во фриланс он вообще не верит и считает всё онлайн обучение, шараш – монтаж конторкой.

– В общем, спасибо за идею, но меня никто не отпустит, тем более практика только началась, – с грустью ответил я.

Но друг и не собирался сдаваться:

– Так, в выходные у тебя есть практика?

– Нет

– А в пятницу до скольки практикуешься?

– До 15

Его улыбка стала шире и он чуть ли не прокричал:

– Здорово! Значит, едешь с нами на выходные! В пятницу с вещами сразу приходи на свою практику, а оттуда мы тебя и заберём….

– А на чём ехать обратно? Ведь вы остаётесь там надолго, – перебил его.

– Обратно отец что-нибудь придумает, не переживай. На худой конец довезёт до электрички. Думаю, что ты уже 100% едешь с нами!

– Думаю, что да, но всё – таки нужно поговорить с родителями. Слушай, спасибо, – я искренне был ему благодарен за настойчивость.

– Обращайся. Два года смотрю на твоё унылое лицо, с которым ходишь на учёбу, и прямо душа за тебя болит, – обеспокоено проговорил друг.

– Может ты и прав… – задумчиво проговорил я.

– По поводу?

– Может, сто́ит настоять на своём решении, что это не профессия моей мечты? Я же свободная личность и волен делать то, что захочу. Конечно, в силу чести, совести и уважения. А перестанут спонсировать, пойду зарабатывать, как ты, – почему-то меня вдохновили слова Кости. А ещё зародили мысли о серьёзном разговоре с родителями по поводу светлого будущего.

– Это хорошая мысль. Знаешь, как говорит мой отец? Он всегда за свободу выбора. Лучше зарабатывать на первых парах мало, но заниматься любимым делом, развивать его и быть свободным. Чем сидеть всю жизнь в офисе, зависеть от чужого дядьки и ненавидеть из-за этой работы всё и всех вокруг.

На том с ним и разошлись. Я полон надежды и энергии, отправился домой, чтобы предупредить родителей о своём скором отъезде, но….

Глава вторая

Не тут – то было

___________________________________

Не успел переступить порог квартиры, тут же наткнулся на родителей. Они бегали из комнаты в комнату и собирали вещи. Лица у обоих были встревожены и озадачены.

– Василий, что у тебя с телефоном? Опять забыл зарядить? – строго спросил отец, увидев меня в дверях.

Я сунул руку в карман. Он и правда был выключен. Попытка включить показала, что закончился заряд.

– Да, извините, а что случилось?

– Собирайся. Срочно едем в деревню. Бабушке плохо! – взволновано проговорила мама.

– Возьми всё самое необходимое, – скомандовал отец.

Я тут же пошёл собираться.

– А как же практика?

– Я поговорил с Николаем, на следующей неделе продолжишь, – сказал отец, взяв в одну руку сумку с вещами, а в другую с ноутбуком:

– Жду вас в машине!

Как вы уже поняли, приоритеты расставились сами собой, и смысла заикаться о поездке с другом уже не было. Я любил свою бабуленьку, поэтому, взяв ноутбук, зарядку, рыльно-мыльные принадлежности и так по мелочи, вышел следом за отцом. Ещё минут 10 мы ждали маму:

– Ох уж эти женщины! Вечно они копаются, – с этими словами отец посигналил.

Мама вышла аж с двумя полными сумками!

– Оля, ты куда столько вещей набрала? Мы едем всего лишь на пару дней, и не в дом отдыха, а в деревню, – папа, как истинный джентльмен, взял сумки и поставил в багажник, а я открыл дверь и помог удобно разместиться в машине.

– Ты же знаешь, всякое может случиться, – проговорила она, улыбнувшись, пристёгивая ремень безопасности.

– И что может случиться в деревне? В сельском клубе объявят конкурс мод? – с иронией проговорил отец, наконец-то тронувшись с места.

– Всякое…. Давайте лучше подумаем вот над чем… – начала мама… – …мы пока не знаем, что конкретно с бабушкой, но врач сказала, что сильный кашель. Нужно вести в городскую больницу, чтобы сделать снимок. Оставлять дом без присмотра нельзя, тем более нужно кормить скотину. Я думаю, может, мы с папой свозим её, а ты останешься и присмотришь за домом? – мама повернулась в мою сторону, а взгляд отца я поймал в зеркале. По моему выражению уже был очевиден ответ:

– Ну… я же ни разу не оставался. И потом, у меня нет опыта кормить скотину, держать такое хозяйств. А если меня лягнёт корова?

– Может и правда не стоит возлагать на него такую ответственность? Поговорить с бабой Нюрой у неё тоже есть скотина… – проговорил отец, посмотрев на маму.

– Ей своего добра хватает! Ещё и за бабушкиным присматривать. Она ведь тоже уже не молодая, – мама что-то искала в телефоне.

Я никогда не боялся отвечать за слова и поступки, какими бы странными и порой нелепыми не были. Но здесь речь шла о целом хозяйстве, которые бабуля с дедом поднимали всю свою жизнь. И не дай бог, я накормлю чем-нибудь не тем корову, и она помрёт? Как после этого буду смотреть всем в глаза?

– Давайте раньше времени не будем строить догадки. Может, приедем, и необходимость везти бабушку в город отпадёт сама собой, – я понял, что фраза прозвучала двусмысленно.

– Ну, я имею виду, ей станет легче…

– Не знаю. Дай бог, чтобы так всё и было! Но всё равно нужно будет помогать какое-то время, пока она не встанет на ноги, – проговорил папа.

– Ох, 82 года – это значительный возраст. Дай бог каждому столько прожить. Всё равно уже тяжело за всем этим уследить, – как-то с грустью проговорила мама.

В общем, вопрос оставался открытым. Все замолчали, находясь в собственных мыслях. Только иногда мама с папой перекидывались несколькими фразами, а я смотрел на леса и поля, мимо которых проезжали. Костяну я отписался, что поехать с ними не смогу, так как заболела бабуля. Он выслал грустный смайлик и пожелал ей скорейшего выздоровления. Мы часто в детстве проводили летние каникулы в деревне. Можно сказать, родители отдыхали от нас, а бабушке лишние руки были не лишними. Мы с Костяном кормили то свиней, то кур с цыплятами. А однажды даже напросились с пастухом пасти коров. В том числе там была и наша Анфиска.

«Но ведь раньше я всё это уже делал! Что сейчас меня так пугает?» – задавался этим вопросом.

Я часто задавался, казалось, странными для себя вопросами: почему в детстве многие вещи нам давались легко? Мы были смелыми, любопытными, а если обижались на друга, то до первого интересного дела. Например, сгонять на стройку и посмотреть, как работает экскаватор. Сейчас же всё поддаём сомнению. Мы не можем жить, как нам того хочется. То есть нам кажется, что мы живём, как хотим. По факту зависим от мнения более авторитетных личностей, будь то родители, начальник или ещё кто. Боимся сказать, что нам что-то не нравится. Улыбаемся и продолжаем заниматься делом, которое терпеть не можем, лишь бы не расстраивать родителей, друзей, коллег, короче, кого угодно, только не себя.

От этих мыслей я как-то неосознанно тяжело выдохнул, но это заметил отец:

– Не расстраивайся, сын! Бабушка поправится, и мы вернёмся в город. А в санаторий с Костей в следующий раз съездишь.

– Что? А откуда ты об этом знаешь? – я был искренне удивлён.

Он улыбнулся.

– Я экстрасенс, – проговорил отец наигранно глухим голосом.

Мама захихикала, продолжая что-то делать в телефоне.

– Ну, пап, а если серьёзно, ведь я об этом даже не заикался ни разу. Точнее не успел, – я сел ближе к отцовскому креслу и уставился на него, в ожидании ответа.

– Я тебе никогда не говорил, сынок, но твоя бабушка колдунья, и кое-что передалось мне, – отец как-то загадочно замолчал, посмотрев на меня.

– Ну да, а по маминой линии я наполовину кто? Вурдалак? Извини, мам…, – я посмотрел в её сторону.

– Всё в порядке. Я привыкла, но на будущее не отказалась бы быть какой-нибудь феей, нимфой, а не кровопийцей. Ну, с другой стороны, ты же мой сын, тебе виднее, – с сарказмом произнесла она, потрепав мои волосы.

Мне стало неловко, что маму обозвал вурдалаком, но потом вновь переключился на отца:

– И как только ты с такой фантазией работаешь адвокатом? – я уже и не рассчитывал услышать нормальный ответ. Отец иногда входил в какое-то фантазийное состояние и начинал рассказывать о какой-то нечистой силе и каких-то белых рыцарях в лунных доспехах, о других мирах, в которых якобы мог побывать.

– Звонили Орловы и просили отпустить тебя с ними в загородную поездку. Хотя бы на пару дней. Вот и вся магия, – с улыбкой проговорила мама.

– И как с такой женщиной идти в разведку? Не понимаю…, – наиграно удивился отец, а затем продолжил – …ну, в общем-то наш семейный дракула права. Извини, любимая, но устами младенца глаголет истинна. Я ничего не могу с этим поделать, – печально проговорил отец.

– Ничего, всё в порядке, хоть на продуктах сэкономлю. Не переживай, сынок, папу я съем первым, – это прозвучало спокойно и как само собой разумеющееся.

– Нужно у бабушки чеснока побольше набрать… дак что там было дальше? – спросил я.

– А ну дак вот, звонили Орловы. Сказали, что у них есть одно свободное место в машине. Костя предложил твою кандидатуру.

– И что, вы бы меня отпустили? Ну, если бы бабуля не заболела?

– Конечно, на выходные же, почему нет? Ты хорошо учишься, да и парень ты нормальный, не хулиганом растёшь. И снова: а почему бы и нет? – с каким-то удивлением сказал отец.

Меня эти слова удивили не меньше, чем мой вопрос его.

– Но мы же едем через месяц на море… – я не успел договорить, как инициативу перехватила мама:

– А причём здесь семейная поездка на море? Это отдых с семьёй. Но мы же с папой понимаем, что тебе и с друзьями нужно проводить время. Есть семья, а есть ты сам и твоё личное пространство, в которое мы просто не имеем право лезть без разрешения. Это касается всех нас, поэтому отдыхать отдельно тоже иногда полезно, – подвела итог мама.

Мои родители вообще странные люди. Их не поймёшь. Кидает из крайности в крайность.

«Может, таким макаром я скоро уйду с юр. фака и они мне ничего и не скажут? Хотя… вряд ли…» – и снова тишина.

Ехать осталось километров пять.

Глава третья

Бабуленька

______________________________

На улице уже смеркалось, когда мы подъехали к небольшому домику. Двор был огорожен забором. Где-то вдалеке кричал петух, и лаяли собаки. Как только мы с мамой вышли из машины, навстречу вышла баба Нюра. Она приветливо улыбнулась:

– Здравствуйте, мои дорогие, – она обняла сначала маму, затем меня и отца.

– Как хорошо, что смогли так быстро приехать. Евдокия чувствует себя лучше. Я тут её медком с горячим чаем поила, да травки позаваривала, но в больницу врач сказала, всё равно нужно везти, – её голос звучал ровно и приветливо.

– Спасибо, баба Нюра, что за мамой присматриваете, – поблагодарил отец, вручив ей конфеты «Мишки в лесу»

– Ой! Что ты, Степан! Нюра же моя подруга, как могу не помогать ей, – возмутилась она.

– Возьмите. Чай с конфетами, попьёте. Внуки приедут, их угостите, – ласково проговорила мама.

– И то верно, эти сладкоежки ни одной банки с вареньем не пропустят… – засмеявшись, проговорила баба Нюра, а затем продолжила – …ну ладно, пойдёмте, пойдёмте, – взяв конфеты, она направилась в наш дом.

Войдя внутрь, я словно оказался в прошлом. Здесь всё было каким-то старым, точнее старинным. От каждой вещицы исходила какая-то приятная, тёплая энергетика. Её хотелось взять в руки, крутить и вертеть, долго рассматривая. В доме было прибрано и уютно. На подоконнике стояли горшки с геранью, занавески на окнах были белыми и кружевными. В воздухе витал аромат свежеиспечённого хлеба. Мне почему-то захотелось остаться здесь надолго. Мы прошли через гостиную и попали в небольшую комнату, где на чистой кровати, на больших и расписных подушках под одеялом лежала бабушка. Над головой в углу стояла икона и ещё одна, поменьше, на столе, а рядом догорала свеча.

Увидев нашу делегацию, она заулыбалась и слегка приподнялась. Отец тут же поправил ей подушку.

– Не подходи, Степан, заболеешь ещё, – строго произнесла она.

– Ничего, мам, я сильный и здоровый! А заболею, справлюсь, – улыбнулся он.

– Олечка, давно не виделись. Ой, Васенька…, – увидев меня, глаза бабушки засияли. Она даже решилась сесть на кровать, – … а ну, подь суды! Да не бойся… ты хоть и худущий, видать, родители не кормют вовсе… – она с укором посмотрела на отца и маму, – …но здоровье у тебя богатырское, не то, что у твоего отца. Ты же на прадеда похож, а тот аж до девяноста семи лет дожил! – она протянула руки, а я с какой-то нескончаемой радостью упал в эти объятие.

Конечно, я любил маму и папу, но бабуленька была какой-то другой. Она словно была белым и пушистым облаком, в которое хотелось падать и падать. А ещё ты точно знал, что при любых обстоятельствах оно тебя удержит. Она всегда давала мудрые советы и отвечала на любые вопросы, словно доставала ответы из волшебного сундука.

– Бабушка, ты такая худая стала, наверно плохо ешь? – обеспокоенно проговорил я.

Она по-доброму засмеялась:

– А чего мне толстой то быть? Хозяйство большое, бегаешь туды-сюды рассиживаться некогда, поела и снова за работу. Вот приехали, дак помогать будете, пока на ноги не встану, – сказала она, оглядев всех нас.

– Конечно, мама! – ответила мама.

– Ну, раз всё нормально, Дусь, пойду я, а то уж и спать пора ложиться, – проговорила баба Нюра.

– Конечно иди! Давно уж гоню эту бабку, а она как приросла ко мне. Не уйду, говорит, пока родня не приедет, вдруг помрёшь. А я ещё тебя, Нюрка, переживу, слышишь? – крикнула в след бабе Нюре.

– Переживёшь, конечно, переживёшь… – отозвалась у порога подруга.

Вечер мы провели в тёплой и семейной обстановке. Пока родители готовили ужин, я сидел с бабушкой и разговаривал обо всём. Я не видел её год, но нам казалось, что времени пролетело больше. Она расспрашивала про учёбу, практику, про Костю. Есть ли у меня девушка, какие у меня отношения с родителями.

На семейном совете решили всё-таки свозить её в больницу, чтобы проверить лёгкие, но везти решили ранним утром. Я оставался на хозяйстве.

– Слышишь, Васёк ты не раскисай! Хозяйство хоть и большое, но ухаживать за ним не сложно. Корову подоит Нюрка, молочко оставит в хлеву, а ты занесёшь его домой. Выпить кружку молока не забудь. Силы то нужны будут. А потом вон той марлечкой и прикроешь. Поросят, покормишь из железного ведра, что стоит у хлева. Они едят всё: очистки от картошки, и хлеб сухой, если в воде размочишь… всеядные они. Кур покормишь из мешка, он стоит рядом с курятником….

Бабушка медленно перечисляла все дела по хозяйству. Я сидел, слушал и боялся пропустить. В какой-то момент хотел записать в телефон заметку, а она стукнула по нему рукой и сказала:

– Ох уж эти ваши сатанинские машины! Ничего ужо себе не доверяете! Тыы, погодь писать, просто послушай. Послушай, и мозги твои сами всё и запомнють. Нашли моду, чуть что, в аппараты свои лезть. Хоспади, и как же мы раньше без них обходились?

Бабуленька была в чём-то права. Слишком уж мы возложили ответственность на всю эту технику. Совсем себя перестали тренировать, особенно мозги: памяти толком нет, элементарные цифры сосчитать сразу в телефон залазим, в общем-то, считаю, что обленились. Скоро совсем перестанем чувствовать и думать, отдадимся на волю технике.

Глава четвёртая

На хозяйстве

___________________________________

Я стоял на улице и провожал взглядом отъезжающую машину с родителями и бабушкой. Было шесть утра, поэтому я ещё наполовину спал, но в голове уже крутились мысли, что делать, чтобы всё сделать и ничего не упустить. Не знаю, откуда появилась идея, что если я обольюсь холодной водой, то проснусь быстрее, но я решил этим воспользоваться. Тянуло снова лечь досыпать, поэтому нужно было предпринимать кардинальные меры.

Дошёл до колонки, которая находилась через два дома. Набрал воды. Через несколько минут ведро уже стояло передо мной и всем своим видом манило исполнить задуманное. Небо было чистым, поэтому солнце играло в нём, ловя колыхающуюся воду. Я встал на траву так, чтобы лучи сразу меня обогрели. Собирался с духом. Утро было относительно прохладным, а вода определённо ледяной.

– Так. Так. Нужно просто взять ведро и быстро вылить на себя…. Вот так. Чик и всё… – но сделать это оказалось сложнее, чем сказать.

– Так, считаю до десяти, хватаю решительно ведро и выливаю на себя! Точно!

Я выдохнул. По-моему телу уже побежали мурашки, словно я только что облился.

– Так… один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… так, Василий, не позорь свой род! Дед наверняка любил так обливаться по утрам, поэтому и дожил до девяноста лет. Семь, восемь, дее… вять и…

– Десять, Васёк… десять! – раздался позади хриплый голос, и ледяная вода окатила с головы до ног.

– Ёмаё! Ёмаё!! Что… блин! Как же холодно! – я задёргался, как будто меня шибануло током. Дыхание участилось. Я вытирал рукой воду, стекающую с волос.

Раздался смех. Он явно был от всей души. Я повернулся и увидел деда Егора, бабушкиного соседа. Ему было где-то за семьдесят, он дымил какой-то папиросой и держал в руках ведро. Я знал его с детства.

– Чёта, Василий, ты прямо не решительным стал! Раньше не раздумывал подолгу, брал и делал.

– С-спа-сибо дед Егор, за с-с-содействие так сказать. Но я бы сам с-справился че-честное слово, – от холода зуб на зуб не попадал. Я судорожно вытирался полотенцем, а потом вообще укутался в него.

– А дед твой прожил долго, потому что пил свой самогон, а не эту дрянь, что сейчас делают, – затем он стал кашлять.

– Вы так и не бросили курить? Всё свою махорку крутите. Кашель то вон, какой себе заработали, – заботливо проговорил я, а заодно перевёл тему.

– Нее, курить не брошу. Смолю с детства, поэтому и жив до сих пор! Помирать буду, дак попрошу, чтобы махорочки в мешочек отсыпали, да газетки положили, чтобы на том свете продолжить, – засмеялся он.

– Сомневаюсь, что есть тот свет… – задумчиво проговорил я.

– Ладно, пойдём чаем горячим напою, а то не дай бох, заболеешь, Дуська меня заживо сожрёть, – и он пошёл на свой участок.

– Дед Егор, спасибо за чай, но дел много! – крикнул вслед.

– Чё на хозяйстве оставили? – развернувшись, спросил он и как-то странно прищурился.

– Ага, – я улыбнулся.

– Ну, лады. Тогда заходи, грибовницей в обед накормлю. Щас схожу тут в лесок, насобираю и сварю. Супец, кстати, ничуть не хуже получается, чем у твоей бабки, – подмигнул и ушёл, продолжая дымить.

– Спасибо за предложение. Загляну, – и я пошёл переодеваться и приступать к обязанностям.

Кстати, а спать и правда не хотелось. Но больше так себя будить не стану. Лучше кофе.

Первая половина дня выдалась и правда хлопотливой. Сначала я принёс ведро с надоенным молоком, которое уже стояла рядом дверью. Я чуть не уронил его, так как не ожидал увидеть прямо на крыльце, но вовремя схватился за перила.

– Блин, ещё чуть – чуть и было бы не очень весело. Бабушка наверняка рассчитывает на него, – с этими словами я занёс молоко и накрыл марлей, но перед этим выпил целую кружку.

Оно было тёплым, приятным и словно окунуло меня в детство. Бабушка часто стряпала шаньги с картошкой и ставила рядом свежее молоко. Если честно, я не особый любитель молочных продуктов, но почему-то никак не мог отказать ей в просьбе. Я её очень любил!

Пастух Фёдор помог выгнать корову пастись вместе с другими коровами. На удивление, он даже не приложил никаких для этого усилий. Анфиска-младшая словно уже знала, что делать и за кем идти. Вышла за ворота и направилась за своими подругами.

– Как баба Дуся? – крикнул пастух, уже уходя от нашего дома.

– Надеюсь, нормально. Сейчас в больнице! – ответил я.

– Ну, пусть выздоравливает! – крикнул он, махнув рукой.

– Спасибо!

Пастуха я видел впервые, но он показался добродушным и вежливым мужчиной лет тридцати пяти. Мне нравилось, что мою бабушку здесь все знали, уважали и почитали. Дальше в моём списке было самое тяжелое дело. Вы не поверите, но накормить кур оказалось непросто. Курятник стоял напротив дома. Небольшая территория, где гуляли пернатые, была огорожена высоким забором-сеткой. Но самым страшным для меня оказался чёрно-белый петух, который никак не хотел впускать на свою территорию, несмотря на то, что я нёс им еду. Я стоял с железной чашкой, в которой был корм, и никак не решался зайти. Он ходил вдоль забора и как только видел, что я открываю калитку, тут же бежал к дверям. Начинал кричать, бить крыльями и кидаться на двери. Куры же с цыплятами разных возрастов с какой-то печалью и надеждой стояли вдоль забора и ждали, когда же их покормлю. Но я ничем не мог им помочь.

– Ну что вы на меня все смотрите? Идите, разговаривайте со своим ненормальным отцом семейства! – меня вся эта ситуация начинала утомлять и злить одновременно.

Но на мои предложения разобраться внутрисемейном конфликте никто и никак не реагировал.

– И на что я рассчитываю, разговаривая с этими бестолковыми птицами! – после этих слов куры, как по команде стали возмущаться, что меня удивило.

– Ну всё! – я поставил чашку с едой на землю и пошёл за лестницей.

Я понимаю, что со стороны это смотрелось очень странно и забавно, но меня уже достало прыгать битый час вокруг этого курятника. Встав на лестницу, я стал выше этого забора и со спокойной душой высыпал корм на головы птицам. Петух первый ринулся есть.

– Конечно, как пожрать, дак ты первый бежишь, а впускать меня не хотел, – возмутился я.

Пока я доделывал остальную часть хозяйственных дел, не заметил, как прошло полдня. Если бы не звуковое сообщение в телефоне, я бы так и продолжал работать. Пришло сообщение от родителей. Написали, что снимки хорошие. Бабушке выписали много разных лекарств. И приедут они поздно вечером. Она попросила свозить её к родной сестре в гости, которая променяла деревню на город. Ой, эта история длиться столько, сколько живу. Она приедет к бабушке Жене и на правах старшей сестры начнёт учить её жизни и ругать за то, что та изменила родным местам и уехала в город. Бабушка Женя начнётся обороняться и припомнит ей, как та по молодости лет чуть не уехала с каким-то мужиком в другое село. А если бы не её уговоры остаться и подумать о родителях, так бы всё и было. Итог встречи: они разругаются в пух и прах, и ещё пару лет не будут видеться и разговаривать.

Я всё-таки воспользовался предложением деда Егора отобедать, так сказать, грибным супом. Не то, чтобы я не умел готовить, просто со слов мамы у меня это пока получалось не очень. Да и потом, я толком и не знал, где и что у бабушки находится, а шариться без ведома не стал. Времени было где-то два, когда мой живот начал урчать. Тут я как раз и вспомнил о предложении деда Егора.

Когда зашёл в его дом, удивился тому, насколько в нём было чисто и прибрано. На полу лежали цветные и самодельные половики. С одной стороны стены висели фотографии, стоял небольшой шкаф. На двух полках была посуда, а на ещё одной книги. Корешки некоторых из них были изрядно потрёпанными, и мне показалось, что он часто их читал. С противоположной стены висели часы с кукушкой, которые, судя по времени, работали исправно. Весела картина. Я подошёл поближе, чтобы рассмотреть её. Чистое небо, огромные сосны, между которыми простиралась река, а по берегам песок и камни. Где-то вдалеке, у самой кромки воды увидел очертания оленя с огромными рогами. Судя по всему, он пил воду. Какое-то странное чувство вызывала эта картина. Будто бы я знал это место, но в тоже время видел его впервые.

Меня отвлёк звук, доносившийся из кухни:

– Едрить твою за ногу! Дык уйдёшь ты отсель или нет? Ведь знал же, что не нужно было тебя брать!

– Дед Егор, можно?

– А это ты, Василий. Конечно, заходи! У меня почти всё готово!

Я вошёл на кухню. В печке приятно трещали поленья, и что-то булькало в кастрюле. На столе уже стояла тарелка с нарезанным свежим хлебом. Чашка со сметанной, в которую была воткнута деревянная ложка. Две тарелки и ложки лежали по разным краям стола. Всё это украшала бежевая скатерть с какими-то узорами.

Я поначалу не обратил внимания на то, как стоял дед Егор. На небольшом самодельном кухонном столике, где он готовил, лежал нож с деревянной ручкой, ложки, соль в солонке, какие-то-то баночки со специями и перевёрнутая белая кастрюлька. Он со всей силы опирался на неё, смотрел на меня и улыбался:

– Ну, рассказывай, как живёшь, чем занимаешься? А я пока приберусь тута… – с этими словами из-под стола ногой достал мусорное ведро и выкинул в него эту кастрюльку. Она также упала дном вниз. Раздался какой-то странный писк, ведро зашевелилось, дед Егор слегка ударил по нему ногой, и оно затихло.

На моём лице было явное удивление вперемешку с любопытством.

– Когда живёшь в деревне, Василий, будь готов к мышам, – улыбнулся он.

– Мыши? А кота почему не заведёте? – я наконец-то расслабился.

– Аллергия на котов, вот и приходится бороться подручными средствами, – с этими словами он достал из печи кастрюлю с супом и поставил на стол, где стояла толстенная деревянная подставка.

– Ну что, прошу отведать моего супчика, – усмехнулся он.

Я был чертовски голоден, поэтому без всякого стеснения уселся за стол. Суп оказался действительно вкусным, без какого-либо преувеличения. Наваристый, хотя кроме картошки, грибов и укропа в нём ничего не плавало. Ну, не считая ещё и лука нарезанного, как попало.

Мы сидели и общались на разные темы. Он рассказал, как однажды ходил за грибами и застал его сильный ливень. В этот день ничего не предвещало дождя, и даже коленка не ныла, которую он повредил ещё во время войны. Так вот и решил он переночевать прямо в лесу, в землянке, которую сделал, когда ещё помоложе был и сил побольше было (он так выразился). К середине ночи дождь закончился, и небо стало абсолютно чистым.

– Вышел, значит, я на улицу. Теплынь стоит невероятная, даже какая-то странная, я бы сказал. Ну, думаю, чего бы ни организовать самокруточку да закурить, раз уж вышел. Сижу, значит, на пеньке, курю себе спокойно, никого не трогаю, как вдруг… – он замолчал, словно вспомнил.

– И чего? – мне и правда было интересно. Даже жевать перестал, чтобы не прослушать.

– Вот, Васёк, хошь верь, хошь не верь, видел на картине оленя с огромными рогами?

– Угу

– Дак вот, вышел… но не он… – дед засмеялся.

– Ох, Васёк, видел бы ты сейчас своё лицо… – старик продолжил смеяться.

– Вы всё шутки шутите, – я немного обиделся и, уткнувшись в тарелку, продолжил есть.

– Да ладно, Васёк, не обижайся. Давно тебя не видел. Ты ж мне почти как внук. Вон какой серьёзный жоних вырос. Дак вот… слушаешь?

– Слушаю, – пробубнил, посмотрев на деда.

– Дак вот волк вышел из кустов. Огромный. Шерсть взлохмачена, глаза блестят, пасть открыта, а из неё клыки торчат с мизинец. Ей Богу не вру, Васька! Я как держал сигарку во рту, так и осталось она у меня там. Смотрю на него, а рукой ищу хоть палку каку. Знаю, что не спасёт, но чтобы хоть нелегко ему достаться! Никогда не молился, не поверишь, а тут молитва на ум пришла. Вот и шепчу её, рукой ветку ищу, а глазами за него зацепился.

– И что? – я перестал, есть и с нетерпением уставился на деда, а сам думал, вот что было бы, если бы я с ним встретился.

– Дык вот испужался я тогда до чертей! Сижу и думаю: к партизанам бегал в лес. Еду таскал пацаном семилетнем через лагерь с немцами и ничего. А в собственном лесу волк сожрёт! Да и откуда в нём волки? Отродясь не бывало! Да ещё и огромных размеров таких. Сидим, смотрим друг на друга и не знаем, что делать. Думаю, хотел бы съесть, давно б уже напал. А у него и взгляд умный, и сам упитанный. И тут он ко мне подходить стал. Смотрю, а на хвостище то его капкан висит!

– Ну, брат, говорю, как же ты угодил-то в него? Да и откуда пришёл? Местных охотников то знаю, никто бы и не посмел ставить капканы здесь, – встал, выкинул сигарку и знаешь, страх куда-то исчез. Давай, говорю, помогу снять его? А волк раз и назад отступил, да оскал показал. Вижу, что больно ему. Давай, говорю, помогу. Подошёл к нему, а он стоит и смотрит за каждым моим движением. Я, значит, нашёл палку попрочнее, повернулся, а он ощетинился и смотрит, глаза блестят, сам скалится.

– Дак ты, брат, не серчай понапрасну-то. Я ж помочь. А вокруг только вон деревья да палки. Ты сядь, да потерпи немного.

Волк на удивление словно понимал меня. Повернулся спиной, доверился, значит и ждёт. Я ж аккуратно-то придерживаю хвост ногой, а сам протолкнул палку в капкан и давай надавливать потихоньку. Пасть то капканья раскрываться стала, я хвост то ногой отпустил, а волк то дёрнулся, да и вытащил его. Сидит, облизывает, а видать то хорошо зацепило, кровь идёт. Ну, я оторвал кусок рубахи то и так сказать, с волчьего позволения и намотал на хвост, – замолчал дед, о чём-то сильно задумавшись.

– И что дальше?!

Мой суп уже почти остыл, но для меня это сейчас значения не имело. Я хотел услышать продолжение.

– И всё, Васёк. На том и разошлись. Посмотрел. Поблагодарил меня, так сказать, взглядом и убежал. Я вот до сих пор думаю, откуда ж в нашем лесу волк то такой взялся? И ведь больше его и не видел я.

– Ничего себе! А давно это было?

– Дак недавно, лет десять назад было, как щас помню, – бодро проговорил дед, жуя хлеб.

Я сидел, смотрел на него, а в уме уже сосчитал, сколько лет деду Егору и поверить не мог. Ведь он выглядел моложе бабушки и бодрым был, ходил шустро, а лет то было больше.

«Может выдумал всё? Скучно, сам же сказал. Как же он такой старый, в лес до сих пор ходит» – подумал я, задумчиво на него уставившись.

– Вот вижу, Василий, не веришь ты деду Егору. Думаешь брехун дед то? – улыбнулся он, хитро прищурившись.

Я хотел сказать, что это не так, но он видимо понял. Встал и вышел на улицу. Я сидел и думал, что поступил очень некрасиво, обидел старика. Минут через десять вернулся. В одной руке держал рубаху в мелкий горох, а в другой здоровый капкан.

– О-фи-геть… – только и смог выдавить из себя, ошарашено поднявшись с места, подойдя к капкану.

– Вот тебе и офигеть. Вот рубаха, видишь, лоскута не хватает внизу?

– Угу, – проговорил я, изучая рубаху.

– А вот и сам капкан серебряный, но зуб даю, сделан Васёк, точно не в наших краях, – проговорил дед, положив его на пол.

Он и правда был словно не из нашего мира. Вычищен. Блестел от солнечного света. По бокам, где должно было быть крепление, соединяющее две части, были изображены волчьи головы с раскрытой пастью, а между собой они соединялись цепью.

– Что за мастер делал этот капкан? Как будто бы коллекционный, с узорами вот здесь, – с интересом рассматривая его, проговорил я.

– Вот я и сам гадаю все десять лет. Мне кажется, что это не узоры вовсе, а вроде как подпись мастера, – так же изучая, проговорил дед.

– Вполне возможно…. Слушай, дед Егор, а может, он с древних времён здесь лежит ну, ещё задолго до войны? А волк случайно на него наткнулся, – я посмотрел на задумчивого деда.

– Нее, Васёк, навряд ли! Я ж этот лес вдоль и поперёк знаю, на много километров туда и обратно. Не уж что думаешь, что не заметил бы? Тем более молодым ходил глаз то как соколиный был, ничего не упускал! А такую бандуру точно бы приметил. Кажется, всё-таки не из наших он мест. И ничего случайно не бывает. Запомни!

Мне действительно стало интересно, откуда такая редкая штука оказалась в нашем лесу. Я подошёл и молча поднял её.

– Он совсем не тяжёлый, – я искренне удивился.

– Вот то-то и оно, что лёгкий. Словно и материал то не наш. Наши бы делали из стальных деталей или ещё каких. Я поднимал настоящие капканы, тяжёлые, увесистые. В общем, Васёк, есть над чем покумекать, – дед Егор почесал задумчиво затылок и посмотрел на меня.

– Ага, посмотрю сегодня в интернете, может где-то и встречу подобное, а сейчас мне пора. Нужно дела доделать, а то мои скоро приедут. Не хочется, чтобы бабушка или родители доделывали что-то за мной, – я улыбнулся.

– Это ты правильно! А что, может в виде приятного сюрприза, сходишь в лес по грибы? Твоя бабка их очень любит, да и пирожки с грибами и картошкой у неё получаются всем на объедение, – усмехнулся дед в какой-то задумчивости, словно давно не ел этих пирогов.

– Я бы с радостью. Давно не был в нашем лесу, но ведь не грибник я вовсе. Насобираю каких-нибудь поганок, а потом снова в больницу ехать, – мне стало неловко. Я вроде здоровый парень, а простую науку не знаю.

–Ооо Васёк, собирать грибы – это ж дело не хитрое! Я тебе сейчас покажу, какие смотреть то надо… – с этими словами он принёс с кухонного стола закрытую серую кастрюлю. Открыл крышку и достал целый гриб с коричневой шляпкой.

– Ну вот, смотри, толстая ножка, коричневая вот такая шляпка, выпуклая – это белый, запомнил?

– Так, а можно сфотографировать? Так хотя бы фотка в телефоне будет?

– Ох уж эти ваши сатанинские машины! На память то чё, совсем ужо не надеетесь? – укорительно спросил дед, но увидев моё выражение лица, по-доброму улыбнулся и проговорил:

– Ладно, ужо фотографируй. Понимаю, что век токой у нас. А вот раньше всё в голове то и держали и ничего не забывали. А ежели чего вдруг сложное было, дак карандашик да блокнотик в кармане, вот сюда и записывали и зарисовки какие делали. Вот смотри, чего покажу-то…

И он пошёл в соседнюю комнату. Я смотрел и удивлялся: то ли я повзрослел, то ли деду Егору стало скучно жить одному. Ведь сколько я здесь жил, никогда особо и не помнил, чтобы он вот так себя вёл: в гости позвал, грибовницей накормил, рассказал жизненную историю и показал интересные находки. Внуков у него не было, и жены тоже. Всю жизнь прожил один. Отец рассказывал, что ему с молодости нравилась моя бабуленька, но она вышла замуж за моего деда. А дед Егор преданно хранит к ней свою любовь до сих пор. Видимо, под старость всё-таки одиночество становится ощутимей и хочется с кем-то говорить и чем-то делиться. Может быть, так легче будет воспринимать свою смерть, что вот я прожил, пусть никого и не нажил себе, а Ваське о своей жизни рассказал. Значит, память обо мне в нём и останется, а он, в свою очередь, своим детям расскажет, а те своим.

«М-да…. Вот бы мне так полюбить раз и навсегда, но только чтобы в итоге остаться вместе с любимой… и не оставаться под старость лет одному, не рассказывать соседскому мальчишке свою жизнь…» – подумал я, с какой-то грустью всё это представив. Мои размышления прервал дед. Он вынес из комнаты толстую тетрадь ещё тех времён.

– Вот, смотри, – открыв, где-то ближе к середине страницы, он показал мне раздел с рисунками.

– Оболдеть! – восхитился я, листая страницу за страницей.

Вот нарисованный, словно детской рукой, танк, а на следующей странице изба. На скамейке сидит женщина, но фигура не чёткая. Вокруг трава растёт, а на коленях будто бы цветы лежат.

– А это кто? Ваша мама или бабушка?

– Мать. Это ты правильно подметил. Мы тогда с поля вернулись, цветов набрали. И чего-то она так запал мне в душу, держа этот букет, что не выдержал я и нарисовал, как умел. Уж больно хотелось запечатлеть её в памяти. Вот так, – улыбаясь, посмотрел он.

Все рисунки были карандашными и изредка попадались ручкой. Где-то были быстрые наброски, словно он боялся упустить интересные моменты и рисовал быстро, чтобы сохранить образ. А где-то похожие на целые картины с аккуратно прорисованными деталями. Одним из таких рисунков оказалось небольшое женское зеркальце. Оно было овальное, вставленное в такую рамку из разных мелких цветочков, а серединками этих цветов были цветные камушки. Почему-то оно привлекло моё внимание.

– А это когда-то принадлежало вашей маме или бабушке?

– Нет, это одна из странных находок. Думаю, что его потеряла какая-нибудь гулёна, которая любила смотреться в это зеркальце, – его голос стал серьёзным.

– Почему вы так решили? Снова нашли в лесу?

– Нее. Мы тогда с матерью пошли в поле за цветами полевыми. Она любила все эти ромашки, васильки, маки…. Насобираем их целую охапку, а потом несём в дом. Дак вот, в одном из таких мест трава была примята. Видно, что кто-то лежал на ней и не один. А зеркальце лежало вот прямо по кромке примятых трав. Видать, забыла его или выпало. Мамка и взяла его. Чего, говорит, добру пропадать. Я-то поначалу вроде как даже уговаривал её оставить здесь зеркало. Мало ли прибежит, опомнится, что потеряла. А мать не дала этого сделать. Посмотрела на него внимательно, брови её собрались на переносице, и строго так сказала: «Нет, Егорушка, хозяйка сюда ужо не вернёться». Откуда вот она об этом знала до сих пор, ума не приложу, но только перечить и расспрашивать не стал.

– Тоже, думаете, не из наших мест? – вдруг спросил я, рассматривая рисунок.

– Я даже об этом и не думал. Я ж мужик и в этих женских штуках то не силён, – усмехнулся он.

– А где оно сейчас?

– Вот ты спросил. Я ж пацаном тогда был, в разы младше тебя. Думаешь, помню, куда его мать убрала? Нее, я ж его более то и не видел.

– Понятно. Дед Егор, можно я ещё к вам зайду, ну, чтобы досмотреть здесь всё? А то и, правда, уже идти пора, – почему – то из моих уст это прозвучало немного виновато.

– Ох, вот я дурак то старый! Мы ж не об этом с тобой разговор то начали. Голова моя садовая, Васёк, конечно, приходи, конечно! А грибы как насобираешь, приноси, здесь с тобой сядем и разберём, что годно, а чего на выброс пойдёт, – обеспокоенно проговорил он.

– Спасибо! Хорошо. Я через пару часов тогда снова зайду, – улыбнулся я и хотел уже выйти, как:

– Васёк, слышь, ты извини меня, что задержал тебя!

– Что вы, дед Егор! Вы не представляете, сколько нового и интересного я узнал! Помыл бы в знак благодарности посуду, но бежать уже нужно.

– Что ты! Бог с тобой, какая посуда, – засмеялся дед, – Ты главное сам приходи чаще и это… слышь, Васёк, Евдокию берегите, как зеницу ока… от неё ведь я завишу, – неожиданно проговорил дед.

Я кивнул, не вникнув в последние его слова. Забежал в дом, надел сапоги резиновые, взял ветровку, небольшой нож, корзину и, закрыв дом, поспешил в лес. Ключи отдал деду Егору со словами: вдруг родители приедут раньше, передайте, что пошёл за грибами. Дед пожелал мне лёгкой «охоты» и настоятельно порекомендовал не сворачивать с протоптанных дорожек. Но лес я знал хорошо, и как только попал в него, ноги сами понесли по когда-то уже хоженому маршруту. Времени было пять вечера, но солнце ещё было высоко, и я был уверен, что через пару часов вернусь с полной корзиной грибов.

Глава пятая

По грибы

___________________________________

Как было приятно оказаться в лесу, где всё тебя приветствовало. Воздух чистый, птицы поют, ветер спокойно разгуливает по верхушкам деревьев, а насекомые то и дело снуют туда-сюда. Сосны стали выше, а берёзы раскидистей. Воздух жадно наполнял мои городские лёгкие. Я остановился и посмотрел наверх. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь сосны, мягко падали на моё лицо. Я чувствовал, какими тёплыми они были. От удовольствия закрыл глаза и невольно улыбнулся. Я полной грудью вдохнул этот чудесный воздух и с каким-то неимоверным облегчением и удовольствие выдохнул его:

– Как же хорошо… как же здесь хорошооо! – неожиданно для себя крикнул я.

И это было удивительным. Я словно попал в совершенно другой мир. Нет машин, светофоров, спешки, телефонных звонков, ругани, людей вокруг. Ничего этого не было. Только лес, природа и сказочная тишина, ласкавшая слух. И вот в этот самый момент я понял, как сильно хочу остаться здесь навсегда! Жить с бабушкой, помогать ей по хозяйству и фотографировать природу во всех её проявлениях. Деньги? А уж деньги я найду, как заработать и никакого юридического образования мне не нужно.

– М-да осталось только об этом плане рассказать своим и выслушать обвинительный приговор. Боюсь, даже адвоката не предоставят. Ох уж эта взрослая жизнь! Как же здорово было в садике! Привели тебя туда, отдали воспитательнице и делай, что хочешь. Хочешь – в игрушки играй, хочешь – в носу сиди, ковыряйся, и никто тебе ничего не скажет, а хочешь – ничего не делай. Жди завтрак, обед, тихий час и ужин. А там и родители придут, и ещё какую-нибудь вкусную штуку купят по дороге. И всё, что бы ты ни делал в столь прекрасном возрасте, только умиляло и восхищало взрослых. Даже ошибки исправлялись с улыбкой. А что сейчас? А ладно…, – я шёл и сам собой разговаривал, и это звучало довольно громко.

Где-то вдалеке куковала кукушка. В одном месте я увидел белку. Она сидела на ветке и старательно грызла шишку. Удивительно, я был в зоопарке и видел белок, но они были другим. Шёрстка немного невзрачная, слегка худоватые, но зато они не боялись и, подбегая к решётке, стояли в ожидании чего-нибудь вкусного. А эта упитанная, шёрстка тёмно-оранжевая, на ушках разглядел небольшие кисточки, а вместо облезлого хвостика – хвостище. Конечно, я её сфотографировал, но, к сожалению, камера на телефоне, так же как и возможности самого телефона, не показали ту яркость и чёткость цвета, которая так нужна была. Вот здесь-то я и вспомнил про дедовский фотоаппарат.

По дороге нашёл штук пять мухоморов, их я точно знал… из детских книжек. Свернув с тропики, на берёзовой полянке нашёл подберёзовиков. Пока интернет ловил, нашёл их описание. По крайней мере, они очень походили на грибы с фотографии одного грибника. Вернувшись на тропу, пошёл дальше в сторону небольшой речки. Я остановился перед самым мостом.

– Как же давно я не был здесь… – я внимательно стал разглядывать перила. Мы с Костяном в детстве через мост бегали на озеро. Как-то однажды я сделал ножом зарубку. Даже не помню, почему я её сделал. Наверно, какие-то мальчишеские тараканы в голове были. Не помню.

– О, вот она! Блин! Столько лет прошло, она всё ещё здесь и даже немного стала меньше. Странно, ведь дерево мёртвое, разве оно может себя исцелять?

На часах уже было почти семь вечера, и меня терзали сомнения. С одной стороны, родители уже могли приехать, но дозвониться до меня не могли, так как в этом месте интернета уже не было. С другой стороны, когда я ещё смогу прогуляться по лесу и дойти до озера? Ведь скорей всего мы завтра уедем. Хотя бабуля ещё болеет и нужно помогать по хозяйству. Короче, я решил воспользоваться случаем и сходить до озера. Тем более солнце ещё вовсю светило, да и озеро, по моим воспоминаниям, было уже где-то рядом. И вообще, в конце концов, я уже взрослый человек и сам волен принимать решения! В общем, с этими рассуждениями я не спеша отправился к месту детства. Если честно, я уже про грибы забыл, нёс корзину и с нескрываемым любопытством рассматривал всё вокруг. Кукушка куковала всё громче и громче. В итоге я не выдержал и решил задать ей традиционный вопрос:

– Кукушка, кукушка, сколько мне осталось жить в этом мире?

Она замолчала, а я с улыбкой на лице приготовился загибать пальцы.

– Ку… – сказала она и остановилась.

– Ха! И всё? Серьёзно? А если подумать? Я так-то ещё молодой… очень молодой и полон сил мужчина! – крикнул я.

– Ку, – снова ответила она и замолчал. Затем я услышал, как разом где-то вспорхнули птицы и наступила тишина.

– М-да ну и ладно. Мой дед же до 90 дожил? Дожил. Значит, и я доживу. Тем более все в нашей семье долгожители.

Я не то чтобы верил во всю эту чепуху, просто стало как-то обидно, что ли. Чего она так мало насчитала?

– Ладно, это же всего лишь птичка! Чё с неё взять, – и я направился дальше к озеру.

Где-то минут через 20-25 я вышел на озеро. Оно напоминало блюдце, которое стояло посреди стола. А вокруг множество зелёных салфеток. Большая часть берега одичала. Там давно уже росли кустарники и трава. Я пошёл к небольшому пирсу. По правую и левую сторону от него всё ещё лежал песок. Территория не очень большая, но для человек десять места бы вполне хватило. Я аккуратно расположился на песке. Скинул ветровку, поставил корзину, избавился от резиновых сапог, которые начинали натирать ноги, и стянул с себя носки. Ноги оказали в нагретом песке:

– Каааифф, – это было неимоверным удовольствием. Как же давно я хотел походить босиком по земле, по песку, но в городе этого не сделаешь, а городские пляжи не посещал принципиально.

Прошёлся по пирсу и сел на край. Ноги коснулись воды. Я лёг и уставился в синее небо, где иногда появлялись кучевые облака. Солнце постепенно шло к закату. Птицы по-прежнему продолжали петь. Ветерок колыхал волны, и этот звук успокаивал и расслаблял ещё больше. Комары пока ещё были относительно ненавязчивы. Я даже не понял, как так вышло, но от всего этого я разомлел и задремал.

Глава шестая

Погулял

___________________________________

Мне казалось, что проспал я очень долго, но когда открыл глаза и тут же схватился за телефон, понял, что прошло всего двадцать минут.

– Блин, думал, несколько часов прошло, – с этими словами я стал собираться.

– Может искупнуться? – но ещё раз посмотрев на часы, понял, что лучше поспешить домой. Собрался и тем же маршрутом отправился обратно.

Я не сразу поняла, что в лесу стало очень тихо.

– Странно. Солнце ещё есть, пусть даже слабое, а тишина стоит непривычная, – я оглянулся по сторонам. В лесу стало прохладней. Последние лучи еле-еле касались верхушек сосен. Я был не из трусливых парней и все необычные странные вещи пытался опровергнуть научными фактами.

Я прошёл через мост и видел уже огни деревни, когда где-то за спиной услышал уханье совы.

– Ну вот, видимо, была пересменка, – улыбнулся я.

Несмотря на то, что я уже был близко к цивилизации, сеть по-прежнему почему-то была на нуле.

– Хм, в прошлый раз здесь уже ловила связь, – я перезагрузил телефон, но результат был прежним.

Я вышел из леса и…

– Не понял, – я оглядывался по сторонам и не мог понять, куда делась моя деревня. Темнело.

– Я же шёл тем же путём. Я никуда не сворачивал. Что за ерунда?! – я начал немного паниковать. Из леса вышел в поле. На небе уже появилась луна, а за спиной лес и ни одного фонаря в округе.

– Так! Я же отчётливо видел огни! – я крутился на одном месте и пытался понять, где нахожусь. Казалось, что с каждой минутой становилось темней, и если бы не луна, которая светила всё ярче, вообще бы ничего не увидел.

– Телефон, мой телефон… – я снова уставился на экран. Зарядки было 50 процентов, а связи по прежнему не было.

– Так, Василий, только без паники. Ты всё ещё где-то рядом с деревней. Возможно, просто свернул ни туда. Хотя, блин, куда ни туда здесь можно было свернуть? Ладно, ладно. Заночую здесь, а утром вернусь той же дорогой. Ну, зато будет, что рассказать Костяну по приезду.

Я понимал, что если стану паниковать и отправлюсь в обратный путь или дальше вперёд, то могу реально заблудиться. Понимал, что родители уже беспокоятся и скорей всего тоже где-то в лесу в поисках меня. Бабушка наверняка волнуется. Я чувствовал себя виноватым, потому что вовремя не ушёл домой, а решил продолжить прогулку. Я постарался максимально удобно разместиться под большим и раскидистым деревом. На всякий случай посвятил фонариком, чтобы не сесть на муравейник или не побеспокоить какую-нибудь зверюшку в норе. Всё было чисто, поэтому, аккуратно положив грибы рядом и перевернув корзину, сел на неё и опёрся о ствол дерева. На всякий случай накинул капюшон.

«Я никак не могу понять и поверить, как же я смог оказаться в такой ситуации? Ведь я всё делал правильно. Странно…»

Поначалу я сидел и прислушивался ко всем звукам вокруг. Всё равно было немного не по себе. Ветер всё так же качал сосны, и некоторые из них при качании издавали скрипы. Где-то ухала сова и стрекотали сверчки. Позади лес, впереди поле. Где был я – неизвестно. Меня хватило минут на двадцать, а дальше глаза стали закрываться, и я заснул в надежде, что утро вечера мудренее.

По лицу что-то пробежало. Потом ещё раз и ещё раз. Я медленно открыл глаза.

– Не понял… – я лежал на красно-оранжевых листьях под таким же огромным деревом, но это было не самым странным. Рядом со мной, свернувшись, лежало что-то нечеловеческих размеров, пушистое и почти такого же цвета, что и листья.

– Где это я?

Вокруг лес и всё красно-оранжево-бордового цвета. Дерево, под которым лежал я, находилось в центре открытой поляны и было неимоверно большим и раскидистым.

– Я сплю. Сто процентов! Это, блин, просто такой сон! Так сейчас я проснусь, – снова закрыл глаза в надежде заснуть, но это не помогло. Бывает такое, что когда уже не хочется спать, глаза открываются будто бы сами, чтобы пробудить тебя. Но я-то точно спал!

В полнейшем недоумении встал в полный рост. Это что-то по-прежнему лежало. Я видел, что шёрстка то поднималась, то опускалась, но пока не понимал вообще, кто или что это. Я прикинул, если бы это было нечто плотоядное, я бы здесь не находился. Хотя мысль о том, что я по неизвестным причинам внезапно умер и попал в «рай» в существование которого я не верил, меня всё же посетила. Место было бесспорно красивым, но вопрос «где я, чёрт побери, нахожусь?» волновал сейчас куда больше!

– Так… я вчера заснул на краю леса, рядом с полем. Это факт. Дак, каким же образом я оказался здесь? – я ущипнул себя и сделал это максимально сильно, – Чёрт, больно! Так, Василий, думай, такого же просто не может быть. Ты живёшь в 21 веке и пошёл за грибами. Блииин! Может я переел грибов из супа? А вдруг они галлюциногенные? И мне всё это сейчас кажется, а я на самом деле сижу всё там же с отупляющим взглядом, пуская слюни…. – я стал оглядываться по сторонам.

– Может, хватит уже разговаривать ты же здесь не один, – вдруг услышал голос.

– Простите, не хотел… так, а ты вообще кто… или… что?! – я подошёл к говорящему шерстяному, не понятного рода существу, который почему-то не спешил показывать свой истинный облик.

– Что даст тебе мой ответ?

– В смысле? Вообще-то, я даже не понимаю, где нахожусь? Какого чёрта здесь делаю? А если сплю или под галлюциногенными грибами, почему до сих пор не могу прийти в себя? – от не понимания происходящего – моё состояние было на грани истерики и злости.

– Находишься в моём мире. Цель твоего прибытия в этот чудный мирок мне до конца не ясна, но оракул сказал, что ты ключ. Та-ак, что там было следующим? А, ну ты не спишь. И чего-то там сказанное на непонятном языке, тоже нет. А теперь я могу поспать? Я все силы потратил, чтобы притащить тебя сюда и мне нужно восстановиться, – это что-то шевельнулось и, разместившись поудобней, снова заснуло.

Я молча смотрел на существо, хлопал глазами и медленно переваривал сказанное.

– В смысле? Какой нафиг оракул? Какой ключ?! Вы вообще нормальный?! А вы вообще кто? В смысле… – мой словарный запас резко сократился.

Я пока не понимал, что со стороны напоминал какого-то идиота, который никак не мог сформулировать адекватного предложения.

– Это что, самое распространенное слово в вашем мире?

– Так. Так. Так, – я схватился за голову. Потом закрыл руками лицо и, открыв его, выдохнув, спросил:

– Допустим. Допустим чисто гипотетически, потому что практически этого просто не может быть… – но не успел договорить.

– И как ты там выразился… эмм…, гипотетически и практически ты здесь. В твоём мире тебя уже нет и прими это как данное. На каком языке мне ещё донести, чтобы ты успокоился и дал мне отдохнуть. Я высплюсь, и мы с тобой пойдём в Румму. Путь туда не близок. Так что отдохни, насладись природой. Когда ты ещё такое увидишь? В вашем грязном до безобразия мире скоро все вымрут… – последние слова он проговорил, зевая и уже еле разборчиво, а потом и вовсе заснул.

– Я премного благодарен за совет. Кто бы ты ни был, но я как-нибудь сам разберусь! Подскажи только, в какую сторону идти, чтобы выйти к моей цивилизации с зелёными листьями, с соснами. И… здесь два солнце?! Зашибись, блин! Мне кажется, я только что сломал себе мозг, – я уставился на небо и увидел два солнце. Одно было большое, белого цвета с оттенками голубого. Другое солнце было оранжевое, но размерами меньше. Я отчётливо видел их лучи, которые как языки пламени, шевелились поочерёдно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.