Алексей Курилов
Сенсоры

Глава 1

На улице гулял теплый летний ветер, который по обыкновению раздувал дневной зной по узким улочкам города. Солнце было еще высоко, но оно и не удивительно, летом закат славится своей запоздалостью. Редкие облака, подсвеченные ярким розовым цветом намекали на звездную ночь, впрочем, в городах звезды давно спрятались от уличной засветки в черном бездонном небе.

В такое время надо пить чай и любоваться видом из окна, впрочем, Николай этим и занимался, с той лишь разницей, что он уже собрал небольшой рюкзак и вот-вот отправится на работу. Ночная смена это палка о двух концах, с одной стороны, меньше дергают, все таки ночь не в пример спокойней дня, с другой стороны, если что-то случается, то никого не разыскать.

Телевизор что-то бубнил про сложное геополитическое положение – можно подумать когда-то в истории оно было простым, про очередной кризис в какой-то стране – видимо надо было что-то говорить и ведущий рассказывал все, что знал. Николай давно уже смирился с мыслью, что никакие новости не расскажут то, что было на самом деле. Политика всегда превыше всего, а новости лишь рупор правящего режима, нет никакого смысла содержать четвертую ветвь власти, если можно прекрасно обойтись тремя.

За окном пробежала стайка детворы и накинулась на рукоход, установленный на детской площадке. Я улыбнулся, заметив, как один ребенок явно отстал и не торопится. Если правила не изменились со времен моего детства, то сейчас он будет водить: закроет глаза как только ступит на поле площадки, нащупает ближайшую стойку рукохода и как только взберется на него, больше никто не смеет спускаться на землю, пока он первым не спустится. Нечто вроде усложненного варианта догонялок, где коснувшийся земли первым – автоматически становился водой.

Стратегически парень был прав, не стоит торопиться, особенно если ты не уверен в своей скорости, а лишнее время позволит всем взобраться и надежно закрепиться на конструкции. В то же время можно пронаблюдать кто куда забрался и выбрать самое удачное место своего старта. Так уж сложилось, что стратегия всегда побеждает тактику, а тактика выигрывает у скорости.

Дальше я смотреть не стал, стало понятно, чем это закончится и подсвеченные облака меня сейчас привлекали больше, чем результат этой партии игры ребятишек. Чай внезапно кончился, а это значит, что отпущенное время безделья тоже подошло к концу. Я накинул рюкзак, глянул в зеркало перед выходом и решил, что завтра обязательно побреюсь.

Город жил собственным ритмом, люди стекались тонкими ручейками в потоки, которые неминуемо вели к станциям метро. В любой части города, где бы я не находился, я всегда мог обнаружить ближайшую станцию просто следуя за большинством. В больших городах, метро работает как портал, ты входишь в одну дверь и выходишь уже на другом конце города, не особо задумываясь о том, как едет поезд и под чем он проезжает. Просто темный туннель, гул двигателей и мерный стук колес, вот и весь секрет перемещения.

У ночной смены был и еще один плюс, я всегда шел “против фазы”, в то время как все стремились домой, мне нужно было в обратную сторону. Только в центре было много народу во всех направлениях, но это ждет меня уже под самый конец пути.

Когда я только начал работу, я совершенно иначе все себе представлял. Мне казалось, что следователь это что-то вроде детектива, который расследует запутанные дела, определяет как и что произошло, а не вот это вот все. Реальность больно врезала мне пощечиной отрезвления как только я “расследовал” свои первые дела.

Расследование пьяной драки в клубе и одной семейной ссоры на корню срубило все мои детские фантазии о великом преступлении. Самым сложным в моей работе оказалось найти понятых, готовых засвидетельствовать обыск и улики. Ближайшие соседи не хотели участвовать, поскольку дружили, а в клубах или на улице и вовсе все отказывались считая это небезопасным для себя, а быть может просто не хотели тратить свое время.

В итоге, через несколько лет меня перевели на кабинетную должность, и я воспринял это как облегчение и переход на предпенсионную позицию. Работа была не пыльная, всего-то нужно было разбирать поступающие звонки и назначать ответственных. В связи со спецификой работы, начальников было несколько, иначе не справиться с круглосуточными звонками, а принимать решения иногда требовалось быстро, поскольку даже полчаса промедления могло стоить кому-то жизни.

Рюкзак был набит самым необходимым: термос с крепким кофе, чтобы не уснуть перед мониторами, читалка – на случай слишком спокойной ночи, немного сменной одежды на случай если пролил кофе. На самом деле одежда была не очень-то и нужна, просто без нее термос постоянно бился о читалку и переворачивался.

На станции метро было людно, но как и предполагалось “с другой стороны”, в центр практически никто не направлялся, быть может позже, завсегдатаи клубов наполнят и это направление, впрочем, это уже будет неважно.

Я зашел в вагон, где было еще три человека и с чистой совестью сел на свободное место. Доставать читалку сейчас не было никакого смысла, а потому, оглянувшись по сторонам, я вытащил телефон.

Читать новости мне нравилось больше, чем смотреть, ведь я мог читать далеко не весь текст и не было нужды тратить время на то, что я уже и без того знаю. Пролистав подписку я мельком пробежал по статьям о новостях науки и техники и лениво листая наткнулся на странный заголовок.

С виду он напоминал стандартный крик очередной теории заговора: “Житель Уссурийска признался, что его завербовала…”, в этом заголовке было прекрасно все: и малознакомый регион который никто не будет проверять, и яркое признание, и даже явная недоговоренность во фразе. Обычно я игнорировал такие заголовки и подобную рекламу, за кричащими вывесками не могло быть значимой информации, но тут я решил уточнить, кто же его таки завербовала.

В статье все было классически: неизвестного жителя К, скрывающему свое имя опасаясь расправы, завербовала инопланетная цивилизация, и не просто так, а с целью получения важнейшей информации о жителях Земли. Мне стало даже смешно, неужели у инопланетной цивилизации средства хуже чем у захудалой Земной разведки? Что такого мог знать этот “К” из Уссурийска, чего нельзя было выяснить просто почитав книги и посмотрев новости? Вряд ли этот странный человек мог почерпнуть свои знания из каких-то секретных источников, а если и так, то не стал бы трубить об этом на всю Ивановскую. Ну и конечно, для инопланетной цивилизации будет чертовски сложно определить какой такой “К” решил их выдать и покарать предателя.

Впрочем, автора статьи кидало из стороны в сторону, так инопланетная цивилизация к середине статьи, оказалась существами из параллельного пространства, а под конец и вовсе превратилась чуть ли не в божественную сущность, которой подвластно все во вселенной, но, только вот, с информацией у них проблема. Описывались мощнейшие источники энергии – способные погасить солнце, чудовищное оружие – стирающее планеты в порошок, но агентура была слаба – освоили только Уссурийск, да и то их сдал собственный агент.

Вернувшись в подписку я на долю секунды задумался стоит ли удалять этот забавный источник информации, но решил дать ему еще один шанс. Как говорится: “И на старуху бывает проруха”, – быть может этого горе-писателя уже напнули из агентства, а статью решили пока не удалять ибо: “Черный пиар – это тоже пиар”.

Выйдя на своей станции, в приподнятом настроении от наивности некоторых обывателей верящих в планету Немезиду и мировое правительство, я направился на работу. Обычно я проделывал этот путь пешком, идти было недалеко, да и свежий ветер был полезен перед очередной ночью бдения и разбора завалов.

В отличии от большинства прохожих, я не был уставшим и измотанным, если мне не повезет и ночь будет трудной, то я стану таким завтра утром. По большей части попадались на глаза “костюмированные стандарты”, как я называл их про себя. Это был совершенно стандартный человек с обычной аккуратной прической, в не самом дорогом темном костюме и светлой рубашке с галстуком. Обычным дополнением были никому уже ненужные наручные часы и иногда очки.

Просто удивительно, как офисная жизнь умудрилась опошлить и извалять в грязи такое прекрасное творение, как мужской костюм. Если раньше человек в костюме выглядел на голову выше всех остальных, то теперь все в точности наоборот. Если ты пришел на вечеринку в костюме, то тебя все жалели и думали, что ты не успел переодеться.

Проходя мимо гигантов современного архитектурного искусства, я всегда задумывался: “А так ли нам было нужно все это?”, – все эти многотысячные корпорации, основной задачей которых является покупка товара у одной компании и продажа другой. Тысячи, а быть может и сотни тысяч, представляют из себя лишь барьер – прослойку между тем кто действительно что-то производит и тем, кто хочет за это заплатить. Рекламные кампании, маркетологи, биржевые брокеры и трейдеры, аналитики всех мастей и аудиторы – для чего они все нужны? Ведь по сути своей это просто туннель, труба от пункта А в пункт Б.

Само собой я не витал в облаках и давно понял, что испечь хлеб и продать его это две разные задачи и зачастую пекут хлеба намного больше чем требуется. А когда начинается конкуренция, выигрывает не тот у кого лучше товар или условия, а тот кто умеет продавать. Будь ты хоть семи пядей во лбу, ты не сможешь продать то, что продают другие. В лучшем случае тебя сожрут и ты станешь частью какой-то мегакорпорации, а в худшем – разоришься, так ничего и не заработав.

Именно это всегда отталкивало меня от собственного бизнеса, да я был не прочь открыть кофейню и спокойно наблюдать за посетителями, закупая хороший кофе и предлагая новые способы обжарки, но реальность улететь в финансовую пропасть меня всегда останавливала. Говорят, что финансовая пропасть отличается от обычной тем, что падать в нее можно бесконечно долго.

Добравшись до пункта своего назначения, я поднялся на небольшое крыльцо и вошел в приятную прохладу старого бетонного здания. На проходной сидел охранник, который практически не глядя в удостоверение приветливо кивнул мне.

– Спасибо Сергей, – сказал я, проходя мимо.

– За что? – удивился охранник.

– Что не выдернул меня прошлой ночью, когда в городе какой-то придурок пальбу из фейерверка устроил.

– А, так это не я, это Борис был, его благодарить надо, – рассмеявшись поправил меня он.

– Понятно, ну передай ему от меня, если встретишь… – растерянно произнес я и отправился к себе.

В кабинете был мой сменщик, Анатолий – парень молодой, но не в меру внимательный для своего возраста, я бы даже сказал дотошный. Иногда он мог уцепиться за какую-нибудь мелочь и ковырять ее до посинения, пока не разберется что к чему. Однажды, когда мы расследовали вместе пожар на складе, он невзначай спросил у сторожа: “А что по телевизору шло, когда пожар начался?”

Сторож сначала испугался, что намекают на его безалаберность и халатное отношение к работе, а потому резво отчеканил, что телевизор он на работе не смотрит и вообще серьезно относится к своей работе. Но вопрос был с подвохом, позже оказалось, что незадолго до пожара свет на всей территории почему-то пропал и это сразу же списали на замыкание проводки.

Тогда Анатолий прошел в соседний склад, который не сгорел и где со светом было все в порядке, выдернул какой-то холодильник из розетки и воткнул в нее кусок обгоревшего провода. Вместо красочного фейерверка из искр мы услышали лишь щелчок в дальнем углу склада. Подойдя мы открыли дверцу короба с предохранителями и убедились, что автомат сработал быстро и правильно.

– Вот тебе и замыкание проводки… – произнес тогда Толик.

– И что ты думаешь? – поинтересовался я, догадываясь о чем пойдет речь.

– Кто-то выключил электричество, чтобы вырубить камеры, а потом поджег склад, вот и вся история. Осталось найти кто мог это все проделать и круг подозреваемых станет меньше блюдца.

– Думаешь камеры от общей сети? – удивился я.

– Если нет, то мы увидим кто это сделал, а если да, то круг подозреваемых станет еще меньше. Кто-то ведь должен был это знать?

В итоге так оно все и вышло, со склада постоянно вытаскивали товар и продавали “налево”, а когда надо было списать украденное – решили устроить пожар. Быть может кто-то начал интересоваться пропавшей продукцией, а может просто решили “уйти из бизнеса” и подчистить за собой. По сути, это было уже не столь важно и совсем не наше дело, главное, что путем нехитрого, хотя и опасного, эксперимента, мы быстро выяснили очень важную деталь и отпустили ребят отвечающих за проводку.

Толик молча протянул мне руку, не отрываясь от монитора, а затем снял наушники и по традиции произнес:

– Пост сдал.

– Пост принял, – ответил я ему, а затем поинтересовался, – что показывают?

– Да ничего особенного, две аварии было днем – одна сильная. Отправил туда группу машину кромсать, говорят вроде кто-то выжил.

– И чего? – не понимая в чем секрет, я обошел стол и тоже уставился в монитор.

– Да понимаешь, глупая она какая-то, смотри: едет он едет по своей полосе, видит слева от себя фуру и вот тут вдруг раз…

Толик подкреплял свои слова кадрами с монитора покадрово прогоняя запись с камеры над дорогой. Судя по всему, водитель отлично видел препятствие, более того, оно ему никак не мешало, но по какой-то, ведомой только ему причине, он вильнул. Перед самым столкновением машина резко перестроилась и не сбавляя скорости влетела в грузовик. Больше всего это напоминало ошибку водителя, словно он отвлекся или зачем-то потянулся, забыв про руль, о чем я и сказал сразу же Анатолию.

– Во-от и я так подумал, а теперь смотри внимательней… – кивнув наставительно пробурчал Толя и ткнул пальцем в монитор, куда мне нужно было смотреть.

Ничего необычного я там не увидел, пока машина не пошла прямым курсом на фуру. В стекле четко было видно, что на водительском сиденье никого нет, было видно руль, но его никто не держал.

– Погоди, но ты же сказал там спасатели, они что не заметили, что в машине не хватает водителя?

– Я не в курсе, я сам только пару минут назад это заметил, в любом случае разбираться будем потом, а был там водитель или нет – это уже ничего не изменит. Даже если он вдруг решил пересесть на пассажирское сиденье, аварию это не отменит.

– Ну да, а спасатели еще там? – мельком глянув на время аварии поинтересовался я.

– Должны быть, мне не докладывали, значит еще что-то делают. Ну все, я побежал, а тебе спокойной ночи.

Толик быстро выскочил за дверь, а я достал термос и водрузил на стол, дабы не забывать периодически пить кофе.

Видео все еще было на мониторе и я прокрутил его несколько раз туда-сюда, чтобы убедиться. Да нет конечно, никакой это не призрак, просто водитель глубоко сидит в кресле и его не видно, а руки на руле, ну мало ли – испугался, глаза закрыл, всяко бывает.

Повернувшись к другому монитору, я быстро отыскал предыдущую камеру и по номеру автомашины нашел момент проезда. Скорость он не превышал, за рулем, как я и предполагал, сидел парень, а рядом с ним девушка. Меня прошиб холодный пот, я быстро нашел какая бригада работает на аварии и связался с ними по рации:

–Тридцать два семнадцать, базе, – громко и отчетливо произнес я, надеясь, что ребята не сильно заняты.

– Тридцать два семнадцать слушаю, – быстро раздалось в ответ.

– Это Николай, вы еще на аварии? – быстро уточнил я.

– Да уже закончили, прибираемся, – быстро ответил начальник расчета.

– Сколько человек, как состояние?

– Двое, парень тяжелый, девчонка средней тяжести, уже увезли, куда точно не помню, в бумагах посмотри, там должно быть. А ты чего хотел то?

– Детей не было?

– Нет, а должны были быть?

– Да нет, это я так… – а собственно почему я решил это спросить, наверно Толя накрутил своими изысканиями. – Принял, отбой.

Перемотав чуть дальше, я посмотрел последствия аварии и был очень удивлен. Водитель Фуры сразу же дал по тормозам, а вот проезжающие мимо машины по большей части даже не притормозили. Видимо шок заставляет мозг действовать как-то иначе, в угоду собственной безопасности, как бы говоря самому себе: “Кто надо разберется с этой проблемой”, – в чем-то правильно, бывали случаи, когда помощники оказывали медвежью услугу вытаскивая из раны осколки или человека со сломанным позвоночником выволакивали за руки на асфальт из машины.

Закрыв происшествие, я уставился в список проблем, которые сегодня тем или иным образом решались до меня. Стоило знать что произошло, дабы не теряться когда вдруг позвонят и спросят “ну как там с вертолетом дела”, а я и знать не знаю какой такой вертолет и как у него дела.

Как и предупреждал Толик, за весь день было только две аварии, при этом первая была тупая до безобразия. Мужик вышел из машины и та покатилась под горку, а через пару сотен метров врезалась в столб и уложила его себе на крышу. В принципе все обошлось, машину в утиль и штраф за столб – вот и все, что грозит за забывчивость.

Я налил себе кофе и достал читалку, пока все говорило о том, что ночь обещает быть тихой и спокойной. Никаких праздников сегодня не было, да и день был не выходной, а значит ночью будут гулять только те, кто делает это каждый день. У таких людей прошел в свое время естественный отбор и те, кто не умеет вести себя адекватно по тем или иным причинам больше не гуляют по ночам, остальные нас особо не беспокоят. Люди утверждающие, что с приходом цивилизации естественный отбор исчез – глубоко заблуждаются, он просто перешел на новый уровень.

Кто не может научиться водить машину, но яростно пытается сесть за руль часто попадают в аварии. Кто стремится к адреналину, но не умеет укладывать парашют делают всего один прыжок в своей жизни. Отбор никуда не делся, просто мы его не замечаем – принимая как должное.

Я все же открыл дело по аварии и посмотрел в какую больницу отправили пострадавших, как оказалось отправили в ближайшую, видимо водитель и правда был в очень плохом состоянии.

В тот самый момент, когда я пытался включить читалку одной рукой и не разлить кофе в другой, в кабинет вошла Наталья, она заведовала нашим колл-центром, в который стекались все важные звонки и отвечала за отсеивание придурков решивших глупо пошутить.

А шутники были разные, некоторые, насмотревшись голливудских фильмов, решили, что с момента дозвона до определения телефона должно пройти некоторое время, а потому быстро говорили и бросали трубку. Быть может оно и к лучшему, что они так наивны, но знай они правду, шуток было бы меньше.

В тот самый момент, когда у нас раздается звонок, мы уже знаем с какого телефона звонят, в этом может убедиться любой владелец сотового телефона. Вот только в отличии от обычного телефона, мы видим номер даже если абонент поставил “не показывать мой номер”. Раньше, когда большинство телефонов были подключены к городской сети обычными проводами, мы видели еще и адрес и всех кто прописан по этому адресу. Сейчас, в эпоху мобильных телефонов, мы знаем приблизительно точку из которой звонят и на кого зарегистрирован номер. И если с регистрацией еще бывают накладки, то с определением местоположения звонящего никогда, разве что звонок из заграницы.

– Коля, у нас звонок из больницы, говорят там какая-то сумасшедшая, – выпалила Наталья.

– Ну и шут с ней, мы то тут при чем?

– Это с аварии сегодняшней, утверждает, что она потерпевшая.

– Может сотрясение? Их хорошо размотало, там до сих пор мусор с дороги собирают.

– В общем я тебе файл разговора с врачом скинула, дальше сам решай, дело твое, – немного обидевшись произнесла Наташа и вышла.

– Уффф, видать не судьба мне сегодня почитать, – проворчал я, нацепил наушники и полез слушать разговор.

Судя по сообщению врача, его пациентка утверждала, что за рулем был не ее муж. Точнее даже не так, за рулем был муж, но это был не муж, а какой-то сенсор – что это значит она пояснить не могла, но просила срочно спасти и защитить ее, потому что она опасается за свою жизнь. При этом за его жизнь, по всей видимости, она была спокойна, несмотря на то, что ехали они в одной машине и парню досталось сильнее.

Я быстро проверил не появилось ли у нас случайно каких-нибудь новых сектантов, которые называют себя сенсорами, но все было чисто. Даже зашел в энциклопедию, на всякий случай, если этот термин приобрел какое-то новое значение, например, в разрезе недавно появившихся наркотиков, но и там все было чисто.

Связавшись с больницей я выяснил, что муж находится в реанимации и его сторожит кто-то из милиции, видимо опасаются, что он попытается сбежать. А жена, которая опасалась за свою жизнь, сейчас приняла успокоительное и спит в общей палате той же больницы. В каком бы здании не находилась ее палата, это явно не реанимация, а наличие людей рядом будет только плюсом, если муж и впрямь решил, что он какой-то там “сенсор” и его идефикс убить жену.

Решив, что на этом можно закончить сегодняшнее расследование, я все же выпил кофе, переключил мониторы в режим наблюдения и принялся читать книжку. На левом мониторе выводилась информация о звонках, количестве занятых линий и в случае опасной ситуации срабатывала “тревога”, с кратким пояснением от колл центра по ситуации. Правый же отображал нарушения с дорожных камер в реальном времени, ночью это было часто, но особо делать нечего не требовалось. Если нарушитель просто превысил скорость, то системой уже сформировано “письмо счастья” и утром оно отправится по адресу. Нужно было вмешиваться только если нарушитель засветился на нескольких камерах подряд, но и в этом случае, такими занималась автоинспекция.

Книжка была интересной, никогда раньше не думал, что буду читать старую фантастику с таким удовольствием. Многие описания, вроде “Капитан космического корабля щелкнул тумблером” – отдавали вековой пылью, но это только придавало ощущений древности.

Глава 2

Чаще всего ночная смена людям представляется как наказание, ведь все спят, а ты вынужден работать, но для меня, все было наоборот. Во-первых, после такой смены мне давали два дня отгула, все же 12 часовая смена это много. Во-вторых, меня никто не дергал по мелочам, никто не справлял ночами дней рождений и не праздновал выход в отпуск. Когда в организации десять, ну может быть двадцать, человек – такие мероприятия воспринимаются хорошо, но когда сотрудников становится больше сотни, и каждую неделю случается несколько собраний – они начинают мешать.

До самого утра ничего особенного не случилось, были еще две аварии, но не сильные и наших ребят даже не дергали. Еще был один пожар, но и там все обошлось без жертв и сильных потрясений – выгорела чья-то кухня, да и только. Можно было с чистой совестью сдавать свой пост сменщику и отправляться спать, тем более, что кофе уже почти закончился.

Я пробежался по документам, заполнил необходимые отчеты и немного прибрался, мой термос каким-то чудом дал небольшую течь, и на столе осталось коричневое круглое пятно на том самом месте, где он стоял.

По обыкновению, сменял меня не Анатолий, он появится только завтра днем, а значит будет или Андрей или Серега. Лучше бы Андрей, он никогда не опаздывает, а зачастую даже приходит раньше. Оглядев кабинет придирчивым оком и не заметив ничего подозрительного, я опять плюхнулся в кресло и открыл книгу, оставались считанные минуты до конца смены, можно было ни о чем не волноваться.

– Коля, ты с больницей связался? – заглянув в мой кабинет поинтересовалась Наталья.

– Нет, а должен был?

– Ну я же просила, с аварии! – потихоньку закипала Наташа.

– А, да, связался, – запоздало понимая, о чем идет речь. – Там все нормально, он в реанимации, она в общей палате. Если она сама не решит заглянуть к мужу в гости, то он до нее не доберется.

– Хорошо, но попроси сменщика проконтролировать этот вопрос, лады? Мне надо бежать, не забудь!

И, не дожидаясь моей реакции, захлопнула дверь и умчалась. Выглядело это так, словно она бросила в меня своей “просьбой”, как мячиком, и стремглав исчезла, прежде, чем я отбил его в ответ. Делегировать поручение дело не хитрое, впрочем, как и забыть это сделать, а потому я взял липкий стикер из пачки на столе и записал: “Позвонить в больницу, узнать как дела с сенсором”.

Приклеив бумажку прямо по центру монитора, я полюбовался результатом своего труда и принялся за чтение.

Герой в книге вот-вот найдет что-то очень важное и закончить свое путешествие, но ему постоянно что-то мешает. То у него не получается купить билет, то сломалась машина, в итоге он добирался с попутками и скоро должен был добраться. Как он планирует возвращаться, оставалось для меня загадкой, но герой человек неглупый и должен был понимать, что путешествий “в один конец” обычно не бывает.

– Привет, – негромко произнес Андрей, входя в кабинет, – что читаешь?

– Да начиналось все как фантастика, а получился детектив… – попытался описать я книгу, название которой как обычно не запомнил, а уходить на первую страницу совсем не хотелось.

– Понятно, что у нас нового? За кем надо присматривать?

– Нового особо ничего, мир этой ночью не рухнул, а присмотреть – я тут тебе на монитор приклеил, в больницу надо позвонить.

– Кто-то в реанимации?

– Да и нужно убедиться, что жена к нему не прорвется, а он сам из реанимации не сбежит. Есть мнение, что у нас появились какие-то новые сектанты, но пока ничего непонятно.

– Чего хотят? Войны или мира во всем мире?

– Да кто ж их знает, но парень перед смертью, точнее перед попыткой самоубийства, сказал что он сенсор.

– Экстрасенсов знаю, были, а это что-то новенькое, – пробубнил Андрей и принялся раскладывать свои вещи.

– Ну все, давай, если что звони, – быстро произнес я и вышел за дверь, пока кофе еще действовало, нужно было срочно добраться до дома.

На улице уже прибывал народ, тут вновь были спешащие по делам клерки, девушки в деловых костюмах, в которых они должны были выглядеть старше и несметное количество “простых прохожих”. Даже странно, почему мой мозг воспринимал их именно так, впрочем, это как в пробке – любой человек, стоя в пробке, считает что только у него есть дела, а все вокруг ему просто мешают проехать. Но, если задуматься, каждая машина в пробке находится не просто так. Вряд ли кому-то придет в голову отправиться покататься на машине в час-пик, только нужда или необходимость может выгнать человека в такое время за руль.

В метро было людно, но, как обычно все двигались в обратном направлении, на станции рядом со мной было лишь несколько молодых ребят в одинаковых спортивных костюмах, видимо какая-то команда, да несколько пожилых людей. Судя по всему, для всех людей ближе к старости наступает возраст, когда они, как и я, начинают двигаться против течения. Они не торопятся на работу, не спешат вечерами на прогулку, а просто перемещаются.

Может и мне уже стоит задуматься, чем именно я собираюсь заняться дальше? Не в смысле когда приеду домой, тут как раз-таки все понятно – я буду спать, а потом. Когда устану от работы от этой бесконечной суеты вокруг несчастных случаев чужих людей и надо будет выбрать что-то спокойней, проще и тривиальней. Уходить на руководящую должность я не собираюсь, да и не особо-то зовут, если честно, а следовательно, пора бы найти запасной аэродром, вот только что-то внутри меня этому противится.

Когда я еще учился в школе, в соседнем дворе жил у нас один мужик, мы все его звали “рокером”, как и полагалось, он катался на мотоцикле с коляской, у него были длинные волосы и кожаная косуха. В те времена это была не просто редкость, а практически невозможная вещь! Косуху нельзя было купить ни за какие деньги, их не шили в союзе, а из-за бугра проще было привезти джинсы, товар надежный с постоянным спросом. Такое можно было только сшить на заказ или самому, но у него такая была и хотя выглядела весьма потрепанной, носил он ее с гордостью – это было его знамя. Ведь знамя это не ткань окрашенная в нужные цвета, это символ.

Косуха как нельзя лучше показывала: кем он являлся, каким идеалам следовал и за что боролся всю свою жизнь. Получше пацификов и фенечек на руках, впрочем, фенечки это тоже своего рода знамена, просто другие. А еще у него был кассетник, обычно он клал его в люльку мотоцикла, включал что-то душераздирающее и завораживающее одновременно и катил по своим делам.

Мне всегда казалось, что он пережил свое время, что таким надо быть в молодости, в институте, ну или может лет до двадцати, а ему было под полтинник и это вызывало диссонанс. Мне всегда казалось, что он такой взрослый, должен быть степенней, носить костюм, ходить на работу и решать какие-то важные вопросы, а не кататься на мотоцикле целыми днями. Несколько раз его забирала милиция, правда всегда отпускали, сильно пьяным я его ни разу не видел, впрочем, выпить бутылку пива и сесть за руль мотоцикла он мог запросто, не считая это чем-то запретным.

Кем он был в действительности, я так и не узнал, когда я ушел в институт, все как-то закрутилось, а потом он просто исчез. Однажды я прогуливался пешком через тот двор и не заметил вечного Ижа прикованного цепями к дереву, быть может он переехал куда-то, а может подошло его время и его больше нет. Очень не хотелось мне думать, что он продал свой мотоцикл, выкинул старую потрепанную косуху и превратился в обычного человека. Мне казалось, что это как-то неправильно, бороться всю жизнь и под конец сдаться, это как отправиться открывать америку и на полпути решить, что плывешь не туда и вернуться. Уж лучше сгинуть в шторме порвав все паруса и наглотавшись соленой воды, чем вот так – отказавшись от своей мечты.

Вот только с мечтой у меня как-то не заладилось. В детстве хотел быть космонавтом, как все, потом летчиком, потом инженером, в итоге стал спасателем. Нет, это не плохо, я не жалуюсь, скорее даже наоборот. Мне нравится, что я приношу не какую-то эфемерную пользу человечеству, а вполне себе видимую и каждодневную. Да, возможно я никогда не попаду на страницы энциклопедий, но зато есть несколько сотен человек которые искренне меня благодарили и будут помнить как именно я им помог, когда им так была нужна помощь.

На самом деле, работа спасателей не сильно отличается от любой другой, все мы в какой-то мере чем-то рискуем, беря на себя ответственность, полагаясь только на собственный опыт и знания, решаем как и что надо делать. Просто не все готовы спасать ежедневно, это надоедает. Одно дело, когда тебе звонит друг, что проколол два колеса сразу и никак не сможет добраться самостоятельно, другое дело, когда каждую смену тебе звонят по несколько раз неизвестные люди попавшие в разные неприятные ситуации.

В девяностые, работа была намного сложнее, я тогда еще не работал, но когда пришел, старожилы рассказывали разное. Бывало, что приезжали на перестрелку, увозили раненых, а как только скрывались за поворотом снова слышали выстрелы. Бывало, что приходилось тушить целые подъезды, если из-за разборок кто-то спалил несколько квартир сразу. Проблемы в обществе всегда были тесно связаны с голодом этого самого общества, в голодные годы сытый выглядит богачом.

Выбираясь на улицу на своей станции, я по привычки зажмурился, уж не знаю откуда это берется, но каждый раз после ночной смены было ощущение, что выходя из метро я выхожу из темной комнаты в яркое освещение дневного солнца. Видимо мозг подсознательно чувствовал что надо бы спать, а потому, отказывался адекватно воспринимать дневной свет как добрый знак.

Погода, впрочем, была прекрасная и ничего не предвещало обещанной на сегодня бури. Быть может это плохо так думать, но отправляясь домой перед бурей я чувствовал облегчение, потому что это не мне разгребать проблемы с поваленными деревьями, оборванными линиями электропередач и бог весть какие еще. Сегодня мне повезло, я сейчас приду домой, кофе перестанет действовать на мой организм и я моментально усну, а ближе к обеду сработает будильник, только так я смогу потом уснуть вечером и проснувшись уже завтра отправлюсь на работу.

После ночной смены всегда выпадает короткий выходной день, но у некоторых и такого нет.

Однако чем-то меня зацепил этот разговор с Натальей, что-то было странное в этом ее состоянии, не припомню, чтобы она так сильно переживала хоть раз из-за спасенных людей. Может для нее это было чем-то личным, чем-то, что заставило ее вспомнить своих близких или друзей? Ладно, это не важно, если захочет, сама расскажет, а нет – так нет.

На столе стоял остывший чай, который великолепно подошел для утоления жажды, я наконец-таки разделся и улегся в кровать. Как это ни странно, но солнечный свет совершенно не мешал мне заснуть, скорее даже наоборот, а вот соседи иногда мешали. Но сегодня был обычный рабочий день и большинство разбрелось по своим местам дневной жизни, опустошив дом. Не удивлюсь, если во всем доме нас осталось всего человек десять.

Засыпая я задумался, а почему собственно “сенсор”, что-то в этом слове мне определенно не нравилось. Есть ведь слово “датчик” или “чувства”, почему не они? Не то, чтобы я был яростным противником иностранных слов, в конце концов, командир, генерал, да и много других слов когда-то были заимствованы. Язык не мертвый камень, в котором высечено все раз и навсегда, он живой и изменяется каждый день. Просто само слово, с ним что-то было не так, я никак не мог уловить в чем именно проблема, суть ускользала словно это была маленькая медуза.

Проскальзывала между пальцев, каждый раз когда я проговаривал это слово про себя, у меня появлялось странное ощущение, словно я что-то забыл и вот-вот вспомню, вроде: “Ну точно, это же как…”, – и все, в этот момент мысль пропадала. Какое-то время я переваривал ощущение, пробовал разные варианты, но все тщетно, затем я произносил слова вновь и опять чувствовал тоже самое. Все это напоминало странную игру в которой мой собственный мозг прятал от меня что-то важное.

В итоге, я все же уснул. Снилась мне какая-то странная местность, это была прерия, а я стоял посреди асфальта и рассматривал горизонт. На сколько хватало взгляда вокруг была ровная высохшая земля, усеянная бедной растительностью. По горизонту проходила четкая прямая линия синевы, небо было настолько чистым, что сложно было сказать какой оно глубины. Иногда бывает так, что смотришь на облака и понимаешь где именно кончается небо, но не сейчас.

Солнце было почти в зените и нещадно пекло макушку, от него хотелось укрыться, но вокруг не было ни деревца. Асфальт под ногами куда-то пропал и я зашагал по песчанику вперед. По сути, мне было все равно в какую сторону идти, все направления были совершенно равны, а пока солнце не опустится ближе к горизонту, невозможно определить даже сторону света.

Справа от меня замелькала небольшая речушка и я решил следовать вдоль нее, пить пока не хотелось, но ведь еще и не вечер. В какой-то момент мне стало скучно идти и я решил, что бежать будет быстрее. Сначала я просто бежал, но шаги становились все больше и больше, и я принялся буквально прыгать, метров по пять. С каждым шагом мое тело поднималось ввысь, я пролетал какое-то расстояние и снова отталкивался. В конце концов я решил, что я могу и не приземляться и понесся над рекой вдоль прерии.

Куда именно я должен был попасть было не важно, сам процесс был намного важнее цели. Лететь над поверхностью, разглядывая пустырный и монотонный пейзаж оказалось чертовски приятно. Мне попадались редкие островки зелени, словно небольшая лужайка посреди выжженной пустыни, а иногда странные, почти черные пятна непонятной растительности.

В какой-то момент я вдруг понял, что начинаю терять высоту, словно у меня кончилось топливо или сели батарейки. Сначала я вновь вернулся к длинным прыжкам, а затем распластался насколько смог над самой поверхностью и заскользил, как в детстве на санках, в нескольких сантиметрах над землей. К моему удивлению, растительность и неровности ландшафта никак не мешали моему полету, я ловко выруливал перед высокими преградами и перетекал через мелкие. Скорость снижалась и в какой-то миг я просто опустился на мягкий песок и остановился.

Испугавшись, что песок попадет в глаза, я резко зажмурился, а когда открыл глаза, оказался на кровати, лицом в подушку. Царил вечер, я неожиданно много проспал, интересно, этот сон с полетом, был просто последним или он был сегодня единственным? Я зачмокал губами, чувствуя, что хочется пить и перевернувшись на спину уставился в потолок. Впереди было целых два дня отдыха после ночной смены и нужно было решить, что для меня сейчас важнее.

Продолжать работу и попытаться разобраться кто такие эти сенсоры или отправиться куда-нибудь в парк и отдохнуть от повседневных дел, расслабиться и ничего не делать, дабы мозг выкинул глупую затею и перестал заморачиваться по мелочам.

Глава 3

Возможно это прозвучит безумно, но мне на какой-то миг даже понравилась эта загадка со словами. Да, я отчетливо понимаю, что пострадали люди и прежде всего моя работа заключается в том, чтобы им помочь и постараться сделать так, чтобы это больше не повторилось. Но все что я мог сделать уже сделал, а предотвратить подобное не разобравшись в ситуации невозможно.

Поскольку у меня было много свободного времени, я отправился туда, где все произошло. Вспоминая свои старые навыки и большую часть обучения, мне было понятно, что без осмотра места происшествия ничего толкового не выйдет.

Проще всего добраться до места происшествия было на машине, но парковаться в тоннеле запрещено, да и не безопасно. С другой стороны, скоро ночь, а ребята там должны были создать пробку и машин должно быть много.

Интересно, кто из следователей был на месте, все же сильное ДТП, кто-то же должен был зафиксировать все подробности.

В конце концов, я вызвал такси не указывая конкретной точки, а когда приехала машина просто попросил проехать по тоннелю.

– По тоннелю? Зачем вам это? – насторожился таксист.

– Да вы не переживайте, там у нас с вентиляцией какая-то проблема, надо глянуть просто.

– Я там стоять и ждать вас не буду, мне штрафы не нужны! – испугался водитель.

– И не надо, вы просто меня высадите, а дальше я уже сам.

Водитель хмуро смотрел на меня, явно решая стоит ли связываться с таким странным типом, который просит выбросить его посреди тоннеля, пришлось показать свое удостоверение и морщины на лбу водителя сразу разгладились.

– Что ж вы сразу не сказали? А почему не на служебной машине?

– Да куда ж я ее там дену? А так по лестнице через вентиляцию вылезу и все.

Легкая подозрительность в глазах таксиста все же осталась, но от заказа он уже не отказывался.

Мы легко проскочили по городу и, как я и предполагал, уткнулись в хвост пробки, которая медленно ползла в тоннель. Если ребята еще там, то будет даже лучше, можно будет осмотреть все подробней.

Подъезжая к месту происшествия, я задолго увидел впереди знакомые проблесковые маячки оранжевого цвета. Просто удивительно, когда я связался с ними, а это было почти сутки назад, они сказали, что уже заканчивают, но до сих пор тут.

– А можно я тут выскочу? Пешком быстрее будет.

– Тут? А-а-а… Вам туда, где перекрыто? – догадался водитель.

– Да, вас же не оштрафуют за это?

– Не должны, если что я на вас сошлюсь, – произнес водитель и щелкнул центральным замком.

Я быстро приоткрыл дверь и пока все машины стояли, выскочил в душный тоннель. Идти между рядов было легко и просторно, но по мере приближения к месту аварии становилось все тесней и тесней. В какой-то момент я решил перейти на левую обочину и там уже добрался до ограждений.

– Привет ребят, ну что тут? – весело начал я, запоздало понимая, что выгляжу сейчас как минимум глупо.

– Мужик, тебе кого? – поинтересовался парень в спецовке, явно не предполагая общения со странными личностями посреди тоннеля.

– Да я свой, не переживайте, – открывая и протягивая удостоверение произнес я, мельком пытаясь понять что же тут было.

– Так мы уже все собрали, тут до вас следователь был, он много фотографий сделал, можете у него подробности узнать.

– Да, обязательно, вы не против, если я так – гляну просто, я вам мешать не буду, обещаю.

– Смотрите, мне то что…

Вокруг еще валялись мелкие осколки, судя по всему это высыпались боковые стекла, не покрытые пленкой, я поднял один из них и покрутил в руках, от чего тот рассыпался на осколки помельче. Перекрыто было метров пять в длину, машины уже убрали, ребята тут вторые сутки, и сейчас пытались смыть следы какой-то жидкости с асфальта, усердно натирая пятна специальным шампунем.

Судя по тому, как сложно у них это выходило, это был или антифриз или масло, чертовски скользкие жидкости, которые если не убрать приведут к очередной аварии на том же месте. На разделительной валялся кусок какого-то шланга, с одной стороны он был обжат металлическим кольцом, а с другой был разорван на лепестки, словно он взорвался. Впрочем, во время удара могло передавить что-то под капотом и высоким давлением разорвать все что угодно.

Я осмотрел стены, пытаясь понять нет ли тут каких-то надписей или знаков, которые могли бы спровоцировать аварию или отвлечь водителя, но все было монотонного желтого цвета без особых отличий. Прямо над головой подвывала вентиляционная турбина, прокачивая воздух на случай мертвой пробки.

Судя по всему, проблема была не в тоннеле, он был таким не первый день и будет таким еще неизвестно сколько, а авария в этом месте была только сегодня. Обломки тоже не представляли ничего необычного, впрочем, я видел только малую толику из них.

– Подскажите, а в обломках ничего необычного не было? – поинтересовался я у того, кто стоял в сторонке и курил, наблюдая за намыванием асфальта.

– Смотря что считать необычным… – протянул он. – Двигатель был, вон там валялся, – указывая пальцами с зажатой сигаретой куда-то вглубь тоннеля, произнес парень. – Его словно катапультировали из машины. Стекла много было, но люди пристегнуты оказались, пришлось ремни резать, подушка не сработала почему-то.

– А водитель был на месте? – решил уточнить я.

Парень глубоко затянулся сигаретой, пристально глядя мне в глаза, словно хотел убедиться не пьян ли я.

– А куда ж он денется то? Я ж говорю, даже пристегнут был. И пассажир тоже пристегнут был. Вы часом не того, не из страховой?

– Да нет, я же показывал, – вытащив еще раз удостоверение, я протянул его собеседнику.

– Николай… Понятно, ничего необычного, авария как авария. Может отвлекся или окурок на сиденье уронил, кто его знает.

– А фура? – на всякий случай уточнил я.

– Да что ей будет, ведерко только помял, да фонарь раскрошило.

– Какое ведерко? – удивился я.

– Ну маленькое такое, знаете, по приколу вешают сзади на джипах иногда. Вот и у него такое висело на крюке. Его с уликами увезли ваши, вы у них лучше спросите, они как приехали сразу все фотографировать начали, а потом уже разрешили растаскивать.

Собственно больше мне тут делать было нечего, можно было дождаться когда ребята закончат и с ними выбраться на поверхность, но в этот момент, я заметил таксиста с которым приехал, он медленно полз в пробке мимо ограждений.

– Ну понятно, спасибо, бывайте! – быстро кинул я ребятам и постучал в окошко таксисту.

– Что, все уже? – уточнил тот, опуская стекло.

– Да, обратно не подкинете?

– Садитесь… – меланхолично произнес водитель и щелкнул замками.

Я перелез через ретардер и ловко юркнул на заднее сиденье. Курящий посмотрел на мою поспешность и рассмеялся. Собственно, я мог осматривать место происшествия еще минут пять, пока мы тащились в пробке.

Добравшись до дома, я решил как-то систематизировать то, что мне пока удалось узнать. Иногда это помогало найти решение, а иногда сохранить в памяти важные факты, которые иначе стирались за ненадобностью.

И так, что у нас есть: водитель был за рулем, откуда его вырезали наши ребята, а значит мистика отменяется, девушка была рядом – это ничего не меняет, но все же, грузовик практически не пострадал – что не мудрено при его массе, двигатель выкинуло из машины – видимо удар пришелся не по центру а в один лонжерон, а еще это говорит о том, что разница в скоростях была приличная.

Осмотрев свои записи я тихонько пробормотал: “Мда, не густо…”, – надо было как-то двигаться дальше, но пока я даже не понимал где находится это самое дальше. Водитель грузовика явно был сам удивлен произошедшим и его можно не рассматривать как участника событий, а точнее, он и его машина это один единый пассивный участник аварии. Остается вторая машина, ее водитель и пассажир, которых пока стоит рассматривать по отдельности.

Доступа к делу из дома у меня не было, да и кому оно поручено я не знал, это был явно не я и не Толик, хотя странно, что его не привлекли на аварию. Но это можно будет выяснить только через день, когда я буду на работе. Хотя Толик может быть что-то уже знает.

Я быстро набрал ему и услышал невнятное бурчание.

– Толик, это ты? – уточнил я.

– А кто ж еще… второй час ночи, что-то случилось? – пытаясь собраться с мыслями еле слышно прошептал Толя.

– Ой, прости, я просто с ночной, пока не перестроился, нет ничего, просто уточнить про аварию хотел.

– А… Ты это, завтра утром позвони тогда, поболтаем, идет?

– Да, прости что разбудил, я не хотел.

– Мгм… – пробубнил Толя и дал отбой.

Хорошо, когда человек может не просыпаясь ответить и спать дальше, жаль, что не все так могут. Я посмотрел на ноутбук и решил, что раз на дворе ночь и мне никто не может ответить на вопросы, придется искать информацию самостоятельно.

Прежде всего меня интересовало что было известно к этому моменту журналистам, не то, чтобы я им сильно доверял, но надежда всегда есть. Из новостей я узнал точное время аварии, кто-то выложил запись с камеры наблюдения и несмотря на общий бардак в настройках, которые показывали не всегда одинаковое время, это было лучше чем ничего.

В основном в статьях было много эмоций и мало смысла, писали про страшную аварию про большую пробку, но подробностей никто не описывал. Про то, что в аварии участвовал какой-то сенсор тоже никто не писал, видимо это был не столь известный факт.

Затем я принялся выяснять кто же такой этот сенсор, попутно узнав много интересного про новые телефоны, датчики движения и угарного газа. И надо же было ему использовать такое распространенное слово? Вот были иллюминаты, уникальное слово ни с чем не спутать, а с сенсорами даже непонятно что делать.

Перечитав тонны мусора, я понял – искать надо где-то в другом месте. За окном уже занялся рассвет, а значит скоро город проснется и начнет свой ежедневный марафон очень важных дел. На улице будут толпы спешащих людей, а офисы наполнятся планктоном и примутся за перекачивание денег в одну сторону, а товаров в другую.

День как день, а значит можно уже начинать собираться и выдвигаться к Толику. Говорить о таких вещах лучше лично, когда собеседник не может отвлечься на телевизор, дорогу или вопрос со стороны. Именно в такие моменты наш мозг игнорирует мелочи и оставляет в ответе только суть, а меня сейчас интересовали именно мелочи.

Толик жил не так далеко, однако в его районе решительно не хватало мест для общения, а потому я быстро скинул ему адрес одной из кофеен и отправился чистить зубы. Как бы человек не провел ночь, а приводить себя в порядок по утрам надо всегда, даже если ты всю ночь не спал, а особенно, если работал.

Перед выходом из квартиры я глянул на телефон, Толик был немногословен, на экране было уведомление с короткой надписью “ок”. Всегда удивлялся этому англицизму, про который даже предки придумавшие его толком не могут ничего рассказать. Но выражение столь четко описывало эмоции человека, что легко входило в любой язык мира, а тем временем ничего конкретного не означало.

Когда-то, еще в институте, я читал интересную статью про языки мира, автор доказывал, что во всех языках мира есть некоторые общие особенности, которые невозможно объяснить заимствованием или перекрещиванием. Как жест “нет” у всех народов это мотание головой из стороны в сторону, за исключением тех, кто это поменял нарочно, так и некоторые слова или жесты выражают один и тот же смысл.

Он даже предполагал, что можно надергать этих смысловых конструкций и создать язык который будет легко выучить и при этом любой человек на планете сможет вас понять в общих чертах, даже если не владеет этим языком. Однако, это было единственное упоминание того самого универсального и простого языка и больше я о нем ничего не слышал.

В кофейне было пусто, если не сказать больше. Несмотря на утренние часы и самое время для кофе, те кто мог себе позволить не торопясь испить чашечку кофе за пределами квартиры, еще не проснулись, а другие уже торопились по делам и им просто некогда было задерживаться.

Я заказал себе сэндвич, в надежде, что они делают их по утрам и продукты будут достаточно свежими. А вот с кофе я долго изучал меню, в последнее время появилось очень много странных сочетаний и некоторые из них претендовали на авторское прочтение вкуса.

Например, кофе с тыквой и красным перцем, оказался вполне съедобным, хотя раньше, в моем представлении, кофе был исключительно сладким напитком. Глазея на улицу, я невольно стал задумываться, а что может в принципе означать этот “сенсор”. Ведь неспроста же кто-то выбрал именно такое наименование, по сути это какой-то вид самоидентификации.

Очевидно, что сенсор это что-то чувствительное, или кто-то, кто умеет чувствовать видеть, слышать, осязать. Вот хирурга или токаря нельзя назвать сенсором, а допустим, офтальмолога уже можно. Ну а какого-нибудь дегустатора и подавно, надо будет уточнить, кем именно работал водитель который чуть было не погиб в собственноручно устроенной аварии.

Хотя, все мы в той или иной мере сенсоры, даже сейчас каждый раз ставя чашку с кофе на стол я замечал как он шатается с одной ноги на другую. Это значит что кто-то сделал свою работу плохо, или тот кто делал этот стол, умудрился сделать разной длины ноги, или плитку положили абы как, отчего возник перепад высот. Ну и зачем мне вся эта информация? Что изменилось бы в моей жизни, если бы столик не качался?

– Привет! Скучаешь? – выпалил Толик, подходя ко мне.

– Да нет, скорее размышляю… Всю ночь не спал, вчера на аварию ездил.

– Ого! Что за авария, кто-то из близких? – перепугался Анатолий.

– Да нет, я все про ту аварию, с грузовиком, приехал посмотрел, но ничего странного не заметил.

– Ой, господи, ты не пугай так! С той аварии я фотографии смотрел, там на первый взгляд все странно. И как он вильнул под этот камаз и машина без водителя и все остальное.

– Ну, ребята которые вырезали их из металла, сказали что водитель был на месте и даже пристегнут, так что может голову просто спрятал?

– Так ему бы подушкой эту голову обратно так быстро поставило бы…

– А подушка, кстати, не сработала, – уточнил я.

– Вот! А когда подушка не работает – правильно, когда нет давления на кресло! – парировал Толик.

– Точно, или когда она сломалась. Толь, мистика это забавно, но практика показывает, что халатность встречается значительно чаще магии, я бы даже сказал ужасающе чаще.

– А ты заметил каким был удар? – заговорщицки прошептал Толик.

– Нет, машины уже увезли, – в тон ему, прошептал я.

– Ага… В общем, удар был в левый лонжерон, да такой силы, что двигатель вырвало и он улетел на несколько метров вперед.

– Это уже рассказали, что странного то?

– А то, что при таком ударе машину должно было в гармошку сложить, а всех кто внутри всмятку, а они отделались “легким испугом”.

– Ну, не скажи, один из них в коме в реанимации, разве что пассажир более-менее.

– А почему он в реанимации? Уж не потому ли, что он исчез на время аварии, а потом появился вновь? Быть может это просто последствие его “прыжка” – так сказать?

– Толик, вот когда я был там и спросил у ребят: “А водитель был за рулем”, – они на меня смотрели как на сумасшедшего, а сейчас мне кажется, что это заразно и ты меня этим вопросом заразил просто.

– Ну ведь хорошая версия?

– Ага, для Хогвартса – отличная, для сценаристов и режиссеров пойдет, но для практикующих следователей – мягко говоря, странная.

– Ну ладно, а ты догадался почему он называл себя сенсором?

Я медленно сделал несколько глубоких глотков, чтобы проверить хватит ли терпения Толику не выпалить очередную бредовую идею не дожидаясь ответа, но он сдержался.

– Нет, но я очень много узнал о всех видах сенсоров какие только бывают.

– Вот и я нет… – разочарованно произнес Толик и жестом подозвал официанта.

– Есть у меня идея, что он назвал себя так из-за статуса или должности в какой-нибудь секте или тайном обществе, но никаких подобных упоминаний я не нашел, разве что это новое и действительно тайное общество, а не просто вывеска для развода на деньги.

– Да, я тоже думал в этом направлении, но уж слишком просто, да и зачем какому-то тайному обществу устраивать такой спектакль посреди города, раз они тайные.

– Надо будет допросить этого сенсора и как-то выяснить, что именно он имел в виду и зачем все это устроил.

– Да брось, можно подумать ты не знаешь что он ответит, – отмахнулся Толик. – Скажет, что сильно ударился головой, ничего не помнит, а помнит только как вышел из дома и повез жену к теще или на маникюр.

– Но ведь у нас есть свидетели.

– И чего? Что они – заставят его говорить, если он сам не хочет? Или пытать будем?

– Да нет, не будем… Но зачем-то же он это сказал?

– Может пьяный был или под наркотой?

– Не знаю, я завтра в больницу заеду, может там чего узнаю подробней.

Глава 4

Иногда так бывает, что заходишь к кому-то домой и сразу чувствуешь себя в уюте. Особенно это касается старых квартир и домов, когда хозяева не просто пользуются, но и ухаживают за ним. В таких квартирах хочется остаться, побыть подольше, впитать тепло и заботу, ведь когда ты заботишься о помещении, оно тоже заботится о тебе и гостях.

А бывает, что заходишь в квартиру, а она мертвая – вроде и мебель на месте и чисто вокруг, но как-то неуютно. Так выглядят квартиры сразу после ремонта, даже после именитых дизайнеров остается лишь их дизайн – фасад. Такие квартиры часто сдают, ни дня в них не прожив.

В казенных помещениях все еще сложнее, бывает что заходишь в здание из бетона и чувствуешь мощь. Обычно в таких зданиях двери высотой в два человеческих роста, а ручка таких размеров, что невольно чувствуешь себя лилипутом. Гранитные ступени у входа созданы на века, а не как сейчас предпочитают делать бетон с тонкой мраморной плиткой.

Больница, в которую я приехал, тоже обладала своей душой, своим запахом и видом. И если раньше больницы херели прямо на глазах, полы были перманентно прошорканы сотней ног, а стены то и дело стояли облупленными, то теперь все иначе. На полу практически неубиваемое покрытие, с которого одинаково хорошо отмывается и грязь с улицы и кровь нечаянно капнувшая из раны. Двери которые можно смело открывать каталкой, не боясь сорвать их с петель. Но мне все равно было неуютно.

Больницы давят, не знаю как персонал, который тут работает – видимо привыкает, но на меня больницы всегда действовали именно так. Это здание видело тысячи искалеченных, больных, умирающих людей. Что будет с человеком, который каждый день видит только болезни и смерть? Вот и здание пропиталось этим, оно словно присматривалось ко мне, пытаясь понять зачем я пришел? Кто я? Очередной больной или тот, кто попытается хоть как-то помочь другому?

На проходной я сразу заполнил бланк посетителя и узнал где находится наш вчерашний неудачливый каскадер. Проходя по коридору я старался не смотреть по сторонам на всех этих людей, что жили надеждой на помощь, кто-то совсем мелкой, а у кто-то соизмерял на весах своей судьбы жизнь и смерть. Мне казалось, что если я на них посмотрю, то сразу пойму с чем они пришли, а я не хотел этого знать, ведь помочь им все равно ничем не смогу.

У палаты, как меня и предупреждали, дежурил человек из милиции, не сказать что он был сильно занят или вовлечен в этот процесс, скорее просто тратил свое время в обмен на услугу.

– Вы к кому? – не отрываясь от телефона пробубнил он, когда я подошел к двери.

– К пациенту, я вот… – достав из внутреннего кармана куртки удостоверение, я протянул ему.

Сотрудник был велик в размерах и вставать не торопился, лишь приподнял взгляд, мельком глянул на должность и фотографию, а затем сравнил с моей внешностью.

– Не положено, – пробубнил он и вернулся к лицезрению телефона.

– Простите, я следователь, мне нужно.

– Следователь уже был, – все так же монотонно продолжал он. – Ничего не добился, пациент как был в коме, так там и находится.

– То есть как это был? Когда?

– Утром…

– А сейчас что? – пытаясь оторвать взгляд, а заодно и центр мышления охранника от телефона не унимался я.

Наконец он сдался, выключил телефон и пристально посмотрел на меня.

– И сейчас утро, но он был раньше, да вот он идет… – сказав это, охранник указал пальцем куда-то мне за спину.

По коридору шел Толик, в руках у него было два бумажных стакана с кофе, а на ногах такие же синие бахилы, как у меня.

– А я знал, что ты без кофе придешь, вот и тебе тоже захватил.

– Говорят ты уже был у него? – двинувшись навстречу, выпалил я чуть громче, чем требовалось от чего другие посетители укоризненно посмотрели на меня.

– Не кричи, тут так не принято. Ну да, был, пришел раньше тебя, дай думаю – зайду, чего время терять?

– И чего?

– В коме, он лежит, прибор пикает, капельница капает. Спросил его – он молчит, я его иголкой в руку ткнул, он не двигается.

– Какой иголкой, ты с ума сошел?

– А чего такого? Он все равно привязан, а от укола медицинской стерильной иглы еще никто не умирал, да я и не глубоко, просто проверить.

Методы опроса свидетелей у Анатолия были, прямо скажем, не из самых правильных, но в результатах я не сомневался. Если уж он говорил, что ткнул – значит ткнул. Оставалось решить что делать дальше, ждать когда спящий разум придет в себя и начнет действовать или отправляться домой и обдумывать другие версии.

Стоя посреди коридора, мы медленно пили кофе и смотрели на дверь, словно она должна была засветиться, но вместо этого услышали как аппарат за дверью издал какую-то странную трель.

– Это что? – спросил я у Толи.

– Не знаю, я ж не врач, может умер, а может в себя пришел.

– Сплюнь!

– О! Смотри, бегут, давай-ка отойдем в сторонку, – тихонько шепнул Толя и быстро потащим меня за рукав в от двери.

Надо отдать ему должное – очень вовремя, прямо по тому месту, где я только что стоял, пронеслось несколько человек медперсонала, которые буквально вынесли дверь и ворвались в палату.

– А чего вы их не остановили? – поинтересовался я у охранника.

– Не положено, – все так же монотонно ответил тот.

После этого кавалерийского вторжения дверь осталась приоткрытой и я, вытянув шею, заглянул в образовавшуюся щель. Судя по всему, больной не умер, а совсем даже наоборот, врачи пытались его успокоить и уложить на кушетку, наспех объясняя ему, что у него была кома, что он в больнице и бояться ему нечего.

Впрочем, судя по всему, он их не слышал или просто не слушал, постоянно пытаясь что-то сказать, но с катетером для дыхания это было очень непросто. Наконец его прижали к постели, выдернули интубационную трубку и я смог услышать его голос.

– Где Лера? Что с ней? – выкрикнул он, все еще пытаясь освободиться.

Я не отрывая взгляда пытался понять – насколько искренне он сейчас говорит. Что это, искренние чувства, любовь и забота о единственной или же просто шумный спектакль на публику, заранее продуманный и разыгрываемый с единственной целью выяснить жива она или нет.

К слову сказать, врачи повели себя очень профессионально, полностью игнорируя его вопросы и успокаивая его до последнего. Уж не знаю, рассказал им кто-то или нет подробности той аварии, но если он и впрямь хотел убить и себя и свою ненаглядную, то не стоит ему рассказывать жива она или нет. Оба варианта могут его как успокоить, так и взбесить.

– Вы кто? – внезапно спросил парень приблизившись к двери с той стороны и пристально взглянув на меня одним глазом через ту же щель.

– Следователь, – моментально ответил я.

– А вы? – переведя взгляд на Толю уточнил он.

– Тоже следователь.

– Что-то вас как-то многовато, – удивился одноглазый, мельком глянул в сторону бьющегося, как лещ на берегу, пациента. – К нему пока нельзя он еще час-два будет неадекват, позже приходите. – произнес он и плотно закрыл дверь.

– Вот и поговорили, – пробубнил Толик и похлопал меня по плечу, – пойдем отсюда, мне тут как-то не по себе.

– Да, мне тоже… – поддержал его я и мы двинулись на выход.

На улице было пасмурно, дождя не обещали, но это ведь не значит, что облакам запрещено кружить над городом. Нам надо было куда-то деть целый час, а то и два, времени и мы решили еще раз обсудить то, что успели собрать криминалисты на месте аварии. Толик оказался более подготовленным чем я, а потому мы устроились на лавочке в небольшом парке на территории больницы и принялись рассматривать фотографии с его телефона.

Судя по качеству съемки, на аварии был наш специалист, он даже успел сделать несколько снимков еще до того, как начали вскрывать машину, а потому мы смогли собственными глазами увидеть весь ужас этой автокатастрофы.

На первом же фото стало ясно почему парень так сильно пострадал, лобового стекла не было, а это значит, что несмотря на ремень безопасности, он достал головой до стекла и вышиб его собственным лбом. После такого обычно бывает сотрясение, и будет очень хорошо, если он хоть что-то сможет вспомнить.

Пассажирке же повезло больше, с ее стороны виднелся вспоротый кожух торпеды из которой выстрелила подушка безопасности, точно такие же свисали с боковых стоек. Выходит подушки были, но вот в руле она так и осталась не сработавшей.

– А что с рулем? – уточнил я у Толика.

– Все нормально, наши подключились к нему, подали нужный сигнал и подушка сработала.

– То есть проблема где-то в бортовом компьютере?

– Мы этого уже не узнаем, к сожалению на машины черные ящики пока еще не ставят, а может и ставят, но нам никогда не скажут.

– Зря…

– Ты же понимаешь, сколько аварий происходит по вине автопроизводителя? – менторским тоном поинтересовался Толик. – И ты все еще думаешь, что они добровольно положат свою голову на плаху?

– Нам бы это очень помогло, – продолжал настаивать я.

– А им нет и поскольку машины делают они, а не мы, то именно им решать что входит в их комплектацию. Кстати, а вот и двигатель… – перелистывая фотографию произнес Толик.

Фото получилось эпичное. Посреди полумрака тоннеля лежал горящий двигатель из которого продолжало вытекать масло и охлаждающая жидкость. Судя по всему именно на этом месте ребята наяривали шваброй и усиленно оттирали асфальт. Двигатель выглядел словно сердце выдернутое из груди какого-то механоида-гиганта, интересно, когда двигатель выбросило он продолжал вращаться или сразу заглох?

От двигателя по асфальту тянулся пучок проводов, словно подчеркивая, что он не сам по себе, а лишь часть неведомого механизма. Двигатель был огромен, даже удивительно как он помещался в этой крохотной машине. Впрочем, тут был и двигатель и коробка, они сбежали с места аварии напару.

– Красивая фотография, но бесполезная, – пробубнил я.

– А то! Следующая полезная, там рулетка в кадр попала.

На фото и впрямь была рулетка и стало понятно, что двигатель оказался в двадцати метрах от машины. Если бы знать точно усилие удерживающего крепления, впрочем и так было ясно, что скорость была большой.

Мы разбирали каждую фотографию, что успел получить Толик и все выглядело как самая обычная авария, вот только фура должна была стоять на месте, а водитель машины просто ее не заметил в тоннеле и врезался. И если бы все было именно так, то вопросов бы не было, но они были.

Во-первых, водитель фуры утверждал, что ехал с положенной допустимой скоростью и камеры это подтверждают. Во вторых автомобиль не летел со скоростью света и это тоже отчетливо видно, но каким-то образом эти два факта никак не увязывались с тем, что мы сейчас имеем.

Складывалось ощущение, что в момент столкновения двигатель буквально взорвался и его вынесло ударной волной. А если это так, то почему кузов остался цел? Да и девушка практически не пострадала, за исключением синяков и царапин.

Как будто, мы не замечаем чего-то очень простого, но важного и как только мы это поймем вся головоломка сложится.

Пока мы рассматривали фотографии и даже рисовали приблизительную схему аварии к нам подошел полицейский, что дежурил у палаты, мы его даже не сразу заметили.

– Ждете? Можете идти, там врачи разошлись почти все.

– А как же вы ушли?

– Да чего с ним будет, он же привязанный, – нехотя отмахнулся служитель закона и побрел к выходу.

– Постойте, вы что уходите? – кинул ему вдогонку Толик.

– Да я покурю и вернусь, ничего с ним не станется, идите пока вы вместо меня посторожите.

Мы не сговариваясь подскочили со скамейки и, дабы не привлекать внимания, быстрым шагом отправились к палате. Вахтер нас все же запомнил, лишь мельком глянул на нас и тут же вернулся к созерцанию чего-то под стойкой. Быть может он там прятал телефон, а может быть просто книжку, кто его знает.

Добравшись до палаты мы быстро перебрали все главные вопросы и решили, что для начала расспросим его о самом себе, дабы убедиться что память присутствует, а затем постараемся выяснить почему он говорил о себе как о неком сенсоре. Выяснять подробности самой аварии – смысла особо не было, у нас были все улики на руках, а криминалисты и трасологи еще не закончили свои расчеты.

Я робко постучал в дверь, и нам открыл все тот же парень, что отказался впускать нас часом ранее.

– А, это вы… Ну заходите, только сильно пациента не грузите, он еще слаб.

– Он в сознании? – зачем-то уточнил я.

– Разумеется, иначе с какой стати я стал бы вас пускать? – опешил парень.

– Если вы не против, мы бы хотели побеседовать наедине, – попросил Толик.

– Да как вам угодно, он стабилен, просто под успокоительным, если уснет не будите, толку не будет, а отдых для него сейчас самое главное. – объяснив нам правила поведения, парень пристально посмотрел каждому из нас по очереди в глаза и убедившись что информация воспринята и понята, удалился.

Мы остались в палате наедине с пострадавшим и загадкой, которую тот сейчас представлял.

– Добрый день, мы следователи из МЧС, расследуем ваше ДТП, – начал негромко пояснять Толик.

– МЧС… ДТП… – шифровка какая-то, – пробубнил не открывая глаз больной и тяжело вздохнул.

– Простите, вы помните кто вы такой? – продолжал Толик.

– А как же! Я Нефедов Евгений Иванович.

– Евгений Иванович… – начал было Толик, но его прервали.

– Можно без отчества, это я так, показать, что голова цела осталась, – почти прошептал он, так и не открывая глаз.

– Хорошо, Евгений, – продолжал Толик. – Расскажите, что последнее вы помните?

– Как в тоннель въезжали, я еще обратил внимание, что освещение там какое-то желтое, раньше как-то не замечал. А вот дальше не помню, там как-то все сумбурно и потом я уже тут в себя пришел.

– А девушка с вами была, она вам кто? – вмешался я.

– Жена, мне сказали, что ей повезло больше и она в порядке.

– Да, она чувствует себя хорошо, но она упомянула, что вы сказали странную фразу перед аварией. Быть может ей показалось или это последствия стресса, но вы не помните, что именно вы такого сказали?

Женя замолчал и судя по всему задумался, мы с Толиком переглянулись, думая об одном и том же: или он не хочет говорить, или просто не помнит.

– Нет, не припоминаю, это важно? – наконец прошептал Женя.

– Вы сказали: “Я сенсор”, – помните?

– Нет, не помню. Да и что это по сути меняет?

– Ничего, – продолжал я. – Просто хотелось бы понимать что именно вы имели в виду когда это произносили, не могло ли это как-то спровоцировать ту аварию?

– Нет, скорее это могло помочь ее избежать, но видимо не помогло.

– То есть вы все-таки вспомнили что это значит? Быть может поделитесь с нами этой тайной? – начал аккуратно наседать Толик.

– Вам это ничего не даст, просто поверьте, – еле слышно пролепетал Женя и отключился.

Он равномерно засопел и мы поняли, что время приема закончилось. Как и просил врач, мы не стали теребить его и пытаться выяснить все и сразу, главное что он вспомнил.

Если бы Женя не хотел нам рассказывать что значит этот самый “сенсор”, он мог бы просто играть в молчанку, делать вид что забыл и до последнего настаивать на полученной травме. Впрочем, мы с Толиком думали, что именно так он и будет себя вести, однако ошиблись. Выходит или это какая-то детская забава, как иногда в паре зовут друг-друга “зая” и “лапа” или еще как-нибудь, или это действительно ничего не значащее прозвище, которое могли дать в компании после какого-нибудь забавного случая.

Делать в больнице больше было нечего, а значит мне можно было отправляться домой, а Толику обратно на работу – трясти криминалистов и следить за порядком, насколько это возможно.

Глава 5

Каждое утро особенное, даже если ты встаешь в одно и тоже время, чистишь зубы, завтракаешь и идешь одной и той же дорогой на работу – это всегда по разному. Многим кажется, что они живут в бесконечном цикле, как герой фильма “День сурка”, но это совершенно не так.

В большинстве своем это зависит от точки зрения и если человеку хочется ощущать себя несчастным, прозибающим отведенное время на жизнь в нескончаемой пустой каруселе – то так тому и быть. Но все это лишь выдумки, упрощения разума, который посчитал незначительным состав завтрака или погоду на улице.

Как некоторые часто жалуются “Постоянно дом-работа-дом”, но при этом ничего не делают для нарушения этого ритма. Так уж сложилось, что человек существо весьма ритмичное и если вы привыкли каждый день обедать в одно и тоже время, то очень скоро ваш организм подстроится и начнет вырабатывать желудочный сок заранее, намекая вам на необходимость принять пищу.

Рано утром, я привык чистить зубы глядя в зеркало и ненароком заметил неприятную трехдневную щетину. Когда-то, лет так десять, а может уже и двадцать назад, такая внешность вошла в моду и было очень удобно, но теперь другие времена. Да и в щетине начали порой пробиваться седые волосы, что никак не способствовало самооценке.

Тщательно побрившись, я отправился на разведку в холодильник. С самого детства для меня это выглядело именно так, почему-то мой мозг отказывался соотнести купленные продукты и то, что я обнаружу открыв дверцу холодильника. Видимо из-за частого несоответствия ожиданиям, организм разумно посчитал что хранить информацию которая портится вместе с продуктами нет никакого смысла.

Так, огурцы купленные буквально пару дней назад, оказались на ощупь ватными и мягкими, из-за чего отправились прямиком в ведро, зато колбаса, которой скоро можно будет праздновать юбилей, выглядела очень аппетитно. Сотворив несколько бутербродов, я заварил свежий чай и уставился в окно.

Многие в это время смотрят телевизор, но в какой-то момент я вдруг осознал, что устал от непрекращающегося потока рекламы и навязанной информации. Слишком уж изменилась сетка вещания и стало просто невозможно выбрать что именно ты хочешь смотреть. И не важно насколько интересной была та или иная передача, постоянные прерывания на рекламу превращали любой эфир в жуткое месиво из одних и тех же роликов.

В тоже время сама реклама напоминала вечную рекламу счастья, где улыбающиеся люди были нескончаемо счастливы от того, что они купили, ели, чем пользовались. “Съешь нашу шоколадку и будешь счастлив”, – говорили они, ведь в ней так много злаков и полезных веществ! И самое забавное, что такая реклама могла идти во время передачи где рассказывали как вредно есть именно эту шоколадку.

Я же предпочитал окно, самое обычное окно, которое выходило в небольшой внутренний дворик. У меня не было пейзажа с морем или заснеженными вершинами гор, да по-сути какая разница? Даже море всегда выглядит как море, а двор всегда выглядит как двор.

Небо обещало хорошую погоду, хотя солнце еще даже толком не выкатилось из-за горизонта. Надо будет сегодня подробно расспросить наших криминалистов, быть может они смогли накопать что-то необычное, да и Толик вчера должен был что-то у них узнать.

До работы я добрался все так же быстро и просто, все в городе добродушно неслись в обратном направлении, от чего мне было даже несколько неловко. Совесть утверждала, что это нечестно – ехать сидя в пустом вагоне, когда в обратную сторону люди с трудом помещаются стоя. Но что я мог поделать? По сути я уже уступил свое место в другую сторону, большего от меня требовать было бесполезно.

На работе все было как всегда, Толик сидел на посту и лениво рассматривал мониторы обзора. Его термос стоял с открученной крышкой, что однозначно говорило о его пустоте.

– Толик, привет! Как ночь? – скидывая плащ, поинтересовался я.

– Нормально, ничего критичного или интересного. Да я по большей части изучал труды наших криминалистов.

– Ого, даже так – труды! И что, много они написали?

– Да нет, но противоречиво все как-то. Вот смотри: “Согласно расчетам сделанным с камер наблюдения на въезде в тоннель оба автомобиля двигались с допустимой скоростью на расстоянии около двадцати метров друг за другом”, – это пишет криминалист, произнес Толик и многозначительно посмотрел на меня.

– Ничего противоречивого не вижу, – возразил я, чувствуя, что без моего участия разговор дальше не пойдет.

– А вот, что пишет трассолог: “Согласно критериям повреждения можно утверждать, что легковой автомобиль двигался со скоростью на сто километров в час большей, чем грузовик следующий в попутном направлении. Только при таких обстоятельствах могло произойти отделение двигателя от кузова с последующим инерционным перемещением на расстояние двадцати трех метров”, – дочитав, Толик сделал паузу и посмотрел на меня. – Что же это получается, что въехали они с одной скоростью, а потом за каких-то пятьдесят метров легковушка разогналась на плюс сто километров в час? Это что же за машина такая чудесная?

– Ну может там ошиблись на пяток метров, тут ошиблись на пару десятков километров в час? Это же все примерно. Да и крепления двигателя никто уже не проверит, может он там на соплях держался.

– Может быть и так, но трасологи не первый раз такое считают, наверно они лучше знают как держится двигатель и на сколько он отлетает потом?

– А с исчезновением водителя тоже все плохо? – напомнил я Толику его предыдущую фобию.

– По бумагам, с водителем все в полном порядке, сигнал на отстрел подушки компьютер подал, ремень за всю поездку никто не отключал – видимо проблема в проводке просто была, но, – Толик сделал много значительную паузу и продолжил, – судя по расположению осколков в машине и кое каким расчетам полета двигателя, во время удара отсутствовала пассажирка!

– Но на камере ведь она есть?

– Да, есть, я так и сказал криминалистам.

– А они что?

– Ничего, – пожав плечами произнес Толик, – сказали: “Наше дело посчитать и вам рассказать, а уж что с этим делать – думать или в урну, это вам решать”.

Выхдоила какая-то сумбурная путанница, на камерах наблюдения одно, а по расчетам – другое. Нужно было как-то поставить точку в этом вопросе и проще всего это было сделать опросив еще одного участника событий.

Девушку, сразу после осмотра отпустили домой, само собой выяснив где она живет и попросили не покидать город без острой необходимости, однако, официально задерживать ее мы не имели никакого права.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.