Наталья Шпилевая
Пробуждение Веры

Вам когда-нибудь доводилось проснуться в неизвестном месте с незнакомым человеком? Вы совершенно уверены, что заснули одна дома в своей кровати, а проснулись непонятно где и с кем.

Так началось утро моего дня, который перевернул всю мою жизнь с ног на голову, но обо всем по порядку.

Я проснулась от того, что меня обняла чья-то рука. Я открыла глаза, в комнате было темно, но я точно понимала, что нахожусь не дома. Человек рядом, судя по сопению, спал. Я стала судорожно вспоминать, где и с кем вчера уснула.

Я всегда сплю одна, у меня нет ни мужа, ни детей, ни кошечки или собачки, а тут живой человек.

Моим первым желанием было заорать, но я подумала, а вдруг это я сама с ним легла, ведь в моей памяти нет никаких насильственных действий в отношении меня накануне.

Окончательно проснувшись, я уже была уверена, что засыпала как всегда одна дома. Но как я попала сюда? Может меня украли? Дали наркотик? Но кто, зачем и где тогда охрана? Почему похититель мирно посапывает?

Я приподняла руку неизвестного человека, чтобы снять ее со своего тела. Определенно это была мужская рука, тяжелая и крупная, но у меня уже года два никого не было.

Я решила встать и осмотреться, но рука снова обняла мою талию и нежный мужской голос шепнул в ухо: “Поспи еще”.

От этого шепота мурашки побежали по всему моему телу. Мне вдруг захотелось, чтобы это была моя настоящая жизнь, а то, что было до, лишь дурной сон.

Уснуть я, конечно, не могла, да и сопротивляться мужской воле не очень-то хотелось. Почему-то я чувствовала себя в безопасности. Я решила дождаться рассвета и все пыталась понять, как то, что было до, превратилось в это.

А до было вот что…

– Нет, я не понимаю, ты три года потратила на учебу на экономическом факультете и тут решила стать актрисой? Где логика? – высекала искры мама на кухне, когда я сообщила ей, что хочу бросить учебу на экономическом и перейти в другой ВУЗ – Мы с отцом вкалывали как проклятые, чтобы тебя учить, а ты вдруг бросить решила!

– Но я же не совсем бросаю учебу, я просто хочу другую профессию.

– На песнях и плясках далеко не уедешь! Или ты хочешь, чтобы мы с отцом тебя до пенсии содержали?

– Но мама, хороший актер или певец без хлеба никогда не останется.

– С чего ты взяла, что ты хорошо поешь или станешь хорошей актрисой? Нет уж! Давай так, ты доучишься, пойдешь работать, а когда будешь зарабатывать, вот тогда и делай, что хочешь. А пока ты живешь за наш счет, так что будь добра, считайся с нашим мнением! Экономист нужная профессия во все времена, ты всегда заработаешь себе на жизнь! Всё, разговор окончен!

У меня было очень сильное желание уйти с экономического пути, пока совсем не засосало, и стать актрисой и певицей. С детства мечтала идти по творческому пути, но не решилась сразу после школы испытать шансы, настолько сильно боялась провала.

И вот после 3 курса твердо решила все поменять, пока не поздно. Но, как вы уже поняли, мои родители не оценили моих желаний. Они считали, что человек что-то должен уметь делать, кроме как “кривляться” на камеру, и что надо найти себе “нормальную” работу.

Мамины слова тогда посеяли во мне сомнения, твердость намерения поменять что-то в жизни стала почему-то угасать. Да и родителей травмировать не хотелось, и я смирилась с ситуацией, окончательно потеряв всякий интерес к учебе, что, к слову, не помешало мне закончить университет хорошо, благодаря моим умственным способностям, и даже устроиться на “нормальную” работу.

И вот теперь я работаю обычным экономистом в обычной конторе, занимающейся приемом и переработкой черных металлов. Работа не вселяет в меня особого энтузиазма, но со своими обязанностями я справляюсь хорошо, да и коллектив мне нравится. Со мной в кабинете сидят еще три обычные женщины. Мы говорим обо всем, как лучшие подруги.

Как-то в кабинете зашел разговор.

– Когда я была маленькая, я мечтала стать врачом, – вдруг произнесла тихоня Галя. Она редко принимает участие в нашей болтовне, всегда сосредоточена на работе, – сейчас сижу вот и думаю, почему я не пошла в медицинский? Мне тогда сказали, там конкурс 30 человек на место, без денег можешь и не соваться, а денег лишних в семье не было. Я поверила и даже пробовать не стала. А ведь я отлично знала химию и биологию. Сейчас смотрю, какие двоечники в медицинских учатся, и жалею. У меня бы действительно получалось очень хорошо.

– Но у тебя сейчас есть шанс стать целителем, ты хорошо знаешь народную медицину, травки собираешь. Помнишь, ты мне в ухо зубчик чеснока засунула, когда у меня пульпит был? – ответила Светка, – Мне ведь реально боль сняло, я хоть до стоматолога смогла доехать нормально. Правда вспоминаю, как он долго смеялся, но это не важно, важно, что твои методы работают.

– Свет, а ты кем хотела стать? Экономистом? – спросила я у Светки. Эта девушка всегда была с хорошим настроением, оптимизм в ней прямо зашкаливал, и казалось, она рада вообще всему и чувствует, что сделала правильный выбор.

– Как бы не так! – неожиданно вскочила Светка с места, – Я хотела быть дизайнером. Вот эти вот шторочки, обойчики, вазочки всякие, и все это вместе собирать так, чтобы получалось прямо ВАУ! Я же даже на курсы ходила, и вот это все мое, создавать красоту вокруг.

– Ну ты меня удивила, – ответила я, – я всегда думала, что если и есть человек, который любит работу экономиста, то это ты.

– Ну конечно, ха-ха три раза! Я просто не заморачиваюсь, зачем себя пилить, если все в принципе хорошо, зарплата нормальная, отпуск, премии иногда. Что еще надо для счастья?

– Наверно чувствовать, что ты живешь свою жизнь, ту, которую ты хочешь прожить, а не ту, которую навязывают, обстоятельства, общество, родители. Счастье – это свобода самовыражения. Это когда делаешь что-то, что нравится, а от тебя исходит свет и всех вокруг наполняет. И все начинают верить, что можно делать то, что нравится, – сказала я, почувствовав небывалое воодушевление.

– Дааааа, – вздохнула Галя.

– Ну ты и загнула!, – воскликнула Светка, – А сама-то ты кем хотела стать? Явно не царицей цифр?

– А я всегда мечтала стать актрисой, певицей, танцевать, я даже стихи когда-то писала. И сейчас бывает изредка.

– Ну это не всем дано, мы же простые люди, вряд ли бы ты стала известной или хорошо зарабатывала бы на этом, – “поддержала” меня Людочка. Люда была за все то, что можно потрогать руками. Вот есть у тебя машина, значит ты счастлив, а если ты прокатал деньги на путешествие за границу, значит деньги на ветер, в руках-то ничего не осталось. Толку-то от этих впечатлений, если их нельзя использовать в практической жизни.

– Так поступай сейчас, в чем проблема? – выпалила Света.

– Куда? Уже поздно. Да и ипотека у меня, чем я платить буду? Надо было сразу после школы.

– Ну да, это же не у всех талант, один на миллион добивается чего-то. А все остальное – это хайп, – добавила Людочка, – Так что забудь. Вряд ли бы ты стала Анджелиной Джоли или Ходченковой. Играла бы в каком-нибудь ТЮЗе лисичек и белочек за гроши и думала бы, как свести концы с концами. Или разрывалась бы на подработках, то клоунесса, то вожатый в лагере. А так хоть сидишь и не переживаешь, чем за ипотеку платить, всегда есть стабильный заработок, да и квартира в собственности, что немаловажно. Ты хороший экономист, и это вот прямо твое, – продолжала Людочка, все больше укрепляя во мне веру, что все правильно, хоть и не от души.

Квартира в собственности… Видели бы они мою квартиру. Но мы никогда не бываем друг у друга в гостях. Все, на что хватило мне одобренной банком суммы – это маленькая однушка с кухней, в которой только я, будучи весьма миниатюрной девушкой, могу развернуться, и комнатой, в которую поместились только кровать и старый шкаф, купленный мною на Авито, да так, что если откроешь дверцы шкафа, то они упрутся в кровать, которая не позволяет им открыться на всю ширину.

Район тоже не самый благополучный. Во-первых, на отшибе, во-вторых, постоянно топит после дождя, ну и наконец, из-за низкой стоимости жилья, моими соседями стали, пожалуй, все самые неблагополучные жители нашего города. Вокруг микрорайона вечная свалка, а из окон верхних этажей на балкон постоянно залетают бычки. Такое ощущение, будто кидающие их люди так и норовят попасть тебе в самую макушку. Но бычки – это не самое страшное, что может прилететь с верхних этажей. Иногда люди бросают пакеты с мусором, сломанную бытовую технику, старые двери или мебель. Чувствуешь себя итальянцем в новый год.

И вот живу я в этом районе уже около двух лет. Столько же лет у меня уже не было мужчины, и столько же времени я не вижусь со своими друзьями. Раньше мы хотя бы жили рядом, а потом все разъехались, вышли замуж, им стало не до меня, да еще и добираться далеко и неудобно. Да и сказать честно, нет особого желания видеться. Слушать их истории успеха, скромно умалчивая о своих достижениях, то еще “удовольствие”. Кто-то удачно вышел замуж, кто-то сделал нереальную карьеру и при встрече только и говорит о том, как строит подчиненных, а кто-то уехал в деревню, и рассказывает о том, как правильно обрабатывать почву весной.

Но я не жалуюсь, я привыкла к одиночеству. В одиночестве хорошо приводить свои мысли в порядок. Иногда рождаются стихи.

Однажды на работе я прочитала стихотворение “Она всегда мечтала рисовать..”

Она всегда мечтала рисовать,

Но выбор между творчеством и мужем

Ей сделать помогла родная мать,

Сказала ей: "тебе кормилец нужен"

Он ни о чем особо не мечтал,

Хотя всегда чего-то не хватало,

И недовольно власть критиковал,

Переключая телека каналы.

Таланты он её не поощрял,

Поскольку денег в дом не приносили,

Картинками шедевры называл,

А краски и холсты его бесили.

Она его лелеяла как мать,

Кормила, одевала, ублажала

И даже успевала рисовать,

Пока он крепко спал под одеялом.

С работы он придет к восьми. Уже

Шкворчит яичница на сковородке,

Она по кухне ходит в неглиже,

А на столе стоит бутылка водки.

Он быстро съест, табачный дым вдохнёт,

Потом допьет бутылку чистоганом,

Из-за стола вставая, отрыгнет

И спать пойдет с немытыми ногами.

А перед сном покурит еще раз,

Стряхнет ей по-хозяйски в краски пепел

И, выбрав на холсте ребенка глаз,

Он об него затушит сигарету.

Она пока в квартире уберет,

Ему погладит, вычистит ботинки,

Постиранное вывесит белье

И отдохнуть присядет у "картинки".

Всплакнет, следы увидев сигарет.

Ну ладно, ведь талант никем не признан

На завтрак сделаю ему омлет,

А дорисую в следующей жизни.

– Обалдеть, – сказала Светка.

– Не, ну надо же, какой козёл, ты ему всё, а он об тебя ноги вытирать, – чуть было не лопнула от возмущения Люська.

Мои объяснения, что это не о нём, не о моём бывшем, она и слушать не хотела. А он не был козлом. Ну или не в той степени, как в моем стихотворении. И вообще я писала не о нем, а о ситуации. Хотя в какой-то степени это было и про него в том числе. Пусть не так сильно, как в стихотворении, но он все-таки подавлял мою индивидуальность. Говорил, что я не так смеюсь, не так посмотрела, не в той интонации произнесла слова.

Как-то мы отдыхали с друзьями на природе, и мы с подругой пели песни. У нас так хорошо получалось вместе, нам так понравилось петь. Но на второй или третьей песне он вдруг сказал мне: “Заткнись, задолбала”. То есть вот так просто ни с чего, просто “заткнись”. Он не попросил вежливо не петь, не предложил нам уйти подальше, чтобы там вволю поорать. Он просто приказал заткнуться. И это человек, с которым я хотела разделить жизнь.

Слава богу, я вовремя одумалась. Эта ситуация была не единственной, подобных ситуаций было много. Я терпела два года, а потом, когда поняла, что я перестала себя уважать, ушла, купив перед этим квартирку в ипотеку. Не хотела возвращаться к родителям, но и с ним стало невыносимо.

Я чувствовала, что или взорвусь и получу по роже, или буду терпеть и тихо сойду с ума. Ни тот, ни другой варианты меня не устраивали, и я сказала однажды, что ухожу. Это было 23 февраля. Он сидел на кухне, ждал подарок, а я все никак не решалась ничего сказать, даже дежурных слов поздравления. Наконец, он спросил, какой подарок я ему приготовила, а я сказала, что ухожу.

Надо было видеть его лицо. Оно стало напоминать лицо побитой собаки, смотрящей людям в глаза в поисках спасения. Эти глаза запали мне в душу, мне стало одновременно так жалко его, но так легко. Для того, чтобы сбросить камень с души, всего-то и надо было произнести два слова “я ухожу”, да еще и примерно год назад, когда он совершенно перестал меня уважать.

Он медленно встал из-за стола, зачем-то опустился на колени и пошел так по кухне в мою сторону. Он был похож на калеку, у которого нет ног. Дошел до меня, взял меня за руки, целовал их, плакал, говорил “прости”. Я тоже плакала, мне было жалко его впервые за эти два года. Но вместе с тем за эти два года я никогда не ощущала такой легкости и свободы. Крылья, вдруг прорезавшиеся за моей спиной, поднимали меня все выше и выше над этой ситуацией, я уже не слышала, что он говорил. Я только думала, почему я не сделала этого давно?

Я тихо собрала чемоданчик и уже через  полчаса ушла зареванная и счастливая. Уходя, услышала в свой адрес отборный мат и какие-то слова о том, сколько времени он на меня потратил зря. Я улыбнулась, убедившись еще раз, что приняла правильное решение. Никогда еще воздух улицы не казался мне таким свободным. Мою грудную клетку просто распирало от этой свободы.

Я шла пешком от его дома до дома родителей около 7 километров. Это была самая легкая и счастливая дорога в моей жизни. И, пожалуй, это было единственно правильное решение, которое я приняла до настоящего момента.

Еще одно из сильных решений, принятых мною, было уйти от родителей. Когда я вернулась, я встретила стену непонимания. “Дима такой хороший мальчик”: говорили они. Ну да, они ведь с ним не жили. А для малознакомых людей он был весьма положительным персонажем, хорошо умел притворяться.

Так что у родителей надолго я не задержалась и уже через месяц переехала в крошечную, но свою квартирку, где у меня никто не мог отнять самого главного – свободы.

А чтобы чувствовать себя еще счастливей, я увлеклась чтением “Трансерфинга реальности”, вчера перед сном как раз читала про пространство вариантов.

Тансерфинг! Меня вдруг осенило! Неужели каким-то образом я перескочила через пространство вариантов в другую реальность?

Потихоньку начало светать, и я украдкой начала рассматривать лежащего рядом мужчину. Он был само совершенство. Господи, неужели такие мужчины встречаются, да еще и до них можно дотянуться? Высокий, с правильными чертами лица, в котором читались вселенское спокойствие и умиротворение. Посмотреть бы в его глаза, в них наверно можно утонуть, как бы это не банально звучало. Его тело было крепким, он не был ни худым, ни полным, не был и грудой мышц. Обычное подтянутое загорелое тело, темные короткие волосы, красивые уши. А руки, его большие теплые ладони, одна из которых все еще лежала на моей талии, пожалуй, они были самой магической частью его тела. Хотелось в них тонуть, хотелось, чтобы они никогда не отпускали меня.

Я не знаю, кто он и откуда взялся, а точнее, откуда я взялась в его кровати. Мужчина заворочался, а я закрыла глаза, сделав вид, что я еще сплю. Я боялась, если он увидит, что я не сплю, случится то, чего я так хочу, но о чем, возможно, потом буду жалеть, ведь это не моя жизнь, я занимаю чье-то чужое место. Это какая-то приятная ошибка вселенной. А еще я боялась, что, увидев меня, он поймет, что я не та, с кем он засыпал, и начнет вести допрос, а потом с позором прогонит меня.

Мужчина потянулся, потом нежно поцеловал меня в плечо, погладил мою руку, как будто проверял, точно ли я сплю. Но я играла роль спящей, как могла. Потихоньку он встал. Я приоткрыла глаза и стала наблюдать за ним украдкой.

Он был абсолютно голым. Лучше бы я ослепла на месте. И за что мне весь этот подарок? Или это все-таки сон?

Я дождалась, пока он уйдет в ванную, и начала больно-больно щипать себя, бить по щекам, жмуриться и вновь открывать глаза в попытке проснуться, но, похоже, я не спала. Осторожно и быстро я выскользнула из-под одеяла и стала искать что-нибудь такое, что могло бы подтвердить, что я здесь не случайно, ведь мужчина не удивился, увидев меня.

На столе лежал мобильник, судя по чехлу, он принадлежал женщине, возможно даже мне. Я взяла его в руку, прикоснулась указательным пальцем к сенсору сзади, и, о чудо, экран разблокировался. А на заставке красовался портрет, на котором мы с мужчиной, который сейчас принимает душ, стояли вместе. Он стоял чуть позади меня, обняв за талию и слегка уткнувшись носом в мою макушку.

Я стала разглядывать девушку на портрете в поисках отличий. Мне вдруг пришла в голову мысль, что это может быть мой двойник, она потерялась, мужчина страдал и совершенно случайно увидел меня, подумав, что я – это она и притащил к себе. Брр, какой бред, почему тогда я этого не помню?

На портрете определенно была изображена я, все черты лица, глаза, родинка на шее, вихор на лбу – перепутать было невозможно. Но как такое вообще возможно? Может я долго была в коме, и вся моя прошлая жизнь мне приснилась? Я прислушалась, вода в душе всё еще лилась, и я продолжила свои поиски. На столике в углу я увидела какие-то документы. Это были наши паспорта. Я открыла первый, это был мой паспорт, Ратманова Вера Андреевна, все данные, фотография и даже серия и номер паспорта совпадали с теми, что я получила в двадцать лет!

Я открыла его паспорт. Емельянов Роман Евгеньевич, он был на пять лет старше меня. Мы родились в одном городе. Интересно, а сейчас мы в каком городе?

Я отодвинула штору, яркий свет залил всю комнату, я выглянула в окно и была поражена потрясающим видом из окна, прямо перед моими глазами простиралось лазурное спокойное море. Это точно не Тюмень. Я открыла окно. С улицы донесся крик чаек и шум прибоя. Опустив глаза, я поняла, что находимся мы в каком-то дорогущем отеле какого-то прибрежного города. Даже не знаю, в России или нет.

Я так засмотрелась на уличные пейзажи, что не заметила, как вода в душе перестала литься. Так, сейчас он выйдет, надо взять себя в руки. Чтобы успокоиться я начала глубоко дышать. Так наверно дышат йоги в своих дыхательных практиках.

Роман, улыбаясь, вышел из ванной с полотенцем на бедрах.

– Доброе утро, любимая! – поцеловал он меня в щеку, – Делаешь зарядку, чтобы быть в форме сегодня на награждении?

– Здравствуйте, – неуверенно пробормотала я, во рту у меня пересохло, я увидела на столе стакан с водой, схватила его и залпом опустошила.

Роман подошел ко мне и попытался обнять, я сделала увиливающее движение в сторону и продолжила глубоко дышать, будто действительно делала какие-то упражнения.

– Да, награждение, – все так же неуверенно произнесла я, – Мне надо быть в форме.

Он снова попытался приблизиться ко мне, я быстро упала на пол и принялась отжиматься. Мои руки уже невыносимо болели и тряслись к тому моменту, как он отошел на безопасное расстояние. Не отрывая рук от пола, я подняла пятую точку вверх, приняв позу собаки мордой вниз и спросила, – А что за награждение?

В немой тишине будто услышала его вопрос: “В смысле”. Не дождавшись ответа, я подняла голову и посмотрела на Романа. Он смотрел на меня с лукавой улыбкой и любящими глазами. По всему было заметно, что он принял мой вопрос за шутку. Я решила ретироваться.

– В смысле, как думаешь, что мне надо делать или говорить на этой церемонии?

– Я думаю, ты сама найдешь, что сказать, если твое имя произнесут. А я уверен, что произнесут, ведь ты прошла огромный путь, ты как звезда, озарила путь стольких людей, которые нуждаются в этом. В конце концов, если бы я не встретил тебя тогда, где бы сейчас был я?

– А где бы ты был? – неуверенно спросила я, вставая на ноги.

– Не знаю…, – он странно сглотнул и замолчал. Было видно, что к горлу подступил комок слез. Помолчав немного, он сказал, – Возможно, меня бы уже не было..

Я посмотрела на него. Высокий статный красивый мужчина в тот момент напоминал мне побитую лохматую собаку, дрожащую от того, что ее насквозь промочило дождем. Мне стало не по себе, сердце защемило, и, неожиданно для себя, я сделала движение в его сторону. Он крепко сжал меня в своих крепких мужских руках, шмыгнул носом в макушку моей головы.

Мы простояли так минуту. Он думал о чем-то своем, а я думала: “Чем же таким я занимаюсь, что спасла его от смерти и несу свет другим людям. Может я врач?” – панически пронеслось у меня в голове: “Вот засада, я не знаю, о чем и с кем говорить на этой церемонии, я же далека от этой темы. Мне надо как-то избежать этого мероприятия, иначе все поймут, что я самозванка. Может сказать, что у меня жутко болит голова?”

Мои мысли прервал его рассказ.

– Помнишь нашу первую встречу?

Я не ответила, сделав вид, что помню. Он продолжил.

– Я тогда стоял на мосту, готовый спрыгнуть, было мерзко, холодно, я думал, что я разом избавлюсь от всех проблем. Тогда мой так называемый друг меня подставил, прибрав к рукам нашу фирму, а мне оставив долги и кредиты. Меня по городу встречали крепкие ребята с оружием, звонили какие-то братки. Может прыжок с моста выбор слабого, но на тот момент мне казалось, что я никогда не смогу выбраться из всей этой ситуации. Я был готов к прыжку, как вдруг услышал твой дерзкий голос: “Эй, стой, а ты поужинал, прежде чем прыгнуть?”. Этот вопрос поставил меня в тупик, я обернулся и увидел маленькую худенькую девочку. Я тогда сказал, чтобы ты не мешала мне, и, что если бы у меня были деньги на еду, я бы тут не стоял. Но ты не унималась: “Ну на голодный желудок, мне кажется, не так весело умирать, иди, поделюсь тем, что есть, а потом прыгнешь”. У тебя в руках был пакет, из которого ты достала булку и банку консервы. Консервы нам тогда попробовать так и не удалось, не было ножа, – засмеялся Роман и продолжил, – Я замешкался, но потом решил, что небольшой перекус в компании приятного человека не повредит, я хоть и отчаялся, но огонек надежды все-таки был. И ты меня очень заинтересовала. Помнишь, мы сидели прямо на мосту, ты бегала, танцевала, читала мне свои стихи про вход и выход.

– Бывает, в тупик загоняет нас жизнь, И, сам не заметив, связался с Лихом. Ты в омут реки прыгать не торопись….

– Ведь если есть вход, значит, должен быть выход, – продолжил Роман, – эти твои слова стали для меня спасением тогда и девизом потом по жизни.

Боже, конечно же я помнила свои стихи, и того мужчину на мосту тоже помнила. Когда я еще училась на втором курсе экономического факультета, как-то вечером я возвращалась домой с лекций. Было сыро и промозгло, я увидела бродячую собаку и купила ей булку и банку консервы. Когда вышла из магазина, собака быстро побежала в противоположную сторону от моего дома. Я пошла за ней и оказалась на мосту через реку. Собаки нигде уже не было видно. Я пошла по мосту и увидела какого-то чокнутого. Он, кажется, собирался прыгнуть. Только я тогда не подошла к нему, очень хотела, но сомневалась, заговорить с ним или нет.

У меня было сильное желание ему помочь, но я боялась, что он пошлет меня куда подальше. Однако чувство какой-то человечности не давало мне покоя, я сделала шаг в его сторону, но потом моя трусость взяла верх, я пошла дальше. Всё, на что я решилась тогда, крикнуть четыре строчки из этого стихотворения про вход и выход и быстро пошла прочь, боясь быть отправленной в какие-нибудь нелицеприятные места. Я шла, оборачиваясь, он все еще стоял. Я ушла, но мне до сих пор не дает покоя вопрос, прыгнул он или нет. Все эти годы я ругала себя за то, что тогда проявила трусость и малодушие. Я должна была попытаться поговорить с ним.

Теперь я понимаю, что в этой другой реальности, где я сейчас каким-то чудом оказалась, все-таки решилась подойти и не ошиблась. Так вот где разошлись пути двух реальностей, получается, я спасла его, а он спас меня. Но в моей настоящей жизни я прошла мимо и имею то, что имею. Какая же я была дура, что прошла тогда мимо.

Господи, почему же в моей серой реальности я так слаба и не смела? Если бы я тогда знала, вот я дура…

Сейчас я хотела кусать свои локти, чтобы заново прожить жизнь от того серого промозглого вечера, я бы сделала все по-другому. Но что сделано, то сделано… Жаль, что в моей жизни этот парень скорее всего спрыгнул с моста.

“А вдруг нет?” – зазвенела тишина у меня в ушах.

– Это ты спас меня, – ответила я, – если бы не ты, моя жизнь была бы серой и скучной. Сидела бы я сейчас в какой-нибудь конторке, работая экономистом, жила бы на скромную зарплату и никогда в жизни не выезжала дальше, чем 200 километров из Тюмени.

– Ну что ты, ты такой светлячок, твоя жизнь ни при каких обстоятельствах не могла бы быть серой и скучной. У тебя талант, а он все равно бы пробил себе путь. Ты не смогла бы жить по-другому. Твою маму, конечно, было невозможно переубедить, что тебе надо перевестись в творческий ВУЗ, но ты молодец, сначала поступила, а потом поставила маму перед фактом.

– Без твоей поддержки я бы никогда не решилась. Я бы убила свой талант, если бы не ты.  Спасибо, что ты есть.

– Так, ладно, чего-то мы загрустили с утра, у нас сегодня великий день, давай в душ и завтракать, – прервал мои мысли Роман.

О, я как раз уже успела проголодаться. Быстро приняв душ, я завернулась в полотенце и открыла шкаф в поисках одежды, потому что каким-то волшебным образом я попала в это райское место в одних трусах и футболке, в которой сплю. От увиденного в шкафу глаза мои забегали.

– А что мне надеть? – спросила я, так как не была уверена в том, что вся одежда, висящая в шкафу, принадлежит мне.

– А что больше подходит к твоему сегодняшнему настроению? – улыбнулся Роман.

– То есть, я могу взять любое из этого? – продолжила пытать я.

– Ты сегодня какая-то загадочная. Хорошо, если тебе трудно определиться, надень вот это фиолетовое, оно тебе очень идет.

Я взяла платье. Оно было простое, но вместе с тем такое шикарное из очень легкой, приятной к телу ткани. Я надела его и обомлела. Никогда я еще не нравилась себе столь сильно. Платье в пол. От талии вниз оно свободно струилось. И от самой же талии слева был разрез с запахом. Когда я делала шаг, платье очень красиво открывало мою левую ногу чуть выше колена. Верх платья с вырезом лодочкой, без рукавов и с открытыми плечами. “Не хватает тонкого колье”, – подумала я. Роман будто прочитал мои мысли, подошел к трюмо, взял синюю бархатную коробочку, открыл её, и украсил мою грудь изящной тонкой цепочкой с какими-то красивыми камушками, застегнув ее сзади. Я посмотрела в зеркало, лицо моё сразу засияло, так красиво подчеркнутое этим колье.

– Ты просто сногсшибательна, как и в день нашей первой встречи, – улыбнулся Роман, – когда ты стояла передо мной растрепанная, в драных джинсах, пиджаке не по размеру и стареньких сбитых туфлях. Как я благодарен судьбе, что ты тогда не прошла мимо. Ты купила на последние деньги булочку, чтобы покормить бездомную собачку, а спасла меня. Так, всё, не время грустить, идём завтракать.

Мы вышли из номера, Роман взял меня за руку. Мы вошли в лифт, в котором ехала парочка. Они как-то странно на меня смотрели, как будто рассматривали никому доселе неизвестную новую модель автомобиля. Я посильнее сжала руку Романа, он посмотрел на меня, улыбнувшись. Я почувствовала поддержку в его взгляде. Наконец, эта пытка закончилась, мы вышли на втором этаже отеля, где был ресторан, а парочка уехала дальше вниз.

Мы прошли в направлении ресторана, но меня не покидало смутное чувство, что все прохожие как-то странно и восторженно на меня смотрят. “Может у меня слишком яркое колье?” – думала я, садясь за стол в ресторане.

Нам принесли завтрак, но есть я не могла. Вам когда-нибудь приходилось делать что-то под пристальным вниманием полусотни глаз? Это как делать что-то на сцене. У меня было такое ощущение, что все едят в зале в полутемноте, а я одна сижу на сцене под ярким светом софитов. Оттого, что все смотрели на меня, мои движения были неловкими и нелепыми, я даже умудрилась посадить желтое пятно от яичницы на мое прекрасное платье.

– Что они на меня все так смотрят? – с досадой прошипела я.

– Вера, ты никак не можешь привыкнуть к известности, не смотря на то, что с момента выхода первого фильма с твоим участием прошло более 5 лет.

В этот момент я пила чай. Слова Романа вместе с чаем полились прямиком в мою дыхательную систему, я закашлялась, глаза наполнились слезами.

“Что он несет? Какой еще фильм с моим участием? Первый? Он что, не один?” – думала я, – “как это вообще возможно?”

Глаза мои забегали, а мозг начал делать выводы. “Так, фильмы с моим участием, уже что-то проясняется. Видимо с этим связана церемония награждения? Уже хорошо, что я не врач”, – облегченно вздохнула я, – “но тоже все еще непонятно”.

После завтрака Роман сказал, что ему нужно отлучиться по делам, а я решила пройтись по территории отеля. Я спустилась на первый этаж и подошла к ресепшн, чтобы вернуть карту номера. Приветливая молодая девушка задала мне вопрос:

– Здравствуйте, Вера Андреевна! Как проходит отдых в нашем отеле?

Я обвела глазами помещение холла отеля. Его простор и величие, сочетание современной архитектуры и восточных мотивов, купольная крыша с панорамными окнами просто поражали. В центре холла находился фонтан, его окружал модульный диван, прислонившийся спинкой к ограждению фонтана.

– Спасибо! У вас шикарный отель, – ответила я.

– В этом полностью заслуга Романа Евгеньевича, вы всегда желанные гости в нашем отеле, хорошего отдыха, – все так же улыбаясь произнесла девушка.

“Интересно, какой вклад внес Роман в этот отель?” – подумала я, направляясь к выходу. Мне хотелось задать этот вопрос девушке на ресепшн, но я не хотела выглядеть странно. С левой стороны от выхода я заметила 3д макет отеля и территории и подошла. На стеклянном бордюре красовалась надпись “3д модель отеля “Вера резорт & СПА. г.Сочи” Архитектор Емельянов Роман Евгеньевич”. Так, мы находимся в Сочи, а Роман архитектор и, судя по отелю, в котором мы находились, выдающийся.

Я вышла на улицу. Люди так и смотрели на меня, но были тактичны и не докучали. Со временем я привыкла к их взглядам и даже нафантазировала себе, что они смотрят на меня из-за пятна на платье. Эта легенда мною как-то легче воспринималась, чем известность, и я решила, что не буду переодеваться.

К тому же у меня не было времени, сейчас мне было крайне необходимо добыть как можно больше информации о себе. Я дошла до скамейки, села на нее и достала из сумочки мобильник. Вера набрала я в поисковике и первой подсказкой вышла моя фамилия Ратманова. “Ни фига себе,” – подумала я. Тут же поиск выдал страницу с результатами, а сверху красовались мои фото, кадры из фильмов и просто красивые портретные снимки.

У меня в жизни ни разу не было фотосессии, а тут такие завораживающие снимки. Оказывается, я хорошо и естественно смотрюсь в кадре. Так, ладно, идем дальше, Википедия…

Только было я хотела открыть сайт, как на экране мобильника появилась мамина фотография и заиграла мелодия звонка. “Мама!” – с ужасом подумала я – “Что же я ей скажу? Ведь еще вчера мы разговаривали с ней по видеосвязи, я засыпала в своей постели, а сегодня такое. Что она скажет? Начнет расспрашивать, где я и как сюда попала.”

Так, стоп! Это же не мой телефон, и номер не мой. И если мама знает этот номер, значит, она тоже в какой-то параллельной реальности. Я решилась ответить, может, мама прольет немного света на всю эту историю.

Только я провела пальцем по экрану телефона, как оттуда полилось:

– Доченька, ты чего так долго не берешь трубку?! Я же переживаю. Сегодня у тебя важный день. А ты готова? Смотри, чтобы не получилось, что ты опозорилась. Видишь, какая ты у меня умница! Хорошо, что ты тогда послушала меня и перевелась в театральный…

Она продолжала что-то говорить в трубку, но я уже не слышала, мое возмущение нарастало. Это, выходит, по ее совету я перевелась в театральный?! В моей голове становилось немного яснее. Значит, в тот момент, когда я по совету мамы осталась на экономическом, другая я в параллельной реальности все-таки сделала по-своему и сейчас живет жизнью, о которой я мечтала, с мужчиной, о котором я и мечтать не могла, занимаясь деятельностью, мысли о которой вызывали во мне бурю сомнений и страхов.

Просто не пройди я тогда мимо Романа на мосту, все было бы по-другому.

“Неужели одно событие может так сильно повлиять на ход всей жизни?” – вдруг пришло ко мне осознание – “Я спасла его, а он помог мне быть сильнее”.

Но что все это значит? Что в этой параллельной реальности я сама своими руками создала жизнь своей мечты? Значит, я на это способна?!

Но где же другая я из этой реальности??? Неужели она сейчас на моем месте? Я читала в “Трансерфинге” о пространстве вариантов. Такое чувство, что этот трансерфинг каким-то волшебным образом сработал. Я не знаю, как это произошло, где вторая я, но я совершенно точно знаю, что я не хочу обратно.

– Але, Вера, ты меня слышишь? Или опять витаешь в облаках? – отрезвил меня голос мамы.

– Слышу, мам.

– Ну и где слова благодарности маме? Попробуй только не произнести их на церемонии. Ведь если бы не я, где бы ты сейчас была?

– Там же, где я и есть сейчас, – невнятно сказала я.

– Что? Тебя плохо слышно!

– Хорошо, мама, я все скажу, как ты хочешь.

– Пока, целую.

– Пока, мам.

Я хотела было продолжить поиски информации о себе, как вдруг передо мной словно из ниоткуда вырос старичок. Невысокий, очень старенький, но с такими ясными и добрыми глазами, прилично одетый в светлый костюм. Интересно, что такой древний дедушка делает в этом отеле? На садовника или швейцара он не очень-то похож. Я подумала, что он просто отдыхает в отеле.

– Сомневаешься, что ты на своем месте? – спросил он, – А ты не сомневайся, постарайся наслаждаться каждым мигом и радуйся. Я специально все подстроил, – лукаво улыбнулся он.

– Кто Вы? – мурашки от услышанного побежали у меня по телу.

– Я смотритель. Смотрю, чтобы не нарушались законы равновесия.

Все это звучало странно, но я уже готова была верить чему угодно, после того, как проснулась в этой жизни.

– Ааа… где?.. – я замешкалась.

– Ты из этой реальности?

Я кивнула

– Ты сейчас там, в той твоей.

– Но за что ей такое?

– А чтобы помнила о законах равновесия. Вчера в порыве гнева она сказала своему мужчине, что жалеет, что заговорила с ним тогда на мосту. Вот и была отослана в жизнь, где не заговорила с ним.

– Но почему она, то есть я, так сказала?

– Люди часто забывают, кто они, зачем и откуда пришли. Забывают благодарить судьбу и близких, придают слишком большую значимость земным вещам – материальным благам, славе. Вот и получают щелчок по носу.

– А мне за что такой подарок?

– А ты забыла, что люди рождаются, чтобы жить легко и следовать своему предназначению. Ты открыла не ту дверь и никак не решаешься закрыть ее. Но помни, как только ты закроешь ее, ты можешь открыть другую. Посмотри, вся твоя жизнь – это результат принятых тобою решений. Каждый день мы принимаем сотни решений, встать сразу по будильнику или отложить, поехать на такси или на автобусе, покормить бездомное животное или пройти мимо, позвонить кому-то или нет.. Часть из принятых людьми решений ни на что особо не влияет, другие же могут являться судьбоносными. Мы и только мы являемся творцами своей судьбы. Иногда какое-то, казалось бы, неважное событие может изменить всю нашу жизнь. Я ведь не случайно тогда отправил тебе ту собаку, которая привела тебя на тот мост.

– Жаль, что я поздно об этом узнала, и уже ничего в той жизни не изменить, – тяжело вздохнула я.

– Ты заблуждаешься. На каждой точке нашей жизни есть бесконечное пространство вариантов, как будут развиваться события дальше. Вот, смотри на того парня, – показал старик на молодого человека с отрешенным взглядом, сидящего на скамье поодаль, – Сейчас он может ничего не сделать, просто посидеть какое-то время на этой скамейке. А может позвонить девушке, которая ему дорога, и сказать ей важные слова, которые она хочет услышать. Но ему страшно, и ей тоже страшно, она не позвонит первая. И вот от его решения зависят судьбы двух человек, его и ее. Они могут быть очень счастливы, а могут так и прожить жизнь в серых буднях. Он сменит не один десяток женщин в поисках счастья, а она будет всю жизнь терпеть одного, который будет ее обесценивать.