Кандидо де Дальмасес SJ
Отец Магистр Игнатий

Научный совет издания:

Штефан Липке SJ – председатель

Виктор Жук S J

Оксана Пименова – редактор

Перевод Виктории Басмовой

Перевод осуществлен с английского издания: Candido de Dal-mases. Ignatius of Loyola, Founder of the Jesuits: His Life and Work / transl. by Jerome Aixala. – Anand, India: Gujarat Sahitya Prakash in cooperation with The Institute of Jesuit Sources, St. Louis, Mo., 1985. – xxii, 362 p.

© Институт св. Фомы, 2022

Предисловие редактора английского издания

Место данной биографии среди других биографий Игнатия

Среди выдающихся качеств этого краткого и достоверного жизнеописания св. Игнатия Лойолы, безусловно, следует упомянуть такие черты, как точность, надежность и разносторонность перспективы, которые проистекают из глубоких познаний автора.

Автор книги, отец Кандидо де Дальмасес SJ, член Иезуитского исторического института в Риме, более сорока лет своей жизни посвятил редактированию первоисточников, содержащих сведения о жизни, сочинениях и эпохе основателя Общества Иисуса. Испанский оригинал данной биографии был выдержан в духе той простоты, прямоты и сердечности, которые во многом отражают ясность мысли, выбор слов и оттенки, присущие стилю самого Игнатия, однако автор старался избегать свойственной ему порой излишней сложности. Но в страницы этого, нового, издания он лишь ненавязчиво включил некоторые результаты необычайно обширных исследований, из которых и родилась эта книга. Чего-то другого едва ли можно было ожидать, да и сделать это было бы непросто. Вышеупомянутые достоинства испанского оригинала уже завоевали многочисленные похвалы критиков, которые появились на страницах научных и популярных периодических изданий[1].

Этот оригинал, El Padre Maestro Ignacio: Breve biografia ignaciana, имеет свою предысторию и историю, знакомство с которыми поможет англоязычному читателю увидеть, насколько значительное, даже уникальное место занимает эта новая биография среди многочисленных жизнеописаний св. Игнатия, написанных за последние четыре века.

Само обилие материалов, доступных современному исследователю биографии этого святого, одновременно и вдохновляет, и приводит в замешательство. Авторы более ранних жизнеописаний в прежние века мало-помалу дополняли факты выдумкой и опирались на источники, которые не удовлетворили бы современного ученого. Первым всесторонним жизнеописанием Игнатия был шедевр, опубликованный в 1572 г. Педро Рибаденейрой во многом на основании заметок, которые он делал на протяжении без малого шестнадцати лет, проведенных им в близком общении с Игнатием. Но во многих жизнеописаниях, возникших в последующие два века, кое-что было приукрашено, дабы удовлетворить литературные и агиографические вкусы потомков. Поэтому биография Игнатия дополнилась выдумками и преувеличениями, в то время как многие немаловажные факты были утрачены. Игнатий все больше изображался в виде некоей грандиозной фигуры, во многих отношениях лишенной, однако, человечности и привлекательности. В восемнадцатом и девятнадцатом веках были предприняты первые попытки создания биографий, которые обладали бы большей научностью и в большей мере опирались бы на первоисточники. Но большая часть источников, которые позволили бы лучше узнать Игнатия, включая его собственные сочинения, существовала лишь в виде рукописей, хранившихся в римских архивах и недоступных биографам. Так, фрагмент его «Духовного дневника», основной источник изучения его внутренних прозрений, был впервые опубликован (в несколько неполном виде) Хуаном Хосе де ла Торре лишь в 1892 г., а полный текст был издан Артуро Кодиной только в 1934 г. Огромная задача отделения пшеницы от плевел и пересмотра этих материалов с точки зрения современности была все еще впереди[2].

Эта работа по отсеву и публикации произведений Игнатия и об Игнатии серьезно осуществлялась, особенно начиная с 1894 г., терпеливыми трудами компетентных иезуитских ученых, которые, работая в Мадриде, а начиная с 1929 г. в Риме, опубликовали 124 объемных тома Исторических памятников Общества Иисуса (Monumenta Historica Societatis lesu), представляющих собой критические издания текстов иезуитских первоисточников. В рамках одного из разделов этого собрания – Игнатианских источников (Monumenta Ignatiana), насчитывающих ныне 26 томов – были отредактированы и изданы материалы всех первоисточников, касающихся жизни Игнатия, которые хранятся в архивах курии Общества Иисуса и других архивах разных стран. Игнатианские источники включают в себя четыре серии: серия I, письма и наставления Игнатия (12 томов); серия II, «Духовные упражнения» (3 тома), серия III, конституции и правила (4 тома), и серия IV, нарративные источники, то есть сочинения о св. Игнатии, написанные его современниками, прежде всего, теми, кто знал его лично (7 томов).

По мере публикации этих томов, которая продолжалась с 1894 г. до наших дней, их научный уровень естественным образом возрастал, поскольку с течением времени издатели получали все более широкие возможности обращения к материалам, которые прежде существовали лишь в виде рукописей, а также к научным статьям, введениям, сноскам и библиографиям, опубликованным их предшественниками. В 1900-е годы составители биографий Игнатия стали в большей мере опираться на факты и имеющиеся сведения. Все это породило необходимость переиздания нарративных источников (Fontes Narrativi), в которое вместо прежних двух томов Scripta de Santo Ignatio (1904 и 1918) вошло пять: Fontes Narrativi (том I [1943], II [1951], III [1960], IV [1965]) и Fontes Documentales (1977). Отец Дальмасес был помощником редактора первого из пяти томов этого переиздания и редактором оставшихся четырех. Среди публикаций Monumenta ему принадлежит также пересмотренное и исправленное критическое издание старых текстов «Духовных упражнений» (1969).

Таким образом, к 1977 г. тридцать девять лет зрелой научной деятельности отца Дальмасеса было отдано главным образом подготовке этих критических изданий всех первоисточников наших знаний о жизни, трудах и мысли св. Игнатия и о том, как все это выглядело в контексте его эпохи.

Вскоре после этого издатели большой серии Biblioteca de autores Christianos (ВАС) решили включить биографию св. Игнатия в свою серию, или «собрание», популярных жизнеописаний важнейших святых, ВАС popular. Биографии этой серии должны были отличаться достоверностью и научностью, и в то же время быть адресованными широкому кругу читателей. Каждая книга должна была включать примерно 275 страниц без сносок или научного аппарата. Неудивительно, что издатели предложили написать эту биографию св. Игнатия о. Дальмасесу, а он с любовью откликнулся на их предложение.

Его согласие обернулось для него нелегкой задачей, так как из всех своих обширных познаний он должен был отобрать лишь самые важные сведения о св. Игнатии и объединить их в хорошо организованное целое в рамках одного небольшого тома. Как он сказал в письме к автору данного предисловия, он намеревался представить здесь все важные сведения, которых образованный читатель мог по праву ожидать от книги такого объема и характера. И хотя он опустил все рассуждения, спорные вопросы и узкоспециальные детали, которые были бы неуместны в серии ВАС popular, прилагательное «популярный» в применении к его биографии Игнатия отражает действительность лишь отчасти. Отзывы в научных периодических изданиях уже подчеркнули ценность этой книги также и для ученых.

Плодом этих событий и обстоятельств стала биография, которая была тепло принята как широким кругом читателей, так и людьми научного круга. Ко времени, когда писалось данное предисловие, первое испанское издание этой книги вторично вышло в 1982 г. с небольшими исправлениями отца Дальмасеса, которые наряду с небольшими дополнениями, принадлежащими ему же, были включены и в эту английскую версию.

Когда автор этих строк и переводчик обсуждали с отцом Дальмасесом детали выхода в свет английского перевода этой Breve biografia ignaciana, они подчеркнули, что это новое издание на английском языке не будет связано с теми ограничениями объема и формата, какие налагал на книгу характер ее испанского оригинала. Кроме того, они сказали, что ссылки на основные документы, которые здесь цитируются, и на надежные источники, где можно почерпнуть дальнейшие сведения по важным вопросам, были бы очень полезны многим читателям, обладающим умеренным или даже глубоким научным интересом. Поскольку же подобные ссылки можно легко опустить при чтении, их присутствие не сделает книгу менее интересной для широкой публики. Авторы многочисленных отзывов, а также коллеги в дружеской беседе не раз выражали автору пожелание, чтобы книга была дополнена справочным аппаратом. Поэтому он согласился снабдить ее сносками и библиографией, содержащей названия основных источников, которые включены в это английское издание. Предоставляя права на перевод, первые издатели книги, Biblioteca de autores Cristianos, любезно позволили нам сделать эти дополнения. Мы выражаем здесь глубокую благодарность этому Editorial, а также многим другим, кто сделал возможным появление этой книги.

Благодаря необычным природным качествам, которыми наделил его Бог, а также дарам благодати св. Игнатий обладал необычайно богатой индивидуальностью. В истории найдется немного людей, о которых за последние четыре века и в особенности за последние пять десятилетий было написано так много. Писателей одного за другим зачаровывали различные грани его личности, и они создавали статьи, монографии, книги о его достижениях и организаторских способностях, его мастерстве завоевывать и воспитывать людей, его духовных принципах и Духовных упражнениях, учении о молитве и мистическом созерцании и о многом-многом другом. По причине непрестанно меняющейся исторической обстановки люди каждого поколения подходят к Игнатию с новыми взглядами, проблемами и вопросами – и находят у него и рядом с ним нужные им ответы и подсказки, вдохновение и способность постижения, которые делают их жизнь счастливее в смысле временном и вечном. И несомненно, краткое, надежное, всестороннее, современное и авторитетное жизнеописание Игнатия, написанное таким экспертом, как отец Дальмасес, принесет нам огромную пользу. Подобная биография может послужить прекрасным основанием для лучшего понимания специальных научных трудов, посвященных отдельным аспектам его личности; кроме того, читатель может узнать из нее, что этот опытный исследователь думает по поводу множества деталей жизни и характера Игнатия, которые по-разному освещались другими авторами и, возможно, являются предметом споров. Поэтому для Института иезуитских источников является большой честью представить читателю эту краткую биографию.

Джордж Э. Гансе, S.J.,

директор и главный редактор

Института иезуитских источников

Сент-Луис, Миссури,

27 сентября 1983 г.

Предисловие автора к испанскому оригиналу

Приводится с небольшими сокращениями

Отец магистр Игнатий (El Padre Maestro Ignacio) – так первые иезуиты обычно называли основателя Общества Иисуса. По этой причине для первого испанского издания этой краткой биографии св. Игнатия, впервые вышедшей в серии ВАС popular (Мадрид, 1979), было избрано название El Padre Maestro Ignacio: Breve biografia ignaciana.

Игнатий получил степень магистра искусств в Парижском университете 14 марта 1535 г. Поэтому ясно, что, когда его современники, говоря о нем, использовали это научное звание, они следовали обычаю своей эпохи.

Но когда они называли Игнатия «отцом» или «отцом нашим», эти слова не были для них простой формальностью. Несомненно, все они считали его своим духовным отцом. Это стало ясно в тот торжественный день, когда первые общники избрали генерала Общества. Выбор отцов-основателей единогласно пал на Игнатия. Франциск Ксаверий, отражая настроение всего объединения, писал, что отдает свой голос за «нашего давнего руководителя и истинного отца, дона Игнасио, который немалыми усилиями собрал нас вместе и будет прилагать не меньше усилий, чтобы хранить нас, руководить нами и направлять нас от хорошего к лучшему, ибо он лучше всех знает каждого из нас»[3].

Подзаголовок испанского оригинала, Breve biografia ignaciana, говорит о том, что вниманию читателя предлагается краткая биография св. Игнатия. Это биография, поскольку единственная ее цель – просто и без прикрас рассказать о жизни святого. Это краткая биография, поскольку характер серии (coleccion) ВАС popular, для которой она первоначально писалась, заставил нас ограничиться определенным количеством страниц и исключить весь научный и критический аппарат.

Существует множество жизнеописаний св. Игнатия. Тем не менее, все, кто способен судить компетентно, считают, что написать настоящую биографию этого святого еще предстоит. Это задача непроста, почти невыполнима, несмотря на все обилие материалов. Все известные хранившиеся в архивах документы, касающиеся Игнатия, ныне опубликованы. Они занимают двадцать шесть объемных томов серии «Исторические памятники Общества Иисуса» (Monumenta Historica Societatis lesu). Таким образом, трудность проистекает не только из человеческой и духовной многогранности личности Игнатия, но также из обилия материалов, доступных современному исследователю. Кроме того, библиография исследований, посвященных Игнатию, непрестанно растет, каждый год пополняясь десятками новых названий.

Есть два пути, способных приблизить нас к этой недостижимой цели: первый путь – посвящать специальные монографии различным периодам его жизни и отдельным аспектам его личности, достижений, учения; второй – делать новые попытки создания всеобъемлющей биографии.

Именно этот, второй путь избрали мы в этой книге, благодаря которой св. Игнатий Лойола входит в галерею «Великих свидетелей Бога», которую серия Biblioteca de Autores Cristianos Popular (ВАС Popular) предлагает вниманию своих читателей.

Кандидо де Дальмасес, S.J.

Иезуитский исторический институт

Рим

3 декабря 1979 г.

Хронологическая таблица

Список сокращений, применяемых в сносках

AHSJ

Archivum historicum Societatis lesu (периодическое издание, Рим)

CoasMHSJ

Constitutiones Societatis lesu, 4 тома, критическое издание в рамках Monumenta historica Societatis lesu

ConsSJComm

The Constitutions of the Society of Jesus. Переведенные с введением и комментариями G.E. Ganss, S.J.

Epplgn

S. Ignatii Epistolae, 12 томов в MHSJ

EppMixt

Epistolae Mixtae, 5 томов в MHSJ

EppXav

Epistolae S. Erancisci Xaverii, 2 тома в MHSJ

ED

Eontes documentales de S. Ignatio de Loyola, MHSJ

FN

Eontes narrativi de Sancto Ignatio, 4 тома в MHSJ

Lettersign

Letters of St. Ignatius, переведенные W. J. Young

LittQuad

Litterae Quadrimestres, 7 томов в MHSJ Memoriale «Мемориал» (Memorialed, или воспоминания, Луиса Гонсальвеса да Камары о св. Игнатии, критическое издание в рамках FN, 1, 527—752

MHSJ

Monumenta Historica Societatis lesu, 124 тома критических изданий первоисточников по истории Общества Иисуса

Ml

Monumenta Ignatiana, раздел MHSJ в 26 томах

MonLain

Lainii Monumenta, 8 томов в MHSJ

MonNad

Epistolae et Monumenta P. Hieronymi Nadal, 6 томов в MHSJ

PolSum

Sumario de las casas..ala institution у progreso de la Compania… Поланко в FN, 1, 151—256

RibVita

Vita Ignatii Loyolae Рибаденейры, критическое издание текста его жития Игнатия на латинском и испанском языках в FN, IV, 1—931

SdeSI

Scripta de Sancto Ignatio, 2 тома в MHSJ

Глава 1
Сын Сеньора Лойолы

1. История имени

Настоящее имя святого, известного как Игнатий Лойола, было Иньиго Лопес де Лойола. Это имя он получил при крещении. Купель, где он был крещен, до сих пор сохранилась в приходской церкви Аспейтии. Ректор церкви, Хуан де Сабала, избрал его покровителем святого одиннадцатого века, аббата бенедиктинского монастыря в Онье недалеко от Бургоса.

Иньиго – дороманское имя, которое в латинском языке приобрело форму Эннеко. На современном баскском языке оно звучало бы как Энеко. Со временем святой взял имя Игнатий, которое не имеет ничего общего с именем Иньиго. Он никогда не указывал причин, заставивших его сменить имя. Рибаденейра, его первый биограф, утверждает, что он «взял имя Игнатий, потому что оно было более распространенным», или «более привычным для других народов»[4]. Возможно, на его решение повлияло его почтение к св. Игнатию Антиохийскому, епископу и мученику, о котором он говорил сам. Как бы то ни было, в реестрах Парижского университета за 1535 г. новый магистр искусств значится уже под именем «Dominus Ignatius de Loyola, dioecesis Pampilonensis»[5].

Имя Лопес было одним из распространенных в Стране басков отчеств, которое утратило со временем характер указания на имя отца. В семье Лойол часто встречались имена Перес, Лопес и Ибаньес. Однако это не всегда означало, что отца или предка тех, кто носил эти имена, звали Педро, Лопе или Хуан.

Лойола – это название родового замка и имения (casay solar) предков Иньиго. Фамилии басков образовывались от названия дома или имения, откуда они происходили. Если мы посмотрим на родовое древо семьи Иньиго, то увидим, что фамилии Оньяс и Лойола чередуются на его ветвях. Это объясняется тем, что так назывались два имения, или поместья, этого гипускоанского рода, которые около 1261 г. объединились в результате брака Лопе Гарсии Оньяса и Инес де Лойола.

Более старым домом, считавшимся колыбелью рода, был дом Оньяс, расположенный на взгорье недалеко от города Аспейтия. Дом этот не сохранился, однако там до сих пор стоит небольшое святилище, или ermita, посвященное св. Иоанну Крестителю. В 1536 г., когда старший брат Игнатия, Мартин Гарсия де Оньяс, установил майорат (mayorazgo), согласно которому право наследования родового имущества переходило к старшему из сыновей, он распорядился, чтобы «все, к кому перейдет по наследству мое имение (mayorazgo), носили также мое родовое имя (abolengo) – Оньяс»[6]. И действительно его первородный сын и преемник, Бельтран, носил фамилию Оньяс, к которой он, как правило, добавлял также фамилию Лойола.

чала как Епесо, затем как Yenego, затем как Inego, и наконец, как Inigo, или Ynigo. На современном баскском оно писалось бы как Eneko. Звук [л] в имени Иньиго всегда произносился как мягкий носовой ([п]), хотя буква п в нем иногда писалась без тильды (~).

Что касается Игнатия, нельзя указать какой-либо единый принцип, которым он руководствовался при смене имени, или конкретный момент, когда это произошло. Можно сказать лишь, что до 1545 г. форма Иньиго преобладала в письмах и личных беседах, а Игнасио или латинская форма Ignatius – в официальных документах. С 1545 г. чаще использовались имена Игнасио и Ignatius. Об этом см. G. М. Verd, S.J., AHSJ, XLV (1976), pp. 95—128; Hugo Rahner, S.J., Ignatius von Loyola als Mensch und Theologe (Freiburg, 1964), pp. 31–42.

2. Род Оньяс-Лойола

«Лопе де Оньяс, сеньор дома и имения (casa у solar) Оньяс, родился около 1218 г., то есть около 1180 г. христианской эры»[7]. Такой исторической справкой отец Антонио Арана – кастильский иезуит, который в середине семнадцатого века исследовал семейные архивы рода – открывает свой «Рассказ о предках и потомках дома и имения Лойола» (Relation de la ascendencia у descendencia de la casa у solar de Loyola). Он не ссылается ни на какой документальный источник; однако ввиду того, что он пользовался документами, ныне нам недоступными, его слова заслуживают доверия. Поэтому все, кто пытался восстановить генеалогическое древо рода Лойол, вслед за ним начинали с имени Лопе де Оньяса, датируя истоки рода двенадцатым веком. За именем Лопе следует имя Гарсии Лопеса де Оньяса, родившегося около 1221 г. Третьим сеньором дома Оньяс, о котором нам что-либо известно, был Лопе Гарсия де Оньяс. Он женился на Инес де Лойола, сеньоре дома, носящего это имя, и, как говорит Арана, «этот брачный союз объединил два дома: Оньяс, который был древнее, и Лойолу, который возник немного позже, но имел больше владений и доходов»[8]. Этот союз, как указано выше, был, вероятно, заключен около 1261 г.

У супругов родилась дочь, Инес де Лойола, сеньора дома с этим названием, которая вышла замуж за своего родственника Хуана Переса. Они жили около 1300 г. и имели семеро детей, старшим из которых был сеньор (jaun) Хуан Перес де Лойола. Вместе со своим братом, Гилем де Оньясом, и пятерыми другими, чьи имена неизвестны, он участвовал в Битве под Беотибаром 19 сентября 1321 г., в которой горстка гипускоанцев разгромила наваррские и гасконские отряды, которыми командовал Понс де Морантен, губернатор Наварры. В награду за это, как гласит предание, король Кастилии Альфонс XI даровал роду Оньясов фамильный герб, который состоит из семи красных полос на золотом фоне. Согласно тому же преданию, один из семи братьев положил начало ветви дома Лойола в Пласенсии.

В то время как имеющиеся у нас сведения об этом, более раннем, периоде, могут носить оттенок легенды, документальная история рода Оньяс-Лойола берет свое начало с Бельтрана Ибаньеса де Лойолы, сына сеньора (jaun) Хуана Переса. Именно с него старинный бискайский историк Лопе Гарсия де Саласар начинает свою хронику под названием «О счастье и удачах» (Las Bienandazas е Fortunas). О Бельтране Ибаньесе упоминают и два древнейших известных нам источника – 1377 и 1378 гг. Королевской хартией (albala), датированной 15 марта 1377 г., король Хуан I пожаловал Бельтрану де Лойоле «две тысячи maravedis с правом наследования из налогов на литейные и кузницы, которые уплачиваются в порту Сумая»[9]. Мастерские и кузницы, о которых идет речь, находились в Барреноле и Аранасе, расположенных в черте города Аспейтия. В 1378 г. окружной судья (merino mayor) Гипускоа, Руй Диас де Рохас, по просьбе нескольких городов созвал в Мондрагон «предводителей фракций (bando) Гамбоа и Оньяс» и потребовал, чтобы они передали ему списки нанятых ими странствующих рыцарей и разбойников (escuderos andariegos е malfechores), дабы положить конец грабежам и беспорядкам, которые те учиняли в соседних городах. Среди собравшихся в Мондрагоне был и Бельтран Ибаньес де Лойола, «один из рыцарей фракции Оньяс», и Хуан Лопес де Бальда, «рыцарь фракции Гамбоа». Собравшиеся ответили, что повинуются «ради служения упомянутому господину и королю и ради защиты и благополучия упомянутой земли, принадлежащей этому господину и королю»[10]. Согласно тому же Лопе Пересуде Саласару, первородный сын Бельтрана Ибаньеса, Хуан Перес де Лойола, «умер молодым в Кастилии от трав, которые дала ему в доме Диего Лопеса де Стуньиги некая дурная женщина»[11]. Его преемницей в доме Лойола стала его старшая сестра Санча Ибаньес, которая в 1413 г. вышла замуж за Лопе Гарсию де Ласкано, потомка Мартина Гарсии де Муруа. Этот брак объединил две главных семьи клана Оньясов. Так Лопе Гарсия де Ласкано стал сеньором Лойолы. В 1419 г. он купил у братьев Иньиго и Лопеса де Беррасоэта из Гуэтарии все принадлежащие им земли, яблочные сады и каштановые рощи (manzanales у nogales), расположенные вблизи от дома Лойола, между рекой Уролой и потоком Систиага. На основании завещания Лопе (1441) и его жены (1464) можно установить, каковы были владения рода Лойола. Здесь также приводятся имена их детей. У них было двое сыновей – Хуан Перес и Бельтран, – и пять дочерей: Очанда, Мария Бераиса, Инес, Тереса и Мария Лопес.

Старший сын и наследник, Хуан Перес, был дедом св. Игнатия. Он женился на Санче Перес де Ираэта из «старинного дома близ Сестоны», принадлежащего к фракции Гамбоа.

Дед будущего святого вскоре оказался замешанным в борьбу, которая нарушила мир между предводителями кланов (parientes may ores, предводителями двадцати четырех ведущих дворянских родов, или кланов) и гипускоанскими городами. Наиболее известным связанным с ней событием была вызывающая надпись, которую Хуан Перес и другие вожди его клана прибили к воротам Аскойтии 31 июля 1456 г., направленная против восьми гипускоанских городов, среди которых были Аспейтия и Аскойтия. Причины этого поступка были «многочисленны и важны». Главной из них было то, что города «объединились против них в братство (hermandad) и создали союзы и отряды, которые рушили их замки (casas-fuertes), убивали их родных, грабили их имущество и делали все, чтобы они оказались в немилости у короля»[12].

Братство (hermandad), упомянутое в этом воззвании, представляло собой организацию, созданную, в основном с целью обороны, городами, которые были все еще слишком слабы, чтобы противостоять могуществу предводителей кланов (parientes may ores). Эти вооруженные силы пользовались благосклонностью и покровительством короля.

Утверждения о том, что hermandad разрушал крепости сеньоров, заставляет подозревать, что зачинщиками этого разрушения, по крайней мере частичного, были сами города; замок Лойола до сих пор несет на себе следы этих событий. Дом Оньяс был, вероятно, разрушен примерно в это же время. Будучи хорошо укрепленным и стратегически выгодно расположенным, он позволял держать под контролем долины Лойола, Ландета и Аратсеррека и таким образом представлял собой наиболее серьезную угрозу.

Не вполне ясно, было ли это разрушение делом братства (hermandad) или короля Энрике IV, который таким образом наказал сеньоров за их проступки. Наверняка известно лишь то, что король лично посетил земли Гипускоа и 21 апреля 1457 г. вынес приговор непокорным сеньорам и их союзникам. Приговор заключался в ссылке в города Эстепона и Химена в далекой Андалусии, на границе с землями, где все еще господствовали мавры. Хуан Перес де Лойла был сослан на четыре года в город Химена-де-ла-Фронтера в сегодняшней провинции Кадис. Милостью короля 26 июля 1460 г. ему была дарована амнистия, сократившая срок изгнания. В то же самое время король Энрике издал указ, согласно которому сеньорам разрешалось отстроить свои дома, но с двумя условиями: они не должны были строить их на том же месте; дома должны были быть «простыми, без каких-либо башен и укреплений». Что касается Лойолы, можно заметить, что только второе условие было соблюдено. Дед Игнатия построил дом точно таким, каким он предстает нам сегодня: с двумя верхними этажами из кирпича в мавританском стиле и без каких-либо фортификаций. Эти этажи надстроены над первоначальными массивными стенами из камня.

От брака Хуана Переса де Лойолы и Санчи Перес де Ираэ-та, деда и бабки Игнатия, родился сын, Бельтран, и две дочери, Мария Лопес и Каталина. Мария вышла замуж за Педро де Олосагу, а Каталина за Хуана Переса де Эмпарана из дворянского дома с тем же именем, который находился в Аспейтии. От этого брака родилась Мария Лопес де Эмпаран, которая была сестрой (serora), заботившейся о святилище Сан-Педро-де-Элорменди. В 1496 г. эта кузина Игнатия вместе с другой молодой дамой из Гипускоа, Алой де Уранга, приняла устав третьего ордена св. Франциска, положив таким образом начало будущему монастырю Непорочного зачатия, который сохранился по сей день. Известно, что дед Игнатия внезапно умер в Толосе, не оставив завещания. Точная дата его смерти неизвестна[13].

В 1467 г. Бельтран Ибаньес де Оньяс (ок. 1439–1507 гг.), отец св. Игнатия, женился на Марине Санчес де Ликона, дочери Мартина Гарсии де Ликоны. О Бельтране мы знаем, что он воевал на стороне Фердинанда и Изабеллы, «католических королей» (Reyes Catolicos). В войне за престолонаследие Кастилии, разразившейся после смерти Энрике IV, Альфонсо V, король Португалии встал на сторону Хуаны ла Бельтранехи и, проникнув в Кастилию, занял город Торо и осадил Бургос. Бельтран участвовал в контрнаступлении, которое завершилось отвоеванием Торо и освобождением Бургоса в 1476 г. Чуть позже он также принимал участие в обороне Фуэнтеррабии от нападения французов.

Фердинанд Католик и его супруга вспомнили об этих доблестных делах, когда хартией, изданной 10 июня 1484 года в Кордове, пожаловали сеньору Лойолы право патроната над церковью Аспейтии – «за верность, выказанную нам при осаде города Торо, захваченного королем Португалии, а также при осаде Бургоса и на защите окруженной французами Фуэнтеррабии, где Вы лично вместе с Вашими родственниками находились долгое время, подвергая себя риску и опасности, а также за множество других услуг, которые Вы нам оказали и которые, как мы надеемся, будете оказывать в будущем»[14].

В 1490 г. Бельтран как патрон церкви в Аспейтии с согласия ректора и семи держателей бенефициев установил порядок распределения десятины, собираемой приходом. В 1499 г. он распорядился, чтобы постановления синода, проходившего в том же году в Памплоне, были применены к церкви в Аспейтии. В 1506 г. с согласия духовенства он разработал ряд постановлений, которые следовало соблюдать при рукоположении новых служителей престола. Вероятно, важнейшим из них было предписание, согласно которому ни один кандидат не мог быть допущен к рукоположению, пока не пройдет непрерывный четырехлетний курс обучения в университете или частной коллегии, «дабы будущий ученый хорошо владел грамотой и пением»[15]. Эти указания были представлены на рассмотрение генеральному викарию Памплоны. Он провозгласил их недействительными, «поскольку они составлены лицами, которые не имели и не имеют власти и полномочий заниматься подобными делами»[16]. Тем не менее, после внесения некоторых поправок, генеральный викарий утвердил эти постановления как свои собственные 20 февраля 1507 г.

Сохранением важных документов, касающихся семьи Лойол, мы обязаны отцу св. Игнатия. 10 сентября 1741 г. он предстал перед мэром Аспейтии Хуаном Пересом де Эйсагире, прося его распорядиться, чтобы нотариус Иньиго Санчес де Гойяс составил копии семи документов 1431–1440 гг., которые проливают свет на некоторые интересные аспекты истории этой семьи[17]. В частности, мы видим, что сеньор Лойолы заключал союзы (treguas) с другими горожанами Аспейтии, которые обязывались «всеми средствами воевать или бороться за мир на стороне сеньора или сеньоров Лойолы и никогда не расторгать свой союз с ними»[18]. В этом отношении сеньор Лойолы поступает как типичный предводитель фракции (jefe de bando). Он вступает в союз с другими горожанами, чтобы заручиться их поддержкой в своих делах. Меры, направленные против короля, были исключены.

Из документов известно, что Бельтран составил свое завещание в присутствии нотариуса Хуана Мартинеса де Эгурсы 23 октября 1507 г. Вероятно, в тот же день он умер. Его младшему сыну Иньиго было в это время шестнадцать лет.

3. Семья матери

Если мы обладаем ясными и точными сведениями о семье отца св. Игнатия, то относительно происхождения его матери все еще остается множество сомнений и пробелов. Его дедом по материнской линии был Мартин Гарсия де Ликона, которого называли «доктором Ондарроа» по имени бискайского города, куда его семья переехала из своего родного Лекейтио в 1414 г. В Ондарроа по сей день сохранилась casa-torre Ликон. Мартин был сыном Хуана Гарсии де Л иконы и Марии Яньес де Астеррика. Посвятив себя юридическим делам, он стал «членом совета нашего короля и господина и аудитором его верховного суда, сеньором дома Бальда»[19], как гласит брачный контракт его дочери Марины, матери Иньиго.

Свой титул сеньор де Бальда получил в результате покупки этого дома в Аскойтии, который он приобрел у Педро, незаконного сына Ладрона де Бальды, в 1459 г. Последний умер в изгнании, в Андалусии, куда был сослан указом Энрике IV в 1457 г. В 1460 г. тот же король пожаловал Мартину патронат над церковью в Аскойтии. В 1462 г. Мартин получил должность аудитора в королевской канцелярии (cancilleria) Вальядолида и жалование в 30 000 maravedis и восемь эскудо. Можно предположить, что после покупки дома Бальда он перенес свою резиденцию в Аскойтию, хотя по долгу службы, вероятно, проводил много времени в суде в Вальядолиде. Жители Аскойтии всегда считали его чужим и прозвали его «el Viscaino»[20]. Он умер в 1470 г., и его преемником стал его сын Хуан Гарсия де Бальда, который женился на Марии Ортис де Гамбоа.

Мы точно не знаем, кем была жена Мартина Гарсии де Ликоны и бабушка св. Игнатия по материнской линии. Наверняка известно, что она умерла до 1467 года – года, когда ее дочь Марина вышла замуж за Бельтрана де Оньяса, сеньора Лойолы. Самое распространенное мнение, которого придерживаются и такие компетентные ученые, как Лопе Гарсия де Саласар, Эстебан де Гарибай и Габриэль де Энао, заключается в том, что Марина происходила из рода Бальда и была дочерью Фортуно де Бальды. Одни считают, что ее звали Маркеса (женская форма имени Маркос), другие – что ее звали Грасия. Однако эти мнения противоречат заявлению четырех свидетелей, которые в 1561 г. засвидетельствовали, что жену Мартина де Ликоны звали Мария де Сараус. Соответственно, бабку Игнатия по материнской линии звали не Бальда, а Сараус. Мы должны признать, что существуют аргументы в пользу каждого из этих мнений, поэтому вопрос не может считаться закрытым.

Что касается матери Иньиго, о ней не известно почти ничего, кроме даты ее бракосочетания – 1467 г. – и имен множества ее детей. Можно подсчитать, что, когда она вышла замуж, ей было около двадцати лет, во всяком случае, больше десяти. Таким образом, если ее отец, доктор Ондарроа, не купил дом Бальда до 1459 г., мы вынуждены будем признать, что мать Иньиго родилась не в Аскойтии. Это еще один вопрос, на который пока нельзя дать ответ. Что касается моральных качеств этой женщины, нам приходится довольствоваться несколько туманными хвалебными речами, которые произносили свидетели, призванные давать показания на процессе беатификации ее сына в 1595 г. Они говорят о ее твердости в вере и послушании Церкви. Надо полагать, в тех же ценностях она воспитала и свое многочисленное потомство. Когда она умерла, неизвестно; во всяком случае, это произошло до 1508 г.

4. Братья

По поводу количества и имен братьев Иньиго ведутся нескончаемые споры, но, к сожалению, ни к каким окончательным выводам они пока не привели. Завещание их отца, которое, безусловно, разрешило бы все сомнения, не сохранилось. На вышеупомянутом процессе беатификации было сказано, что Игнатий «был последним и младшим из тринадцати детей этой почтенной четы – Бельтрана и Марины»[21].

Это точное число еще раньше приводил и первый биограф св. Игнатия, Педро де Рибаденейра, который указывал, что у родителей Иньиго было восемь сыновей и пять дочерей. На основании не подлежащих сомнению документов можно установить имена некоторых их сыновей – Хуан Перес, Мартин Гарсия, Бельтран, Очоа Перес, Эрнандо, Перо Лопес и Иньиго – и дочерей – Хуана, Магдалена, Петронила и Санча Ибаньес. О последней неизвестно, была ли она законной дочерью. Наверняка незаконными детьми были Хуан Бельтран, которого один из его братьев назвал «бастардом» (el borte) и Мария Бельтран. Некоторые относят к числу братьев Иньиго также некоего Франсиско де Оньяса-и-Лойолу, но доводы, которые они приводят, не слишком убедительны. Порядок появления некоторых детей точно не известен. Мы также не знаем, был ли Иньиго младшим из всех детей или только из сыновей.

В целом можно сказать, что, следуя примеру своих предков, все братья состояли на службе у королей Кастилии, участвуя в войнах и сражениях или в завоевании Америк. Исключение составляет Перо Лопес, который получил духовное звание и был ректором церкви в Аспейтии. Старший сын, Хуан Перес, на собственном корабле принимал участие в войне с французами за Неаполитанское королевство и умер в Неаполе в 1496 г., когда Gran Capitan Гонсало Фернандес де Кордоба завершил свой первый военный поход битвой под Ателлой. Мы утверждаем, что он умер в Неаполе, так как именно здесь, в доме испанского портного Хуана де Сегуры 21 июня 1496 г. он составил свое завещание[22], и после этого о нем не было никаких упоминаний. Он оставил двух сыновей – Андреса и Бельтрана, – первый из которых последовал по стопам своего дяди Перо Лопеса, став его преемником на посту ректора церкви в Аспейтии.

Таким образом, второй сын, Мартин Гарсия де Оньяс, стал наследником родового замка Лойола. Он участвовал в наваррских войнах. В 1512 г. он воевал за присоединение этого королевства к Кастилии в битве под Белате. В 1521 г. он вместе с пятью или шестью десятками своих людей ринулся на защиту Памплоны, во время которой его брат Иньиго получил ранение; но, видя пререкания командиров относительно того, как следует вести сражение, он оставил поле боя. После отвоевания Памплоны он участвовал в защите Фуэнтеррабии и был одним из самых принципиальных противников решения капитана Диего де Веры сдать крепость французам, которое тот принял 28 октября 1521 г.

В описи имущества Мартина Гарсии, составленной в 1539 г., вскоре после его смерти[23], перечисляется его оружие и другое военное снаряжение. И все же большая часть его жизни была посвящена не военному делу, а управлению имением Лойола и патронату над церковью в Аспейтии. В 1518 г. он женился на Магдалене де Араос, дочери Педро де Араоса, мэра Сан-Себастьяна и уроженца Вергары. Стремясь сохранить свои родовые владения целыми и нераздельными, он в 1536 г. постановил, что право на наследование имущества (mayorazgo) должно перейти к его первородному сыну Бельтрану[24]. Как патрон церкви в Аспейтии, он отстаивал ее интересы и работал над усовершенствованием богослужений. В 1526 г. с согласия духовенства он подготовил ряд положений по улучшению управления приходом, которые были переданы для утверждения королю и епископу Памплоны. Он умер в своем родовом замке Лойола 29 ноября 1538 г., составив в том же месяце завещание, сопровождавшееся пятью дополнительными распоряжениями[25].

Что касается других братьев Игнатия, Бельтран был бакалавром, и, как представляется, подобно своему старшему брату Хуану Пересу, сражался и погиб в войне за Неаполитанское королевство. Очоа Перес, как сказано в его завещании 1508 г.[26], сражался на службе у королевы Хуаны в Нидерландах и Испании. Эранандо, отказавшись от своих прав на наследование имущества родителей, в 1510 году пустился в плавание в Америку и умер в Дарьене. Перо Лопес, как мы уже видели, избрал церковное поприще. С 1518 г. он был ректором приходской церкви в Аспейтии. Он трижды ездил в Рим отстаивать интересы семьи. В 1529 г., возвращаясь из последней поездки, он умер, будучи проездом в Барселоне.

Все сестры Иньиго удачно вышли замуж. Старшая, Хуанеиса, вышла замуж за Хуана Мартинеса де Альсагу, нотариуса Аспейтии. Мужем Магдалены был Хуан Лопес де Галлайстеги, нотариус Ансуолы, сеньор домов Галлайстеги и Эчеандия. Петронила вышла за Педро Очоа де Арриолу, уроженца Элгойбара. Незаконная дочь Мария Бельтран была сестрой (serora или freila) и заботилось о святилище Сан-Мигель; однако, отказавшись от решения не выходить замуж, она заключила брак с Доминго де Аррайо. Хотя эти сеньоры были из богатого рода, некоторые из них не умели ни читать, ни писать и были не в состоянии даже подписывать собственные документы.

5. Аспейтия, город в сердце Гипускоа

Аспейтия – город, укрытый в долине Ираурги, которую с юга на север пересекает река Урола, главная река Гипускоа. Эта река протекает через узкое ущелье, образованное горами Элосуа и Паготксета. В середине долина реки внезапно расширяется, достигая Аскойтии; далее река течет в сторону Аспейтии. Между этими двумя городами стоит дом Лойола, над которым простирается горная цепь Исарраиц. За Аспейтией долина реки снова сужается. Далее река, минуя Сестону и Ираэту, впадает в море в Сумае.

Отец Педро де Табларес, посетивший Лойолу в 1550 г., еще при жизни Игнатия, был особенно потрясен «свежей зеленью» долины, о которой он писал, что «едва ли что-то может быть приятнее для глаз». Лойола предстала перед ним, «окруженная лесами и садами со всевозможными фруктовыми деревьями – столь густыми, что за ними едва можно разглядеть дом, пока не дойдешь до самых ворот»[27]. Он не говорит, какие именно деревья заполняли пейзаж, но мы знаем, что это были в основном яблони и каштаны.

Аспейтия получила документ об основании (carta-puebla de fundacion) из рук короля Фердинанда IV 20 февраля 1310 г. Всем желающим поселиться в Гармендии, «что в Ираурги», разрешалось сохранить «право голоса и свободу, которыми они обладают там, где проживают в настоящее время». В другом документе город назван Сальватьерра-де-Ираурги, и это имя он сохранил до шестнадцатого века, когда его постепенно вытеснило название Аспейтия. Король пожаловал жителям Сальватьерры патронат над церковью Сан-Себастьян де Сореасу с правом предлагать епископу Памплоны, которому эта церковь подчинялась в делах церковных, кандидатов на должность ректора и держателей бенефициев. Далее мы увидим, к каким судебным разбирательствам с домом Лойола привел этот патронат.

В Стране басков огромное значение имеет caserio – хутор. Вместе с прилегающими территориями caserio образует дом и поместье (casa у solar) сеньора. Дом дает имя своему владельцу и его детям. В семье св. Игнатия имена Оньяс и Лойола чередуются, потому что родоначальники этого рода были сеньорами этих двух домов.

Оньяс, расположенный на взгорье, и Лойола, укрытая в долине, были домами предводителей кланов (parientes mayores). Общество басков строилось вокруг различных образующих его родов. Род, в свою очередь, представлял собой единое целое, основанное на узах кровного родства. Предводители кланов (по-баскски aide nagusiak) обладали реальной властью на своих территориях; зачастую они использовали ее против городов, которые были основаны позже и которым все еще недоставало сплоченности и хорошей организации. Кроме того, сами предводители кланов делились на две фракции (bando), одна из которых называлась onacinos, а другая – gamboinos по именам родов, положивших им начало, – Оньяс и Гамбоа. Род Оньяс принадлежал, само собой, к фракции onacinos, среди семей которой он был самым могущественным, если не считать семью Ласканьо.

Чтобы усилить свое могущество, главы ведущих семей старались заключать союзы с другими семьями той же фракции посредством брачных уз. Искали они поддержки и у других соседей, которые «вступали в союзы» (entraban en treguas) с ними, то есть обещали поддерживать их в их борьбе с соперниками. В течение пятнадцатого века несколько жителей Аспейтии заключили союзы с домом Лойола, в том числе сеньор дома Эмпаран – одного из ведущих домов. Это укрепило связь между двумя сильнейшими домами Аспейтии, которая нашла свое конкретное выражение в браке тетки Иньиго, Каталины, с Хуаном Мартинесом де Эмпараном, сеньором дома с тем же названием. С этими двумя домами соперничал род Анчьета, чей дом был в Уррестилье. Дома Лойола и Эмпаран дали обет никогда не вступать в союз с домом Анчьета.

О междоусобицах между двумя фракциями и катастрофических последствиях этой вражды много и подробно повествуют местные историки, в том числе Лопе Гарсия де Саласар в своей книге «О счастье и удачах» (Las Bienandazas e Fortunas), которую он написал между 1471 и 1476 годом – годом своей смерти. Когда читаешь эти хроники, создается впечатление, что вся жизнь басков проходила в атмосфере междоусобной вражды. В действительности все было, вероятно, не так плохо, как может показаться. В течение пятнадцатого и шестнадцатого веков борьба утихла и напряжение ослабилось. Мы видим, что ни отец, ни старший брат св. Игнатия не были замешаны в эту вражду. Тем не менее, Мартин Гарсия считал и называл себя pariente mayor[28].

Пропасть, разделяющая parientes mayores и города, еще некоторое время оставалась довольно ощутимой. Отголосок этого явления можно заметить и в распоряжении коррехидора Гипускоа Педро де Навы 1518 г., согласно которому parientes mayores не допускались до участия в собраниях и заседаниях городского совета Аспейтии. То же произошло с родом Бальда в Аскойтии. Когда в 1519 г. это распоряжение было распространено на брата Иньиго, оно было смягчено, по крайней мере, частично. Мартин и его преемники могли «посещать такие собрания, если они того пожелают…. при условии, что голос упомянутого Мартина Гарсии и его потомков, сеньоров упомянутой casa y solar [Лойола], не будет иметь на таких общих собраниях большего веса, чем голос любого другого жителя этих земель»[29]. Сеньор Лойолы оказался таким образом приравненным к любому другому жителю Аспейтии.

6. Общественная, экономическая и религиозная ситуация рода Оньяс-Лойола

Как мы видели, семья св. Игнатия была одной из двадцати семей, называемых parientes may ores, которые, будучи разделенными на две фракции – ofiacinos и gamboinos, – господствовали над провинцией Гипускоа. В политическом отношении Лойолы всегда верно служили трону Кастилии. В общих чертах нарисовав портреты важнейших представителей рода, мы, пользуясь случаем, упомянули некоторые их деяния, служащие тому подтверждением.

Как же откликались короли на эту верность своих благородных вассалов? Кастильские короли из дома Трастамара, начиная с Хуана 1 и заканчивая Фердинандом Католиком и его супругой Изабеллой, выказывали сеньорам Лойолы благодарность и признательность за их служение и верность. Они дали им две важнейших привилегии, которые многократно подтверждали. Первая заключалась в пожаловании пожизненного годового содержания, переходящего по наследству от отца к сыну, в размере 2000 maravedis, «на основании права на королевские привилегии (albalaes) и старинные десятины, которыми облагается железо, обрабатываемое в литейных и кузницах Барренолы и Аранаса». Эта привилегия впервые была пожалована Бельтрану Ибаньесу де Лойоле 15 марта 1377 г. королем Хуаном I[30]. Обе железообрабатывающие мастерские находились в пределах Аспейтии. Хутор (caserio) Барренола по сей день стоит на дороге из Рехиля в Аспейтию. Под землей, на глубине нескольких метров находятся остатки старинной кузницы.

Еще более важной привилегией было право патроната над церковью в Аспейтии, которая носила звание королевского монастыря Сан-Себастьян де Сореасу. Эта церковь, считавшаяся королевской собственностью, перешла к сеньору Лойолы, который располагал ею как своей собственной и включал ее в число своих владений. Отец Педро де Табларес написал в 1550 г., что сеньор Лойолы был «как епископ, заботящийся о бенефициях и обо всем, что связано с церковью»[31]. Он не только пользовался почетом в церкви и мог избрать там место для своей могилы, но и имел право представлять кандидатов на должность ректора и семи держателей бенефициев и назначать двух капелланов. Он получал три четверти десятины, которую верующие платили церкви, и одну четвертую пожертвований, называемых «алтарными» (depie de altar).

История патроната над церковью в Аспейтии долгая и сложная. Как мы видели, король Фернандо (Фердинанд) IV пожаловал городу это право в 1311 г. Но случилось так, что когда вследствие смерти некоего Хуана Переса место ректора оказалось пустующим, епископ Памплоны назначил его преемником Пелегрина Гомеса, декана (officialforaneo) Сан-Себастьяна, представителя влиятельного рода Мансов или Энгомесов из того же города. Сначала люди противились этому назначению как нарушению своих прав. Дело дошло до Папы Климента VII в Авиньоне, которому были преданы Памплонский диоцез и все королевство Наварра. Папа, который считал епископа Памплоны, Мартина де Сальбу, одним из самых верных своих защитников, приказал расследовать дело и в конце концов одобрил назначение Пелегрина Гомеса. Это произошло в 1388 г.[32]Но народ не подчинился этому решению. Плодом этих событий стал указ об отлучении непокорных горожан от Церкви, изданный в 1394 г., и интердикт, наложенный на церковь. Этот конфликт длился целых двадцать лет. Однако в конце концов жители Аспейтии уступили. Это не понравилось королю Энрике III, который считал эту церковь собственностью короны, и он решил передать право патроната над нею Бельтрану Ибаньесу де Лойоле и его преемникам, сеньорам Лойолы. Это случилось в апреле 1394 г.[33]

Соглашение между Администратором Памплонского диоцеза Лансилото де Наваррой и сеньорами Лойолы было достигнуто в 1414 г. Санча Ибаньес де Лойола и ее муж Лопе Гарсия де Ласкано признали назначенного епископом ректора, Мартина де Эркисию, а диоцезальный Администратор признал за сеньорами Лойолы право патроната. Соглашение было утверждено папой Бенедиктом XIII (Луной) 20 сентября 1415 г.[34]

Борьба тогда перенеслась в народные массы, которые не признавали передачу патроната сеньору Лойолы законной. В суде было заведено соответствующее дело, но сеньоры дома Лойола продолжали пользоваться своим правом еще долгое время.

Среди подтверждений упомянутых нами привилегий следовало бы выделить те, что были даны отцу св. Игнатия, Бельтрану Ибаньесу де Лойоле в 1484 г. королем Фердинандом и Изабеллой[35].

Взаимоотношения между монархами и домом Лойола вовсе не ограничивались этими двумя милостями. Королева Хуана и ее сын император Карл V пожаловали старшему брату св. Игнатия, Мартину Гарсии де Оньясу, право установить майорат (mayorazgo) «в благодарность за то, что ты, Мартин Гарсия де Оньяс, и твой сын Бельтран де Оньяс, служили и, как мы надеемся, будете и впредь служить нам верой и правдой, и с намерением увековечить память о вас и вашей службе…»[36] Эта милость была дарована им 18 марта 1518 г.

В письме, адресованном тому же Мартину Гарсии 16 марта 1537 г. Карл V извещает о том, что направил к ним своего гонца (contino) Хуана де Акунью, «дабы вы узнали от него, что необходимо для служения мне и для блага и защиты провинции, и исполнили это так скоро, как только возможно…»[37] Мы не имеем ни малейшего представления, о чем здесь идет речь.

25 сентября 1542 г. Карл V снова лично обращается в письме к племяннику св. Игнатия, Бельтрану, прося его исполнить приказ, который он получит в письменной или устной форме от альгвасила Кастилии Педро Фернандеса де Веласко или от Санчо де Лейвы, главнокомандующего Гипускоа[38]. И снова мы не знаем, о каком деле мог говорить император. Однако важная информация, которую несут в себе эти сообщения, заключается в том, что император полагался на брата и племянника св. Игнатия и доверял им некоторые важные дела.

Были ли Лойолы богатыми? Достоверный ответ на это дал в середине пятнадцатого века историк Лопе Гарсия де Саласар: «Этот сеньор Лойолы – самый могущественный из всех Оньясов, как в смысле доходов и богатства, так и в смысле связей, не считая только сеньора Ласкано»[39].

О временах, менее далеких от эпохи св. Игнатия, у нас есть более определенные сведения, в основном из трех документальных источников: документа об установлении майората (mayorazgo) в 1536 г.; завещания старшего брата Игнатия, Мартина Гарсии де Оньяса, составленного в 1538 г., и описи имущества, составленной его душеприказчиками вскоре после его смерти. Из этих документов видно, что сеньор Лойолы имел довольно-таки большие владения, включавшие в себя дома и имения Оньяс и Лойола, четыре дома в Аспейтии, в том числе и дом, известный под названием “Insula”, находившийся на въезде в город, некоторое количество caserios, или хуторов, две кузницы, многочисленные seles, или луга, фруктовые сады и одну водяную мельницу. Франсиско Перес де Ярса в своем «Мемориале», составленном в 1569 г., говорит, что во времена племянницы Мартина Гарсии, Лоренсы, у них был двадцать один хутор (caserios)[40]. Источники также относят к владениям Лойол церковь в Аспейтии и все ее имущество.

Конкретная деталь, помогающая вычислить стоимость владений дома Лойола, содержится в письме, адресованном отцом

Антонио де Араосом св. Игнатию 25 ноября 1552 г. Араос, желая рассеять слухи, которые распространялись в связи со свадьбой Лоренсы де Оньяс, внучатой племянницы Игнатия, и Хуана де Борджи, сына святого герцога Гандии, говорит, что этот брачный союз был выгоден жениху, так как последний имел лишь звание рыцаря (encomienda) Ордена св. Иакова, в то время как невеста к тому времени уже стала сеньорой Лойолы вследствие смерти ее отца Бельтрана де Оньяса. В связи с этим Араос упоминает, что стоимость дома Лойола составляет более 80000 дукатов:

«Ибо, даже если не брать в расчет древность и достоинство дома Лойола и значение вечного патроната [над церковью в Аспейтии], владения дома оцениваются более чем в 80000 дукатов; герцог же [Гандии, дон Карлос, брат Хуана] и его посредники были так заинтересованы [в браке], что, на сколько я знаю, он заплатил 300 дукатов задатка [de albricias], чтобы заключить [брачный] контракт»[41].

Герцог Нахеры, Хуан Эстебан Манрике де Лара, пожелал, чтобы Лоренса вышла замуж за одного из его родственников, и обратился за этим к св. Игнатию. Как известно, Игнатий отказался вмешиваться в дело «подобного рода, столь чуждое моей скоромной профессии»[42].

Что касается доходов, вышеупомянутый Перес де Ярса сообщает, что церковь в Аспейтии приносила своему патрону годовой доход в 1000 дукатов. Остальные владения приносили ему 700 дукатов; а приобретенная им половина нотариальной конторы давала еще 200 дукатов. На основании этих данных мы можем предположить, что всего сеньор Лойола ежегодно получал сумму примерно в 1900 дукатов. К этим доходам следует прибавить и другие суммы, в частности переходящие по наследству 2000 maravedis, пожалованные королями.

На основании этих сведений мы можем заключить, что, хотя доходы сеньора Лойолы и не были столь велики, как доходы некоторых других господ, которые порой насчитывали десять и даже двадцать тысяч дукатов, их можно считать вполне отвечающими положению феодального сеньора середины шестнадцатого века. Вероятно, они не уступали доходам других глав кланов Гипускоа. Больше подробностей можно извлечь из сведений о приданном, которым эти сеньоры наделяли своих дочерей, об их свадебных нарядах и украшениях, а также об обстановке их домов. Все эти сведения содержатся в вышеупомянутых документах, в частности, в описи имущества Мартина Гарсии. Можно сделать еще одно наблюдение. В письме к своему брату 1532 г. Иньиго говорит, что, поскольку ему «Бог в изобилии даровал блага временные», он должен постараться с их помощью заслужить себе блага вечные[43].

Что касается религиозной жизни Лойол, можно сказать, что она в принципе не отличалось от религиозной жизни других испанцев того времени. Глубокая и искренняя вера и верное исполнение религиозных обрядов сопровождалось у них порой безнравственными поступками, что они и сами без труда признавали. Конкретные доказательства этого мы находим в их завещаниях, которые неизменно начинаются пылким исповеданием веры, просьбами много молиться о прощении «чудовищных грехов», которые они совершили, и завещанием средств на различные благочестивые дела. Имеются некоторые указания на то, что в роде Лойол не было недостатка и в людях истинно добродетельных, таких как невестка Игнатия Магдалена де Араос и его племянник Бельтран, которых превозносил сам Игнатий.

Религиозные дела играли важную роль в жизни сеньоров Лойолы, прежде всего потому, что их положение патронов церкви давало им право и налагало на них обязанность вмешиваться в церковные дела Аспейтии. Говоря об отце и брате Игнатия, мы уже упомянули некоторые такие вмешательства. Вообще говоря, можно сказать, что религиозная жизнь семьи была тесно связана с жизнью прихода.

Одно неприятное обстоятельство годами досаждало патрону и приходскому духовенству. Это был их конфликт с beatas, т. е. благочестивыми женщинами, обители Непорочного зачатия. Эта борьба, чей отголосок звучит во множестве документов, была вызвана причинами, которые сегодня могут показаться довольно пустяковыми, но не казались таковыми в ту эпоху. Близость обители, тогда расположенной на улице Эмпаран, всего в нескольких метрах от приходской церкви, порождала конкуренцию в том, что касалось расписания богослужений, священников, служащих мессы, погребений и т. д. Дело дошло до Рима, откуда поступили распоряжения, которые в целом отвечали позиции патрона и духовенства. Но проблема так и не решилась, пока в 1535 г. не было подписано соглашение[44]. Первым поставил свою подпись Иньиго, который, несомненно, сыграл главную роль в достижении соглашения между обеими сторонами. Это было одно из тех дел, которые он постарался устроить, когда был в Аспейтии, потому что ему невыносимо было знать, что его брат как-то замешан в конфликте, нарушающем религиозный мир города. Текст соглашения (acordio) содержит очень много познавательной информации о некоторых наиболее характерных аспектах религиозной жизни Аспейтии в шестнадцатом веке. Здесь лишний раз проявилось умение Игнатия вести переговоры.

Что вполне естественно, Игнатий, который не проявлял никакого интереса к земным делам своих родственников и земляков, делал все, что было в его силах, стремясь достичь их духовного блага. Он не раз доказывал это на деле, в особенности во время своего трехмесячного пребывания в Аспейтии в 1535 г. Но даже в Риме он не оставлял этих дел первостепенной важности.

7. Младший сын сеньора Лойолы

Иньиго родился, по всей вероятности, в 1491 г. Поскольку записи о крещении велись в церкви Аспейтии лишь с 1537 г., мы вынуждены прибегать к догадкам, так как сам Игнатий не дает по этому поводу точных и однозначных указаний. Здесь нет нужды заново поднимать вопрос, все возможные ответы на который уже даны[45]. Когда Иньиго скончался, отцы Общества, собравшиеся в Риме, встали перед необходимостью принять какое-то решение, ибо пришло время вписать это историческое событие в текст эпитафии на могиле святого. После некоторых переговоров они написали, что Игнатий умер в возрасте 65 лет. Если иметь в виду, что скончался он в 1556 г., это означало, что родился он в 1491 г. Это мнение совпадает с утверждениями кормилицы Иньиго Марии Гарин, кормившей Игнатия на хуторе Эгибар близ дома Лойола. Это мнение было подтверждено и другими вескими аргументами, которые нет нужды приводить здесь.

Если Иньиго оставил дом своих предков незадолго до или вскоре после смерти своего отца, то есть около 1507 г., из этого следует, что в то время ему было около шестнадцати лет. Какой отпечаток могли оставить окрестности и семейная обстановка родного дома в его совсем еще юной душе? Исходя из того, что благодать не разрушает природу, можно предположить, что Игнатий оставался баском и Лойолой всю свою жизнь. С точки зрения психологии, для психологического формирования личности огромное значение имеют факторы наследственности, а также окружающей среды, в которой проходят первые годы человеческой жизни. Я предоставлю специалистам изучение внешних особенностей Игнатия, например, тех, что представлены посмертными масками, сделанными сразу после его кончины, и некоторыми точными портретами, например, работы Якопино дель Конте и Санчеса Коэльо.

Биографические источники дают множество доказательств того, что Иньиго до последнего дня сохранил черты, характерные для его народа. Вот две небольших, но очень важных детали. До конца жизни, как по причине воздержания, так и вследствие болезни, он проявлял полное безразличие к еде, словно утратил все вкусовые ощущения. Тем не менее, если его товарищи по какому-то случаю желали доставить ему удовольствие, они угощали его тремя-четырьмя печеными каштанами, которые, как им было известно, он любил, «ибо то были плоды его страны, на которых он вырос»[46]. Еще один пример. Однажды, не умея развеять тоску одного меланхоличного человека, пришедшего к нему за духовным утешением, Игнатий спросил его, чем он может его порадовать. Неутешному посетителю пришла в голову странная мысль: он сказал, что был бы очень рад, если бы Иньиго тут же, в его присутствии, спел баскскую народную песню и станцевал баскский народный танец. Иньиго не счел это ниже своего достоинства и исполнил просьбу. Правда, позже он сказал посетителю больше не просить его об этом[47].

Летурия относит за счет баскского происхождения Иньиго также его способность к сосредоточению, его склонность к рефлексии, особенность его речи – медлительной, но решительной, столь же уверенной, сколь лишенной красочной экспрессивности, – и, как результат всего этого, непоколебимую твердость его воли. Именно на эту черту намекал португалец Симон Родригес, когда в 1553 г. сказал Гонсальвесу да Камаре: «Ты должен понять, что отец Игнатий – добрый человек и очень добродетельный; однако он баск, и стоит ему принять что-то близко к сердцу…»[48]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Среди важнейших отзывов можно назвать следующие: М. Colpo, Ai nostri amici, 50 (1980), 86–97; La Civilta cattolica, 132 (1981), 310–311; L. Gonzalez, Archivum Historicum Societatis lesu, 49 (1980), 526–527; F. Guerrero, YA (Madrid), March 27, 1980; J. Iturrioz; Ruiz Jurado, Gregorianum, 62 (1981), 414–415.

Вернуться

2

Достоверная история жизнеописаний св. Игнатия и оценка важнейших из них представлены Игнасио Ипаррагирре на стр. 3—38 Obras completes de san Ignacio de Loyola, 4th edition (Madrid; Biblioteca de autires Cristianos, 1982). Эта история биографий компетентно представлена на английском языке в сокращенном виде Мэри Перселл в пересмотренном и исправленном издании ее труда The First Jesuit: St. Ignatius Loyola (Chicago: Loyola University Press, 1981), pp. 273–278.

Вернуться

3

EppXav, I, 26.

Вернуться

4

FN, II, p. 393; Ribadeneira, Vida del В. P. Ignacio de Loyola, книга I, глава 1, в FA, IV, p. 81.

Вернуться

5

FD, p. 395. Имя Иньиго восходит к Эннеко, дороманскому испанскому имени; оно никак не связано с латинским именем Egnatius или его испанской формой Игнасио. Его латинская форма звучит как Еппесо, Enneconis, и относится к третьему склонению. С течением веков это имя принимало различные формы в романских языках Испании, например, в Кастилии, Леоне, Арагоне, Наварре. В испанском языке оно звучало сна-

Вернуться

6

FD, p. 498.

Вернуться

7

FD, p. 750. Испанское летосчисление, применявшееся в средневековой Испании, начиналось с 38 г. до Р. X. Оно также называлось эрой Цезаря, хотя точно не известно, к какому событию эта эра была приурочена.

Вернуться

8

Ibid.

Вернуться

9

FD, pp. 1–2, fn. 2; 73.

Вернуться

10

FD, pp. 762–763.

Вернуться

11

FD, pp. 764.

Вернуться

12

FD, p. 57.

Вернуться

13

ГДрр. 121–122.

Вернуться

14

FD, p. 126.

Вернуться

15

FD, p. 180, no. 2.

Вернуться

16

FD, p. 183, no. 8

Вернуться

17

FD, pp. 90-109.

Вернуться

18

FD, p. 107; см. также стр. 102.

Вернуться

19

FD, p. 80.

Вернуться

20

* Т. е. «бискаец» (прим, пер.)

Вернуться

21

SdeSI, II, 249.

Вернуться

22

FD, pp. 139–146.

Вернуться

23

FD, pp. 599–622.

Вернуться

24

FD, pp. 472–506.

Вернуться

25

FD, pp. 472–506.

Вернуться

26

FD, pp. 563–599.

Вернуться

27

FN, III, 745.

Вернуться

28

FD, pp. 570, 782.

Вернуться

29

FD, p. 257.

Вернуться

30

FD, pp. 1–2, 73.

Вернуться

31

FN, III, 745.

Вернуться

32

FD, pp. 4-12.

Вернуться

33

FD, pp. 2–3.

Вернуться

34

FD, pp. 30–43.

Вернуться

35

FD, pp. 125–128.

Вернуться

36

FD, p. 477.

Вернуться

37

FD, p. 525.

Вернуться

38

FD, p. 653.

Вернуться

39

L. Garcia de Salazar, Las Bienandazas e Fortunes, lib. XXI. Edition of Rodrigues Herrero, IV (Bilbao, 1967), p. 74. О владениях и доходах сеньоров дома Лойола см. С. Dalmases, “El patrimonio de los senores de Loyola”, AHSJ, XLIX (1980), 113–134.

Вернуться

40

FD, p. 740, no. 4.

Вернуться

41

EppMixt, II, 849.

Вернуться

42

Epplgn, IV, 386.

Вернуться

43

Epplgn I, 81.

Вернуться

44

FD, pp. 397–439.

Вернуться

45

Как старинным, так и современным биографам недоставало единообразия в их попытках определить год рождения Игнатия. Некоторые из них, такие, как Поланко и Рибаденейра, меняли свое мнение не один раз. Поланко колебался между 1491, 1493 и 1495 г. (см. FN, II, 512). Рибаденейра также останавливается на 1495 г., но в своей Vita Patris Ignatii, впервые опубликованной в 1572 г., он называет дату 1491 г. (см. FN, IV, 78, сноска 2). Из современных авторов, к 1593 г., хотя и с долей сомнения, склоняется Дюдон (см. Saint Lgnace de Loyola [Paris, 1934], “La date de la naissance de Saint Ignace”, pp. 613–614; в английском переводе Янга р. 448). Об этих проблемах смотрите пространное научное исследование Pedro de Leturia, “De anno quo Ignatius natus est disceptatio critica” в FN, 1,14*—24*; см. также Obras completas de San Lgnacio (4th ed. [Madrid, 1982], pp. 75–76).

Вернуться

46

Memorials по. 189, in FN, I, 642.

Вернуться

47

FN, IV, 761.

Вернуться

48

EppMixt, III, 34.

Вернуться