Северо-Север
Татьяна Николаевна Князева

Редактор К. Ю. Иоутсен

Фотограф А. Б. Ленина

Фотограф Т. Н. Князева

Дизайнер обложки Т. Н. Князева

© Татьяна Николаевна Князева, 2023

© А. Б. Ленина, фотографии, 2023

© Т. Н. Князева, фотографии, 2023

© Т. Н. Князева, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0059-7063-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо предисловия

Живёт у холодного стального моря рыбак. Рано утром он вытаскивает из-под сосен на шёлковый песок свою лодку, забрасывает в неё рыболовные снасти и отчаливает от берега.

Море бывает разное. По осени, в безветренные дни, оно похоже на зеркало, и рыбак опускает весло осторожно, чтобы не поднимать брызги. Тогда волны расходятся клином за кормой чётко и ровно, словно проведённые по линейке. Чем дальше от лодки, тем они медленнее и шире, пока не растворятся в тонком утреннем тумане. Рыбак замирает, затаив дыхание, занеся вёсла над водой. Когда из воды выскакивает рыба, нарушая идиллию, он вздыхает и продолжает путь.

Больше всего рыбак бережёт три вещи: свою старую надёжную лодку, маленькую фотокарточку в потёртой деревянной рамке под стеклом и большой куст шиповника, который растёт на песке у воды, в том месте, где рыбак держит лодку по ночам.

Лодку он когда-то сделал сам, и вот уже много лет она служит ему верой и правдой, кормит рыбака, умеет выстоять в шторм и приносит удачу. Фотокарточка – это всё, что осталось у рыбака от далёкого прошлого, спокойного и тихого, как море в штиль. Рыбак достаёт фотокарточку из-за пазухи, бережно вытирает туман со стекла, и ровные волны медленно, одна за другой, начинают расходиться в его памяти – до самого горизонта.

Почему рыбак бережёт косматый колючий куст шиповника, он не знает сам. Никогда он не выращивал у себя возле дома цветы, никогда не любовался красотой весенних лугов, и к природе вообще всегда был равнодушен. Рыбак любит холодное стальное море, потому что всегда понимает, что оно хочет ему сказать. Колючий росток шиповника возник из песка внезапно, как раз в том месте, где рыбак вытаскивал лодку на песок. Рыбак ранил о колючки босые ступни, но некогда было бороться с упрямым ростком – утром нужно было торопиться в море, а вечером уже не было сил. Шиповник быстро разрастался, и рыбак научился протаскивать лодку мимо него, чтобы не уколоться.

В середине лета шиповник вдруг выпустил большой малиновый бутон. Рыбак заметил его вечером, на закате. Посмотрел, прошёл мимо, усмехнувшись в усы.

Однажды ночью сильно штормило, рыбаку не спалось. Он постоял немного у окна, забеспокоился. Оделся, отправился проверять лодку – не повредит ли её шальная волна? Заодно зачем-то проверил колючий куст. Песок сильно размыло, обнажились тонкие сильные корешки. Кутаясь от ветра, рыбак подкатил к шиповнику несколько валунов, оградил его от моря. Пару минут постоял рядом – посчитал волны. Шторм затихал. Десятая волна уже едва доставала до прибрежной осоки. Рыбак отряхнул ладони от песка и пошёл в дом.

Какой толк от него, от дикого колючего куста шиповника? И снасти на нём не просушишь – запутаются. И лодку не привяжешь. А в сумерках зацепишься – обязательно рубашку порвёшь…

Вечереет, и рыбак направляет лодку к берегу. Морской берег весь одинаковый: белый песок, в котором тут и там зеленеют и желтеют островки осоки. Выше – начинается рыжеватый сосновый частокол. Где-то там, в тени под соснами, рыбацкий домик, но его не видно за густым подлеском. Оборачиваясь через плечо, рыбак гребёт к берегу. Вон он вдали – цветущий шиповник, ярко-малиновое пятно на песке, как капля крови на листе бумаги. Рыбак подтабанивает веслом, направляя лодку. Шиповник в этом году зацвёл в сентябре, и так пышно, упрямо.

Говорят, это к тёплой осени.

Начало

Качается маятник солнечных дней,
И тикает, тикает что-то в осоке,
На Севере, в дикой осоке высокой,
В далёкой волшебной зелёной стране.

Багряные вспышки в кленовых печах,
Посыпалось золото соснам в ладони.
Сверкают в тумане буланые кони
Росою на шёлковых тёплых плечах.

И перьями вьётся серебряный снег,
Ложится в горячую чёрную воду,
Где берег замшелый уснул до восхода
И омуль гуляет луною на дне.

Мгновенье – и птицы вернулись назад.
Ручьи загудели, светлее и глубже,
Апрельские ветры над скалами кружат,
И Север весенний глядит мне в глаза.

А солнце его неподвластно часам,
А там, подо льдами, – левкои, левкои…
Таким я его полюбила, какой он,
Меняясь, как небо, живёт в себе сам.

2020

Угли

Если угли оставить в осеннем лесу,
Их затушат к утру ледяные ветра.
Так бывало всегда. А снега занесут —
И уже никогда не отыщешь костра.

Воет ветер, листая короткие дни…
Это лес виноват, или дело в углях,
Только греют, блуждая меж сосен, огни,
И цветёт круглый год огневая земля.

2019

На ветру

Я выключаю шум и свет:
Во мраке, тёплом и упругом,
Кружится лёгкий первый снег
                        Над рыжим лугом.

И звёзды листьев не спеша
Ложатся в синеву и в лужи,
И отзывается душа
                        На ветер южный.

Как будто это он меня
Зовёт на старые качели —
Забыть удавку февраля
                        И вой метели.

Лететь, за цепи не держась
И окна глаз не открывая…
Давно себя я заждалась
                        В обломках мая.

Клубится белый тёплый пар,
И шорох листьев слышен твёрдо.
Рассвет вступает, как пожар,
                        Искрой, аккордом.

В багряных отблесках зари
Горит янтарь на сонном взморье,
И море греет изнутри
                         Горячей кровью.

И капитан сверяет курс,
Случайных льдов остерегаясь,
И про себя считает пульс,
                         Волны касаясь.

И если будет выше ста,
Мне здесь, в плену у вечных сосен,
Не хватит охры и холста
                         На эту осень.

2019

Ноябрьское

Не спутаешь привкус осенней меди.
Ноябрьские раны саднит всё реже,
Но кровь запеклась в этот южный ветер,
Что пенится, воет и горло режет.

Их было довольно в судьбе звериной —
Пустых ноябрей в чёрных крошках перца,
Аккордов в балладе моей старинной,
Следов от когтей от плеча до сердца,

Фиалок, погибших в морозной чаще,
Июльских ночей, февралём пропахших,
И ярких вспышек – зарница ли? порох? —
За окнами в тонких седых узорах…

Уже не растает в лучах рассвета
Целительный снег на рубце аллеи.
А ты никогда не играешь в лето.
Наверное, мне потому теплее.

2019

Фонари на площади

Неизученный Город. Я всё ещё здесь чужая.
Мне не верят ни Страж у Ворот, ни Полковник, ни звери.
Я сижу под Стеной, этот день в никуда провожая,
Грохот листьев, как дождь в полуночном осеннем сквере.

Но сегодня зачем-то горят фонари на площади,
И тревожно на сердце от собственного незнания.
В этом газовом свете мелькают повозки и лошади,
И как днём виден каждый булыжник и каждое здание.

Но сегодня зачем-то забыли закрыть Ворота,
Звери бродят за Южным Холмом, расплавляясь в закате.
Тень пожала плечами и молча шепнула что-то.
Жаль её, только Города нам на двоих не хватит.

Но сегодня зачем-то – одна среди книжных полок —
Черепа старых снов я читаю, смотря в глазницы,
Словно в каждом из них – этой глупой души осколок.
Словно каждый из них не успел мне вчера присниться.

И никак не уснуть при горячем фонарном свете.
Полукружия чертят в песке и скрипят Ворота.
И дубовую ветку качнул остро-пряный ветер,
Словно кто-то кивнул мне оттуда.
Кивнул мне. Кто-то…

2020

Гольфстрим

Гольфстрим затих. Ты вышел на подмостки.
Весь мир завален рыжею листвой.
Как полосатой палкой с перекрёстка
Берёзой машет ветер-постовой.
Прозрачный воздух режут самолёты,
И синий шёлк расходится на швах.
Ты в этот мир вернулся для кого-то,
А бросился себя искать впотьмах.

2007

Кошке снится

Кошке снится.
У кошки дрожат усы и уши.
Я только сейчас подумала:
              Слушай!
Ведь кошке же что-то, наверное, снится…

Ты улыбаешься.
Думаешь, кошка бежит во сне
За мышью, укравшей сыр.
              Ан нет!
Я подсмотрела кошачьи сны.

Кошке снится:
Заборы, заборы вокруг и огонь.
В кого-то стреляют, грохот,
              Боль.
Какие там мыши, какой там сыр…

Кошка спасает мир.

2008

Монолог ноябрьского снега

Забыли меня? Я – ноябрьский снег.
Я здесь, чтобы скрасить ваш пасмурный век.
Редчайший феномен на этой планете!
Синоптики, тише. Я к детям. Я – к детям!

Я помню их всех, краснощёких, румяных.
Мои покорители снежных барханов…
Уроки готовы? Айда на коробку!
Серёжка, ушанку! Где варежки, Вовка?

Вот это – окошки курносого Пети.
Вратарь, на площадку! Он вырос? Не верьте.
А где, интересно, защитник Егорка?
И что там за стройка у школы, на горке?

Тёть Таня, наш дворник. Лопату! Есть дело!
Да как ты ссутулилась, как поседела…
Так внучку зови на подмогу с лопаткой!
Она в институте? Весь день над тетрадкой?

Тогда подожду старика дядю Сашу
Вот тут на скамейке, во дворике нашем!
Эй, дед! Выходи выбивать свой ковёр!
Я ждал целый день. Я засыпал весь двор.

Я здесь, и отныне так будет всегда!
Я вам за бесснежные эти года
Укутаю город густым снегопадом
От Сокола и до Нескучного сада.

Я лишнее скрою. Я вас позову
В старинную сказку – обратно в Москву.
И пусть мандаринами пахнет и хвоей,
И пусть будут рады хотя бы те двое.

2016

По памяти, на слух

Синее, синее небо над алою рощей,
Долгое эхо скользит, как смычок по струне
Речки, в которой все мысли понятней и проще,
Факты яснее, чем камни в прибрежной волне.
Мир, отражённый в росинке,
как в ноте, как в строчке,
Реинкарнация слова в парящий смысл —
До тишины, что с уменьем, веками отточенным,
Ляжет горячею краской на снежный лист.

2019

Ольховая ведьма

Эти впалые щёки морщинистых древних скал,
Этот ягель сухой, что ползёт сединой к вискам,
Этот ветер осенний, срывающий плащ с души…
Я – Ольховая ведьма, я родом из той глуши.

Били молнии в сосны и в камни, сжигая мох,
Злился бог на озёрные скалы и видел бог:
Там стоял мой бревенчатый домик на всех ветрах,
Шли дожди, и летал над дорожкой ольховый прах.

Но не много ли ведьме одной и воды, и огня?
Ветер выл и скулил и напрасно искал меня.
Не садилась в кижанку с тех пор, не брала весла,
Колдовать перестала и дом от грозы спасла.

А теперь я надёжный и верный тугой росток.
Там, где небо светлее, – мой Север и мой Восток.
Хоть и стен уже нет, и фундамент найдёшь с трудом,
Я ольховым орешком опять прорастаю в дом.

А теперь я – огромная птица с крылом седым,
Отражаюсь в озёрном стекле и ныряю в дым.
Я – лисица, скользящая в медной траве к воде:
Цепь следов на холодном песке, хрупкий лёд и тень.

А рыбацкий мальчишка, сбежавший тайком сюда,
Рвёт октябрьский вереск и шепчет: «Вот это да…».
И мальчишка, и вереск, и шёпот – моё колдовство.
И стихия, и время – ничто против силы его.

2021

Луна

Я не верю в полуденный зной —
Мне теплей и уютней с луной.
Мы с луной из одной состоим пыли —
Той, в которой следов до сих пор не нашли.

Мы с луною молчим «на ты»,
Топим снег и морозим цветы.
Я луне посвящаю весенний вой,
А луна дарит клык, полумесяц свой.

Мы с луною – два зверя в степи.
Если негде укрыться – стерпи.
Чем быстрее бежишь без тревог и сна,
Тем быстрее летит над тобой луна.

Выйдет солнце слепить глаза
И захочет тебе сказать,
Что на свете ни тьмы, ни обмана нет.
Но наступит закат, если был рассвет.

А луна – и надёжней, и злей,
И, гадая, чей лёд теплей,
Вижу: белою тенью скользнув по стене,
Пробирается в дом – ночевать во мне.

2020

Колокол

Всю ночь тревогу били в колокол
В заброшенном степном селе.
Метель висела мятым пологом,
И ветер выл всё злей и злей.

Ни воронья над тёмной башней,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.