# Пояс оби

Карина Ли

Потеряв обоих родителей, восемнадцатилетняя Айуми решает покинуть родной остров Сахалин, чтобы переехать на родину отца – в Токио. Готовясь окончить Императорский университет, Айуми живет обычной жизнью, пока случайность не сводит ее с местным бизнесменом Такуми.
Его терзают муки выбора между семьей и тем, что он на самом деле хочет. Ее – боль потери семьи.
А магия совпадений не всегда оказывается на их стороне.

# Карина Ли. Пояс оби


© Карина Ли, текст

© prommaste, иллюстрация

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии @shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2024


Оби – традиционный пояс, надеваемый поверх кимоно женщинами и мужчинами. Без него наряд спадет при первых же шагах. Оби – своего рода каркас, позволяющий держать спину прямо и выглядеть грациозно. В жизни нам всем нужен такой «пояс», чтобы по возможности ничего с нас не спадало, когда мы этого совсем не ожидаем. Пояс – опора, на которую можно положиться и не ударить лицом в грязь.

## Часть I

### 1. Айуми


На вершине холма располагалось знакомое мне синтоистское святилище, с выступающими красными вратами тории, через которые проходит граница между обычным миром и священной землей. На моем пути не было ни единой скамейки, чтобы передохнуть, только выступающие каменные ступеньки, приводящие путника к храму. Тем временем ветер усиливался, поднимая вверх мои волосы, закручивая пряди в танце.

Я любила проводить время в храме: это особенное, умиротворенное место, где можно найти не только тишину, прерываемую стрекотом насекомых, но и духовность. Смотришь на молящихся и думаешь, что поступаешь неправильно, заглядывая сюда не столь часто.

Но, может быть, эти люди – просто здешние жители, которые изредка наведываются в святилище, и мне в самом деле нечего стыдиться.

Я лишь надеялась, что духи будут ко мне благосклонны.

Пройдя примерно треть пути, я решила отдышаться, но сильные порывы ветра не дали мне сделать этого, и я ускорила шаг. Накрапывал дождь, постепенно переходящий в холодный ливень.

Уже возле ворот святилища я промокла насквозь, чувствуя, как одежда прилипла к телу, неприятно сковывая движения. Не забыв поклониться, я быстро вбежала на территорию храма в поисках убежища: под широкой крышей тэмидзуя[1] я смогла переждать еще пару минут.

Сегодняшним субботним утром я проснулась очень рано и, раздвинув жалюзи, увидела, что начался дождь. Капли так и били по стеклу, прогноз погоды заверял, что небо прояснится к обеду, но, похоже, меня снова обманули. Похвалив себя за то, что смогла добраться в ненастье, я наконец-то перевела дыхание.

Мысли мои не изменились. Я волновалась перед финальными экзаменами. Краем глаза можно было заметить проходящих мимо служителей храма, чьи белые подолы изрядно почернели от дождевой грязи.

«Вот бы и мне идти так непринужденно, невзирая ни на что, даже если ты промок до нитки, но все равно не ускоряешь шаг, а предаешься моменту».

Я вытянула руку, проверяя, можно ли двигаться дальше. Решив не оттягивать время в ожидании чистого неба, я вбежала в главный храм святилища.

Бросив монетку в ящик и позвонив в колокол, я направилась вешать деревянную табличку эма[2], которую заблаговременно купила еще в прошлый раз.

Не люблю очереди. А душным днем в Токио туристов оказывается столько, что начинаешь сожалеть о том, что очутилась на улице. И вместо уединения получаешь дискомфорт в виде толпы оглашенных путешественников с фотокамерами.

Шагая вдоль стены, я обнаружила и чужие записи: кто-то просил любви и здоровья, кто-то – богатства и везения, я же не останавливалась и направлялась все дальше и дальше, чтобы повесить свою табличку. Во время экзаменов можно увидеть много студенческих дощечек, где будут написаны пожелания на удачу или успешную сдачу экзаменов.

Именно поэтому, решив не пренебрегать японской традицией, я отправилась в святилище спозаранку.

В марте погода капризная и непредсказуемая, однако мне очень хотелось увидеть море. В Токио его не найти, поэтому я приехала в соседний город, до которого добралась на поезде. И вот я здесь, и чувство счастья медленно согревало душу.

Покинув святилище, я побежала к побережью, где здешние рыбаки скармливали котам скромный утренний улов.

Тишину на берегу нарушал лишь монотонный шум волн, омывающих валуны и камни поменьше. Вода была холодной, но желание окунуть ступни оказалось сильнее. Сняв грязные из-за прилипшей земли кроссовки, я погрузила ноги в воду. Кончики пальцев словно обожгло, и по телу рассыпались мурашки.

Если ты родился у моря, будет ли тебя всегда тянуть к нему? Меня тянуло.

Тучи сгущались сильнее, поднимая волны все выше и выше. Еще несколько минут – и снова пойдет ливень, а значит, нужно быстрее уносить ноги. Пусть это и не надвигающийся роковой тайфун, но мой маленький зонтик точно не справится.

Последний раз взглянув на воду, я по-дружески подмигнула морю, напоминая, что мы скоро увидимся.

В поезде оказалось не слишком много людей: в основном в вагоне были местные. Кто-то читал книгу, еле сдерживаясь от желания закрыть глаза и погрузиться в крепкий сон. Ритм жизни не был бешеным, но люди клевали носом буквально везде, и мне стало их жаль.

История гласит, что японцы долгое время не позволяли кораблям подплывать к берегам, опасаясь интеграции иностранцев в повседневную жизнь. Оберегая себя от всего иноземного и чужого, они старались сохранить самобытность и культуру. Теперь же современная Япония представляет собой огромный котел разных национальностей, трудно поверить, что прежде страна была не готова к чужому влиянию.

Дорога от города Дзуси до моего района в Токио отличалась обилием красивых пейзажей за окном, которыми я с удовольствием любовалась, поэтому время пролетело незаметно. Однако, кроме меня, никто из пассажиров не смотрел в окно, находя созерцание окрестностей менее привлекательным, чем экран телефона.

Добравшись до университетского кампуса, я увидела на остановке соседку Лилиан: мы вместе учились на факультете истории.

– Хэй, Айуми-тян[3], ты где пропадала? Разве ты не обещала позаниматься со мной и прогнать самые сложные темы экзамена? – чуть разочарованно проговорила она, но сразу же озорно улыбнулась.

Мы с Лили были совершенно разными людьми, но неплохо ладили, уживаясь в небольшой комнатке. Но некоторые привычки девушки сводили меня с ума, кроме того, ее торчащие волосы вечно лезли в рот не только ей, но и всем, кого она обнимала.

– Пока ты спишь, солнце уже сядет, – проворчала я, снимая ее волосы с себя. – Сегодня все повторим, хотя начинать учиться нужно было еще шесть лет назад. – И я подмигнула Лилиан.

Меня удивляло, что удача была всегда на ее стороне. За все годы нашего знакомства Лили с легкостью сдавала любые экзамены, прилагая минимум усилий. И дело вовсе не в таланте, а в реальном везении.

В отличие от Лилиан, мне приходилось часами просиживать в библиотеке, иногда засыпая за учебниками по истории древней Японии, чтобы доказать: никакое везение мне не требуется.

– Синдром отличницы, как скучно! – протянула Лили, задумчиво ковыряя что-то под ногтями. – Ты за все годы лишь пару раз выбиралась в какую-нибудь забегаловку вроде идзакая[4], а потом быстро сбегала. Да ты на дорогу туда тратила больше времени. Это ли не преступление, Айуми-тян!

– Просто кое-кто любит учиться, а кое-кто другой… списывать мои рефераты, – парировала я и легонько стукнула подругу по плечу. – Ладно, сегодня после ужина я буду в кампусе. Но не забудь взять угощение в качестве оплаты! – усмехнулась я и собралась идти к общежитию.

– Чрезмерное поедание вагаси[5] ведет к занудству! – крикнула мне вслед Лилиан, но я уже отвернулась и не дала подруге увидеть улыбку на моем лице.

* * *

Как и следовало ожидать, поедание вагаси привело к расстройству живота. Традиционный десерт сразу пришелся мне по душе, и я лакомилась вагаси, едва перебралась в Токио из родного невзрачного поселка.

Десерт может показаться русским людям не особо сладким, ведь они привычны к иным вкусам, а для некоторых он и вовсе был пресным.

– Наверное, купила не самые свежие вагаси, – пробормотала я, одарив спящую соседку не самым приятным взглядом. Надевая пушистые тапочки на ноги и выглянув в коридор, я обнаружила, что там темно и прохладно.

По каким-то причинам здесь в полночь любили вырубать свет, не предусматривая, что кому-то понадобится сходить в туалет. До него примерно метров десять, надо преодолеть широкий коридор, по обеим сторонам которого расположились комнаты студентов старших курсов.

Кстати говоря, из всего общежития только у нас отсутствовал встроенный санузел, поэтому приходилось довольствоваться общим, но зато идеально чистым.

Открыв дверь туалета, я вздрогнула, но не испугалась того, кто предстал передо мной.

– Эй, как тебя сюда занесло? Ты что… подглядываешь? – все же удивилась я, быстро узнав человека, скрывавшегося в темноте.

– По-моему, кто-то слишком часто смотрит порно, иначе бы тебе в голову не пришла подобная мысль. – Парень прищурил свои и без того узкие глаза. – Волосатые вагины меня не интересуют, – важно подметил он, еле сдерживая смешок.

– О, а ты в курсе, что они бывают волосатыми, – в ответ фыркнула я, но была обескуражена похлопыванием по плечу.

И с чего он взял, что у меня между ног есть волосы? Дурацкий стереотип о девственницах.

С Макото мы знакомы еще с первого курса, с момента поступления в университет. Он такой же полукровка, как и я. Но если моя мама была русской, а папа японец, то у Макото мать японка, а отец – китаец.

Мы сразу же нашли общий язык, надо сказать, что внешне я не очень похожа на русскую, и порой нас принимали за азиатскую, а не интернациональную пару.

Но ничего серьезного между нами никогда не было. Временами Макото меня раздражал, но «убежать» я от него никак не могла. Учеба в магистратуре предусматривала продолжение изучения главной специальности, выбранной еще в бакалавриате, ну а поскольку мы корпели над историей Японии первые четыре года, в магистратуре отделаться от парня не получилось.

– И что ты здесь забыл?

– Бессонница замучила, – прозевал Макото и спрыгнул с подоконника. – Завтра финальные экзамены, а через две недели защита. Нервно мне.

– Поэтому ты решил спуститься в женский туалет?

– Ну да, а чем еще заняться? Если только… – проговорил он ехидно, заворачивая рукава пижамы.

Макото был жутким пошляком, я бы никогда не хотела побывать в его голове, забитой извращенными фантазиями.

– Бендан[6], – с вызовом выпалила я единственное китайское ругательство, которое знала.

– Вау-вау, Айуми-тян, ваш китайский улучшается с каждым днем.

– Спасибо Нефритовому императору, – вслух поблагодарила я божественного даосского вершителя судеб. – А теперь не мог бы ты уйти, у меня… нештатная ситуация.

– Фу-фу, – скривился парень и зажал нос. – Зря я хотел ЭТОГО!

– Ты! – не удержалась я и пнула Макото. – Проваливай, иначе закричу!

– Кричать будешь завтра, когда сдадим экзамен. Как насчет отпраздновать где-нибудь?

– Макото-кун[7], либо ты сейчас уберешься отсюда, либо услышишь или даже увидишь то, что не сможешь забыть. – С этими словами я наконец-то закрыла за собой дверь и занялась тем, для чего сюда пришла.

### 2. Айуми


Карандаш еле-еле скользил по бумаге, настолько медленно, что я успела переписать ответ на листе дважды. Вопрос в билете оказался легким, однако мне было непросто вызваться первой для ответа.

«Падение сёгуната[8] и реставрация Мэйдзи»[9] – именно таким был вопрос, на который у меня имелся исчерпывающий ответ. Я помнила, как папа в детстве часто рассказывал мне на ночь сказки о разных ёкаях[10], кицунэ[11] и тануки[12]. Но после страшилок, в которых кицунэ пьет человеческую кровь и убивает людей, отец непременно переключался на политические басни, мне становилось скучно, и я засыпала.

Но некоторые папины истории до сих пор помогают мне учиться.

– Айуми-сан[13], не желаете ли ответить первой? Или, возможно, вы хотите переписать ответ в третий раз?

Наблюдательность учителя часто заставляла меня волноваться, иной раз ладони даже покрывались липким потом. Сэкигути-сан был самым строгим преподавателем на факультете. Его меткие замечания и неудобные вопросы заставляли понервничать даже тех, кто собирался защищать докторскую диссертацию, бывало, молодые ученые бросали свои исследования и покидали университет в поисках лучшей доли.

Ко мне Сэкигути-сан тоже проявлял строгость, хотя нас связывали особые отношения.

Когда-то он знал моего отца и был ему лучшим другом. Именно Сэкигути-сан настаивал, чтобы я переехала в столицу и поступила в Токийский императорский университет, один из престижнейших вузов во всей Азии. Однако об оказанной помощи не ведал никто, так что мне следовало помалкивать. Поступить сюда значит отдать душу дьяволу, а насколько я могу судить по себе, без поддержки Сэкигути-сана даже самый скверный демон не посмотрел бы в мою сторону.

Без денег ты никто, а звать тебя никак.

Разве я не права?

– Да, я готова, – пролепетала я дрожащим голосом, встала и поплелась к преподавательскому столу. Мне показалось, что пол сейчас провалится, а ноги стали ватными.

– Приступайте, – с улыбкой проговорил Сэкигути-сан, когда я устроилась на стуле.

Я набрала в легкие побольше воздуха, слегка выдохнула, и поток мыслей нашел правильное русло, а мозг по очереди расставил факты по невидимым полочкам. Спустя десять минут я даже предположила, что все действительно пройдет гладко, а если повезет, то мне не зададут дополнительных вопросов.

– Когда в последней трети девятнадцатого века сёгунат Токугава пал, в истории страны начался новый период. Императорская власть была восстановлена, а затем…

Подготовка к любым экзаменам требовала тщательной работы с источниками. Многие преподаватели не терпели «чужеродной» трактовки исторических вопросов. Особенно часто полемика возникала между лекторами и иностранными студентами во время обсуждения итогов Второй мировой войны, когда спорно оценивалась роль Страны восходящего солнца.

Единственный выход не попасться в ловушку – читать японские научные труды. Благо последний семестр посвящен эпохе Мэйдзи с упором на предшествующие периоды истории.

– А вы знаете, как умер первый Токугава?

– Простите, что? – удивилась я. Вопрос застал меня врасплох.

Как часто люди придают значение забвению человека? Редко. Смерть – то, что не обсуждается, ее боятся.

– Вам какая больше версия нравится: что он умер от венерических заболеваний или же от пищевого отравления?

Вот и началось то, что я, в общем, ожидала. Среди всех преподавателей только Сэкигути-сан проявлял мелочность к малоизвестным историческим подробностям. Наверное, мне не удастся посетить бар, присоединившись к ребятам: вместо этого придется собрать остатки мнимой гордости, чтобы не расплакаться, прежде чем за мной закроется дверь кабинета.

Меня охватил озноб, как будто на меня вылили ведро ледяной воды. Сегодняшний день можно считать худшим в жизни.

Не считая день смерти отца. Но раз бой заранее проигран, можно расслабиться.

Что я и попыталась сделать.

– Я бы хотела придерживаться версии, что его все-таки убил не секс[14]. – Честно говоря, я часто слышала подобную версию, но она всегда казалась мне несколько нелепой по сравнению с достижениями великого правителя.

Увы, что сделано, то сделано.

Я почти сразу поняла, что слетело с моих губ, но было уже поздно. По аудитории пронеслись едва уловимые смешки.

– Айуми-сан, я бы хотел попросить вас остаться и подумать над ответом снова. Здесь помимо вас находится еще десять студентов, – строго сказал преподаватель, нахмурив брови, и сжал челюсти. – Вас не затруднит? Или вы можете прямо сейчас покинуть аудиторию, к сожалению не узнав, сдали вы экзамен или нет.

Мучительно склонив голову, я встала и пошла в конец аудитории. Даже к выговору мне уже давно следовало приготовиться. Шесть лет назад Сэкигути-сан предупредил меня, чтобы я не рассчитывала на его снисходительность.

В сознании мягким облаком возникло воспоминание. Совсем юная я в маленьком парке у храма ожидаю встречи с единственным близким человеком. В тот день мне в ладони упал красный конверт, набитый йенами. Скажу начистоту, никогда прежде я не держала в руках такую крупную денежную сумму.

– Я просто исполняю волю твоего отца. Тебе придется учиться не поднимая головы, если ты действительно хочешь закончить университет, – сурово подчеркнул Сэкигути-сан, пока я мечтательно любовалась красотами природы. – И если кто-то проведает, что я как-то поспособствовал твоему поступлению, то уйду либо я, либо ты. В любом случае подобный расклад не обесценивает твои таланты и начитанность, но имей это в виду.

* * *

Спустя полтора часа аудитория опустела. Экзамен сдали абсолютно все, даже Лилиан, в голове которой информация держится ровно десять минут.

– Сэкигути-сенсей, могу ли я узнать результат?

Повисла пауза, в воздухе витало напряжение. Преподаватель не должен оставаться наедине со студентом, таково негласное университетское правило, именно поэтому я так не любила задерживаться в кабинетах, боясь, что кто-то может неправильно понять мое промедление.

Преподаватель неторопливо поднялся из-за стола, попутно раскладывая вещи на свои места.

– А вы уже думали, чем займетесь после магистратуры?

– Нет, – поспешно ответила я. – Пока нет.

И снова воцарилась тишина. Сэкигути-сан будто не решался сказать то, что думает, но наконец посчитал нужным заговорить. Я же обратила внимание на то, насколько вдумчиво он подбирал слова.

– У вас достаточно глубокие познания, Айуми-сан, и мне удалось взглянуть на некоторые тезисы вашей выпускной работы. Мой вам совет – оставаться здесь и продолжить научные изыскания. Возможно, мне удастся найти того, кто поможет вам в научной работе и в будущем.

У меня никогда не хватало смелости спросить преподавателя напрямую, почему он до сих пор поддерживает меня. Неужели был настолько близким другом моего покойного отца? Но почему Сэкигути-сан так редко упоминает о нем?

Еще с того дня, когда меня зачислили в университет, любые личные темы пресекались. Между нами оставалась дистанция преподавателя и студента. Даже сейчас я смотрю на него, пытаясь мысленно представить отца. Как бы он выглядел сейчас, если бы…

– Айуми-сан, – обратился Сэкигути-сан, вырывая меня из раздумий. – Вы слышите меня?

– Да… мне… мне надо идти, простите, мне действительно стоит поразмыслить над ответом. Спасибо, – выпалила я, несколько раз смущенно поклонившись.

Когда я бросилась к выходу, меня настиг голос преподавателя:

– Если бы он был здесь, то гордился бы тобой. – Последняя фраза повисла в воздухе – я уже скрылась за дверью.

Жизнь успела преподнести мне много уроков, но я совершенно ничего не знала об умении навсегда зачеркивать прошлое и двигаться дальше.

### 3. Айуми


«Районы, в которых располагались общины гейш, назывались “цветочными улицами” (ханамати). У гейш не было фамилий, а имена переходили по наследству от предыдущих гейш» [15].

«Сделать гейшу своей “второй женой” было по карману только самым богатым, лишь наличие высокого социального статуса и большого достатка могло позволить мужчине такую роскошь. Содержать гейшу считалось особым шиком, престижем и не просто приветствовалось, но и почиталось» [16].

Фразы из статей были аккуратно перенесены в блокнот с заметками, посвященными моей выпускной работе. Время от времени я действительно пользовалась ноутбуком, и это было практично, но бумага и ручка могли в большей степени заставить информацию перевариться в голове.

За исключением тех редких дней, когда я не готовилась к экзаменам, Лилиан при любой возможности давала понять, что я слишком старомодна и мне давно пора скачать приложение для заметок на айпад.

– Никто не хранит такой объем данных в бумажном виде! – однажды с упреком сказала подруга, оглядывая кипу аккуратно разложенных блокнотов с вдохновляющими меня обложками: в основном тут встречались изображения моря, а еще цветы и журавли.

– Зато ты всегда знаешь, что подарить мне на день рождения, – нашелся у меня аргумент, ведь это чистой воды правда. Я обожала канцелярские принадлежности.

– Очередную макулатуру, да-да, запущенный случай, – глубоко вздыхала она, сдерживая другие колкости, которые наверняка вертелись на языке.

– А вот тебе сделать подарок – задача не из легких, – отшучивалась я. – Проще взобраться на Фудзияму дважды.

* * *

Два часа пролетели незаметно. В библиотеке почти не было людей, время близилось к девяти вечера, скоро придется уходить, хотя мне хотелось остаться. Здесь мое убежище от шумного голодного Токио.

К гулу большого города невозможно привыкнуть ни через год, ни через шесть лет, поэтому с момента обоснования в столице я нашла немало уютных и тихих уголков, среди которых были и синтоистские святилища. Но делать домашние задания и писать выпускную работу в храме оказалось не самой лучшей идеей из-за отсутствия места, где я могла бы разложить вещи, поэтому я лишь наведывалась туда помолиться – за себя и за других.

За других… Похоже, я ошиблась.

С момента нашего последнего разговора Сэкигути-сан не попадался мне на глаза или же я подсознательно старалась избегать в университете те аудитории, где чаще всего можно было натолкнуться на преподавателя. Но, если честно, мне было приятно знать, что он читал мою работу. Исследование предполагало изучение жизни гейш с точки зрения современности. Тема не блистала научной новизной, однако я решила добавить много значимых деталей, руководствуясь разнообразными научными трудами, и защититься весной.

Осталось десять дней.

В кармане завибрировал телефон. К моему удивлению, я получила сообщение от Макото.

Макото [20:45]:

Справа от библиотеки, в самом конце улицы, есть бар SUISUI. Мы все уже там. У тебя есть 10 минут.

«Все?» – мгновенно пронеслось в голове.

Лилиан и Макото были для меня самыми близкими и «занудными» друзьями, а слово «все» явно предполагало присутствие кого-то еще. В России у меня осталась подруга детства, с которой мы были не разлей вода почти до моего отъезда в Японию. Но с каждым годом общение становилось менее активным и теперь сократилось только до лайков и комментариев в социальных сетях. Мне ее не хватало. За шесть лет я ни разу не побывала дома. На этом настоял Сэкигути-сан. Зачем мы стараемся пробуждать в себе давние тяжелые воспоминания? Думаю, просто разжигаем любопытство.

Иногда люди настолько погружаются в рутину, что готовы нырнуть во мрак, который скопился внутри, лишь бы удовлетворить потребность в чем-то интересном.

Я подавила зачатки раздражения, собрав со стола ручки и карандаши, ластик и замазку.

– Один час в баре, и в десять я вернусь в кампус, – дала я себе обещание напоследок.

В конце концов, не всегда же коротать время в уютной пещере, сотканной из мыслей.

* * *

Когда дверь за мной закрылась, мелодично прозвенел фурин – колокольчик, который японцы обычно вешают из-за его способности якобы создавать прохладу при помощи звукового воздействия.

На первый взгляд, заведение напоминало закусочную. Пространство хоть и небольшое, зато обстановка чрезвычайно уютная.

Я быстро отыскала глазами белые волосы Макото: шевелюра парня выделялась на фоне облысевших взрослых японцев. В основном посетителям бара было уже за сорок, и наличие студентов придавало заведению колорит. Я заметила и Лили, а напротив нее – незнакомца.

Подруга так сильно смеялась, что держалась рукой за живот. Очевидно, ее развесела шутка, не предназначенная для детских ушей.

– Айуми, ну наконец-то! А мы тебя заждались, – сказала Лилиан, махнув на свободное место. – Садись рядом с Такуми-саном.

Но наши взгляды встретились еще раньше, как раз в тот момент, когда я пыталась добраться до дальнего углового столика, где расположились друзья. Мне даже на секунду показалось, что незнакомец – европеец, но сейчас мое заблуждение полностью развеялось: передо мной был стандартный японец. Просто чуть более ухоженный и симпатичный.

– Вас зовут Такуми? – спросила я, глядя на человека, который не являлся нашим сверстником.

– А вас зовут Айуми? – переспросил он, копируя мои интонации и не забывая вздернуть острый подбородок.

– Нет, – нарочно соврала я и села за столик. И почему во мне взыграла дерзость по отношению к чужаку?

– Хэй-хэй, ребята, мы же только начали веселиться! Айуми, – обратился ко мне Макото, дружески похлопывая по плечу, – это Такуми-сан. Мы познакомились с ним пару лет назад, когда у меня возникли вопросы по инвестициям в криптовалюту. Я, по-моему, как-то упоминал, что изучаю вопрос с опытным человеком. А теперь он здесь. – Договорив, парень пропустил очередную чашечку саке. – Будешь? – добавил он и кивнул на спиртное.

– Нет, мне еще надо будет возвращаться в кампус на своих двоих, – резко заявила я, с презрением посмотрев на «набор для алкоголиков».

Я не врала: трястись в вагоне метро полтора часа – занятие явно не из легких, а если у тебя вдобавок все будет расплываться перед глазами, того и гляди останешься ночевать в поезде.

– Если дело лишь в этом, я могу вас подвезти, – предложил свою помощь Такуми, обескуражив меня.

Такуми, должно быть, перевалило за тридцать, он был в костюме, воротничок рубашки расстегнут на одну пуговицу. Расслабленная поза. Все в нем выдавало человека, занимающегося точно не наукой, и уж конечно не историей.

На какое-то мгновение мне показалось, что он флиртует, но я ошиблась.

– Подвести всех вас, – уточнил он, постукивая костяшками пальцев по столу.

Я вздохнула и взяла токкури – кувшин, в котором обычно подается саке. Я редко пью алкоголь, точнее, практически не притрагиваюсь к спиртному. Но напряжение последних недель сказывалось на моем настроении, которое постоянно скакало. Поэтому, не желая испортить вечер друзьям, вынужденным терпеть мое асоциальное поведение, я поднесла чашку к губам, и приятно-горьковатая жидкость наполнила желудок.

– Приятно познакомиться, Такуми-сан. – Я натянуто улыбнулась и попыталась расслабиться.

Мне показалось или его взгляд скользнул по моему телу подобно змее?

### 4. Такуми


Голубые глаза цвета аквамарина – настоящая редкость, не хотелось отрывать взгляд от ее лица, но могут принять мое поведение за грубость и бестактность. Интересно, откуда она? На японском говорит почти без акцента. Если бы она была коренной японкой, возможно, я бы решил, что у нее диалект Хоккайдо, как у моей мамы.

Она была одета в белую блузку и черную юбку, а длинные темные волосы свободно ниспадали на плечи. Вроде бы ничем не примечательная, однако весь этот образ, осанка, чуть хмурый взгляд наделяли девушку неким изяществом. Надо сказать, что подобная небрежность – особый вид красоты, когда ты не стараешься бросаться в глаза, а наоборот, умышленно скрываешь от всех свою истинную сущность.

На самом деле я вовсе не планировал посещать увеселительные заведения. Неделя выдалась напряженной и загруженной, а завтра надо уезжать. Но случайно столкнувшись со старым приятелем, я не сумел ему отказать и тоже решил посидеть в баре.

Макото был неплохим парнем и быстро учился. Однажды он одалживал у меня деньги, чтобы вложить их в разные криптовалюты, и с успехом вернул сумму в короткий срок.

Интересно, много ли можно заработать, изучая историю?

Я старался не слишком пристально глазеть на Айуми, чтобы не казаться грубым и невежливым, хотя было крайне сложно не смотреть на нее.

На протяжении вечера девушка поддерживала разговор и порой смеялась. Но под конец я решил, что все это фальшивое и она не разделяет настоящее веселье, в отличие от Лилиан – ее соседки по комнате в кампусе.

– Извините, Айуми-сан, не могли бы вы немного рассказать о себе. Чем вы занимаетесь и как давно вы в Токио? – осмелился я копнуть поглубже.

Тяжелый, свинцовый взгляд встретился с моим. Девушка совсем не умела пить, и, наверное, у нее все двоилось перед глазами. Она хотела ответить и начала подниматься из-за стола, но не успела вымолвить ни слова: икота ее опередила.

Меня это немного позабавило, но было весьма неприлично смеяться над незнакомым человеком, поэтому я удержался от ухмылки.

– У-у-у, кого-то уже уносит, а какая у тебя чашка саке? Четвертая? – спросил Макото, взяв девушку за подбородок. – Но ничего, пить все равно нужно учиться, а не только дыхательную гимнастику делать, верно, Такуми-сан?

– Раз в год и палка стреляет, – усмирив икоту, сказала Айуми. – В конце концов, уже через неделю я буду магистром и съеду из общежития, избавившись от вас.

Лилиан и Макото расхохотались, а Айуми принялась тыкать в них пальцем.

– Она ужасно пьяна, – заключила Лилиан и снова прыснула со смеху. – Такуми-сан, вы точно нас подвезете? Если мы здесь останемся еще на час, боюсь, ей придется ночевать прямо в баре.

– Я думаю, девушке следует поесть, – вежливо заметил я. – Полагаю, порция рамэна не будет лишней и поможет неокрепшему желудку, непривычному к спиртному.

– Вы ко всем так любезны, Такуми-сан?

Ее голос пронзил меня как молния. Ведь я уже решил, что у меня явно не будет шанса завести с ней непринужденную беседу. Почти два часа мы с ребятами обсуждали, кто сколько выпил на пивном фестивале в прошлом июне. Но Айуми, видимо, было неинтересно. Похоже, ее увлекло другое: она вертела упаковку с влажными салфетками, читая надпись, где был указан состав антисептических компонентов.

– Нет, – проговорил я, отвечая на вопрос. – Только к слегка выпившим студенткам.

– Значит, если бы мы встретились в баре после моей защиты, вы бы не были столь учтивы? – слабо улыбнулась она, подпирая голову рукой.

– Меня бы все равно тут не было.

– А где бы вы были?

Я наклонился к ней и почти вплотную приблизился к ее лицу. Аромат вишни ударил мне в нос. Не самый любимый запах.

– Свои секреты я открываю исключительно тем, чей разум не окутан пьянящим саке, – прошептал я девушке на ухо, стараясь, чтобы это прозвучало как можно серьезнее.

Она уже не улыбалась, но и не злилась. А я был заинтригован: чем же она ответит на мою колкость.

– Эй, а вы, значит, шептаться начали! – недовольно буркнул Макото. – Не рановато ли?

– Все хорошо, – возразила Айуми. – Такуми-сан попросил подлить ему саке.

И не успел я опомниться, как она выплеснула содержимое чашки на мой костюм. Напиток растекся по рубашке, на которой расплылись огромные пятна. Не зная, что на это ответить, я лишь пристально смотрел девушке в глаза в ожидании ее реакции.

На секунду между нами повисла пауза, но, может, в баре наконец-то по-настоящему стало тихо. Лилиан зажала рот ладонями, а Макото просто не знал, что сказать.

– Хотите еще чашечку саке? – Айуми с вызовом взглянула на меня, как солдат, сдавливающий горло своей жертве, пока та еще жива.

Повторяю, в обычной ситуации я бы нашелся с ответом. Но огромные голубые глаза лишили меня дара речи. Такие большие и голубые… такие притягательные.

– Айуми, ты чего… – начал Макото, но я перебил его.

– Все нормально, – проговорил я, не желая продолжать комичную сцену. Общаться с выпившим – как бороться с ветром. Время действительно позднее. Я, как и обещал, вас подвезу. Буду ждать на улице.

* * *

Всю дорогу она молчала. А может, уже задремала. Макото и Лилиан изредка переговаривались между собой, но я был погружен в размышления, поэтому не вслушивался в то, что они обсуждали.

Если бы я мог отмотать время назад, выбрал бы шутку поуместнее. Но девушка показала свой характер. В любом случае завтра мне уезжать в Осаку, и я, пожалуй, никогда не вспомню об Айуми.

Рубашка подсохла. Придется соврать, что сам облился. Но Юри не поверит.

В ту же секунду, когда я подумал о ней, телефон завибрировал и на экране высветилось сообщение:

Юри [23:45]:

«Ну и где-е ты?»

Не спит еще, понял я.

Такуми [23:47]:

«Буду через полчаса».

Я уже подъехал к кампусу и притормозил у ворот. Осталось только разогнать кучку юных ученых по кроватям.

– Мы прибыли, – тихо проговорил я, сообразив, что не хочу будить Айуми, которая свернулась калачиком у окна.

Макото и Лилиан, энергии которых могло хватить, чтобы просидеть в баре до рассвета, первыми вышли из машины и уставились на спящую Айуми.

– Ее не вытащить, – заключила Лили, осматривая неподвижное тело: только если внимательно приглядеться, можно было заметить едва уловимое дыхание и чуть вздымающуюся грудь. – Можете забрать ее себе, – пошутила девушка, но потом осознала, что сказала глупость. – Тяни ее за руки, – кивнула она Макото. – На счет три. Раз, два…

– Что? Да я ее не подниму, – отозвался тот и отошел подальше от машины. Шнурки на кроссовках парня были развязаны, а пьяная моторика слаба.

Наверное, взяв девушку на руки, он принес бы больше вреда, чем пользы.

Я начал поглядывать на часы и понял, что не смогу сдержать обещание, данное Юри, хоть и отвоевал себе тридцать минут.

– У вас строгий комендант?

– Ну… как сказать, – призадумалась Лилиан. – Его обычно никогда нет на месте. Точнее, он слишком ответственный, но в позднее время позволяет своей голове склониться набок и отключается. – По ее хихиканью можно было смело предположить, что молодым людям далеко не впервой возвращаться в общежитие за полночь.

– Отлично, – кивнул я, аккуратно вытаскивая Айуми из машины.

Удивительно, но она даже не проснулась, а инстинктивно обвила мою шею руками. Интересно, вспомнит ли она сегодняшний вечер? Ладони девушки были холодными как лед, и по моему телу пронеслась волна мурашек.

– Дорогу покажете? – спросил я у бодрствующей парочки и последовал за ними.

### 5. Айуми


«26 марта 2022. Период Рэйва [17].

Я НЕ ЗНАЮ, как описать вчерашнюю ночь, но мне ужасно стыдно даже вспоминать об этом. Проснувшись сегодня утром, я обнаружила на себе ту же одежду, в которой пошла в библиотеку, что очень на меня не похоже. Добиться внятных объяснений от Лилиан не удалось, хотя перед тем, как повернуться на другой бок, она намекнула, что ни Макото, ни она не затаскивали меня в комнату.

# Примечания

1

Тэмидзуя (手水舎) – особое место, предназначенное для омовения рук и рта в синтоистских храмах.(Здесь и далее примечания автора, если не указано иное.)

2

Эма (絵馬) – маленькие деревянные дощечки; верующие записывают на них благодарности и пожелания, а затем оставляют в храмах в определенном месте.

3

«Тян» (ちゃん) – именной суффикс в японском языке, относится к уменьшительно-ласкательным; может использоваться для выражения дружеской привязанности. Именные суффиксы могут добавляться не только к имени, но и к фамилии или профессии собеседника; функционально они указывают на социальный статус и используются для того, чтобы продемонстрировать отношение говорящего к другому человеку, которое может варьироваться от ласкового и доброжелательного до оскорбительного.

4

Идзакая – японское питейное заведение.(Прим. ред.)

5

Вагаси (和菓子) – популярный десерт. Существуют различные виды вагаси; при их приготовлении используется бобовая паста, растительный желатин, рис, батат, травяные добавки.(Прим. ред.)

6

Бендан (笨蛋) – дурак, глупец, болван(кит.).

7

«Кун» (君) – один из японских именных суффиксов; соответствует слову «товарищ» в русском языке.

8

Сёгунат – военное правительство в феодальной Японии (сёгунат зародился еще в конце XII века).(Прим. ред.)

9

Мэйдзи – исторический период, начавшийся в последнюю треть XIX века и закончившийся в 1912 году; характеризуется реформами, затронувшими многие области жизни.(Прим. ред.)

10

Ёкай (妖怪) – в японской мифологии – общее название для сверхъестественных существ, нежити.

11

Кицунэ (狐) – лиса-оборотень, наделенная магическими способностями.

12

Тануки (狸 или タヌキ) – енотовидная собака; бакэ-тануки (化け狸) – енот-оборотень.

13

«Сан» (さん) – один из японских именных суффиксов, используется при вежливом обращении к собеседнику; в русском языке соответствует обращению по имени и отчеству.

14

По одной из версий, Токугава Иэясу (1543–1616) чрезвычайно любил женщин, что и сгубило сёгуна, подкосив его здоровье.

15

Чистюхина Ю. С. Институт гейш в Японии: традиция и современность // Система ценностей современного общества. 2009. № 6. С. 171–173.

16

Дмитриева И. И. Гейша – носительница традиций Японии // Дискурс-Пи. 2004. № 1 (4). С. 81–85.(Прим. ред.)

17

Период Рэйва – имеется в виду период летоисчисления, начавшийся в день восшествия на престол ныне правящего императора Нарухито; это событие произошло 1 мая 2019 года.(Прим. ред.)