Петр Савченко
Чёрный кофе

Эта книга самая молодая выдумка из всего, что у меня написано на данный момент. Всё началось с маленького рассказа «Чёрный кофе», который в свою очередь родился из-за картины, нарисованной на кухонной стене. Идея не давала мне покоя. Каждый раз, когда я садился за стол, перед глазами сразу рождались задумки к будущей книге, при этом, тема до сих пор кажется мне не избитой, и я рад, что удостоил её более масштабным повествованием, чем рассказом на трёх страницах.

Хочу выразить благодарность, моей музе, идейному вдохновителю, и чудесной женщине, Наташе, которая тоже заразилась идеей и поддерживала меня в течении всего процесса изложения. Несколько дней по пути на работу, в метро, мы обсуждали и выдумывали, что должно случиться с героями. Было забавно. Хотя, позже, я уже не очень хотел это делать, чтобы скрыть и утаить от неё линию повествования. Скрыть «мою Прелесть». Но в итоге, все её предложения я учёл, и воплотил. Наточка, спасибо тебе.

Обращу ваше внимание на то, что в процессе создания этой книги я использовал имена исторических персон, название мест и прошедших событий, и не сочтите за грубость, если вы найдёте возможное несоответствие с действительным ходом истории или географические несоответствия, это полностью моя выдумка.

Надеюсь, что история вам понравится. Я приложу максимум усилий для того, чтобы вас увлечь, удивить и заставить переживать вместе с героями. Добро пожаловать, в мир, настолько странный и пугающий, да, что я вас задерживаю, увидите всё сами. Прошу!

Конец марта 2020.

Чёрный кофе.

Глава.

– Андрюшечка, пошли погуляем? – игриво произнесла девушка, сев на лежащего молодого человека поверх одеяла.

– Который час? – пробурчал Андрей, пытаясь спрятать лицо в спадающих волосах девушки, от заливающего комнату солнечного света. После ночных смен сон ему был необходим, иначе он чувствовал себя разбитым весь остаток дня. Открыв глаза, он сфокусировал взгляд на будильнике – стрелки показывали половину второго.

– Мне скучно, – надула губки Маша. – Я уже всё переделала, а ты всё спишь и спишь. Даже с Димкой чуть не поругались. Вставай, – протянула девушка.

– Ты пыталась убраться в его святая святых? – Андрей потянулся и обнял девушку, прижав её к себе.

– Да, – по-детски ответила девушка.

– Он выжил?

– Пусть живёт. Ещё пригодится, – Маша удобнее устроилась на молодом человеке. – Ну что, идём?

– А завтрак будет?

– Будет обед, от завтрака ты отказался, бессовестный.

– Что-то такое припоминаю, – Андрей поцеловал её в щёку.

***

Выйдя из парадной, они поздоровались с девушкой, выгуливающей лабрадора, и пошли в сторону Каменноостровского проспекта.

На пересечении проспекта с Большой Монетной улицей, они обнаружили двери нового кафе, украшенные воздушными шарами чёрного цвета. На одной из створок, простым мелом, было написано: «Добро пожаловать на чашку чёрного кофе». Андрей украдкой посмотрел на пансионат, где он работал, располагающийся на проспекте по диагонали от кафе и успешно отвёл взгляд в тот самый момент, как на него посмотрела Мария. Девушка не любила его работу, считая, что работа медбрата не для её мужчины, а удел неудачников. В последнее время, это часто становилось предметом их ссор. Девушка не усмотрела в его действиях ничего предосудительного, крепче сжала ему руку, и радостно потянула парня за собой.

Свернув у кафе, пара взяла направление к Петропавловской Крепости. На проспекте было людно, молодые люди ускорили шаг, чтобы, протолкнувшись по узкому тротуару, вынырнуть из подземного перехода и выйти в Александровский сад у метро. Здесь они пошли медленнее, наслаждаясь лучами ещё тёплого солнца, слушая пение уличных музыкантов и умиляясь детьми, которые радовались нехитрым развлечениям уличных аниматоров.

Они с удовольствием прошлись по Петропавловской Крепости, посидели на площади, перед Собором, слушая перезвон колоколов, перекусили мороженным на скамейке с видом на Стрелку Васильевского острова. Пока они гуляли, погода изменилась, небо заволокло тучами. От дневного солнца не осталось и следа. Поднявшийся холодный ветер, заставил молодых людей отправиться домой. Мария не захотела возвращаться той же дорогой, какой они шли на прогулку, но молодые люди заговорились и вышли опять на перекрёсток с Каменноостровским проспектом дом 21, где располагался пансионат и новое кафе.

– Блин, опять к нему вышли, – высказала свои мысли вслух Мария, раздраженно.

– Пошли в кафе зайдём, пропустим по кофейку, – Андрей попытался сменить тему разговора, кивнув в сторону кафе на углу. Девушка неуверенно согласилась.

Колокольчик приветливо встретил посетителей веселым перезвоном. Внутри было светло и уютно, лампы акцентами освещали два небольших зала с общей барной стойкой, за которой стояло два бармена. Потолок с витиеватой лепниной создавал ощущение воздушного замка, а выкрашенные в тёмно-зеленый цвет стены придавали заведению благородный вид. Над барной стойкой, висела картина, с невероятным пейзажем, бескрайнее зелёное поле упиралось в скалу с красивым окном, обрамлённым кованной, изящной рамой. На стене, напротив окна, висела удивительная картина, с изображением старого города. Андрей отметил, что мрачные цвета и оттенки, использованные в рисунке, не вязались с общей обстановкой кафе, но и не портили её. Мебели в залах было не много, столы в основном были установлены вдоль стен, по три столика на двоих, у каждого из которых стояло по два стула со спинками в виде дуг. Везде были развешаны воздушные шары, создавая праздничную атмосферу. Несколько столиков были заняты посетителями.

– Уютненько, – произнёс Андрей.

Как только они вошли, к ним устремилась девушка-бармен, с неброским макияжем, в серой униформе и таком же сером фартуке, подчеркивающим её стройную фигуру. Сделав быстрый заказ, они уселись к столу у окна и молча уставились на проспект, рассматривая прохожих и проезжающие машины.

– Как хорошо, что одела пуховик, – произнесла Мария, смотря в окно. Её пуховик, легкий, как раз для изменчивой петербургской погоды, они покупали вместе. Девушка любила его надевать на прогулки с ним.

– Работа как работа, – высказался Андрей, когда принесли заказ, смотря на здание пансионата. Он удивился своим словам, но дело уже было сделано.

– Давай не сейчас, – ответила Маша, делая глоток чёрного кофе.

– Согласен, но, я бы не хотел, чтобы моя работа была предметом постоянных ссор, – произнёс Андрей и замолчал. Замолчала и Мария.

– Я никак не могу понять, почему ты на ней работаешь? – теперь высказалась Мария, не в силах успокоить себя.

– А если бы я был полицейским или пожарным, ты так же реагировала на это?

– Это совершенно другие профессии!

– В чём они другие? Тоже госслужащие, тоже маленькие оклады.

– Они там хоть воровать могут, – привела нелепый довод Мария.

– Ага, особенно пожарные, – съязвил Андрей.

– Зачем ты сравниваешь медбрата и полицейского, вообще?

– Потому что я не вижу разницы. Мне премии выписывают постоянно. Я получаю достаточно, чтобы обеспечить себя и брата.

– Вот именно, обо мне ты совсем не думаешь!

– Я не могу взять и вычеркнуть его из своей жизни. Ты же прекрасно всё знаешь! Что тебя так бесит?

– Меня бесит?! Мне это всё надоело! Я думаю, нам стоит пожить друг без друга, – девушка встала, схватила сумочку и вышла из кафе.

Андрей проводил взглядом прошедшую вдоль окна Машу, отпил кофе и мотнул головой, в знак непонимания. Расплатившись, он вышел на Большую Монетную и пошёл в сторону дома. Дойдя до Кронверкской улицы, он набил сообщение Маше:

– Завтра на дневной. После можно будет поговорить.

– И когда, ты мне собирался это сообщить? – тут же пришёл ответ.

– Завтра после смены в новом кафе, – набил Андрей.

Не получив ответ, он кинул телефон в карман, застегнул куртку и побежал к дому, под начинающим накрапывать дождём.

***

– Андрей, в семнадцатой надо порядок навести, – к санитару подошла старшая медсестра. – Григорий Павлович опять раскидал завтрак.

– Хорошо, Маргарита Ивановна, – ответил Андрей.

Войдя в палату, Андрей оставил инвентарь у двери и осмотрелся. Постоялец, Григорий Павлович, сидел в кресле и смотрел телевизор с громко включенным звуком. По полу была раскидана каша с хлебом, на подносе лежала кружка в луже утреннего кофейного напитка.

– ГИБДД информирует, – корреспондент, на фоне раскуроченной машины, говорила с телевизора. – В аварии погибло семь человек, при этом без вести пропал мужчина, тридцати лет…

– Дед Гриш, доброго утра, – поприветствовал пожилого мужчину Андрей, на секунду задержав внимание на телевизоре. – Вам опять не понравился завтрак?

– Андрей, скажи этим поварам, чтобы не смели приносить мне эту баланду, – произнёс возмущено старик. – Нас в концлагерях лучше кормили.

– Будет вам. Каша вкусная, хоть и масла не хватает, – Андрей приступил к уборке палаты.

– Масло не хватает! А знаешь почему? – старик не желал успокаиваться. – Потому что воруют! Всю страну разворовали!

Григорий Павлович не умолкал всё то время, что Андрей потратил на уборку. Он постоянно ругал власть, руководство больницы, невнимательный персонал, незаметно перескочив на цены и общую политическую ситуацию в мире. Андрей привык к этому, за три года, что он работал санитаром в Доме престарелых, он наслушался это в достатке. Пожилым людям всегда было на что пожаловаться, будь то своё здоровье, родственники, или сосед из палаты рядом. Старики чувствовали в Андрее некую отдушину и с радостью выплескивали всё в его уши.

– Ушёл кто сегодня? – задал вопрос старик, когда Андрей сменил на нём рубашку и готов был уйти.

– Нет, – спокойно ответил молодой человек. – Слава Богу, нет.

Получив желаемый ответ, старик потерял интерес к санитару и вернулся к просмотру телевизора. Андрей закрыл дверь в палату и покатил тележку с инвентарем в уборную, по пути объезжая пожилых обитателей дома престарелых.

– Андрей, в коридоре около раздачи, необходимо лужу убрать, – перехватила его старшая сестра. – Утро сумасшедшее сегодня. И ещё, новенький поступит к часу. Звонили со службы, уже везут.

– Хорошо, Маргарита Ивановна, – Андрей со свойственным ему спокойствием принял новое указание. Обновив воду в ведре, он двинул тележку к раздаче.

Весь день Андрей то и делал, что наводил порядок за постояльцами, перестилал им кровати, помогал старикам переодеваться, сопровождал их на процедуры и развозил обеды. Он легко откликался на все требования и пожелания пожилых людей, присесть рядом и побеседовать, подать газету или закрыть окно. Он отвечал на все их вопросы, иногда даже нелепые, бессмысленные, а порой глубоко политические и экономические.

– Андрюш, помоги мне с двадцать третей, наконец, нового привезли, – ближе к шести вечера, мимо Андрея прошла медсестра со стопкой постельного белья в руках.

Только закончился ужин, и Андрей собирал пустую посуду по палатам тех, кто не мог ходить без помощи. О новом постояльце он и забыл в суете дня. Оставив телегу около двери, он вошёл в палату. Пожилой человек сидел на краю кровати и что-то бормотал себе под нос. В палате суетились две сотрудницы пансионата, стараясь как можно быстрее разложить вещи вновь прибывшего и закончить смену.

– О, ещё один, – язвительно произнёс старик. – Вам что, здесь мёдом намазано?

– Здравствуйте, – поприветствовал молодой человек, войдя. – Я медбрат, меня зовут Андрей, я буду вам помогать…

– А, что сестёр уже не хватает, теперь уже медбратья работают? Тебя же даже по заднице не ударишь! – поднимаясь на ноги, высказался старик, давая возможность одной из сестёр начать заправлять постель.

– Вот ваша жена приедет вас проведать, её и будите хлопать по заднице, – спокойно ответил Андрей.

– Что ты знаешь обо мне?! – огрызнулся старик.

– А что вы знаете обо мне? – всё так же спокойно ответил Андрей, привыкший к такому обращению новичков в пансионате.

– Убирайся из моей темницы или как это у вас называется? – зло проговорил старик.

– Мы сейчас закончим и уйдём, – произнесла сестра раскладывающие вещи. Андрей помог застелить кровать, затем проверил все выключатели, открыл и закрыл окна.

– Вот кнопка вызова персонала, – проинформировал старика медбрат. – Туалет за дверью, он у вас отдельный. Сантехника, окна – всё исправно. Ужинать будите?

– Ты всё сказал? – старик, не меняя выражения лица, зло смотрел на Андрея.

– Как хотите. Мы закончили, но если захотите ужинать, то вы знаете, где кнопка, – ответил Андрей и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Ух, какой! – улыбнулась сестра помоложе, после того, как они вышли из палаты.

– Ничего, отойдёт, – в ответ улыбнулся молодой человек.

Андрей ухаживал за постояльцами вплоть до ночного сна. Последний час до отбоя был наиболее оживлённым, он разводил по палатам стариков, стараясь включёнными телевизорами заставлять оставаться их на местах. Как итог, ему только оставалось убрать коридоры на этаже. И после этого, пока все будут спать, будет спокойных три-четыре часа, чтобы нормально поесть и хоть немного поработать над своими записями. Проходя последний раз по коридору, он заглядывал в приоткрытые двери, чтобы можно было выключить телевизоры уснувших постояльцев.

– Андрей?! – услышал он своё имя, подходя к одной из палат.

– Валентина Петровна, что случилось? – Андрей заглянул в палату через дверь.

– Андрюша, – на выдохе тяжело произнесла старушка. – Мне надо поговорить с тобой, закрой дверь, пожалуйста.

Он уже знал, что сейчас произойдет. В определенный момент, когда старики просили поговорить с ними, у него в груди возникало особое чувство, некое предвкушение облегчения и разрешения сложной проблемы, но не своей, а собеседника. В какой-то мере это чувство было для него привычным, и он вошёл в палату, прикрыв за собой дверь. Сев на край кровати, он пультом выключил телевизор и посмотрел в лицо старой женщины. Он утвердился в своей догадке, увидев в её глазах то, ради чего его попросили войти.

– Мне нужна помощь, – проговорила женщина. – Я хочу, чтобы ты отпустил мне грехи.

– Но, я не священник, – тихо ответил молодой человек. – Я могу только выслушать и понять вас как человек.

– Это уже много в наше время, – женщина уставилась в одну точку на потолке, шевеля одними губами. – Моя дочь не хочет меня видеть и слышать, уже больше сорока лет. Как я не старалась наладить отношения, она всегда всё делает наперекор.

– На то они и дети, – снисходительно улыбнулся Андрей.

– У вас есть дети? – женщина скосила взгляд на Андрея.

– Ещё нет.

– А родители живы?

– Нет, – смутился молодой человек. Он не привык, когда расспрашивают о нём, он всегда только слушал, и сейчас ему было не комфортно. – Они погибли. Давно. Мы с братом живём вдвоём.

– Моя дочь была бы рада, тому, чтобы я умерла.

– Не говорите так, все любят своих родителей, только не понимают насколько.

– Но, я сейчас хотела бы поговорить о другом. Моя дочь не моя. – женщина замолкла, собирая силы. – У нас с мужем были сложные времена, мы никак не могли завести ребёнка. Он начал гулять на стороне, даже когда говорил, что уходит в рейс. Я узнала, что у него во второй семье появился младенец, и когда он в очередной раз ушёл в рейс, я пошла к той женщине. Сейчас даже не помню, как её зовут, кажется Олеся, да и не важно. Я хотела поговорить с ней, потребовать, чтобы она оставила моего мужа в покое. Она ответила отказом, между нами возникла ссора. В порыве, я ударила её, она упала на пол, а я схватила ребёнка и убежала. Когда вернулся муж, через полгода, я ему сказала, что у нас родилась девочка. Он с трудом поверил, но смерился. Знаю, что он искал ту, но не нашёл. Позже я узнала, что убила её. Я никому не рассказывала об этом, ты единственный. И каждый раз, когда я смотрю на дочь, смотрела на мужа, я всегда возвращалась в тот день, в ту ссору. Я не хочу уходить, не получив прощения. А мне осталось недолго на этом свете.

– То, что вы решились на этот рассказ, говорит о том, что вы уже себя простили, – произнёс Андрей. – И вам не нужно моё прощение, чтобы окончательно успокоить душу.

– Но, я хотела бы, чтобы ты простил меня. Мне нужно это. Пожалуйста, успокой мою душу. Ты можешь, я знаю.

Молодой человек взял руку женщины и накрыл её второй ладонью. Он ничего не говорил и ничего не делал, просто держал её руку, а женщина задышала спокойно и ровно, её лицо приобрело здоровый оттенок, большинство морщин расправились, губы чуть улыбнулись.

– Спасибо, – произнесла Валентина Петровна, и выдохнув закрыла глаза.

Андрей, не знал, откуда у него появилась возможность выслушивать и принимать на себя право прощать поступки и грехи людей. Первый раз это случилось случайно, он коснулся пожилого человека, когда поправлял одеяло во время ночного обхода. Тогда мужчина точно так же произнёс одно единственное слово: «Спасибо». Андрей не предал значение этому высказыванию, но утром медсестра нашла человека мертвым, на лице которого было благостное выражение. Он сильно переживал тогда, ведь это была первая смерть в его работе. Маргарита Ивановна, старшая сестра, дала Андрею неделю выходных, чтобы молодой человек пришёл в себя, а потом долго советовала ему не оставлять работу. Ещё две смерти случились в его смены, прежде чем Андрей заметил, что все умершие уходили в иной мир с улыбкой, и все произносили слова благодарности. Со временем он стал задерживаться у кроватей стариков, выслушивая рассказы и истории их жизней. Пожилые люди делились самыми сокровенными личными тайнами, которые никто не знал. Они рассказывали о поступках и даже преступлениях, которые они стыдились всю жизнь, и наоборот, веселые моменты, заставляющие слёзы катиться из глаз от радости и смеха.

Одним вечером, сухенький старик, которому исполнилось на днях девяносто два года, поведал Андрею, что во время блокады города он грабил магазины и пекарни, прячась в подвалах домов, разрушенных от бомбежек.

– Я убил солдата, который загнал меня в угол, – хрипел старик. – Он гнался за мной от хлебопекарни, а я пытался спрятаться в развалинах. Но он настиг меня и наставил на меня автомат, а я всё равно его убил. Я хотел жить, и он хотел жить. Он сопротивлялся и очень сильно. Мы боролись, и я разбил ему голову кирпичом. Я долго сидел над его телом, потом закидал обломками, а через месяц сняли блокаду с города. Всего месяц. Всего месяц, и он мог бы жить, – старик замолчал, из глаз потекли слёзы. – Я много работал после войны, имел награды и почести, но я всегда вспоминал о том солдате. Прости меня, – проговорил старик, смотря на Андрея, но видя перед собой лицо того солдата. – Я чувствую, что ты можешь мне помочь, Андрюш, ты всегда добр и отзывчив к нам, старикам, а я не смогу уйти, не сняв с души этот груз.

Андрей не разбирался, плохо поступил человек или хорошо, не выяснял причину тому или иному поступку, он считал, что если ему рассказали, открыли ему личную тайну, то это и было искупление. Как старики чувствовали в нём эту способность, он тоже не знал, и не спрашивал их об этом. Он просто выслушивал пожилых людей, давая им призрачную надежду на очищение души.

Сейчас, он положил руку женщины на одеяло, приглушил в палате свет и вышел, оставив её лежать на кровати. Выходя в коридор, Андрей наткнулся на нового постояльца, мужчина успел увидеть женщину, лежавшую в полумраке палаты. Старик пристально посмотрел в лицо медбрату и ничего не сказав пошаркал к себе. Андрей не стал останавливать и объяснять, что только что произошло, он прошёл на дежурный пост.

– Свет, – обратился он к медсестре. – Надо оповестить родных Валентины Петровны из девятой.

– Всё?! – произнесла сестра, прижав руку на грудь.

– Да, – тихо ответил Андрей.

Утром, как только прошёл завтрак, в коридоре пансионата появилась дочь умершей. Со слезами на глазах она слушала Маргариту Ивановну, которая объясняла процедуру выдачу тела.

– А вот и Андрей, – произнесла старшая сестра. – Он дежурил вчера ночью. И это он обнаружил…

Андрей уже привык к этому ритуалу, но ему всегда было не уютно смотреть в глаза детям или родственникам умерших. Он подошёл поздоровавшись.

– Доброго утра, – тихо произнёс он. – Она ушла спокойно. Последние её мысли были о вас. Откуда я знаю? Я заходил к ней перед сном, мы перекинулись парой фраз. Ну, вы знаете, старики любят поговорить на ночь. Она сказала, что очень сожалеет, что вы не общаетесь и уверила меня, что обязательно наладит с вами отношения.

Дочь Валентины Петровны смотрела на Андрея, вытирая слёзы. Она поблагодарила его за тёплые слова и удалилась вслед за старшей медсестрой. А Андрей вновь встретился взглядом с новым постояльцем, тот стоял и пристально следил за молодым человеком, потом подошёл к нему.

– Что ты с ней сделал? – процедил сквозь зубы старик. – Я видел, как ты вышел из её темницы! Ты убил её? Подсыпал в чай яд? Что ты сделал?!

– Я выслушал её, – ответил Андрей. – И больше ничего, а то, что вы себе надумываете, это сугубо ваше мнение.

– Я выведу тебя на чистую воду, – старик направил на Андрея указательный палец.

– По вопросам всеобщих заговоров вам в семнадцатую, там Григорий Павлович вас поддержит, – Андрей попытался отшутиться.

– Не играй со мной! Я таких, как ты, вижу насквозь!

– Если у вас есть претензии и жалобы, то на дежурном посту есть книга жалоб и предложений или старшая сестра примет вас в удобное для вас время.

Старик ещё раз посмотрел Андрею в глаза, развернулся и пошаркал в свою палату. Андрея посмотрел старику в след, вздохнул, посмотрел на часы. Полчаса как закончилась ночная смена, а ему еще писать докладную.

Закончив с бумагами, переодевшись и закинув рюкзак за плечи, он вышел на Каменноостровский проспект. Осеннее утро выдалось тёплым и солнечным, город шумел автомобильными шинами и звуковыми сигналами. Вдохнув полной грудью запах опадающих листьев, он отправился домой.

***

Со вчерашнего вечера погода основательно испортилась. На улице было мерзко, дождь с ранним снегом играли в догонялки, гоняясь друг за другом подгоняемые порывами ветра. На тротуаре лежала размокшая, растоптанная листва, лужи норовили подлезть под каждый шаг. Мария шла в плохом настроении, на работе поругалась с начальником, телефон разрядился, если она не позвонит Андрею, то они с ним рассорятся окончательно. «И стоило вчера поднимать этот разговор про его работу, ведь так хорошо начался день, дура», – ругала она себя. Порывом ветра вывернуло зонт, и он сломался, лишившись нескольких спиц. Машина, промчалась на скорости рядом с тротуаром и окатила девушку с ног до головы. Мокрая юбка тут же прилипла к ногам, и Марию пробрал холод. Настроение упало вовсе.

Жутко захотелось выпить горячего кофе. Она решила зайти в то кафе, где они вчера поругались. Домой к Андрею идти не решилась, Димка однозначно уже знает про ссору и будет задавать вопросы, чего ей хотелось сейчас меньше всего. Если же она сядет в кофейне у окна, то не пропустит Андрея с работы. Пройдя ещё с десяток метров до угла, она зашла в двери кафе.

      Колокольчик над дверью подал известие о посетителе, только не звонко как вчера, а как-то безразлично. Внутри кафе стоял полумрак, лампы тускло освещали единственный вытянутый зал с барной стойкой, за которой никого не было. Она осмотрелась. Вчера всё было по-другому, большие окна впускали достаточно света, а сегодня окно было только одно и то выходило на Большую Монетную. Потолок с лепниной терялся в полумраке из-за плохого освещения. До уровня груди, по всему периметру кафе, стены покрывали деревянные черные панели, а вчерашний благородный тёмно-зеленый цвет, сегодня придавал кафе ощущение подземелья. Мебель кафе, как и стеновые панели, была черная. Столы, а их было всего шесть, были расставлены по залу, и около каждого стояло по два стула со спинками в виде дуг. На стенах висели картины, по одной на каждой стороне, вчера же, висела только одна из них. На картинах были изображены старые города. Выполненные в тёмных тонах, они усиливали мрачный вид убранства. Причем вторая картина была не оконченной, большая часть города на ней была обведена карандашом, и только нижняя часть частично покрыта красками. На стене за стойкой, где вчера красовалась картина, сейчас висела черная доска, на которой мелом было написано незатейливое меню. Сбоку от двери с надписью «служебное помещение», стояла плетеная корзина, её крышка придавливала чёрный пакет, вложенный в неё. Радовало то, что в кофейне было тепло, и атмосфера внутри полностью совпала с её настроением. Ей это понравилось, а Андрея можно покараулить и через окно.

      Открылась служебная дверь и в зал вошла девушка-бармен. На удивление Маши, она была абсолютно лысая. Глаза подведены черным карандашом. Губы неестественно ярко горели красной помадой. В ушах были гвоздики из тусклой стали. Чёрный фартук, затянутый на талии, пытался скрыть полную фигуру. Девушка прошла за стойку и вопросительно посмотрела на Машу. Та посмотрела в ответ, и поразилась насколько контрастной эта сотрудница была со вчерашней, стройной и опрятной девушкой в сером.

– Чего желаете? – спросила она спокойным голосом.

      Маша посмотрела на написанное мелом скудное меню и немного поразмыслив, ответила, приблизившись к стойке:

– Капучино, пожалуйста.

– У нас только чёрный кофе.

– А в меню есть, – она кивнула на меню.

– Нет, только чёрный.

– Тогда, американо, – не стала спорить Маша, желая, как можно скорее, сделать глоток горячего напитка. – А выпечка есть?

– Да, – девушка достала из недр стойки лист, на котором корявым почерком был напечатан небольшой список.

– Чизкейк, – выбрала Мария.

– Присаживайтесь. Я принесу. Оплата наличными.

      Маша оплатила заказ и отошла от стойки, снимая промокший пуховичок. Подавшись первому порыву, она села в центре зала, подумав, что как бы она ни села, всё равно, взгляд упирается в одну из картин, поэтому она выбрала место спиной к проходу, да и просматривать окно можно и отсюда. Она окончательно скинула промокший пуховик, накинула его на спинку стула. Села и достала из сумочки зеркальце, пальцами уложила мокрые волосы, проверила макияж. Девушка за стойкой шумела кофемашиной и посудой. Аромат кофе мигом распространился по залу. Маша достала телефон и попробовала его включить, экран даже не зажегся. У неё родилась мысль. Поднявшись, она подошла к стойке.

– Извините, у вас не найдется зарядка для телефона? – спросила она у девушки.

– А вам какая нужна?

– Вот такая, – она показала ей разъем телефона.

– Такой нет, – получила ответ Маша.

Она вернулась за столик разочарованной. Положив телефон экраном вниз, посмотрела в окно, но ничего не увидела из-за усилившегося снега. Возникла мысль пересесть ближе к окну, но передумала, откуда-то поступал поток теплого воздуха, согревая её. В ожидании, от нечего делать, её взор упал на картину перед ней. Полотно было большим и если бы она села за любой другой стол, то она всё равно бы не смогла не обратить на него внимание. На картине был изображен город начала двадцатого века. Он был мрачным и безжизненным. Тяжелое небо, бугристым покрывалом нависало над ржавыми остроконечными крышами домов, которые тесно прижимались друг к другу, как будто пытаясь спрятаться от взгляда за фасадами других таки же домов. Строения были кирпичными и имели различную этажность, последние были еле различимы в серой дымке. Тёмные провалы окон, мёртвыми глазницами убеждали в том, что в городе нет людей. Где-то в углу картины застыла в полёте птица.

– Ваш заказ, – девушка-бармен выставила кофе и чизкейк на стол перед Машей.

– Спасибо, – ответила Мария.

      Придвинув к себе кофе, она приложила к чашке ладони. Почувствовав тепло, настроение чуть поднялось. Сделав глоток, она с радостью ощутила, как горячий напиток разливается внутри. Кофе оказался вкусным, кусок сахара сделал его ещё приятнее. Размешав его, Мария ложкой отломила кусок пирожного. Чизкейк был свежим, ей показалось, что его специально приготовили к её приходу. Отломив ещё один кусочек, она запила его чёрным кофе.

      Посмотрев на телефон, она вспомнила, как Андрей ей дарил чехол с принтом в виде смешного человечка. Мария провела пальцем по изображению и ещё раз покорила себя за своё вчерашнее поведение. Отпивая очередной глоток, она уловила своё отражение в чашке. Улыбнувшись самой себе, она подумала, что всё будет у них с Андреем хорошо, она обязательно помирится с ним, и больше не будет заводить разговор о его работе.

Маша пила кофе, закусывая пирожным, и пыталась не пропустить в окне Андрея, но взгляд постоянно возвращался от окна к картине. Всё больше время она рассматривала её, и стала различать камни брусчатки под домами, в тенях домов уже были видны силуэты различных предметов: стояли бочки, валялись доски, под одним домом, около двери был различим кувшин. Юркнула кошка. Она вернула взгляд к тому месту, где только что ей показалась кошка. В том месте ничего нарисовано не было. «Привиделось», – подумала она и отпила ещё кофе, не отводя взгляда от картины. На окнах первых этажей стали различимы ставни. В окнах верхних этажей она разглядела форточки. Вдруг в окне дома, на который она смотрела, загорелся и тут же погас свет. Она отчетливо видела свет! В это раз ей точно ничего не привиделось! Мария всмотрелась в то окно и ей или показалось, или это случилось на самом деле, шевельнулись шторы. Девушка поставила чёрный кофе на стол и протёрла глаза кончиками пальцев. Посмотрев на картину вновь, она тут же обратила внимание, что появилась ещё одна птица. Что за чертовщина! Теперь птицы летели друг за другом. Рассматривая их, у девушки сложилось впечатление, что у последней, под напором ветра, трепещут перья на крыльях. Маша откинулась на спинку стула и обеими руками взялась за голову. Посмотрела в сторону девушки-бармена, но той не оказалось за стойкой. Она посмотрела в окно, за ним всё также валил снег. Краем глаза она уловила новое движение на картине. Черная собака появилась из-за угла и пробежав под домом исчезла в его тени. Снова загорелся свет в окне, в ярком прямоугольнике появилась тень, она приблизилась к стеклу, но свет погас. Маша опять посмотрела по сторонам, в кафе стоял всё тот же полумрак, девушка-бармен не появлялась. Мария обернулся на картину за спиной, на её полотне недорисованный город, безжизненно демонстрировал силуэты домов, обведённых только карандашом. Дома без окон и дверей проступали на фоне свинцового неба. Городские улицы заполнены нарисованным полумраком. Вернув взгляд на картину перед собой, Мария увидела горящий свет в том же окне, а в соседнем доме загорелось ещё одно. Свет в окнах начал загораться и в остальных домах. Девушка услышала лай собаки, карканье вороны и перестук лошадиных копыт. В окнах, где загорелся свет, появлялись фигуры людей, они практически синхронно размахивали руками, как будто пытались остановить или предупредить об опасности. Маша разглядела женский силуэт, тень скрестила перед собой руки буквой «х» и трясла ими, требуя обратить на себя внимание. «Это всё розыгрыш, девушка сидит у себя в служебном помещении и играет с ней, включая и выключая огоньки за картиной», – подумала Маша. Она встала со стула и подошла к картине. Свет в окнах гас и появлялся вновь, а тени людей продолжали размахивать руками. Она приблизилась к картине вплотную и протянула руку к полотну, к тому первому окну, которое всё никак не могло загореться. Её пальцы дотронулись до картины, и она почувствовала краску, почувствовала её запах, и следом почувствовала запах загаженных улиц, более отчетливо услышала лай собаки, услышала крики людей. «Стой, стой, не трогай!», – разобрала Маша мужские и женские голоса. Свет в окнах продолжал зажигаться и гаснуть, людские тени машут руками, крики, кошка убегает от собаки, свет, щелчки выключателей, люди, птицы, махи руками, лай, крики. Тишина.

      В мгновение кафе опустело. Молодая девушка перестала находиться в кафе, она перестала находиться вообще где-либо. Девушка-бармен вышла из служебного помещения через десять минут, окинула взором зал, не проявляя эмоций. Взяла поднос, подошла к столу, убрала пустую чашку из-под чёрного кофе и наполовину съеденный чизкейк. Отнесла посуду за стойку и снова вернулась к столу. Взяв телефон, всё так же лежавший вниз экраном, задержала взгляд на смешном человечке и сунула его в карман фартука. Протерла стол, поправила стулья. Взяла пуховик с сумочкой и кинула вещи в корзину в углу зала, затем дошла до стойки, вернулась и швырнула в неё и Машин телефон.

***

Андрей с братом жили вдвоём в двухкомнатной квартире, доставшейся им после смерти родителей, в результате аварии. Дмитрий, так звали младшего брата, тоже пострадал в том происшествии. Из-за полученной травмы таза он не мог ходить без помощи локтевых костылей и постоянно находился дома, полностью увлечённый цифровым миром интернета. В нём то и застал его Андрей, придя домой со смены.

– Димон, как ты без меня? – с порога прокричал он.

– Ещё не ложился, – получил ответ Андрей. – Литнер ругается, никак не можем сетку запустить.

– Завтракать будешь? – Андрей прошёл в комнату брата, заваленную бумагами, старым железом и коробками из-под пиццы.

– Да. Сделаешь на меня? – Дмитрий ударил в ладонь брата.

– Сделаю, только душ приму.

После душа Андрей приготовил завтрак из яичницы и бутербродов. Дмитрий пришёл на запах свежего кофе.

– Как смена прошла, бро?

– Устал что-то я сегодня, поспать не удалось, – усаживаясь за стол, делился Андрей.

– Что опять?

– Да.

– Что на это раз? – Дима отломил вилкой кусок яичницы и отправил его в рот.

– Не начинай, мы же договорились, что я ничего не рассказываю.

– Интересно же! – улыбнулся брат жуя.

– Что за сетку мастерите? – перевёл разговор Андрей.

– О, проект грандиозный! – воодушевился Дмитрий. – Мы с ребятами решили взломать силовые структуры и фиксировать все случаи исчезновения людей без вести.

– Блин, – Андрей опустил руки на стол. – И об этом мы тоже договорились…

– Что ты такой серьёзный, я же во благо! Ты же сам ищешь всю эту хрень. Я ребятам рассказал, и они предложили помощь. Ну, а я не отказался.

– Для вас это очередное увлечение, очередной проект, а это живые люди, она живой человек. Это не игрушка! – вспылил Андрей.

– Не кипятись, расслабься, брат!

– Я расслаблен!

– Вот и молодец. На смену, когда?

– Уже завтра, Михайловна ушла в отпуск, – буркнул Андрей.

– Тогда тем более отдыхать. Спасибо за завтрак, – Дима встал, вставив руку в костыль, направился из кухни.

– Стоять! – громко произнёс Андрей. – Тарелку убери за собой!

– Чёрт! – закатил глаза Дима и развернулся.

– И наведи порядок в комнате, а то мухи заведутся.

– Мухи лучшие друзья, помогают мне всегда, – стишком ответил Дима, убирая в раковину свою тарелку.

Доев и прибрав на кухне, Андрей отправился в свою комнату. Улёгшись на кровать, он достал блокнот, прочитал несколько записей, он отложил его в сторону и уснул.

***

– Андрей, тебя Маргарита вызывает, – он не успел войти на этаж, как ему сообщили новость. Не откладывая разговор, он отправился в кабинет старшей сестры.

– Можно? Доброго утра, – Андрей постучал о наличник открытой двери.

– Входи-входи, – произнесла Маргарита Ивановна, откладывая в сторону карты больных. – Есть разговор.

– Доброго утра, – повторил Андрей. Он прошёл в кабинет и увидел в нём, помимо старшей сестры, старика, который прибыл не так давно. Старик молчал, перебирая в руках пояс от халата.

– Доброго. Присаживайся, – женщина указала на стул. – Время мало, у меня совещание в девять пятнадцать. На тебя поступила жалоба, Андрей.

– Жалоба? – удивился он.

– Да. Сергей Николаевич, – старшая сестра посмотрела на пожилого человека. – Он утверждает, что ты был в палате Валентины Петровны в момент её смерти и стал причиной этой самой смерти.

– Да! – громко произнёс старик.

– Маргарита Ивановна, в мои обязанности входит производить вечерние и ночные обходы постояльцев, вы это превосходно знаете, но я не могу и не отвечаю за их здоровье. Я был в палате, и Сергей Николаевич видел меня выходящим из неё. Если у вас, – Андрей обратился к пожилому мужчине: – есть информация, как я повлиял на жизнь Валентины Петровны, то прошу вас высказать её. Я повторюсь, это моя обязанность, прописанная в должностной инструкции – ходить и проверять постояльцев в ночное время. В ту ночь, я заходил и к вам в палату, у вас горел верхний свет…

– Я не хочу, чтобы меня посещал медперсонал в ночное время! – с вызовом проговорил Сергей Николаевич, посмотрев на старшую сестру.

– Сергей Николаевич, я разделяю ваши опасения, за сохранность ваших вещей и вашего эмоционального состояния, – высказалась Маргарита Ивановна. – Но, я не могу пойти вам на встречу. Я буду вынуждена вас просить, оставлять дверь приоткрытой, чтобы вас могли наблюдать при обходах, не входя внутрь.

– Я не хочу, чтобы за мной наблюдали! Я не девица! – старик поднялся на ноги. – Держите свой персонал от меня подальше!

Старик вышел из кабинета, позабыв о цели своего прибытия. Прошаркав до своей палаты, он хлопнул дверью и закрыл её на замок изнутри.

– Иди, работай, – посмотрела на Андрея старшая сестра, когда старик вышел из кабинета.

– Вы же понимаете, – произнёс Андрей.

– Они поначалу все такие, мы это оба знаем, – закончила разговор Маргарита Ивановна. – Сегодня ещё двух новых привезут. Вчера родственники звонили.

Каждая смена была похожа на предыдущую и последующую, постояльцы откровенно капризничали, уподобляясь детям, только с той разницей, что свои капризы подкрепляли крепким словцом. Сергей Николаевич проявлял полное нежелание подчиняться медперсоналу пансионата, постоянно вступая в конфликты с дежурными сменами, из-за этого его неофициально записали в дебоширы, на ровне с Григорием Павловичем, который продолжал видеть во всем заговор и беззаконие. Андрей пытался несколько раз наладить с ним контакт, но стоило ему войти в палату, как Сергей Николаевич, тут же складывал руки перед грудью или выше поднимал читаемую газету или книгу. Отвечал на вопросы отрывисто, несмотря в глаза.

Так прошла зима. Пансионат был заполнен постояльцами и работы было невпроворот. Многих из-за ухудшения здоровья забрали родственники, не желая оставлять их в последние дни в чужих стенах, а многих наоборот, сдавали, не желая оставлять их дома. Так забрали дебошира номер один, Григория Павловича, но его привычку громко слушать телевизор, перенял Сергей Николаевич, хотя тесно они между собой не общались. Одним из дежурных вечеров во время обхода, Андрей услышал громко работающий телевизор в палате Сергея Николаевича. Медбрат попытался попасть в палату к старику, но дверь была заперта изнутри.

– Сергей Николаевич?! – произнёс Андрей, постучав в дверь, и прислушался.

– Статистика такова, – вещал мужской голос из динамиков телевизора. – Что ежегодно в мире пропадают порядка восьми миллионов человек. Причём в России эти цифры не менее пугающе – сто двадцать тысяч человек. Но, несмотря на такие страшные цифры, в России нет ни одного действующего нормативного документа с чётким юридическим определением, что именно понимается под словами "пропавший без вести"? Сегодня по сложившейся практике под этим понятием подразумевается человек, который пропал неожиданно, при неизвестных обстоятельствах и без видимых причин…

– Сергей Николаевич, вы мешаете остальным спать, уже пожаловались на ваш телевизор, – Андрей вновь постучал в дверь, но слышал только вещание ведущего.

Молодой человек насторожился, на его стук никто не отвечал, только из соседних палат выглянуло несколько постояльцев.

– Вернитесь в кровати, – Андрей прикрикнул на любопытствующих, и побежал на дежурный пост за дубликатом ключа.

– Что там? – спросила дежурная сестра.

– Не отвечает! – Андрей открыл шкаф с запасными ключами и нашёл нужный.

– Господи! – сестра бросилась к шкафу с медикаментами, а Андрей побежал открывать дверь.

Трясущимися руками он открыл замок и ворвался в палату. Пожилой мужчина лежал на полу около кровати лицом вниз. Подбежав, медбрат перевернул мужчину, из рта тонкой полоской стекала слюна. Проверил пульс на шее. Он был, но очень слабый.

– У него, скорее всего, инсульт! – произнёс Андрей. – Вызывайте скорую!

***

Сергей Николаевич вернулся из реанимации спустя неделю. Он заметно похудел и стал хуже ходить, ему приходилось пользоваться ходулями, чтобы перемещаться внутри палаты, а, чтобы дойти до столовой, речи уже не было. Андрей увидел, как старик пытался влезть на кровать и поторопился ему на помощь. Сергей Николаевич запротестовал, но всё же позволил медбрату помочь себе.

– Рад вас видеть в здравии, – произнёс Андрей, снимая со старика тапки. – Из реанимации звонили, сказали, что ещё немного и вас бы не смогли откачать.

– Я слышал, ты нашёл меня? – вопросом ответил старик, с облегчением выдохнув, когда его спина коснулась подушки.

– Да.

– Я же закрыл дверь на замок?!

– У нас есть дубликаты от всех палат. А вы думали, что вас просто так оставим? – улыбнулся Андрей.

– Проныры, – вяло улыбнулся в ответ старик.

– Кто-то всё же умеет улыбаться!

– Все умеют улыбаться, – на выдохе ответил Сергей Николаевич, удобнее устраиваясь.

– Вы решили отпустить бороду? – поинтересовался Андрей, заметив щетину на лице старика.

– Там мной сильно никто не занимался, – с досадой произнёс старик.

– Я могу вас подстричь и побрить, – предложил молодой человек с энтузиазмом. – Если хотите я помогу вам в душе. Одежду отдадим в стирку…

– Э, нет, в душ я с тобой не пойду, знаю я вас молодых, – произнёс пожилой мужчина, но уже не со злобой.

– Если честно, у меня тоже нет большого желания идти с вами в душ, – отшутился Андрей. – Позвать сестру?

– Да, но только для душа, бриться мне нечем, пена закончилась.

– Этот вопрос решим. Я принесу.

После этого разговора, стена озлобленности со стороны старика пала. Он чаще просил Андрея посидеть с ним в комнате, посмотреть с ним телевизор и обсудить выступление очередного политика. Андрей не сопротивлялся, ему нравился этот старик, который оказался разговорчивым и местами забавным.

– Почему вас никто не навещает? – как-то поинтересовался Андрей. – У вас вроде в деле указано, что есть сын.

– Он есть только на бумаге, – нехотя ответил старик. – Живёт далеко, вроде в Красноярске. Давно уже с ним не виделись, лет тридцать наверно.

– Вас же кто-то сюда привёз?

– Соседи по площадке…

– А жена?

– Нет её.

– Развод?

– Уйди, – голос старика изменился, стал резким. Он отвернулся от Андрея.

– Если вы не хотите об этом говорить…

– Уйди из моей гребанной палаты, – прокричал старик и закашлялся.

***

Она не перезвонила в течении следующего дня. Вечером он так же не дождался её звонка. Перед сном он набрал её, но в ответ получил только отбой вызова. Не став настаивать, он отложил телефон и постарался уснуть.

Утром по дороге на работу он ещё раз набрал её номер, но ответом стал всё тот же отбой. В течении всей смены он не выпускал телефон из виду, реагируя на каждое сообщение или звонок, как будто от них зависела дальнейшая его жизнь. Послав несколько сообщений и не получив ответ, он посчитал, что, Маша реально захотела с ним порвать. Через два дня номер девушки вообще перестал принимать звонки и начал срабатывать автоответчик, оповещая, что абонент отключён от сети. Оставив затею дозвониться, Андрей решил принять выжидающую позицию.

– Андрей, к тебе пришли, – в комнату заглянул брат. – Ты чего звонка не слышал?

– Нет, – Андрей оторвался от смартфона. – Кто там?

– Из полиции, – выпучил глаза Дмитрий.

Андрей вскочил с кровати и осмотрев себя, вышел к двери. В прихожей его ждал полицейский. Дима застыл в дверном проёме своей комнаты.

– Андрей Макарович Цветков? – задал вопрос полицейский.

– Так точно, – ответил по-армейски Андрей.

– Здравия желаю, капитан Зубров, УВД Калининского района Санкт-Петербурга, – представился полицейский. – Мне нужно задать вам несколько вопросов, где мы можем поговорить?

– А, проходите на кухню, – стушевался Андрей. – Можете не разуваться.

– Вы знаете Марию Владимировну Старову, – полицейский сразу задал вопрос, когда они разместились за столом.

– Да, это моя девушка, – прямо ответил Андрей. – Ну, скорее всего бывшая.

– Почему вы так говорите? – сразу зацепился капитан.

– Мы повздорили на выходных. Я до неё не могу дозвониться всю неделю. А в чём дело?

– Она пропала. Её родители подали на неё в розыск три дня назад, – ответил полицейский, пристально следя за реакцией Андрея.

У Андрея всё внутри оборвалось, в ушах зазвенело. Перед глазами пролетела картинка, как Маша пробегает мимо окна кофейни.

– Когда вы видели её в последний раз?

– Мы виделись на прошлых выходных, в субботу.

– Какое это было число? – уточнил полицейский.

– Суббота, 14 октября, – ответил Андрей, сверившись с календарём, висевшим в коридоре.

– Продолжайте…

– Мы посетили новое кафе, на углу Каменноостровского и Большой Монетной. Там и расстались. Мы поссорились.

– Каков предмет ссоры?

– Возможно, он покажется нелепым, – смутился Андрей. – Ей не нравится, что я работаю медбратом.

– А где вы работаете? – уточнил вновь капитан.

– Пансионат на Каменноостровском 21.

– Стойте! Это же вот здесь, рядом.

– Да.

– Вы ругались? Кричали?

– Нет, выпили кофе, потом она вспылила и убежала.

– Что она говорила?

– Сказала, что лучше бы было, если я был бы полицейским или пожарным, чем медбратом.

– А вы что?

– Я ответил, что это одинаковые профессии и что я не могу бросить брата. Он инвалид после автомобильной аварии, – пояснил Андрей. Полицейский перевел взгляд на Дмитрия, стоявшего в дверях кухни, опираясь на локтевой костыль. Андрей продолжил. – Она сказала, что я о ней не думаю и убежала. С тех пор я её не видел. Мы договорились встретиться, вернее, я ей написал сообщение о встрече, но она не ответила. Я посчитал, что она продолжает дуться. Потом написал ещё несколько смс и звонил, но телефон вне зоны действия уже несколько дней. Я могу телефон показать.

– Будьте добры.

Андрей принёс смартфон. Капитан пролистал список сообщений и звонков. Затем достал какие-то бумаги и сверился с ними.

– Странно, – произнёс капитан. – Вот это сообщение, не дошло до её телефона.

– А откуда вы это знаете? – поинтересовался Дмитрий.

– По распечатке звонков, – ответил капитан.

Он вернул телефон Андрею с открытым текстом: «Завтра после смены в новом кафе». Андрей прочитал, и положил телефон на стол. Капитан задавал ещё много вопросов. В общей сложности разговор шёл два часа, полицейский, искажая вопросы и фразы, пытался поймать Андрея на неточностях, стараясь найти в его словах неправду, но в итоге, он сдался и распрощавшись ушёл.

– Прошу город не покидать. Будьте на связи, – произнёс уже в дверях капитан. – Я вас ещё вызову. Визитку я вам оставил, если что вспомните, звоните.

      Как только полицейский ушёл, Андрей кинулся одеваться.

– Ты куда? – удивился Дмитрий.

– В кафе! Может там что-то видели.

– Ты думаешь, что полиция там ещё не была? Видно же было, что он искал подтверждение своим записям.

– Всё равно. Я должен сходить.

Андрей выбежал из подъезда, застегиваясь на ходу. Подбежав к кафе, он остановился. Всю неделю проходя мимо он и не заметил, что изменился внешний вид окон и входных дверей. Того окна, около которого они сидели с Машей уже не было, оно было зашито изнутри панелью, а через окно рядом с входом невозможно было что-либо разглядеть внутри, стекла были грязными, как будто их не мыли несколько лет. Он вошёл в кофейню, через двери с облезшей краской. Колокольчик брякнул пустой склянкой. Внутри всё изменилось с того момента, когда они здесь были с Машей. Вместо светлого и просторного кафе, сейчас Андрей увидел полуподвальное помещение, слабо освещённое всего одним мигающим светильником. Со стены, над барной стойкой, вместо картины, свисали куски облупившейся краски. В воздухе витали запах кислого кофе. За барной стойкой никого не было. Куда делось та воздушность и легкость заведения всего за несколько дней?

– Есть кто? – громко произнёс Андрей.

Ему никто не ответил. Прислушиваясь к звукам, в надежде, что здесь всё же есть кто-то, он прошёл за стойку. На столешнице стояла грязная посуда, покрытая небольшим слоем пыли. В углу зала он увидел мусорную корзину. Он приоткрыл крышку и заглянул внутрь, в ней лежали какие-то вещи. Вытащив их на свет, он разглядел, что это была мужская кожаная куртка, из её кармана на пол вывалился телефон. Андрей, озираясь по сторонам, поднял аппарат и попробовал его включить. Экран даже не зажегся. Сглотнув ком в горле, он толкнул дверь в служебное помещение, которого здесь не было в день их с Машей посещения. Дверь в подсобку открылась со скрипом. Войдя в темноту, Андрей ощупал стену в поисках выключателя. Рука попала во что-то скользкое и липкое, поднеся пальцы к носу, он уловил запах краски. Нащупав выключатель, он щёлкнул клавишей.

– Извините! Есть кто? – повторил вопрос Андрей, когда зажегся свет.

Ответа снова не последовало. Андрей медленно прошёл в дверь. Подсобное помещение слабо освещалось, и было завалено пустыми коробками и упаковками из-под кофе. Судя по пыльному полу, здесь давно никого не было. Пристально осмотрев содержимое единственного шкафа, он нашёл не серую форму барменов, а чёрный фартук, который одиноко висел на крючке. Андрей почувствовал сквозняк, и тут же что-то проскрежетало за его спиной. С гулко стучащим сердцем, он развернулся на звук. Это оказалась дверь чёрного выхода, ведущая на улицу. Поток воздуха приоткрыл её, дав солнечному свету прочертить яркую полоску. Повертев головой и убедившись, что никто так и не появился, он направился во двор, в надежде, что персонал просто вышел покурить. Он толкнул дверь и снова попал рукой во что-то скользкое. Дверь выходила на огороженную площадку, на которой, как и внутри валялись картонные коробки и горы мусора. Здесь людей не было. Андрей раздосадовано выдохнул и уже хотел уйти, как его взгляд упал на кучу одежды рядом с дверью, и единственная вещь его заинтересовала больше остальных. Андрей взял за край и потянул, вытягивая из тряпья, красный пуховичок, тонкий, но достаточно тёплый для питерской погоды. Пуховик был влажным и уже приобрёл затхлый запах. Следом за пуховиком вылез телефон экраном вниз. Её телефон! Он дарил ей чехол со смешным человечком на тыльной стороне.

У Андрея затряслись руки и, только сейчас, он обратил внимание на испачканные пальцы. Смесь красок разных цветов и оттенков, покрывали пальцы и ладонь правой руки. Андрей выпустил из рук пуховик и сделав пару шагов назад, сел на коробку. Достав телефон и визитку капитана, он набрал его номер.

***

– Мы гуляли с братом по лесу, – начал свою историю Эдуард Олегович. Мужчина провёл в пансионате около шести лет, и был там, когда Андрей устроился работать. В свои восемьдесят восемь он всегда был бодр, насколько позволял возраст, всегда старался шутить и даже заигрывал с медсёстрами. В последнее время он сильно сдал, практически не выходил из палаты, проводя основное время, не вставая с кровати. Этим вечером, он попросил Андрея посидеть с ним. – Мы с ним были очень близки, про таких говорят, не разлей вода. Гуляли вместе, работали вместе, девок портили вместе, – старик горько улыбнулся. – Ты знаешь, какие горы на Урале? Красоты неописуемой и жутко опасны. Мы лазили там, где остальные парни боялись. Но, в один день он упал. Он был ещё жив, я видел, как он хватает воздух, лёжа на камнях внизу. А я убежал, я оставил его умирать. Всю жизнь простить себя не могу, а в последнее время он начал приходить ко мне. Зовёт меня полазить по горам, попрыгать в озеро, а мне стыдно, жутко стыдно. Я в мельчайших подробностях вижу, как кровь клокочет в его горле, как красная лужа расползается из-под него, как неестественно вывернуты ноги и руки, и из него уходит жизнь. Я хочу к нему, Андрей.

– Но, в том, что он упал не было вашей вины, – произнёс Андрей.

– Моя вина в том, что я оставил его умирать, – старик заплакал.

– Но вы же помните о нём.

– Всю жизнь помню о нём, я люблю его. Я хочу к тебе, брат.

Андрей взял руку мужчины, Эдуард Олегович сразу успокоился и ровно задышал, смотря перед собой. Немного подержав его руку, Андрей опустил её на кровать, и поднялся. Поправив одеяло и выключив свет, он вышел из палаты, услышав в спину тихое: «Спасибо».

Проходя по коридору, молодой человек не заметил, как Сергей Николаевич, тихо прикрыл дверь своей палаты.

***

– Почему вы не сообщили о смерти вечером? Почему мы узнали об этом только утром? – с самого утра из кабинета старшей сестры доносились крики возмущения.

– Мы не можем отдать его тело вам по первому вашему требованию, необходимо понять причину смерти, – отвечала Маргарита Ивановна.

– Но ему было восемьдесят восемь, о какой причине вы говорите?

– Возраст мы не берём во внимание. Наши руки связаны вышестоящими органами, и мы обязаны проверить на наличие следов насильственной смерти. Поймите, случаи разные бывают…

– Вы подозреваете нас?

– Нет, что вы, но я повторюсь, случаи бывают разные…

– Это наверно ваш персонал его убил и, теперь, вы хотите замести следы халатности. Кто был в ночной смене? Мы хотим его увидеть?

– Андрей Макарович, медбрат, он ещё здесь, я его вызову, – старшая сестра нажала кнопку связи с постом. – Андрея вызовите ко мне в кабинет.

Не дождавшись прихода медбрата, родственники, полная женщина лет пятидесяти и неопрятного вида мужчина, вышли из кабинета и столкнулись с Андреем в коридоре.

– Это вы убили нашего старика! – женщина накинулась на него.

– Простите, о чём вы? – Андрей непонимающе смотрел на пару.

– Андрей Макарович, – вступила в разговор Маргарита Ивановна. – Это родственники Эдуарда Олеговича.

– Доброго утра, – поздоровался Андрей.

– Это вы убили отца! А теперь мы не можем забрать его тело! – женщина кричала на весь коридор.

– Как вам не стыдно! – в разговор вмешался Сергей Николаевич. – Он, пол вечера сидел со стариком и выслушивал о том, как ему хреново, что его никто не навещает. Он молодец, спросите у любого из здесь лежащих. А вы, когда навещали старика?

– Да как вы смеете? – возмутилась женщина.

– Заткни свой рот и слушай! – Сергей Николаевич направил палец в лицо женщины. – Вы должны ноги ему целовать, за то, что он возится здесь с нами, возился с твоим отцом. И за то, что твой старик ушёл с улыбкой на лице, а не видел вас двоих. Оставьте молодого человека в покое. Андрей, мне нужно утку заменить, помоги мне, – старик выставил локоть, призывая Андрея к помощи.

– Э, – Андрей не ожидал такой защиты.

– Идите, Андрей Макарович, – кивнула Маргарита Ивановна.

Молодой человек подошёл к старику, и поддерживая под руку, повёл его в сторону палаты, оставив оторопевших родственников Эдуарда Олеговича.

– Почему вы вмешались? – задал вопрос Андрей, когда они вошли в палату.

– Вчера вечером я подслушал твой разговор с Эдиком. Славный был старикашка…

– Много?

– Да почти всё. Ты со всеми ведёшь задушевные беседы, чтобы потом они отошли на тот свет?

– Только с теми, кто того желает, – прямо ответил Андрей.

– Я откину тапки, просто поговорив с тобой?

– А вы хотите? – улыбнулся Андрей.

– У меня есть незаконченное дело на этом свете, – старик сел на край кровати.

– Мой отец говорил «любое дело надо доделывать до конца».

– Я тоже так считаю.

– Вам нужна помощь? У меня смена закончилась, но я мог бы задержаться.

– Нет, иди отдыхай, – произнёс старик. – Хотя, утречко сегодня то ещё выдалось, принеси мне чашечку кофе.

Андрей стоял у окна, уперев локти в подоконник, а Сергей Николаевич сидел на стуле рядом. Два граненых стакана со столовым кофейным напитком, стояли напротив собеседников.

– Так себе пойло, – произнёс мужчина, отодвинув напиток, смотря на утреннюю улицу, запружённую машинами.

– А где вы пили самый вкусный кофе, помните? – Андрей взял стакан в руки.

– Хм, – старик помрачнел.

– Неприятные воспоминания? – заметил изменения в старике медбрат. И после некоторого молчания добавил: – Сергей Николаевич, если вы не хотите, то можем сменить тему.

– Мне давно надо с кем-то поделиться, тем более ты сможешь выслушать до конца и не перебить.

– Что-что, а слушать я умею, – хмыкнул Андрей и в два глотка осушил стакан.

– Вкусный кофе я пил раз в жизни, но после этого несколько месяцев в моей жизни превратились в ад, – нехотя произнёс старик. – Это было чертовски давно, и далеко отсюда. Восемьдесят первый шёл. Жили в Риге. В тот день с женой оставили соседке сына, и пошли прогуляться. Зашли в одно кафе, заказали кофе, чёрный кофе, такого ароматного я никогда не пил больше, и мороженое невероятно вкусное, как будто его для нас сделали. Сидели, планы строили, заговорились. Я вышел позвонить к автомату на улицу, в кофейне не работал телефон, узнать, как там сын дома с соседкой. А когда вернулся, жены не оказалось в кафе. На стуле осталась лежать её сумочка, на столе стояла чашка со следом от губной помады и больше ничего. Время прошло не больше десяти минут, а она исчезла. Официантка только пожимала плечами. Милиция тоже разводила плечами, следователь выдвинул версию, что она, таким образом, ушла из семьи. Я оборвал телефоны всех знакомых, потерял сон. Через три дня пришёл в то кафе, а оно уже закрыто было.

– Постойте, – Андрей не ожидал откровений с утра, настроившись на обычную историю пожилого человека, но, когда речь зашла о кафе, он напрягся. – Вы сказали, что кафе уже было закрыто?

– Да, – ответил старик. – Двери закрыты, окна забиты изнутри.

– А вы случайно не помните, – Андрей подбирал слова. – Вам не показалось странным, что кафе так скоро закрылось?

– Мне много тогда показалось странным, и не только то, что оно закрылось, а еще, что стекла были настолько грязными, что через них практически ничего не было видно. А когда я взялся за ручку двери, она рассыпалась у меня в руках трухой. И двери были все облезшие, как будто с войны их никто не красил.

У Андрея заколотилось сердце, ладони вспотели, он развернулся к старику.

– Что ты так на меня смотришь, как будто увидел призрака? – высказался Сергей Николаевич.

– Опишите само кафе, до момента исчезновения! – громче чем обычно, произнёс Андрей.

– Ты пугаешь меня, парень! – старик отодвинулся от медбрата.

– Извините, – Андрей взял себя в руки. – Я прошу вас, вспомните, каким кафе было в тот день. Я вам всё объясню.

– Странное оно было, тёмное, с двумя картинами на стенах, –неторопливо ответил старик. – Какие-то города, старые, тёмные. Я помню свои ощущения, когда смотрел на картины, чувствовал запах грязных улиц. А в остальном ничего такого и не помню, серые стены, черная мебель. И пустое оно было, из людей были только мы с женой и официантка, неопрятная такая, лысая, с обломанными ногтями. Я ещё подумал, чтобы в книгу жалоб запись сделать.

Андрей приложил сложенный указательный палец к губам, глаза ничего не выражали, он полностью был погружён в свои мысли.

– Андрей, ты наверно переутомился за смену, тебе не пора домой? – заметив состояние парня, поинтересовался старик, он поднялся со стула и двинулся к кровати.

– Мы поссорились с девушкой два года назад, – произнёс Андрей, посмотрев на старика. – А через несколько дней её родители подали её в розыск. Спустя неделю я нашёл её вещи в кафе, настолько старом и заброшенном, что могло показаться, что там не было людей несколько лет, хотя в этом кафе я пил с Машей кофе всего неделю назад.

Мужчины замолчали, обдумывая слова друг друга. У старика затряслись руки, он опустился на кровать и глубоко задышал.

– Я был подозреваемым в её исчезновении, – продолжил Андрей. – Только спустя два месяца с меня сняли подозрение. Сказали, что нет отпечатков на её вещах, и в том кафе. Мои слова полностью подтвердились теми или иными свидетелями, хотя долго ещё вызывали на допросы, пытались даже следить за мной. Всё это время я не переставал искать Машу, брат помог взломать городскую систему видеонаблюдения, и последнее, что мы смогли увидеть, как она входит в кофейню. И всё. Больше она из неё не вышла. Брат просидел трое суток, просматривая записи всех камер вокруг, но безрезультатно. Она пропала без следа.

– Твоя история совпадает с моей, – тихо произнёс Сергей Николаевич.

– Я в шоке, – Андрей сел на стул, и взъерошил волосы. – Разница только в том, что видел одну картину с городом. Нет, картин было две, но одна была с каким-то пейзажем, а вы говорите, что на тех были только города.

– Андрей, а ты что делаешь здесь? Время уже одиннадцать, твоя смена давно закончилась, – в палату без стука вошла старшая сестра и вопросительно посмотрела на своего сотрудника.

– Э, – выдавил из себя Андрей.

– Молодой человек помогал мне, – нашёлся Сергей Николаевич. – Мне стало как-то неуютно после смерти Эдика, и я попросил Андрея побыть со мной.

– Всё в порядке? – с волнением задала вопрос Маргарита Ивановна.

– Не знаю, как вам ответить, – старик потёр грудь в области сердца. – Это наверно сложно быть самым старым членом клуба кому за восемьдесят пять.

– А сейчас как вы?

– Намного лучше, Андрей мне помог. Иди, спасибо за беседу, – старик ладонью помахал в воздухе, давая понять, что разговору дальше не суждено продолжиться.

– И вам спасибо, – ответил Андрей и вышел из палаты.

Выйдя из пансионата, Андрей перешёл через проспект и остановился напротив кафе. Он стоял, всматриваясь в окна. Сейчас заведение пустовало, но стекла были чистыми и через них были видны пустые столы с перевёрнутыми на них стульями, людей внутри не было. Простояв полчаса на одном месте, Андрей пошёл домой.

Войдя в квартиру, он сразу прошёл к себе в комнату, даже не поздоровавшись с братом. Открыв записную книжку, он углубился в свои записи.

– Эй, привет! – Дима заглянул в комнату.

– Привет.

– Ты нормально?

– Помнишь, я рассказывал тебе о старичке в пансионате?

– Который пытался выведать, чем ты занимаешься? Что ты на меня так смотришь?! Я не знаю, как это назвать.

– Да, он самый. Так вот, у него случилось точно такое же, что и у нас.

– Погоди, – Дима проковылял в комнату и плюхнулся на кровать. – Ты хочешь сказать, что у него исчезла девушка?

– Жена.

– Офигеть!

– Он сегодня рассказал.

– Когда это случилось?

– Он сказал, что это было давно. Судя по тому, что он сына не видел лет тридцать, то думаю, что это были семидесятые. Лет сорок назад, а то и больше. А чёрт, он же сказал, что шёл восемьдесят первый!

– Да ты что?! – Дима всё больше и больше проявлял интерес.

– Про кафе рассказал, всё точно так же. Только он говорил о каких-то картинах.

– Что ты намерен делать?

– У меня собрано не много. Блин, да за один разговор с Сергеем Николаевичем, я узнал больше, чем мы с тобой за последние два года. Надо ещё раз пересмотреть все записи.

– Мужик, я не верил, что это вообще когда-нибудь всплывет.

– Ну, если считать, что появилось это спустя сорок лет, то это точно вечность, многие столько не живут.

– А может быть такое, что это не единичный случай? Что если, это происходит постоянно, только мы не видим этого!

– Ты хочешь сказать, что таких кафе много и в них пропадают люди?

– А что такого?! – возмутился Дмитрий. – Сколько фильмов снято на тему пропажи людей. Я думаю, что часть точно на реальных событиях.

– Начитался желтой прессы? – усмехнулся Андрей, но в голове проскользнула мысль, что Дима в чём-то прав.

– Иди ты! Сам посмотри! Маша пропала, жена старика пропала, и неизвестно, сколько людей вообще пропало и пропадает. Тебе надо поговорить с этим стариком ещё раз, может он поведает ещё что.

– Я думаю, что с ним разговоров у нас будет ещё предостаточно.

Глава.

Маша не сразу поняла, где находится. Было темно. В спёртом, затхлом воздухе, слабо ощущался запах старых красок, как будто давно что-то красили. Она осмотрелась, но ничего не смогла разглядеть. Обследовав темноту руками, она наткнулась на стол, столешницу которого покрывал толстый слой пыли. Вцепившись в него, она опёрлась и глубоко задышала. Что произошло? Как она здесь оказалась? Дождливый вечер, слабоосвещенное кафе, картина с оживающими элементами, и потом это место с давящей тишиной.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и она стала различать окружающую обстановку. Стол, два стула, сервант, мягкое кресло с высокой спинкой. Слабый свет пробивался в помещение сквозь единственное окно, занавешенное плотными шторами. Окно! Маша метнулась к нему, резким движением откинула штору в сторону. Через завихрение пыли она увидела остроконечные крыши, уходящие до горизонта, чьи флюгера, словно тонким руками тянулись к тяжёлому, свинцовому небу. Она узнала его. Узнала город. Он был на той картине в кафе. Картине, на которой зажигались и гасли окна в домах.

Первое впечатление от увиденного прошло, и девушка поняла, что она видит всё как будто рисованное. Но рисунок был выполнен очень скрупулёзно. Просматривались многие детали и элементы заоконного вида. Чем дольше она смотрела на город за окном, тем больше она понимала, что широкие мазки становятся меньше. Дома, крыши, небо, всё становилось более чётким. Маша подняла руки и увидела, как её руки из нарисованных, становятся обычными для восприятия. Крупная дрожь прошла по её телу. Девушка закрыла руками рот, чтобы не закричать.

Через какое время Маша вышла из этого состояния она не знала, но, когда осознание окружающего места вернулось, девушка поняла, что на улице стало светлее. Раскрыв окно, она ощутила холод. Выглянув в окно, она увидела, неосвещённые улицы, и лежавший между домами серый туман. И то, что все окна домов были пустыми. Она попыталась разглядеть людей, но у неё ничего не получилось. Было промозгло, платье не защищало от сырости, заставив её покрыться гусиной кожей. Закрыв окно, она ещё раз оглянулась в поисках своего пуховика. Но её вещей не оказалось рядом. Пуховик, сумка с телефоном остались там, на столике в кафе.

      Всё вокруг было в пыли. С люстры гроздьями свисала паутина. Девушка увидела выключатель на стене. Подошла и щёлкнула им. Комната осветилась тусклым, желтым светом. На кресле она увидела скомканный плед, но, когда она дотронулась до него, он рассыпался трухой. Заглянув в сервант, она обнаружила только запыленную хрустальную посуду. Девушка подошла к единственной двери и потянула ручку на себя. Дверь открылась со скрипом, эхо разнеслось по пустынной, мрачной квартире.

– Есть кто-нибудь? – неуверенно произнесла она.

Ответом была только тишина. Девушка пошла по коридору, каждым шагом поднимая облачка пыли. Половицы скрипели и охали. Вдруг пол под ногой с хрустом надломился, и девушка по колено провалилась. Взвизгнув от неожиданности и испуга, она машинально расставила руки, но поняв, что дальше она не проваливается, ругаясь, вылезла из пролома. Дальше Маша шла осторожно, ступая сначала носком, а затем всей ступней. Дойдя до соседней комнаты, она заглянула в неё. В соседней комнате окно не было занавешено, сорванная занавеска висела на сломанной пополам гардине. Из мебели в комнате стояло трюмо и два кресла с высокими спинками. Они были сдвинуты к правой стене. Свободная стена по левую руку, была в царапинах, которые покрывали её от потолка до пола. Войдя в комнату, девушка смогла разглядеть, что это не царапины, это были небольшие линии, перечёркнутые по семь штук, как будто кто-то подсчитывал время, проведённое в этой комнате, в этом месте. Вдруг с улицы донесся лай собаки, затем звук опрокинутого железного ведра и вопль кошки. Девушка кинулась к окну, но ничего не увидела. Открывать окно не стала, так как было холодно. Возвращаясь к выходу, она заметила между креслами одежду, лежавшую кучей. Кожаные мужские туфли стояли рядом, носки, когда-то явно белые, а сейчас грязно-серые, вывалились из них, как будто обувь сняли вместе с носками одновременно. Разглядев под слоем пыли пиджак, девушка протянула к нему руку. На её счастье, он не рассыпался в руках. Девушка встряхнула его, откуда-то из складок выпали очки в круглой оправе. Закашлявшись от пыли, она подняла его и накинула на плечи. Обхватила себя руками.

– Что происходит, твою мать, – мысли роились в голове. – Что здесь происходит?

Смотря на очки, она поняла, что её начала обхватывать паника. С бешено колотящимся сердцем, глубоко дыша, Маша вышла в подъезд, заполненный полумраком. Лестница освещалась слабым светом откуда-то сверху. Ступеньки винтом поднимались вдоль стены на следующий этаж. Она подошла к перилам. Шахта подъезда уходила вниз на три этажа. Внизу был виден слабый свет от входной двери. Держась за перила, девушка начала спускаться. Она стучалась во все двери, попадающиеся по пути вниз. Но никто не отвечал, только краска опадала под ударами рук.

Глава.

– У вас аппетит проснулся? – начал свою смену Андрей, входя в палату к Сергею Николаевичу.

– Ты в меня вторую жизнь вдохнул, – жуя завтрак, ответил старик. – Ходить, как прежде не могу, но голова ясная как никогда. Давно не был так возбуждён.

– У меня тоже наш разговор не выходит из головы.

– Куда там из головы, я всю ночь не спал. Думал много, тебя ждал. Нам с тобой много обсудить надо, – старик допил утренний чай.

– Очень всё взаимно, но скорее всего вечером, – быстро проговорил Андрей, заметив через щель в двери, что по коридору идёт Маргарита Ивановна.

День пролетел как один час. Андрей всеми внутренними силами старался приблизить вечер, сгорая от нетерпения. Пройдя обходом по всем палатам, он в последнюю вошёл к Сергею Николаевичу, притворив за собой дверь.

– Я много думал, – произнёс Андрей. – У наших историй много общего…

– Я не сказал тебе сразу, что продолжал искать её лично, – перебил старик. – Искал, искал и сдался. Пить начал, сына к тёще отправил. А у моей был брат, он и сейчас жив. Пришёл ко мне, я подумал, что он меня обвинит в том, что сестра пропала, но оказалось, что у нас с ней и впрямь всё хорошо было. Она, оказывается, с братом делилась о нашей жизни. Он меня быстро на ноги поставил. Вернул, так сказать, к жизни, хорошей оплеухой, – хмыкнул Сергей Николаевич, почёсывая небритый подбородок. – Сказал, что мы должны её сами найти. Я начал сопротивляться, мол, сам искал, не нашёл. Он мне ещё раз врезал. Посидели с ним, распили пару бутылок, подумали, что раз кафе закрылось, то вполне возможно, что оно переехало в другое место.

– Это как вы до этого дошли?

– Пили долго, и родили. И вообще, не перебивай. Мы ходили по городу, новые заведения в те времена открывались не часто. Три года мы искали, ходили и ездили по Риге по соседним городам, даже в Минске были. В справочных узнавали. И мы нашли его, – старик причмокнул, потирая грудь, а Андрей сел, слушая не дыша. – Всё точно такое же, как и в том кафе. Темно, затхло и противно, но кофе пахло очень вкусно.

– Вы пошли в него?

– Не перебивай, говорю! Привычка плохая и с мысли меня собьёшь. Так вот. Конечно, мы в него вошли. Встретила нас девица странная, опять лысая, ногти грязные и сама вся какая-то отталкивающая, но с накрашенными губами, помада такая ярко-красная, ещё подумал тогда, что импортная, наверное.

***

Сели мы за столик.

А я чувствую, что место странное. И картины точно такие, как в том были. Один в один. Я смотрю на картину эту, с башней, а от неё веет холодом. Меня аж потряхивать начало. И официантка лысая, как коленка, и не опрятная, жуть. Не приятное зрелище. И мы одни в нём.

– Девушка, – спрашиваю. – А вы одни работаете или у вас сменщица есть?

А она не отвечает, смотрит на меня и вид делает, как будто не понимает, о чём я толкую.

– Девушка, – говорю опять я. – А вы часом не работали на улице Тербатас? Это, то, старое место.

А она головой лысой повела, мол – «нет». Брат моей, начинает меня в бок пихать локтем, что к девке привязался. А как я ему объясню, что это то самое кафе, только не там, а здесь.

– Девушка, – опять говорю я. – А кто написал картины? И почему они такие жуткие, в таком чудесном кафе?

Она чашки чуть ли не бросила на стол и ушла в единственную дверь. Мы переглянулись с Пашкой. Он к двери пошёл на караул, а я по углам осмотреться кинулся. В корзине пусто, в столе пусто. Вдруг моё внимание картина привлекла, я подошёл, стою, разглядываю. Смотрю на неё, и окна в домах загораться начинают. Мне сначала показалось, что огоньки загораются за ней, за полотном, но потом, присмотревшись, понимаю, что они появляются в ней самой. И странно всё как-то, как будто картина на моих глазах перерисовывалась, только самостоятельно.

– Это как? – Андрей отклонился назад, не веря словам старика.

– А вот так! Я почём знаю?!

И кто-то закричал на меня из неё. А потом, я очнулся на полу. Сверху на мне сидит Пашка и что-то втолковывает мне. Я ничего не слышу, только руки дрожат, а в носу запах грязных улиц.

– … кричу тебе, говорю, – начинаю разбирать его слова, секунд через десять. – А ты меня не слышишь. Я за плечо начал трясти, а ты как полуночник, рукой к ней тянешься и не отвечаешь. Вот пришлось тебя завалить на пол.

Мне плохо стало, вырвало прям на пол. Пашка помог подняться на ноги. И вдруг девица вернулась, с таким лицом, как будто нас не должно быть в кофейне. Нас увидела и побежала прочь. Мы за ней. Она выбежала с чёрного входа. Мы выбежали и встали как вкопанные, потому что гнаться не за кем, двор пустой, ни души. Она как будто растворилась в воздухе. Постояли и назад вошли. И замечаем, что по подсобке, вещи разбросаны. Разные вещи: сумки, зонты, куртки, плащи. Мы давай вещи моей искать, ничего не нашли. Подсобка тёмная была, мы всё в зал кафе вынесли. Посмотрел, нет вещей жены. С досады схватил чашку со стола, кинул её в картину, а она разбилась, как о каменную стену. Не знаю, что на нас нашло тогда, мы принялись кидать всё, что под руку попадёт, даже стул запустили, как горох об стену, всё отскакивало без ущерба картине.

Что делать? Куда дальше? Пашка пошёл прилавок осмотреть.

– Смотри что нашёл? – говорит.

Достаёт из выдвижного ящика, книгу амбарную, переплёт импортный, кожаный, страницы толстые засаленные. Мы на стол её положили и принялись рассматривать. А там, записей множество и даты разные. Начали искать и нашли ту самую дату, что я со своей в кафе был, она в конце списка была. И тут началось нечто. Неоткуда, словно из воздуха, в зале появился… как бы объяснить, чтобы ты меня за психа не счёл, размытое пятно, знаешь, как будто кисточкой хаотично наносили мазки, только полупрозрачное оно было. Оно на потолок прыгнуло, аж штукатурка посыпалась, а потом сверху прыгнуло на Пашку, опрокинуло его на пол, как будто он ничего не весил. Затем на меня перескочило, ударило чем-то острым в меня, шрамы до сих пор на животе остались от когтей или что там у него было. Пашка поседел враз. Когда пятно это на него прыгнуло второй раз, то завизжало оно, дёрнулось, и отпрыгнуло. Пашка вскочил на ноги и буквально вытолкал меня на улицу. Уж не знаю, что ту тварь остановило, но натерпелись мы страху, не дай небо.

***

Старик смолк, потирая грудь. Андрей молча сидел, ожидая продолжения рассказа, но Сергей Николаевич, ничего больше не собирался говорить, уставившись в одну точку.

– А что дальше было? – нарушил молчание медбрат.

– Напились мы в тот вечер, до потери сознания, вот и всё продолжение, – тихо произнёс старик.

– Больше не возвращались?

– Как же, вернулся я, на следующий день, только один. Пашка ни в какую не хотел, как я его не упрашивал и не уговаривал. Двери заколочены. Обошёл кругом, и там забито. Заглянул сквозь грязное окно, а кафе пустое вовсе. Картин не было на стенах, слой пыли на полу, как будто и не было там кофейни. Дверь подсобки на одной петле висело, на потолке следы от когтей. Я испугался и убежал.

– А где он сейчас, Пашка?

– Под Москвой где-то, в психушке. Плох он стал головой после того вечера.

– А книгу, там оставили?

– Не знаю, как и почему, но нашёл её у себя дома, через неделю. Оказывалось, что не выпустил её из рук, когда меня Пашка выталкивал. Не отпускаю её от себя, с тех пор, – произнёс Сергей Николаевич и достал из-под подушки амбарную книгу.

Андрея прошиб пот. Он аккуратно взял книгу из рук старика и раскрыл её. Жёлтые, страницы тяжело раскрылись с тихим шелестом. По спине молодого человека пробежал холод. Вдруг у Андрея зазвонил телефон, он подпрыгнул от неожиданности. Достав аппарат, он посмотрел на экран, звонила дежурная медсестра. Он нажал кнопку «ответить»:

– Да, Свет… я у Сергея Николаевича в палате… – Андрей встал с кровати и отошёл к окну. – Иду.

Андрей развернулся к старику, и телефон самостоятельно произвел фотоснимок пожилого человека, полулежавшего на кровати. Он на это не обратил внимания, посчитав, что удалит снимок позже.

– Я могу взять книгу?

– Да, – немного раздосадовано ответил старик.

В эту смену Андрей больше не разговаривал с Сергеем Николаевичем, ночью своей смертью умерло сразу два постояльца, и дел было невпроворот. Только утром, уже собравшись домой, он забежал и попрощался с пожилым человеком, пообещав прийти с новостями.

Придя домой, он углубился в изучении книги, даже не позавтракав и не приняв душ. Сев за стол, он положил её перед собой, провёл по кожаному переплету рукой. Кожа была грубой и холодной на ощупь. Края обложки были истончены, что свидетельствовало о частом использовании самой обложки. Книга была толстой из-за страниц, которые были тяжёлыми и плотными. Каждая страница была расчерчена под таблицу, в которой разными чернилами были внесены цифры. Андрей всмотрелся в записи на первом развороте. Первая дата: 19 октября 1954 года, Вильнюс, приход 53 рубля. Вторая дата: 30 апреля 1957года, Вильнюс, приход 58 рублей. Третья дата: 1 ноября 1957 года, Bratislava, príjmy 45 koruna. Четвертая дата: 3 марта 1960 года, Bratislava, príjmy 31 koruna.

Каждая последующая запись отличалась от предыдущей языком написания – русский, словацкий, итальянский, немецкий, португальский. Города сменялись городами. В каждой строке была занесена информация о приходе денег, расходе и итогах периода. Периода. Было только его начало, но нигде не было указано его окончание. Пролистав несколько страниц он пальцем нашёл дату – 11 мая 1981 года, Lisboa, a chegada de dinheiro 400 escudo. Вторым городом в этом году, но с другой датой, 28 октября была Рига, приход 20 рублей. Переместив палец на строчку ниже, которая была последняя в книге, он прочёл: 1 апреля 1984 года, Рига, слово «приход» и сумма выручки отсутствовали.

      Андрей откинулся на спинку кресла, взялся за голову. Слова Сергея Николаевича полностью подтвердились, он действительно мог видеть кафе в то время.

– Что делаешь? – в комнате вошёл Дмитрий.

– Сядь, – произнёс Андрей.

– Ты что антикварный ограбил? – Дима опустился на кровать, смотря на старую книгу.

– Эта книга, – Андрей закрыл её и поднял со стола. – Была добыта Сергеем Николаевичем…

– Тем стариком?

– Да.

– А что в ней? И как она у него оказалась?

– Он вынес её с кафе, когда искал жену. А в ней список городов, где открывались, как я полагаю, кофейни. Так же отчёты по ним – приходы, выручка. Я посидел, изучил и нашёл закономерность. Кафе открываются два раза в год, осенью и весной, с интервалом в три года, по всей Европе.

– Дай?! – протянул руку Дмитрий. – Ого, тяжёлая, – он раскрыл книгу, двигая пальцами по страницам,

– Точно! Есть системность, а почему нет продолжения?

– Потому что, Сергей Николаевич, её унёс с собой.

– А, ну, да. А первая запись видел, какая древняя?

– Знаешь, я думаю, что эта книга далеко не единственная, и что первые книги намного старше.

– Стой, – Дмитрий продолжил изучать записи. – Маша пропала в семнадцатом, следовательно, – он начал производить подсчёт в уме. – Получается… Вполне возможно, что кафе появилось в Питере в семнадцатом, и судя по системности, то этой весной оно вновь здесь появится, если в планах ничего не изменится и не произойдёт сбой.

– Выходит так, – Андрей растёр лицо ладонями.

– И мы можем его выследить.

– Выследим, а что дальше?

– Не знаю… чтобы что-то сделать, мы должны изучить…

– Сергей Николаевич рассказал, – Андрей вкратце пересказал ночной разговор со стариком. – Что брат жены ещё жив и я, думаю, что с ним следует встретиться.

– Сколько времени потребуется его найти?! Ты думаешь, в психушках есть учёт?

– Есть или должен быть, но думаю, что смогу это выяснить.

Остаток выходных Андрей провёл в изучении книги. Пролистав её несколько раз, он кроме уже изученных записей ничего найти не смог. Не было информации, когда она была напечатана или любой другой отличительный знак, по которому можно было понять её происхождение. Так же не было других записей, способных натолкнуть на новые идеи.

Утром, придя на смену, он отправился к Сергею Николаевичу, чтобы рассказать ему о своих находках. Тот молча выслушал всё и признался:

– Я ни разу её не открыл. У меня руки всегда начинали трястись. Мне всегда было страшно, Андрей. Как брал её в руки, то перед глазами появлялось это Нечто.

– Я хочу навестить брата вашей жены, – Андрей не нашёлся, что ответить на слова Сергея Николаевича, кроме как начать говорить о другом. Старик воззрился на молодого человека с недоумением. – Думаю, что он сможет натолкнуть нас на новые мысли.

– Ты меня совсем не слышал?! Я же говорил, он в психушке и после той встречи он совсем не дружит с головой, – вскипел старик.

– Это не проблема. Мне как сотруднику медучреждения позволят его навестить. Мне надо только узнать его имя, я смогу пробить его по архивной базе.

– Что ты у него хочешь узнать? Как ходить под себя и пускать слюни?!

– Сергей Николаевич, мы вместе продвинулись на несколько шагов вперёд. И раз у нас получается, то стоит ли отступать? У меня накопились отгулы, возьму три дня, неделю, наконец. Здесь надо решиться, или мы останемся на месте или сделаем ещё шаг, – Андрей демонстративно сделал широкий шаг.

– Шапошников Павел Викторович, – выпалил старик.

– А как звали вашу жену?

– Фамилия моя. А так – Вероника Викторовна.

***

По данным архивной базы Минздрава, Шапошников П.В. проходил лечение в филиале Центральной клинической психиатрической больницы, расположенном в Медное-Власово, в тридцати пяти километрах от Москвы. Андрей вошёл в здание больницы и направился в регистратуру.

– Доброго дня, – поздоровался он с женщиной за стеклом. – Я из Санкт-Петербургского подразделения, прибыл для встречи с Шапошниковым Павлом Викторовичем, вот направление и разрешение.

Женщина молча взяла бумаги. Внимательно просмотрев их, она набрала кого-то по телефону.

– Придётся подождать, – произнесла дежурная, обратившись к Андрею, и повесила трубку.

Андрей отошёл в сторону, присел на деревянную скамью. Коричневая плитка на полу коридора была стёрта и местами отсутствовала. Коридор был перекрыт вправо и влево решетчатыми дверьми. С потолка и стен свисали куски штукатурки и нити паутинок. Освещения от редких светильников хватало, чтобы рассмотреть пожелтевшие инструкции, висевшие в деревянных рамках. Но, несмотря на запущенность, в воздухе стоял устойчивый запах дезинфицирующих средств. Андрей достал телефон и принялся просматривать сводку новостей. Через пятнадцать минут к нему вышла худенькая женщина и пригласила его пройти за ней.

– Он мало разговаривает, – женщина говорила, идя по гулким коридорам. – Нам удаётся его держать в более-менее стабильном состоянии, но сейчас весна и обострение просто неизбежно. У вас с собой есть алкогольные напитки?

– Нет, – улыбнулся Андрей.

– Пациент страдал крайней стадией алкоголизма, до того, как попал к нам. Только из-за этого, – женщина улыбнулась в ответ. – Мы не хотим нового срыва. Но хочу заметить, что если бы не этот недуг, то здоровья у него можно было бы занимать. Для своих лет, он очень даже здоров, если не считать тот факт, что он у нас на лечении. А вы вообще надолго?

– Это будет зависеть от результата беседы.

– Вам следует надеть халат и сдать все острые предметы.

– Конечно, я знаю процедуру.

Андрей вошёл в узкую палату. На окнах висели решётки. Одинокая кровать, закреплённая к полу, жалась в углу выкрашенных в белый цвет стен. Белая тумба, так же привинченная к полу, стояла рядом с кроватью, на ней лежала затёртая газета. Пожилой мужчина, седой как снег, в махровом халате поверх больничной рубашки, сидел, тряся головой и повторяя какое-то слово.

– Если что, кричите громче, – произнёс санитар и закрыл за Андреем дверь.

– Павел Викторович, – произнёс молодой человек, обращаясь к жильцу палаты. – Меня зовут Андрей, я хотел бы с вами поговорить насчёт пропажи вашей сестры.

– Водка, водка, водка, – слова, произносимые мужчиной, стали разборчивее, но на Андрея он не посмотрел.

– Я знаком с вашим деверем, Сергеем Николаевичем. Он сейчас в пансионате в Санкт-Петербурге…

– Водка, водка, водка, – ответил мужчина.

– Вы его помните?

– Водка, водка, водка, – произнёс старик, но всё же махнул головой в знак согласия.

– Я хотел бы с вами поговорить о том дне, когда вы с ним пошли в кафе, – аккуратно начал Андрей. – С картинами.

Мужчина замолчал. Посмотрел на Андрея выцветшими глазами.

– У тебя есть выпивка? – тихо произнёс он.

– Нет. Они всё забрали, – наигранно смущенно ответил Андрей. – Вы помните тот день?

– Не проходит и минуты, чтобы я о нём не вспоминал. Тот день у меня перед глазами постоянно, – старик чуть ожил. – Ты ведь здесь не для того, чтобы подтвердить мой диагноз?

– Мне нужна ваша помощь.

– Моя? – удивился мужчина.

– У меня пропала девушка и я думаю, что она исчезла так же, как и ваша сестра, тогда в восемьдесят первом.

– Что ты хочешь узнать? – после большой паузы спросил старик и добавил, резко выкрикивая слова. – Водка! Водка!

– Что произошло в том кафе?

– Мне страшно до сих пор, когда я вспоминаю тот день, – у старика затряслись руки, он поднял их к лицу и обтёр подбородок. – Идея пойти туда принадлежала мне. Мы вошли и сели за стол. Нам подали невероятно вкусный кофе. Водка! Водка! Он зачем-то начал задавать глупые вопросы той официантке, а когда она убежала, то я пошёл осмотреть прилавок, а он остался у картины. Я голову поднимаю, а он стоит и тянется к полотну. Когда он коснулся её, то начал растворяться в воздухе, перетекая в картину, а сама она светилась иллюминацией, переливаясь светом окон. Я его позвал, потом закричал, а он не реагирует, даже ухом не ведёт. Я разбежался и сбил его с ног. И в последний момент, падая на пол, я очутился на улицах старого города, почувствовал запах грязных улиц и услышал крики людей. Я стоял посреди небольшой площади с треснутой чашей фонтана. Всё это произошло мимолетно, но отчётливо, и в следующий миг, я лежу на Серёге. Водка! Водка! – старик смолк, – У тебя точно нет выпивки?

– Извините, нет. А что было дальше?

– Тебе Сергей не рассказывал? Я не хочу вспоминать, у меня волосы встают на загривке.

– Он не помнит ничего, – соврал Андрей.

– Черт его побери! Водка! Водка! – старик дёрнул головой и начал тереть руки.

– У вас очень хорошо получается, – попытался воодушевить старика Андрей. – Память светлая.

– Я же не псих какой, – понизил голос старик, заговорщицки оглядевшись. – Я живу только потому, что могу здесь прятаться. Он меня быстро найдёт! Жаль только, что водки нет.

– Кто найдёт? – у Андрея холод пробежался по спине.

– Прозрачный, – ещё тише произнёс Павел Викторович. – Тот, который напал на нас в кафе. Живы мы остались, только из-за водки, представляешь. У меня шкалик был в пиджаке. Он меня ударил и разбил его, а когда второй раз набросилось, то словно обжёгся об неё, я даже услышал шипение. Водка! Водка!

– Водка вас спасла?

– Она меня спасает с того дня постоянно, от прозрачного, от памяти, от жизни. Так что, если в следующий раз приедешь, то найди способ передать мне фляжечку, – старик подмигнул.

– Я постараюсь, – пообещал Андрей.

– Постарается он, – тон старика изменился. – Водка где? Где моя водка?! – старик начал кричать, затем он встал и замахал руками в сторону Андрея. – Водка где? Верни мою водку, ублюдок!

– Павел Викторович, я всё понял, мы же договорились.

– Водка где? – продолжал кричать старик. – Водка! Водка!

Крики не остались незамеченными. В палату вбежал санитар, следом быстро вошла медсестра со шприцем в руках.

– Выходите! Уйдите из палаты! – крикнула в сторону Андрея сестра, указывая ему на дверь. – Павел Викторович, успокойтесь, вам нельзя…

Андрей не стал дожидаться окончания сцены. Он вышел из палаты и направился вниз по лестнице. Выходя из ворот больницы, он оглянулся, в окне на третьем этаже он увидел седую голову старика. Пожилой человек стоял, державшись одной рукой за решетку, а второй чертил в воздухе знамение. Андрей кивнул в знак прощания и пошёл к остановке автобуса.

***

Войдя в парадную своего дома, Андрей понял, что жутко устал. Поездка забрала много сил и постоянные размышления о происходящем выбили из вроде бы размеренной жизни. Даже те записи, которые он вёл последние два года, сейчас казались ему настолько бесцельными и ненужными, что он не сразу вспомнил, где записная книжка. Закрыв за собой входную дверь квартиры, он осознал, что последние три дня практически не спал. Скинув обувь и сняв куртку, он пошёл в ванную. Включил воду и намылил руки, погрузившись в мысли.

– Привет! – раздался голос из-за спины.

– А! – вскрикнул Андрей и дёрнулся, чуть не упав в ванную.

– Ты чего? – Димка стоял в дверном проёме и улыбался.

– Не пугай так! Чуть в штаны не наложил, – Андрей сполоснул руки, вытер об полотенце.

– Ты хреново выглядишь, – заметил брат.

– Возможно. Есть завтрак?

– У меня пицца осталась. Будешь?

– Сойдёт. Тащи, – Андрей пошёл на кухню.

– Я тут покопал, пока тебя не было, – произнёс Дима, входя на кухню с пиццей. – Не мычи, послушай. В мире существует множество картин, это факт, с которым не поспоришь, и большинство из них – это девочки, цветочки, пейзажи. Но, есть особый вид искусства, заставляющийся передёрнуться, если взглянуть на эти картины. А самое интересное, если даже начинаешь рассматривать эти полотна, то невольно начинаешь погружаться в атмосферу, в происходящее на них. Такие картины писались и в четырнадцатом, и в восемнадцатом, и их продолжают создавать в наше время, когда у человека больше время копаться в себе, в проблемах бытия. Чего только стоят «Отрубленные головы», «Исследование портрета Иннокентия Веласкеса», «Смерть Марата», «Юдифь и Олоферн». Да, там их столько! Босх и Бексиньский одни чего стоят.

– Ты это к чему?

– Все картины рано или поздно попадают в коллекции, а знаешь у кого была одна из самых обширных коллекций в начале двадцатого века. Ни за что не отгадаешь?

– Дим, говори, не хочу гадать…

– Всё равно бы не отгадал. У Гитлера! По некоторым данным его коллекция достигала шести с половиной тысячи картин.

– Я слышал, что он рисовал.

– А я узнал об этом впервые. Рисовал и довольно неплохо, он даже продавал свои картины какое-то время пока жил в Вене. А интересное то, что он в основном рисовал пейзажи, постройки и строения. Людей не рисовал, то ли от неумения, то ли от нелюбви к ним.

– Ты хочешь сказать, что эта картина его рук дело?

– Была такая мысль, но нет. Он не рисовал её. Вообще, у нас в стране информации про Адольфа не очень много, а вот в Европе её предостаточно. Я попросил ребят, и вот, что они мне нашли. Есть фотографии тайного убежища Гитлера, в разные периоды, особенно с тридцать девятого по сорок первый, так вот, на эти фото попадает некая картина, поверх которой наш художник, наносил своё некое изображение.

– Он рисовал поверх уже нарисованной?

– Ну, может не он, но то, что нечто было зарисовано, это точно. Подожди, это не всё. Ты же знаешь про Аненербэ?

– Кто о нём не знает…

– О ней, это служба. Так вот, эта служба тоже собирала картины, только не обычные, а именно такие, от которых сложно оторвать глаз. Одну такую картину, Гитлеру подарил Герман Вирт, в то время возглавлявший эту службу. Есть подтверждение очевидцев званого вечера, что картина, преподнесённая фюреру, произвела фурор. Но она вызвала не восторг, а ужас и отвращение. Многих дам потом откачивали нашатырём. Опять же, со слов очевидцев, несколько лет Гитлер не отпускал её от себя, он возил её с собой по концлагерям, а вот что там происходило, об этом стоит только догадываться. Но помогли и с этим. Ещё в двухтысячных взломали сервер, где была информация по деятельности Аненербэ, так там указано, что в период с сорок первого по сорок пятый, в одном только Саксенхаузене, один из концлагерей, пропало без вести более трёх тысяч человек. Не было сожжено, расстреляно, а именно пропали, исчезли.

– Подожди, какой-то художник, нарисовал картину, которую дорисовал Гитлер, и которая сейчас заставляет исчезать людей?

– Это одна из версий…

– А есть ещё?

– Пока нет, – Дима схватил последний треугольник пиццы из коробки и откусил кусок.

– Если есть коллекция, то есть и каталоги или список. Можно ли у твоих ребят узнать, была ли опись.

– Всё было и есть, но мы не знаем, как картина выглядела до того, как попала к Гитлеру, так и какая она сейчас. Если только спросить у твоего друга, но я не думаю, что он досконально всё вспомнит.

– У меня не укладывается в голове, что люди вот так исчезают, и попадают в картину.

– Но судя по всем пазлам, что мы находим, всё так и происходит в этой, реальной жизни. И знаешь, что, разговор с братом жены Сергея Николаевича, полностью подтверждает всё сказанное тобой.

– Кстати, да, что он сказал?

– Он подтвердил слова Сергея Николаевича. Всё было именно так, как рассказывал наш старик. Только было добавление, – в ответ Дмитрий промычал, запивая кофе. – Помнишь, я рассказывал, что когда Сергей Николаевич смотрел на картину, то, по его словам, на картине начали загораться окна, так вот, Павел Викторович, посмотрев на него, заметил, что тот как бы растворялся в воздухе и его тело принялось будто перетекать в картину.

– Этот как?

– Я не знаю. Он сказал, перетекать в картину. Он разбежался и опрокинул его на пол, но на мгновение оказался в другом месте, в старом городе, посредине площади с фонтаном.

– Он смог вернуться назад?

– Я думал на эту тему. На мой взгляд, если бы он стоял у картины, он бы оказался в ней, а так как он двигался, и скорее всего, быстро, то тело не успело перетечь, а просто пролетело мимо, только какой-то частью оказавшись там по ту сторону полотна.

– По ту сторону полотна, – протянул Димка. – Что-то мне нехорошо. Одно дело, если дело тебя не касается, и ты смотришь очередные ужастики, а другое, если ты сам в этом дерьме.

– Всё больше и больше начинает интересовать, что же было нарисовано на той, первой картине? Кто её создал? И откуда она вообще взялась?

Братья замолчали. Андрей сидел, уперев взгляд в стол и медленно попивал кофе.

– Ты сам как? – Дима смотрел на брата.

– Трясёт меня уже какой день. Сон потерял.

– Так иди, отдохни. На смену, когда?

– Послезавтра.

– И время есть, это от нас не убежит.

– Спать не хочу. Пойду до Сергея Николаевича пройдусь, – Андрей встал из-за стола. – А и ещё, он, этот Павел Викторович, считает, что водка смогла отпугнуть одну из тварей, которая на них напала.

– Да ладно, – ухмыльнулся Дмитрий. – Водка?

– Да. Разбилась на нём бутылка, и тварь обожглась об неё. В это сложно верится…

– Во всё, о чем мы говорим, сложно поверить. Но насчёт водки надо поюзать инфу, – ответил Димка и поднявшись, поковылял с кухни.

– А убрать за собой?

– Убери, пожалуйста, у меня дела! – ответил Димка.

Выйдя на улицу, Андрей остановился, нечасто он позволяет себе просто встать и посмотреть по сторонам. Утреннее солнце заливало часть улицы, разгоняя ночную прохладу. На деревьях щебетали птицы. Две кошки лежали под домом, надменно смотря на прохожих.

Молодой человек неспешно пошёл в сторону пансионата. На углу с проспектом к открытию готовили новое кафе. Две девушки намывали окна, внутри помещения было много людей, расставляющих ресторанную мебель. Войдя в пансионат, он натянул бахилы и пошёл на свой этаж.

– Андрюш, ты чего пришёл? Смена не твоя вроде, – встретила его дежурная медсестра.

– Не моя. Пришёл навестить Сергея Николаевича. Я по его просьбе навещал родственника, он с ним ровесник. Вот и решил не откладывать с докладом. А Маргарита здесь?

– Она уехала на какое-то собрание в центр. Будет только завтра.

– Вот почему в мои смены она никогда никуда не уезжает? – отшутился Андрея.

– Успокою тебя. У меня у самой это в первый раз за пять лет, – улыбнулась медсестра.

Андрей ответил ещё на пару дежурных фраз и пошёл в палату к Сергею Николаевичу. Старик сидел на кровати и смотрел в окно.

– Тук-тук?! – произнёс Андрей.

– О, какие люди в стольном граде! – ответил старик, развернувшись к вошедшему.

– Вы себя хорошо чувствуете? – поинтересовался Андрей. За последних три дня, что они не виделись, старик сдал. Плечи опустились ещё ниже, спина сгорбилась, глаза впали.

– Я это называю – «отголоски молодости». Всплывают старые болячки, – вздохнув, произнёс старик. – Как ты съездил?

– Не хотите прогуляться? – вопросом на вопрос ответил Андрея.

– Ты решил посмеяться?

– Если вы не знали, у нас есть чудесные коляски, – улыбнулся молодой человек.

– Эх, если бы мне не осточертели эти стены, я бы никогда не сел бы в инвалидку.

– Сергей Николаевич, это прогулочное кресло, оно не инвалидное.

– Уговорил, языкастый, тащи своё кресло. Уж больно на улицу хочется.

Андрей аккуратно вывез пожилого человека из бокового выхода и повёз его в сквер перед центральным входом. Сквер был предназначен для небольших прогулок. Высаженный ещё в конце девятнадцатого века кустарник вдоль кованного забора, защищал прогуливающих от городской суеты и шума проспекта. В центре сквера стоял памятник Пушкину, с разбитым под ним цветником.

– Съездил я хорошо, если это можно так назвать, – рассказывал Андрей, толкая перед собой коляску, с восседающим в ней стариком. – Он молодцом, кстати, местами даже очень.

– Он помнит тот день? Смог вспомнить?

– Ещё как помнит? Рассказал всё в подробностях, – Андрей пересказал свою встречу с Павлом Викторовичем, утаив только тот момент, когда он очутился по ту стороны картины. – Он рассказал ещё кое о чём, чем он с вами не делился. Он сказал, что у него в пиджаке была бутылка водки и когда на него напало, то прозрачное чудовище, она разбилась. И только это, по его мнению, спасло вас тогда.

– Нас спасла водка? – хмыкнул старик. – Она что была заговорённой?

– Без понятия, но его словам нельзя не верить. У меня вопрос к вам. Вы помните, был ли на картине какая-нибудь подпись, знак может какой?

– Нет, – после раздумий ответил старик. – Я был выпивший, возбуждён и напуган. Знаков точно никаких не помню.

– Это я так, на всякий случай спросил, мало ли, вдруг помните. Мой брат покопался в интернете, нашёл информацию о некой картине, которая оказалась в коллекции одного очень влиятельного человека начала двадцатого века. И нам бы помогло хоть что-то, чтобы понять о картине больше.

– А зачем? Что вы хотите узнать о ней? Вам мало того, что произошло со мной, с твоей девушкой?

– Хороший вопрос, – смутился Андрей. – В последнее время много чего навалилось, смешалось. И это сейчас хоть какая-то цель, пока нет другой. Мной, да и вами, было потрачено много сил и время, чтобы приблизить разгадку исчезновения, и я пока не собираюсь оставлять это дело.

– Резонно, – старик опять хмыкнул. – Я тут подумал, ты мне можешь принести фляжку коньяка?

– Вам же нельзя!

– Ты глупый или притворяешься? Это для защиты, пока не придумали лучшее.

– Почему вы думаете, что вас надо защищать?

– Предчувствие у меня плохое, – старик потёр грудь.

– Будет вам. Смотрите, какая погода хорошая, солнце, весна. Самое то, чтобы наслаждаться жизнью.

– Наша сладкая жизнь горечью отдаёт, – проговорил старик. – Вези меня в палату, дружок. Ноги замёрзли.

– Я завтра принесу, – пообещал Андрей. Похлопав старика по плечу.

– Нет, дружище, принеси мне сегодня, – с нажимом произнёс старик.

– Хорошо, – Андрей похлопал старика по плечу.

Глава.

      Как только она вышла на улицу, её сразу пронзил холод. Полностью надев пиджак, девушка обняла себя руками и пошла по пустынной улице. Тяжелое небо нависало сверху. Угрюмые дома окружали и сдавливали с боков. Девушка шла и шла, гул её шагов разлетался по подмосткам. Волна отчаяния накрыла её с головой.

– Люди! – крикнула она. – Есть кто живой? Люди!

      Её крик улетел вглубь города и вернулся умноженный сотнями улиц и проулок. Вдруг она заметила, как шевельнулась занавеска на втором этаже здания.

– Эй! – девушка жадно смотрела в опустевшее окно. Она огляделась. Посредине здания обнаружилась дверь. Подбежав к двери, толкнула её. Дверь не двинулась с места, только что-то тяжёлое стукнуло с обратной стороны. Девушка забарабанила кулаками в дверь. – Я вас видела! Откройте дверь! Прошу вас! Помогите мне!

      Она безуспешно стучалась в дверь, выкрикивая просьбы, угрозы, ругательства. Выбившись из сил, она осела на холодные камни мостовой. Зарыдала, утирая слёзы рукавом. Плотнее укуталась в пиджак. На улице было тихо. В животе заболело. Захотелось есть. Оглядевшись, она только сейчас осознала, что заблудилась. Дома хоть и были разными, но девушка не сможет найти дорогу назад. Домой? Слёзы градом потекли из глаз.

      Стало темнеть. Она замерзла. Пиджак уже не спасал. Девушка встала на ватные ноги. Посмотрев по сторонам, она двинулась в направление, откуда пришла. Где-то среди домов залаяла собака. Она обернулась в сторону звука, но ничего не увидела. Среди домов уже властвовал полумрак.

      Она не сразу заметила, как замигал свет в окнах на верхних этажах. Блики на мостовой и тёмных стенах домов, заставили её поднять голову, и она увидела, как зажигаются и гаснут окна. Девушка попыталась крикнуть, но горло свело, она закашлялась.

– Нет! – услышала она слабый то ли стон, то ли крик. Запах кофе стал сильнее.

Яркий свет зажегся на первом этаже ближайшего здания, на мгновение, ослепив девушку. На занавеске появилась тень человека. Тень трясла головой из стороны в сторону. Свет в окне погас, но остался крик, скрипучий, надрывный крик.

– Не трогай!

      Картина! Она же в картине, и кто-то делает то же самое, что и она тогда. Кто-то подходит к полотну в надежде разгадать загадку города. Девушка обернулась, но увидела только тёмную стену дома. Окна были безжизненно черны. Грязные стекла тускло отражали свет окон, напротив. Занавески не двигались. Двигались только мазки краски, наносимые невидимой кистью. Мазки были хаотичными, размазывающими окна, кирпичи, занавески и тут же рисуя их заново. Человек внезапно появился в одном из окон дома. Блик осветил изнеможенное лицо. Глаза впалые, волосы грязными сосулями свисали на лоб. Кожа серая, в потеках тол и крови, то ли пота. Человек увидел девушку и дёрнулся, что-то произнеся тонкими губами. Но она не разобрала его слова. Свет в окне погас и человек пропал в темноте. Когда окно осветилась в следующий раз, человека в нём уже не было.

      Дрожь прошла по телу. Девушка завертела головой. Окон с горящим светом становилось всё больше. Свет гас и зажигался вновь. И всё громче кричали голоса. Мужские. Женские. Молодые. Скрипучие. Молящие. Требующие.

– Нет! Не трогай! Не смей! Убирайся оттуда! Не трогай картину!

– А! – закричала девушка, схватившись за голову.

      Свет в окнах гаснул и зажигался вновь. Крики начали сливаться в один вопль. Мгновение. Тишина.

Она открыла глаза и с досадой поняла, где она находится. Всё то же кресло с высокой спинкой, та же комната, в которой она появилась сегодня. Или уже вчера? На ней всё тот же пиджак. Она встала с кресла, пошатнулась. Ноги затекли. Подойдя к окну, она увидела остроконечные крыши. Вокруг был виден всё тот же мрачный, угрюмый город. Отойдя от окна, она принялась искать что-то, чем можно писать, но нашла только одну чайную ложку в серванте. Повертев ею в руках, она подошла к стене и на уровне груди нацарапала небольшую вертикальную черту, отсчитав первый прошедший день.

***

В той пыльной квартире она просыпалась каждое утро, вне зависимости от того в каком месте застала её ночь и где бы она не засыпала. После ряда экспериментов она поняла, что это некий закон этого места. Со временем она свыклась с мыслью, что это квартира её и возвращение туда было уже не так неприятно. Маша старалась чаще выходить на улицы города, не теряя надежды найти людей. Она знала, что они есть, потому что постоянно ощущала на себе испуганные взгляды из окон. Но, несмотря на её призывы и просьбы, эти кто-то не желали или боялись вступать с ней в контакт, прячась за занавесками, запертыми дверьми, в темноте проулков. То, что в городе есть живые, подтверждалось постоянно, когда она натыкалась на очередной труп. Тела обнаруживались на улицах, в разное время и при различных обстоятельствах, и неизвестно как исчезали с них. В первый раз, увидев труп, Мария убежала, но постепенно она привыкла к мёртвым, насколько это было возможно. Позже, набравшись храбрости, она снимала с них тёплые вещи, чтобы спастись от холода.

Исключением, когда она не выходила из дома, были лысые. Они пугали её, заставляя вздрагивать от их громких голосов, вжимаясь в кресле с высокой спинкой, сидя в квартире, так чтобы её никто не увидел и не услышал. Несколько раз, по неосторожности, она сталкивалась с ними, становясь развлечением для тройки-другой мужиков.

Человека она увидела случайно. Он шёл, оглядываясь и держась ближе к домам. Девушка окликнула его, призывая остановиться, но тот лишь ускорился и исчез в одном из тёмных подъездов. Мария проследовала за ним. Оказавшись на лестнице, она отчетливо услышала гулкие шаги на вверху. Мария поднялась на второй этаж и вошла в первую квартиру с приоткрытой дверью.

– Эй! – тихо произнесла она, стараясь не напугать преследуемого.

Заглядывая в комнаты с пыльной мебелью, она находила их пустыми, без следов присутствия людей. Пройдя по скрипучим доскам коридора, она дошла до очередной комнаты. Взявшись за ручку, открыла дверь. Резкий запах краски ударил в нос, выступили слёзы и оставляя на лице белые дорожки покатились по щекам. Девушка отпрянула от двери, прикрывая нос рукавом. Дверь продолжила открываться, обнажая комнату. Она была пуста. Только на стене широкими мазками кисти был обрисован нечёткий круг. Краска в центре круга шевелилась, и создавалось впечатление, что мазки наносятся невидимой кистью. Они перекрывались слой за слоем, накладываясь друг на друга, как будто кто-то хотел скрыть под слоем краски какой-то рисунок. Местами краска надувалась пузырем, и не в силах прорвать слой краски, опадала. Девушка подошла ближе. Сейчас стало заметно, что если в центре были большие мазки, то по краям невидимая кисть мелкими штришками заканчивала рисунок, вырисовывая на стене пыльные, старые обои.

      Человеческая рука, обтянутая рисунком обоев, как тонкой мембраной, резко появилась из центра рисунка и в быстром темпе, насколько позволял локтевой сустав, начала обшаривать пространство вокруг, ища опору. Маша услышала натужный стон, как будто кто-то напрягся, поднимая тяжелый предмет. Рука продолжала искать опору, одновременно погружаясь обратно в стену. Девушка отпрянула, вовремя убрав волосы от захвата. Рука почти погрузилась в стену, но появилась вторая рука. Растянув мембрану стены, они уперлись в стену, так, если бы человек висел над проломом. Мембрана стены натянулась, обтянув человеческое лицо. Огромный пузырь, образовавшийся в центре нарисованного круга лопнул, высвобождая крик. И на пыльный пол из стены выпал человек. Девушка побежала из квартиры.

      Пробегая мимо соседней комнаты, она краем глаза увидела обратную стороны стены, которая оставалась ровной и невредимой, только полоса обоев, на половину отклеенная, свисала мёртвым куском кожи. Ей показалось, что кто-то произнёс её имя, но ужас от увиденного гнал её подальше от этого места. Девушка выбежала на лестничную площадку и устремилась вниз.

Маша вернулась в свою квартиру к вечеру, весь день, боясь, заходить в дома. Достав ложку, она линией перечеркнула семь вертикальных полосок, отчитав еще одну неделю в этом месте. Отталкиваясь ногами, она отползла к противоположной стене и обозрев всю стену со множеством линий, заплакала.

Глава.

Прогулка и поход за коньяком развеяли голову Андрея. Придя домой, он отмахнулся от брата и, завалившись на кровать, уснул. Спал он не спокойно, то проваливаясь в тягучей сон, то просыпаясь, чтобы снова заснуть. Пробудился он ближе к пяти вечера, разбитый и с больной головой. Пролежав ещё полчаса, бессмысленно разглядывая потолок, он всё же заставил себя подняться. Окончательно прийти в себя ему помог контрастный душ и чашка кофе.

– Что делаешь? – Андрей вошёл в комнату брата.

– Я взял эту книгу, пока ты спал, – Дима, как всегда, что-то ел за столом. – И нашёл закономерность.

– Показывай, – Андрей подошёл к столу.

– Вот смотри, тупо берём первые города, и получается, что один и тот же город фигурирует в двух разных годах, только один раз осенью, а второй уже через три года, но весной. И это просматривается постоянно, с разницей в днях, кофейни никогда не открывались в один и тот же день.

– Дим, погоди, – напрягся Андрей. – Нам это известно. Мы уже об этом говорили. Последняя дата, осень семнадцатого, в то время пропала Маша, и согласно твоей версии, весной двадцатого, а это как раз сейчас, это чёртово кафе должно появиться вновь.

– Блин, а я не срастил, – задумался Дмитрий. – Подожди, – зажав во рту бутерброд, он забил в строку поисковика информацию: «новые кафе в СПб открытие». В окне браузера отобразился список страниц. Дима пробежался глазами по строчкам и выбрал один из сайтов. – Вот, один юзер выкладывает адреса кафе, которые открываются в городе, по крайней мере, в центре. Постит фото интерьеров, пишет комменты. Можно просмотреть здесь.

– Пролистай ниже, – Дима изучал фотографии. – Вот это похоже. Нет, не то.

– А как оно должно выглядеть?

– Я думаю, что должны висеть картины или хотя бы одна, точно.

– Тогда вот это, смотри и картина есть.

– Возможно, подожди, запишу, – Андрей взял стикер и карандашом записал адрес. – Давай дальше.

Братья просидели до часу ночи в поисках новых заведений. В общей сложности список включал в себя пять названий кафе, открывшихся недавно, и у которых открытие ещё предстояло.

– После смены обойду адреса, – произнёс Андрей, крутя список в руке. – Начну с тех, которые работают с десяти. Так что буду не раньше обеда.

– Хорошо. Буду дома. Иди спать, завтра на смену.

– Иду.

– А, кстати, – Дима принялся искать листок на захламлённом столе. – Вот. Я нашёл интересную вещь, называется тройник, это жидкость для разбавления масляных красок.

– Ты к чему? – Андрей взял стикер и прочитал запись.

– Про водку твою.

– И?

– Я не силён в этом, ну, ты понимаешь. Короче, водка не входит в состав тройника, там другая хрень намешана. Но возможно, что тех тварей спирт всё же отпугнул.

– То есть спирт – это возможная защита от прозрачных?

– Может быть.

– Ну, посмотрим. Завтра на работе будет время, поизучаю. Ладно, я спать.

– Пока, брат.

– Спокойной ночи.

Андрей вошёл в комнату, проверил на телефоне будильник, и положил его на край стола. Лёг. Но уснуть сразу не удалось, в голове роились мысли и раздумья, мешавшие погрузиться в сон.

Он проснулся после тревожного сна. Снилось, что его кто-то настойчиво преследует, какие-то странные люди с пустыми серыми овалами, вместо лиц. Сев на кровать, он растёр щеки. Глянул на часы, время было полчетвёртого. Пошёл на кухню выпить воды. Проходя мимо комнаты брата обратил внимание, что в ней необычно темно, компьютер выключен, брат лежал на диване и что-то бормотал во сне. На кухне Андрей налил из чайника воды, выпил стакан. Он уже вернулся в свою комнату, как услышал стук в дверь. От неожиданности вздрогнул, по спине пробежал холод. Показалось странным, что в дверь постучали, а не позвонили. Подойдя к входной двери, он посмотрел в глазок. То, что он увидел, испугало его. Перед дверью стоял низкий человек в коричневом пальто и в широкополой шляпе, чьи поля закрывали его лицо.

– Кто там? – спросил Андрей, отойдя от двери на шаг.

– Это я, – услышал в ответ спокойный, ничего не выражающий голос.

– Что вам надо? – снова спросил молодой человек.

– Это я, – снова прозвучало в ответ.

Андрей приблизился к двери и снова посмотрел в глазок. За человеком в шляпе появился ещё один человек, в таком же пальто и шляпе, как и первый, но чуть выше.

– Что вам надо? – Андрей повысил голос и щёлкнул выключателем, включив в коридоре свет.

– Это я, – произнёс первый человек.

– Это я, – произнёс второй человек, но тоном намного ниже.

– Уходите, я не открою вам! – выкрикнул Андрей, сердце гулко стучало в груди, волосы на руках стояли дыбом, но он вновь взглянул в глазок. Перед дверью уже стояло три человека в одинаковых пальто и шляпах. – Уходите! Я вызову полицию!

– Это я. Это я. Это я, – ответили по очереди неизвестные за дверью.

Андрей развернулся, чтобы пойти и взять сотовый телефон со стола, но увидел перед собой человека, тот стоял в коридоре квартиры в коричневом пальто и шляпе. Человек был на голову выше Андрея и широким в плечах, лица у него не было, только серый овал.

– Это я, – произнёс человек низким, размазанным голосом и сделал шаг навстречу Андрею, теряя очертания и становясь прозрачной субстанцией. Сквозь эту прозрачную материю, молодой человек увидел, как в его комнате стоит существо в плаще и шляпе и держит в руках его телефон.

Андрей вскрикнул и открыл глаза, и тут же услышал сигнал будильника. Сердце бешено колотилось, он глубоко и часто дышал, на лбу выступил холодной пот. «Приснится же», – подумал Андрей. Потянулся к телефону и отключил будильник, проведя по экрану пальцем. Будильник смолк, но на экране осталась фотография полулежащего на больничной кровати Сергея Николаевича. Андрей задумался, откуда она у него, а потом вспомнил момент, когда телефон почему-то сделал этот снимок. Сразу вспомнился сон. Его телефон держал в руках человек в плаще. Нажав на кнопку последних просмотров, он не увидел больше ничего странного и отложив телефон отправился в ванную комнату.

      Поднявшись на этаж своего отделения, он не встретил дежурную медсестру, а в отделении чувствовалось напряжение.

– Что случилось? – спросил Андрей, войдя в дежурную комнату медперсонала.

– Ночью умер Сергей Николаевич, – ответил ему сменщик, – странно умер.

Андрей выбежал из дежурки и побежал в палату старика. В палате чувствовался запах спирта, две уборщицы оттирали пол от чего-то тёмного, на стенах были красные разводы. Занавесок не было, как и постельных принадлежностей, они были убраны. На потолке была отчётлива видна линия из красных точек. Одно из двух окон было разбито.

– Что произошло?

– Мы не знаем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.