Анна Аксинина, Татьяна Аксинина
Та, кого больше нет

Лида бродила по торговому центру «Столичный» рядом с автовокзалом, делала вид, что рассматривает витрины. С третьего этажа площадь видна как на ладони. Вот подошел на посадку междугородний автобус Барнаул-Новосибирск, но выходить рано. До отправления ещё десять минут. Лида неторопливо спустилась на второй этаж, обошла зал по периметру. Остановилась у зеркала, проверяя в отражении, не идет ли кто за ней. «Слежки нет. Узнать меня невозможно в этом платке и очках». Платок мамин, Лида никогда не любила платки, даже в такую прохладную пасмурную погоду, а очки с дымчатыми стеклами – новые, они большие, в пол-лица. Светло-серая невзрачная ветровка и небольшая спортивная сумка. «Пора!» Лида спустилась на первый этаж, точно рассчитав время, размеренным шагом дошла до двери автобуса и вошла в салон за пару минут до отправления. Контролер указала ей в конец автобуса. Лида прошла по проходу, сверила по номеру, на её месте у окна сидела темноволосая девушка в наушниках, смотрела в окно и покачивалась в такт музыке.

Пришлось дотронуться до плеча.

– Вы сидите на моем месте.

– Да, я знаю, мое рядом, но можно я останусь у окна? У меня тут внизу сумка большая.

– Ладно, мне всё равно, – Лида почти упала на сиденье, так как автобус резко взял с места. Она пристегнула ремень, сняла очки, убрала их в сумку, сумку на пол.

– Эй, девчонки, вы, наверное, сестры? – Раздался голос с сиденья через проход. Парень перегнулся через поручень, чтобы лучше рассмотреть их.

– Какое ваше дело! – Отбрила Лида, а соседка демонстративно вставила в уши наушники.

– Давайте знакомиться, мы же сидим рядом. Я – Саша.

– Отвали, Саша! Мы – не сестры, мы вообще не знакомы, и знакомиться в автобусе не будем.

Лида смотрела прямо перед собой, но боковым зрением видела, как проплывают мимо улицы родного города, мелькают знакомые с детства места. Она расслабилась только, когда выехала из Барнаула, закрыла глаза и хотела поспать. Но перед ней, как видео, стали прокручиваться недавние события.

Следователи заняли комнатку кадровички, оба были в штатском, один постарше, другой помоложе, представиться не посчитали нужным, только ответили на Лидино «здравствуйте». Перед ними на столе лежала стопка картонных папок, личные дела всех работников, анахронизм из прошлого века, контрастируя с ноутбуком и планшетом.

– Присаживайтесь, – показал на стул напротив себя тот, что постарше. – Имя, фамилия, должность?

– Лидия Николаевна Никитина. Клининг-менеджер, а по-русски – «уборщица».

Младший, сидевший сбоку, выбрал из стопки Лидину папку, открыл и стал что-то писать в блокнот.

– Что можете сказать о произошедшем?

– Я мыла вторую лестницу, ничего не слышала.

– Вы были сегодня в кабине директора?

– Да, конечно, я с него начинаю обычно.

– Когда ушли из него?

– Точно по минутам не помню.

– Припомните, что потом делали?

– Помню. Всё как обычно. Сначала воду сменила, в туалете кран, потом в коридоре мыла, опять воду сменила и пошла вниз по лестнице. И уже с площадки стала спускаться, три ступеньки вымыла, какой-то шум сверху послышался, беготня, и потом за мной пришли и сказали, что директора убили, всех будут опрашивать. Прошло примерно минут двадцать пять или тридцать.

– Минут двадцать или тридцать, – повторил старший, а младший черкнул что-то в своем блокноте.

«Надо какие-то эмоции проявить, а то сижу, считаю минуты, как калькулятор».

– Вот ужас, убили человека средь бела дня! Я чуть в обморок не упала там на лестнице! А как его убили? Выстрелов не было. – Запричитала Лида.

Ответа не последовало. Второй следователь что-то нашел в анкете Лиды и показал первому. Тот заинтересовался, забормотал под нос: «Не привлекалась, прописка есть… Ого! Наш университет окончила, химик-фармацевт».

– Так что же вы здесь работаете, Лидия Николаевна, с вашим-то образованием?

– А я пока ищу работу по специальности, резюме рассылаю, прохожу собеседования, жду предложений. Нет смысла устраиваться, например, в аптеку, на полный день. А здесь не так уж мало платят за полдня работы.

– В каких отношениях вы были с Вениамином Крикуновым?

Лида чуть не переспросила: «С кем?» Все называли его «Беня Крик» или просто «Беня». Кажется, он сам придумал эту кличку в честь какого-то бандита начала прошлого века и гордился ею.

– Лично ни в каких: он – директор, я – наемный работник.

– Были у него враги?

– Я здесь недавно, всего два месяца, ни врагов, ни друзей директора не знаю. Я ухожу сразу после уборки и не встречаю никого из посетителей.

– С кем из сотрудников вы были знакомы раньше?

– Ни с кем, я и сейчас мало кого знаю по именам, больше в лицо.

– Вы раньше ходили в этот клуб?

– Естественно, нет.

– Почему «естественно»?

– Училась, когда по ночным клубам ходить? Мы в кино ходили, в театр, в кафе-мороженое, за город ездили.

– Когда вы видели директора в последний раз?

– Утром. Он сам кабинет мне открыл, обычно это делал охранник. Он даже не зашел, его позвали.

– А сейф был закрыт?

– Конечно. Он всегда закрыт, там же выручка хранится.

– Большая сумма?

– Понятия не имею, это вопрос к кассиру.

– А вы уверены, что сейф был закрыт?

– Ну, – Лида сделала задумчивое лицо, как будто припоминая, – выглядел он, как плотно закрытый, но дверцу я не дергала, только пыль сверху вытирала. Пыль каждый день копится, в кабинете портьер слишком много. И ниша, где он стоит, занавешена, и диван за шторой.

– Это мы уже видели. Можете идти. Только отпечатки пальцев придется сдать.

– Геннадьич, а смысл? – Вмешался тот, что помоложе. – Образованная барышня, уборщица… Вы работаете в перчатках?

– Конечно, всегда, – Лида вынула из кармана халата и продемонстрировала синие латексные перчатки. – Вот только сейчас перед дверью сняла.

Следователь, названный Геннадьичем, казалось, был раздосадован слегка.

– Жарников! Порядок есть порядок. Нужны отпечатки всех, кто был на месте преступления. Скажите, эта сумочка – все ваши вещи?

– Еще плащ в подсобке.

– Жарников, сопроводи гражданку на пальчики, потом проверь плащ – и на выход.

Автобус пошел медленней, с остановками, проезжали какой-то городок. Лида мельком взглянула в окно и снова прикрыла глаза. На этом пути она нигде не была. Раньше они любили ездить с папой на машине отдыхать в Горный Алтай: Телецкое озеро, Чемал, Элекмонар, озеро Ая. А в честь поступления дочери в Университет химии и фармацевтики родители решились на поездку в Турцию. Бедная мама! Она на «олл инклюзив» так прибавила в весе, что потом целый месяц сидела на диете. А отец изнывал от жары, согласился только на одну экскурсию, раз уж она включена в путевку, купаться ходил рано утром и вечером после заката солнца. Зато Лиде с Игорем жара была нипочём, из моря они готовы были не вылезать вообще. Игорь, Игорек, Игореша… Тогда это был милый мальчик, которого все обожали и который любил всех. Он учился в музыкальной школе, сочинял стихи и музыку, делал аранжировки…

«Нет, не надо про Игоря, это слишком тяжело. Надо вспоминать о хорошем. Карманы плаща мне проверили и отпустили. Как хорошо, что я не положила его в плащ! Нет никакой уверенности, что только директор был в курсе».

Выйдя из клуба, Лида зашла за угол и присела на скамейку в скверике, откуда между стволов деревьев просматривался контейнер на площадке за задней глухой стеной здания. Ждать пришлось целый час, хотя обычно мусор выносят сразу после уборки, задолго до появления первых посетителей. Но сегодня клуб закрыли, никого не пустят. Лида переживала: «Будут ли проверять мешки? А если будут, то как тщательно? Ведь не бумажку же они будут искать, а орудие убийства». Наконец, появилась Аля, вторая «клининг-менеджер», женщина в теле, хорошо за сорок, редкая матершинница. Она притащила сразу два мешка, большой и поменьше, и забросила в контейнер. Лицо у неё было злое, губы шевелились. Если бы не шум проезжающих машин, Лида услышала бы, как она ругается. Аля работала сразу в 3-х или 4-х местах, и сейчас опаздывала. Как ни спешила Лида, но зайдя за глухую стену, она сначала надела перчатки. Ей не пришлось проверять оба мешка, она знала, где искать, порылась в большом и нашла красочную фирменную коробку из-под пирожных кондитерской «Сюрприз». Такой набор из 4-х эклеров мама когда-то покупала по воскресеньям к чаю. Лида с детства помнила их запах, вкус, картинку на крышке. В коробку кладут второе донышко из трехслойного белого картона. Под эту картонку она спрятала тонкий полиэтиленовый пакетик. На месте! У Лиды в висках застучало, она сунула его прямо в сумочку, не обращая внимания на липкие пятна сахарного сиропа. Завязала мусорный мешок, сдернула, выворачивая перчатки, кинула сверху, и поехала домой. Только дома, закрыв двери и шторы, она осторожно извлекла свою драгоценность – паспорт. «Я свободна!»

Автобус подпрыгнул на «лежачем полицейском», рядом что-то стукнуло. Лида открыла глаза. Её соседка, заметив это, показала рукой куда-то вбок. Она улыбалась, еле сдерживая смех. Лида повернула голову. Общительный попутчик Саша спал, запрокинув голову на подголовник, ступни его были в полосатых носках, кроссовки он снял, и один из них брякнулся в проход. Лида чуть улыбнулась в ответ, но в разговор вступать не стала и опять прикрыла глаза.

Она свободна, но ценой свободы чуть не стала её жизнь. Лида до сих пор не успела опомниться, осознать, что случилось. Она только хотела вернуть свой паспорт, который отобрал у неё хозяин клуба. Тот разговор никогда не забыть. Это злое лицо, крики, угрозы. Казалось, после смерти отца, брата и мамы ничего хуже быть не может. Но это было ещё не дно.

«Вы не рассчитались! Вот расписки твоего братца Игоря! Денег за квартиру мало, гони еще 100 тысяч».

«Но у меня денег нет и взять неоткуда, я даже не успела найти работу». «Тогда будешь отрабатывать, здесь в клубе. Уборщица получала двадцатку, за год отработаешь». – «А почему за год? 100 получается за пять месяцев…» – «Умная, да? Считать умеешь? А проценты я тебе простить должен? Паспорт при себе?» Лида, как сомнамбула, подала документ. Хозяин привел её к директору, познакомил, тогда она только и слышала настоящие имя и фамилию Бени. Впечатление этот бугай с ломаным носом произвел на нее ужасающее. «Такому убить – как муху прихлопнуть». Хозяин велел Бене оформить Лиду уборщицей на 20 тысяч, а деньги вычитать в счет долга. И тут он – о, ужас! – закрыл её паспорт в сейфе. «Вы… не имеете… права», – бормотала она сквозь слёзы, но Беня мигом выставил её за дверь.

Потянулись дни «рабства». Хозяин больше не появлялся, Беня смотрел на Лиду как на пустое место, но не ругался, уже хорошо. Лида быстро освоилась с несложными обязанностями, на работе изображала покорную овечку, не возражала, что её конвертики с зарплатой сразу забирает директор. Не стала спорить, когда он объявил категорично, что ей придется еще помогать в баре на этой неделе, пока официантка в отпуске.

– Опыта у тебя нет, но с «принеси-подай» справишься. Зарплату тебе накину, быстрее рассчитаешься с долгами. А что поздно заканчивать придется – так ночуй в клубе.

– Где?

– Да во втором кабинете.

Лида испугалась. Хотя она никогда не мыла во «втором кабинете», но слышала, что он предназначен для интимных встреч самого директора или его лучших друзей, он был оборудован санузлом с душем и «сексодромом» – квадратной кроватью. Она подумала, что Беня вознамерился и её к своему гарему причислить. Беня уже вынул ключ из кармана, но замешкался, почесал ключом в затылке и передумал.

– Лучше в подсобке, не барыня, там лежанка есть.

Лида успокоилась, видимо, на эти три ночи у директора были свои планы на второй кабинет.

Лида в первую ночь помучилась, не выспалась на узкой и жесткой лежанке, была невнимательная, роняла то посуду, то бутылки. Бармен ругался, костерил директора за идиотское решение. Потом велел убираться с глаз его долой, помогать ему будет жена, а про Лиду директору он не скажет. Все равно он не торчит в клубе круглые сутки. Лида получила возможность опять ночевать у себя дома.

За два месяца только окрепло её желание уехать в Новосибирск к тете Оксане, маминой подруге по институту, устроиться, найти приличную работу, начать новую жизнь. Но как забрать паспорт?

Сейф она видела каждый рабочий день. Кодовый замок самого простого типа. «Как его открыть? Не взрывать же!» И, кстати, взрывчатку она, химик, могла бы изготовить в домашних условиях. От этой мысли воображение живо нарисовала картину: сейф разворочен, кабинет в дыму, Лида стоит с паспортом в руках, а на грохот бегут все охранники во главе с Беней. «Бред сивой кобылы!»

В этот день Лида решила: хватит ждать у моря погоды, надо действовать! Она придумала спрятаться в кабинете, дождаться, когда Беня станет открывать сейф и подсмотреть цифры, или хотя бы подслушать щелчки барабана. После уборки кабинета она оставила ведро со шваброй в кабинке в туалете, вернулась и спряталась за драпировкой ниши с диваном, оставив щель. Идея была не слишком удачной, обзор получился минимальный, дверца сейфа видна под углом. Вошел Крикунов, тяжелые шаги по полу, вот он появился в поле зрения у сейфа, поднял руку, пальцы видно, но цифры – нет, покрутил в одну сторону, обратно, снова по часовой. Лида считала, затаив дыхание. «Три… один… пять… Или шесть?». Повернул ручку вниз, дверца открылась, он вынул пачку денег, сунул в карман косухи. «Интересная картина, кажется, Беня ворует выручку».

Дальнейшее Лида вспоминала не как кино, а как отдельные кадры. …Беня, обернувшийся к двери… Он что-то говорит, губы шевелятся… Чьи-то шаги… Хлопок – Беня пошатнулся, упал и пропал из виду… Тишина… Снова шаги… Темная куртка с капюшоном заслонила сейф… Рука, достающая пачки денег… Шаги, легкий стук прикрытой двери… Тишина… Пустой кабинет… Мертвое тело на полу с кровавым пятном на груди… «Не смотреть! Не думать ни о чем! Мне бы только паспорт взять. Вот он, на второй полке под папкой! Бегом отсюда! Нет, надо выйти неторопливо и мыть пол дальше. В коридоре ни души, и камер на всем этаже нет. А паспорт? Вдруг еще кто-то знает, что его отобрали и положили в сейф? Найдут у меня, откуда взялся? Ой-ой-ой! Что делать? В мусор! Вымажется. Сначала в пакетик обернуть. Нет, не в мой мешок, не из кабинетов, а вот в этот большой мешок из буфета, который Алевтина поставила». Только спрятав паспорт, Лида вдохнула полной грудью. Потом выдохнула и быстро потащила ведро и швабру на лестницу. Там почувствовала дурноту, в глазах потемнело. «Только не в обморок!» Лида присела на корточки и наклонила голову вниз, помогло. Когда за ней пришел охранник, она с тупым видом мыла ступеньки лестницы.

– Заправка, выходим, – подтолкнула Лиду её соседка, держа в руках рюкзачок.

Оказывается, Лида не заметила, как заснула, и проспала больше часа. Она потрясла головой, отгоняя сон, и встала. Пока она потягивалась, соседка полезла в сумку под сиденье и вынула цветной пластиковый пакет.

Неожиданно она чертыхнулась.

– О, черт! Мобильник! Ты не видишь, куда он упал?

Лида пригнулась, из прохода разглядела под креслом темный прямоугольник и подала его девушке.

– Спасибо!

Экранчик засветился.

– Только этого мне не хватало! Включился, когда упал.

Девушка провела пальцем с черным маникюром сверху-вниз-направо для разблокировки и отключила телефон.

Заправка была в совершенно пустынном месте: шоссе, прямое, как стрела, рассекало надвое сплошное поле, с лесополосой у горизонта. Сверху – пасмурное небо. Недавно закончился дождь, но мелкая морось висит в воздухе. Пассажиры разбрелись по площадке, курили, переговаривались, некоторые перекусывали, используя железную скамейку скромного остановочного павильона. Лида подошла и встала с краю, в сумке не было ни крошки съестного, только бутылочка с водой. Пока она доставала воду, подошла соседка с пакетом. Она оказалась одного роста с Лидой и примерно одного возраста. Черные, вероятно, крашеные волосы её были коротко стрижены, прическа по моде асимметричная. Темные брови были сформированы изящной дугой. На первый взгляд Лида подумала, что они выщипаны и татуированы, но нет, свои собственные. Под ними в обрамлении черных ресниц сияли большие глаза, которые на свету оказались зелеными. На губах – фиолетовая помада с черной обводкой. Её сопровождал запах духов, приятный, нерезкий, но хорошо различимый. «А я, наверное, вся хлоркой пропиталась. Как это Саша из автобуса мог найти сходство, непонятно. Я рыжая и лохматая, как попало одетая, а она такая щеголиха. И прическа модная, и фирменный рюкзачок». Девушка вынула влажные салфетки и принялась протирать руки. «А маникюр какой! Черный лак, а на каждой руке один ноготь с рисунком золотой краской: на левой руке змейка, на правой – веточка. Ручная работа, эксклюзив. Не сомневаюсь, что она и педикюр делает, только в кроссовках не видно. Наверное, поесть собирается». Лида отвернулась в сторону, изучая скучный пейзаж.

– Хочешь пирожок? Я погорячилась, мне столько не осилить, – модная соседка приветливо улыбалась Лиде, раскрыв пакет с пирожками.

Лида глянула на десяток печеных пирожков, вдохнула аромат сдобы, и у неё слюнки потекли.

– Да спасибо! – Она взяла пирожок и благодарно улыбнулась. – Я – Лида.

– А меня зовут Лия. Эти с картошкой, а треугольные – с яблоками, – Лия перекусывала и вела светскую беседу. – Ты до Новосибирска?

– Да.

– Домой?

– В гости.

– А я домой. Нам еще часа два ехать, зато прибываем к вокзалу, а там метро – и я дома. Бери еще, не стесняйся!

– Нет, всё. Этот – последний, а то я лопну.

Публика подходила со своими припасами, остановка уже напоминала закусочную. Общительный Саша с банкой пива неожиданно вынырнул откуда-то сзади и опять завел разговор с девушками.

– Так вы, правда, чужие? А я подумал, сестры, такие хорошенькие: одна – черненькая, другая – рыженькая.

– Ты что, подслушиваешь? Иди отсюда со своим пивом! Отстань! – дружно погнали его Лида и Лия.

– Вы чего такие злые! Тут купить нечего, вот я и с пивом. Всегда у заправок кто-то торгует, а здесь пусто.

Лида внимательно посмотрела в огорченное простодушное лицо парня. Определенно, она никогда его не встречала ни в клубе, ни в городе. Глаза чистые серо-голубые, прямой нос в веснушках, светлые волосы «ёжиком» на солнце отдают рыжиной, но его можно считать и русым. Рост очень приличный, на голову выше Лиды, а она метр семьдесят семь. Таких трудно не заметить.

– Он голодный, наверное, – тихонько сказала она, просительно глянув на Лию.

– Ладно, отдадим эти последние два. Куда их девать? Только выбросить.

Лия протянула Саше пакет.

– Вот тебе пара пирожков, но с условием: больше к нам не подкатывай.

– Ой, спасибо, девчонки! Буду молчать, как рыба.

…Удар – сильная боль… ещё удар – невыносимая боль… темно… «Что это?!» Лида очнулась. Как в аду: крики, стоны, везде окровавленные люди. Больно дышать, больно пошевелиться, во рту соленый привкус крови. «Что с носом? Ой, лучше бы не трогала! Почему автобус лежит на боку? Это авария! Надо выбираться отсюда. А как Лия?». Соседка, на которую Лида навалилась плечом, не подает признаков жизни. Лида отстегивает свой ремень и хочет освободить Лию, но левая рука не подчиняется, дикая боль стреляет в плечо, да ещё мешает рюкзачок соседки, закрывает защелку. Она изловчилась, взяла его правой рукой, надела лямки на шею, рюкзачок повис на груди, в эту импровизированную перевязь осторожно за кисть пристроила левую руку, стало легче. Нажала на замок ремня. В этот миг кто-то схватил и потащил Лиду. «Ой, не трогайте меня, больно!» Она опять теряет сознание. Очнулась, лежа на земле. Над головой небо, дует ветерок. Лежа плохо дышать, нос разбит, кровь стекает в горло. Напряглась, подогнула ноги, оперлась правой рукой и села. Картина жуткая. На земле, на траве, на асфальте веером лежат скрюченные, изломанные, окровавленные люди, десятки людей, некоторые кричат или стонут, другие молчат и не шевелятся. Рядом с ней лежит неподвижная бледная Лия, голова ее в крови, правый рукав рубашки разорван и окровавлен. «Что бы ей под голову положить? Как же больно! Снять рюкзак? Левое плечо у меня выбито или сломано, но одна рука шевелится». Лида измучилась, решая задачу, как одной рукой приподнять голову Лии и подсунуть рюкзак. Надо кого-то попросить помочь. Недалеко поперек дороги на боку лежит автобус. Перед автобуса – смят, задняя стенка зияет дырой распахнутого люка, окна разбиты. С той стороны какие-то люди бегом подносят все новые тела. За автобусом происходит что-то страшное, там дым и пожар, но Лиде не видно причину. С другой стороны подъезжают и останавливаются машины, много машин, из них выходят люди и бегут к автобусу. Кто-то командует всеми спасателями. «Подносите сюда! И бегом за остальными! Через верхний люк и сзади! А вы забирайте и везите в больницу! Сейчас рванет!» К Лиде подбегают двое мужчин. Один протягивает руку и трогает за шею Лию. «Этой уже не помочь. Бери живую, а я – того парня». Второй берет Лиду на руки, закидывает на плечо, Лида видит оставленную Лию и хочет сказать, что ее тоже надо взять. Она напрягается, но боль опять выключает сознание.

Лиде повезло, что в Искитимском травмпункте она оказалась в числе первых пациентов. Не пришлось ждать очереди, лежа в коридоре. Вывих левого плеча вправили, перевязали, нос починили, ребра не были сломаны, ссадины и порезы от стекла на голове оказались мелкими. Все внутренние органы целы, как показало УЗИ. Ей вкололи обезболивающего, до постели она дошла на своих ногах. Некому было проводить: пострадавшие начали прибывать лавиной. Как легла, так и проснулась утром, видимо, еще и снотворное добавили. Палата была заполнена, все четыре кровати заняты. Ближе к двери лежали две сильно загипсованные пожилые женщины: у одной – шея, рука и нога, у второй – две руки и две ноги. Рядом с Лидой через узенький проход с тумбочкой оказалась девочка-подросток с ногой на растяжке. На краешке кровати у девочки сидела женщина в наброшенном на плечи халате. Она выглядела усталой и встревоженной, а девочка, напротив, была бодра, возбуждена и тараторила без умолку.

– Мам, я все видела, я у окна сидела. Этот козел на иномарке обгонял наш автобус. Там впереди маршрутка ехала. А по встречной шел бензовоз, скорость приличная была, он притормозил, его занесло поперек, он наш автобус боком цепанул. Автобус как подпрыгнет, перевернется – и полетел на обочину. Отшвырнуло далеко, поэтому не сразу загорелся. Бензовоз треснул, бензин потек. Я это потом увидела, а сразу было – бах! – трах! – больно, страшно, свалка, люди, сумки, осколки… Если бы не ремни, всем бы бошки поотрывало. Не плачь, мамочка, мы же все живые! Я ногу о переднее сиденье шарахнула. А у папы только шишка была на лбу. Он меня сам через люк вытащил, отнес и положил. А потом его позвали помогать вытаскивать других. А тут огонь дошел до автобуса – как рвануло! Столб огненный… Но с папой же все хорошо?

– Да, Сонечка, ему повезло, что он спиной был к взрыву, нес кого-то на плечах. Его из ожогового центра обещали домой отпустить на амбулаторное лечение. Он мне позвонил оттуда, я полночи искала, куда тебя увезли: то ли в Искитим, то ли в Линево, то ли в Бердск. Папа рассказал, что самые тяжелые у них в ожоговом центре – это те, кто подошел поближе, чтобы снять на телефон аварию.

– Ну, придурки! Теперь будут «Тик-ток» из больницы вести.

– С обожженными лицами? Долго еще не будут.

Вошла медсестра со стаканчиком термометров, пошла по кругу. Лиде и Соне выдала в руки, остальным пристроила под мышки сама.

– Левченко, хватит уже, скоро обход. Я вас пустила только на минутку дочку повидать, время же не приемное.

– Спасибо огромное! – Женщина поднялась со слезами на глазах, проходя мимо сестры, быстро сунула ей что-то в карман. – Поправляйся, Сонечка!

Едва мать вышла, девочка сразу заговорила с Лидой.

– Привет! У меня перелом бедра и лодыжки, подозрение на сотрясение мозга. А у тебя?

– Нос сломан, плечо вывихнуто, – автоматически включилась в разговор Лида.

– А голова в повязке почему? И волосы клочьями торчат.

– Так, ерунда, рассечена кожа на затылке. Шов наложили. Жаль только волосы состригли! Да еще спешили, неровно получилось.

– Да нас много сразу привезли: и люди на своих машинах и «скорые». Тебе повезло, такие легкие, как ты, лежат на кушетках в коридоре. А тяжелых и с ожогами в Новосибирск увезли ночью. И папа мой там. Он, когда меня вытащил, пошел помогать вытаскивать других. А тут огонь дошел до автобуса – как рвануло! Столб огненный. Но папе повезло, что он спиной стоял.

Вошла медсестра, вкатила тележку, собрала термометры, раздала тарелки с кашей и стаканы с компотом. Лида осторожно спустила ноги и села. Голова немного закружилась. Лида поела сама, Соня кашу проигнорировала, зашуршала мамиными гостинцами, двоих сильно загипсованных покормила санитарка с ложки. Медсестра с тележкой собрала посуду.

– Левченко, убери продукты в тумбочку. У тебя еще пакет фруктов в холодильнике, не забудь.

– Я же не могу встать!

– Не проблема, – впервые улыбнулась суровая медсестра. – Скажешь, когда еду раздавать будем, я тебе принесу. А когда обезболивание кончится, таблетку дам.

– Порошина, – медсестра обратилась к Лиде. – Компот собираешься допивать?

Лида уставилась на медсестру.

– А с чего вы взяли, что я Порошина?

– Документы при тебе были: и паспорт и полис. Можно сказать, у единственной пострадавшей, кого к нам в больницу привезли.

– Понятно, – Лида замолчала, переваривая новость

На тумбочке, втиснутой в узкий проход между кроватями, горкой лежали шоколадки, вафли, печенье, пустые обертки, стояла бутылочка с водой. Соня извернулась и открыла дверцу.

– Да тут ничего не всунешь, – она ссыпала в выдвижной ящик свое добро. – Это твой рюкзак?

Лида увидела рюкзак Лии и оцепенела. Она брала его в руки дважды: когда отстегивала соседку, надела себе на шею, потом хотела положить ей под голову, но, видимо, не смогла. …Лия лежит на траве неподвижно, а мужской голос говорит, что она уже не живая. «Не помню, как он здесь оказался. Наверное, его привезли со мной в больницу. Да, мне повезло. А Лии больше нет».

– Ну, что у тебя там? Телефон есть? – Нетерпеливо спросила Соня.

Лида, не отвечая, достала рюкзак, и преодолев секундную неловкость, что он чужой, открыла. «Вот телефон, паспорт, полис, ключи, карточка. Есть и наличные деньги: две пятерки, пятисотка и мелочь. Серьезная девушка была Лия, понимала, что в дороге всё может понадобиться». Лию жалко, но Лиде лучше назваться чужим именем. Ведь её могут заподозрить в убийстве Бени дружки хозяина, если знают, что паспорт лежал в его сейфе. «Пусть все считают меня Лией, в таком большом городе, как Новосибирск, я легко скроюсь. Нехорошо, конечно, что я не рассказала следователям о том, что видела. Но я же ничего не видела такого, что помогло бы им».

Лида взяла смартфон, включила, экран засветился. «Хороший смартфон, хоть и не последняя модель. Как его разблокировать?» Она вспомнила жест Лии: сверху-вниз-направо. Телефон вошел в меню.

– Дай позвонить! Пожалуйста-пожалуйста! – Попросила нетерпеливая соседка.

– На, только недолго, зарядки мало совсем, – отдала телефон Лида.

– Спасибо! Ой, меня Соня зовут, а тебя?

– Лия. Будем знакомы.

Лида раскрыла паспорт. Надо выучить данные о себе.

«Лия Борисовна Порошина. Прости меня, Лия! Пусть они думают, что Лиды больше нет. Мне надо выиграть время».

Другой полезный для себя документ Лида нашла сложенным в обложке паспорта. Это оказалась копия свидетельство об удочерении, в котором было написано, что в 2001 году Ларионова Лия Павловна стала Порошиной Лией Борисовной, а её родители – Борис Викторович Порошин и Карина Михайловна Алексеевская. «Очень важная информация, про остальное можно забыть, но не имя матери и отца».

Застегивая рюкзак, заметила кармашек с внутренней стороны крышки. Сквозь прозрачную стенку просвечивал пропуск Порошиной Лии Борисовны, студентки факультета АВТФ Новосибирского государственного технического университета. Еще одно знание в копилку.

– Обход! Приготовиться! Левченко, быстро убери еду! – Крикнула в дверях медсестра и убежала.

Соня чуть не подавилась шоколадным батончиком. Завернула остаток и спрятала под подушку.

Вошли трое в голубых халатах: строгий худой полуседой мужчина, молодая женщина с блокнотом и ручкой и женщина постарше с очень красным расстроенным лицом. Мужчина поздоровался и направился прямо к Лидиной кровати.

– Вот она! Я же говорил! Жива-живехонька! Кого другого я бы мог не запомнить, но она первая из пострадавших в аварии прибыла вчера. И все документы оказались при ней. Как вы, Татьяна Игоревна, могли перепутать и внести живого пациента в базу умерших? Это вопиющая невнимательность!

– Простите, Сергей Сергеевич! Я была в шоке, не могла дозвониться до мужа, а он мог быть в том автобусе.

– Идите, исправляйте, да не запишите ещё кого-то. Ну, Порошина Лия Борисовна, как мы себя чувствуем? – суровый врач сменил тон и ободряюще улыбнулся.

– Спасибо! Мне уже лучше. И рука почти не беспокоит, если не двигать. А вот моя соседка по автобусу, Лида, кажется, Никитина или Николаева, погибла, я видела. Вспомнила сейчас. Я вообще-то не всё помню. И голова болит и кружится.

– Запишите, надо сообщить. Списки до сих пор уточняются.

Прошло три дня. Лида с нетерпением ждала выписки из больницы. Пока что ни у кого не было сомнения, что она – Лия Порошина. Но что будет дальше? В первый день всего-то на час она включила телефон, дала Соне поболтать, потом полистала адресную книгу, фотографии. Судя по фотографиям собственный цвет волос Лии был русым, как и у Лиды, но она часто перекрашивалась, стриглась. А Лида обычно носила длинные волосы до лопаток и всего-навсего вымыла голову оттеночным шампунем. «Одна рыженькая, другая черненькая, как определил тот парень, Саша. А на самом деле она не черненькая и я не рыженькая». Тут же обнаружила не отвеченные вызовы от каких-то знакомых или родственников Лии. «Вадим, Галя, Зойка, Лина, Председатель ТСЖ «Ракета», ещё 2 раза Вадим. Не хватало ещё, чтобы кто-то явился ко мне в больницу! Выйду отсюда и найду мамину подругу Оксану, адрес я помню. Она поможет мне спрятаться на время». Если бы звук и вибрация не были отключены, аппарат бы трезвонил и вибрировал. Лида не стала менять настройки, а телефон не выключила, так и сунула в рюкзак, рюкзак – в тумбочку. К утру он разрядился полностью. Лида, конечно, не стала его заряжать, хотя зарядка была в кармашке рюкзака.

Соня больше не докучала разговорами. После обеда оживление её спало, она стала жаловаться на сильную боль, два раза пила болеутоляющие таблетки, но ночью все равно стонала и плакала. На следующий день мать принесла ей новый телефон с наушниками – и девочка пропала «на просторах Интернета».

– Порошина, вам передача, – прозвучало, как гром с неба.

– Передача? От кого? – Испугалась Лида, глядя на два больших красных яблока и апельсин в пакете.

– Ты же ходячая, спустись в приемный покой, там парень дожидается. Такой красавчик, прямо Никита Козловский!

Лида потрогала пластырь на носу, повязку на голове. Можно ли ее в таком виде принять за Лию?

В комнате на первом этаже помимо уже сидящих и беседующих стояло трое мужчин, очевидно, дожидавшихся своих пациентов.

– Кто к Порошиной? – Отважилась спросить Лида.

– Лия? Господи, как тебя угораздило? – Действительно красивый брюнет, постарше Лиды, повернулся, подошел и схватил её за руку.

Лида почувствовала слабость под коленками и устремилась к ближайшему свободному стулу. Парень помог ей сесть и наклонился, пристально глядя в глаза. Модная стрижка, виски выбриты, темная бородка, вернее, трех-дневная небритость, глаза шоколадного цвета.

– Ты как себя чувствуешь? Голова кружится? – Заботливо спрашивал он.

Лида кивнула.

– Сотрясение сильное?

Лида пожала плечами. Но нельзя всё время молчать. Парень нашел свободный стул, принес и присел рядом.

– Вадим? – Наугад спросила Лида тихо, почти шепотом.

– Да, я. А ты что, не все помнишь?

– Да, у меня провалы в памяти, – Лида с ходу присвоила чужой диагноз.

– Ну, ты не ошиблась, я Вадим Степанов, твой брат. Вернее, сводный брат – сын твоего отчима.

«Слава Богу, что неродной брат! Наверное, они редко виделись с Лией, прическу её последнюю он не знал. А у нас фигуры похожи и глаза зелёные. Но лучше не болтать много, а то по голосу догадается».

– Мне сказали, что тебя скоро выпишут. Самое большее – неделю продержат. Я приеду на машине и отвезу домой. Ты дом-то помнишь?

– Двухэтажный? – В телефоне были фото с таким домом.

– Да. И могу часто навещать, чтобы ты была не одна, пока поправишься.

«Ага, Вадим живет отдельно, это очень хорошо».

– А отчим? – Лида говорила так же тихо, как будто с трудом, и смотрела исключительно на руки Вадима. У него на левом предплечье была татуировка из четырех иероглифов, она уставилась на неё, как будто пыталась прочитать.

– Он не сможет, много работы, ездит по всему региону. Приезжает усталый, отсыпается, ему не до гостей. Я ему позвоню, что действительно ты нашлась живая. А то тебя напечатали в списках погибших. Мне секретарша отца позвонила, я стал разбираться, дозвонился сюда. Кстати, как там, в Барнауле?

– В Барнауле? – Лида легко нашлась. – Не помню. Зачем я туда ездила?

– Заканчиваем посещения! – Зычно объявила дежурная в окошке «Справки».

Вадим заботливо помог Лиде встать, они тепло попрощались. Лида заковыляла к лестнице. Она шла нарочито медленной, неуверенной походкой и думала: «Надо сбегать отсюда и побыстрее».

На следующий день медсестра ещё больше напугала Лиду.

– Порошина, к вам пришли, – прозвучало, как гром с неба. – Пройдите в кабинет главврача.

– Почему к главврачу? – Тихим голосом спросила Лида.

– Я откуда знаю, велели позвать в кабинет.

За столом главврача Сергея Сергеевича сидел совершенно незнакомый мужчина лет тридцати в наброшенном на плечи белом халате.

– В чем дело?

«Гладко выбритое лицо и аккуратная стрижка – такой служебный стиль. Неужели, полиция? Нет, они не могли меня найти, я же теперь Лия. Хорошо, что повязку снять не успели. И на головокружение и провалы в памяти я уже успела пожаловаться. Поставили сотрясение мозга под вопросом».

– Добрый день! Вы меня, наверное, не помните? – Начал мужчина, когда Лида подошла и присела на краешек стула.

– Добрый, – Лида осторожно кивнула.

«Естественно, не помню. Откуда мне знать знакомых Лии? Но хорошо, что не из полиции».

– Я так рад, что вы не сильно пострадали! Сергей Сергеевич сказал, вас скоро выпишут на амбулаторное. Это я вас привез в травму. Вас и еще одного парня, Мишу. Но у него травмы полегче ваших, он даже сознание не терял.

– Так это были вы? Это вы тогда вдвоем подбежали? А потом унесли меня, пока автобус не загорелся?

– Да, мы с другом ехали из Тальменки на моей машине. У него мама там живет. А тут – такая авария. А Иван – медик, правда, стоматолог.

«Вот почему он сразу определил, что Лия не живая».

– Спасибо вам огромное! Вы же мне, получается, жизнь спасли!

– Ну, что вы, радоваться надо, а вы плачете! И не один я, кто-то же вас из автобуса вытащил, мы до больницы довезли, а тут врачи помощь оказали. Вы несколько раз теряли сознание, мне пришлось ваши документы в рюкзаке искать, когда принимали в больницу. Так я и узнал, что вы – Лия Порошина.

– Да. А вас как зовут?

– Тимофей. Тимофей Руднев. Мы искали ближайшую больницу, там еще Линево было, Бердск. Но Искитим – райцентр все-таки. И главврач – Ванин родственник, дядя по матери. Ваня ему дозвонился, предупредил, что людей привезут с аварии. А я так рванул по трассе, что ДПС-ники тормознули. Но когда узнали, в чем дело, сопроводили с мигалкой. Мы вас домчали быстрее всех. Да, чуть не забыл, вот гостинцы от меня и Вани. Он сегодня ведет прием, а у меня выходной.

– Вы – тоже стоматолог?

– Нет, я «АйТи-специалист». Мы с Ваней дружим не с института, а со школы. Тут шоколад, орехи, курага. Полезно при травмах. Иван ещё свою визитку передал, обещает зубы полечить, если надо. Здесь и моя – на всякий случай.

Тимофей протянул Лиде пакет.

– Спасибо! Не стоило беспокоиться, мне даже неудобно.

– Удобно, удобно! Вы теперь – моя крестница. Может, еще чем-то вам помочь?

– Да, есть одна проблема: мне не в чем выйти из больницы. Одежда вся рваная и грязная.

– Да, я помню. Вы сидели как-то боком в грязи, лицо и свитер в крови, а ещё пытались поддержать голову другой девушке. Кстати, кто она вам? Простите, если вам тяжело говорить…

– Она мне – никто, мы не были знакомы, просто сидели рядом в автобусе.

– Надо же! А Ваня был уверен, что сестра или подруга. Вы всю дорогу, как в сознание приходили, беспокоились о ней, твердили, надо её забрать. Итак, что конкретно вам надо из одежды?

Лида продиктовала свои размеры и попросила:

– Тунику и брюки летние, хлопковые трикотажные недорогие. И нижнее белье попроще.

– Хорошо, прямо сейчас пойду и куплю. Здесь наверняка есть какой-нибудь магазин одежды.

– Вы не подумайте, я отдам деньги, у меня есть наличные.

– Какие мелочи!

Лида окинула спасителя взглядом. «Выглядит респектабельно, часы хорошие, «смарт-часы», пакет принес фирменный из супермаркета. Наверное, не очень бедный».

– А вообще, вам только одежда нужна? А куда пойти, есть? У вас кто-то есть в Новосибирске?

– Конечно, я местная, просто именно сейчас мне некого попросить помочь.

Вскоре Тимофей принес вещи в палату, Лида всё же приготовила пятерку, но он деньги не взял. Взял только обещание звонить, не теряться, встретиться после выписки.

Белье оказалось черное кружевное, совсем не дешёвое. «Намек на свидание? Кстати, никакого кольца у него нет. Неужели, холостой? Странно, он хоть и не красавец, как Вадим, но вполне приятной внешности. Шатен с темно-серыми глазами, не толстый и не тощий. Улыбка приятная: открытая и зубы очень даже красивые, крупные белые. Видимо, не нагулялся ещё. Смешно даже думать, что я кого-то заинтересую в таком виде. Наверное, продавщица впарила, что подороже».

Зато трикотажный брючный костюм был такой, какой Лида и сама бы купила: светло-зеленый с неярким рисунком, из чистого хлопка и достаточно просторный. В пакете оказалась плитка темного шоколада, с большим содержанием какао, как раз такой, какой нравился ей с детства. Аромат ванили и орехов, шуршание фольги, на секунду вернули в детство. В новогодних подарках всегда была шоколадка, Лида её ела постепенно, дольками, чтобы хватило на дольше. А Игорь съедал свою в один день, а потом пытался клянчить у сестры, но папа стыдил его. Этой шоколадкой Лида сразу поделилась с соседками. Она оставалась единственной «ходячей» в палате. Соню к тому времени мать смогла перевезти в НИИТО. Но на её место переместилась пострадавшая из коридора, с переломами обеих ног. Всем троим было немного за пятьдесят, они целыми днями отводили душу разговорами о теплицах с помидорами, обсуждали любимые сериалы, ругали во все корки зятьев и невесток. А новенькая травила пошлые анекдоты, почерпнутые от телевизионных юмористов. Лида в разговорах участия не принимала, гнула свою линию, что голова болит и кружится, говорить трудно.

Фольгу от шоколадки Лида не выбросила, а обернула ею смартфон Лии. Так советовал один блогер, уверяя, что обнаружить его будет невозможно. Лида готовилась улизнуть от незваного брата. Она очистила от грязи свои туфли из джинсовой ткани, на удобной плоской подошве. Одежда теперь тоже есть.

«Хороший человек Тимофей Руднев. Он и друг его Иван – оба молодцы. Сразу бросились помогать незнакомым людям. Но опасно встречаться хоть с кем-то пока я под чужим именем».

Заботами ли Тимофея Руднева о своей «крестнице», или так полагалось, главврач Сергей Сергеевич организовал консультацию психиатра для всех пострадавших с ЧМТ (черепно-мозговой травмой). Лида была уже в состоянии ответить на простые вопросы о себе. Говорила она медленно, как бы с трудом. Но врач спешил обойти всех больных, он задал каждому не больше десятка вопросов. Лида уверенно назвала информации о Лие, ответила, какой сейчас год, месяц и число, но не сказала название главной площади города Новосибирска и не назвала ни один мост. Ей вписали в карточку «Ретроградная амнезия?» и дали рекомендацию пройти полное обследование.

С самого утра в день выписки, Лида оделась, собралась, и первая была в очереди за справкой. Ей рекомендовали наблюдаться у хирурга, лора, посетить невропатолога и психиатра, конечно. Лида удалилась с максимальной скоростью. Но сбежать от Вадима не удалось. О выписке он узнал сам по телефону. Когда Лида с пакетом оставшихся продуктов и рюкзачком вышла на крыльцо больницы, Вадим уже ждал её, стоя возле машины с букетом садовых ромашек.

Он радостно приветствовал «сестру», помог донести вещи, усадил на заднее сиденье, сам пристегнул ремень. Лида знала адрес Лии по прописке «Коттеджный поселок Кедр, улица Светлая, дом 20», туда и повез её Вадим, очевидно, знакомым маршрутом. Чтобы он не вздумал её о чем-нибудь расспрашивать, Лида в машине притворилась спящей. Она вспомнила статью про определение характера мужчины по татуировке. Большая разноцветная – общительность и жизнелюбие. Маленькая незаметная – застенчивость. Во всю ногу – самовлюбленный самец. Тату большая на спине – не уверен в себе, но имеет большие планы. Татуировка в виде надписи на иностранном языке говорит о хитрости и скрытности мужчины. «Такого не обманешь. Как я выкручусь? Нельзя же мне спать всё время. Да ещё и отчим заявится!»

Машину Вадима на входе в коттеджный поселок пропустили без проблем, вот и дом, тот самый, с фотографии. В жизни он оказался ещё красивее. Угловой, краснокирпичный двухэтажный домик с окнами в крыше, похожей на черепицу, смахивал на сказочный дворец. Домик по размерам, конечно, не дотягивал до дворца, но снаружи смотрелся великолепно.

– Ну вот, входи, всё готово. Я нанял тебе помощницу на 3 дня в неделю, будет варить и прибирать, и предупредил охрану, что ты снова в доме.

– Спасибо!

– Не стоит! Ну, заходи же!

Лида, еле волоча ноги, вошла в небольшую прихожую и опустилась на первый же попавшийся стул. Дом разочаровал изнутри: большая лестница, поднимающаяся на второй этаж от входа, частично разобрана, какие-то коробки и доски лежат вдоль стены в просторном холле. Лида старалась не озираться по сторонам, делая вид, что ей всё тут знакомо.

Вадим внес и поставил к её ногам пакет и рюкзак.

«Снова в доме? Значит, Лия, то есть я, здесь какое-то время не была? Ох, засыплюсь! Провалы в памяти, выручайте!»

– А, Нина Григорьевна! Добрый день! Вот и Лия Борисовна, хозяйка. Обед уже готов?

Нина Григорьевна, старушка под шестьдесят, щуплая, одетая бедно, но чисто, кивнула.

– Здравствуйте, Лия Борисовна!

– Можете идти.

«Я не голодна», – хотела сказать Лида, но от странного выражения лица Вадима ей стало не по себе, слова застряли в горле. Он уже не улыбался, не был добродушным обаятельным красавчиком. Взгляд его стал острым, оценивающим.

– Ты – не Лия. Я это понял сразу. Так что говори, кто ты, и откуда у тебя её документы?

Лида колебалась не дольше секунды. «Раз уж он меня в больнице не разоблачил, не сдал в полицию, а привез сюда, значит, ему что-то надо. Понять бы ещё, что?»

– Я Лидия Никитина из Барнаула.

– Так вы познакомились в Барнауле? Что она там делала?

– Нет, мы просто сидели рядом в автобусе, и на заправке она меня пирожком угостила. А потом была авария… Ужас! Свалка! Куча побитых, раненых… Случайные свидетели хватали живых и увозили. Лия была уже неживая, а меня подобрали вместе с её рюкзаком без сознания.

– Но ты же потом поняла, что ты – не Лия. Почему не созналась?

– А вот это надо объяснять долго.

– Ничего, я не тороплюсь.

Лида набрала побольше воздуха и начала рассказывать. Вадим слушал её внимательно, и, как ей показалось, сочувственно.

Лида рассказала, как хорошо и спокойно она жила в семье с папой, мамой и младшим братом Игорем. Окончила школу, легко поступила в местный Университет. Потом вдруг два года назад на семью посыпались несчастья, одно за другим. Сначала несчастный случай с отцом, взрыв в автомастерской. Отца похоронили, что осталось от мастерской, мать продала и пошла работать в библиотеку за гроши, набирать электронный каталог. Игорь стал работать по вечерам «ди-джеем», вскоре бросил школу, чтобы не вставать рано по утрам. Какое-то время он приносил неплохие деньги в семью. Так они вдвоем тянули Лиду, чтобы получила диплом.

В этой работе и учебе они с мамой прозевали Игоря. По совету кого-то из «друзей», он стал принимать «легкие» наркотики, для создания творческого настроения. И это прошло незаметно для родных. Игорь стал популярным «ди-джеем», денег зарабатывал все больше, но все больше тратил не на семью. Они думали, молодой парень, встречается с девушками, с друзьями. Он стал раздражительным, вспыльчивым. И тогда ничего их не насторожило: ни частая смена настроения от мрачного уныния к искрящемуся веселью, ни резкая потеря веса. А Игорь между тем уже перестал быть самим собой, перешел от таблеток к уколам и катился все дальше по пути наркомана к близкой смерти. Работать он больше не мог, деньги одалживал у друзей, а когда перестали давать, начал распродавать вещи: мотоцикл, ноутбук, часы, одежду, книги. Они спохватились, когда из дома исчезли кубки отца по мотогонкам, занимавшие целую полку со стеклом.

Тогда открылась вся страшная правда. Мать и Лида испытали такой ужас, словно под ними земля разверзлась. Но попытались что-то сделать, как-то спасти Игоря. Мать продала совсем новую машину отца, их последний резерв, и за все деньги устроила Игоря в частную клинику. Но он не пробыл там положенные полгода, сбежал примерно через месяц. Наверное, наркодиллеры, специально помогают сбегать своим клиентам. От родных он скрывался, жил в каких-то притонах. И все время брал деньги «в долг». Друзья уже не давали, все знакомые семьи – тоже, но в ночных клубах под расписки он набрал очень много. Матери удалось еще раз отправить его на лечение в православную общину куда-то в глушь, вглубь Горного Алтая. Но было поздно, организм, когда-то молодой и здоровый, «выгорел». После смерти Игоря мама всё плакала, винила себя, стала болеть и таять на глазах. Тут нагрянули коллекторы с долговыми расписками Игоря. Мать, чтобы рассчитаться, продала хорошую квартиру в престижном районе, они перебрались в съемную однушку в старой хрущевке. И хотя коллекторы отстали, мама так и не поправилась. Лида получила диплом, а через неделю похоронила мать.

Несчастья на этом не кончились. Появился ещё одни кредитор с долговой запиской Игоря, потребовал, чтобы Лида отрабатывала долг уборщицей в ночном клубе. Директор отобрал её паспорт и запер в сейф. Лида два месяца терпела, а потом решила выкрасть паспорт и сбежать в ближайший большой город – Новосибирск. Она несколько дней, когда мыла пол, караулила, вдруг директора отвлекут, а сейф останется открытым. И вот заглянула в дверь, а сейф открыт. Сначала показалось, что никого нет, а когда подошла ближе – возле стола лежал убитый директор.

– Не помню, как, схватила свой паспорт – и побежала.

– Домой?

– Нет, конечно, пошла дальше мыть пол. А потом всех допросили и обыскали.

– А паспорт твой почему не нашли?

– Я его в мусорный мешок сунула. Потом в контейнере пришлось рыться. А назавтра утром уехала из Барнаула.

– И как ты оказалась рядом с Лией?

– Случайно.

– Странно!

– Что тут странного? Если автобус идет из Барнаула в Новосибирск, то половина пассажиров – барнаульцы, а половина – новосибирцы. Логично? Да, не совсем половина, учитывая тех, кого водитель подсадил на заправке.

– Не сбивай меня своей логикой и подсадными! Лучше вспомни: может, вы вместе билеты брали в кассе? Она за тобой стояла?

– Нет, я вечером билет брала по Интернету, их оставалось всего 4 в самом конце автобуса.

– А Лия?

– Она, наверное, сразу после меня брала, потому что номер её места был следующий, 42.

– Ну, конечно, она брала билет по Интернету, и брала сразу после тебя! С её-то специальностью, – оживился Вадим и хлопнул себя рукой по лбу, как будто решил трудную задачу.

– Это так важно?

– Каждая деталь важна, дальше рассказывай.

– Когда я вошла, она уже сидела у окна на моем месте, на 41-м, а я села с краю, на её.

«А если бы она не заняла моё место, то в аварии не она, а я бы ударилась виском о стенку. И сейчас не было бы меня. Хватит об этом! Я выжила. Но что будет дальше? Этот Вадим так меня выспрашивает, как следователь».

– Я в последний момент садилась, уже автобус трогался, боялась, что следят.

– Она с тобою не заговорила?

– Нет. Она в наушниках сидела. А я так перенервничала, что почти сразу заснула. Проснулась на заправке, все вышли, мы стояли рядом в толпе. У Лии был лишний пирожок, она меня угостила. Я назвала своё имя, она – своё. Потом мы все сели и поехали. Да, там еще подсели «левые» пассажиры на освободившиеся места, их привез маленький местный автобус.

Вадима, как видно, удовлетворили ответы Лиды, он утратил суровый вид, улыбнулся и посмотрел на неё одобрительно.

– Ты прямо – Мата Хари! Я тобой восхищаюсь. Привлекательная внешность и мозги – в одном флаконе.

«Это – комплимент? Ой, наверное, в постель потащит». Испуг отразился на её лице.

– Не бойся, я тебя отцу не выдам, – торжественно пообещал Вадим.

«Определенно, у него есть большой зуб на отца. Но при чем здесь я?»

– Но только ты должна от меня ничего не скрывать. А ты скрыла.

Лида от возмущения пошла пятнами. Сказала с обидой:

– Что скрыла? Я тебе всю подноготную выложила!

– Ты не сказала название клуба и фамилию хозяина.

– Но ты же и сам догадался: клуб «Терминатор», а хозяин – Порошин, отец, верее, отчим этой бедной девушки, Лии. Они же не однофамильцы, я правильно поняла? И, кстати, он – твой кровный отец. Мне кажется, или ты его не очень любишь?

– Не кажется. Мою мать он бросил с ребёнком, они и не жили толком, так, встречались. Позже он женился на богатой красотке Карине, это мать Лии. Меня он знать не хотел до 15 лет, жив ли я, умер ли от голода, его не интересовало. Я не умер, мать после многих попыток нашла мужа. Кормить-то меня кормили, но воспитывали исключительно ремнем. Тогда он забрал меня к себе, дал образование, а позже к делу пристроил. Я с тобой откровенен, цени. Надеюсь на взаимность.

– Лия ездила в Барнаул по каким-то вашим делам? – Проявила уместное любопытство Лида.

– Этого я не знаю. Порошин, вероятно, тоже. Но твое несомненное сходство можно использовать. Я тебе помогу, обещаю, – Вадим окинул Лиду оценивающим взглядом с головы до ног. – Фигурка, глаза – один в один. А какая была прическа у Лии в этот раз?

– Короткая стрижка с одного бока, чуть длиннее со второго, цвет черный.

– Тебе надо сделать похожую стрижку и волосы покрасить. А еще носы у вас разные. Но ринопластика это исправит.

– Операция? Зачем?

– Тебе придется некоторое время оставаться Лией. Я уверен, что Лиду, уборщицу из клуба, уже ищет полиция.

– Почему?

– Ты была на месте убийства и быстро исчезла из города. Они искать никого больше не будут.

– Ну, не одна же я была на месте, там полно народу было! – Возразила Лида, хотя сама думала об этом и опасалась.

– Хочешь, я узнаю это точно? Отцу должны сказать, кто у них на подозрении, он же владелец заведения, это его директора убили.

«Лучше мне пока сидеть тихо и притворяться Лией. А там – посмотрим. Это не та свобода, о которой я мечтала, но и не тюрьма, или – как там его – следственный изолятор».

– О чем задумалась? Я говорю, ухожу до завтра, закройся. Кухарка, Нина Григорьевна, придёт утром к девяти. Она и уборкой будет заниматься. Кстати, не бойся её, это новый человек, она Лию ни разу не видела. А я приеду вечером. Не обращай внимания на этот беспорядок. Отец ремонт первого этажа затеял. Но твоя комната на втором этаже, все удобства там же. А кухня и столовая здесь, внизу. В конце коридора вторая лестница идет наверх, твоя комната – ближняя к ней. Отдыхай и носа никуда не высовывай. Пока!

Первое, на что набрела Лида (нюх не подвел) – кухня с накрытым столом. В смежной комнате была столовая. Но для одного человека и кухни было более чем достаточно. На столе стояли салатница, хлебница, масленка, суповая тарелка. А в маленькой кастрюльке на плите – борщ. Утолив голод, Лида вспомнила про ромашки и поставила в литровую банку подвявший букет. Потом Лида отправилась обследовать новое жилище.

В спальне был шкаф с вещами Лии, а в прихожей – вешалка. Лида всё внимательно осмотрела. «Маловато одежды для семьи из трех человек, да и не для всех сезонов. Вещи Лии – по большей части старые, не модные, некоторые явно не по росту ей. Джинсы еще актуальные, хотя изрядно ношенные. Пальто да куртка, пожалуй, подходящие, но шапочки такие уже давно не носят». Лида пришла к выводу, что в этом доме Порошины не живут постоянно.

Лида вышла на прогулку, обошла кругом дом. Участок был совсем небольшой, с газоном, стриженным не слишком тщательно. Зеленая изгородь тоже выглядела неаккуратно, но и не превратилась в заросли. Ясно, что периодически, кто-то наводил тут порядок. Видимо, в сарайчике хранятся садовые инструменты, но он тоже на замке.

«Сказано отдыхать, буду отдыхать», – Лида отправилась полежать с книжкой, но невольно уснула. Наверное, организм устал бояться. Проспала час, еще погуляла, поужинала, глядя на ожившие ромашки, и опять спокойно заснула.

Это был первый и последний «ленивый» день в новом месте. Вадим принес неутешительную новость: её ищет полиция по подозрению в убийстве Вениамина Крикунова. Он уже записал Лиду на ринопластику и в тот же вечер свозил её в салон, где ей подстригли и покрасили волосы. Как только её выписали из клиники после ринопластики, дома её ждал добытый Вадимом примерный опросник, которым пользуются психиатры. Надо готовиться к посещению врача, запомнить как можно больше данных из жизни Лии. Вадим перерыл стол Лии, нашел черновик автобиографии для поступления в НГТУ и велел Лиде учить её наизусть от слова до слова. Особенно он настаивал, чтобы она научилась копировать почерк и подпись Лии.

Вадим взялся за дело всерьёз, вместе они заполнили опросный лист по тем фактам жизни Лии, которые помнил Вадим. Пробелы он обещал выяснить у знакомых и из интернета. Не может же Лия не помнить день рождения матери или полные имена дедушек и бабушек, свой любимый предмет в школе, классного руководителя. Мало ли, что могут спросить, нельзя путаться и сбиваться.

Но это еще не всё. Надо обмануть отчима, который приедет через неделю. Лида ждала этого дня с большим страхом, даже операция прошла без особых волнений. Новая прическа и измененная форма носа так повлияли на внешность, что Лиду визуально мог признать Лией любой знакомый. Но отчим, на глазах которого она росла? Решили, что Лия прикинется спящей, ей рекомендовано больше спать. Вадим через дверь покажет её Порошину, но говорить с ним ей не придется. Обед подаст Нина Григорьевна, она же приберёт посуду.

Вадим регулярно отчитывался перед Порошиным по телефону, он передавал приветы. Один раз тот через Вадима спросил, что с телефоном Лии.

– Понятия не имею, – пожала плечами Лида. – Или в автобусе остался и сгорел, или на дорогу выпал. Могли и в больнице украсть. Я без сознания лежала. Он был сильно дорогой?

Ответ она подготовила заранее. И не зря. Порошин мог как-то определить геолокацию телефона, а Лиде совсем ни к чему было иметь работающий телефон Лии. «Украли в больнице» – эта версия всё объясняла.

В день визита Порошина Лида не могла ни спать, ни есть. Но план сработал. Лида тихо, как мышка лежала в своей комнате, на правом боку, лицом к двери, когда дверь отворилась, и шепотом Вадим сказал: «Она всегда спит после обеда, врачи рекомендовали после сотрясения. И ещё нельзя наклоняться, тяжести таскать, долго быть на солнце». Дверь закрылась. Лия напряженно прислуживалась. Шаги по лестнице. Звяканье посуды, отдаленная беседа. Вот, сейчас, Вадим может выдать её тайну. Или не выдаст? Лида сползла с постели, на цыпочках подошла к двери, приоткрыла её. Что-то крикнул Порошин сердито, но неразборчиво. Неожиданно громко прозвучало внизу у лестницы:

– Пойдем, поговорим.

Хлопнула дверь. Видимо, они зашли в ту комнату, что была на первом этаже прямо под спальней Лии. «Что делать? Спуститься нельзя, еще не ушла Нина Григорьевна, увидит». Лида как можно тише прикрыла дверь и услышала тихое бормотание. Источник звука находился в стене под вентиляционным отверстием. Она приблизилась и приложила ухо. Разговор стало слышно отчетливо. Вадим расписывал, как он обнаружил Лию в списках погибших при ДТП, как стал наводить справки, в каком жалком виде нашел сестру в захудалой районной больнице.

– Это все – лирика. Ты мне скажи главное: зачем она ездила в Барнаул?

– Нет, она не была в Барнауле.

– А как она попала в этот автобус?

– Она села по дороге. Они с подругой в тот день потащились в Ложок на серебряный источник. Ни раньше, ни позже! А местные подсказали, как быстрей уехать обратно в Новосибирск. На заправке водитель подсадил левых пассажиров. И почти сразу столкнулся с бензовозом.

– Да, я прочитал в новостях. Пятеро погибших, десятки пострадавших. Ты выяснил, что она помнит?

– Почти ничего не помнит. Её паспорт был при ней, так её и опознали. Меня по имени всё же назвала и согласилась приехать в этот дом. Я ей кухарку нанял и деньги дал на продукты. И вообще, стал лучшим другом и наставником.

– Это очень хорошо.

– Теперь я её готовлю для получения заключения от психиатра. Чтобы никаких оснований не было ни у какого Петра Ивановича оспорить документ.

– Ты молодец! Возьми деньги, заслужил. И свози её в магазин, тряпки какие-нибудь купи, цацки. Бабы на это падки. У них на первом месте тряпки, потом уже дети, а мужья – на последнем. А я…

Последние слова заглушил скрип отодвигаемого стула.

Лида шмыгнула в постель и приняла ту же позу. Вдруг Порошин захочет опять взглянуть на падчерицу, а она не спит, тогда разговора не избежать Она напряженно ждала, но никто не заглядывал, и Лида уснула по-честному.

Подскочила на звук открываемой двери.

– Что ты так вскакиваешь?

– А что ты не стучишься?

– Подумаешь, какой Версаль! Ну, прости! Я с хорошей новостью: отец поверил, что ты Лия. И с плохой: Лиду Никитину всё ещё подозревают. Так что не расслабляйся, вживайся в роль Лии по полной программе. Меня пару дней не будет в городе, но я тебе кое-что принес, будешь заниматься сама.

Вадим пожертвовал Лиде свой старый планшет, объяснил, как включать, как входить в Интернет. Он дал задание посмотреть информацию по НГТУ, особенно – по факультету АВТФ и по специальности Лии, а также составить представление о городе, почитать городские новости.

– Будут вопросы – звони.

– Откуда, из автомата?

– Ха-ха! Смешно шутишь, молодец! Вот мой предыдущий телефон, я его почистил. Номер на мне зарегистрирован, никто не догадается, что это ты. Можешь звонить.

– Да мне некому.

– Мне звони, если будут проблемы. Вот я здесь записал «Вадим» – это я, а «Вадим2» – это твой, номер Нины Григорьевны, охраны. Ну, мало ли что ещё, экстренную службу вызвать, например. И вообще подозрительно выглядит девушка без сотового. Позвони разок при кухарке. Да, вот деньги на хозяйство, думаю, хватит. Ты же не пропьёшь? Ха-ха! Шутка. Между прочим, отец одобряет, что мы с тобой подружились, раньше такого не было, сестрица была очень вредная, перечила отцу. А уж я от неё натерпелся! Ну, выше голову, вместе мы прорвемся!

На прощанье он немного задержал её руку в своей и ласково улыбнулся, глядя в глаза. Вадим ушёл, а Лида долго не могла успокоиться.

«Он меня не выдал! Определенно, я ему сильно нравлюсь. И его отец был доволен, что мы подружились. Зачем он это мне сообщил? Он, что, собирается жениться на мне? Или это мои фантазии? Раскатала губу! Но он же меня не выдал!»

С утра пришла Нина Григорьевна, загрузила продуктами холодильник, приготовила омлет на завтрак, пригласила Лию, а сама стала готовить грибной суп на обед и куриное филе на ужин. Лия прямо во время завтрака разок позвонила Вадиму, как было велено, напомнила, что пора стричь газон, лишь бы что-то сказать. Нина Григорьевна с виноватым видом спросила, как Лие нравится её стряпня. Лида заверила, что всё вкусно. «А как на соль? Не мало ли?» – «Да что вы! Я всегда мало солю, меньше вреда организму. Как говорится, недосол – на столе, а пересол – на спине. А что случилось?» – «Вчера старший хозяин так кричал, так ругался, что пюре недосоленое, и мясо – тоже. Думала – уволит. А я так старалась угодить, в столовой накрыла, скатерть постелила». – «Не беспокойтесь, солите, как раньше, мне нравится. Спасибо!» – «Вам спасибо! Мне так удобно здесь, что три дня в неделю, я успеваю по дому и внучку могу возить к логопеду по вторникам».

Лия встала и пошла к планшету. А Нина Григорьевна, успокоенная, доварила, прибрала, помыла пол и отбыла.

Лида долго прилежно сидела за планшетом. Сначала посмотрела схему проезда до дома Оксаны Олеговны Марченко, маминой подруги по институту. Совсем просто, площадь Станиславского. Транспорта много, но проще на метро. А там всего 2 остановки. «До остановки маршрутки надо пройти вниз по улице до перекрестка, потом налево, за воротами опять налево и немного вдоль шоссе. Здесь всего минут 10 ходу, хорошо, что дом стоит близко от въезда. Маршрутки ходят до метро. Но ехать надо вечером, днем она, скорее всего, на работе. Ей же около 45 лет. И ещё вопрос, захочет ли она меня приютить? Может, там самим тесно, не до гостей? Признает ли она меня без документов и в таком виде? Чем гадать, лучше поехать и всё узнать, например, завтра, пока Вадима нет».

Лида продолжила изучать карту города. Часа через два уже зарябило в глазах.

«Какой большой это Новосибирск! Так много всего интересного! А я сижу здесь сиднем… А что бы мне не поехать в город, погулять, проветриться? Я же собираюсь выдавать себя за коренную жительницу Новосибирска. Заодно и белье куплю, надоело каждый вечер стирать и сушить подарок Тимофея Руднева».

Вспомнив про Руднева, Лида достала обе оставленные им визитки, почитала. У Ивана Столярова указано название клиники, её адрес и телефон, а у Руднева места работы нет, только телефон и адрес электронной почты. «Да ведь я теперь с Интернетом! Можно написать». Лида завела новый почтовый ящик, придумала легко запоминаемый логин, «lili2019», его же сделала паролем. И только она набрала письмо: «Здравствуйте, Тимофей! Это Лия», – как на экране возник ответ. «Здравствуйте, Лия! А я как раз думал про вас. Как дела, как здоровье? Чем могу помочь?».

«Здоровье всё лучше с каждым днем. Только боюсь похода к психиатру, мне после сотрясения поставили провалы в памяти. Какие там вопросы задают, как проверяют? Не хочется получить диагноз на всю жизнь. Может, ваш друг Иван что-то посоветует? Он же медик».

«А вас только поход к врачу беспокоит или есть действительно «провалы»?»

«В данный момент – поход к врачу».

«Иван совсем не психолог, но я проходил комиссию на водительские права, а ещё, когда на госслужбу поступал. Сейчас поищу что-нибудь полезное и вышлю».

Не прошло и получаса, как на почту пришли три файла. «Как интерпретировать тест Роршаха», «Цветовой и графический тест», «Проверка на лживость в Миннесотском тесте MMPI».

«Наверное, на 500 вопросов теста вам не придется отвечать, но может быть его сокращенная версия. Подсказка: для проверки на лживость используются почти одинаковые вопросы, немного переставлены слова, отвечать надо строго одинаково по смыслу. И на вопрос, крали ли вы в детстве деньги у родителей, обязательно «да», потому что американские психологи категорически утверждают, что это делают все. А наши плетутся за ними в хвосте».

«Спасибо огромное! Буду изучать и готовиться».

«Не за что! Мне приятно помогать вам. Желаю успехов! Я уверен, вас признают вполне здоровой. Пишите, если что-то надо».

Лида сохранила файлы на рабочий стол планшета. Изучать их не было ни сил, ни желания. Надо было написать «Пока», но у неё было ощущение, что Тимофей ждёт продолжения переписки. Но нельзя же предложить почти незнакомому парню: «Погуляйте со мной по городу»! Нужен какой-то предлог. Лида провела языком по зубам. О, радость! Кажется, есть небольшая зазубринка.

«Я потом изучу ваши тексты. А сейчас вспомнила, что один зуб чуть скололся. Как вы думаете, Иван Столяров не откажется полечить его?»

Ответ задерживался, и Лида приуныла. «Как же! Так он сидит и ждет, что я напишу». Прошло минут пятнадцать.

«Да, Иван еще два часа будет в клинике. Это почти на Красном проспекте. Как быстро вы приедете? Или скажите, куда приехать за вами?»

«Я сама приеду. Адрес же есть на визитке, улица Гоголя, дом с дробью. Правильно?»

«Давайте встретимся у входа в метро «Красный проспект» со стороны магазина «Синтетика». Я вас провожу, там надо знать, как дворами пройти».

«Если вас не затруднит, тогда через час».

«Нисколько не затруднит».

«Предупреждаю, вы меня не узнаете».

«Уверен, что узнаю»

«Мне пришлось сменить прическу».

«Естественно. Дайте угадаю: бритая наголо?»

«Не совсем».

«Лия, я все равно вас узнаю по зелёным русалочьим глазам. До встречи!»

«До встречи!»

От последних слов Тимофея Лида неудержимо покраснела.

Лида примерила старые джинсы Лии, покрутилась перед зеркалом.

«Чуть тесноваты, но длина в самый раз. Не буду сверкать синяками и ссадинами. А эта трикотажная туника от костюма отлично смотрится навыпуск. А вдруг меня увидят и примут за Лию какие-то её знакомые?»

Отказаться от поездки? Нет, лучше замаскироваться. Среди вещей Лии нашлись солнечные очки и легкий белый шарфик. Если повязать его на голову не модной «чалмой», а так, как только старушки делают, то он ещё и возраст добавит. Косметики не было никакой, в шкафу Лида нашла засохший лак на дне бутылочки, да пилку с надломанной ручкой. Немного поправила ногти. «Вот ещё, что надо купить. Или не транжирить деньги? Взять из хозяйственных? А если отец Вадима потребует отчитаться? Мне же велено не высовывать носа, значит, покупки могу делать только нелегально».

От слова «нелегально» радостное предвкушение поездки потускнело, неприятно «засосало под ложечкой». Сколько еще можно скрываться, пока не разоблачат? Скоро до барнаульской полиции дойдет информация о гибели Лиды, если была другая версия, начнут искать, если нет – дело закроют. Но как ей жить дальше? Какую найти работу без диплома? Как всю жизнь скрываться от всех, кто знал Лию?

Лида спустилась вниз и, надевая туфли, обнаружила, что носок проносился, нитки расходятся и вот-вот наружу вылезут пальцы. Список необходимых покупок увеличился.

Неприятным сюрпризом оказалась закрытая на замок калитка. Лида перестала дергать ручку и в ступоре уставилась на замок. «Значит, меня запирают, а у кухарки есть второй ключ. Второй – почему второй? Их должно было быть много, у всех, кто жил в этом доме, и ещё – запасной». На связке в прихожей было несколько ключей: ключи от комнат все одного типа, а от сарайчика – маленький простенький от навесного замочка. «Нет, он должен быть большой с двумя «бородками», судя по замочной скважине». И так отчетливо Лида представила этот ключ, что вспомнила, где она его видела!

Скорей наверх! В шкафу Лии на полке с обувными коробками Лида устроила тайник, и спрятала в самой нижней её вещи: карточку, смартфон, деньги, часть которых взяла с собой, и связку ключей. Она сняла большой латунный ключ со связки и, ни минуты не сомневаясь, пошла на выход. Калитка открылась. «Вот и ещё одна моя тайна».

По заученной схеме Лия добралась до остановки маршрутки, потом до метро «Заельцовская», купила 2 жетона в кассе, доехала до «Красного проспекта». Размеры станции ошеломили, а также толпы народу, которые неслись во все стороны. «Ну и метро! Везде красный и белый мрамор, целый дворец подземный». С трудом, но разобралась в переходах и вышла на улицу Гоголя к магазину «Синтетика» за 20 минут до назначенного времени. Шум уличного движения бил по ушам, жаркий воздух состоял, казалось, из паров бензина, солнце жгло немилосердно. Зато в «Синтетике» работали кондиционеры. Лида пробежалась по магазину, переобулась в летние белые туфли на плоской подошве, купила 2 смены белья и лак для ногтей, не слишком радикальный, светло-зеленый под тунику. Уже на выходе заметила прилавок с мелочевкой и взяла бандану на смену шарфику. Черных и камуфляжных было много, но Лида выбрала единственную белую с черным (под зебру) и с козырьком. В прекрасном настроении с рюкзачком на плече вышла на улицу и сразу увидела Тимофея. Он стоял на углу, озираясь по сторонам. Всё же он не узнал Лиду с первого взгляда, тогда она подошла вплотную и сняла очки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.