Джулия Рати
Последний Праведник. Часть 2. АНИША. Вернуть свет души

Пролог. Где-то посреди пустыни…

Сгорбленная спина ненавистного смотрителя маячила впереди. Накрутив цепи на узловатые руки он потянул их на себя. Аниша с трудом удержалась на ногах и чудом сдержала крик – браслеты оков больно врезались в израненные руки. На тонких запястьях не осталось живого места. Грубая корка засохшей крови покрыла некогда нежную кожу. Выровняв шаг, девушка устало откинула упавшие на лицо спутанные светлые пряди. Нос втянул пыльный, пропитавшийся плесенью воздух коридора. Когда-то разгромленный бункер представлял собой герметичное убежище. Но падальщикам не страшны ни пески пустыни, ни радиация солнца. Все страшное, что могло с ними случиться, произошло ещё до рождения. Генетический мусор, что остался после падения цивилизации. Уродливые в теле и больные в сознании. Попасть к ним в плен – последнее, чего хотели бы жители уцелевших городов и долин. Но именно это и произошло с Анишей.

Глаза девушки сосредоточились на грязи под ногами. Слой пыли покрывал некогда яркие обертки закусок из развороченных автоматов. Жалкие отголоски былого могущества человечества жались вдоль стен. Впрочем, здесь все было жалким – трещины на полу, что узором петляли между подошв. Разводы черной крови на некогда светло серых стенах, бочки, коптящие черным дымом. Управляться с бункером падальщики не научились, потому энергия, питающая его, быстро закончилось. Освещали помещения огнем. Но именно эти внешние вещи не давали девушке погрузиться во внутреннюю депрессию. Все глубже сосредотачиваясь на деталях вокруг, Аниша теряла связь с телом. Пока ей окончательно не стало безразлично, куда ее ведут и что с ней будут делать.

Шаркающие шаги смотрителя смолкли, жесткий стук в дверь разбил наступившую тишину.

– Зум, ты, – из-за прочной железной перегородки звук голоса казался глухим, – заходи уже…, гной пустыни, сколько ждать можно, я тебя не за смертью посылал, грубый хохот резанул по ушам, – ее я и сам найду,.

– Найдешь, не сомневаюсь.

Легкая усмешка прошлась по тонким губам смотрителя, еле слышные слова остались в коридоре. Надсмотрщик открыл дверь и втянул девушку внутрь небольшого помещения. По глазам резанул яркий свет, за стеной послышался гул генератора.

– Простите, господин, – пряча ухмылку пробормотал парень, его сгорбленная спина согнулась еще ниже, – так велено было накормить, а после привести.

– Давай, тащи уже девку сюда!

Высокий по меркам низкорослых падальщиков мужчина указал на широкую кровать. Глаза Аниши зацепились за добротное серое покрывало. Ярко красные прожилки ниток создавали ровный узор на свалявшейся ткани. Синтетика тем и славилась, что могла столетиями сохранять как качество, так и задуманную привлекательность. Внешний вид ничего не говорил о том, что одеяло с момента захвата бункера не видело стирки. И лишь запах, резанувший по носу девушки выдал этот секрет.

– Да, господин.

Вопрос, откуда в голове падальщика возникло такое обращение к хозяину, уже давно не мучил Анишу. Смотритель подтянул девушку и закрепил цепи к кольцу над кроватью. Аниша крепче впилась взглядом в изголовье, и мучительная боль в запястьях прошла мимо девушки.

– Все, Зум, отвали.

Хриплый голос главного падальщика прозвучал ближе. Матрас прогнулся под тяжёлым телом. Прислонившись к стене, он сел и притянул Анишу к себе. Хрупкое тело девушки оказалось на коленях у мужчины. Шершавые руки прошлись по коже задирая майку и сомкнулись на тяжелой груди. Ноздри мужчины раздулись. Сквозь запах немытого тела отчетливо проступил аромат молока. Мгновение и падальщик припал к груди девушки.

Взгляд Аниши скользил по звеньям оков. Ржавые, но по-прежнему прочные они крепко держали друг друга. Цепи свободно свисали по обеим сторонам от мужчины и тянулась к рукам девушки. Будь она воином, ей, вероятно, не составило бы труда обвить ими шею ненавистного падальщика и… что будет дальше узнать Анише не довелось. Первые дни она пыталась провернуть что-то подобное. Но каждый раз была жестко избита и оставлена без еды. Постепенно интерес задушить мужчину пропал. Глаза прошлись дальше. Чем больше деталей впитывало зрение, тем проще было отрешиться от происходящего. Покосившиеся рамки фотографий на стенах напоминали о прошлых хозяевах. Лицо улыбающейся женщины покрылось пылью и паутиной трещин на пластике. Когда-то белый лабораторный комбинезон пожелтел от времени. Он живо напомнил Анише о женщинах, к которым она присоединилась два года назад. Ученые, ярые фанатки своего дела, они восстановили одну из заброшенных лабораторий и продолжили эксперименты по восстановлению генофонда человечества. Тогда их идеи показались Анише грандиозными. Уж всяко лучше, чем сидеть в борделе и смотреть как парнишка, в которого она втрескалась по уши, обхаживает других девиц. Тогда она с радостью согласилась принять участие в эксперименте. В ее утробу поместили один из найденных в лаборатории эмбрионов и в результате на свет появился малыш, кровь которого не тронула черная грязь мутаций. И пусть это был не плод совместной любви, к мальчику Аниша привязалась всем сердцем. Надежда, что ее сын жив и она сможет приложить его к груди, теплилась где-то под ребрами. Оттого грудное молоко так и не пропало. Днем девушка сцеживала его в ладонь и выпивала сама. Так она могла продержаться какое-то время игнорируя мясо, что приносили ей падальщики. Чье оно лучше не думать. А по вечерам ее затаскивал к себе в комнату главный ублюдок падальщиков и жадно прикладывался к груди.

Ответ зачем он это делал застыл в блеклых глазах надсмотрщика. Выпроваживать Зума из комнаты главарь не считал нужным. Взгляд Аниши соскользнул с фотографий на стене и задержался на смотрителе. Его не привлекала ни интимность сцены, ни юная красота Аниши. Лишь вожделенная чистота девушки. Падальщики считали, что с кровью чистых они очищают и себя, тем самым продлевая жизнь. Это было правдой. С той лишь разницей, что для должного эффекта необходимо было переливание, а они просто пили кровь и ели мясо своих жертв. В случае же с Анишей… тут, видимо, главарь устал лакать отдающую железом жидкость, и решил побаловать себя редким лакомством. Ведь грудное молоко – это не что иное, как переработанная любовью кровь матери.

Грудь Аниши предательски заныла. Облегчение, что испытало тело девушки, вывело ее из оцепления. Все же сцеживать молоко было намного сложнее. У груди послышался легкий стон. Девушка вздрогнула, грубые руки теснее прижали ее к твердому телу. В нос девушки просочился запах пота и крови. Этот запах был ей хорошо знаком. Девушку затрясло мелкой дрожью. Перед глазами возникли сцены захвата лаборатории. Уши прорезали крики гибнущих ученых. Многие женщины были хорошо натренированы и сражались до последнего. Но черная кровь падальщиков все чаще смешивалась с ярко алой, чистой кровью амазонок. Они гибли, защищая матерей и детей нового времени, так они называли недавно рожденных малышей. Напор падальщиков был неумолим, двери рухнули и Анише ничего не оставалось, как в ужасе смотреть на приближающихся бандитов. Главарь был значительно выше остальных, одежда в бурых потеках напоминала броню. Лицо заляпано кровью. Глаза остановились на хрупкой девушке. Мужчина жадно облизал стекающую на губы алую жидкость и сделал несколько шагов навстречу. Подойдя вплотную, он нагнулся и жадно провел носом вдоль тела девушки. Затем последовала чернота. Очнулась Аниша уже в цепях, на грязной вонючей подстилке. Что стало с ее сыном, ей, понятно дело, рассказать никто не удосужился.

Глаза предательски защипало, но лить слезы было не самое лучшее время. Кровь на одежде падальщика говорила об одном – сегодня он был в рейде, Разгоряченное битвой тело требовало выброса энергии и одним лишь лакомством падальщик не ограничится. Аниша с ужасом понимала. Рано или поздно мужчина не остановиться и зайдет дальше. Руки мужчины прошлись по спине девушки. Тело оцепенело, Аниша безуспешно пыталась войти в ступор. Мужчина оторвался от ее груди и облизал губы.

– Какая же ты сладкая…

Падальщик заглянул в огромные бирюзовые глаза девушки. На ее лице застыл ужас. Но не от осознания возможного факта изнасилования. Нет. Это отошло на второй план. Она впервые близко разглядела главаря падальщиков. Это был чистокровка. Несмытая после рейда грязь прятала гладкую светлую кожу. Шрам, что тянулся со лба через левую бровь на щеку, безусловно, не добавлял красоты мужчине, но никак не делал его генетически уродливым. А вот глаза. Черные, жесткие, они в полной мере отображали грязь, сковавшую в плен душу.

– Не бойся, сегодня не трону.

Главарь по-своему истолковал страх девушки. Столкнув лёгкое тело, он встал с кровати. Не удержавшись, Аниша повисла на цепях. Боль прошила тело и заставила поморщиться.

– Ты слишком вкусная, чтоб растратить тебя на банальную похоть. К тому же, – мужчина грубо расхохотался, – тощая.

Скинув с себя куртку, он стянул через голову майку и обернулся к помощнику,

– Эй, Зум, тащи-ка сюда пухленькую, да поживее!

Надсмотрщик слегка поёжился от громкого рыка и вышел из комнаты.

– Люблю этих уродов, – разминая плечи, мужчина прошелся по комнате. Под кожей скользнули мускулы, расслабленная походка не скрывала хищные движения, – послушные твари, пока их кормишь…

Подойдя к столу падальщик… хотя какой он падальщик… взял в руки бутылку и отхлебнул прямо из горла. Янтарная жидкость мягко отразилась от стекла. Настоящего стекла? Брови Аниты приподнялись вверх. Но еще больше удивило то, что лежало рядом с антикварным алкоголем. На столе раскинули страницы несколько древних книг, их нежные листы были покрыты тонким слоем защитного пластика. Ни они, ни бесценная бутылка, ни сам чистокровка никак не вязались с тем, что девушка знала о жителях пустыни.

Громкий стук в дверь прогнал мысли из головы Аниши. Надсмотрщик втолкнул в комнату девушку, а сам на этот раз остался снаружи. Аниша подняла глаза и вздрогнула. Пухлая фигурка принадлежала знакомой барменше. Они вместе покинули бордель и согласились на эксперименты. Только вот ни один из эмбрионов не прижился в утробе подруги. Девушка, в отличии от Аниши, не была скована в цепи. Но это не делало ее свободной. Легкая поволока на глазах говорила, что бывшая барменша находиться под действием препаратов. Пухлые губы девушки растянулись в широкой улыбке.

– Привет, милый, – она подошла к мужчине и коснулась обнаженной кожи, – ты соскучился?

– Заткнись, – главарь грубо схватил девушку и поволок к кровати, – я за тобой не для болтовни посылал.

В попытке успокоится Аниша жадно втянула воздух. Она надеялась, что как только падальщик насытится, ее отведут в камеру. Но мужчина грубым толчком сдвинул девушку к стене. Фотографии над головой качнулись, открывая былой, нежно бежевый цвет стен. Падальщик с силой развернул барменшу спиной к себе и поставил на колени.

– Милый, можно понежней, я…

Залепетала было девушка, но тяжелая рука мужчины опустилась на выдающиеся формы барменши.

– Заткнись, дура!

Рычание вырвалось из груди падальщика и не дало ей договорить. Смолкнув, девушка послушно прогнулась в спине.

Не в силах смотреть, Аниша закрыла глаза руками и что есть сил вжалась в стену. Только бы переждать, только бы переждать – раненой птицей колотилась в голове одинокая мысль. Тошнота подступила к горлу. Звуки откровенной похоти проникали в сознание, ритмичные удары не давали уйти в себя. Но хуже было другое. Сквозь прижатые к лицу ладони, она чувствовала жар чужого взгляда. Мужчина намеренно наслаждался черным безумием, что было готово захватить девушку.

К счастью, длилось это не долго. Главарь падальщиков протяжно застонал и все застыло. Долгие несколько секунд тишины показались Анише блаженством. Оно разбилось вдребезги под обиженным голосом барменши.

– А как же я, милый?

Аниша оторвала руки от лица и успела заметить томную улыбку, скользнувшую по влажным губам девушки.

– Я же сказал, заткнись, – озверев, мужчина схватил барменшу за волосы, – достала уже!

С силой дернув девушку вверх, он обнажил неизвестно откуда взявшийся клинок и воткнул его прямо в колотящуюся жилку на шее бармеши. Та захрипела. Заливая ковер, из раны хлынула алая кровь.

– Эй, Зум, иди сюда, – падальщик откинул бьющееся в судорогах тело и натянул сползшие штаны, – жрать подано!

Надсмотрщик заскочил в комнату и согнулся над жертвой. Тонкие губы припали к горлу девушки. Барменша все еще тихо дергалась. И без того светлая кожа Аниши побелела, черные круги пошли перед глазами. Главарь падальщиков раздраженно откинул длинную черную челку со лба и, закинув голову, приложился к бутылке. Янтарной жидкости убавилось на добрую четверть. С силой треснув емкостью по столу, мужчина подхватил что-то с тарелки и жадно впился в еду зубами.

– Эй, тощая, – главарь повернулся к Анише, с уголка губ стекала струйка жира, – на пожри, может нарастёт что на тебя.

В протянутой руке застыл надкушенный кусок мяса. Кровь окончательно отхлынула от лица девушки, главарь расхохотался.

– Что, не любишь человечину?

Тут Анишу все же вывернуло и спасительная тьма накрыла сознание.

…

Очнулась девушка уже прикованная к стене в своей камере. Тело все еще колотило, во рту стояла горечь, под веками застыли стекленеющие глаза барменши. Аниша впала в транс. Мысли медленно потекли по краю сознания. Нет, ей не было жалко бывшую подругу. Смерть ее была достаточно быстрой. Эта участь намного лучше той, что была бы уготована пухлой красавице, оставшись она в живых. Аниша мысленно вознесла молитву, желая душе подруги обрести новое рождение в лучшем мире. И тяжело вздохнула. Надежда, что ее сын жив, практически растаяла. Почему она сама так цепляется за жизнь в этом теле? После пережитого сегодня она не сомневалась – играться с ней главарь долго не будет. Довольно скоро ей придется пережить и постельные утехи этого человека. Почему же она просто не откажется от еды, почему она так боится смерти?

Тут перед глазами встало лицо покойного отца. Ветер трепал отросшие светлые пряди, солнце пряталось в золотистых отблесках. Усмешка застыла в светло серых глазах: Чтоб встретиться с торговым караваном, они с братьями должны были ненадолго покинуть укрепленную долину. Девочка переживала. Смерть в пустыне поджидала на каждом шагу.

– Бояться смерти – это нормально, – пытался успокоить ее отец, – душа бессмертна, смерть для нее является чем-то неестественным. Поэтому тот кому не ведомо, что ждет его по ту сторону, кто сильно привязан к телу, тот испытывает страх перед его лишением, – мужчина подошёл ближе к дочери и потрепал по таким же светлым волосам, – потому молись, чтоб ты встретила в жизни того человека, кто укажет тебе верный путь.

– У меня есть ты, – девочка подросток упрямо поджала губы, – зачем мне кто-то еще.

– Я не вечен, солнышко, – ласковая улыбка отца согрела девушку, он был главой их общины и обладал достаточной мудростью, – но ты необычный ребенок. Я уверен, Господь уготовил тебе интересный путь.

Обняв дочь на прощание, мужчина развернулся и двинулся к тяжелым воротам. Аниша смотрела вслед широким спинам отца и братьев и вдруг отчетливо поняла – она видит их в последний раз. Девушка помчалась вслед, но прочные створки отгородили ее от родных. Назад отец и братья не вернулись, вскоре неожиданно скончалась мать. Потом девушка поняла, что к смерти матери приложил руку новый управляющий. Ее он не тронул – чистая, в детородном возрасте – она была ценным ресурсом. Приструнить натуру дочери бывшего главы он не смог. Потому продал ее в ближайший город. Становиться женой представителя высшего сословия Анише очень не хотелось. При первой же возможности девушка сбежала, но столкнулась с новой опасностью. Жизнь городских окраин не жаловала чужаков. Смерть от рук местных бандитов уже ласкала Анишу своей улыбкой… Воспоминания давались тяжело – воздух медленно вышел из груди девушки… Неожиданное спасение стало ее концом. Она утонула в холоде голубых глаз спасителя. Сердце оглушило собственным стуком. Девушка готова была отдать всю себя, но… чувства оказались не взаимными. В итоге она сбежала в очередной раз, и вот. Сидит пару недель немытая, грязный матрас давно перестал беспокоить. И молит Господа о быстром конце.

– Ах, отец, не таким ты видел мой путь, – легкая усмешка коснулась губ девушки.

Аниша открыла глаза и тут же вздрогнула от неожиданности. Взгляд уперся в знакомый холод голубых глаз.

Глава 01. Караван

Жёсткий порыв ветра холодом прошелся по лицу и поднял в воздух колючий песок. Ночи выхолаживали жизнь в пустыне и утренние часы становились самым холодным временем суток. И самым опасным. Не успевшие насытиться мутировавшие твари зверели от голода и были готовы кинуться даже на самых защищенных путников. Именно таким являлся торговый караван старины Беркли. Сам он свое детище гордо именовал «Сталь и Свет Пустыни». Герб со скрещенными мечом и факелом на щите потертой эмблемой украшал бока бронированных грузовиков.

На крыше одного из них, чуть поодаль от оружейных установок, и пристроился Мирай. Сзади за небольшой будкой вентиляции спал на лежаке побратим. Сегодня была не их вахта, но ребята, следуя давней привычке, по очереди оставались бодрствовать. Рядом с праведником, даря тепло, лежал большой черный пес. Мутация не прошла мимо Шороха. Широкие бока покрывала редкая шерсть, на узловатых лапах замерла крупная голова. Гребень жесткой щетины отходил ото лба и тянулся дальше вдоль спины. Вслушиваясь в звуки пустыни, пес встрепенулся, острые уши настороженно замерли. Не почуяв опасности Шорох широко зевнул, в темноте пустыни мелькнули острые в черных прожилках клыки.

Мирай сидел скрестив ноги, плечи согревала теплая накидка. Ум, ища связь души и Бога, погрузился во внутренний мир, чувства же сосредоточились на внешнем. При малейших признаках тревоги, праведник мгновенно выйдет из транса. Пока все было спокойно.

Мирай сделал глубокий вдох – воздух мелкими колючками осел в груди – и вышел из медитации. Из складок накидки появилась записная книжка. Слегка шершавые пальцы прошлись по тонкому пластику – дневник ушедшего наставника. Зрачок в слегка раскосых глазах праведника сузился – активировалось ночное зрение, одна из многочисленных функций улучшенного нанотехнодогиями организма. Взгляд сосредоточился на зачитанном до дыр месте. «Книга эта древнее наших прародителей, содержит она самое ценное знание. Тому, кто сможет прочесть и осознать его, откроется небывалое. От собственного бессмертия, до возможности менять судьбы…» Бессмертие мало интересовало Мирая. Тут он мало-мальски, но понимал, о чем идет речь. А вот судьбам этого мира помочь хотел. В свои шестнадцать, Мирай с побратимом слыли бывалыми наёмниками. В их мире всем приходилось рано взрослеть. Праведник успел увидеть достаточно грязи. Но в нем жила упрямая вера – Земля достойна лучшего. Как в каждом живом существе, неважно сколь низко он пал, живет искра Бога, так и в глубине их мира скрыта изначальная чистота. Ее-то он и хотел вернуть. Для этого он покинул стены родного монастыря и направился на поиски древней книги. Позади было больше недели пути с торговым караваном и скоро им предстоит расстаться. Маяк первого пункта назначения все ярче мигал на карте.

– Как он так умудряется, – прямой спины праведника коснулся приглушенный девичий голос, но Мирай хорошо его расслышал, – просидеть без движения пару часов…, да я и пятнадцать минут не продержалась бы.

– Так он же этот… как его… праведник, – ответивший парень и не думал шептаться. Он прекрасно знал – если захочет, новый знакомый отлично их услышит, – а тебе я бы и пяти минут не дал… иди сюда, моя непоседа.

Вместо ответа послышалась возня и едва сдерживаемое хихиканье. С Пичугой и Китом их познакомила Фло. При мысли о девушке сердце Мирая невольно сжалось. Ноздри раздулись, будто уловив легкий цветочный запах. Но он быстро вернулся в холодное утро реальности. Парочка контрабандистов – имена им удивительно подходили – здоровый, немного грубоватый парень и мелкая непоседливая девчонка. Они не расставались ни на минуту и даже вахту несли вместе. Хорошо это или плохо, Мирай не знал. Мог бы предположить, что их возня может отвлечь от наблюдений, но осечек во время их дежурств не было. Вот и сейчас смех девушки смолк, она обратилась к другу.

– Отпусти, ненормальный, – тихий голос стал серьезным, – а ну глянь, что там на востоке?

Мирай прислушался – вдали послышался противный клекот. У девчонки оказалась отличная интуиция. Услышать приближения птицы разведчика она не могла, но направление указала верное. В следующую же секунду Кит приложился к прицелу и присмотрелся в багровеющее небо.

– Пока ничего.

Брови парня нахмурились. Он оторвался от оптики и оглянулся по сторонам. Как небо, так и окружившие караван барханы были безмолвны.

– А ты подожди немного, – спокойный голос Мирая заставил контрабандиста вздрогнуть, – а еще лучше оружие взведи. Близко эту тварь подпускать не стоит.

– Опять дракосы пожаловали, – Кит воспринял угрозу серьезно и повернул рычаг на оружии до упора. Внутри сжалась пружина, – что-то многовато их в последнее время стало.

Мирай не ответил. Смешное прозвище, что получили среди бойцов птице-ящеры, никак не вязалось с той опасностью, которую они таили. Отстреливать их надо было на подлете. Мало того, что они ведут за собой стаю, так еще их кровь выдерживал далеко не каждый материал. Праведник, прислушиваясь, медленно втянул воздух, прохлада защекотала переносицу.

Клекот звучал ближе. Им драгос вел многочисленных собратьев, встреча с которыми не сулила ничего хорошего. Только если ты не хотел поживиться шкурой вожака. Та выдерживала даже ядовитую кровь разведчика. Мирай открыл глаза и посмотрел на восток – зрачок мигнул и потемнел. Солнце медленно окрашивало небо в багряный цвет. Там была уже видна точка, распахнувшая широкие кожистые крылья.

– Подожди немного, – слова еле слышно соскользнули с плотно сжатых губ праведника, – еще чуть-чуть, – Мирай чувствовал напряжение Кита, прицел едва заметно двигался вслед цели, – давай!

Тихий свист коснулся ушей. Длинное тяжелое копье, увенчанное десятком зубьев, взмыло в воздух и устремилось навстречу с драгосом. Бесшумное, но действенное оружие. Стараясь не привлекать лишнее внимание, бойцы каравана оставляли огнестрел на потом. Животное в последний момент заметило угрозу и попыталось увернутся, но острый наконечник настиг цель. Удар был меткий, копье пропороло мягкую кожу на горле хищника и его клекот тут же стих. Теперь осталось убедиться, что стая осталось позади.

– Вау, – Пичуга подошла к другу, тонкие руки обвили его со спины, – клевый выстрел.

– Цыц, – парень сгреб девушку и прижал к себе, – обождать надо.

Кит опять приложился к прицелу. Только на этот раз он тщательно прошелся по барханам.

– Вроде пусто, – парень оторвался от оптики и взялся за рычаг колеса на орудии.

Хорошо смазанный механизм бесшумно закрутился, наматывая цепь и возвращая гарпун назад. Но, встретив сопротивление, почти сразу остановился. Копье прочно застряло в теле драгоса. Кит дернул колесо несколько раз и, бросив это дело, обернулся к праведнику.

– Лады, – парень невозмутимо поднялся на ноги, – буди брата, мы пойдем, выдернем это чертово копье.

Щелкнули затворы – парочка проверила оружие и скользнула за борт. Здоровяк первым спустился по закрепленным на бронированных боках грузовика скобам и поймал спрыгнувшую девчонку. Отчаянные ребята. Им следовало бы взять с собой минимум четверых бойцов. Мирай подошел к небольшому пульту и нажал на одну из кнопок. Караван облетел неслышный сигнал. Праведник перестраховался. Дозорные должны были видеть и выстрел и то, что Кит с Пичугой направились к драгосу. Праведник огляделся – так и было. Бойцы с явным любопытством следили за двумя фигурами, вихляющими среди барханов. Мирай подошел к побратиму – пора было прервать его отдых.

– Не спишь? – праведник присел рядом с лежанкой друга.

– Разве рядом с этими сумасшедшими поспишь, – заспанное лицо Игнара напомнило того мальчишку, что Мирай знал с детства.

Воин приподнялся и откинул белые жгуты волос за спину. Одеяло соскользнуло и открыло еще одну голову, увенчанную каштановыми локонами. Младшая сестра Пичуги. Не смотря на юный возраст, она была намного крупнее и отличалась выдающимися формами. «Это все из-за того, что мать ее дольше молоком кормила», – отшучивалась мелкая Пичуга. Сестра же с самого начала пути каравана не давала прохода Игнару.

– Ты все же дал себя уговорить, – указал на очевидное Мирай.

На самом деле, ночные забавы воина с сестрой контрабандистки не были секретом ни для кого. Уединиться было особо негде. Но ни Мирая, ни парочку это не смущало. Тем более, что и длились они недолго – сон намного важней для выживания в пустыне.

– Желание девушки для меня закон, – ухмылка смыла мальчишечье выражение с лица Игнара. Он прикрыл девушку и ловко поднялся на ноги. Быстро размявшись, воин натянул поверх майки защитную куртку и приладил оружие, – что там?

– Кит завалил драгоса, но гарпун остался в теле, – Мирай кивнул в сторону восходящего солнца, – они пошли вытаскивать.

– Одни, – воин не спрашивал, утверждал.

– Одни, – праведник кивнул в подтверждение.

– Сумасшедшие…

– Не без этого.

Мирай ухмыльнулся и спрыгнул с крыши грузовика. Плотные ботинки привычно погрузились в песок. Следом бесшумно приземлился пес. Рядом тенью скользнул побратим. Ребята не входили в основной состав охраны каравана. Но проезд они отрабатывали честно. Пару минут и побратимы нагнали контрабандистов. Сразу стала ясна причина, почему они сорвались без предупреждения.

– Давай родимая…

Руки Пичуги украшали тяжелые черные перчатки. Поднеся к свежей ране на теле хищника небольшую баночку, она сцеживала в нее кровь.

– Что-то мне подсказывает, – Мирай задумчиво смотрел как темная жидкость проливаясь мимо емкости тягучими каплями стекает по темному материалу и с шипением погружается в песок, – гарпун не случайно в драгосе застрял.

– Тише ты, умник, – зашипел Кит, руки контрабандиста легко вытянули копье из мертвого тела, но тут же спохватился, – тише, – уже спокойнее проговорил парень, – не хватало, чтоб охрана услышала, – о том, что парочка таскает с собой нелегальный товар не подозревал даже старина Беркли. Ребята имели репутацию отличных наемников и их частенько нанимали сопровождать караваны, – раз уж так подвернулось, выполним один заказик.

– И кому могла понадобиться кровь драгоса, – глаза праведника по-прежнему следили за действиями девушки.

Кровь наполнила емкость. Пичуга плотно закрутила крышку и хорошенько потрясла бутылочку. Убедившись, что ничего не проливается, постучала друга по плечу.

– Поверь, это далеко не самое странное, что нам доводилось доставать, – широкая улыбка озарила грубоватое лицо Кита. – ты лучше подумай-ка, как Пичуга это пронесет.

Сдерживая хохот парень протянул подруге… упаковку презерватива.

– Нет…, – Игнар первым понял куда клонит контрабандист.

– Да…, – кривляясь, проговорила Пичуга, – а ты думал, моя сестрица тебя просто так окучивала. Ей давно в дело пора. А она честь свою берегла, пока достойные кандидаты не разбежались. А тут ты подвернулся, – тихий смех девушки скользнул по пустыне и стих вдали, – ладно, пацаны, не буду вас смущать.

Девушка спрятала товар во внутренний карман куртки.

– Пески пустыни, – Мирай невольно отступил на шаг. Теперь ему стала понятна деталь одежды девушки – над штанами она носила короткую на пол бедра юбочку, – да я в следующий раз хорошо подумаю, брать ли у вас товар.

– Возьмёшь, – улыбка сошла с лица контрабандиста, в глазах мелькнула грусть, – когда на кону стоит жизнь, возьмешь, куда денешься…

Праведник вздрогнул. Память услужливо открыла картины знакомства с Фло. Скорченное болезнью тело девушки билось в судорогах и, постепенно, под действием незаконного препарата принимало здоровые очертания. Лекарство для нее как раз и добывали Пичуга с Китом. Тень улыбки пробежала по лицу праведника. Как же уродлив их мир. Он должен вернуть сюда былую красоту.

– Что-то мы отвлеклись, – сзади послышался хрипловатый голос Игнара, воин проследил взглядом за Шорохом.

Нос пса собрался складками к переносице, острые зубы оголились в хищном оскале. Пригнувшись, он мотнул головой в сторону востока. Там, в зарождающихся утренних тенях мелькнула поднятая пыль.

– Чертовы твари, – Кит развернулся и ловко, словно не чувствуя веса, взгромоздил на плечо тяжелое бронебойное оружие, – Пичуга, ко мне!

Уговаривать девушку не пришлось. Опустившись на одно колено, она уперлась спиной в мощные ноги друга. В руках тут же оказался небольшой автомат. Похожий скользнул в руки побратима. Глаза Мирая были прикованы к барханам. До слуха почти не доносилось никаких звуков. Лишь крупное облако песочной дымки говорило – стая близко. Миг… и на верхушках холмов появились первые нападающие. Скаля мелкие острые зубы на воинов ринулся поток хищных ящериц. Размером они были не выше щиколотки и длиной в пол шага. Юркие и быстрые они брали количеством. Раздались автоматные очереди. Истошный визг оглушил пустынею, ее пески приняли пролитую кровь.

Мирай ждал. Адреналин пробежался по венам, мышцы пришли в боевую готовность. Посох привычно лег в руки. Вздох и время замедлило бег, восприятие обострилось. Мелкие тела ящериц плавным потоком струились над барханами. Легкие, покрытые наростами туловища. Пули не задумываясь поднимали их в воздух и разворачивая, швыряли на спины. Песок, смешанный с черными каплями крови, застывал воздухе и медленно оседал, отдавая дань пустыне. Жар собачьего тела, прижавшегося к ногам. Шорох выжидает, как и он. Врагов надо подпустить поближе. Чуть в стороне размеренно стучит сердце побратима. Короткими очередями он подбрасывает тела рептилий в воздух. Пичуга вторит ему, ее сердце заходится бешенным ритмом. Кит замер, воздух с трудом выходит сквозь плотно сжатые губы. Тут плечи контрабандиста напрягаются. Перенеся вес тела на заднюю ногу, он секунду смотрит в прицел. Снаряд с тихим шелестом покидает ствол и взметая столб пыли врезается под ноги огромной рептилии. Взрыв сливается с пронзительным визгом. Хищник, захлебываясь кровью, шевелит остатками конечностей. Он еще жив, но уже не опасен. На смену ему из-за барханов выплывают еще два крупных ящера. Их размер достигает высоты бедра. Снаряды оружия Кита входят в ствол. Одни за другим, он выпускает их в сторону новых врагов. Ближайший заваливается на бок. Черная кровь толчками орошает пустыню. Другой, успев отпрыгнуть в сторону, мчится навстречу.

Мирай плавно проворачивает посох. Огромная рептилия все ближе, ее немного занесло в сторону. Снаряды Кита выбивают песок из-под лап новых тварей. Автоматные очереди отбрасывают назад мелюзгу. Праведник дает знак псу и делает шаг навстречу гигантской ящерице. Присев на колено Мирай ловко подсовывает посох под передние лапы хищника и переворачивает его на спину. Утренние лучи багрового солнца на мгновение отражаются от светлой кожи на брюхе. Миг и острые зубы собаки впиваются в беззащитное горло и разрывают его в клочья. Ядовитые у рептилии только укусы. Не причиняя вреда, черная кровь, стекает с оголенных клыков собаки. Внезапно пес пригибается, щетина вдоль хребта встает дыбом. Уши дергаются в попытке уловить звук. Мирай усиливает слух. Тихий скрежет чуть доноситься до усиленного восприятия. Он нарастает с каждой секундой. Неожиданно один из барханов вздрагивает и медленно оседает в образовавшемся под ним пустом пространстве.

– Бежим! – крик вырывается из груди праведника.

Группе хватает доли секунды, чтоб среагировать. Забросив оружие все устремляются в сторону каравана. Их битва на сегодня закончена. Пустыня раскрывает свои недра и из нее выныривает огромный червь. Защитные пластины на теле животного вторят цветом багровым лучам солнца. Соприкасаясь с песком, они издают скрежет. Это единственное, что помогает услышать приближение монстра. Теперь стая его добыча. Воины бегут к грузовику. Вот уже хорошо видны люди, что подошли к оружию, оставленному Пичугой и Китом. Здоровый солдат крутит колесо гарпуна. Обгоняя наемников, рядом скользит цепь. Не менее крупный мужик застыл рядом. Потертая кожаная куртка распахнулась и открывает поседевшие волосы на все еще мускулистой груди. Старина Беркли – старожил пустыни. Сложно сказать, что больше – пережил он смертей или повидал.

Стоило ребятам подбежать к грузовику, владелец каравана спрыгнул с крыши и рывком распахнул перед ними дверь. Все четверо, пес, а затем и сам хозяин заскочили внутрь. Оставив ребят отдышаться, хозяин направился в кабину.

– Выдвигаемся, – зычный голос отдался в ушах воинов, – желания тратить патроны на эту тварь у меня нет.

Тихо заурчали двигателя, колонна машин плавно двинулась прочь от пиршества пустынного червя.

– Ну, что, оболтусы, – мужчина прихрамывая вошел в жилой отсек грузовика, – опять геройствовать удумали.

– Да ладно, шеф, – Кит поднялся навстречу владельцу каравана, – делов то было – вытащить гарпун… кто ж знал, что стая пожалует.

– Дурак ты, Кит, – Беркли по-стариковски провел рукой по едва заметному ежику волос, – ты спасибо скажи, что стая драгоса нашла. Червь запах его крови сразу учуял. Не приди рептилии, стали бы вы его завтраком. Ладно, твоя жизнь – твоя забота. Главное, чтоб других не подставлял.

– Да, шеф, – голова контрабандиста смиренно склонилась.

– А за гарпун – спасибо, – мужчина похлопал парня по плечу, – давайте, теперь сами на завтрак и отдыхать. К обеду доедем до точки разгрузки-погрузки. Там и заночуем, – старина Беркли отступил на шаг и перевел взгляд на Мирая, – там же мы с вами и расстанемся.

– Хорошо.

Праведник посмотрел в потемневшее, иссеченное песками лицо караванщика. Опыт затаился в потускневших от времени глазах. Он был значительно старше почти всех встреченных Мираем людей. В их мире ранняя смерть – обычная статистика, а вот стоит тебе пережить порог в лет двадцать пять – тридцать, и ты становишься исключением из правил. Мирай кивнул, такой расклад его устраивал.

– С утра я подожду еще пару часов, если успеете вернуться, можете и дальше двигать с нами, – все же добавил владелец каравана.

Беркли хорошо умел видеть выгоду. И два молодых наемника с псом были хорошей, и что немаловажно недорогой, боевой единицей. Дождавшись повторного кивка от праведника, Торговец развернулся и прихрамывая ушел в кабину.

…

Песок привычно скрипел под ногами. Мирай с побратимом покинули караван, как только тот остановился среди старых обнесенных высоким забором развалин. Полноценным поселением перевалочный пункт назвать было сложно. Несколько укрепленных складов за высокой стеной. Они служили местом встречи караванов. Те обменивались здесь грузами и следовали дальше. Причин задерживаться у праведника не было. Наоборот, стоило поторопиться. Вторая часть дня была хороша для броска по пустыне. Ночные твари еще не вылезли, а падальщиков, что рыскали в поиске остатков пищи после ночных охот, чаше можно было встретить с первыми лучами солнца.

Маяк уводил друзей дальше от каравана. Вот уже развалины, а вместе с ними и тяжелые грузовики, скрылись за обжигающими барханами. Они бескрайним песчаным океаном раскинулись на все восемь сторон света. Пустыня будто стекло отражала свет яркого светила. Друзья натянули защитные очки и плотнее закутались в накидки. Палило солнце нещадно. Звенящая тишина и простор наконец-то дали отдохнуть чувствам – неделя жизни в тесных грузовиках уже порядком поднадоела ребятам.

– Хорошо то как, – приглушенный платком голос Игнара донесся до слуха праведника, – я-то думал, это ты у меня мастак скуку разговорами наводить, но наемники тебя знатно переплюнули. Уши уже вяли от их бесконечного трепа – как пожрать, поспать, желательно не одному, да не сдохнуть.

– Это, брат, классический набор, – за стеклами очков мелькнули смешинки в глазах, – еда, сон, совокупление и оборона, этим мы ничем не отличаемся от животных. И лишь желание узнать истинную природу души делает человека цивилизованным.

– Пески пустыни, – тихий смех прошелестел в разгоряченном воздухе, – мне не хватало твоих заумных речей, – Игнар взбежал на бархан и огляделся, – так и по падальщикам соскучиться не долго.

– Смотри, не накликай, – Мирай усмехнулся в повязку и резко смолк, в подтверждение догадки Шорох пригнулся на передних лапах. Нос собаки настороженно сморщился и жадно втянул горячий воздух, – ну, что я говорил…

– Да, ладно, брат, – Игнар повел плечами, парные клинки с тихим шелестом скользнули в натренированные руки, – лично мне уже порядком поднадоели ночные мутанты. Что может быть лучше хорошего боя с врагом, владеющим оружием.

– Возможно не будет никакого боя…

Взгляд Мирая задумчиво устремился вдаль. Вслед за псом, он подошел к ближайшему бархану и осторожно выглянул из-за него. В открывшейся низине притаилась древняя заправочная станция. Выгоревшая краска лохмотьями висела на стенах, пески милостиво освободили кусок потрескавшегося дорожного покрытия перед ней, прям над зданием чудом уцелел плакат с рекламой каких-то закусок. Сам рисунок давно выгорел, лишь небольшой рисунок ярко алого стручка упорно не желал сдаваться солнцу. В тени под козырьком мирно сидело человек шесть падальщиков. Они были безусловно дикие. В рваных обносках с трудом можно было узнать одежду, скрюченные конечности и тела, покрытые язвами. Все как обычно. Мирай поморщился. Легкий ветер донес запах с заправки. Даже вонь гниющих заживо тел была привычной. Но вот глаза… из впалых глазниц на них смотрели вполне человеческим взглядом.

– Это что-то новенькое, – Игнар бесшумно опустился на песок рядом с братом.

– Да, – праведник не мог не согласиться.

Обычно агрессия туманила сознание дикого падальщика настолько, что он видел во всем лишь кусок возможного мяса.

– Бить будем?

– Нет, пошли проверим.

Ребята замерли на минуту, улучшенные системой внутри них, чувства были способны уловить присутствие других людей в здании. Все было тихо. Ни шелеста дыхания, ни скрипа дверей, ни щелчков взводимого оружия. А вот технику обнаружить было не так просто. Праведник дал знак псу. Шорох осторожно двинулся вперед. Вынюхивая возможные ловушки, морда собаки склонилась над песком. Ребята след в след пошли за ним. Путь оказался свободен. Подойдя вплотную к заправке Мирай поднял очки и рассмотрел оборванцев перед собой. Они пугливо жались друг к другу. По лицам трудно было определить пол и возраст. Лишь рост и очертания ломаных фигур подсказывали, что перед ними две женщины и четверо мужчин. В глазах даже светился разум. Правда он граничил с уровнем испуганного ребенка.

– Присмотри за ними, – попросил праведник и толкнул дверь.

Та скрипнула, открывая темный проход. В нос ударил запах тухлятины и испражнений. Ткань на лице не спасала от вони. Падальщики, хоть и не проявляли признаков агрессии, но все же особым интеллектом не обладали. Хотя… вскрыть банки с консервами у них получилось. Повсюду валялись пустые пластиковые дозы. Мирай, прошелся вдоль полок магазинчика. На удивление здесь сохранился довольно большой запас. Открыв рюкзак, он закинул в него пару банок овощных консервов и несколько пачек сухарей. Стандартные пайки, что они с лихвой прихватили в караване, были безусловно питательными, но порой хотелось разнообразия. Туда же пошла и вода. Она лишней точно не бывает. Больше ничего интересного он не нашел.

Выйдя из здания Мирай застал необычную картину. Падальщики потеряли страх перед посетителями. Мыча и жестикулируя, они живо рассматривали большую черную собаку. К Игнару, привалившемуся к стене и державшему их на прицеле, они не проявляли никакого интереса.

– Ну что там, – воин почувствовал бесшумное приближение друга.

– Довольно неплохие запасы сохранились, – Мирай стянул повязку с лица и с удовольствием втянул жаркий воздух.

– Хм, – побратим лениво водил взглядом по фигурам, пытающимся подойти к собаке, – странно… Что с этими делать будем. Добьем?

– Нет, – праведник так же задумчиво обвел взглядом необычные фигуры.

– Что даже проводить их в последний путь не желаешь, – брови Игнара скользнули вверх, – они все равно долго тут не протянут… А так песнь отходную им спел бы.

– Кто знает, брат, – загадочная улыбка легла на губы праведника, – возможно это им уже и не надо. Ты знаешь, говорят – святой человек способен одним присутствием поменять мир вокруг.

– Это ты про себя что ли?

– Нет, брат, во мне не столько духовной силы. Я не способен принести мир ни в сознание падальщиков, ни других мародеров, – улыбка на лице Мирая стала шире, – а это значит лишь одно. Легенда, что откопал книжник не врет. Живет еще на свете древний святой, кто способен увидеть чистоту души. И он где-то недалеко, – праведник сверился с маячком на карте, тот призывно мигнул совсем рядом, – и, возможно, он подскажет мне путь к книге знаний.

Глава 02. Легенда

От падальщиков все же пришлось отбиваться. Не в привычной манере, конечно. Обидеть чужаков уродцы не пытались, но черный пес настолько завладел инфантильным сознанием этих существ, что они поплелись вслед за друзьями. Оглянувшись, Игнар поморщился. Близость гниющих тел не радовала своим запахом. Он пару раз махнул стволом автомата прямо перед темными лицами. Никакой реакции. Достал клинки, постучал плоскими сторонами. Звук обратил на себя внимание. Но с противоположным эффектом – теперь падальщики потянулись изломанными пальцами к оружию воина. Этого допустить Игнар не мог, угрожающе замахнувшись, он попытался отогнать людей. Но те лишь подняли руки выше.

– Ты, вроде с детьми хорошо ладишь, – Мирай усмехнулся попыткам побратима отвадить от них падальщиков, – надо их чем-то заинтересовать, пугать бесполезно,.

Праведник залез в рюкзак и достал три пачки пайка. Серебристые обертки мелькнули в ярких лучах солнца, глаза во впалых глазницах тут же сосредоточились на новой игрушке. Мирай опустился на колени и разложил все три брикета на пыльном дорожном покрытии. Вскрыв по очереди каждый из них, он встал и отошел на пару шагов. Падальщики замерли. В тусклых глазах застыл интерес – брикеты от соприкосновения с воздухом начали разбухать. Воздух наполнил синтетический аромат тушенных овощей. Мыча, уродцы присели и начали тыкать пальцами в паек. Вязкое вещество оседало на коже и манило специально созданным для этого ароматом.

– Сработало, – Игнар спрятал клинки в плотно прижатые к бедрам ножны, – двинули, пока они заняты.

– Да, пошли, – сверившись с картой, праведник мотнул головой в сторону юга, – нам туда.

…

Солнце медленно двигалось к правому плечу, тени постепенно удлинялись, больше ничего странного путники не заметили. Лишь атмосфера, что воцарились вокруг, дарила непривычное их миру спокойствие. Чувства наполнились полноценностью бытия. Казалось чуть-чуть, и ты осознаешь причину существования. Мирай глубоко втянул жаркий воздух, ноздри расширились. Прикрыв глаза, он убрал изображение карты и сосредоточился на внутренних ощущениях. Невидимая нить напряглась и потянула в нужном направлении. Рядом, водя ушами бежал пес. Следом бесшумно ступал побратим. Мирай присмотрелся. Знойная дымка пустыни на горизонте приобрела вполне отчётливые очертания. Постепенно пески расступились, выпуская из своих недр невысокие скалы. Буро-оранжевый песчаник внизу вторил цвету пустыне и плавно темнел к вершинам. Возвышающиеся над поверхностью отвесные стены были бы неприступны, если бы не обвалившиеся от времени слои породы. Они создавали вполне удобные ступени, что позволяли подняться наверх.

– Нам туда? – Игнар закинул голову, капюшон скользнул на спину. Солнце обожгло и без того белые жгуты волос со вплетенными в них деревянными бусинами.

– Да, брат, – праведник поднял очки. Раскосые глаза задержались на каменистых выступах. Те выглядели надежно

– Я почему-то не удивлен, – воин усмехнулся, – и почему чистота стремится подняться в горы… Долины ваши укрепленные, теперь этот святой.

– Не подняться, брат, уединиться, – взгляд Мирая тоже скользнул вверх по горным ступеням, – порой чистота требует одиночества.

– Да ну тебя, – Игнар тряхнул головой, бусины с глухим звуком стукнулись друг о друга, – это же скучно.

– Тому, кто познал внутренний мир, скучно уже во внешнем, – праведник усмехнулся и подойдя к скале провел ладонью по шершавой каменистой поверхности.

– Да, ладно… И что там такого может быть интересного внутри, – в глазах воина зажегся азарт, – смотри даже Шорох ухи навострил.

Пес и вправду присел на задние лапы и внимательно слушал хозяев. Острые кончики ушей слегка подрагивали.

– А это у каждого свое, брат, – Мирай потрепал пса по жесткому гребню, ладонь задела металлические шипы на ошейнике, – Господь в сердце безграничен. Мне Он откроет одно, тебе совсем другое.

– И что же Он открыл тебе?

Игнар не часто интересовался у друга, чем он занимается во время медитации. Но атмосфера вокруг располагала к откровенности.

– Вообще-то о таком не принято спрашивать, – легкий смех сорвался с губ праведники, – но у меня нет тайн от тебя. Я пока только ищу связь с Богом. И пытаюсь понять, что же Он от меня хочет. А вот человек, к которому мы идем, он определенно должен слышать Господа в своем сердце.

Мирай поднял посох и, поставив его на первый выступ в виде ступени, уверенно двинулся вверх по естественному подобию лестницы.

Подъем оказался достаточно простым. Молодые натренированные тела легко справились с нагрузкой. Полоса препятствий в их родном монастыре отличалась куда более изощренными формами нагрузки. Мощные лапы Шороха отлично удерживали собаку на каменных выступах. Солнце еще не успело коснуться горизонта, как все трое преодолели последний уровень и выбрались на ровную макушку скалы. Ветер заиграл одежной. Накидка слетела с головы праведника, лучи отразились от выбритой смуглой кожи. Шорох поморщился и принюхавшись посмотрел вперед. В центре площадки стояло полуразрушенное здание. О том, что оно когда-то было Храмом, можно было лишь догадываться. Величественный купол венчал красивые резные колонны. В них угадывались очертания фигур людей и животных. Где-то это были сцены битв. Воины в богатых доспехах верхом на слонах поднимали вверх грозное оружие. В других местах фигуры застыли в причудливом танце, а кое где можно было угадать любовную сцену.

Мирай зачарованно осмотрелся и сделал пару шагов вперед. Накидка зацепилась за что-то острое. Храм окружали застывшие в разных позах статуи. В положении людей не угадывалось логики. Кто-то, грозно хмуря брови, доставал оружие. Клинок такого как раз и поймал край одежды праведника. Кто-то в ужасе закрывал лицо от одному ему известной беды. Кто-то в благоговейном трепете падал на колени. Объединяло их одно – невероятно искусное исполнение. Выточенные из камня лица сочились живыми эмоциями. Одежда развевалась на ветру. Мирай присмотрелся. Удивление застыло на лице праведника. По большей части это было знакомое тряпье и уродливая броня падальщиков. Не диких, что бесхозно ходили по пустыне. А тех, кто вполне организованными группами грабили и пожирали всех, до кого могли добраться. Все они были обращены лицом к одной главной статуе. Она коренным образом разнилась с остальными. В отличии от каменных изваяний, в мужчине можно было разглядеть оттенки цветов. Будто бы вековой слой пыли покрыл живую фигуру. Мужчина застыл в позе лотоса, руки сложены на коленях. Тело обнажено по пояс, грудь украшала лишь странного вида гирлянда. Будто время не дало свежим цветам засохнуть, а заточило их в плен камня. Лицо с прикрытыми глазами светится умиротворением и лишь огромный узел волос на голове кажется живым. Ветер будто играет кончиками тонких длинных, похожих как у побратима, жгутов.

– Я так понимаю, это и есть наш святой, – Игнар подошел к центральной статуе и дотронулся до дредов на макушке, – что-то он не кажется живым, – воин растер на пальцах темную пыль и поднес их к носу, – обычный камень, ничего особенного.

– Да, это он, – Мирай подошел к статуе, от нее исходила мощная энергетика, но жизни в ней праведник не чувствовал, – как жаль, вряд ли теперь он ответит на мои вопросы.

Праведник медленно опустился на колени и склонился в поклоне перед телом, что стало камнем и где совсем недавно обитала великая личность. Лоб коснулся земли, острая каменная крошка впилась в кожу, губы чуть слышно прошептали.

– Прошу одари меня своим благословением, помоги очистить сердце от мирских желаний и увидеть верный путь.

Тело праведника замерло на несколько долгих минут. Разогнув спину Мирай еще какое-то время смотрел в окаменевшее лицо, а затем не поднимаясь скрестил ноги перед собой и перевел взгляд в багровеющее небо. Солнце медленно ползло к горизонту.

– Что ж, заночуем здесь. Развалины исследуем на рассвете, а потом двинем дальше.

– Как скажешь, брат, – Игнар опустился на землю рядом с другом и погладил пристроившегося между ними пса, воин невольно проникся моментом, да и спешить было некуда, – расскажи мне о нем…

– О тут есть, о чем рассказать, – улыбка скользнула на губы праведника, – наш друг книжник проводил сутки напролет в архивах, пытаясь собрать осколки легенды и сложить со сведениями, что он почерпнул, живя в долине, – перед глазам Мирая возникла долговязая фигура товарища, он только сбрил свои непокорные кудри и лысая голова блестела в приглушенном свете лампы, – к сожалению, имени этого человека не сохранилось. Народ запомнил его по делам. Этот великий святой видел фальшь в любом месте. Его внутренняя сила была настолько велика, что стоило ему склониться в поклоне перед теми, в ком он заметил черноту окутавшую душу, тот сразу обращался в камень, – праведник прошелся взглядом по застывшим изваяниям, косые лучи солнца багряными языками пламени заплясали на темной поверхности, глаза полыхнули алыми всполохами, – а души сразу отправлялись на адский суд. Святой бродил по миру, даря истинное знание о Боге и останавливался в разных Храмах. Но со временем, его перестали пускать в места поклонения Господу. Ведь души тех, кто служил Божествам, тоже постепенно темнели. Их мотивы покрывались корыстью, а сердца пропитывались алчностью. За маской лицемерия они могли прятаться долгие годы. Но стоили нашему путнику зайти в Храм и поклониться Божествам, как все становилось ясно. Если служение было осквернено черными помыслами, Божество покрывалось трещинами, или рассыпалось пылью у его ног.

Праведник перевел взгляд за спину окаменевшего изваяния. Там на небольшом возвышении стояло несколько фигур. Правильные формы были покрыты сеткой небольших трещин, несколько крупных пролегло вдоль всего тела. Утонченные лица с трудом проглядывали за толстым слоем пыли. В груди Мирая резко что-то сжалось. Неведомое до этого чувство тоски резко пронзило сердце. До боли захотелось смахнуть пыль и вглядеться в неземные черты Божеств. Праведник поднялся на ноги и, оставив побратима позади, приблизился к величественным статуям. Время искалечило их, но не стерло великолепия, с которым они были вырезаны. Если присмотреться, можно было разглядеть мельчайшие детали. Складки одежды, казалось, шевелятся под легким дуновением ветра, ногти блеснули, отражая лучи заходящего солнца и глаза, они будто следили за каждым движением путников. Праведник подошел ближе и, в попытке стряхнуть пыль, протянул руку к ближайшему изваянию.

– Ничего не выйдет, добрый путник, – Мирай вздрогнул, глубокий голос, прозвучавший за спиной, не принадлежал Игнару, – Боги давно покинули эту обитель.

Рука праведника застыла, так и не коснувшись спрятанного в камень лица.

– Ты говорил, у тебя много вопросов, что ж, можешь задавать – ночь впереди длинная.

Мирай развернулся. Игнар застыл, его руки сжали рукояти оружия. Шорох, напротив, не подавал признаков тревоги. Праведник осторожно вернулся на место. Теперь он чувствовал, как жизнь постепенно возвращается в окаменевшее тело мистика. Медленно, выравнивая ритм, забилось сердце. Воздух, тонкой струйкой вошел в легкие. Зашевелились на ветру волосы. Мирай обошел застывшего как изваяние человека. Изумление скользнуло во взгляде праведника – мистик оказался на удивление юным. Тонкие черты лица юноши застыли неподвижной маской и лишь большие глаза живым блеском выдавали интерес к путникам. Грудь мистика поднялась от большого вздоха, лепестки с цветочной гирлянды мелкой трухой осыпались вниз. Крошечная каменная пыль поднявшись с тела, заиграла огненными искрами в багряных лучах.

– Приветствую тебя, святой человек, – Мирай склонился перед юношей, – скажи, что заставило тебя оставить странствия и остановиться здесь? Разве мир не достоин тех знаний, что ты можешь ему дать?

– Мир может и достоин, – мистик усмехнулся уголками губ, – да вот людей, готовых принять его, остались единицы. Чем бродить в их поисках, я решил остановиться в этом Храме, так больше шансов встретиться, – юноша развернулся и окинул взглядом обветшавшее строение, – в те времена тут еще сохранялось поклонение Господу. Но, как видишь, и оно утратило силу, и Боги ушли из своих изваяний. Я хотел последовать за ними, но мне было велено остаться… Ждать пришлось долго.

– Ты ждал меня? – вопрос замер застывшим в груди праведника воздухом.

– Вас…, я ждал вас, – усмешка мелькнула в глазах юноши, он перевел взгляд на побратима, – как поживает Хранитель твоего рода, юный воин?

От неожиданности Игнар тряхнул волосами, горячий воздух пустыни тут же наполнился глухим перезвоном. На этот раз улыбка коснулась губ юноши.

– Красиво, я давно не слышал ничего кроме песни ветров.

– Ты знаешь Хрона? – Игнар облизал сухие губы, глаза с жадностью впились в юное лицо собеседника.

– Я знал того, кто стал Хроном, – юноша по-прежнему улыбался, – великий был человек. Верь ему, он останется с тобой до конца.

– До какого конца? – воин приподнялся и подался вперед.

– До самого, юный воин, до самого конца…, – взгляд мистика скользнул в сторону и вновь застыл на Мирае, – у тебя были еще вопросы.

– Да, – праведник втянул в себя воздух, жар уже не обжигал, – книга, в которой заложено высшее знание она существует?

– Да, я чувствую ее присутствие в этом мире, – глаза юноши закатились вверх, – зачем она тебе?

– Я хочу спасти мир!

Мирай вскочил на ноги, грудь зашлась от волнения.

– От чего, мой друг, ты хочешь его спасти, – грусть легкой пленкой затянула глаза мистика, – мир, как и любая материя, умрет в свое время, не раньше и не позже.

– Но ведь возможно поменять его судьбу, – глаза праведника горели, отражая внутренний огонь, – зачем столько страданий?

– Судьба – это череда причин и следствий, мой друг, – голова юноши качнулась, – и тебе это хорошо известно, каждый пожинает плоды своих прошлых поступков.

На мгновение Мирай задумался. Эту истину он знал, как знал и то, что человек не только пожинает плоды, но и творит новые своими нынешними поступками. А значит и на судьбу можно повлиять. Вряд ли великий мистик прошлого не знает об этом. Понимание отразилось огоньками в глубине раскосых глаз праведника. Юноша испытывает его. Мирай собрался было ответить, но побратим опередил его:

– Если все так сложно, мы можем просто убить всех отморозков, – Игнар откинулся назад и, оперевшись на руки, посмотрел на обоих праведников.

– Я не сомневаюсь в твоих возможностях, юный воин, – мистик не разделил восторга парня, голова юноши качнулась, – но даже если ты убьешь всех грешников вселенной, на их место придут новые.

Вопрос застыл в голубых глазах побратима. Не давая брату возможность раскрыть тему Мирай сжал плечо воина.

– Человек может поменять свою судьбу лишь обратившись к Богу, – твердый взгляд праведника застыл на юном лице мистика.

Мирай был уверен в ответе. Однако юноша изящным движением приподнял брови вверх и уточнил:

– А что если человек не хочет слышать о Боге? Ты что же, заставишь слушать о Нем насильно?

– Нет, – голова праведника качнулась, – основа отношений с Богом – это любовь, в ней нет места насилию, – скулы праведника затвердели, глаза налились решимостью, – надеюсь, в книге, что я ищу, есть ответ как вернуть эту любовь в мир.

– Господь любит каждое свое дитя, Его любовь никуда не делась, – грусть стянула лицо мистика, мигом обнажив тысячи прожитых лет, – а вот мир отвернулся от Него. Что ж… прими мой дар. Отныне ты сможешь увидеть свет в душе человека… или вещи, если та является священной. Это поможет тебе в поисках.

Юноша поднялся на ноги, его силуэт застыл на темнеющем небе. Легкий ветер подхватил каменную крошку, и та огненной пылью осела на соседних изваяниях. Бросив последний взгляд на мир, в котором он пробыл слишком долго, мистик начал склоняться перед праведником. Игнар вскочил на ноги, острие клинка уперлось в обнаженную грудь.

– Эй, – воин застыл, не дав юноше закончить поклон, – что ты задумал?

– Оставь, брат, – Мирай без страха смотрел на мистика, – так надо…

– А если и ты станешь камнем, – возмущение сорвалось с губ побратима, – ты об этом подумал?

– Да, я подумал об этом, – Мирай усмехнулся, – если сердце мое не чисто, то нет мне пути дальше. Отойди, брат, или ты не веришь в меня?

– Верю, – тепло на миг растопило холод в глазах Игнара, воин опустил клинки и отступил на шаг, – всегда верил.

– Хороший у тебя друг, – широкая улыбка озарила лицо юноши, – держитесь вместе, – замолчав на мгновение мистик закрыл глаза, и неожиданно сказал, – запевай, праведник, свою песнь.

– А разве она тебе нужна?

Не найдя слов, Мирай замер, выручила, как обычно, простота побратима.

– Нет, – юноша качнул головой, – она лишь напоминает мне о друге.

Колени мистика коснулись земли. Прежде чем склониться дальше, он пристально глянул на побратимов. Кивок головы в сторону и Игнар отошел за спину мистика.

– А песнь, она понадобиться не мне… сегодня ночью будет много смертей, – и юноша склонил голову.

Воздух застыл в немой тишине. Игнар не мог отвести глаз от побратима. Он ловил каждое мимолетное движение друга. Казалось, будто его собственное тело окаменело от страха за Мирая. Воин заставил себя расслабиться и впустил теплый воздух в легкие. Спокойное биение сердца друга и его тихое дыхание говорило, что с ним все в порядке. А вот вокруг начало твориться что-то невообразимое. Стоило лбу мистика коснутся земли, как его тело начало рассыпаться в мелкую пыль. Закружившись в воздухе, она светящимся покрывалом накрыла руины Храма и застывшие в сгустившихся сумерках изваяния.

Праведник поднял глаза к небу, отблески алых молний отразились в темных глазах. И без того мрачное небо заволокли тяжелые тучи. Мир, скорбя об уходе святого, разразился невиданной бурей. Налетевший ветер, сравнивая барханы с землей, поднял песок вверх. Пустыня ожила. Тяжелый воздух наполнился протяжным воем и холодящим душу скрежетом. Проснулись твари скрывающиеся в недрах пустыни. С уходом святого, ушла и сила, что давала умиротворение этому месту. Сегодня злоба вылезет наружу, а безумие войдет в распахнутые двери окутанных черными желаниями сердец. Распределяя вес тела, Мирай слегка качнулся назад. Горячие бока Шороха прижались к бедрам, друг стал за спиной. Буйство стихии нарастало. Когда оно достигла своего пика, в груди Мирая разлилось чужое тепло. Душа мистика, оставив ему дар, покинула этот мир. Праведник прикрыл глаза, перед внутренним взором встали слова песни. Но подсказки были не нужны. Ей он провожал мертвых в последний путь. А таковых было много и текст прочно сидел голове.

Вновь стоишь за чертой,

стужа веки закрыла.

Вновь очнулся собой,

тело к чертям остыло.

Сердце полное грязи

душу в клетку сковало.

И лишившись всех связей,

Смотришь смерти в оскалы…

…

Там… на том берегу,

Там в обители чистой

Там… увидеть смогу,

Тех, кто памятью дышит.

Там… не тленно начало,

Там… не виден конец.

Там… стоит у причала

Жизни нашей венец.

Ветер рваными клочьями добрался до вершины. Внезапно по каменным статуям, зданию Храма и изваяниям Богов пробежали глубокие трещины. Они раскололи камень на мелкие куски. Огромной тучей те поднялись в воздух и закружились в диком танце. Тепло в груди праведника стало обжигать, нарастающий жар прорвался в вены и растекся по телу. Внутри все горело, снаружи кожу обдал незнакомый леденящий холод. Лицо Мирая, казалось покрылось коркой, с трудом разлепив губы, праведник продолжил петь:

За фальшивой улыбкой

Пороки больше не спрячешь.

Нет, не будет попыток,

Ты теперь настоящий.

Звон грехов на весах,

Чаша жизни качнулась.

Вечность застыла в глазах

Она к тебе повернулась.

…

Там… на том берегу,

Там… свобода бесценна.

Там… огонь разожгу,

Душу вырву из плена.

Там… нет мрака и тени

Там… предание дышит.

Там… отринут сомнения

Те, кто сердце услышат.

Небо потемнело до черноты. Яркие багряные всполохи прорезали сгустившиеся тучи. Неистовый ветер хватал и закручивал в смерчи все на своем пути. Пространство на многие километры вокруг заполнили поднятые вверх остатки хлама и костей, мертвая и живая плоть смешались воедино. Рев боли, вырвавшийся из множества глоток, резанул барабанные перепонки. Три фигуры застыли прижавшись друг к другу. Побратим мощным телом накрыл друга. Тот уже не осознавал происходящего, лишь губы продолжали неистово выводить напев знакомой песни.

Секунды станут в столетья

Крик осядет на стенах.

Время огненной плетью

Расплатой вывернет вены.

Плату примешь смиренно,

Смерть отбросит хлысты.

Душу вырвать из плена

Шанс получишь и ты.

…

Там… на том берегу,

Там… сомнения смыты,

Там… услышать смогу

Тех, кто мной не забыты

Там… себя ты яви.

Сделать нужно не много.

Только лишь назови

Имя забытое Бога…

Заглушая адские вопли громыхнул гром, с неба посыпались камни. Смешавшись с осколками со скалы, они устремились вниз. Круша все на своем пути, они вминали в мягкий податливый песок все, что попадалось под их остроконечные края. Барханы с легкостью пожирали грязь этого мира. Мирай упал на колени, слова молитвы сорвались с губ. Душ, что покидали тела, становилось все больше. Смерть, готовая собрать дань пустыни, протянула за добычей мощные руки. Но на ладони упал дар праведника – чистота его помыслов. Молясь, он вновь и вновь открывал падшим душам путь наверх. Своей праведностью он выкупал каждую у смерти. Границы пространства стерлись. Явь ушла в непроявленное. Осталось лишь боль, что Мирай брал на себя. Почувствовав тепло, праведник поднял глаза. Игнар по-прежнему прикрывал его своим телом. Мирай пристальней всмотрелся в грудь друга. Там, в районе сердца, опутанная тонкими нитями темных желаний светилась душа побратима. Усмешка коснулась губ – мистик не обманул.

…

Грохот вывел Анишу из забытья. Уши, привыкшие за долгое время к тишине заныли. Главарь падальщиков вместо с большей частью банды ушел в рейд – так поведал ей смотритель. И на какое-то время ее оставили в покое. Слух опять резанули раскаты грома, стены завибрировали. Аниша подняла глаза к потолку, в них застыло удивление.

Дикие грозы случались очень редко. Последнюю она наблюдала, когда была жива семья. В тот раз непогода набежала внезапно. Впрочем, как всегда. Забравшись на крышу, девочка спряталась под крылом у отца и смотрела как черные тучи заволокли небо и на землю обрушился камнепад.

– Темные времена все ближе, – послышался хриплый голос над головой, – еще одна светлая душа покинула этот мир, лишив его своей защиты.

– Разве может быть темнее, чем сейчас, – недоверие скользнуло в тоне старшего брата.

– Может сын, – вздох отца прошелся по светлой макушке девочки, – вот когда с неба хлынет кровь, а землю поглотит огонь, тогда кроме молитвы никакого оружия не останется.

Крики боли прорезались сквозь воспоминания. Дрожь прошла по телу девушки – это было не буйство природы. Кричали совсем близко, прямо в бункере. Вопли все нарастали, звон цепей и тяжелые удары не могли заглушить их. Черная пелена накрыла сознание девушки, агония чужих смертей била в самую душу. Вжавшись в стену, девушка прижала ладони к ушам, но от этого стало только хуже. Крики разбивались прямо в голове. Уже находясь на грани реальности, Аниша вдруг почувствовала облегчение. Будто что-то светлое заполнило собой пространство, забирая боль и даря надежду. Решимость проснулась в груди девушки. Она поднялась на ноги и натянула цепи. Оковы больно впились в израненные запястья. Пленница изрядно похудела за последнее время, проснулась надежда, что руки выскользнут из ненавистных креплений. Челюсти девушки сжались, она потянула тонкую кисть сквозь металлическое кольцо. От натуги на лбу девушки выступили бусинки пота. Рана на руке треснула и ладонь соскользнула со ставших влажными наручников. Ноги подкосились, Аниша бессильно упала на грязный матрас.

В замочной скважине послышался скрежет. Страх опять сковал тело девушки. Дверь распахнулась, в проеме показалась скрюченная фигура смотрителя. Капли свежей крови застыли на одежде мужчины. Анита вздрогнула – кровь была алая, значит резали чистокровных. Смотритель откинул в сторону окровавленный нож и шагнул к пленнице. Потемневшие глаза полыхали безумием. Взгляд застыл на тоненькой струйке, что струилась из свежей раны на руке Аниши.

Глава 03. Нападение

Мирай медленно потянулся. Чуть раскосые глаза распахнулись и впустили во взгляд утренние сумерки. Праведник втянул остывший за ночь воздух, легкие обдало холодом. Сознание согрело присутствие близких. Игнар стоял чуть поодаль. Взгляд воина был устремлен вдаль. Шорох стоял рядом с ним.

– Удивительно, – Игнар почувствовал пробуждение друга, – даже следов не осталось.

Мирай поднялся на ноги. Подойдя к побратиму, он стал на краю утеса и осмотрел пустыню. Пески безмолвствовали. Сколько вчера продолжалось буйство природы праведник не помнил. Стоило утихнуть последним стонам, он без сил провалился в сон. А проснувшись увидел – пустыня безропотно приняла дань. Ее пески погребли все без остатка.

– Ты вчера отрубился, – воин повернулся. Белые жгуты волос отразили свет восходящего солнца. Покрасневшие от бессонной ночи глаза добавили жути в образ, – тяжело было?

– Да, – праведник не стал скрывать, – спасибо, что прикрыл.

– Ты знаешь, – Игнар подошел ближе, – я всегда рядом.

– Знаю, – рука Мирая опустилась на плечо побратима и сжала его, – иди отдохни, – друг попытался мотнуть головой, – иди, иди. Ты сейчас похлеще Шороха страх навести можешь.

– Так может оно и к лучшему, – широкая улыбка смягчила уставшее лицо воина, – распугаю всех по дороге.

– Некого пока распугивать, – Мирай покрепче запахнул накидку на плечах, – смерть собрала хороший урожай этой ночью.

– Это точно, – глаза Игнара заволокла темная поволока, тело вздрогнуло от воспоминаний, – ладно, буди как сочтешь нужным.

Побратим бросил под голову рюкзак и укрывшись теплой тканью погрузился в сон.

Праведник обошел бывшее пристанище древнего Храма. Мелкая каменная крошка заскрипела под ногами. Ни от строения, ни от статуй ничего не осталось. Здесь вообще ничего не осталось. Лишь воспоминания теплом согрели душу. Мирай непроизвольно остановился в месте, где долгие годы без движения провел древний мистик. Его тело сохранило юность, ум не утратил ясность, а вера с годами только крепла. Мираю столько не надо. Лишь вера. Вера, в то, что Господь укажет верный путь. Присев на камень, праведник скрестил ноги. Шорох пристроился рядом. Положив могучую голову на лапы, он прикрыл темные глаза. Спокойствие окутало утес. Сознание праведника привычно погрузилось в транс.

…

Жаркие лучи солнца прогнали утреннюю прохладу. Ночной ветер разогнал тучи – сегодня небо было необычно ясным. Нет, оно не приобрело того ясно голубого цвета, о котором Мирай читал в летописях. Грязно серое покрывало тянулось от горизонта до горизонта. Но тяжелых облаков не было и багряное светило предстало во всей своей красе. Большой тяжелый диск медленно поднимался. Тени становились все короче.

– Оно того стоило? – тихий голос побратима вывел Мирая из медитации.

– Да, брат, – праведник улыбнулся уголками губ. Брат был хорошо натренирован. Его пробуждение не смог бы уловить ни один прибор, – конечно стоило.

– Ты что теперь тоже так сможешь, – Игнар потянулся и приподнялся на локтях, – поклонишься, и все враги в камень.

– Нет, брат, что ты, – тихий смех сорвался с губ праведника, – моей духовной силы не хватит, чтоб вместить весь дар. Да и не мой это путь.

– А что тогда, – интерес в глазах побратима только еще больше разгорелся, – ты видишь душу?

– Хм, – Мирай на секунду задумался, фокус взгляда разошелся, в груди друга опять заблестела яркая искра, – я вижу ее сияние.

– И как? – побратим не удержался и провел рукой в районе сердца. Там, куда был направлен взгляд побратима.

– Красиво, – не стал лукавить праведник, – еще я вижу нити твоих желаний.

– Да, ладно, – Игнар усмехнулся, – можно подумать, ты без этого не знаешь, чего я хочу, – дружный смех разлился над плато. Воин поднялся на ноги и тряхнул длинными волосами, – а Шорох…, – побратим подошел ближе, рука прошлась по колючему гребню пса, – его желание видишь? Дай, угадаю, жрать небось хочет.

– Все немного сложнее, – Мирай расфокусировал взгляд, искра в груди пса не столь яркая, была погружена будто в кокон, – животное ограничено инстинктами. С какими желаниями родилось, такие и несет по жизни. Человек же имеет право выбора. У кого-то он больше, у кого-то меньше. Но он есть всегда.

– Погоди, – Игнар приподнял ошейник пса и почесал огрубевшую кожу, – но ведь бывают безвыходные ситуации.

– Это внешнее, брат, – праведник подтянул к себе рюкзак, – внутренний выбор всегда остается за тобой – принять волю Господа или озлобиться. Мы сами в ответе за то, насколько темными становятся наши помыслы, – Мирай улыбнулся и достал пару прихваченных вчера банок, – а вот поесть думаю стоит.

Щелкнул рычажок, над плато разлился приятный запах. Шорох приподнял голову, нос пса двинулся вслед за дозой.

– Что тоже нравится, – праведник высыпал пол банки прямо под нос собаке.

– Ничего так, – побратим согласно кивнул, – жаль больше не захватил… теперь уже вряд ли что осталось от станции то…

– Все с собой не унесешь, – Мирай отлизал пальцы и потянулся к бутылке с водой, – ничего еще что-нибудь найдем.

– Так куда двинем? – воин тоже поделился с псом своей порцией и легко сжал опустевшую упаковку. Рука скользнула в нагрудный карман и достала небольшую походную зажигалку, Тихий щелчок и пламя легко охватило тонкий пластик.

– Думаю, надо вернуться к каравану, – Мирай, сполоснув руки и лицо, перекинул бутылку побратиму. С ними идти безопаснее.

– Ты уверен? – Игнар скептически приподнял брови, – караван лакомый кусок, да и капитан сказал, что подождет нас всего пару часов. А он слова своего держится.

– Старина Беркли осторожен, будто пустынная ящерица, – голова праведника качнулась, поднявшееся солнце отразилось в натянутых на затылок очках, – после ночной бури он не сразу двинется в путь. А мне сердце говорит – надо вернуться.

…

Корн сплюнул. Вязкая слюна, полная песка повисла на уцелевшем куске бетона. Арматурины ржавыми ребрами торчали из обломка и причудливыми тенями плясали на блестящем от утреннего солнца песке. Он вывел банду в рейд и целый день околачивался около базы караванщиков. На этот раз торговцы были слишком хорошо вооружены и слишком внимательно следили за пустыней. Шанса подобраться к ним главарь падальщиков не нашел и отступил. Но вернуться назад в бункер не успел. Поднявшаяся вечером буря не дала шансов на продвижение. Она то шансов и на выживание не оставляла. Такого Корн еще не видел. Стихия будто сошла с ума. Падальщик хорошо знал эти места и рванул в уцелевшие неподалеку развалины. Старые здания не выдерживали атаки камней с неба и одно за другим падали под напором чудовищного ветра. От диких воплей вокруг стыла кровь в жилах. Животные сошли с ума, завывания и скрежет смешивались с предсмертными криками. Не отправиться на тот свет им помогли подвалы. Падальщиков было много. Обезумев, они рвали друг друга на куски. лишь бы скрыться в спасительном мраке нижних помещений.

Корну было плевать на них. Куски мяса. Расчистив себе путь широким изогнутым ножом и выпустив пару пуль, он засел за тяжелой дверью. Безумие накатило и на него. Из тьмы подвала к нему тянули руки жуткие видения. Вопли снаружи и внутри головы не давали уснуть. Лишь под утро он забылся на короткий час. А когда проснулся все стихло. Главарь размял затекшие конечности и достав пистолет открыл дверь. В нос ударил запах железа и гнили. Повсюду валялись тела его бывших подчиненных. Точнее их остатки. Главарь поморщился. Эти твари были хороши, пока не теряли голову от вида и запаха крови. Корн прошелся по коридору и оценил потери. Хм, не так уж и много.

– Эй, трусливые твари, – крик с хрипом вырвался из осипшего горла главаря, – а ну все на выход.

Рукоять ножа опустилась на одну из дверей, громкий грохот эхом прошелся по пустому коридору. Медленно, одна за другой двери распахнулись, в полутемное помещение начали выходить невысокие, скрюченные, но тем не менее, крепко сбитые фигуры. На одежде запеклась черная кровь, темные разводы красовались и на коже. Ноздри Корна дернулись в отвращении. Глаза прошлись по фигурам выискивая нужного ему человека. Встретив взгляд главаря, навстречу вышел относительно высокий парень. За широкими плечами виднелся неплохой обрез. Пояс был увешан ножами. Монт – помощник вожака банды. Корн внутренне напрягся. Он не любил этого человека. Слишком наглый и сильный. Не то что, Зум. Слуга подхалим за каплю крови ботинки лизать будет. А с Монтом всегда надо быть начеку. Но дело он свое делал хорошо и мозги не все под солнцем выжег. Прекрасно понимал, что без Корна банда распадется и падаль опять станет основной их добычей.

– Да, Корн, – помощник остановился перед главарем.

– Смотрю ночку вполне неплохо пережили.

Корн еще раз прошелся по лицам подчиненных. Ночное безумие ушло из глаз. Они косо поглядывали на останки былых товарищей. Падальщики хоть и отличались повышенной агрессией, но на своих нападали относительно редко.

– Нормально пережили, – левый уголок рта Монта поднялся в усмешке. Правая половина лица была изуродована и застыла в неподвижности, – и не такое переживали.

– Ладно, – Корн лишь усмехнулся в ответ, они на самом деле много повидали, – выпусти пару ребят в пустыню, пусть глянут что там.

Монт отошел и, выбрав нескольких человек, двинулся к выходу из подвала. Главарь прислонился к стене и достал из внутреннего кармана плоскую фляжку. Открутив пробку, он сделал большой глоток и спрятал емкость обратно.

– Все тихо, – вернувшийся Монт расслаблено сместил вес тела на левую ногу, рука легла на пояс с оружием, – и чисто.

– Что никаких следов? – удивление скользнуло по лицу главаря и от еще разок отхлебнул из фляжки.

– Никаких, будто ничего и не было, – голова помощника, с намотанным на нее выцвевшем шарфом качнулась, – что делать будем?

Корн оттолкнулся от стены и направился к выходу. Парочка нерасторопных подчиненных, что остались на пути, получили пару тычков и отлетели к стене. Главарь открыл дверь и осторожно выглянул наружу. Солнце недавно появилось из-за горизонта. Длинные тени уцелевших развалин скользили по ровному песку. Ночная стихия сравняла с землей даже барханы.

– Вот это номер…, – свист сорвался с ровно очерченных губ главаря.

Мужчина вышел и огляделся. Глаза словили ту же картину. Корн задумчиво провел рукой по темным волосам и отцепил от пояса флягу побольше. Сегодня все же понадобиться свежая голова. Хлебнув из фляги чистой воды, он плеснул прозрачную жидкость в ладонь и протер лицо. Безумный план созрел в один миг. Они вернутся на базу торговцев. В идеальном случае, те не пережили ночи, и банда запросто полакомится добычей. А даже, если кто-то и остался в живых… Хм, караванщики наверняка утомлены попытками выжить, их сопротивление не будет серьезным. Хищная улыбка приподняла верхнюю губу главаря. Оскал блеснул на солнце.

– Пять минут на сборы, – главный падальщик обернулся к Монту, – идем к каравану.

Темные острые зубы мелькнули в ответной улыбке. Корн откинулся к стене и смотрел, как помощник отдает распоряжения. Подчиненные тихо галдя проверяли оружие и отмывали себя от засохшей крови. Жидкость была далеко не такой прозрачной как в фляге у Корна. Но она им не и требовалась. Черную кровь ничем не испортишь… Легкий порыв ветра сорвал с обломков над головой остатки песка, Мелкие частицы тут же забили нос и попали в рот. Сплюнув, Корн оглядел напоследок длинные тени и спрятал нижнюю часть лица за плотным платком. Знак Монту и он первым устремился к укрепленным до этой ночи развалинам.

…

Песок тихо шуршал под ногами. Это было единственное, что разбавляло однообразие пустыни. Хотя нет. На месте заправочной станции в пыли мелькнуло изображение ярко алого стручка. Иронично, пустыня не оставила следов ни жизни, ни смерти, а перед данью чьих-то желаний спасовала. Мирай проводил взглядом картинку и устремился вперед. Сердце тревожно заныло. Солнце поднималось все выше, до каравана оставалось совсем немного. Тут Шорох припал на передние лары. Щетина на загривке встала дыбом. Мирай обострил слух. Ничего. Усилив зрение, праведник увидел остатки развалин и перевернутые грузовики.

– Давай быстрей, – праведник словил едва различимый ветер и начал обходить пристанище торговцев по кругу.

Опасность Шорох почуял где-то спереди, значит зайти надо с подветренной стороны. Если это были падальщики, а в том, что это были именно они, парень не сомневался, то от их нюха строило укрыться. Пристально вглядываясь вперед, Мирай следил за реакцией пса. И вот усилия себя оправдали. В знойной дымке, что колыхалась над поверхностью пустыни, он смог различить едва заметные фигуры. Праведник, прижимая Шороха, припал к земле, рядом бесшумно лег побратим:

– Пески пустыни, ничего их не берет, – слова бесшумным шёпотом сорвались с губ воина, – откуда их столько?

Глаза Игнара пристально следили за плотным полотном людской массы, что стелилась над пустыней. Падальщики завернутые в камуфляжное тряпье сливались с песком. Едва уловимые плавные движения делали их передвижение практически незаметными.

– Пустыня – их дом, а караван – добыча, – Мирай приподнял очки, зрачки в темных глазах сузились – он пристальнее присмотрелся к банде спереди, – ничего удивительного, что они решили напасть на обескровленных торговцев… Вот только… ты ничего странного не замечаешь?

– Да, – воин едва заметно кивнул. Падальщиков Игнар повидал немало. Пустыня была их стихией, они отлично выслеживали в ней все живое и… недавно живое. Могли сливаться с барханами и даже сидеть какое-то время под песком. Но вот слаженности в их действиях было мало. Они брали количеством и агрессией. А эти…, – двигаются слишком четко.

– Верно, – голова праведника слегка дернулась влево, – думаю и оружие у них окажется вполне неплохим.

– Надо предупредить старину Беркли, – Игнар закинул за спину упавшие вперед жгуты белых волос и натянул капюшон.

– Пошли, – очки опустились на лицо праведника.

Побратимы двинулись по широкой дуге. На их стороне была скорость – падальщики были вынуждены маскироваться и передвигаться медленно. Конечно, существовал риск быть замеченными. Но ребята положились на то, что банда не станет отвлекаться на мелких путников, сосредоточив все свое внимание на крупной добыче. Добежав до остатков развалин, побратимы облегченно выдохнули.

Место было не узнать. Каменный шторм практически сравнял с землей все здания. Кругом лежали поваленные грузовики. В некоторых бортах сияли пробоины. Самих торговцев не было видно.

– Ищи, – Мирай наклонился к уху собаки, – нам нужны торговцы. Старина Беркли, Пичуга, Кит… понял?

Пес активно вильнул хвостом. Он прекрасно помнил запахи новых знакомых. Найти след не составило труда. Опустив голову вниз, Шорох провел носом вдоль земли и повел их в сторону одного из подвалов. Вход оказался заваленный обломками.

– Может так и оставим? – Игнар скептически глянул на груду обломанного бетона.

– Хорошая шутка, – праведник подошел к ближайшему куску. Привалившись плечом, он оттолкнул его в сторону, – уж если падальщики взламывают бункеры, разобрать завал ради живого мяса для них проблемой точно не станет.

Мирай навалился на следующий кусок. Воин в одно движение оказался рядом – вместе работа пошла быстрее. Через минут пять ребята расчистили площадку, но ожидаемого входа за руинами не оказалось. Легким шлепком Мирай подтолкнул пса. Тот принюхался и начал рыть лапами оставшиеся мелкие камни.

– Вот оно в чем дело…

Праведник разгреб пыльную крошку и провел перчаткой по твердой поверхности люка. В пустыне выживать было сложно, но вполне реально – если знать где прятаться. Старые шахты канализации были неплохим убежищем.

– Давай вместе, – подошедший воин похлопал по ладони ржавым куском арматурины. Он приложил его к отверстию в крышке, собираясь приподнять ее.

– Погоди, – рука праведника приподнялась, – сначала предупредим, что свои. Пристрелят ненароком. Ты помнишь наемников – они сначала стреляют, потом думают.

Костяшки пальцев выбили условную дробь. Этот сигнал они заучили в первые часы рейда. Сначала ничего не происходило. Игнар нетерпеливо тряхнул головой и прошелся рукой по шершавой поверхности арматуры. Наконец раздался ответный стук и послышался скрежет открываемой крышки. Воин продел штырь в отверстие люка и помог открыть вход. Из прохода повеяло холодом и затхлостью. Вонь канализации уже давно покинула эти места. Ее обновляли разве что нерадивые путники. Но старина Беркли крепко держал подчиненных. Для зова природы, они нашли более отдаленные участки убежища.

– О, ребят, – из проема показалась лысая голова контрабандиста, – рад, что вы вернулись, – парень подтянулся на руках и ловко вылез наружу, – ну и ночка была, Вы то как ее пережили?

– Пережили и хорошо, – Мирай пожал плечами, не став вдаваться в подробности. Они хоть и косвенно, но стали причиной ночной бури.

– Да, – Кит сощурился на солнце и огляделся вокруг, – помяло караван изрядно.

– Послушай, дружище, – рука праведника коснулась легкой брони на плече контрабандиста, – сейчас это не самая большая проблема. Где Беркли? Нужно срочно организовать оборону – сюда идет банда падальщиков.

– Адова глотка пустыни! – Кит резко развернулся, глаза пробежались по окрестностям, – хреново…

Мирай кивнул. Развалины рухнули и не давали больше шанса на укрытие. Оружейные установки на грузовиках были раздолбаны в хлам.

– Беркли с охраной пошли искать другой выход, – продолжил Кит, – этот завалило, я остался охранять.

– Ага, он остался, – из прохода показалась коротко стриженная голова Пичуги, – мы остались. Привет, ребята, – девушка вылезла на поверхность. Сев на край люка, она свесила ноги вниз, – далеко они?

– На подходе, – губы Мирая сжались в плотную линию.

– Лады, – Кит быстро принял решение, – мы останемся охранять этот вход. Вы идите за Беркли. Пес ваш быстро его почует, мы дольше искать будем. Да и капитан быстрей въедет, когда вас увидит.

– А что с техникой, – Игнар оторвал взгляд от горизонта, – сигнал подать нельзя?

Кит угрюмо качнул головой.

– Полегла вся, – Пичуга весело рассмеялась и подмигнула ребятам, – ага, веселуха… Но мы то пока живы.

– Цыц, мелкая, – друг присел рядом с девушкой и прислушался, – не искушай судьбу.

– Будьте вдвойне осторожны, – темные глаза праведника застыли на грубоватом лице контрабандиста, – эта банда ведет себя необычно… организованно, – Мирай подобрал нужное слово. Послышался лёгкий свист. Кит был удивлен, – все мы пошли, – праведник подошел к люку. Пропуская побратимов, девушка отодвинулась и прижалась к другу, – с Богом.

– Да уж, конечно, – усмешка приподняла верхнюю губу контрабандиста, – Боги давно забыли дорогу в этот мир.

Мирай расслабил взор, в районе сердца обоих показалось свечение. Темные желание еще не поглотили свет душ этой чудной парочки.

– Боги ничего не забывают, – Мирай поднял очки, глаза уцепились за серое небо, – грехи нашего мира не пускают их сюда… А Верховный Господь, – взгляд вернулся на контрабандистов, – Он всегда с нами, – и не дожидаясь вопросов спрыгнул вниз.

…

Канализация встретила побратимов знакомым затхлым запахом. Под ногами что-то скрипнуло. Мирай активировал ночное зрение и взору открылся пол, усеянный мусором. Скрываться смысла не было – ребята, не заботясь о создаваемом шуме бросились вслед за Шорохом. Пес сразу взял след и быстро свернул в одно из ответвлений подземных помещений. Идти пришлось не долго. Спереди послышался удар по металлу, по узким коридорам разлетелось глухое эхо.

– Стой, – ребята подбежали к охране, вбитые рефлексы выживания заставили наемников остановиться, – сверху приближаются падальщики.

– Как они шустро, – из темноты показалась крупная фигура, – они вчера весь день паслись около каравана. Я-то надеялся – буря сравняла их с пустыней, – старина Беркли поморщился и сплюнул на грязный пол, – так, ребята, – мужчина повернулся к своим людям, – замуровываем люк, они его снаружи не откроют и идем дальше. Все что может быть закрыто – закрываем, у поврежденного останавливаемся и держим оборону, по возможности возвращаемся к месту ночевки.

Дождавшись кивка, Беркли повернулся к побратимам.

– Ваш пес выследит остальных наших?

Праведник кивнул, рука погладила жесткую шерсть Шороха.

– Тогда передайте тот же приказ. Я разослал семь групп, наша восьмая. Надеюсь успеете предупредить всех, – тяжелый вздох вырвался с могучей груди торговца, – надеюсь падальщики удовлетворятся тем, что разграбят караван и не сунутся сюда.

И сам же покачал головой, своим словам он не верил.

Тьма быстро поглотила высокие поджарые фигуры. Без лишних слов побратимы двинулись дальше Мягкие лапы Шороха бесшумно ступали по грязной крошке снизу, нюх безошибочно выводил на группы людей. Предупредить успели четыре. Пятую, точнее ее следы обнаружили в ярком кругу света. Люк был открыт. Кровавые потеки тянулись наверх. Тела – живые и мертвые – падальщики забирали с собой. Шорох присел и оскалив зубы потянул носом в один из коридоров. Значит нападающие разделились. Одна группа потащила добычу, вторая двинулась за новой. Мирай присел рядом с псом и дал знак побратиму проверить вверх. Руки воина коснулись ржавых скоб, тело легко взобралось наверх. Осторожно выглянув, Игнар отрицательно покачал головой.

– Никого, – прочитал по губам Мирай, – только следы бойни.

– Закрывай!

Праведник быстро принял решение. Мужчин в плен падальщики не брали, вряд ли кто-то выжил в драке. А вот тем, кто остался внутри помочь еще можно.

Протяжно скрипнул засов. Игнар, отряхнув руки, ловко спрыгнул вниз. Кивнув, праведник приказал Шороху вести. На этот раз ребята шли медленно, тщательно выбирая, куда поставить плотные ботинки. Спереди послышались глухие удары. Тусклые фонари осветили закутанные в тряпье спины. Игнар усмехнулся и тихо свистнул – воину не пристало бить со спины. Чуткий слух падальщиков тут же ухватил незнакомый звук. Нападающие развернулись, обнажились острые мелкие зубы, из груди вырвался утробный рык. Шорох на такие мелочи не разменивался, бесшумный прыжок и его зубы рвут мягкую податливую плоть.

Мирай шагнул к побратиму. Мир опять сузился до горячей спины друга, его спокойного дыхания и смертей вокруг. Чуткое восприятие ловит каждое движение врага, предсказывает его следующий шаг. Узкий коридор дает преимущество. Первый нападающий хрипит на парных клинках Игнара, Удар посоха праведника отбивает следующего, он валит с ног собратьев. Еще трое разворачиваются на шум. Нападают, топча все еще живые тела. Праведник подрубает одного. Присев на колено, побратим всаживает острие во впалую грудь, второй клинок входит в бок еще одного падальщика. Тряпье окрашивается черной кровью. Обрывая жизнь, воин глушит хрип раненного ударом в горло. Мирай подрезает третьего нападающего и валит его на освободившиеся клинки друга. Бой идет дальше. Удар, защита, нападение. Тела стелются под ногами. Шелест парного оружия и глухие удары посоха глушатся в предсмертных стонах. Наконец ребята замирают. Перед ними отражением застыли оставшиеся в живых наемники каравана.

– Надо найти седьмую группу и закрыть люки, – праведник всмотрелся в лица охранников, знакомые черты прятались за следами черной крови, – приказ Беркли.

– Люки закрыты, – вперед вышел один из наемников, – нам повезло… Прежде чем открыть вход, мы услышали возню.… Эти уроды даже не скрывались. Они, конечно, нас учуяли, но открыть люк не смогли. Мы пошли проверять следующие. Все проверили и только немного расслабились, как эти напали со спины. Видать, прорвались в один из поврежденных.

– К сожалению, нет, – Мирай покачал головой, – пятая группа была менее удачливой. Они открыли люк. Вероятно, кто-то вылез наружу – внутри следов крови мало. Уцелевших мы не нашли. Падальщики напали неожиданно, а потом и пробрались через тот люк. Мы его уже закрыли. Много еще непроверенных люков поблизости?

– Наш сектор мы закрыли, – наемник опустился на землю и нарисовал на полу точку, – вот место ночевки, это…, – парень обвел широкую окружность вокруг стоянки, точка оказалось правее и выше центра, – участок, который должны были проверить группы. Торговцы давно переделали канализацию под убежище. Люки прочно закрываются. Все поделено на закрытые зоны. Мы как раз находимся в одной из таких. За черту хода нет, – нож в руке парня двинулся и разбил круг на сектора, – восемь групп – восемь секторов. Это наш, – острие ножа прочертило крест на одном из делений. Как у остальных не знаю.

– Осталось два, – клинок Игнара по очереди указал нужные части круга, тяжелые черные капли сползли вниз по матовой поверхности, – первый, где пропала группа, там надо проверить оставшиеся люки. И этот, туда мы еще не добрались.

Глава группы наемников кивнул и повел их сквозь коридоры. Первым делом проверили оставшиеся входы пропавшей группы. Они оказались исправны. Затем направились дальше. Парень хорошо ориентировался в подземелье, но Мирай все же присматривался к Шороху. Пес, опустив голову к земле, вел в том же направлении. Тут собака присела чуть ниже, нос угрожающе сморщился. Обостренное восприятие праведника различило едва уловимые звуки. Мирай опустил руку на плечо наемника и качнул головой в нужную сторону. Парень дал знак остановиться, прислушался. Ничего. Падальщики так тихо не ходят. Рукоять тяжелого ножа ударила в стену, раздался условный стук. Через мгновение из коридора напротив послышался ответ. В тусклом аварийном освещении появились знакомые фигуры. Вздох облегчения пронесся по коридорам – свои.

– Мы обнаружили группу падальщиков, – лидер последней группы смахнул тяжелые черные капли с лица, – они особо не скрывались. Перебили всех. Потом нашли ход, через который они пролезли. Люк покорежило ночью камнями. Вот они и смогли открыть. Заменили. Остальные тоже проверили. Наш сектор чист, как в остальных не знаю.

– Везде должно быть чисто, – Мирай выступил вперед, – остальные группы мы предупредили. Можно идти на место сбора. Так велел Беркли.

– Выступаем, – подтвердил первый наемник и общая группа двинулась к месту ночевки.

Шли осторожно, но больше никого на своем пути не встретили. Впереди показалось большое помещение. Высокая фигура торговца нетерпеливо мерила шагами комнату. Увидев ребят, Беркли тут же двинулся на встречу:

– Докладывай, – выцветшие глаза замерли на лице праведника.

– Четыре группы оповещены, одна группа пропала, две привел с собой. Сектора последних трех закрыты.

– Эх, жаль ребят, – широкая рука прошлась по короткому ежику, – нас тут тоже немного потрепало. Люк, около которого остался Кит с девчонкой, заклинило. Они не смогли его закрыть. Отбивались до последнего. Завалили их кучей, мы успели в последнюю минуту. Раскидали тварей. Да только там оказался один парень, – мощная грудь поднялась от тяжелого вздоха. Взгляд перешел на Кита. Тот лежал без сознания на одном из матрасов, – как ему сказать, когда очнется не знаю. Девчонки рядом не было. Утащили сволочи с собой.

Глава 04. Разговор

Аниша лежала плотно прижавшись к холодной стене. Сцепленные вместе руки и колени мелко подрагивают. Под бледными веками хаотично двигаются глаза – ей снится отец. Мужчина оторвался от книги и поднял глаза на девочку.

– Всегда слушай свое сердце, дочка, – широкая улыбка осветила серьезное лицо, – и Господь никогда не оставит тебя.

– Но, папа, – девочка упрямо поджала губы, – я ничего не слышу.

– Услышишь, мое солнышко, придёт время, и ты услышишь…

Голос отца стал отдаляться. Он становился все тише и тише, пока совсем не затух. Девушка вздохнула и распахнула веки. Взгляд привычно встретил холод голубых глаз. В последнее время тревожные сны приходили все чаще и заканчивались одним и тем же. Она будто просыпалась и видела своего спасителя. В душе вспыхивала надежда и осыпалась прахом стоило вдохнуть затхлый воздух настоящего. Так и сейчас, сон медленно отступил. Тупая боль в ноющих костях заставила девушку пошевелиться и размять затекшее тело. Дали о себе знать израненные запястья. Сдерживая стон, Аниша осмотрелась. Ненавистный смотритель все еще был здесь. Он заснул, прислонившись спиной к стене. Окровавленный нож лежал около широко раздвинутых ног. Голова свесилось на бок. С тонких губ стекала едва заметная струйка вязкой розоватой слюны.

Девушка вздрогнула и вспомнила пережитый этой ночью ужас. Увидев безумные глаза надсмотрщика, Аниша решила – наконец-то пришел и ее час. Девушка поднялась на ноги, спина уперлась в гладкую стену. Та вибрировала от жутких ударов снаружи и это придало сил. Не все подвластно этим тварям, стихия губительна и для них. Может главарь сгинет этой ночью, а с ним и большая часть банды. Тогда останется только совладать с мерзким смотрителем. Воздух вошел сквозь плотно сжатые губы. Израненные руки сжались в кулаки. Заглушая вопли за стенами, прилила в голову кровь. Аниша подняла глаза на смотрителя, во взгляде отразилась решимость.

Парень медленно подходил к девушке. Из тела ушла былая скукоженность. Обычно шаркающие ноги бесшумно ступали по грязному полу.

Пленница тряхнула головой. Спутанные белые волосы упали на лоб. Убирая назойливы пряди, рука девушки скользнула вверх. Кровь из раны яркой дорожкой по белой коже потянулась к локтю. Глаза смотрителя метнулись следом. Зрачок в блеклых глазах расширился. Он рывком подошел к девушке. Не говоря ни слова, он схватил запястье девушки и подтянул его к себе. Горячее дыхание обожгло кожу. Слизывая вожделенную жидкость, темный язык прошелся по руке. Аниша зажмурилась. Перед глазами встало лицо старшего брата. Как ни старался отец, но нравы в долине приходили в упадок, и брат давал ей уроки самообороны. Отчаяние придало сил. Решимость окрепла. Не давая себе время подумать, девушка отвела ладонь вниз. Вложив всю боль, Аниша ударила смотрителя. Удар получился что надо. Тыльная сторона ладони пришлась ровно в нижнюю часть подбородка. Мужчина вскрикнул. Зубы сомкнулись на языке. Черная кровь смешалась с алой кровью девушки.

– Ах, ты сучка, – Зум отпрыгнул от пленницы и дернул за цепи. Ноги Аниши подкосились, девушка упала на колени, – жить дуре надоело, – слова с шипением вырвались из перекошенного рта, – так это я быстро устрою…

– А что если и так, – собственная смелость затуманила мозг девушки, – тебе то что, – Аниша не узнала осипший от долгого молчания голос, – не боишься, что хозяин за сломанную игрушку отругает?

Аниша хрипло рассмеялась. Надсмотрщик скривился и сплюнул багровой слюной. Боль и слова девушки привели его в чувство. Он, собственно, за этим и пришел. Зверства в бункере не утихали, не ровен час остальные доберуться до любимицы главаря. Но вид свежей крови затуманил мозги.

– Молчи, дура, – узловатая рука стерла текущую по подбородку кровь, – может жива и останешься.

Отойдя от пленницы, надсмотрщик наклонился и ухватился за удобную рукоятку широкого ножа. Аниша благоразумно решила промолчать и лишь смотрела за спокойными движениями слегка сутулой фигуры. Он выглянул в коридор и, не обнаружив никого поблизости, вернулся к девушке. Усмешка застыла в блеклых глазах парня. Вопреки ожиданиям, он бесшумно присел рядом с ней и замер, ловя звуки снаружи.

Надо отдать должное, жизнь в эту ночь смотритель спас пленнице неоднократно. Опутанные безумием падальщики пытались сожрать все живое. Зум хоть и был сгорбленный, но, вступая в бой будто преображался. Уходила скованность движением. Предугадывая движения противников, взгляд замирал на врагах. Все покушения на жизнь пленницы надсмотрщик решал несколькими жесткими ударами. Почему ему удавалось сохранить рассудок, когда остальные впали в безумие? Сложно сказать, может причиной тому была его верность хозяину, а может и впрямь чистая кровь помогла. Ему она перепадала чаще других.

Постепенно затихли раскаты грома снаружи. Стены перестали вибрировать от частых ударов. Внутри воцарилось мрачное безмолвие. Казалось, что падальщики убив немногочисленных пленных, перегрызли глотки друг другу. Анишу колотило, она не хотела засыпать. Столь близкое присутствие смотрителя тяготило. Но усталость взяла свое, и девушка провалилась в тяжелый, тревожный сон. И как бы ей не хотелось задержать видение, дающее надежду, глаза против воли распахнулись, явив настоящее.

Еще раз всмотревшись, девушка убедилась, что Зум спит и тихонько выдохнула. Грудь опять ныла. Развернувшись спиной к парню и стараясь не шуметь цепями, Аниша подняла майку и начала сцеживать молоко. Оно по-прежнему не уходило. Сознание никак не хотело признавать смерть сына. Девушка растерла холодные руки и сдавив грудь плавно прошлась вниз. На ладонь потекла едва заметная белая струйка. Повторив движение несколько раз, Аниша облизала руку и продолжила. Внезапно спину прожег острый взгляд. Боясь обернуться, девушка опустила грязную майку и застыла в неподвижности.

– Ты че, – за спиной раздался скрипучий кашель, – меня стесняться удумала. И похлеще видал…

– Да уж видал, – долго сдерживаемое напряжение прорвалось, и девушка не удержалась от ответа. Развернувшись, она гневно бросила надсмотрщику, – так не смотри, если все видел.

– С чего бы это? – грубый смех вырвался из груди смотрителя, – да ты продолжай… я уже насмотрелся на твои прелести.

Парень, не меняя позы, вновь откинулся на спину и прикрыл глаза. Анишу затрясло. Слезы обожгли глаза. Она отвернулась и уставилась в стену. Трещины проложили себе путь по некогда гладкой поверхности. Ее жизнь треснула в тот самый миг, когда она в последний раз проводила взглядом широкие спины отца и братьев. Она не сдалась тогда, не сдастся и сейчас. Приподняв майку, девушка занялась второй грудью. Вопреки ожиданиям, Зум остался сидеть и даже грубой реплики не последовало.

– Что дети были? – Аниша не сразу поняла, что это был вопрос.

– А откуда еще молоку взяться, – девушка сама не понимала зачем разговаривает с мерзким надсмотрщиком, – был… сын.

– Это хорошо… люблю детей, – Аниша вздрогнула, – ну ты и дура, – смотритель заметил реакцию девушки, – нет, не в этом смысле… тоже хотел детей, – легкий вздох вырвался из груди охранника, – да не получилось. Не могу я их иметь…

Девушка чуть склонила голову и глянула на парня через плечо. Надсмотрщик сидел все в той же позе. Глаза закрыты. Девушка с удивлением заметила, что, если бы не сгорбленная фигура, он был бы значительно выше остальных падальщиков. Кожа была покрыта рваными пятнами ожогов. У остальных падальщиков она выглядит немного по-другому. На одежде темнели пятна засохшей крови. Возможно, он даже ранен… Зум дернул носом, будто принюхиваясь. Аниша спешно отвела взгляд.

– Эй, девка, – пленница замерла, – как тебя там…

– Аниша, – девушка, вдруг поняла, что не хочет, чтоб парень уходил из камеры. Остаться одной, наедине с ужасами воспоминаний, не хотелось. Что-то поменялось в сердце девушки. А ему она привыкла верить.

– Аниссса… вот дрянь пустыни, – рана на языке на давала говорить нормально, – а ладно, девка и девка. Ты это… слышь… дай попробовать, – девушка как раз поднесла очередную порцию ко рту и чуть не подавилась, – тебе что жалко… я ведь и силой взять могу.

– Мог бы – взял давно, – Аниша пришла в себя и нашла силы выдавить ответ, – тебе хозяин не разрешает.

– А кто ему расскажет, – пленница спиной почувствовала ухмылку, она и сама понимала, что никто, – а захотел бы силой взять, давно бы взял. Дура ты, девка. Жалел я тебя… Куски лучшие пожрать приносил.

Девушка поежилась. Этот изверг жалел ее…

– Если, то что ты приносил, было лучшее, – Анишу передернуло, – боюсь представить, чем вы питаетесь…

– Ага, – на изуродованном лице смотрителя мелькнула кривая улыбка, – не представляй…. Или ты может думаешь, хлеб тут легко достать?

Об этом Аниша не думала, где и как падальщики добывают пропитание лучше вообще не знать. Она скосила глаза и посмотрела на надзирателя. Парень все так же сидел в расслабленной позе, лишь усмешка застыла в блеклых глазах. Теперь он вообще не был похож на остальных падальщиков.

– Тебе, конечно, спасибо, – девушка обтянула майку и повернулась, – больше можешь не носить.

– Чего, с голода помереть решила, – смотритель на удивление ловко угадал ход мыслей девушки, – учти, такая смерть достаточно нудная. Уверена, что справишься?

– А ты откуда знаешь, – Анишу передернуло от мыслей о еде, – ты не похож на голодающего…

– Видел, – горькая улыбка скользнула по тонким губам. Зум замолчал и вновь откинулся на стену.

Аниша пару секунд смотрела как грудь парня вздымается в размеренном дыхании. Разговор, особо ни к чему не привел. Вздохнув, она отодвинулась подальше и опять приподняла майку. Грудь все еще ныла. Только девушка решила, что смотритель отказался от своей идеи, как за спиной раздалось:

– Эй, девка, я все еще жду.

– Тебе что кровь надоела? – легкое раздражение пробилось в голосе девушки.

– Нет, – парень облизал сухие губы, – интересно отчего главный наш тащится.

– Он урод, – голос девушки задрожал, – и тащится от уродских вещей… да как и вы все.

Тяжелые воспоминания легли складками между бровей. Девушка замерла, ожидая расплаты за грубые слова.

– Че, ты дура чистокровная, понимаешь, – вопреки ожиданиям, Зум остался спокойным, – вам хорошо, родились здоровыми. Живи не хочу. А таким как я, кто поможет? – вопрос был риторическим, эмоции так и не проявились на обожженном лице, – хваленая медицина городов плевала на нас. Вот и приходиться кровь чистую пить, чтоб свою черную разбавить.

– Бред, – девушка тряхнула головой, – отец всегда говорил – кровь чернеет от темных поступков, а не наоборот. Так ты ничего не исправишь.

– Не сходится, дура, – Зум открыл глаза, уголок губы приподнялся, – я родился с чёрной кровью.

– Сам ты дурак, – майку опять пришлось опустить, девушка потерла ноющие запястья, – ты же не думаешь, что это твоя первая жизнь.

– Ты о чем? – смотритель нахмурился и приподнялся на руках, – я поди не ящерица пустынная – девять жизней иметь.

– Ага, – Аниша пригладила одежду, и с вызовом посмотрела на парня, – миллионы… миллионы жизней не хотел.

– Чето многовато, – парень ухмыльнулся, – мне лучше одну, но как раз длинной на миллион. Да так чтоб здоровья и жрачки побольше. Ну и бабу еще можно…

– Бывают и такие, – лицо девушки стало серьезным, – только ее заслужить надо.

– Ага, – парень решил поддержать игру, – это как?

– Жить надо праведно, – Аниша тяжело вздохнула, девушка опять говорила словами отца, – законам Бога следовать.

– Нет их больше, – смотритель отвернулся от девушки, – ни Бога, ни законов его…

– Если ты чего-то не видишь, – Аниша покачала головой, – это не значит, что этого нет…

– А ты что много видишь, – Зум не дал девушке продолжить мысль, – почему тогда все это дерьмо вокруг творится? Почему Он не приходит на помощь, – смотритель подскочил на ноги, – ты, что, дура, думаешь, Он тебе поможет… сдохнешь тут… как и…

Парень осекся и замолчал.

– Может и сдохну, – тихо сказала девушка, – Господу виднее, что для меня лучше… а у тебя, – взгляд Аниши уперся в бледные глаза смотрителя, – у тебя просто нет веры.

– Вера, – парень подошел к пленнице и навис на ней, – а зачем она мне нужна, – глаза парня налились гневом, – она мне что пожрать даст, или еще что…, – ноздри смотрителя раздулись, он повел носом вдоль девушки, – так что добром дашь…, – Зум подошел почти вплотную и протянул руку, – или силой брать?

– Да, пожалуйста!

Аниша резко встала. Рука дернулась и рана на запястье опять треснула. Свежая кровь выступила из-под оков. Аниша поморщилась. Смотря парню прямо в глаза девушка перелила молоко, что все еще держала в руке, в раскрытую ладонь смотрителя. Зум наклонился и жадно припал к жидкости.

– Ну как?

– Дрянь, – тонкие губы смотрителя разошлись в хищной улыбке, темнота заволокла блеклые глаза, – кровь лучше.

Схватив девушку за запястье прошелся языком по свежей ране. Вторую руку он предусмотрительно завел ей за спину.

…

Корн облизал пересохшие губы. Приятный привкус железа остался на языке. Утерев засохшую кровь с лица главарь падальщиков довольно ухмыльнулся и достал небольшую фляжку. Чтоб выпить Корну не требовался повод, хотя сегодня он бесспорно был. Рейд получился удачным. Броня грузовых транспортеров оказалось разбита, Тяжелые камни, что обрушило небо не пожалели караван. Товары стали легкой добычей. Там было все: еда, оружие, медицинские препараты. Главарь еще разок приложился к фляжке. Сглотнув, он сплюнул в песок. Омрачало одно. Чертовы караванщики засели в канализации, перебить всех не получилось. А это значит, они могут последовать за своим добром. Вероятность была мала. Отряд сильно потрепало и вряд ли их капитан дурак и будет разделять людей, чтоб отправить часть в логово падальщикам. Но… людская жадность не знает пределов. Эту истину Корн знал хорошо.

– Эй, Монт, – главарь обернулся к помощнику, – пора разделяться.

Крупный падальщик молча кивнул и дал знак двоим ребятам. Те, с небольшой группой людей и добра разошлись в разные стороны. Путать следы было привычным делом. В пустыне хватало руин, где они отсиживались после рейда. Корн довольно качнул головой и потянул за веревку. Еще один повод для улыбки. Банда захватила немало тел для кормежки. Даже свезло с одним живым. Баба. Они среди наемников были редкостью и поймать такую живьем было большой удачей. Единственное… Главарь обернулся на новую пленницу и презрительно сморщился. Она была тощей. Еще более тощей, чем его последняя любимица. Во рту непроизвольно выступила слюна. Главарь сглотнул и поморщился. Пора было с этим кончать. Девка начала его привязывать, а привязываться он очень не любил.

…

Солнце перевалило зенит и небо начало покрываться привычными багряными тучами. Мирай накинул капюшон повыше и втянул горячий воздух. Взгляд последовал за охранниками каравана. Удостоверившись, что падальщики ушли, старина Беркли отдал приказ очистить убежище от тел. Теперь наемники сгружали тела в небольшие кучи. Вечером, накануне захода солнца, их сожгут. Торговцу привычка праведника сжигать останки пришлась по вкусу. Запах добычи не привлечет ни хищников, ни падальщиков, а огонь отпугнет даже самых страшных жителей пустыни. Праведник, не дожидаясь погребальных костров, молча опустился на колени, губы привычно зашептали молитву.

Игнар, сидевший неподалеку, поднял глаза и отряхнул руки от деревянной стружки. Шершавая бусина легла между пальцев. Удивление мелькнуло в глазах воина – обычно друг провожал души, когда задерживающие их тела разлетались пеплом над вечерней пустыней. Понимание пришло быстро. Надолго они тут не задержатся. Выдвинуться надо еще до захода солнца. Что хотел успеть праведник? Ответ был один – не потерять след падальщиков.

– А ну отвали, – знакомый рык прорезал тишину и отразился от чудом уцелевших стен развалин, – уйди с дороги.

– Не дури, Кит, – один из командиров Беркли пытался удержать контрабандиста, – нет шансов, что она еще жива.

Парень не стал просить еще раз. Прямым ударом в челюсть он сбил наемника с ног и обойдя тело, направился к побратимам. Игнар, поднявшись на ноги, схватил парня за широкую ладонь и не дал подойти к праведнику.

– Не мешай, – тихие слова слегка остудили пыл контрабандиста.

– Это ты не мешай, – Кит уперся взглядом в молодого воина.

Следом за ним подбежала сестра Пичуги. Красные зарёванные глаза не били жестко, как у парня, но молили о том же.

– Мне нужна его помощь.

– Он уже помогает, – Игнар, видя, что парень немного успокоился отпустил его руку.

– Это как? – взревев будто мотор транспортера, Кит обернулся к Мираю, – мне не молитвы его нужны, а ваша собака, – контрабандист застыл взглядом на крупной фигуре пса. Шорох сидел рядом с праведником. Остро стоящие уши говорили – пес ловит каждый звук, идущий с пустыни, – он ведь сможет повести по следу?

– Сможет, – улыбка коснулась губ Игнара, он посмотрел на собаку, – запомни только одно, – холод вернулся во взгляд молодого воина, – если хочешь последовать за праведником, никогда не сомневайся в его поступках… А что касается молитвы, – усмешка вновь оживила губы парня, – я как-то слышал, – Игнар приподнял брови и многозначительно глянул на контрабандиста, – она может остаться нашим последним оружием.

Молодой воин опустился на песок и повертев деревянную бусину в руках принялся полировать ее небольшим куском шершавого материала. Контрабандист замер рядом. Сестра раскрыла было рот. Но он быстро, одним взглядом, пресек ее мольбы. Ему нужна была помощь, и он принял условия.

Мирай поднялся с колен, слова молитвы закончились. Но было ли верным его решение? Праведник присел и скрестил ноги. Привычно погрузив сознание внутрь, он принялся ждать ответ. Он пришел неожиданно. Что-то привлекло его внимание, там за гранью восприятия реальности, со стороны, куда ушли падальщики, показался свет. Уж, не то ли это свечение чистых душ или священных предметов, о которых говорил древний мистик. В чистом сердце праведника уже был ответ. Да, именно он.

…

Шорох легко взял след. Легкий ветер хоть и заметал следы, но словить дух падальщиков для пса не было проблемой. Шли быстро. Побратимы держались первыми. Сзади чуть прихрамывая не отставал контрабандист. Тяжелое оружие он оставил у торговца. Легкий автомат на спине, пистолет на одном бедре, на втором широкий нож. За ним следовал небольшой отряд наемников. Старина Беркли, не был дураком. Знал – таких врагов за спиной оставлять нельзя. Сейчас шанс добить их был неплохой. После удачного рейда те расслабятся. Ждать погони от ослабленных торговцев не будут. Их вообще редко кто преследовал. Но… Беркли понимал. Перевалочная база разгромлена, транспортеры требуют ремонта. Избавившись от опасного соседства, он получит шанс спасти, все что еще возможно восстановить. Вариант все бросить и уйти его не устраивал.

Пес остановился и принюхался. Большая голова развернулась сначала в одну сторону, потом в другую. Обернувшись, Шорох посмотрел на хозяина. В глазах читался вопрос.

– Они разделились, – Мирай правильно понял знаки пса, – эй, Кит, дай что-нибудь от девчонки твоей.

– Да что я дам? – громила растерялся, – я ее трусики только в первый месяц как сувенир таскал. А ща зачем, поди женаты…

Праведник вскинул брови – об этом он не подумал. Выручил Игнар.

– Путь Шорох самого Кита за наводку берет, – молодой воин опустил платок с лица и широко улыбнулся, – эти двое друг о друга столько терлись – не прогадаешь.

– И то верно.

Праведник дал знак псу. Широкий нос собаки приподнялся и обнажил острые клыки. Морда прошлась вдоль тела контрабандиста. Парень замер, дыхания застыло в груди. Выдохнул он лишь когда пес развернулся и побежал. След вел по центру образовавшейся развилки.

Запутывали следы падальщики ловко. Мест, где они расходились, было еще несколько. Если бы не пес, вряд ли группа смогла бы быстро отыскать берлогу бандитов. Солнце уже начало клонится к горизонту, когда Шорох остановился и лег на пузо. Это означало только одно. Они пришли. Осталось только найти вход. Ну и попасть внутрь было бы тоже неплохо.

…

Корн зашел в бункер и сразу почуял неладное. Охраны на входе не было. Стояла жуткая тишина и запах… знакомый запах остывшей крови. Адреналин мгновенно вытеснил алкоголь из крови. Мозги заработали четко. То, что его схрон кто-то нашел было маловероятно. А вот если вспомнить прошедшую ночь и липкие страхи, что ползли на него со всех углов. Такое на бухло не спишешь. Значит своих и здесь зацепило. Придурки впали в безумие. Осталось узнать насколько…

– Эй, Монт, – главарь подозвал помощника, – разбей отряд на группы. Одна разгрузить добычу. Остальные – проверить помещения. Пленников я посмотрю сам. Выполняй.

Привычно приподняв здоровый уголок губы, парень кивнул. Пару четких указаний и разделенный отряд скрылся в темных коридорах. Огонь никто не поддерживал. Редкими отголосками света в темноте виднелось затухающее пламя. Корн развернулся и проверил дверь бункера. Она осталось неповреждённой. Электронный замок давно не работал, но им хватало обычной механики. Руки коснулись широкого колеса и привели в движение механизм. Прочные штыри вошли в стены, потолок и дверь.

– Вы, четверо, – кивок головы указал на нужных людей, – остаетесь на охране. Остальные со мной.

Тощую пленницу главарь закинул на плечо. Небольшой отряд двинулся вдоль коридоров. Замотанная в тряпье обувь бесшумно ступала по исчерченному трещинами полу. Затухающий огонь не давал света, луч фонаря выводил на стенах ровные круги. На светлой поверхности мелькнули темные разводы. Корн повел носом, запах крови усилился. Главарь поставил пленницу на пол и показал молчать. Благо, девка была разумная и не рыпалась. Мужчина толкнул дверь первой камеры и поморщился. Как и ожидалось, живых тут не было. Обведя взглядом скудные человеческие останки, он вышел из помещения и двинулся к следующему. Везде было одно и тоже. С одной лишь разницей. По мере продвижения начали появляется трупы падальщиков. Что послужило причиной бойни? Нежелание делить добычу или безумие, что перехлестнулось на своих? Это было уже не важно. Бункер вымер от своих собственных рук.

– Гной пустыни, – злоба огненной волной поднялась вверх, кровь ударила в голову, – тупые придурки, – Корн достал фляжку и сделал небольшой глоток. Людей он не жалел, но безумство этой ночью забрало слишком многих, еще и свежее мясо захватило, – уберите здесь… последнюю камеру я сам проверю.

Падальщики, пряча усмешки в грязные тряпки, принялись разгребать останки. Нездоровая страсть главаря к последней пленнице давно стала поводом для пересудов в бункере.

Корн направился к камере сладкой блондинки. Непонятный гнев все больше распалял тело. Со злости он дернул за веревку, на которой шла тощая пленница. Связанные вместе кисти девки дернулись вперед, но пленница, ловко переступая небольшими ножками, подровняла бег под Корна. Это немного успокоило. Ступни девушки повторяя шаги главаря бесшумно ступали по коридору. Луч света уперся в стену и выхватил груду тел около последней двери. Мужчина остановился. Падальщики. Нетронутые. Корн напряг слух – из-за тяжелой двери послышались голоса. Корн подошел ближе. Дверь была открыта. По его приказу все двери, где содержались пленные были переделаны так, чтоб их можно было закрыть только снаружи. Те, кто разговаривал внутри не могли себя запереть. Тяжелый пистолет скользнул в руку главаря. Ствол уперся в прочное покрытие и надавил. В тонкую щель проникли голоса:

– Ну как…, – от сладкого голоса блондинки свело в паху.

При нем эта мелкая зараза ни разу не раскрыла рта, только глазищи свои раскрывала так, будто весь мир поглотить хотела. Корн напрягся и еще чуть надавил на дверь. С кем она могла разговаривать?

– Дрянь, – Корн узнал осипший голос своего слуги, – кровь лучше…

Безумие липкими щупальцами отделилось от темных стен и поползло к сознанию главного падальщика. Что этот щенок удумал делать с девкой? С его, пустыня тебя раздери, девкой!

Дверь плавно скользнула в сторону. Зум стоял лицом к пленнице и загораживал ее своей худой, жилистой фигурой. Обычно сгорбленная до нельзя спина была почти прямая. Одной рукой надсмотрщик схватил девушку за кисть и заводя той за спину прижал к себе. Девчонка, прогибаясь назад, еще больше прижалась к смотрителю. Он ухватил ее вторую руку. Жадный язык прошелся по ярко алой дорожке, стекающей с израненного запястья.

Кровь толчками забила в виски, сознание заволокло бурой пеленой. Гнев, отдавая желчью на языке, выплеснулся наружу. Корн зарычал и навел пистолет на беззащитную спину.

Глава 05. Помощь

Мирай лежал, тесно прижавшись к барханам. Песок обжигал одежду, но до кожи не доходил. Плотная повязка на лице на давала пыли проникнуть в легкие. Шорох повел мордой и облизал сухой нос. Собака лежала между побратимами. Остальные члены отряда остались сзади.

– Думаешь это и есть вход? – тихий шепот Игнара отозвался в ушах.

– Уверен, – голова праведника едва уловимо качнулась.

Взгляд был прикован к груде валунов. Выцветшие под безжалостным солнцем, они сливались с окружающими их барханами. Но пес не мог ошибиться. След Пичуги привел именно сюда.

– Как думаешь войти?

– Если бункер заняли падальщики, – Мирай поднял очки на затылок и вгляделся в груду огромных камней, – то электроника там точно выведена из строя, – зрачок в глазах парня сузился, усиленное зрение пыталось выцепить мельчайшие детали, – значит где-то снаружи должен быть спрятан рычаг или что-то в этом роде… Тихо…

Валуны задрожали, осевшая на них пыль пошла мелкой рябью. Мгновение и один из них бесшумно съехал в сторону.

– Че это было ночью, – три мелких жилистых фигуры вышли на свет. Тяжелые тюки оттягивали обмотанные тряпьем руки, – прям жуть берет…

– Да какая разница, – хриплый голос был едва слышен из-за спрятавшего рот платка, – жратвы зато много осталось.

– Неа, – первый опять заговорил, – это тебе по боку, чем брюхо набить…. Я своих жрать не хочу. Жаль свежее мясо перевели… Да и баб много полегло…

– Эстет ты долбанутый, – сам говоривший слабо представлял, что значит это слово, но главарь частенько обхаживал этим эпитетом зажравшихся собратьев, – баб нам новых Корн приведет, вон и сейчас цыпу приволок, – падальщик подтолкнул в спину третьего, – давайте живее, еще одна ходка, можно будет спалить это добро, да жрать пойти.

Падальщики скрылись за одним из барханов и вернулись с пустыми руками. Искать рычаг они, к сожалению, не стали. Второй из троицы отбил короткую дробь по твердой поверхности. Через мгновение валун отошел в сторону. Перекинувшись парочкой слов с кем-то внутри, падальщики зашли в темный прооход.

– Охрана, – Игнар мотнул головой. Из-под капюшона выбилось несколько белых жгутов. Стукнулись друг о друга бусины, – пойдем или воздушные шахты поищем?

– Долго искать, – праведник убедился, что память точно запомнила условный стук, и отвел взгляд от входа в бункер. Очки заняли привычное место, – пошли…

Ребята плавно двинулись вдоль песка. Темные фигуры удачно прятались в тенях. Шорох так же незаметно скользил рядом. Взобравшись на ближайший к выходу валун, Мирай прошелся взглядом по поверхности вокруг. Ничего. Ждать пришлось не долго. Точно так же бесшумно дверь отошла в сторону, и троица опять оказалась на поверхности. Таща тюки еще большего размера, они завернули за знакомый бархан. Мирай проводил взглядом глубокие дорожки на мелком песке. Кровавые следы отчетливо показывали, что тащат уборщики. Уж если падальщики решили сжечь остатки тел, значит безумство бури добралось и до сюда.

Восприятие усилилось, чувства перешли в слух. Тихо переругиваясь, троица начала разводить костер. Назад они пока не собирались. Праведник спрыгнул вниз и кивком головы подозвал пса. Побратим остался сверху. Костяшки пальцев отбили услышанную ранее дробь. Подав знак, парень ухватился за протянутую руку друга и поднялся наверх. Дверь медленно отползла в сторону:

– Эй, вы че так быстро? – вместе с тяжелым запахом железа изнутри выплыл ленивый голос, – эй, че за шутки…

Охранник явно не ожидал увидеть в дверном проеме здоровенного черного пса. Шорох сидел, склонив голову набок и мило поигрывал хвостом.

– Это че такое… эй, иди сюды.

Мирай улыбнулся. Словарный запас охранника оставлял желать лучшего. Он очень надеялся, что и умственные способности тоже. На свет показалось острие короткого меча. Темные пятна то ли крови, то ли ржавчины не делали чести хозяину оружия. Шорох поднялся на лапы и попятился назад. Вслед за клинком показался и его хозяин. Поверх тряпья, в которые был замотан падальщик, была одета достаточно крепкая броня. Вслед за первым охранником вышел еще один. Ботинки, обмотанные грязными лоскутами, утонули в песке. Оба падальщика, окружая собаку вышли из укрытия. Ошарашенные видом пса падальщики не удосужились проверить местность. Сами же побратимы залегли с подветренной стороны – почуять их было не просто. Пятясь, Шорох отводил их дальше от входа. Мирай сосредоточился на происходящем внутри. Шумное дыхание и биение еще двух сердец говорило, что не все охранники покинули пост.

Игнар тронул побратима за плечо. Праведник поднял глаза на друга и кивнул головой. Воин бесшумно соскользнул вниз. Присев сбоку от входа на колени, Игнар набрал полную ладонь песка. Мгновение и мелкие частицы заполонили собой все пространство входа. Мирай усмехнулся – излюбленный прием побратима как всегда оказался эффективнее грубого вторжения. Двое оставшихся охранников глазели на своих товарищей и песок вполне ожидаемо отвлек их на несколько секунд. Воину этого было более чем достаточно. Шелест матовых клинков и два тела легли перед входом. Не медля ни секунды, Игнар развернулся к падальщикам, что окружали пса. Тень мелькнула за спиной одного из них и вот уже пески пустыни окрасились темной кровью. Мощный прыжок черного тела и Шорох вцепился в горло второго. Мирай спрыгнул с валуна, не медля ни секунды, побратимы завернули за бархан. Уборщики стояли лицом к костру. Со спины бить мало чести, но у безоружных падальщиков шансов не было в любом случае. А вот поднять тревогу они могли запросто. Мирай подошел к ближайшему, тому самому эстету. Захват сильных рук, нажатие на нужную точку и мелкое жилистое тело сползает на песок. Побратим уложил двоих и подойдя к Мираю склоняется над телом у его ног. Клинок легко проходит сквозь пластины брони. Сердце врага замирает. Вокруг застыла тишина, лишь пламя разгорающегося костра затрещало громче в наступившем безмолвии.

– Я вызвал отряд, – Мирай закрыл лицо платком от нарастающей вони, – внутрь пойдем вместе. Рядом никого нет, но дальше в глубине бункера чувствую много народа. Ближе ко входу небольшая группа.

Побратим кивнул, встроенная в тело воина система говорила о том же. Прикрыв дверь, они замерли в ожидании. Прошло несколько минут и из-за барханов появились крепкие фигуры наемников каравана.

– Вы идете в эту сторону, – отряд вступил внутрь бункера и Мирай указал направление командиру, – там собралась основная группа падальщиков, – поступайте с ними по своему усмотрению, – четкий кивок и хищная улыбка послужили ответом праведнику, – Кит, ты с нами.

Мирай перехватил твердый взгляд контрабандиста, грубое лицо ничего не выражало, только холодная решимость застыла в глазах. Он молча сделал шаг вперед и остался рядом с побратимами. Спины наемников мелькнули броней в тусклых отблесках пламени и скрылись в указанном коридоре. Игнар развернулся и потянув закрыл дверь в убежище. Провернувшись, тяжелое колесо поставило в пазы прочные штыри. Опасности внешнего мира остались за надежной завесой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.