Гостевский Алексей
СЭМПАЙ

Светлой памяти моей мамы посвящается

Сэмпай (яп.) – «старший брат»,

более опытный ученик; помощник сэнсея

(наставника) в японских единоборствах

Часть I ОХОТА

пролог

Начало мая, пятница, восьмой час вечера. Свежий ветер врывается в открытое окно и, пометавшись по кабинету, уносит на волю клубы дыма и легкий запах недорогого коньяка. Простава за долгожданный отпуск прошла негромко и быстро.

Денис сидел, блаженно откинувшись в кресле и разглядывая то вспыхивающий под долгими затяжками кончик сигареты, то прозрачные клубы дыма.

«Вот уж правду говорят, ожидание счастья сильнее самого счастья» – крутилась в голове ленивая, довольная мысль. Интересно, все же, почему? Предвкушая приятное событие, мы собственным воображением невольно рисуем его, раскрашивая детали всеми красками, на какие способны наши эмоции. Ведь уже состоявшееся событие – вот оно, его уже не приукрасишь. Но главное, оно уже свершилось, и это значит, что оно уже в прошлом, его уже… нет. Вот весну с нетерпением ждут все, но наслаждаются ею до конца мая лишь немногие. Остальные же – едва ли первые пару дней, очень скоро уже начиная мечтать о чем-то новом. О предстоящем отпуске, например. Особенно, если это первый отпуск за последние четыре года.

«Четыре года!» – повторил про себя Денис и удивился пришедшему на ум сравнению. Словно от Бреста до Берлина. Сегодня и он расписался на стене своего рейхстага – в приказе по личному составу. Теперь еще четыре (!) дня на сборы и… море! Настоящее, Красное! Да, не забыть у Чернышова фотик подводный забрать. А вот «Camel» оставить! Там настоящие верблюды будут.

Денис с чувством погасил сигарету, закрыл окно, надел пиджак, еще раз окинул взглядом кабинет и толкнул дверь, перебирая ключи.

В этот момент на пустом столе зазвонил телефон.

− Тьфу, черт! – в сердцах выругался Денис, в нерешительности стоя на пороге.

Первая же интуитивная мысль четко отсекла – «Тебя нет. Ты уже второй час в отпуске. Тебя нет!» Вторая более раздумчиво и вразумительно принялась убеждать: «Тебя действительно нет. Ты со всеми попрощался и ушел. Даже если это серьезное происшествие, вызовут дежурного следака!»

Телефон продолжал занудно бубнить. Третья мысль тоже была интуитивной. «Красное море, четыре дня… − тоскливо подумал Денис. Гм, плохое число.»

Он уже шел к столу. Четвертая и все остальные мысли с легким ожесточением соревновались в ненормативной лексике.

− Мартов! – прорычал он в трубку.

− Товарищ майор, тут… − голос дежурного пытался быть ровным, но слова ему давались явно с трудом. – Я Китайца, простите… Китаева уже вызвонил, но…

− В чем дело-то? – мгновенно убив в себе все ненужные мысли, спокойно спросил Денис.

− Денис Сергеевич, – дежурный немного приободрился. – Майор Малахов на выезде, а у Нечаева жена… ну… рожает, он на час отъехал, других следователей нет, поэтому я вызвал Китаева, он уже на месте. Он вот сейчас позвонил и сказал, что не может до вас дозвониться, но вы тоже должны быть в курсе.

− В курсе чего? И почему это он не может дозвониться? − Мартов с трудом сдерживал нарастающее раздражение, перемешанное с легким волнением.

− На окружной, перед поворотом на Москву, сгорел «Лексус-570».

− Чей? Жертвы есть?

− А… Еще неизвестно…

− Так какого… – от мысли, что это не гибель кого-то из своих, не переворот в стране и вообще – это дело гайцов, Денис отпустил напряженные мышцы, сбросив часть напряжения на дежурного.

− Но капитан Китаев…

− Так, может, и трупов нет? Машинку угнали, покатались неудачно или замстили кому. В общем, разберетесь. В крайнем случае, Китаев пусть сам мне перезвонит. Правильно сделал, что его вызвал. Все, отбой.

Денис бросил трубку и тут только почувствовал, что он страшно устал. По-настоящему ощутил нечеловеческое напряжение последних месяцев, бессонные ночи и прочее, и прочее. Уже не оглядываясь, он решительным шагом вышел из кабинета и захлопнул дверь.

Глава I

«Лексус» – огромный, черный, дико вращая выпученными ксеноновыми глазами – неумолимо надвигался, мерзко и прерывисто зудя…

Денис тяжело открыл глаза и сфокусировался на дисплее радиочасов. Яркие цифры мигнули, добавив минуту – 06:47. Он нащупал вибрирующий телефон. Увидев на экране нарочито суровое лицо капитана Китаева, Денис с трудом подавил зевок и издевательски-вежливо пообещал:

− Андрей Николаич! Если ваш звонок в такую рань не сообщит мне о присвоении внеочередного звания…

− Денис, извини! – голос Китайца был серьезен и глух. – Я понимаю, первый день отпуска, но тебе нужно приехать.

− Что случилось? – Мартов сразу же проснулся. В самом деле, чтобы позвонить начальнику в семь утра в первый день отпуска, нужны очень веские основания.

− Нечаев уже к тебе подъезжает, он отвезет. Все на месте.

− Еду! – коротко бросил Денис.

Нечаев, не отрывая красных глаз от дороги, ровным, безликим голосом рассказывал:

− В общем, там съехались все – и пожарные, и МЧС, и наши, и гайцы. Рядом же окружная, у всех мобилы, ленивых оказалось немного. Толпа собралась. Да и правда, полыхало, будто цистерна бензина. Один из пожарников раньше на дилерском сервисе работал. «Лексусы» обслуживал. Он и опознал по кузову, а так даже сидений нет. Машина выгорела полностью. Дотла. Кузов изнутри оплавился. Номера московские, но левые. На них зарегистрирована «Волга» двадцать первая, коллекционная. Коллекционера уже разбудили. Машина в гараже. Вместе с номерами.

− Жертвы? – коротко спросил Денис.

− Водитель. Один скелет на водительском месте. Говорю же – горел как нефтяная скважина. Я подъехал где-то через час после первого сообщения на пульт, так второй экипаж пожарников еще кузов запенивал. Из вещей остались только часы.

− Часы?! – изумился Мартов.

− Ну, да, часы. Точнее, корпус. Титан. Швейцария. От механизма, конечно, только слиток, шматок такой слипшийся, стекло сапфировое выдавило, а корпус целехонек. Да, похоже, его: лежали под рулем, − ответил старлей на непрозвучавший вопрос Мартова.

− Понятно. Ну и теперь главное? – Денис хорошо знал обстоятельность Нечаева. Пока тот не выложит все детали, тянуть из него саму суть бесполезно.

− Ствол. Австриец. «Глок». Его конторские забрали. Сказали, пробьем – вернем. Но не это главное. Ствол был пустой. А вот в крыше, над водительским местом, выходное отверстие.

− Выходное? – Денис почти развернулся к старлею.

− Да. Реаниматор обнаружил дырку.

− Так взрыва не было? – Денис хмурился все больше. – Говоришь, горело как на извержении Везувия, так, что даже труп почти сгорел, а бак, значит, пустой был, не рванул?

− Нет. И колеса не то что не сгорели, а даже не обгорели. И вокруг никаких следов. Мы там почти все кругом облазили.

− Когда это вы успели? Всю ночь искали?

− Пока не стемнело, искали. Потом машины согнали, дальняк на всех врубили. Там соснячок редкий – посадка, так мы все в радиусе метров трехсот прочесали. Ничего. Ну, приехали.

Впереди замаячила сигналка машины ДПС. Нечаев плавно взял вправо и остановился перед полицейским «Фордом». На фоне коричнево-зеленого сосняка сине-белый автомобиль сиял особенно ярко. В верхушках сосен порывисто зашумел ветер, и неожиданно резко стемнело. Денис вдруг с удивлением обнаружил, что ничего не видит, кроме ставшего почти черным леса и сияющей свежей краской машины, которая к тому же начала мерзко, заунывно зудеть…

…Денис бросил руку на тумбочку и нащупал вибрирующий телефон. Проморгавшись, он привычно уселся на кровати и тут же увидел в зеркале свои припухшие изумленные глаза. В руке настойчиво ныл виброзвонок мобильника.

– Черт, приснится же… Мартов, слушаю! – нажал он кнопку, не глядя, кто звонит ему в первое утро отпуска.

− Денис, извини! – заговорил телефон голосом Китайца. – Я понимаю, первый день отпуска, но тебе нужно приехать.

− Андрей Николаевич! Если ты по поводу извержения Везувия на окружной… То…

– Какого везувия? «Лексуса»…

− Ну, да, да – «Лексуса», горел как Везувий, от водителя остались только швейцарские часы, а сам он застрелился из глока! А ничего, что у меня перв…

– Откуда ты знаешь?! – почти рявкнул в трубку Китаев. Обычно ровный, сейчас он был явно на взводе.

– Работа такая! – насмешливо начал было Денис, но тут же осекся. – Знаю… Что?

– Эти подробности откуда знаешь? Ладно, тем лучше. Давай, Нечаев сейчас за тобой заедет, жду тебя.

Денис окончательно проснулся. Он огляделся – его спальня, его будильник с горящими цифрами 06:47. Он отнял от уха телефон и посмотрел на дисплей. Нарочито суровое лицо капитана Китаева в парадном кителе, в котором Денис видел его лишь однажды – 10 ноября[¹].

– Андрей, какие подробности? Что я знаю? Что случилось, в конце концов?!

− Нечаев уже выехал. Давай, собирайся. Все доложу на месте.

− Еду.

Ледяной душ и наспех проглоченная чашка кофе привели в чувство, но не избавили от ощущения какой-то смутной, необъяснимой тревоги. За окном коротко просигналила «девятка» старшего лейтенанта Нечаева. Денис накинул ветровку и вышел.

Нечаев, не отрывая красных глаз от дороги, ровным, безликим голосом рассказывал:

− В общем, там съехались все – и пожарные, и МЧС, и наши, и гайцы. Кто звонил – неизвестно. Анонимные звонки прошли по всем службам. Рядом окружная, но машину с дороги особо не видно. Да и кто на трассе будет по сторонам пялиться – тут смотри, как бы не подрезали, да носом на подставу не налететь. В общем, все съехались в течение десяти минут, как по команде. Ну, гайцы посмотрели и сразу свалили – не их сюжет. Конторские только дежурный экипаж ДПС стопорнули – тот, который первым приехал. Эмчеэсники и пожарники укатили следом.

– Как, и пожарники укатили? – перебил Денис. – То есть, к вашему приезду уже все потушили? Кто?

– Да в том-то и дело, не горело ничего.

– Как это ничего, ты же сам сказал, что полыхало как на вулкане!

– Я сказал? – Нечаев повернул голову, и машину немного дернуло. – Когда это…

– Руль держи! – Денис с силой потер глаза. – Забей. Ладно, дальше.

– Так вот. Пожара не было. Вообще огня не было. Но машину спалили напрочь. Один из пожарников раньше в дилерском центре работал, «Лексусы» обслуживал – он и опознал по кузову, а так ни номеров заводских, вообще ничего нет. Машина выгорела полностью, вся. Дотла. Кузов изнутри оплавился. Номера московские, но они левые. На них висит «Волга» двадцать первая, коллекционная. Коллекционера уже нашли. Машина в гараже. Вместе со своими номерами. Но вот что странно. Кузов изнутри аж оплавился, а снаружи только краска пузырями вздыбилась, и все. И шины целые. Вообще целые…

Денис слушал Нечаева, но слова доносились словно из пещеры, отражаясь многократным эхом от стен и гулких сводов. Он не просто это уже слышал. Он это знал…

− Жертвы? – коротко спросил Денис и вздрогнул от ощущения дежавю.

− Водитель. От него остались только кости. Их конторские забрали.

− А часы? – спросил Мартов.

− Ну, да, часы. Точнее, корпус. Титановый. Швейцария. Механизм, конечно, спекся всмятку, стекло сапфировое выдавило, а корпус целый. Ну, так вы ж уже все знаете, – отрешенным голосом закончил старлей.

«Да ни хрена я не знаю!» − чуть не выпалил Мартов, но сдержался.

– Все, да не все. Что со стволом? Глок? – он уже обреченно отдался этому дикому наваждению.

− Да, австриец. Его тоже соседи забрали. Сказали, пробьем – вернем. Но не это главное. Ствол был пустой, а…

– А в крыше, над водительским местом, выходное отверстие, – закончил фразу Мартов, словно дочитал стихотворение.

− Так вам Китаев уже все рассказал… А чего ж я тогда?.. – уже искренне удивился старлей. – Но когда же он успел, ведь мы же вместе уезжали…

– В каком смысле вместе? Куда вы уезжали?

– Ну, не мы, он с фэбсами поехал, а меня к вам послал. Сказал, все расскажи и покажи.

– Еще раз, Андрей, ты меня не путай! – строго сказал Денис, развернувшись к старлею. – Зачем Китаев поехал в контору?

Бессонная ночь, очевидно, далась старшему лейтенанту тяжело. Но солнце уже встало, и свежий утренний ветер, дувший в приспущенное стекло, понемногу приводил его в чувство. Он снял руки с руля и с силой потер красные глаза.

– Буквально следом за нашими прикатила бригада из УФСБ, несколько машин, оцепили территорию, разогнали всех, один только экипаж ДПС оставили – тот самый, который первым прибыл. Я, когда приехал, и то еле прорвался. В общем, мы вместе с ними все осматривали, потом они забрали кости из машины, еще чего-то в мешок покидали, нас деликатно так вытурили, и все разъехались. Осталось человек десять их оцепления и все. А в пять утра Китаец мне позвонил, сказал, срочно давай сюда. Я приехал, тут уже и он был, и Реаниматор, и майор – который главный из конторы – со своими. Майор каждого из нас пытал, что да как. Потом Китаева под мышку – и вперед. Он только и успел вас набрать. Уже в машину садился, мне крикнул – мол, привези и введи в курс. А майор еще потом ко мне подходил, спрашивал, кому Китаец звонил. Ну, и все сразу разъехались – они к себе, а я за вами.

– Понятно, – Денис уперся руками в торпедо. – Ладно, что мы имеем: Реаниматор обнаружил дырку в крыше. Горело так, что машина вся выгорела, труп почти сгорел, но бак не рванул, и колеса даже не обгорели. И ведь там уже почти все кругом облазили…

− Когда это? – вновь удивился Нечаев. – Мы там реально пробыли от силы полчаса. Конторские только вокруг машины потоптались и все. Они больше внутри копошились, а потом нас прогнали. Ну, а с утра, считай, все время нас Иванов допрашивал.

– Какой Иванов?

– Ну, майор же этот, из конторы.

− Так что, посадку не прочесывали? – начал было Денис и осекся. – Нет, ничего. Похоже, приехали?

Впереди в деревьях замаячила уже знакомая сигналка. Нечаев снова плавно взял вправо, и «девятка» остановилась, чуть не уткнувшись в багажник полицейскому «Форду». Редко стоящие тощие сосенки заливало щедрое весеннее солнце, ярким пятном отражаясь на его белоснежной крыше.

Они вышли из машины, и Денис инстинктивно напрягся, ожидая сигнала будильника…

– Тьфу, черт! – он тряхнул головой как застоявшийся конь и, обернувшись к Нечаеву, с отчетливой досадой в голосе попросил:

– Андрюх, дай сигарету!

– Товарищ майор, вы же с сегод… – начал он и запнулся, молча доставая мятую пачку. «Ты еще не устал удивляться?» – весело подумал Денис, а вслух ободрил парня:

– Давай, давай, не смущайся, видишь, я еще не в отпуске! Как дочка-то? Как назовешь, решили-таки, нет?

Весь отдел знал результаты УЗИ, но с именем Нечаевы не торопились, «чтобы не сглазить». Старлей широко улыбнулся:

– Кирой!

Они еще не успели углубиться в сосняк, как увидели красно-белую ленту, натянутую между деревьями. Дорогу им преградил не первой молодости лейтенант с бляхой ДПС. Толстый, даже круглый, начисто лишенный шеи, с красным пухлым лицом и маленькими глазками, он напоминал злую пародию на Страшилу.

– Так, так, куда? К-куда идем? Закрытая зона! Здесь проход закрыт. Давай, давай назад!

– Назад ты будешь… – прорычал Нечаев, выступая вперед. Он был известен своей открытой ненавистью ко всей службе ГИБДД, в которую он попал, придя в органы.

– А, это вы, товарищ старший лейтенант! – лейтенант слегка стушевался и тут же приосанился. – А с вами кто? У ме…

– Старший следователь Мартов, следственный комитет, – Денис раскрыл корочку.

– Извините, товарищ ма…

– За что, лейтенант? Вы на службе, – спокойно перебил его Денис и тут же забыв о гаишнике, устремился к красно-белой полоске, дрожавшей между деревьями.

Минуту спустя они вдвоем с Нечаевым стояли и молча взирали на маленькую полянку, тоже опоясанную полосатой лентой.

Теперь, чтобы попытаться хоть немного передать то, что чувствовал сейчас майор Денис Мартов, стоит вспомнить несколько фактов из его недавней биографии.

Веселая вечеринка по поводу долгожданного отпуска.

Сладостное «воспоминание» о предстоящем снорклинге в Красном море.

Нервотрепный и совершенно пустой звонок в самый последний момент его ухода в отпуск.

Дикий, кошмарный, невообразимо натуральный сон и совершенно необъяснимое его повторение наяву – всего, целиком, со всеми деталями.

И вот он здесь.

И Нечаев здесь.

И сосны.

И даже ленточка.

И… И все.

Все! В смысле, НИЧЕГО!

Полянка была абсолютно пуста. Ну, если не считать довольно густой травы, нескольких сбитых ветром веток и пары пустых банок из-под пива.

Мартов сильно зажмурился, мучительно ожидая, что прозвенит будильник… И не менее мучительно соображая, сколько же они вчера выпили и, главное, чего? Впрочем, какое «выпили»?! Пол-литра армянского коньяку да походную фляжку домашней настойки на 12 человек, потому что всем, типа, «завтра на совещание с женой». Может, в коньяке что… А Нечаев – он тоже ему снится?

Денис медленно открыл глаза. Прелестная картина молодого, весеннего солнечно-утреннего соснового леса не изменилась. Он украдкой бросил взгляд на Нечаева. Тот смотрел на поляну с выражением кота, которому слон наступил на самое главное. Но Денис не поверил. Как там у Блаватской, «истина никогда не спустится к нам – мы должны до нее подняться»? Негромко, но твердо он произнес:

– Андрюх, ударь меня!

Старлей качнулся, выходя из оцепенения, и оглянулся на Мартова:

– Ч-чего?!

– Двинь мне по хребту, говорю! – яростно крикнул Денис, поворачиваясь к нему спиной. От неожиданности тот автоматически вскинул руку и четким, натренированным движением рубанул Мартова по спине. Денис рухнул как подкошенный.

– Твою ж м..!.. Ну, писец… – только и смог он выдохнуть, вытаскивая из-под себя подвернутую ногу.

– Товарищ майор!! Я… Не хотел! Я… – Нечаев кинулся к Денису, помогая подняться.

– Да не причитай ты, все правильно сделал, – Денис кое-как разогнулся и принялся двигать лопатками, пытаясь разогнать боль в спине. «Нет, во сне Нечаев мне так не заехал бы! – с вымученной усмешкой подумал он. – Наверное…»

– А откуда песец, Денис Сергеич? Здесь белок, говорят, видели.

– Песец? Да это так, просто… Собачка такая маленькая. Беленькая. На севере живет. А здесь он, по ходу, полный.

Денис поднялся, потер занывшую спину.

– Так, хватит лирики. Где машина? Где все? Где оцепление?

– Так… Здесь вот все… было! – Нечаев неуверенно развел руками.

– Старший лейтенант Нечаев, я похож на идиота? Или мне все это снится? – Денис неожиданно сорвался на откровенный ор, чего с ним практически не бывало. – Какого дьявола здесь происходит?!! Где оно все?

– Да вот здесь все было! – от испуга старлей подобрался, сжался и тоже начал орать. – Я не знаю!

– Шо орем? Шо глотки не жалеем? – вдруг откуда-то сбоку прозвучал спокойный баритон с характерным фрикативным «г».

Мартов и Нечаев резко развернулись на голос. Один невольно положив руку на грудь, другой – на пояс.

Из-за деревьев вышел высокий, подтянутый капитан с бляхой ДПС на груди. Пышные смоляные усы и кустистые брови сразу же вызвали в памяти образ Григория Мелехова[²].

– Это закрытая зона, место преступления, как вы здесь оказались? – его ровный голос словно пришел из спокойной, привычной, обыденной реальности.

– Это… – дернулся было Нечаев, но замолчал. Гаишник внимательно смотрел на Дениса.

– Майор Мартов, следственный комитет. Капитан…?

– …Проскурин. Сегодня – в составе отдельной специальной роты ДПС, – с достоинством отрекомендовался тот.

– Сегодня? – поймал слово Денис.

– Ну, вообще я инспектор по дознанию.

– Объясните, где сгоревший автомобиль и следственная группа ФСБ?

– Минут десять, как забрали. Они же сами и забрали. Пригнали эвакуатор и увезли. Еще они взяли образцы почвы. А потом все попрыгали в свои броневики и уехали.

– Образцы? Почвы? – недоверчиво переспросил Мартов. – В броневики?

– Ну, «Ивеко» такие, типа «Газели», минивэны. Черные, без окон, лобовики тонированные. Вороненые, как есть броневики. А образцы – да, щупы 35-сантиметровые у них были.

– Гм, – озадаченно пробормотал Мартов. – Положим, минивэны… А с чего вы решили, что это щупы? Для взятия образцов почвы?

– В кино такие видел! – спокойно усмехнулся в усы гаишник.

«Может, сказать Нечаеву, чтоб он ему тоже по хребту двинул? Мож, тогда я точно проснусь?.. И какого лешего я здесь, собственно, делаю? Контора забрала все улики себе, осмотр провели они же, и вообще, я в отпуске!» Денис решительно развернулся и тут же уперся взглядом в Нечаева. «Китаец! Неувязочка. Андрея-то они забрали с собой. Какое он имеет отношение ко всему этому? И зачем он мне позвонил?»

– Ясно. Спасибо. Они фотографировали?

– Двое. Один с фотоаппаратом, второй с камерой ходил. Я сначала подумал – журналюга, хотел было попереть, а он оказался тоже их, конторский.

– Так вы сами видели автомобиль? – осторожно спросил Денис, все еще прислушиваясь, не зазвенит ли будильник. Хотя спина все еще обиженно ныла, и вовсе не по-киношному.

– А как же! Мы же первые с Ващенкой приехали. Людей не хватает, сейчас и дознавателей в поле выгоняют, и мне вот этого шалтая-болтая выдали и отправили на дорогу. Так вот, мы недалеко были, как раз только закончили ДТП оформлять, пару километров в сторону трассы, там…

– Я понял, – нетерпеливо перебил Мартов. – И что конкретно вы увидели?

– Ващенко первым его обнаружил, окликнул меня. Я конкретно увидел кузов. Большого внедорожника, сгоревший уже. Так сказать, два скелета. Все.

– Как два? Два трупа? – поднял брови Мартов и оглянулся на Нечаева.

– Да нет, – спокойно объяснил гаишник. – Это я так выразился. Просто от машины ровно скелет остался – одна жестянка, кузов на колесах, и на водительском месте скелет человеческий. Все, больше ничего. Я еще подумал: странно как-то, машина выгорела так, словно ее в печь загоняли, а кости не сгорели. Но главное, что трава-то вокруг живая, и деревья не опаленные, и шины целые. Значит, так сказать, не здесь из нее гриль делали. Но деревья-то стоят так, что с дороги такую махину можно только одним путем загнать – я ходил, смотрел…

Денис напряженно вслушивался в спокойный размеренный голос гаишника, неотступно следуя за его мыслью и попутно рисуя картины возможных вариантов. Он не заметил, как вернулся в свое обычное, рабочее состояние – волка, почуявшего добычу. Все странные ощущения, идиотские мысли, навеянные не менее идиотским сном, исчезли и забылись.

– То есть, вы хотите сказать, что автомобиль где-то сожгли и сюда привезли?

– Да, вроде, и да… А вроде бы и нет, – Проскурин задумчиво почесал густую бровь. – Да вот, гляньте сами.

Он прошел несколько метров к полянке, широко повел рукой и тут же охнул:

– Ох ты ж, вот! Дрова на даче колол. Плечо вывихнул… Видите, вот эти и эти сосны стоят что твой частокол. Вон там ямка. Он хоть и внедорожник, так сказать, но не танк же. Здесь явно не прошел бы, свесы у него длинные. А ямка старая – земля на стенках сухая, внизу лапник прошлогодний. В общем, заехать сюда он мог только вот отсюда, – Проскурин протянул руку в сторону дороги. – Там чуть влево и проезжая часть. Еще овраг небольшой, но это для него как раз не проблема, так сказать. И носом он стоит по ходу – вроде бы, съехал с трассы, прошел, сколько смог, пока совсем в деревья не уперся. Здесь и остался. Но опять же, огнища-то нет! Ни травы паленой, ни деревьев, ни даже запаха. Значит, привезли. А если так, то уж только толкачом, так сказать.

– Как это? – подал голос Нечаев.

– Ну, не тянули фалом, а толкали чем-то. Другая машина впереди себя толкала, сама потом задом сдала и ушла.

– Красивая версия! – неожиданно раздался голос сзади.

Мартов уже совсем пришел в себя и поэтому лишь слегка повел плечом:

– Реаниматор, еще раз так со спины возникнешь, точно меня в своей реанимации отхаживать будешь!

Капитан Сухарев, эксперт-криминалист, заслуживший свое прозвище тем, что больше десяти лет проработал реаниматологом, продрался сквозь жиденькие кусты и поздоровался с Денисом.

– Не буду. Ты знаешь, мои клиенты теперь только в прозекторской. Так вот, никто его не толкал. Я прошел весь маршрут, почти везде – след только одного автомобиля, и только в одну сторону – от шоссе.

– «Лексуса»?

– Да, очень похоже. Резина «Йокогама Парада» на двадцать вторых дисках. Они и стояли на машине. Экспертизу, понятно, еще не делал, но на первый взгляд остатки грунта на протекторе очень похожи на местный. Странновато, что зимние, но это не столь важно. Важно, что читается след только от четырех колес, и ведет он от шоссе к поляне. И следу этому, судя по всему, не больше двенадцати часов. Все-о! – Сухарев торжествующе, как студент-первокурсник, наконец-то сдавший матанализ, посмотрел на Мартова.

Проскурин размеренно массировал подбородок, сверля взглядом центр полянки:

– Приехал сам. Застрелился сам. Потом сгорел. Сам. И убрал за собой. Сам, так сказать.

Где-то негромко закричала кукушка. Гаишник удивленно оглянулся:

– От, залетная…

Нечаев, не сдержавшись, прыснул. Денис, мягко усмехнувшись, полез в карман, где «куковал» телефон. «Номер скрыт», – высветилось на дисплее.

– Мартов! – хмуро отозвался Денис. Но через секунду выпрямился. – Я! Есть, товарищ полковник! Так точно, я на месте происшествия. Еду!

Он сунул телефон в карман.

– Все, я уехал. Капитан, спасибо за информацию, у вас свой приказ. Нечаев – через час подробный отчет мне на стол! И… Дуй в роддом! Валентин, а я на тебе – в управу, я без машины.

Мартов подошел к большому серому зданию. Еще со времен вражды Щелокова и Андропова так сложилось, что, несмотря на четкое разделение компетенций и сфер влияния, в борьбе за власть, в постоянном стремлении быть первыми, службы МВД и ФСБ очень ревностно относятся друг к другу. По иронии судьбы, ГУ МВД и УФСБ области расположились в одном здании. Только адрес одного учреждения известен по одной улице, а другого – по перпендикулярной. То есть, здесь вход в родной главк, а за углом – в «контору».

Впрочем, сейчас Денис прошел мимо. Через пару кварталов неприметный двухэтажный домик встретил его высокими узкими окнами с наглухо закрытыми жалюзи. Не успел он подойти к старинной, с потрескавшейся резьбой двери, как она открылась, и на пороге возник невысокий молодой человек в неброском сером костюме.

– Прошу вас, Денис Сергеевич!

«Контора! Прям как четвертый отдел РСХА, цэрэушники хреновы!», – от неожиданной злости Денис смешал в одной фразе и тех, и других, и третьих.

По узкой лестнице он поднялся на второй этаж. Первая же дверь распахнулась так же, как минутой раньше входная. Денис оглянулся. Молодой человек приветливо махнул рукой, предлагая войти. Денис вошел в просторный кабинет. Дверь сзади мягко щелкнула.

Навстречу из-за простого деревянного стола поднялся высокий худощавый мужчина лет сорока в элегантном сером костюме. Денис подсознательно отметил, насколько безупречно костюм был подогнан по ладной, поджарой фигуре.

«Пижон!», – подумал Денис, глядя на темно-серый, в тон костюму, шелковый галстук.

– Здравствуйте, Денис Сергеевич! – мужчина протянул руку.

Мартову показалось, что он пожал стальную пружину.

– Прошу вас, присаживайтесь! Чай? Кофе?

– Кофе, если можно, – Мартов уселся на мягкий стул и почувствовал, что действительно очень хочет кофе.

– Отлично! Давайте познакомимся. Майор Иванов Александр Александрович, представляю специальный отдел перспективных технологий УФСБ.

– Нанотехнологий? – усмехнулся Денис.

– Ну, до этого даже нам еще далеко, – Иванов улыбнулся краешком губ. – Да, мы занимаемся исследованиями в различных областях науки и техники. Но нас интересуют реальные результаты и достижения, которые уже сегодня можно использовать на практике. Ну, на худой конец, завтра утром. А нанотехнологиями пусть пока играются политики.

«Тонко!», – подумал Денис.

Сзади тихо щелкнула дверь, и к столу неслышно подошел сотрудник впустивший его в дом. Аккуратно сняв с маленького подноса чашки с дымящимся кофе и сахарницу, он тут же вышел. Иванов жестом предложил сахар, но Мартов, покачав головой, молча взял чашку.

«И долго эта китайская церемония будет продолжаться?»

– Но ближе к делу, – будто прочитав его мысли, сказал Иванов. – Полагаю, за это утро у вас накопились вопросы. На часть из них я отвечу вам прямо сейчас, а вот ответы на другую часть нам придется искать вместе.

– Можно сразу вопрос? – сверля чекиста все еще злым взглядом, спросил Денис.

– Извольте! – Иванов откинулся на спинку кресла и маленьким глотком отпил кофе.

– Причем здесь я? Я не имею отношения к вашему ведомству, я не занимаюсь никакими нанотехнологиями, я не веду следствие по этому делу, да и дела еще никакого нет, и вообще у меня сегодня первый день отпуска, у меня билет на самолет через четыре дня!

– А какое дело вы имеете в виду? – прищурился Иванов. – Впрочем, время дорого, и я не буду ходить вокруг да около. Вы полностью в курсе событий. Ваш заместитель, оперативник и эксперт дали подписку о неразглашении сведений о деталях происшествия. С сотрудников МЧС и ГИБДД расписки тоже получены. Они просто о нем забудут. Ваше участие в расследовании уже согласовано с вашим руководством, отпуск вам продлят на все время, что вы будете заняты плюс десять суток в качестве компенсации. О билетах и путевке тоже не беспокойтесь – вы понимаете, что это не проблема. Я ответил на ваш вопрос?

– Ну… Да, – пожал плечами Мартов. Кофе был превосходным, и он уже с интересом смотрел на чекиста, раздумывая, что же случилось на самом деле там, в посадке, и почему это вызвало такой жгучий интерес у конторы.

– Хорошо! – Иванов отставил чашку и достал из ящика стола чистый лист бумаги. – Тогда к делу. Рассмотрим факты. Итак, вчера, третьего мая, в 19:05 на пульт дежурного УФСБ поступил анонимный звонок с сообщением о, цитирую, «взрыве крутого джипа, кажется, с московскими номерами». Похожие звонки в течение нескольких минут поступили дежурным МЧС, ГИБДД и вашего главка.

Первым в указанный район прибыл дежурный экипаж ДПС, который как раз находился неподалеку. Инспекторы обнаружили автомобиль, повесили контрольную ленту и сообщили по команде.

Когда появились экипажи МЧС, наша группа уже начала работу. Пожарники составили протокол о ложном вызове и уехали в компании со спасателями. Ваши оказались проворнее и серьезнее. Это не комплимент – внешне инцидент вообще казался в прямой компетенции полиции. Далее мы эвакуировали автомобиль и сняли с грунта все артефакты.

– Артефакты? – Денис внимательно посмотрел на Иванова, снова вспомнив свой ночной кошмар и непроизвольно напрягая слух в ожидании звонка будильника. – Товарищ майор, я вижу на вас серый костюм, а не черный!

– Ничуть! – Иванов даже не улыбнулся. – Я ценю ваше чувство юмора, однако, я говорю с вами серьезно. Впрочем, я понимаю, взрослый человек, оставивший любовь к фантастике в далеком детстве, имеет право на сомнения. В то же время избавить от любого сомнения способен лишь факт. Реальный факт, который можно увидеть, пощупать, не правда ли?

Денис пожал плечами, подтверждая банальную истину.

– Ну, что же, только с тем, чтобы вы и далее отнеслись к моим словам со всей серьезностью, тем более, что ситуация этого потребует, – Иванов протянул руку в угол стола и нажал на голову небольшой фигурки черепахи.

В следующий момент стена с портретом Президента стала быстро уходить вверх, а за ней…

Денис все еще держал чашку, просто чтобы занять руки. Если бы в ней был еще кофе, он точно обжегся бы.

Стена полностью уползла в потолок, открыв огромное панорамное окно, за которым… плескалось море. Легкий прибой лениво вылизывал белый песок. Сбоку шелестела невысокая пальма. Внезапно от моря дунул ветер, завернув несколько пальмовых листьев прямо в кабинет. Денис почувствовал запах соленой воды и ясно ощутил ветер на собственном лице. Он даже слегка привстал, вглядываясь и пытаясь увидеть экран, но это было не изображение, не иллюзия.

Иванов явно не в первый раз наслаждался производимым эффектом. Он с едва заметной усмешкой смотрел на вытянувшееся лицо Дениса:

– Ну, как? Хотите туда? Прямо сейчас?

Денис с трудом оторвал взгляд от изумительного вида и не мигая уставился на Иванова:

– Это… Что… Кто вы?

– Я уже изучил ваше личное дело, Денис Сергеевич, и у меня есть все основания уважать ваш опыт и вас лично. Потому не буду интриговать. Это одна из столь нелюбимых вами «нанотехнологий»! – Иванов негромко рассмеялся. – Нет, я не «человек в черном», а это – всего лишь иммерсионный экран. Проще говоря, качественная голография вкупе с парой тонких эффектов. 7D, так сказать!

Майор снова потянулся к черепахе и сделал движение, словно свернул ей шею. Чудесный вид исчез, а на его месте оказалась неглубокая ниша, затянутая тускло мерцающей пленкой.

Денис откровенно и шумно выдохнул.

– Черт вас возьми, майор, я вроде не гимназистка, но так ведь и родить можно!

– Ну-ну, не обольщайтесь! – вновь рассмеялся Иванов тем же негромким смехом. – Говорят, это хлопотно и довольно неприятно!

Он щелкнул черепаху по носу, и стена бесшумно вернулась на место.

– Это просто забавная интерьерная игрушка. Выпросил у начальства, помогает расслабиться, знаете ли. Однако retournons а nos moutons![³] Суть вещей постигает лишь тот, чья душа стремится к чистому знанию. А мы споткнулись на артефактах. Что мы имеем? Первое, – Иванов поставил на листе жирную римскую единицу и обвел ее кружком. – На сгоревшем «Лексусе» отсутствуют заводские номера кузова, двигателя и коробки. Заметьте – не спилены, не сбиты, а именно отсутствуют, будто их забыли проштамповать. А вот гос. номера уцелели, но это мало что дало. Под этим номером…

– …зарегистрирована двадцать первая «Волга», которая жива-здорова, стоит у московского коллекционера в гараже, и номерные таблички на своих местах, – кивнул Денис.

Иванов внимательно посмотрел на Дениса

– А ваш капитан Китаев действительно неплох!

– Не дождетесь! – усмехнулся Мартов, довольно складывая руки на груди.

– Хороший повод для дискуссии, – в свою очередь усмехнулся Иванов. – Но в другой раз. Так вот, получается, что машинка – темная лошадка, и проследить ее историю невозможно. Все детали кузова – ну, те, что, собственно, остались в нашем распоряжении – стандартные, заводского производства. Второй момент, – Иванов вывел на листе две палочки, обвел их кружком и написал «Маршрут».

– Как эта машинка попала в лесополосу? Тот интересный монолог детектива-любителя из ГИБДД, что вы выслушали в лесу, там же и тогда же разгромил ваш эксперт. Да, – пояснил он, заметив удивленный взгляд Мартова, – это тоже далеко не телепатия, а банальная камера, оставленная уже нашим экспертом. Марк Яковлевич у нас помешан на шпиономании. В хорошем смысле. В общем, я видел вас и слышал ваш диалог.

Так вот, транспортно-трассологическую экспертизу мы уже провели. Она показала, что «Лексус» действительно приехал туда сам. По крайней мере, кроме гаишников и самого автомобиля, ничьих следов в радиусе трехсот метров мы не обнаружили. Инспекторы еще пройдут тестирование на полиграфе, но это больше для рапорта. Во-первых, мы понимаем, что два человека, по сложному рельефу, вручную дотолкать такую машину так далеко вряд ли способны. Примерно в середине пути от шоссе до поляны колея пересекает не очень глубокий, но довольно крутой овражек. Тем более, вы их видели – оба гайца, мягко говоря, не богатыри. А во-вторых, об этом говорит и характер следов. При выезде из овражка наблюдается характерная осыпь, а следы гайцов разделяются – они искали автомобиль порознь. И это следы двух человек.

Можно предположить, что «Лексусе» была установлена лебедка. Ручная ли, с приводом, но опять-таки, мы не нашли никаких следов ее использования, ни на кузове, ни на грунте, ни на деревьях. Кроме того, колея проложена нормально накачанными шинами. Их размер полностью соответствует тем, что стоят на «Лексусе». А глубина следа соответствует массе снаряженного автомобиля с водителем весом около 95-105 кг. Ваш Сухарев оказался прав. Наш эксперт уже установил, что частицы почвы на шинах идентичны грунту лесополосы. Слышу ваш вопрос – да, шины целы, на них нет даже следов огня. Конечно, машину можно было сжечь, привезти и потом просто «переобуть» на месте. Но следов от домкрата на почве мы тоже не нашли.

К слову, я заметил, вас зацепил термин «артефакт». Знаете, а ведь артефакт – это не только что-то интересное и загадочное, но и отсутствие чего-то банального и привычного, что делает это самое привычное просто невыразимо загадочным. Кстати, это не мое определение. Автор уже давно уволился из МВД.

Иванов немного помолчал, прокручивая пальцами карандаш, и продолжил:

– Но мы отвлеклись. Последнее и совсем уж невероятное предположение – доставка автомобиля вертолетом. Даже не говоря о неповрежденных кронах деревьев, скажу лишь, что на данный момент не получено ни одного свидетельства, что в течение последней недели в этом районе был замечен вертолет. Ну, или хотя бы слышен звук двигателя. «Лексус-570» весит немногим меньше трех тонн, и даже в нашей, так сказать, «облегченной» комплектации он весит почти тонну. Понятно, что прогулочный «Робинсон» для этого не подойдет. Да и вообще, любую вертушку слышно за несколько километров. Опрос жителей района начат этим утром, будет продолжаться сутки, но я уверен, что это тупиковый вариант. В общем, первый анализ ситуации сам по себе не исключает вероятности мистификации. Но даже если она имеет место, весьма интересна технология. Ну и, разумеется, автор и его цели.

Иванов сделал глоток кофе и поднял глаза на Дениса:

– Может, что-то добавите или вопрос, может?

Мартов молча развел руками.

– Хорошо. Далее. Пункт третий. Если предположить, что автомобиль добрался от шоссе до лесной поляны самостоятельно, то есть был на ходу, возникает резонный вопрос, который задал наш следователь-любитель из ГИБДД – как? Кроме того, где следы высокотемпературного воздействия на грунте и растительности? При этом предварительная экспертиза показала, что температура внутри салона должна была быть не менее тысячи трехсот градусов. Парадокс еще и в том, что шины абсолютно целы, а внешняя поверхность кузова, как бы это объяснить… В общем, на крыше, капоте и дверях краска лишь вздулась, потрескалась и только местами немного обуглилась. Причем замечу – изнутри! То есть, машину не обливали, скажем, бензином снаружи. Целью явно было уничтожение салона или того, что было в салоне.

Денис не смог сдержать удивления.

– То есть как это? Изнутри все оплавилось, а снаружи только пузыри пошли? Ах, да… – сказав о пузырях, он вспомнил. То же самое ему уже рассказывал Нечаев. – Ну, неважно.

– Вот именно. Понятно, что на фоне этой загадки вопрос «хитрой» доставки машины уже не так интересен, хотя, конечно, и он не снимается. Я слышу ваш незаданный вопрос. Конечно, вы все увидите своими глазами, немного терпения. Кстати, может, еще кофе? Чуть позже мы прервемся и позавтракаем, а пока могу предложить кофе или чай, если угодно.

– Да, спасибо, – Денис немного освоился, и его уже не раздражал ни «пижонский» вид, ни подчеркнуто-вежливый тон майора. – А если у вас есть минералка, то было бы…

– О, конечно! – кивнул Иванов и тут же вернулся к разговору. – Так вот, каким же образом огонь, бушевавший в салоне, или другой источник столь высокой температуры оставил, будем считать, практически нетронутой внешнюю поверхность тонкой металлической конструкции? Анализ самого металла еще не готов, предварительно речь идет о какой-то химической реакции, приблизительно напоминающей воздействие напалма.

Тихо щелкнула дверь, и у стола возник тот же «парень в сером» с маленьким подносом. Он аккуратно поставил чашки, высокие стаканы, две бутылки минеральной воды и так же тихо вышел. Денис отметил, что на этот раз сахарницу не принесли, как бы сразу усвоив, что он, как и Иванов, пьет кофе без сахара. Но самое интересное, что ни в первый раз, ни сейчас майор никому не звонил, каких-то потайных кнопок не нажимал и вообще ничего не заказывал. И если в первый раз тот же кофе мог быть по умолчанию – Мартова ждали и могли сварить его заранее, а вопрос о чае был просто вежливостью, то сейчас он попросил минералки, а…

– Вы весьма наблюдательны, Денис Сергеевич! – утвердительно-удовлетворенно сказал Иванов. – И снова вас успокою, это вовсе не черная магия, а мои люди не телепаты. В кабинете работают камеры, наша беседа записывается, и нет нужды вызывать по селектору секретаршу, чтобы попросить кофе. Тем более, что здесь нет ни селектора, ни секретарши, – закончил он с легкой улыбкой.

Денис молча наклонил голову.

– Итак, пункт третий – «Лексус» сожгли непонятно чем, непонятно как. – Иванов отпил кофе и вернулся к своему листку.

– Продолжим наш скорбный список. Как я уже говорил, в результате тщательного осмотра места происшествия мы не обнаружили ровным счетом ничего. Ни в салоне автомобиля, ни вокруг него в радиусе трехсот метров. Кроме трех вещей. Одна из них – и это пункт четыре – макет человеческого скелета.

Иванов закончил фразу и посмотрел на Дениса в ожидании вопроса.

– Макет? В каком смысле?

– То, что мы извлекли из салона «Лексуса», на самом деле, не скелет человека. Это идеально точная копия, выполненная из стали, легированной молибденом и вольфрамом. Органическая пленка, подвергшаяся термической обработке, создала полное впечатление обгоревших человеческих тканей. Знаете, объективно говоря, если отбросить служебную паранойю и не охотиться на ведьм, все это действительно смахивает на мистификацию или просто идиотскую шутку.

Иванов откинулся назад, задумчиво потер указательный палец и снова взял карандаш.

– С одной стороны, ситуация интригующая… Но будь я Вадим Чернобров[⁴] – покоя его душе! – или случись это лет десять назад…

Он устало посмотрел прямо перед собой. Секунда, и его взгляд снова стал сосредоточенным и жестким.

– Еще один нюанс. Небольшой – он даже не заслуживает «личного номера» в нашем списке – но все же. До сих пор не поступило ни одного заявления об угоне «Лексуса-570». Да, я помню, что на этом вообще нет заводских номеров, а госномер – «левый». Но нет никаких заявлений о какой-либо акции, угрозе взрыва или предупреждения властям – ничего, что имело бы хоть какую-то связь с этим происшествием. Возможно, до вечера мы еще что-то и услышим, но, как показывает практика, ничего не будет. Автомобиль брошен – уж не говорю, сожжен – не в центре, а на окраине города – не на виду, что говорит о безразличии к общественному резонансу.

– Насколько я знаю, – заметил Денис, – в СМИ информация еще не попала? Единственный «кинооператор» оказался вашим человеком. То есть, тот, кто позвонил в дежурные части, проигнорировал газеты и соцсети. И «кучность» звонков говорит о стремлении проинформировать именно спецслужбы. Но, в конце концов, это мог сделать любой человек – например, заехавший в посадку запалить мангал или…

– Мы уже установили, откуда был звонок.

Денис непроизвольно подался к Иванову:

– И кто же он? Вы его взяли?

– Все звонки были сделаны по скайпу с одного компьютера в Большом Торонто. В Интерпол и в Бюро безопасности связи ДНБ Канады уже ушел запрос по этому ай-пи. Пунктом сей факт тоже не выделяю, ибо слишком просто. Особенно на фоне остальных заморочек.

Мартов отпил кофе, задумчиво глядя на черепаху, которая, если щелкнуть ее по носу, открывала окно в безумно красивый мир. А у него был билет. В этот мир. Через четыре дня… Он тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли.

– А в скелете ничего интересного?

– Ну, кроме идеального исполнения и действительно очень интересного сплава, ничего. Черепушка пустая, улыбка глупая… Впрочем, на самом деле наш четвертый пункт весьма примечателен. Дело в том, что кости скелета не просто очень похожи на человеческие, они идентичны человеческим.

Мартов приподнял брови, и майор нетерпеливо покрутил карандаш:

– Да, да, сейчас объясню. Вот представьте, скажем, большую берцовую кость. Ну, ее верхнюю часть. Так вот, и поверхность латерального мыщелка, и межмыщелковое возвышение, да вообще вся поверхность кости несколько шероховата, она имеет мелкопористую структуру. Вообще, полости всех костей скелета имеют ячеистую структуру. Вот и у нашего погорельца в точности такие же кости. С такой же структурой. Только из стального сплава.

– Росомаха? – не удержавшись, рассмеялся Денис. Он налил полный стакан минералки и выпил его в два глотка, не отрывая взгляда от Иванова.

– Ну, в каком-то смысле. Хотя, Росомаха, если не ошибаюсь, был бессмертным, да и когтей-слайдеров в нашем случае, слава Богу, не наблюдается, – улыбнулся Иванов. – Но, если честно, я не представляю, каким образом можно выполнить такую фактуру в металле, не говоря уж о том, каких средств это стоило бы. 3D-принтер не вариант – материал не тот. Кстати, наш эксперт заявил, что сплав не так уж прочен на изгиб или кручение – это явно не адамантий. При этом у настоящих костей помимо опорно-двигательной есть еще куча других функций. И смысла целиком менять человеческую костную ткань на этот сплав я просто не вижу. И следующий факт – яркое подтверждение моим словам. В заднетеменной части черепа имеется выходное отверстие, размером и формой говорящее о том, что своим происхождением оно обязано 10-миллиметровой пуле. Окончательно убедиться в этом позволяет вторая из найденных вещей – пункт пятый нашего скорбного списка – 13-зарядный «Glock-21». Его пуля с легкостью прошила металлический череп водителя, крышу «Лексуса» и… ушла в космос.

– В космос? Вы хотите сказать, что ее не нашли?

– Да. Даже с учетом двойной погрешности на расчет траектории, металлоискатели оказались бессильны. Впрочем, мы очень скоро поняли, что почти пятнадцать граммов свинца нам не найти. Потому что их не было.

– Даже так?

– Более чем так, – Иванов, до сих пор державшийся легко, часто даже немного иронично, вдруг посерьезнел.

– Видите ли, Денис Сергеевич, – он чеканил каждое слово. – Если бы этот пистолет был изготовлен из обычной оружейной стали, то вряд ли кто бы подумал, что в нем или в его пуле есть что-то необычное. Классическая схема двадцать первого «Глока», разработанная на базе G-17 и конструктивно аналогичная ей, если бы не одно «но». Пистолет выполнен из композита. Он пластиковый. Ну, точнее, пластиково-керамический. У стандартного «Глока» кожух-затвор, ствол и ударно-спусковой механизм выполнены из металла. Направляющие рамки, по которым движется затвор, пластиковые, но усилены стальными вставками. В нижней части рамки ставится также металлическая пластинка с серийным номером. Сама рамка выполнена из высокопрочного полимера. Это стандартный «Глок». Ну, а наш экземпляр… Да что там, смотрите сами, – Иванов стукнул ящиком стола и положил перед Мартовым солидный тупорылый пистолет.

Денис привычным движением взял его и с удивлением взглянул на майора:

– Такой легкий! А это не игрушка часом?

– Нет, это реальное боевое оружие. Баллистики с ним уже поработали. Характеристики блестящие. Кстати, замечу, это «Глок-21» под патрон калибра дот-45 АСР, который популярен в США. В Европе же больше в ходу «Глоки» с патроном «Парабеллум», девять на девятнадцать. И еще, обратите внимание на рамку – она оливково-зеленая. До недавних пор все «Глоки» были черные, что косвенно указывает на период производства. Но это мелочи. Главное в том, что наш вариант вообще лишен металла: пластиковые рамка и затвор, полимерная возвратно-боевая пружина и керамический ствол с полигональными нарезами. Металлическая пластинка с серийником, конечно же, отсутствует. И пуля была, уж не знаю, тоже, что ли, керамическая, потому мы ее и не нашли. Как, впрочем, и стреляную гильзу. Если она была.

– Полигональные нарезы?

– Если в керамическом стволе сделать обычные нарезы, то при движении пули произойдет продольный раскол ствольной трубки. А при полигональной форме сечения канала ствола острые углы на стыках граней округлены.

Вот такой наш пункт номер пять. Теперь вы понимаете, что все вместе это уже мало напоминает детскую шалость, дурную шутку или мистификацию? Непонятным образом притащенный и не менее загадочным образом сожженный джип, звонок из Канады, даже необычайно искусно выполненный скелет – это еще сюжет для детского детектива. Но вот действующее огнестрельное оружие, которое находится на вооружении лишь у немногих антитеррористических подразделений мира, да еще в уникальном исполнении – вот это уже серьезно. Собственно, поэтому дело передали нашему отделу.

– Товарищ майор, вы говорите так, словно читаете обвинительное заключение и перечисляете улики, а я вроде как подозреваемый, – Мартов вылил в стакан остатки воды.

– Ну, что вы! – мягко улыбнулся Иванов. – Я начал нашу встречу с того, что сказал, что вы включены в группу по расследованию этого происшествия, и уж конечно не в качестве подозреваемого. Но я изложил факты, давайте теперь обсудим. Что вы скажете обо всем этом?

– Вы забыли про третий артефакт! – заметил Денис.

Иванов снова удовлетворенно хмыкнул:

– Приятно иметь дело с профессионалом… Не забыл, мы вернемся к нему чуть позже. Так я слушаю вас, ваше мнение? – он придвинул Денису листок со «скорбным списком».

Денис взял его в руки.

– Ну, что я могу сказать… Тот факт, что на сгоревшем «Лексусе» нет заводских номеров кузова и агрегатов, говорит о том, что они были грамотно удалены либо детали изготовлены на заказ. Номера от коллекционной «Волги» – не более, чем просто совпадение. Можно, конечно, прокачать коллекционера, его связи, но, думаю, это будет пустая трата времени. Номера были нужны для разового использования. «Машинка», как вы выразились, действительно собиралась так, чтобы ее никоим образом нельзя было связать ни с кем-либо, ни с чем-либо. Абсолютно темная лошадка. вороная, я бы сказал.

Пункт два – маршрут. Честно говоря, не знаю, что добавить к выводам ваших экспертов. Никаких следов движения других объектов или волочения самой машины, кроме колеи… Хотя, чтобы снять диски после пожара и поставить новые колеса, достаточно двух точек для домкрата. Но, опять-таки, чисто логически: четыре 22-дюймовых диска в сборе – это четыре катка килограммов под 30 каждый. Конечно, если очень захотеть, можно и одному – минимум в два захода или вдвоем за один. Но замести следы от не менее чем 160-килограммовых шагов так, чтобы, извините за каламбур, их и след простыл – это нереально. В то же время, собственно, зачем носить-то? Есть след колеи в один конец – их могли просто прикатить позже.

По поводу вертолета – просто так, чтобы закрыть версию. Да, я помню, вы сказали о неповрежденных кронах деревьев. Но, в принципе, это возможно. И если подтвердится, что в этом районе слышали шум вертолета, версия получит право на жизнь. Но вряд ли стоит так усложнять. Тем более, что как раз вертолет, да еще ночью, привлек бы слишком много внимания. Это же не просто пролететь над районом, нужно повисеть хотя бы минут десять-пятнадцать, даже с условием, что его наводили с земли. Днем же с таким грузом и вовсе не вариант.

– И как же можно упростить? – Иванов слушал очень внимательно.

– Исходя из отсутствия следов пожара и элементарной логики, я бы сказал, что «Лексус» доставили в лесополосу уже сожженным и переобутым в новую резину. Привезли на эвакуаторе закутанным в тент, например. Несколько человек не торопясь докатили от шоссе до поляны. Ушли обратно, буквально заметая следы – обычным веником. Лесная трава очень мягкая, гибкая, по ней достаточно веником пройтись, разлохматить – и даже намека не останется, что она была примята. После исполнители спокойно уехали. Что там дальше, да, звонок из Канады. Думаю, для нас тоже тупик. Вполне вероятно, что это окажется рыбацкая или охотничья сторожка, в которой местная полиция найдет смартфон или планшет со спутниковым интернетом. Проследить подключение будет просто нереально. А сама передача либо была запрограммирована, либо в нужный момент была инициирована программа-автодиктор.

Иванов молча делал пометки в небольшом планшете, изредка поглядывая на Дениса. Услышав последнюю фразу, он отложил планшет, задумчиво потер подбородок, вытащил из пиджака маленький мобильник:

– Кретов! По делу 13-201. Записи сообщений на пульты всех служб о пожаре передай Шемельману. Пусть послушает, это одна и та же запись или живой голос.

Денис молча кивнул.

– Версия действительно весьма интересная, стоит проверить. Хорошо, поехали дальше.

– Так, пункт три. Как был сожжен автомобиль? По вашим словам, температура внутри должна была быть не менее тысячи трехсот градусов… А снаружи только краска немного облезла. Ваш эксперт утверждает, что машину сожгли напалмом. Знаете, товарищ майор, тут я бы поспорил. Да, температура горения напалма достигает полутора тысяч градусов и выше. Если же в его составе есть магний и неорганические окислители, то еще больше. Но даже если экспертиза обнаружит в салоне следы магния, солей алюминия и органических кислот, вряд ли стоит считать это однозначным доказательством. Дело в том, что напалм на основе магния – это липкая смесь, даже капля которой прожигает обширные дыры там, куда она попадет. А наш «Лексус», я понимаю, обычный, стальной, явно не из адамантия. Кроме того, напалм  и загорается очень медленно, и затушить его очень сложно. А при горении от него идет густой и очень едкий дым. Так что, гори он в нескольких десятках метров от оживленной окружной трассы, туда съехались бы все пожарные расчеты города. Ну, про стальной скелет ничего не скажу. Вот это уж действительно артефакт.

Мартов допил воду из стакана и с видимым удовольствием снова взял пистолет.

– Пластиковый ствол… – он вытащил магазин, оттянул затвор и убедившись, что в стволе нет патрона, с сухим щелчком спустил курок. – Вот это и правда интересно. Читал, но как-то не задумывался, что такие реально состоят на вооружении.

– Да уж, состоят… – задумчиво проговорил Иванов, покручивая пальцами миниатюрный стилус. Он еще подумал, явно принимая какое-то решение.

– Ну, что же, пока проверяется ваша версия с автодиктором, предлагаю вам построить еще одну. Вот третий и последний артефакт, который мы обнаружили на месте происшествия. С этими словами он достал из ящика стола пластиковый пакетик с каким-то небольшим футлярчиком.

– Что это? – Денис осторожно взял пакетик.

Сквозь целлофан неярким блеском просвечивал пистолетный патрон.

– Это единственный «патрон», что был внутри магазина пистолета. На самом деле, это флэшка. Корпус детально еще не изучали, но очевидно, что он неразрушаемый. Идеально стилизован под стандартный дот-45 АСР. Посмотрите, нет ли в нем чего-нибудь странного?

Мартов натянул целлофан и присмотрелся к гаджету. Да, как обычный патрон. Достав его из пакета, он открутил «пулю» – колпачок. Обычный разъем. Покрутив в пальцах «гильзу», глянул на капсюль и вдруг отчетливо увидел маленькие буковки. «D.S.M.». Денис поднял глаза на Иванов:

– И что это значит?

– А вам как кажется?

– Ну да, как в том анекдоте – «дядя Изя, скажите, ну, почему, о чем вас ни спросишь, вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?! – В самом деле? Кто вам это сказал?!» – насмешливо продекламировал Мартов. – Так что это за буквы?

– Буквы, – Иванов откинулся назад, скрестил руки на груди и раздумчиво продолжил. – Три заглавных буквы. Поскольку они отделены точками, значит, это аббревиатура. Или инициалы…

Денис уставился на флэшку:

– Ну, да. Денис Сергеевич Мартов. Поэтому я здесь?

– Денис Сергеевич, у меня простая задача – расследовать происшествие. Я не говорю «преступление», поскольку, кроме бедного «Лексуса», других потерпевших нет. Сам автомобиль, судя по всему, «детдомовский», и хозяин его – явно не потерпевший. Однако мы имеем ряд артефактов и образец уникального оружия. Поэтому я привлекаю все доступные мне ресурсы для скорейшего решения задачи. Полагаю, эта аббревиатура и ваши инициалы – всего лишь совпадение, тем более, что буквы выведены латиницей.

– Я понял. А что на флэшке? Вы ведь ее уже проверили?

– Там только одна небольшая программа. Три десятка системных библиотек и пара экзешников. Больше ничего. Ни скрытых файлов, ни остатков ранее стертой информации. Программка не работает. Пока разбираемся.

Под пиджаком у майора негромко заныл телефон. «Точно как во сне!» – вспомнился утренний кошмар.

– Иванов! Да! Да? Это точно? – его подвижное лицо немного вытянулось. Майор повернулся, не пытаясь скрыть удивление. – Дальше. Все четыре? Ясно.

Он положил телефон на стол и опершись на подлокотник, забарабанил пальцами по столу, испытующе глядя на Мартова. Тот молча ждал, спокойно рассматривая черепаху в углу стола.

– Все четыре звонка оперативным дежурным – одна и та же запись. Но ведь вы об этом знали, не так ли? Откуда?

Денис усмехнулся и картинно уронив голову на грудь, пробормотал:

– От…туда!

Иванов подхватил стилус и живо спросил:

– Так, фамилия, адрес, телефон?

– Вот телефон запамятовал, знаете ли, – усмехнулся Мартов, вызывающе посмотрев майору прямо в глаза. – Фамилию назовет тот, кто снимет трубку, а уж адресок известный – Москва, Лубянка, 2[⁵]…

Иванов поскучнел лицом. Положив стилус, он побарабанил пальцами по столу, глядя куда-то мимо Мартова. Потом, то ли овладев собой, то ли приняв решение, негромко спросил:

– Денис Сергеевич, а как вы думаете, почему вы сейчас здесь?

– В каком смысле?..

– В самом что ни на есть прямом. У вас сегодня первый день отпуска, у вас билеты «туда», – Иванов кивнул на стену за своей спиной. – А вы тут, в соседском[⁶] кабинете…

Майор внимательно смотрел на Дениса.

– Подумайте. Что, разве во всем вашем управлении не нашлось достойного следака, чтобы не дергать коллегу, который 4 года не был в отпуске? И не примите это, боже упаси, за сарказм. Просто подумайте эту мысль. Я вернусь через минуту.

Иванов легко поднялся из-за стола и вышел из кабинета, притворив дверь.

Денис устало уткнулся лбом в собственную ладонь и закрыл глаза. «А и правда, почему? Почему я? Что произошло? Или происходит? Что творится такого, где «по делу» проходил бы я, Денис Мартов? Кстати, о деле. Дело-то в полной юрисдикции конторы, Иванов сам же подтвердил, что всю информацию по «Лексусу» передали в его отдел. И меня лишь включили в состав следственной группы. И впрямь, почему меня? Ведь я даже на место происшествия прибыл, когда оттуда уже все вывезли. И со всей информацией я знаком лишь со слов Нечаева и… И…» Денис запнулся, боясь додумать эту мысль. Но она так упорно лезла в голову, что он сдался. «Да. Со слов Нечаева. И из сна. Который Нечаев озвучил почти, вот что называется, слово в слово…»

Щелкнула дверь, вошел Иванов. Усевшись за стол, он спокойным голосом продолжил:

– Видите ли, Денис Сергеевич, в жизни нет ничего случайного. Любое событие находится в прямой зависимости от целого ряда уже произошедших, и если мы не видим какой-то явной корреляции, явной причинно-следственной связи между ними, это вовсе не значит, что ее нет. И вы здесь не потому, что вы лучший следователь вашего управления.

Иванов слабо улыбнулся, заметив недовольное лицо Дениса.

– О, нет, майор, я вовсе не даю оценку вашему профессионализму! Я лишь исключаю это как единственную причину. Но мне жаль ваши нервы, да и время дорого. Все просто. Вы попали на место происшествия, потому что вас вызвал капитан Китаев, ведь так?

Денис удивленно уставился на Иванова.

– Ну да!..

– Он попросил вас срочно приехать. Очень срочно. А что, собственно, он сказал? Что заставило вас забыть о первом дне отпуска и сорваться в такую рань не просто в адрес[⁷], а в поле?

– Да ничего особого… Извинился, что да, я уже в отпуске, но что мне нужно самому это увидеть.

– А что, собственно, увидеть, он не сказал? И почему это так важно?

– Да ничего он не сказал! Сказал, что отправил за мной Нечаева, и тот, мол, по пути введет в курс дела. Вот, все, – Мартов вопросительно посмотрел на Иванова. – Так к чему вы клоните, майор?

– А к тому я клоню, майор, – в тон ему ответил Иванов, – Что здесь вы – милостию капитана Китаева. Да, несмотря на то, что никакой формальной необходимости вашего присутствия не было, сами вы уже официально были в отпуске, расследование на тот момент уже было передано в наш отдел, тем не менее, Китаев позвонил и вызвал вас. Пуще того, он даже отправил за вами гонца, чтобы уж наверняка вы добрались до места и вас ввели в курс дела. Как вы думаете, зачем?

Денис широко развел руками:

– Понятия не имею! И поверьте, я не в восторге от всего этого! Кстати, а давайте, у самого Китайца и спро… Извините, Китаева и спросим!

– Я уже задавал ему этот вопрос, – Иванов безнадежно махнул рукой.

– Ну, так и…?

– Я заметил, что он звонил по мобильному, хотя я запретил пользоваться связью, как только мы прибыли на место. Я поинтересовался, кому и зачем он звонил. Не знаю, зачем он солгал, но ответ был: «Это не я, это кто-то номером ошибся!». Я спросил Нечаева, куда мог звонить капитан, но тот лишь развел руками. Тогда уж я дал команду пробить биллинг. Выяснилось, что он звонил вам, Денис Сергеевич.

Мартов смотрел на Иванова, слушал весь этот бред и не верил своим ушам. Китаец, прямой как лом и такой же строгий «борец за действующее законодательство», за что над ним частенько ржали – это Китаец нарушил прямое распоряжение фэбса[⁸], старшего по званию, у него же на глазах, и тут же нагло ему соврал? Зачем? Что могло его заставить? Не верить Иванову оснований не было, да и Нечаев рассказал то же самое. Однако принять, что такая ситуация вообще возникла, Мартову было сложно.

– Собственно, я тут же ему об этом и сказал. И попросил объясниться. Но капитан наотрез отказался. Пришлось предложить ему продолжить разговор у нас. Однако и здесь, в этом кабинете, я ответа не добился. Капитан заявил, что без прямого приказа начальства он ничего сообщать не имеет права. Какого именно начальства, он сказать также отказался. Расстались мы на том, что до 15:00 он либо придет и ответит на вопросы, либо сообщит контакты того, кто имеет соответствующие полномочия.

Денис машинально вскинул руку. «Только одиннадцать?!» – ему казалось, за окном уже начинает вечереть. Иванов тоже бросил взгляд на свои часы.

– Надеюсь, Денис Сергеевич, теперь вы понимаете, что ваше присутствие здесь не просто неслучайно, оно необходимо. Непосредственный начальник Китаева – вы, однако, как я понимаю, никакой особой информации или полномочий у вас тоже нет. Но у вас есть ваши полномочия и ваш профессиональный опыт. И я очень на него надеюсь. Сейчас мы обрабатываем полученные данные. Позже вы сможете ознакомиться со всеми материалами дела. А на сегодня у меня к вам вопросов нет.

Выйдя на улицу, залитую уже почти летним солнцем, Денис невольно зажмурился. Отойдя за угол дома, в тень, он постоял, собирая мысли в кучу. «Нет, это не на ходу» – сказал он сам себе и решительно двинулся домой.

Глава II

На смену ярким солнечным лучам майского дня пришло не менее яркое великолепие неоновых реклам. Его, как, впрочем, и два предыдущих, Дэвид Мортон провел в осознании какой-то смутной тревоги. Третьи сутки подряд могучая мортоновская спина чесалась как у плешивого кота.

Он чувствовал слежку. Избавиться от этого мерзкого ощущения не помогали ни темные сквозные переулки, ни резкие изменения маршрута, ни даже открытое контрнаблюдение. Его пасли, словно быка на веревке. Не хватало лишь красной тряпки, чтобы Дэвид окончательно вышел из себя.

Поднявшись в номер, он принял душ, натянул тесный халат и устроился перед телевизором. На экране аппетитные девахи в камуфлированных бикини рекламировали пакетики «Обеда путешественника». Дэвид раскурил сигару и взял трубку местного телефона. Заказав морскую пиццу, он предался невеселым размышлениям. Когда впервые появился этот зуд в спине? Стычка на Бирмингем-авеню, потом мальчишка с крэком, которого он отбил у разъяренного наркомана, перестрелка с налетчиками у магазина игрушек Морриса…

Стоп! Он взял пульт и приглушил звук. Водитель «Бьюика» тогда успел уйти. Шестеро его друзей остались отдыхать в самых разнообразных позах, а вот он успел-таки дать газ. Водитель. Да. Точно!

Дэвид поднялся, сладко потянулся, и вдруг резко развернувшись, впечатал голую пятку в лоб невидимого противника… Гроздь искусственной зелени, украшавшей стену, шевельнулась от воздушной волны. Подобная встряска неизменно приводила его мысли в порядок.

«Точно!», – еще раз подумал Мортон. Уже на другой день утром, когда он отправился присмотреть новую куртку, у него возникло впечатление, что старый неприметный «форд» прочно сел ему на хвост. «Дэвид Сэмюэл Мортон! – строго сказал он сам себе, глядя в огромное зеркало. – Это паранойя!»

Смуглый официант из нижнего ресторана принес заказ. Дэвид протянул ему десятидолларовую и спросил:

– Послушай, малыш, ты давно здесь служишь?

– Да, сэр. Уже пятый месяц! – гордо ответил официант, почтительно беря бумажку.

– Тогда ты должен всех знать… Последние дня два не встречал ли ты мужчину лет тридцати в спортивном костюме?

– Сэр… Если мое состояние увеличится еще на десятку, вы узнаете о его появлении через несколько минут после того, как я его увижу! – витиевато ответил официант.

– Шельмец! – улыбнулся Дэвид, открывая портмоне. – Твое имя, бомбино?

– Альдо Пирелли, сэр!

– Грациэ, Пирелли, буона ноттэ!

– Буона ноттэ, сеньор! – Пирелли расплылся в улыбке.

Мортон выпроводил официанта и запер за ним дверь. Он снова прибавил громкость телевизора, уселся в кресло и наслаждаясь креветками, принялся вычислять, кому же он перешел дорогу у «Морриса».

…Выйдя с полутемной 80-й улицы на ярко освещенную Паккард-авеню, Мортон сразу понял, что сделал он этот шаг несколько не вовремя. Автоматически среагировав на сверкнувший перед самым лицом нож, он резко развернулся и выбросил ногу. Нападавший беззвучно рухнул навзничь.

Не успев восстановить позицию, Мортон тут же последовал за своим противником: трассирующая очередь высекла огненную строчку из стены прямо над ним.

Чуть продвинувшись, Мортон осторожно выглянул из-за плеча сбитого им парня. От пикапа, стоявшего напротив разбитой витрины к нему шли двое с «Узи» наизготовку. Дождавшись, пока до них осталось не более пятнадцати футов, Дэвид плавно развернул руку и методично облегчил магазин своего «Глока» ровно на два патрона. Головы чвакнули как два спелых арбуза. Одним прыжком Мортон переметнулся к трупам. Схватить автоматы было делом секунды. Двойная очередь вспорола кузов машины, разметала остатки витрины и буквально разрезала выбежавшего из магазина налетчика.

Не меняя позы, Мортон забросил автомат на плечо и дал короткую очередь из другого. Поднявшийся было мобстер[⁹] молча сполз по стене.

Неожиданно взревел мотор «Бьюика», и машина рванула с места. Подрезанная автоматной очередью дверца распахнулась, и под колеса вывалился еще один налетчик. Стрельба, а больше шум уносящегося пикапа извлекли из магазина темную фигуру. Размахивая кейсом, фигура бросилась было вслед за автомобилем, но споткнулась и рухнула на асфальт – Дэвид опустошил магазин одного из автоматов. Тем временем «Бьюик», дав лихой «полицейский» разворот, понесся назад. Мортон, не трогаясь с места, вскинул автомат и нажал спуск. В последний момент он увидел каменное лицо водителя в съехавшей набекрень балаклаве и от неожиданности отпустил палец. Автомат захлебнулся. Через секунду натренированное тело, не обращая внимания на оторопевшее сознание, просальтировало назад. «Вот дерьмо! Но это невозможно!» – подумал он, вызывая в памяти лицо водителя.

Стих за поворотом шум автомобиля, рассеялся пороховой дым, и больше ничто не нарушало тишину. Мортон выждал минуту, потом осторожно двинулся к магазину. Яркая переливчатая вывеска «Моррис и сыновья» освещала осколки красочной витрины, разбросанные игрушки и поваленные рекламные стенды. Держа автомат наготове, он заглянул внутрь.

В кресле у кассовой стойки сидел кассир в фирменном костюме. На миг Мортону показалось, что тот спит, но только на миг. Наметанный глаз выхватил из общей картины маленькую дырочку под нагрудным карманом, прикрытую складкой. Кассир был не живее стоявшего рядом огромного плюшевого Винни-Пуха, вспоротого автоматной очередью. На пороге, рядом с постом товарного контроля, лежал охранник, сжимая в руке клочок бумаги.

Дэвид нагнулся, вытянул из теплой еще руки судорожно смятый листок – поддельный ордер налоговой инспекции.

Оставаться дольше было ненужно и небезопасно. Где-то надрывалась полицейская сирена. Он вышел на улицу, подобрал кейс и свернув на 80-ю улицу, быстро зашагал прочь. Удостоверение специального агента ФБР, конечно, весомый аргумент в любой ситуации, но им, как и многими другими, Мортон предпочитал пользоваться лишь в крайнем случае.

Дэвид поднялся с кресла и подошел к окну. Да, все так и было. Он мысленно прокрутил происшествие того вечера словно видеофайл, кадр за кадром, и все же его не покидало чувство, что какой-то момент остался «невоспроизведенным», какая-то деталь не совсем вписывалась в общую картину.

«Вряд ли серьезные люди занимались бы таким мелким и беспардонным грабежом, – думал Дэвид, пуская к потолку завитки сигарного дыма. – Скорее всего, мобстеры – стихийная компания пустых голов. Но вот водитель… Или и впрямь, все двуликие – на одно лицо?»

Дэвид не успел додумать эту мысль. Его изощренный слух подсказал, что кто-то осторожно пытается вставить ключ в замок входной двери. Мортон взял со стола «Глок», бесшумно вернулся в кресло и удобно положил руки на мягкие подлокотники.

В телевизоре молча кричала очередная реклама, за окном стихали последние дневные звуки, в черепаховом панцире дымилась доминиканская сигара, а за стеной под чьими-то осторожными шагами шуршал ковер…

Когда шорох приблизился к двери, Мортон, не снимая рук с подлокотников, резко нагнулся и рывком распрямил ноги. Комната крутанулась, на мгновение смешав пространство, и тут же сузилась до размеров прицельной мушки, из-за которой на Мортона смотрело насмерть перепуганное лицо Пирелли.

– Я… Я… М-могу вам чем-нибудь помочь?! – пролепетал официант свою дежурную фразу, трясясь всем существом.

– Нет, Альдо, благодарю! – с усмешкой ответил Дэвид, внимательно глядя на парня. – Я просто уронил пульт и, очевидно, слишком поспешил его поднять!..

Он поднялся с колена, поставил кресло на место и, усевшись, снова взял сигару.

– У тебя новости?

– В некотором роде, сэр, – официант с опаской поглядывал на хозяина номера. – Я даже не знаю, заслуживает ли это десятки, – он протянул небольшой запечатанный конверт.

Дэвид задумчиво повертел его. Кроме пометки дежурного «в № 1703» на нем ничего не было.

– Грациэ, Альдо! Я думаю, мы подружимся.

– Благодарю вас, сэр – официант спрятал в карман десятидолларовую бумажку. – Всегда рад помочь вам!

– Только впредь потрудись стучать в дверь, прежде чем войти, – посоветовал Дэвид.

– Я, я стучал, сэр! – глаза Пирелли наивно округлились. – Никто не отвечал, и я решил открыть, чтобы…

Мортон поманил его к себе, и когда тот наклонился, мягко взял его за подбородок:

– Ты солгал мне в первый и последний раз, и ты это уже усвоил, правда, малыш?

Лицо Дэвида отечески улыбалось, но его глаза сказали Пирелли гораздо больше, чем голос.

– Да, сэр! Разумеется, сэр! Я все понял, сэр!

Он попятился прочь из комнаты, но уже у двери его негромко окликнул Мортон:

– Ключ!

Официант беспомощно развел руками и вытащил фирменный жетон. Дэвид кивнул, и пару секунд спустя в передней хлопнула дверь. Он встал, подошел к бра, снял с него абажур и посмотрел на лампочку сквозь конверт. Внутри высветился небольшой листок. Подумав, Дэвид вскрыл конверт. В нем оказалась страница из дорожного органайзера с лаконичной запиской: «Верните то, что вы взяли у «Морриса». Сегодня, в 10 вечера, у вас в номере».

«Интеллигентно!» – отметил про себя Мортон. Он бросил взгляд на часы: без четверти девять.

– Н-да, на мобстеров или лихих тинейджеров это не очень похоже. Как, впрочем, и на «волков» тоже, – уже вслух произнес он. – Что ж, посмотрим на них через часок.

Он водрузил на место абажур, снова устроился с сигарой в кресле, взял пульт, нашел National Geographic и, казалось, забыл обо всем на свете.

Ровно в десять вечера в номер 1703 постучал официант в униформе нижнего ресторана. На стук никто не отозвался. Постучав вторично и подождав, официант тихо стукнул в дверь номера напротив. Она тотчас открылась, и в коридор вышли четыре дюжих парня в одинаковых рабочих куртках. Двое сразу встали по бокам двери, третий остался на пороге, а его товарищ взял ключ у официанта и мягко отпер дверь. Официант тут же получил ключ обратно и мгновенно исчез из коридора. Четыре тени бесшумно скрылись в номере 1703.

Четверть часа спустя, с куртками в руках, потные, злые, все четыре постояльца вернулись в свой номер.

На следующий день горничная, зашедшая в «люкс» на семнадцатом этаже, в ужасе разглядывала погром и хаос, царившие в еще накануне идеальных апартаментах. Зайдя в ванную, женщина едва не лишилась чувств: в полном до краев бассейне недвижно лежал человек.

Это был официант нижнего ресторана отеля Альдо Альфонсо Пирелли. Позже выяснится, что в ночь убийства на крышу «Хилтона» садился полицейский вертолет…

* * *

Денис открыл глаза и глядя в потолок, подумал: «Жалко пацана-то. Он просто хотел немного чаевых…»

Он перевел взгляд на будильник. Горящие цифры «06:47» вернули его в действительность. Еще один сон? Сейчас позвонит Иванов, сообщит, что в каком-то заокеанском «Хилтоне» убит официант, и начнет пытать, что я об этом думаю?!. Бред… Денис усмехнулся. Но события были настолько явственны, последовательны, логичны, что хотелось о них думать, прокручивать, словно перелистывать хороший детектив. «Ага, или прокручивать видео!»

Денис нахмурился и впился взглядом в дисплей будильника – 06:47. На тумбочке заурчал телефон. На экране мерцало «Иванов».

– Ну, что на этот раз? Нашествие инопланетян?! – вслух произнес он, беря аппарат.

– Мартов, слушаю!

– Доброе утро, майор! Звоню, как договаривались. В восемь жду у себя. – Деловито сообщил Иванов и дал отбой.

– Принято, – со вздохом откликнулся Денис в замолчавшую трубку.

Он уселся на кровати и упершись подбородком в ладони, задумался. Такого бешеного, насыщенного и необычного дня, каким был предыдущий, у него в жизни еще не было. Случались и суточные дежурства, и долгие утомительные рейды… Но такого переплетения событий, мест, фактов, даже снов – не было. Кстати, о снах. Практически все, что он видел во сне накануне, подтвердилось наяву. До мельчайших деталей и обрывков фраз. Денис всегда скептически относился к медиумам, провидцам и прочим шарлатанам. Нет, существования некоего «единого информационного поля» он, в принципе, не отрицал, но верить предпочитал лишь реальным фактам. Тут же эти самые факты, что называется, имели место быть.

«А официанта и впрямь жалко. Или не официант он был?»

– Ну-ну! Еще неделька общения с товарищем майором из нано-отдела КГБ, и отдельный номер со всеми удобствами мне гарантирован! – весело сказал себе Денис. И мысленно закончил: «Только не в «Хилтоне». В Кащенко.»

К концу вчерашнего дня он просто мертвецки устал, в том числе от всех этих загадок в стиле Конан-Дойла. Уже вечером перезвонил Иванов и пригласил «ознакомиться с деталями». Спустившись в лабораторию, Денис осмотрел кузов сгоревшего внедорожника, почти безучастно глянул на металлический скелет и уже с откровенным безразличием выслушал лекцию эксперта о плутониево-урановом сплаве, следы которого обнаружил спектральный анализ.

– Сплав плутония и урана используется в ядерных реакторах, работающих на быстрых нейтронах, – бубнил невысокий, толстенький, выбритый до фиолетовой синевы эксперт. – Он имеет пирофорный характер. Да! Элемент имеет исключительно высокую пирофорность при нагреве до рубежа в 500 градусов. А реагируя с кислородом, плутоний воспламеняется даже при комнатной температуре. В результате окисления он расширяется на семьдесят процентов и даже может повредить содержащий его контейнер. Да! Кстати, плутоний радиоактивен, что осложняет его тушение, если у вас нет песка оксида магния. А хранится плутоний либо в атмосфере инертного газа, либо в контейнерах с принудительным воздушным охлаждением. Вот, обратите внимание…

Эксперт увлек уже откровенно зевающего Дениса за рукав и чуть ли не ткнул его головой в пол автомобиля:

– Смотрите же, майор, видите? – он указал рукой на прямоугольную нишу в полу и взглянул на Дениса. Его карие глаза под густыми кучерявыми бровями, большие и очень живые, светились неподдельным интересом. – А вот вам и контейнер! Двойные стенки, на поверхности контурной камеры есть слабые, но убедительные следы гелия. Вы были правы! Да! Это не напалм. Хотя, тут наследил и магний, и полоний, и еще какой-то мутный наполнитель, который я пока не определил. В общем, по ходу пьесы, напалм если и был, то в небольшом количестве. И то лишь как второй катализатор. Да! – его многозначительные и торжественно-победные «да!» отзывались в голове у Дениса подобно колоколу. Он умоляюще взглянул на Иванова. Майор едва заметно улыбнулся и закончил эту пытку:

– Ясно, ясно, Марк Яковлевич, мы с товарищем Мартовым уже поняли, речь идет о химической мине с химическими же инициатором и взрывателем. Что ж, ждем следующих открытий, – он жестом пригласил Дениса к выходу.

Дверь открылась так же, как и вчера, едва он подошел. Тот же парень в сером костюме. Тот же приветливый жест. Денис поднялся наверх. Иванов вышел из-за стола, протянул руку:

– Вы успели позавтракать? Может, кофе?

Мартов безнадежно махнул рукой:

– Спасибо. Я понимаю, у вас есть новости?

– Новости? Новости есть… – протянул Иванов, ожидая, пока Денис усядется на стул и будет готов внимательно слушать.

– Пришел ответ из Канады.

Денис молча смотрел на майора, вновь думая про себя: «Четыре дня…».

– Канадские коллеги были крайне удивлены. Дело в том, что одновременно с нашим к ним поступил точно такой же запрос от соседей из США. Позавчера, третьего мая, в 11:08 по местному времени в полицейское управление округа Онондага, штат Нью-Йорк, поступил анонимный звонок об обнаруженном сгоревшем автомобиле. – Иванов замолчал, ожидая реакцию Мартова.

– Майор, вам бы Гамлета играть! – не удержавшись, съязвил Денис.

Однако на этот раз тот даже не улыбнулся.

– В 11:08, – многозначительно повторил Иванов. – У нас в этот момент было 19:08, то есть, через три минуты после звонков на пульты наших служб. Сгоревший автомобиль – «Лексус-570». Его обнаружили в лесу на берегу озера Онондага. Звонок отследили. Скайп. Источник сигнала в Канаде, район Большого Торонто. Канадцы нашли миниатюрный лэптоп в профессионально оборудованном тайнике на выезде из города. Аппарат имел в составе спутниковый телефон и интернет-карту. Информация на винчестере уничтожена вместе с ним: нехитрый самоликвидатор с газовым баллончиком.

Денис сидел, уткнув лицо в ладонь и с усилием массируя виски.

– И что, тоже железный скелет?

– Хуже.

Денис невольно поднял голову:

– Хуже? Что хуже?

– Настоящий скелет. Останки сотрудника Агентства национальной безопасности США, работавшего под прикрытием.

– Реальные останки?

– Реальные останки реального человека.

– Не понимаю. А чем может заниматься агент АНБ под прикрытием? Они же там и так все как в…

– Да, и сотрудник не простой. Из подразделения «Z». Мало того, что он привидение[¹⁰], он еще и укротитель.

Денис вопросительно посмотрел на Иванова.

– Ну, это по их, так сказать, классификации. «Укротителем львов» в западных спецслужбах называют специалиста по устранению угроз разоблачения со стороны уволенных сотрудников, а также… Впрочем, это уж их внутренние вопросы. У нас же вопрос другой. Дело в том, что сотрудника звали…

Мартов не успел.

Не то что осмыслить, он не успел даже подумать эту мысль.

Неподуманная мысль сама оформилась в слова, и…

…и слова сорвались с губ:

– Дэвид Сэмюэл Мортон, номер 1703… – произнес он и сам удивился той отрешенности, с которой прозвучала фраза. – Бред какой-то… А вы…

Денис взглянул на майора и запнулся. У чекиста был такой вид, словно перед ним сейчас сидел не майор Мартов, а по меньшей мере сам Имхотеп. Или Мортон. Дэвид.

Иванов с трудом сглотнул и стараясь быть спокойным, спросил, разделяя слова:

– Откуда. Вам. Известна. Эта информация…

– Понятия не имею! – пожал плечами Денис. – Приснилось.

– Денис Сергеевич, вы понимаете, что это уже совсем не игрушки? – в голосе Иванова зазвенела сталь. – Вы владеете информацией, которая поступила в мой отдел лишь два часа назад. О ней еще неизвестно даже моему руководству!

Иванов вышел из-за стола и заходил по кабинету.

– Откуда, черт возьми?! Откуда вы это знаете? У вас связи в АНБ США? В Интерполе? Где?

Как ни странно, чем больше нервничал майор, тем спокойнее чувствовал себя Денис. Он окончательно осознал, что «четыре дня» закончатся очень нескоро, а все остальное его уже мало волновало. Тем более, все эти заморочки с конторой и ее загадками. Вместе с тем, сложность ситуации игнорировать нельзя. В конце концов, хоть сейчас и не тридцать седьмой, но все же. Крови могут попортить. Поэтому он постарался говорить как можно спокойнее:

– Товарищ майор, давайте объяснимся. Во-первых, я не агент АНБ, не медиум и не маг. То, что мои предположения оказались верными, это просто совпадение, ну… удача, что ли. Ну, и, не скрою, результат опыта работы в следствии. Версию с компьютером в Канаде вам мог «подарить» любой специалист отдела информационной безопасности вашей же конторы, а отсутствие напалма доказал ваш собственный эксперт. И что я знаю? А что я, собственно, знаю-то? Какие связи с АНБ?!

Иванов вернулся за стол и принялся барабанить пальцами по столешнице.

– Вы назвали полное имя агента АНБ и его личный номер.

– Какой еще личный номер? – искренне удивился Денис.

– Какой-какой! Кривой! – неожиданно зло и как-то по-детски передразнил его Иванов. Он рывком достал из кармана телефон.

– Кретов! Немедленно собрать всю информацию о зарубежных контактах майора Мартова! Особенно, по США и Канаде. Немедленно!

Он помолчал и уже официальным тоном произнес:

– Товарищ майор, вы только что назвали полное имя сотрудника АНБ США, останки которого обнаружены в автомобиле, сгоревшем в США. И вы назвали его личный номер. Это абсолютно закрытая информация, причем, как я уже сказал, поступившая в наше распоряжение всего два часа тому назад. И что, вот как я должен реагировать на это?

– Какое имя, какой номер? Что я назвал?

– Дэвид Сэмюэл Мортон, личный номер 1703, – Иванов медленно откинулся в кресле, не сводя глаз с Дениса.

Очевидно, теперь у Дениса лицо стало напоминать посмертную маску знатного египтянина. Иванов нахмурился и очень внимательно смотрел на Мартова.

Старший следователь вглядывался в серо-стальные глаза фэбса и мучительно старался понять, шутит тот или это он сам снова спит. Сон? Спасительная мысль заставила оглянуться, пошарить взглядом по кабинету и прислушаться в ожидании звонка.

– Вы чего-то хотите? – Иванов остался предупредителен даже в этой напряженной ситуации. – Кофе? Может, воды?

– Спасибо! – автоматически ответил Мартов. И тут ему пришла замечательная мысль. – Товарищ майор, а можно вас попросить еще раз включить море?

– Чего?! – изумился Иванов.

– Ну, эти ваши видеообои, с нанотехнологиями. Море там, пальмы, прибой…

– А… Гм. Да не вопрос! – Иванов щелкнул по носу черепаху, и жалюзи поползли вверх.

На этот раз за ними оказался захватывающий горный пейзаж, огромные вершины в синей дымке.

– Тибет, – оглянувшись, сказал Иванов. – Там в базе около двухсот сюжетов. Можно задавать выбор или менять в случайном порядке.

Денис чуть успокоился, еще раз осмотрев кабинет и снова взглянул на уставившегося на него майора.

– Так вот. Никаких связей ни с каким АНБ, ни с «Аненербе» у меня нет. И ни с Кубом, ни с Домом на воде, ни с Институтом[¹¹], я не связан. К чертям собачьим, майор, мне плевать, поверите вы или нет, но мне это реально приснилось. И имя это, и номер.

– Что за чушь? – неожиданно вскипел Иванов. – Вы что, бредите? Какой еще дом на воде?

– И номер этот никакой не личный, это номер номера в «Хилтоне»…

– Мартов, вы что, меня, дурака, за идиота держите?! Так, кажется, говорил Виктор Степаныч, царствие ему небесное? Какой номер номера?! Какой, к дьяволу, хилтон? Вы о чем, вообще?

– Номер люкса на семнадцатом этаже в отеле «Хилтон», где он остановился. Он – Дэвид Мортон! Мне сегодня это реально приснилось, понимаете?! Понимаете или нет?! Вы понимаете, что мы оба начинаем тихо сходить с ума, нет?!

Они сидели, оба подавшись вперед друг к другу. Похожие на двух бойцовских петухов. Оба, полные решимости доказать собственную правоту.

– Товарищ майор, вас ничто не удивляет? Два взрослых мужика, с серьезным опытом, при погонах. Вроде, не пацаны – при должности, люди у нас в подчинении тоже не школьники. А мы собачимся из-за какой-то, простите, хрени.

Денис помолчал, переводя дух.

– Вы знаете, еще только сутки прошли, а мне уже порядком надоела вся эта опупея с вашим «Лексусом». Так вот, еще раз. Сегодня мне действительно приснился сон. Сон не как наяву, а как будто фильм смотрел. Про какого-то малого, он сам себя в зеркале увидел и сказал что-то типа: «Вот так, Дэвид Сэмюэл Мортон!». А жил он в «Хилтоне», в номере 1703. Вот такой вот сон. Когда вы рассказали про Штаты, про запрос в Канаду, сон и вспомнился. Черт дернул за язык вслух произнести. Но если бы вы сказали это первым, я вообще не знаю, что бы я подумал. Так что, правда, уж извините, но ни с каким АНБ, ни с…

Иванов не мигая смотрел на Дениса, словно хотел прожечь в нем дырку. Потом он видимым усилием воли погасил взгляд и вновь откинулся в кресле.

– Да, истории известны подобные случаи. За три дня до гибели Юлия Цезаря Кальпурния увидела во сне, как убивают ее мужа. Ричарду III, кажется, приснилось, что он погиб в бою, и наутро сон сбылся. Линкольн тоже не раз видел во сне собственную смерть от руки наемника. Последний приснился ему уже накануне реального покушения…

– …а епископ Йозеф Ланий – в тон ему продолжил Денис – увидел во сне смерть австрийского эрцгерцога Фердинанда. На следующий день эрцгерцог был убит. В результате началась Первая мировая.

– Надеюсь, Денис Сергеевич, вам не приснится что-либо подобное?

– Ну, в конце концов, Кекуле увидел во сне структурную формулу бензола, а Менделеев и вовсе целую периодическую систему. Мне вот приснился агент государства – потенциального противника. Ну, поставьте меня в угол за измену!

Под пиджаком у Иванова негромко зазвонил телефон.

– Иванов! Да! Чистый? Вообще никаких? За весь период? Ясно, все! – он резко дернул рукой, но потом аккуратно положил телефон в карман. – Очные и вероятностные контакты Д.С. Мартова с сотрудниками зарубежных спецслужб за последние десять лет не установлены.

Денис развел руками:

– Я же говорю, что… Постойте! – вдруг оборвал он сам себя. – Дэвид Сэмюэл Мортон! Это действительно так? Так зовут американца? Ну, или звали…

– Да, да! И что?

– Дэвид Сэмюэл Мортон! Это полностью, значит, инициалы «Д.С.М.»! Как на флэшке. И причем, латиницей. То есть, «D.S.M.» – это не Денис Сергеевич Мартов, это Дэвид Сэмюэл Мортон!

Следующую минуту они сидели, уставившись друга на друга и отрешенно пережевывая одну и ту же мысль: «Странно, какие у него круглые глаза…» Первым пришел в себя Денис:

– А… Давайте выпьем кофе!

– Кофе? – повел бровью Иванов. – А, да, кофе… Два кофе! Кофе, кофе… Кофе! – воскликнул он, схватился за столешницу и посмотрел на Дениса. – Значит, у нас флэшка Мортона? У нас флэшка с данными агента АНБ США? Черт, но это же скандал.

Он откинулся в кресле и замер. Глаза, не мигая, смотрели в стол. Через пару минут вошел «парень в сером» и поставил на стол дымящиеся чашки с кофе. Иванов даже не шелохнулся. Денис отпил немного огненно-горькой жидкости и почувствовал, как она проникает внутрь, разливаясь по телу спокойным, уверенным теплом.

Он выпил уже почти половину чашки, когда Иванов очнулся. С трудом закрыв высохшие глаза, он глубоко вздохнул и спокойным, твердым голосом произнес:

– О существовании флэшки знают три человека: Шемельман, вы и я. Говорю прямо, без протокола, если вы кому-то скажете о ней, я вам не позавидую. После того, как мы выясним, что на ней, и определим оперативную ценность этой информации – тогда и решим, что делать дальше. Так, сейчас мы расстанемся. В пятнадцать часов жду вас снова здесь, проведем небольшое совещание.

– Но… – Денис запнулся, но пересилил себя. – Какой еще Шемельман? Как три человека? Вы же говорили, что наш разговор пишется…

– Когда мы закончим с этим делом, я, пожалуй, заберу вас к себе в отдел, – слабо улыбнувшись, сказал Иванов. – Я отключил звук, когда говорил о кофе. На этом пока все. А капитан Шемельман – это наш эксперт, Марк Яковлевич. Это он мучил вас лекцией про ядерную бомбу.

Майор внимательно посмотрел на Дениса и встал из-за стола, давая понять, что встреча окончена. Мартов тоже встал, поставил чашку с недопитым кофе и, молча кивнув, вышел.

Вернувшись домой, он занялся завтраком. «Ну, да, щас, разбежался!» – думал Денис, с ожесточением нарезая конскую колбасу и думая о последних словах чекиста. Действительно, всего лишь несколько часов они провели вместе, а Денис чувствовал такую усталость, будто прошел месяц. «Вампир чертов!» – размышлял он. Ладно, это все эмоции, а вот факты, факты… Факты такие, что крышу реально сносит. Со всех петель. И прямо в море. В то самое, что у майора в кабинете.

Наскоро поев, он разложил на столе лист ватмана и принялся составлять карту происшествия. Час спустя, глядя на свое творение, Денис понял, что если он продолжит заниматься этим в одиночестве, персональный номер ему точно обеспечен, только не номер 1703, а палата номер 6, и уж точно не в «Хилтоне». Он свернул ватман, переоделся и отправился в бильярдный клуб, о чем, кстати, мечтал уже очень давно.

* * *

– Итак, давайте-ка соберем все, что мы имеем. Напомню, что расследование закрытое. Допуск ко всем материалам имеем только мы трое и капитан Кретов. Поэтому и распутывать этот клубок придется тоже только нам. – Иванов был свеж, бодр и подтянут. Ничто не выдавало в нем утреннего смятения.

– Камеры выключены, аудиозапись не ведется, так что, полагайтесь на собственную память. Марк Яковлевич, слушаем!

Эксперт, почесав густой кучерявый ежик на круглой голове, уперся взглядом в стену напротив и начал сыпать фактами и цифрами:

– Примерно в одно и то же время по команде с компьютера, размещенного в тайнике в Канаде, при схожих внешних обстоятельствах, происходит уничтожение двух одинаковых автомобилей у нас и в США. Да! В составе химического взрывного устройства в обоих случаях обнаружены редкоземельные элементы – церий и лантан, а также сплав урана и плутония, который применяется в ядерных реакторах. Кроме того, были зафиксированы следы элемента, определить который пока не удалось. Присутствие указанных элементов позволяет предположить, что взрыв, вызванный химической реакцией, произошел мгновенно. Да! В течение 100-150 миллисекунд, дав в кульминации температуру около трех тысяч градусов. Отсюда оплавление салона изнутри, лишь покоробленная краска снаружи кузова и даже не опаленная резина колес.

Далее. На месте происшествия в России обнаружены три предмета. Первый – это композитный пистолет системы «Глок» двадцать первой модели. Именно такое оружие было выдано агенту Мортону в конце прошлого года. На месте гибели агента пистолет найден не был. Установить, принадлежал ли американцу найденный у нас пистолет, невозможно, поскольку оружие агента не имело ни серийного номера, ни других идентификаторов, и на нашем они также отсутствуют. Ну, о потожировых и других следах, понятно, речь не идет.

Второй предмет – это камуфлированная под патрон флэш-карта с монограммой «D.S.M.». Предположительно, это инициалы агента Мортона. Расшифровка файлов на флэшке пока результатов не дала. Ну, это вопрос времени. Да!

Третий предмет – это металлическая копия человеческого скелета с остатками полимерного покрытия, состоящего из сложного сополимерного реактопласта, содержащего алюмосиликаты. Из основных свойств этого покрытия можно выделить его абсолютную химическую пассивность, гипоаллергенность и способность ингибировать входящий электромагнитный сигнал. Проще говоря, металл, покрытый подобным составом, невидим для металлодетекторов и магнитометров.

Еще один немаловажный момент. Да! Антропологические параметры скелета полностью совпадают с параметрами реального человеческого скелета, обнаруженного в Штатах. Другими словами, в нашем «Лексусе» – точная копия скелета агента Мортона, сожженного на берегу американского озера. Но и это не все.

Немного помолчав, Шемельман достал из тоненькой папочки цветную распечатку:

– Вот фотография Дэвида Сэмюэла Мортона, которая полчаса назад пришла из АНБ.

Иванов и Денис потянулись к изображению и тут же одновременно отпрянули от него. Денис словно вдохнул морозного воздуха. Это было… его фото, его лицо. Да, как бы немного пополневшее, с довольным надменным взглядом, которого у него никогда не было, но его лицо.

Оба майора как по команде подняли головы и взглянули друг на друга.

– Это еще одна шутка? – с надеждой спросил Денис.

Иванов перевел взгляд на эксперта. Шемельман вздохнул и развел руками:

– Боюсь, что это еще один артефакт. Да! Уже перед нашим совещанием я получил ответ из информационно-аналитического центра. Среди ближайших родственников майора Мартова до четвертого колена ни моно-, ни дизиготных близнецов, а также лиц с портретным сходством выше 72 процентов не установлено, – он достал из папочки еще одну распечатку и положил ее перед Ивановым.

– То есть, двойников у вас, Денис Сергеевич, по крайней мере, в России, нет, – задумчиво проговорил тот, просмотрев отчет и вновь разглядывая фотографию.

– Ну, что же, – весело сказал Мартов. – Теперь осталось доказать, что последнюю неделю-две я не покидал пределы РФ, и что в сгоревшем в Штатах автомобиле не мои кости!..

Иванов как-то странно посмотрел на Дениса и, не меняя тона, произнес:

– Что ж, вы правы. Марк Яковлевич, направьте в АНБ запрос. Пусть пришлют образец ткани для проведения анализа ДНК. Вас же, Денис Сергеевич, я попрошу сдать свой образец, Шемельман все организует.

Привычное «Да!» Шемельмана и глухое «Бред какой-то!» Мартова прозвучали одновременно.

– Послушайте, майор, неужели, вы всерьез думаете…

– Я не думаю, майор! – сухо прервал его Иванов. – Я собираю информацию. Везде, где только можно. Вы, между прочим, тоже. И Шемельман. И сейчас мы пытаемся разобраться в ситуации. Поверьте мне, я не шучу и не играю в игры. Вообще, в последний раз я пошутил на пятом курсе юрфака.

Денис поднял глаза на Иванова. Тот неожиданно по-мальчишески улыбнулся.

– В университете на курсе было много детей судей, прокурорских, просто «мажоров». И вот первого апреля я вывесил объявление на доске у деканата. «Следующим студентам необходимо явиться в деканат со своими анализами». А там – фамилии тех самых мажоров и несколько обычных студентов, ну и моя, чтобы не палиться. «Кто не сдаст, не будет допущен к защите диплома. Деканат». Бумажка висела дней пять. Человек двенадцать принесли. В деканат. Всё, что смогли.

Денис и Шемельман, не отрываясь, смотрели на Иванова. Тот, иронично улыбнувшись, продолжил:

– Представьте. Сын председателя суда приходит в деканат. С баночкой. Пытается вручить секретарю. Она не в курсе. Идут вместе к замдекана. Он тоже. Все идут к декану. Тот рыдает. У него уже армянин с другой баночкой… Из мажоров – сын управляющего дирекцией крупной госкомпании. И тут заходит тоже с баночкой, но с другим содержимым нынешний… Ну, в общем, сегодня он большой начальник. Смотрит на собратьев, на их баночки и говорит: «О, так я не то принес?!» Позже секретарь рассказала это всем преподам. Как они потом ржали над ребятами, этого не передать… С тех пор я не шучу.

– Понятно, – проговорил Мартов, сдерживая смех.

– Вот и хорошо! – удовлетворенно подытожил Иванов и взял карандаш. – Так что, давайте считать, что здесь нет шуток по определению и на сей момент будем исходить из обыденности и бытовой логики. Предположим, ваше разительное внешнее сходство с погибшим агентом иностранной спецслужбы – лишь совпадение, причудливая игра случая. Согласитесь, забавное совпадение, не правда ли? Мы с вами уже обсуждали эту тему, и как аналитик я еще раз скажу, что совпадение может быть сколь угодно невероятным, но оно может быть только одно. Два совпадения, не связанные прямыми причинно-следственными связями, невозможны. Так что, прямое совпадение ваших с ним инициалов…

– Давик! О, нет…– глухо пробормотал Денис, глядя прямо перед собой немигающим взглядом.

– Что, простите?

– Мама в детстве иногда называла меня Давиком.

– Это вы к чему сейчас? – недоуменно посмотрел Иванов.

– Она очень хотела назвать меня Давидом… – Денис опустил голову и шумно вздохнул. Отступать уже было неловко.

– Ее первого парня, первую любовь, звали Самуилом, они мечтали, что своего первенца, а это непременно будет мальчик, они назовут Давидом…

– А в английском произношении Давид – это Дэвид, а… Самуил – это Сэмюэл, – закончил за него Шемельман и ошарашено посмотрел на Дениса.

Иванов напряженно думал, с остервенением стуча себе карандашом в висок. Эксперт, снова почесав кучерявый ежик, поинтересовался:

– И что же ж с ним, извините, сталось?

– В семьдесят восьмом Самуил поехал с родителями по путевке в Югославию. Там они сбежали от общей группы и как-то переправились в Израиль. Позже он писал оттуда, звал маму к себе. Но она отказалась. Потом она вышла замуж за отца. Что потом стало с Самуилом и его семьей, я понятия не имею.

Иванов и Шемельман снова переглянулись.

– Денис Сергеевич, а вы, конечно, не знаете фамилию Самуила? – осторожнее, чем следовало, спросил Иванов.

– Почему же? – ухмыльнулся Денис. – Знаю! И даже помню! Да! Самуил Яковлевич Мартинсон. Что ж, у вас есть работа, товарищ капитан! Да! – с издевкой объявил он Шемельману.

– Да я вас умоляю, таки минут на пять, потом часок на подождать, – безмятежно улыбнулся тот.

– Что-то мне подсказывает… Впрочем, не буду опережать события, – Иванов побарабанил пальцами. Было видно, что его просто раздирают сомнения, желания, интерес и даже просто любопытство. – Да, подождем новостей. По факту, я считаю, мы убедились, что оба происшествия – у нас и в Америке – имеют прямую связь. Хорошо, подождем – увидим.

– Oui… Qui vivra verra[¹²]… – задумчиво проговорил Мартов.

Иванов внимательно посмотрел на него, но продолжил:

– Посмотрим, что нам ответят американцы, и тогда уже приступим к детальному анализу. А сейчас, пожалуй, прервемся. Жду вас здесь завтра в восемь.

Из кабинета Иванова Денис прямиком отправился к матери. Путь занял чуть ли не полжизни. Всего двадцать минут. За те двадцать минут, что он шел от «штаба» Иванова до дома мамы, перед глазами промелькнула почти вся жизнь. Пролетела, выдергивая уже полустертые, но не забытые нестыковочки, шероховатости, непонятки… Пару раз он сжимал зубы от злости на собственную наивность, непонятливость, и… И вообще! Но уже поднимаясь по лестнице, он задушил ненужные эмоции.

– Мась, а ты еще помнишь Самуила? – как ни в чем не было спросил он с порога.

– А может, ты сначала таки поздороваешься, разуешься, помоешь уже руки, а потом…

– Масик, это очень важно! – это обращение особенно нравилось матери.

– Иди мой руки! – кадровый медработник с сорокалетним стажем демонстративно повернулась и ушла на кухню.

Уже сидя за столом и слушая, как на сковородке весело шкворчат блинчики, Денис снова поднял тему:

– Так все-таки, ты помнишь Самуила?

– А чего это ты вдруг вспомнил? Уж столько лет прошло. Помню, конечно. А что?

– Он уехал, а что с ним стало потом? Куда он делся? Я помню, ты говорила, что он писал, звал тебя на Землю Обетованную, а потом?

– А что потом? Что потом… Да и ничего потом. Вот, как те два письма от него передали, так и все. Ты же знаешь, как тогда строго было. Я через Лилю Гарф ответила, но от него больше писем не было. Может, не дошло, может еще почему. Хоть я и написала, что я берем… Ох! Блинчик горит! – Галина Арнольдовна проворно развернулась к плите, громко охая и причитая.

– Что, что? Стоп! Мась, что ты сказала? – Денис привстал из-за стола.

– Блинчик, говорю, сгорел, что! Ну, ладно, ничего, воробушкам пойдет, – невинно-деловым голосом ответила та, шуруя сковородкой.

Денис решительно встал и выключил газ. Мягко взяв мать за плечи, он повернул ее к себе.

– Что ты ска… – и осекся, вдруг заметив в глазах матери слезы. – Ты что? Ты обожглась? Где?

Он быстро взял ее за руки и глянул на пальцы, потом снова в лицо. Но мать вдруг обняла его и спрятала голову у него на груди. Денис краем сознания уже знал. Он уже знал, что он все понял. Понял, но поверить… Все мы, даже зная о чем-то нехорошем, нежеланном, часто уже даже видя это, все еще надеемся, что оно – это – минует, пронесется мимо. Пронесет…

– Так что случилось? – мягко спросил Денис, невероятным усилием воли собрав обратно в голову миллионы мыслей, буквально взорванных и разбросанных одной случайной мыслишкой – мелкой, странной, рожденной на краю подсознания.

Маленькая, но всегда прямая и гордая как статуя Свободы и сильная как преображенский гренадер, сейчас его мать, его мама, его Маська была такая маленькая, такая беззащитная. Она отстранилась от сына, вытерла салфеткой руки и присела на краешек стула. Денис в ожидании устроился напротив.

– Я знала. Я знала, что рано или поздно… Что когда-нибудь все равно… Но как-то. Годы шли, и все как-то ушло на второй план, стало неважным.

Денис молчал, стараясь не перебивать.

– В общем… – было видно, как ей невыносимо тяжело говорить.

Наконец, он не выдержал:

– Мась, да ладно уже. В конце концов, он не бомж какой был, и не Бен Ладен! Ты мне скажи лучше, отец знал об этом?

Галина Арнольдовна оторопело взглянула на сына, от неожиданности чуть не съехав со стульчика:

– А ты знал?! Ты знаешь? Давно? Но откуда, от кого? Кто ж тебе…

– Не волнуйся и не греши ни на кого! Успокойся. Я узнал это только что от тебя! – он весело рассмеялся.

Смех получился чуть натянутым, до конца «рестартовать» Денис все-таки не сумел. Впрочем, закончил фразу он уже с искренней улыбкой:

– Буквально сегодня я получил кое-какую информацию, а сейчас ты просто ее подтвердила. Ты же знаешь, я следователь.

Он помолчал, выравнивая дыхание.

– Скажи только… Как это случилось?

– Да просто. Как у многих это случается, – мама уже снова стояла у плиты. – За два дня до его отъезда в Югославию мы поехали к нему на дачу. Я уже знала. Я чувствовала. Что больше его не увижу. Не знаю, откуда. Просто знала. Но я его любила и хотела принадлежать только ему. Я его часто дразнила… – она усмехнулась, мечтательно глядя на люстру.

– Звала то Сомиком, то Самолетиком, то Самумчиком… Он смеялся. А тогда я назвала его Самчиком. Думала, посмеется, а он обиделся, – она вновь улыбнулась. – Правда, как всегда, ненадолго. Через два дня он уехал. А еще через месяц… В общем, я поняла, что у меня будешь ты. Ну, а Сережка-то по пятам ходил. Я не стала его обманывать. Он очень любил меня, и, узнав, что я беременна, буквально за руку притащил меня к нам домой и с порога огорошил бабулю. Что мы идем подавать заявления. Взял мой паспорт и так же, за руку, повел в ЗАГС. Когда ты родился, он записал тебя на свое имя. Уж не знаю, может, Самуил и писал еще, а Сережка не отдавал мне эти письма. Но, знаешь, может, и к лучшему.

На тарелке росла аппетитная стопка блинчиков. Его маленькая мама уже справилась с волнением и снова была сильной. Она присела рядом и взяла сына за руку.

– Ты… ты прости меня. Нас. Конечно, рано или поздно ты бы узнал, вот как сейчас. Но случись это в твои лет десять-пятнадцать, один Всевышний знает, что бы было. И у тебя все это время был отец. Настоящий отец. А Самуил… Это был его выбор. И мой. А что ты выяснил? Он жив, здоров?

– Да ничего, собственно, – рассеянно протянул Денис. Как ни готов он был к неожиданно свалившейся на него семейной тайне, новость о том, что его отец, который его вырастил и воспитал, научил жить и бороться, его отец – вовсе не его… Это окончательно выбило Дениса из колеи. «Мне нужен отпуск!» – пришла на ум реплика полуразбитого Терминатора.

– Не могу сказать ничего, Мась, ну, ты же знаешь – тайна следствия. Да и говорить-то пока нечего, еще ничего толком неизвестно. Потом. Как разрешится все.

– Ну, понятно! – мама вздохнула, хорошо зная, что фраза «тайна следствия» не обсуждается. – Ну, как можно будет, ты расскажи. Интересно, все-таки…

– Ага… Да, Мась, а почему ты не назвала меня Давидом? Ты же говорила, что тебе очень нравилось это имя. И меня ты часто Давиком звала?

– Отец… Ну, Сергей – категорически отказался. Ты черненький родился. Глазки голубые-голубые, аж белки синие, а волосики как смоль черные. Потом и глаза потемнели. Все-таки, Самуил черный был как чертик, а Сережка-то – так, шатен. Вот он и сказал, что не надо «смуту наводить». Что-то вроде того. Я при нем тебя и не звала Давиком, не хотела ему лишний раз душу травить. Он и так любил тебя как родного. Да что я говорю. Ты сам все понимаешь.

– Да понимаю, понимаю, – он почему-то вспомнил их последний с отцом поход на речку. Это было так давно…

– Так, ладно, ты руки вымыл? Вот, тогда держи первый блин! Чтоб всегда был первым!

Глава III

Утром следующего дня Дэвид Мортон шел по залитым ярким солнечным светом улицам Колорадо-Спрингс. Хотя со штатом Колорадо у него было связано несколько неприятных воспоминаний, из Литтл-Рок Мортон отправился именно сюда.

…Сближаясь с человеком, постоянно общаясь на самые разнообразные темы, начинаешь невольно доверять ему, поверяешь часть своей судьбы. Будучи фаталистом, Мортон не верил никому. Он всегда рассчитывал только на себя и полагался только на Всевышнего. Возможно, еще и поэтому у него было очень мало друзей. Один из них жил именно в Колорадо-Спрингс.

Оливер Блуберд держал небольшую автомастерскую, слыл заядлым любителем Формулы-1, красивых женщин и немецкого пива. Он носил пышные усы и утверждал, что кончики их заворачиваются кверху сами собой при вкушении какого-либо из этих удовольствий.

Его жена Энни на людях почитала своего супруга большим бездельником и кухонным политиком, что, однако, не мешало ей любить своего «Клаксона» «до потери индекса кислорода», как она сама выражалась. На самом деле, мало кто знал, что «Клаксоном» Оливера окрестили еще в Уэст-Пойнте, где он учился с Мортоном в одном взводе. Что и говорить, руки у Оливера были золотые. Будь у него желание, сам Форд взял бы его главным конструктором. Но его увлекающаяся натура не терпела никаких рамок, и кадет Блуберд не раз получал взыскание за дерзкое поведение.

Три с половиной года назад он был тяжело ранен на севере Лаоса. Боевики из Шуйфонг[¹³] надолго запомнили ту душную ночь. Но и его ждала карьера «жирной канцелярской крысы», как он говорил, пытаясь шутить. После реабилитации Оливер действительно попал в аналитический отдел, а через пару месяцев его перевели в Колорадо-Спрингс.

Блуберды устроились на Саут-Юнион-Бульвар, у перекрестка, на котором берет начало Эйрпорт-роуд. Соседи, как водится, сначала с опаской относились к новоприбывшим, но потом привыкли и стали посмеиваться над Оливером. За глаза его прозвали «Горбачевым с Саут-Юнион» – за его страсть к перестройке. Блуберд ненавязчиво, исподволь поддерживал репутацию чудаковатого владельца автосервиса, любителя железок и строительного авангарда. Это была надежная живая легенда, которая устраивала и его, и Колби. Он получил статус «причала[¹⁴]» и несколько особых привилегий.

Конечно, его появление в городе не могло остаться незамеченным для Академии ВВС, находящейся в получасе езды, но Оливер по понятным причинам отказался от преподавательской карьеры. Открыв автомастерскую, он стал известен в округе как чудо-мастер, способный оживить даже Chevrolet Master Deluxe 1939 года. Эту «коллекционную ржавчину» ему доверил хозяин местного бара в надежде освободить собственный гараж.

Никто и не подозревал, что Оливер Блуберд был признанным механиком курса и проходил стажировку у лучших инженеров «Дженерал Моторс». Менял ли он поршневую, регулировал ли инжектор или тестировал сигнализацию – он часто использовал и экспериментальную аппаратуру, еще не запущенную в серию, и инструменты, изготовленные по его собственным чертежам.

Ремонтируя автомобили соседей и их друзей, Оливер завязывал знакомства, заводил друзей. К нему стали приезжать из Пуэбло, из Лимона, даже из Денвера, а жены клиентов охотно приезжали вместе с мужьями, чтобы поболтать с Энни. Бесподобные яблочные пироги Энни прославились на всю округу. В задушевных беседах с подружками Энни узнавала последние новости и сплетни. Благодаря такому «разностороннему» общению Оливер собирал информацию о перемещении лиц, интересующих Агентство, и о приезжих в близлежащих городах. До этого Оливер не занимался ни контрразведкой, ни аналитикой вообще. Но после ранения он больше не мог принимать участие в полевых операциях, и эта переквалификация давала ему возможность быть полезным Агентству и дальше.

Нужно отметить, что сам Колорадо-Спрингс – совсем не простой городок. Помимо индейских поселений, Сада Богов и Олимпийского Центра США, здесь расположилось Командование объединенной системы аэрокосмической обороны США и Канады, Центр слежения за атмосферой и ближним космосом, Академия ВВС США, две крупные авиабазы. Если упомянуть еще и Объединенный разведывательный центр и 554-ю разведывательную группу, то ясно, что такой город просто по определению не может быть вне поля интересов Агентства. И потому Оливер стал «жирной канцелярской крысой» именно здесь, сменив прошлого координатора. К собственному удивлению он довольно быстро преуспел в аналитике, и вскоре ему стали приходить внешние материалы на обработку. Среди них были даже заказы из Лэнгли, из НИИ ЦРУ. Впрочем, анализом информации его деятельность не ограничивалась.

Несколько месяцев после переезда Блуберды благоустраивали свое новое жилище. Благодаря неуемной энергии супруга Энни, сама лишь скромный юрист по земельному праву, вкусила радостей почти всех строительных профессий: от архитектора до каменщика. Приехав впервые на Саут-Юнион-Бульвар, Оливер критически осмотрел свои новые владения, после чего безапелляционным тоном заявил жене:

– В этом доме мы жить не будем!

Та еще не успела как следует испугаться, как он добавил:

– Мы его перестроим!

Лично отбирая бригады строителей и придирчиво следя за их работой, Оливер поменял несколько компаний-подрядчиков, но в конце концов добился всего, чего хотел. Во-первых, в округе он прослыл «занудливым перфекционистом». Во-вторых, каждая группа строителей знала лишь тот участок, над которым работала. Общий план и связь между отдельными помещениями был известен только ему одному.

В результате в доме появились дополнительные комнаты, кабинет, набитый приборами, а двускатная крыша вместе с просторным чердаком уступила место плоской площадке, странно напоминающей вертолетную. Кстати, о самом вертолете никто из соседей даже не подозревал. В одну из особенно темных ночей Оливер привез его с базы и поднял в замаскированный под мансарду ангар. Позже к новостройкам добавились автомастерские и склад.

Задние стены мастерских упирались в зелень Мемориал-парка, за которым блестело озеро. А если добавить, что Эйрпорт-роуд прямиком ведет на авиабазу Питерсон, то у Мортона практически не осталось сомнений, стоит ли поехать в Кей-Спрингс и позвонить у ворот «Блуберд’с Аутосервис» этим утром.

– Дэйв! Как я рада тебя видеть! – Энни Блуберд улыбалась во всю ширь своего полуиндейского лица. Ее огромные серо-зеленые глаза просто светились радостью. – Вот это сюрприз! Оливер, спускайся! Иди же сюда, бездельник! Дэвид приехал!

Мортон вынул из кармана маленькую коробочку:

– Возьми! Это мое извинение за долгое отсутствие…

Энни тут же открыла ее и тихо ахнула. Изящные бриллиантовые сережки словно только и ждали, чтобы попасть на солнечный свет.

– Дэйв, я не могу, я… Они же страшно дорогие!

– Бери, бери, – Дэвид ободряюще улыбнулся. – Они мне стоили всего лишь пяти минут быстрого бега.

– Ты их украл! – в притворном ужасе прошептала Энни.

– Выиграл. В забеге спринтеров! – расхохотался Дэвид.

– Что я слышу! Никак, Сэмпай[¹⁵] добрался к нам в берлогу?

«Сэмпаем» Мортона прозвали во взводе за страсть командовать. Даже в самые драматичные моменты он умел сохранить хладнокровие и принять решение. А если он принимал решение, уже ничто не могло ему помешать.

– А ты все так же сигналишь на повороте! – рассмеялся Дэвид, обнимая старого друга.

– Пойдем наверх. О, дорогая, ты уже с подарком?! Так, с тебя торжественный завтрак! – пророкотал Блуберд.

– Да уж разберусь! – Энни восторженно рассматривала в зеркале свое маленькое ухо, украшенное драгоценностью.

– …вот такие мои дела, старик! – Дэвид поставил на стол опустевшую банку.

– Н-да! – Блуберд театрально почесал макушку. – Весело ты живешь, прямо сказать, аж зависть берет! Ну, и что теперь?

– Пока причалю у тебя. Думаю, дня три передохнуть, а там, видимо, в Монтану и дальше, на север.

– Угу. Потом в Канаду, на Аляску, – понимающе кивнул Оливер. – Ты сам понимаешь, что это не выход. Если они так быстро вычислили тебя в «Хилтоне», то найти тебя где-то еще на континенте – лишь вопрос времени.

Мортон в задумчивости играл столовым ножом.

– У тебя есть предложение получше?

– Дэйв, ты меня удивляешь! Ты охотник? Или койот? У меня вот вопрос – а зачем ты сбежал из отеля, да еще так элегантно – на полицейском вертолете?

– Я не знал, да и до сих пор не знаю, с кем имею дело. Если эти ребята из компании, что грабила «Морриса», то это уличная мелочь. Однако, какова оперативность! Ты смотри, как быстро они вычислили, кто я, что я и где я? А скорость и наглость, с которой они пустили ко мне своего человека? Все это впечатляет. В то же время профи подобного класса не будут трясти сначала третьесортную лавчонку, а потом случайного прохожего ради каких-то трех тысяч!

– Ну, – прогудел Блуберд, – скромность тебе не к лицу, «случайный прохожий»!

– Но не для меня же они разыграли сценку из трагедии «Гибель кассира»! – возразил Мортон. – Да и на Паккард-авеню я попал с Восьмидесятой совершенно случайно. И потом, что за театральные церемонии с запиской, не проще ли было послать пару человек в номер и молча забрать свои несчастные три куска?

– Это после того, как ты в одиночку уложил всю их компанию у магазина? – усмехнулся Блуберд. – Сколько, говоришь, шестеро их было? Грабеж и такое интеллигентное отношение к тебе и впрямь плохо вяжутся. Допустим, у магазина они обкатывали молодежь, так сказать, проводили «боевое крещение». Тут на сцене неожиданно появляешься ты, кладешь всех «новобранцев», а вот за рулем оказался кто-то из стариков. Он-то тебя и приметил. Да, они вычислили, кто ты и где ты, а вот «что ты» – это осталось за кадром. Так что, им нужны не три куска, им нужен ты! – резюмировал Оливер и щелкнул замком следующей банки пива.

– Кстати, про старика за рулем. Его лицо, знаешь…

– Знаешь, а ведь я, похоже, прав, – перебил его Оливер и понизил голос. – Человек, на которого нет досье в федеральных службах, которого не знают ни внизу, ни наверху – словом, совершенно темная лошадка. И в то же время эта лошадка весьма искусно брыкается! Для серьезной работы… О, а вот и наш знаменитый «Биг Блуберд»!

Дэвид оглянулся. В комнату торжественной походкой вошла Энни. Перед ней на широком деревянном подносе буквально плыл в воздухе огромный пирог.

– Так я, оказывается, с корабля на бал! – воскликнул Мортон и тут же озадаченно посмотрел на ухмыляющихся Блубердов. – А по какому случаю торжество?

– Три года уж, как я чиню туристам их потрепанные лайбы здесь, в Колорадо-Спрингс! – под напускной гордостью Дэвид уловил в голосе Оливера слабые печальные нотки.

– Ну, что ж, режьте ваше сокровище!

После обеда Оливер отправился проверить почту, Энни занялась кухней, а Дэвид взял пачку газет, которую он прихватил в аэропорту, и уютно устроился на веранде.

Потягивая пиво и лениво перелистывая местную Gazette-Telegraph, он обратил внимание на перепечатку в колонке хроники.

«…Кроме тел сотрудников магазина на месте трагедии полицейские обнаружили еще шесть трупов. Очевидно, охранник, погибший на боевом посту, оказался настоящим профессионалом. Детектив Конрой полагает, что это разбойное нападение – дело рук гангстерской группировки «Черные Волки», которая считалась разгромленной в результате совместной операции полиции и ФБР, проведенной более трех лет назад».

– «Волки», грабящие заштатный магазинчик? – произнес Дэвид. Группой из семи боевиков?! Да вы идиот, мистер Конрой!..

Они уже встречались – «волки» Билла Шекли и Мортон. В памяти всплыла темная чикагская ночь и в бледном свете фонаря – худенькое тельце Джин. Вспомнилась и искренняя жалость, которую испытал Дэвид, узнав из газет о гибели Фила Саймона. Тогда Дэвид улетел в Форт-Мид, и «волки» потеряли его след. И что, их пути снова пересеклись? В голове короткими вспышками пронеслись события тех нескольких дней…

На город тихо и незаметно спустился вечер. Пустели улицы. Немного приутихла автострада. От нагретого за день бетона тяжелыми волнами поднимался теплый, пахнущий бензином воздух.

– Мне холодно! – тихо проскулила Джин, неловко прижимаясь к Дэвиду.

Немного повозившись, она свернулась клубком, уткнув лицо в плечо Мортона. Они сидели на скамейке в Бриджит-сквер и думали каждый о своем. Джин – о своей роскошной, теплой и такой далекой сейчас кровати. Мортон – о том, что ему делать с его маленькой спутницей.

Стемнело. В кронах деревьев зажглись редкие фонари. Почтенная публика давно уже разошлась, и сейчас парк наполняли кучки бродяг. Ночами полиция лишь изредка наведывалась сюда, да и то больше для развлечения. Однако сегодня встреча с копами могла обернуться проблемами, а они вовсе не входили в планы Мортона.

Он очнулся от легкой дремы. Где-то вдалеке послышались звуки стрельбы, крики, визг тормозов.

– Что это? – громче, чем нужно, спросила Джин, сжимая его руку.

– Ничего, малышка, не бойся. Просто парни в фуражках решили развлечься, – Мортон ласково обнял ее за плечи.

Эту хрупкую девчушку лет шестнадцати он буквально отбил сегодня в баре Клинтона. Девчонка попала туда явно случайно. Веселая компания настойчиво предлагала ей выпивку. Первый же стакан виски оказался для нее непосильным. Все это Мортон оценил, еще не успев переступить порог заведения. Четверо дюжих парней за угловым столиком имели слишком веселые физиономии, в отличие от длинноволосой девчушки, сидевшей в самом углу. Ее большие карие глаза затравленно поблескивали из-под длинных ресниц.

– Пару кабальитос «Дон Хулио»! – Дэвид положил на стойку банкноту.

– Аньехо[¹⁶]? – спросил бармен, беря изящную бутылку.

Дэвид утвердительно кивнул, кося глазом на четверку в углу. Те не обращали на него внимания. Он сел за столик, аккуратно высыпал на руку соль. «Будьте здоровы, полковник!» – мысленно пожелал он Колби и опрокинул стаканчик. Жидкость приятно обожгла горло.

Мортон любил заходить к Клинтону. Народу здесь бывало немного, и бармены менялись, но зато всегда было тихо, и можно было спокойно посидеть и подумать о своем. Сегодня темой для размышлений стал Колби и то, почему от него уже неделю нет вестей.

Он поднял вторую «лошадку» с янтарным напитком, когда девушка вскрикнула. Дэвид поднялся, резко отодвинув тяжелый стул. Парни в углу оглянулись.

Медленно обогнув столики, Дэвид приблизился к компании и негромко произнес:

– Я полагаю, малышка не будет возражать, если я приглашу ее в кино?

– Вали отсюда, «малыш»! Не то я тебе сейчас сам кино покажу! – процедил сквозь зубы один из них.

– Ага, «Кошмар на улице Вязов»! – подхватил другой, и вся компания довольно заржала.

Мортон спокойно отвернул полу куртки, обнажив жетон:

– ФБР, специальный агент Торнтон. Не советую возражать.

– А катись ты в свое сраное агентство! – вскочив, крикнул ближайший к Дэвиду парень, замахнулся и тут же молча отлетел к стене.

– Секунду, мистер! Мисс изъявила желание, чтобы мы вместе сходили в кино, – как можно непринужденнее сказал второй, медленно заводя руку за спину.

– В самом деле? – вскинул брови Мортон. – Мне тоже так показалось! – Несколько резких движений, и парень упал на колени и сложившись пополам, безвольно повалился набок.

Сзади щелкнул взведенный курок. Секунду спустя бармен и его клиент присоединились к пустым бутылкам под стойкой. Остальные молча вскинули руки. Мортон, поддерживая дрожащую девушку, вышел из заведения и остановил такси.

Полчаса спустя они вошли в высокие чугунные ворота Бриджит-сквер.

Мортон откинулся на спинку скамейки. Высоко в черном гудроновом небе горела одинокая звезда. Маленький Дэйви видел много звезд. Но чем старше он становился, тем меньше светлячков загоралось по вечерам.

– Н-да, теперь вот и вовсе одна осталась, – вслух откликнулся Мортон своим мыслям и вздрогнул. Собственный голос неожиданно показался ему чужим и далеким.

Он посмотрел на Джин. Алкоголь уже выветрился, и она пришла в себя после недавних приключений. Девушка спала, склонив прелестную головку ему на плечо. Ветер шевелил густые каштановые локоны, разметавшиеся по груди. Она спала и чему-то улыбалась во сне. «Счастливая! – подумал Мортон. – Пока спит…» Как ни старался, он так и не добился от нее, кто она, где ее дом, родители. По одежде, по разговору было очевидно, что девчонка была явно не уличная. После нескольких безуспешных попыток разговорить Дэвид оставил ее в покое: «Захочет – сама расскажет…»

Единственная проблема, которую он не мог решить – где остановиться на ночь. Вести ее к себе в номер Дэвиду решительно не хотелось. Пойти в другой отель – непременно возникли бы вопросы. К тому же, если она действительно из приличной семьи, родители наверняка уже подняли тревогу, и в городе ее ищут.

Внезапно сильные пальцы сжали его горло и притянули к спинке скамейки. Светлячок фонаря заходил ходуном и померк, затемненный огромной фигурой. Рядом негромко взвизгнула Джин. Глухо бахнул тяжелый удар в живот. «Это те – из бара!» – мелькнула мысль.

Воспользовавшись тем, что грудь его закреплена, Мортон отбросил ногами нависшую над ним тушу и резко опрокинулся назад, угодив пятками в чей-то череп.

Еще удар, блеск ножа, разворот, бросок, снова удар, крик…

Яркая вспышка выстрела на миг выхватила из темени искаженное лицо одного из налетчиков. Дэвиду бросился в глаза маленький шрам над правой бровью и горящий ненавистью глаз под нею. Мортон по-кошачьи изогнулся и отпрыгнул в сторону. Перекатившись, он снова оказался за скамейкой. Девушка лежала, неловко подвернув руку. Внизу худенького живота расплывалось темное пятно. Бледный свет неонового фонаря не давал теней, но Дэвид не поверил глазам. Одним прыжком он перемахнул через скамейку. Рванув легкое платьице, он невольно отшатнулся. Ей он уже не мог помочь. Дэвид, не отрываясь, смотрел в неподвижные карие глаза, полные застывшего недоумения.

– Дьявол!

Почти не меняя позы, Мортон резко ударил ногой назад и прыгнул в кусты. Еще одна вспышка осветила скорчившуюся фигуру. Снова выстрел, крик, короткий шум падающего тела, и – тишина.

Дэвид почувствовал движение, резко повернулся, и в глазах словно взорвался магний, оставив яркий зеленый шар. Немного поплавав, шар медленно погас, и все кончилось.

…где-то далеко слышатся голоса. Они как будто спорят, но негромко, без ожесточения, и потому слов не разобрать. Вокруг совершенно темно, спорщиков не видно. Но вот голоса начали усиливаться, хотя нет ощущения, что они приближаются. Откуда-то сбоку возникает свет. Вот он выходит вперед. Это огромное белое пятно, оно мечется, растет и вдруг бросает в лицо холодные жгучие брызги…

Мортон закашлялся, мотнул головой и открыл глаза.

– Ну, вот и прекрасно! Наш дон Кихот снова с нами! Добро пожаловать, мистер Торнтон!

Дэвид с трудом приподнял голову. В слепящем свете огромного белого солнца нечто огромное наклонилось над ним, обдав запахом дорогого парфюма. Облизнув мокрые губы, Мортон механически подумал: «Виски…» Он попытался встать, но почувствовав острую боль в спине, оставил эту затею. Затекшие руки подтвердили его догадку – он был хорошо связан.

– Грег, убери фонарь! – брезгливо произнес тот же голос.

Свет погас, и Дэвид понемногу начал различать пространство.

– Ну, вот, теперь и побеседуем…

Однако говоривший ошибся. Где-то в глубине помещения громко распахнулась дверь, и грубый властный голос приказал:

– ФБР! Оружие на пол, руки за головы!

В ответ тут же раздалось несколько выстрелов. Дэвид оказался привязанным к стулу, на котором сидел. Он понял это, когда кто-то в суматохе опрокинул его на бок. Возможно, этот кто-то тем самым спас ему жизнь.

В комнате посветлело. В мятущемся свете фонарей были видны кучи дерущихся людей. Вот один выбрался ближе к выходу и закричал:

– Немедленно дайте пройти, иначе я все здесь взорву!

В мутном тумане Мортон увидел, как кричавший человек вскинул руку с зажатой в ней ручной гранатой.

Невероятным усилием Дэвид рванулся и перекатился вместе со стулом, отгородившись им от безумца. Через секунду прозвучал выстрел, и сразу же в уши чугунным ядром ворвался звук взрыва. Потом, уже в абсолютной, гудящей тишине, послышался тихий мерзкий звук. Муха. «Пакость какая!» – подумал Дэвид и поморщился от собственной мысли.

* * *

Денис нащупал и выключил будильник. Не открывая глаз, сел на кровати. Голова гудела так, словно это был не сон, а граната взорвалась прямо у него в спальне.

«Что-то как-то… – подумал Денис. – Еще пару-тройку таких ночей подряд, и точно крышу с петель снесет!» На этот раз сон был не просто явственным, цветным, он был объемным. Денис чувствовал на губах характерный жгучий привкус. Все тело болело, будто его и впрямь привязывали к стулу. Он посмотрел на свои руки и поразился. Сэйкены[¹⁷] были разбиты как после серьезной драки. Денис с ужасом разглядывал свои кулаки.

«Глухо бахнул тяжелый удар в живот… Мортон отбросил ногами наседавшую на него тушу и резко просальтировал назад, угодив пятками в чей-то череп…», – вспомнились ночные переживания. Денис задрал майку. На животе было красноватое пятно, и пресс действительно был болезненно напряжен.

– Ну-у… – протянул вслух Денис. – Кулаки можно и о кровать разбить! Вот! Я ж говорю!

Он радостно ощупал свежие и вполне реальные вмятины на деревянном изголовье кровати:

– Ни фига себе! Ну, ладно, приснилось, покуражился, но мебель-то зачем портить, а, Денис Сергеич?! – Мартов ударил себя кулаком по коленке. – Черт возьми, что происходит-то, а?!

Он вскочил, походил по спальне. Потом глянул в зеркало и нервно рассмеялся:

– А интересно, что это за девчонка была, Джин?..

– Товарищи офицеры, прошу, присаживайтесь. Марк Яковлевич, мы вас слушаем! – лицо Иванова было похоже на каменное изваяние.

– Да! – эксперт раскрыл свою папочку и достал несколько распечаток. – Вот, что мы имеем на настоящий момент. Мартинсон Самуил Яковлевич, 1953 года рождения, весной 1978 года находился с отцом и матерью в составе туристической группы в городе Сплит, Хорватия. Во время экскурсии вместе с родителями отстал от группы. Через неделю их видели в Белграде. По данным агентства Сохнут, в июле 1978-го семья Мартинсонов силами израильского Бюро по связям «Натив» при поддержке Министерства абсорбции была переправлена в Израиль. В 1979 году у Самуила Яковлевича и его жены Бейлы родился сын Давид. А годом позже Самуил Яковлевич с семьей переехал в США. Да! В 1996-м их сын, Дэвид Сэмюэл, поступил в Уэст-Пойнт. Рекомендацию из Конгресса ему помог получить знакомый отца, влиятельный адвокат. При поступлении Дэвид по невыясненной причине сменил фамилию на Мортон.

Кадет Мортон отличался исключительными способностями к математике и считался лучшим аналитиком на курсе. При этом он вовсе не был ботаником. Черный пояс каратэ-до он получил еще в пятнадцать лет. По окончании Робертс-колледжа его и еще нескольких кадетов сразу включили в отдельное подразделение ДТО[¹⁸]. Однако пробыл он там недолго – его утащили к себе рекрутеры из группы «Z» – спецподразделения АНБ[¹⁹]. Участвовал в ряде контртеррористических операций в США и за рубежом. Награды: Крест «За выдающиеся заслуги», два Ордена «Легион Почета», Военно-морской крест, медали.

Шемельман перевернул пару листов и многозначительно посмотрел на коллег:

– Да! С самого начала своей карьеры в АНБ Мортон работал в режиме «гост»[²⁰] – под прикрытием. Возможно, этим обусловлена и смена фамилии при поступлении. За двадцать лет несколько раз официально признавался погибшим, но таки снова возвращался в строй. Однако на этот раз анализ ДНК, проведенный в двух разных лабораториях, подтвердил, что останки человека, сожженного в «Лексусе», принадлежат Мортону. Ни сам он, ни его экстренный связной, ни члены его группы пока на связь не вышли.

Шемельман аккуратно сложил свои записи и передал Иванову.

– Это тоже еще не все, – эксперт взглянул на Мартова. – Денис Сергеевич, вы же ж помните, вы вчера сказали, что теперь осталось доказать, что в машине, сгоревшей в Штатах, не ваши останки?

Денис секунду подумал и утвердительно кивнул.

– Так вот, если повторный независимый анализ ДНК не врет, то это… Таки ваши кости! Да!

Как пишут в романах, «в кабинете повисла напряженная тишина». Денис в упор смотрел непонимающим взглядом на Шемельмана. Эксперт непринужденно смотрел на него, распутывая кучеряшки на затылке. Для Иванова, очевидно, это уже не было новостью. Майор сидел и не шевелясь, с отсутствующим видом рассматривал идеально заточенный кончик карандаша.

– И… что это значит? – наконец, нарушил тишину Денис.

– Ну, вариантов немного. Если отказаться от идеи реинкарнации, то либо Дэвид Сэмюэл Мортон, урожденный Давид Самуилович Мартинсон – ваш монозиготный близнец с уникальным совпадением хромосомного набора по 15 критериям, либо вы – это он. Тогда вопрос в том, где сейчас настоящий майор Мартов…

– Где настоящий майор? Мартов?

В голове у Дениса в одно мгновение пронеслась каша из бешеных мыслей. «Недаром говорят, находясь на ковре, чувствуешь себя пылью. Я сейчас для них пыль. И они готовы выбивать из меня пыль, чтобы доказать свою правоту. Из меня – пыль?! Один удар, оба лежат, прыжком до двери, за дверью один в сером, лестница, у выхода по-любому еще один, не проблема, машина… Пыль. Так, стоп. Уймись, Мартов!»

В ярости Денис так сжал кулаки, что они побелели. Он выпрямился в кресле так, что немного привстал и ледяным голосом произнес, жестко чеканя слова:

– Я готов сдать любые анализы, пройти тесты, полиграф, ДНК, РНК – все, что угодно. Майор юстиции Денис Сергеевич Мартов это я, никто другой, и я такой один, черт вас всех возьми!!

В попытке сдержаться он потер за загоревшимися ушами, прикрыл глаза и задержал дыхание. Через минуту отпустило. Денис расслабился в кресле и безучастно смотрел в потолок.

Через несколько минут паузу прервал негромкий голос Иванова:

– Денис Сергеевич, вам совсем нечего добавить?

Мартов молча отвернулся.

– Может быть, зря? Тесты, анализы – все это провести нетрудно. Но мы с вами понимаем, что и провести их нетрудно, простите за каламбур. Даже самые серьезные и алгоритмически безупречные. Впрочем, мой вопрос в другом. И о другом. Я хочу, чтобы вы поняли. Я вас ни в чем не обвиняю. Как дознаватель я могу подозревать вас в чем угодно. Даже в убийстве…

Мартов повернул к Иванову изумленное лицо.

– …старухи-процентщицы, – мягко улыбнулся тот. – Да, и ее тоже! Но мне нужны факты. Если вы не располагаете фактами, поделитесь хотя бы мыслями. Я хорошо понимаю ваше состояние. Когда час тому назад Марк Яковлевич сообщил мне все это по телефону, я решил, что мне это снится, что это сон.

– Да! Да, – встрепенулся Денис. – Сон! Вы себе представить не можете, что мне сегодня приснилось! Вот, полюбуйтесь!

Он вскочил и выдрал из брюк рубашку, обнажив покрасневший живот.

Майор бросил короткий взгляд и непонимающе посмотрел ему в глаза. Но Шемельман, слегка прищурившись, посмотрел с интересом и затем, нерешительно протягивая руку, спросил:

– Вы позволите, Денис Сергеевич?

– Да без проблем!

Эксперт слегка пощупал область пресса.

– Ну-у, налицо… Точнее, на живот… Явная гематома. Да! Несколько сосудов явно разбито. Вы вчера таки неудачно сходили на ринг, да, Денис Сергеевич?

– Не я! А этот ваш чертов Мортон! Да! Мне есть, что добавить, товарищ майор! Мортон жив! И вчера его знатно отделали в Бриджит-сквер! И я это видел! Сам! Только вот отделали его, а болит все тело у меня! А вы говорите, что хорошо меня понимаете…

Денис с ожесточением засунул рубашку за пояс, оправил брюки и с размаху плюхнулся обратно в кресло. Иванов порылся в ящике и достал черепаху – такую же, как та, что управляла «видеообоями». Поставив ее на столе, он откинул панцирь, дно которого было характерно темнее.

– Курите, Денис Сергеевич, – просто сказал он, жестом пригласив и эксперта.

Шемельман словно ждал. У него в руках тут же возникла пачка «Парламента», которую он вежливо протянул Денису. Денис нерешительно взглянул на Иванова, но тот молча откинулся в кресле, ободряюще махнув рукой.

Несколько минут Мартов и эксперт молча дымили, наблюдая, как сизые облачка тут же устремляются к потолку. Вытяжка работала почти бесшумно, но не оставляя дыму никаких шансов. Наконец, сигареты прогорели и скрылись под закрывшимся панцирем. Иванов, нужно отдать ему должное, сделал все, чтобы Мартов успокоился и пришел в себя. Аккуратно закрыв пепельницу, он мягко вернулся к теме:

– Денис Сергеевич, а что же на самом деле произошло? Я имею в виду следы на теле и упомянутый сон? Расскажите поподробнее, пожалуйста.

Весь сон, все детали остались у Дениса в памяти, словно в записи, и он торопливо пересказал все, от приезда Мортона в Колорадо-Спрингс до взрыва гранаты.

На несколько минут в кабинете снова повисла тишина. Первым подал голос эксперт:

– Гм. Но такие детали, столько всего запомнить… Я бы поспорил, что это сон.

– Чтобы все это придумать или чтобы это все приснилось? – отозвался Иванов. – Я, конечно, не Станиславский, но…

– Майор, а в мой отбитый живот вы верите? – съязвил Денис. – Или еще показать?

Иванов проигнорировал выпад Дениса и вопросительно посмотрел на эксперта. Тот пожал плечами:

– Боюсь, ничего определенного сказать не смогу. Будь у меня достоверные факты, документы в подтверждение реальности событий с участием Мортона, то я бы точно говорил о временной трансинкарнации. Теорий на этот счет множество, да вот с практикой туго. На уровне подсознания, конечно, могут формироваться более или менее реалистичные образы и события. И психосоматически это может передаваться на физический уровень. Резко меняется мышечный тонус, скачки давления, могут быть и конвульсивные сокращения основных двигательных мышц, и даже судороги. Но чтобы вот так явно увязать суть сновидения и физические последствия, простите, но это должен быть наркотический сон. Может, какие-то растительные галлюциногены, но не алкоголь, не этанол.

– Все понятно, – со вздохом подытожил Иванов. – Точнее, ничего не понятно. Что ж, давайте тогда попробуем уточнить хотя бы то, что в наших силах. Денис Сергеевич, у меня к вам будет две большие просьбы. Марк Яковлевич подготовит ряд тестов, прошу вас, сделайте все, что там нужно. И второе, очень прошу, отнеситесь к этому с пониманием. Ко всему этому. Нам всем, всем вместе, просто необходимо понять, что происходит, кто за этим стоит и, главное, зачем.

Майор проговорил это совершенно без нажима, абсолютно ровным голосом. Но Денис понял, что у него просто нет вариантов, и устало махнул рукой:

– Валяйте, чего уж.

Иванов выдержал паузу, потом неожиданно улыбнулся:

– Я искренне рад, Денис Сергеевич, что вы победили ваши эмоции. Давайте и дальше держаться этой волны.

– Да я же не против… Только вот как ее держаться, если сейчас я это я, а ночью я Капитан Америка?!

– Есть еще мнение, Марк Яковлевич? – повернулся Иванов к эксперту.

– Ну-у… – Шемельман пожевал кулак и принялся снова распутывать густые кучеряшки. – Я, конечно, еще буду анализировать, но на первый взгляд, наверное… Можно говорить о… Да! Трансинкарнация уж очень фантастична, а вот синхронизм вполне себе реален. Это ситуация, когда одновременно в разных местах происходят похожие или даже одинаковые события. К примеру, когда человек видит во сне смерть его близкого. Таких совпадений наблюдается достаточно много.

– О, это мы с Денисом Сергеевичем уже обсуждали! – улыбнулся Иванов, наливая себе воды. – Пророческие сны Кальпурнии, короля Ричарда и прочих.

– Не совсем, товарищ майор! – Шемельман невозмутимо вскинул голову и воинственно взъерошил кучеряшки. – Речь не о пророчествах, не о предсказании будущего. А о восприятии актуальной действительности, но на недоступном обычному восприятию расстоянии. Был такой швейцарский психоаналитик, Карл Юнг. Материалист, не признававший случайностей или телепатии. Работал он с Вольфгангом Паули, одним из основателей квантовой механики, так что, в мистицизме обвинить его тоже сложно. Тем не менее, он был убежден, что ни физика, ни психология не могут быть абсолютно объективными, ибо они предполагают опыт. Пытаясь объяснить эффект синхронизма, он исходил из того, что наблюдатель так или иначе влияет на объект наблюдения. Своего рода как сомнамбула, как лунатик – спит, а сам ходит и заборы ломает. Но в нашем случае мы видим как бы обратный эффект, некое особое расстройство парасомнического спектра. Визуальное переживание во время сна оставляет на самом человеке материальные, физические следы. Мало того, эти следы объективно соответствуют событиям, которые он видел во сне. Да еще за добрый десяток тысяч верст от него. Правда, есть таки одна закавыка…

Шемельман помрачнел. Очевидно, его стройная картина мира начала расползаться.

– Да! Если говорить о синхронизме, то вот какая неувязочка. Юнг говорил о прямой связи между реальным событием и его наблюдателем. О прямой в смысле времени. Тот же Сведенборг, которого он упоминал, видел горящий Стокгольм, когда город действительно погибал в огне. А Денис Сергеевич видит Мортона живым и целехоньким в то время, как тот, ну, что от него осталось, лежит в холодильнике.

Впрочем, сам Юнг говорит о неком «абсолютном знании». Так он описывает область, где преодолеваются границы времени и пространства. Можно предположить, что между Мортоном и нашим дорогим Денисом Сергеевичем действительно существует некая сильнейшая энергетическая связь. Связь, которая позволяет ему так явственно видеть, переживать и чувствовать то, что сам Мортон уже пережил. Видеть, наблюдать, так сказать, ретроспективу.

Эксперт помолчал, потом негромко, но твердо закончил:

– Или ему дают эту информацию, обеспечивают связь.

Иванов и Мартов, и без того ловившие каждое слово из заумной лекции эксперта, словно по команде, одновременно подались вперед, перебивая друг друга:

– Как? Как это дают? Каким образом?

– Показывают кино по ночам! Да! Кто он. Что он. С кем он. Зачем он. Не знаю. Я уже таки расчесал себе все нервы на левый пробор, думая за эту мысль! Да! Денис Сергеевич, вам каким-то образом рассказывают про Дэвида Мортона. И крутят диафильмы. Вот! И я вам очень советую каждое утро, как посмотрите, записывать все, что осталось в памяти. До мелочей, до рисунка на рубашке. Я не знаю, что может пригодиться, что будет полезным. Записывайте все, обо всем, что увидели…

– Марк Яковлевич, помилуйте, я этот «сериал» и так наизусть помню! Он у меня в печени уже по самое некуда. Хоть прямо сейчас любую серию с любого места…

– Денис Сергеевич! – голос Иванова прозвучал как победный колокол. – Очень прошу, нет, я настоятельно прошу последовать совету Шемельмана.

– Да вообще без проблем, – Денис откинулся в кресле, немного обиженно засопев. – Вот сейчас вернусь и наговорю все «серии» на диктофон.

– А вот это и вовсе замечательно! – живо подхватил эксперт. – Золотые слова, Денис Сергеевич!

Денис невольно усмехнулся. Фраза Шемельмана, произнесенная с запальчивым одесским акцентом, неожиданно позабавила его. Немного подумав, он медленно заговорил, глядя на Иванова.

– Хорошо. Марк Яковлевич выдвинул идею, что во сне и с помощью сна в мое сознание закачиваются воспоминания и элементы личности Мортона. Я вот что думаю. Это происходит во время естественного сна. А что, если…

– Да! – неожиданно рявкнул эксперт, всплеснув руками. – Да! Именно! Погрузим Дениса Сергеевича в медицинский сон!

Иванов недоуменно уставился на Шемельмана:

– В кому??

– Да ну зачем в кому! – досадливо отмахнулся тот. – Медикаментозный сон под наблюдением. Ему введут легкое снотворное, подключат пару приборов, и мы последим за активностью мозга. В городе есть центр неврологии и медицины сна. Даже не нужно придумывать, где и что. И, конечно, будет интересно узнать, что приснится товарищу майору в этом случае. Да! Мама моя, как же я сам не догадался!

– Так чего мы ждем?

В небольшой лаборатории было очень светло от огромного квадратного плафона чуть не во весь потолок, и слегка пахло хлоркой. Его уложили на удобную койку, обмазали голову противной липкой смазкой и надели шапку из проводов.

– Пахнет как антифриз! – шутливо поморщился Денис.

Медсестра сверкнула черными глазами в амбразуру между маской и шапочкой и строгим голосом пояснила:

– Это специальная мазь для улучшения контакта. И она совсем без запаха!

В лабораторию кавалерийским галопом вбежал Шемельман.

– Денис Сергеевич, я попрошу, как почувствуете, что засыпаете, не думайте о Мортоне и всей этой чепухе, хорошо? Подумайте о чем-нибудь отвлеченном и очень таком, ну, приятном для вас. Да! Не забудьте! И… Все-все, ухожу! – очевидно, и он получил молчаливую очередь из амбразуры.

Укол в вену сестра сделала на удивление легко и быстро. Протерев место укола, тем же строгим голосом она проговорила, глядя куда-то поверх головы Дениса:

– Теперь громко считайте до десяти.

Денис улыбнулся озорной мысли, хотел пошутить, но сдержался. Плафон на потолке медленно погас, оставив по себе лишь темно-красный квадрат.

– Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. – его четкий громкий голос отзывался слабым эхом в уголках лаборатории.

– Восе…мь. Дев…вя… «А почему… Гм. Стран…»

Денис инстинктивно попытался открыть глаза, но все вокруг поплыло, темно-красное вокруг стало бесцветным, серым, а потом и вовсе абсолютно белым… Он попробовал было потрогать эту белизну и не ощутил рук. Ни рук, ни ног, ни тяжести. Ничего. Только абсолютная спокойная, негромкая, мягкая белизна. Еще, наверное, через минуту белизна стала бледнеть, темнеть, пока не погасла до синей черноты. Прошло немного времени, и он заметил какое-то движение. Потом появился звук.

Глава IV

Огромный мохнатый москит, больше похожий на штурмовой вертолет, противно шевеля антеннами, неумолимо надвигается прямо на переносицу. Негромкий, но невыносимо мерзкий звук, источаемый мелькающими крылышками-лопастями, просто немилосердно рвет уши.

Дэвид с трудом отлепил голову от мокрой подушки и выключил пищащий таймер. «Что-то я стал загоняться», подумал он, разминая затекшую руку.

Включился приемник мультибокса. Задорное кантри ворвалось в сонную пелену словно из другого мира. Мортон нехотя сполз со скрипучей кровати и подошел к распахнутому окну. Шесть часов утра, но плотная духота, будто дымовая завеса, казалось, висела еще со вчерашнего полудня. Или позавчерашнего. Или нет. Она была здесь всегда. Он вернулся к кровати и бросил взгляд на мультибокс. Зеленые огоньки термометра показывали 82 градуса[²¹].

Немного остыв под ледяным душем, Дэвид сварил кофе и соорудил огромный сэндвич. Пожалуй, единственное, что ему не нравилось в Техасе, это дикая жара. Объезженные, но своенравные и дико упрямые лошади, уже порядком доставшая всех основная камера, у которой проблемы то ли с фокусировкой, то ли с головой оператора, постоянно повторяемые из-за капризов режиссера дубли, ломающийся в самый неподходящий момент реквизит все это чепуха. Но кипящий пот, заливающий глаза днем, голова, напоминающая печеную тыкву, несмотря на роскошный стетсон, вечером, и эти ужасные ночные кошмары немного выбили Мортона из колеи. И сегодня он поехал на площадку с твердым намерением выбить у Ньюпорта хотя бы неделю свободы.

Машина неслась по ровной как стрела грунтовке. Вокруг расстилалась однообразная, выжженная нещадным техасским солнцем пустыня, называемая таким ностальгически-приключенческим словом «прерия». Прерия, давно позабывшая топот бизонов, вой койотов и воинственные крики индейцев.

Мортон ехал на автомате, едва придерживая двумя пальцами руль, воткнув застывший взгляд в накатывающее на капот полотно дороги. Дух его был далеко, и во времени, и в пространстве. Он вспоминал своих немногочисленных друзей. Одни уже давно ушли к предкам. Другие обрели семью, обзавелись собственным бизнесом. Третьи просто исчезли. И даже техасский ветер, гнавшийся сейчас за машиной Мортона, вряд ли знал, где их искать. Лишь двое остались на связи. Пойнтер занимается недвижимостью где-то в Нью-Йорке, да Блуберд латает побитые временем и дорогами машины в Колорадо-Спрингс. «Оливер!», улыбка тронула губы Дэвида.

Как ни банально, как ни цинично, но больше техасского звездного неба Мортон ценил только хорошо поставленный удар и крепкий локоть друга. Но если первым он владел в совершенстве, то недостаток второго ощущал постоянно. Привычка полагаться только на себя, жить и действовать в одиночку стала его второй натурой. А редкие встречи с людьми, которых он мог искренне назвать своими друзьями, бывали очень теплыми и запоминались надолго.

Рука на руле дрогнула и насторожилась, глаза вновь обрели фокус: Мортон въезжал на территорию съемок.

С середины мая здесь велись натурные съемки очередной части популярного сериала «Они шли на Запад». Мэр городка радушно принял съемочную группу, помог разместиться и подобрать материал для декораций, но взамен потребовал участия в массовке чуть ли не всего населения городишка. И хотя недостатка в настоящих, не «киношных» ковбоях не было, профессиональные каскадеры все же понадобились. Объявление в «The Dallas Morning News» нашло скучающего Мортона в Пасадене, где он от нечего делать занимался с младшей группой в одном из местных Додзё[²²].

– Дэйв, ну наконец-то! Скорее на лошадь, Ньюпорт уже два карандаша сломал! – открыл дверцу помощник режиссера.

Мортон вышел из машины.

– Какие-то проблемы?

– Не знаю, но он мрачнее тучи. Говорю, два карандаша уже в пыль стер. О тебе несколько раз спрашивал.

Кивнув на машину, Мортон направился к ветхому сарайчику с гордо покосившейся вывеской «SALOON».

Ньюпорт выслушал просьбу Мортона о недельном отпуске, сосредоточенно жуя незажженную сигару.

– Час назад звонил Кэлвин. Босс решил сократить время съемок еще на десять дней.

– Но ведь у него две серии в запасе, удивился Дэвид.

– Знаешь, популярность сериала тяжело удержать, ее необходимо постоянно чем-то подогревать, в том числе отрывками в рекламе будущих серий. Наш рейтинг упал на семь пунктов, а Кэлвин уже потратил весь материал на тизеры.

– Отдохнул, дьявол! пробормотал Дэвид. О’кей, я понял.

Он махнул рукой и вышел. В крытом загоне неподалеку уже взбрыкивал Форвард, рослый вороной жеребец. Мортон привязался к коню, искренне полюбив его именно за дикий необузданный нрав. До загона оставалось буквально несколько ярдов, Дэвид уже видел ресницы над черным яблоком, которое внимательно и ожидающе уставилось на него, как вдруг все поплыло, стало бесцветным, серым, а потом и вовсе абсолютно белым… Он попробовал было потрогать эту белизну и не ощутил рук. Ни рук, ни ног, ни тяжести. Ничего. Только абсолютная спокойная белизна. Потом белизна стала желтеть. И вот сквозь нее снова проступил огромный глаз. Но это был уже не глаз Форварда. Желтая муть расступилась, и Дэвид вдруг обнаружил себя сидящим верхом на верблюде. Тот повернул к нему свою массивную, странную голову на неуклюжей шее и смотрел на Мортона так, словно хотел запомнить. Дэвид не нашел ничего лучшего, как подмигнуть ему. Ему показалось, что верблюд разочарованно вздохнул… и отвернулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

День сотрудника органов внутренних дел РФ (здесь и далее по номеру в квадратных скобках см. прим. автора)

Вернуться

2

Мартов вспомнил главного героя т/ф «Тихий Дон» 1957 года по одноименному роману М. Шолохова в исполнении П. Глебова.

Вернуться

3

…вернемся к нашим баранам (фр.)

Вернуться

4

Чернобров В.А. (1965-2017) – известный ученый, исследователь, криптофизик, основатель и координатор ОНИИ «Космопоиск».

Вернуться

5

В Москве на Лубянской площади, 2 размещается Центр общественных связей Управления ФСБ России

Вернуться

6

Соседи (проф. сленг) – прозвище сотрудников ФСБ

Вернуться

7

Адрес (проф. сленг) – место происшествия (квартира, офис и т.п.)

Вернуться

8

Фэбс (сленг) – прозвище сотрудника ФСБ

Вернуться

9

Мобстер (от англ. mob, mobile – мобильный): в конце XVII в. – «толпа», «чернь». С середины XIX в. – преступник, действующий в банде. С начала XX в. – член этнического организованного криминального синдиката выходцев из Сицилии.

Вернуться

10

Привидение (сленг) – кадровый сотрудник или привлеченный агент разведки/контрразведки, работающий под прикрытием

Вернуться

11

«Куб» (сленг) – штаб-квартира Интерпола; «Дом на воде» – штаб-квартира британской разведки МИ6; Институт – израильская разведслужба МОССАД

Вернуться

12

Да… Поживем – увидим (фр.)

Вернуться

13

Шуйфонг – крупная триада (китайская мафиозная группировка) с базой в Гонконге, с интересами в Макао и южном Китае.

Вернуться

14

«Причал» (англ. berth, проф.сленг) – дом, группа офисных помещений и т.п. для временного укрытия сотрудников, свидетелей и т.п., а также хозяин (куратор) этого помещения.

Вернуться

15

Сэмпай (яп.) – «старший брат», более опытный ученик; помощник сэнсея (наставника) в системах японских единоборств

Вернуться

16

Дон Хулио (исп. Don Julio) – один лучших сортов текилы. Аньехо (исп. Anejo) – категория выдержанной текилы. «Лошадки» (исп. caballitos) – небольшие узкие стопки с массивным дном, из которых пьют текилу

Вернуться

17

Сэйкен (яп.) – ударная поверхность кулака (суставы первых фаланг указательного и среднего пальцев) в восточных единоборствах

Вернуться

18

Департамент тайных операций (Department of Covert Activities, DCA). Известен также как «Department of Dirty Tricks» (DDT) – «Департамент грязных трюков». Включает сеть строго профилированных «Робертс-колледжей» по подготовке специалистов шпионажа, диверсий и т.п.

Вернуться

19

Агентство национальной безопасности (National Security Agency, NSA) подразделение Минобороны США. Официально занимается радиоэлектронной разведкой и защитой коммуникационных сетей госучреждений США. Крупнейшее разведывательное ведомство США.

Вернуться

20

Ghost(англ.) – привидение

Вернуться

21

82оF – это около 28оС

Вернуться

22

Додзё (яп.) – зал для занятий каратэ-до, дзюдо и др. единоборствами

Вернуться