# Шипы близкой дружбы

Наталия Николаевна Антонова

Трудно оставаться лучшими подругами, когда обеим нравится один и тот же мужчина – обаятельный доктор Эрнест Тимьянов. В борьбе за любовь все средства хороши, тем более Лена и Света знают друг о друге буквально все. И выбор сделан! Теперь Светлана – счастливая обладательница кольца, а Лену… кто-то убил. Света вынуждена обратиться к Мирославе и Морису, чтобы защитить себя и мужа от подозрений в убийстве и вернуть себе счастье, ради которого она зашла так далеко.

> Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

> Автор


Уютный детектив


© Антонова Н.Н., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023


В саду частного детектива Мирославы Волгиной цвела черёмуха. И аромат её пропитывал всё вокруг.

Две черёмухи – одна с красными ягодами, другая с чёрными росли, как говорил друг детства Мирославы Шура, ныне следователь Александр Наполеонов, прямо под окнами «господского» дома. И получал за это довольно ощутимый шлепок от хозяйки этого дома. Шура обиженно почёсывал ушибленное место, но, вскоре забыв о шлепке, снова начинал острить.


Сквозь сон Мирослава расслышала какой-то тихий, совершенно не опасный звук. После его повторения, ещё не проснувшись, она сообразила, что кто-то кидает камешки в её окно.

Уже открыв глаза, она услышала этот же звук в третий раз. Подойдя к окну, Мирослава распахнула его и выглянула наружу. Внизу, освещённый луной, во всём белом стоял Морис Миндаугас.

– Тебе чего? – спросила она сердито.

– Спуститесь, пожалуйста, – попросил он.

– Зачем?!

– Пожалуйста, – повторил он тихо.

– Хорошо, – ответила она голосом, не предвещавшим ничего хорошего, но всё-таки спустилась, вышла на крыльцо и сразу села. Морис подошёл и встал рядом.

– Чего тебе? – спросила она.

– Я хотел вас видеть, – проговорил он нежно.

– Ты не мог, как все нормальные люди, позвонить по сотовому?

Он улыбнулся.

– Зачем камни кидать в окошко?

– Камешки, – поправил он.

– Всё равно!

– Вставайте.

– Это ещё зачем?

– Мы с вами сейчас пойдём в сад слушать соловья.

– Его и здесь прекрасно слышно, – сладко потянулась она.

– Это не то, – тихо ответил Морис. – Мы с вами на цыпочках подкрадёмся к дереву, на котором он сидит, и тихонько будем стоять рядом и слушать.

Мирослава уже хотела было спросить его, всё ли в порядке у него с головой и не хлебнул ли он чего-нибудь горячительного накануне, но передумала. Встала с крыльца, взяла его за руку и потянула в зелёную глубину благоухающего сада.

Они и в самом деле совсем близко подкрались к поющему соловью, прислонились с двух сторон к шершавому стволу старой груши и замерли.

Соловей тоже на какое-то мгновение притих, а потом неожиданно громко защёлкал и зацокал на все лады.

Морис что-то прошептал по-литовски. Мирослава догадалась, что у него вырвалось «Мой бог!».

«Какой впечатлительный, однако», – подумала она и тоже заслушалась трелями маленького певца. Но потом стряхнула с себя невольные чары и пошла в сторону дорожки.

– Вы куда? – тихо окликнул он её.

– Досматривать свои сны.

– А как же соловей? – В его голосе прозвучала тихая грусть.

Но она ничего не ответила, и он, вздохнув, пошёл следом за ней.

Мирослава поднялась в свою комнату, скользнула в постель и уткнулась лицом в пушистый бок Дона.

– Ты чего не пошёл соловья слушать? – спросила она кота. И тот что-то пробормотал во сне, не открывая глаз. – И правильно сделал, – согласилась она, – соловья и здесь отлично слышно.

Засыпая, она вспомнила другую ночь…

Она была тогда совсем юной, старшим лейтенантом, только-только закончившей юридический институт. И ей хотелось всего и сразу. В смысле работы, погонь, задержаний. И её начальник, который когда-то работал под началом её деда, отправил Мирославу на задержание опасной банды, наказав другим полицейским не спускать с неё глаз. Таким образом он надеялся поубавить её энтузиазм и отбить охоту лезть вперёд батьки в пекло.

Они полночи пролежали на сырой от холодной росы траве, стараясь не шевелиться и дышать как можно тише. Банду они задержали всю. Двое бандитов, которые оказали яростное сопротивление, были застрелены. А они потом сидели в машине и пили из фляжки обжигающий напиток, делая по очереди по паре глотков. Она глотнула наравне со всеми, и по всему её телу сразу же растеклось приятное тепло. И вот тогда её сердце забилось и затрепетало, она искренне любила всех этих парней.

– Согрелась, сестрёнка? – спросил один из них. И она только кивнула в ответ.

Эта первая её операция не отбила у неё желания встречаться с опасностью лицом к лицу, если этого требовало дело, и помогла ей осознать своё предназначение и довольно быстро заматереть.

И теперь время от времени встречаясь с теми, кто был тогда рядом с ней, Мирослава чувствовала, как в груди её по-особому трепещет сердце и растекается всеобъемлющее тепло.

Пение соловья проникало в её крепкий сон откуда-то издалека.

Морис в это время сидел в своей комнате на подоконнике и смотрел в сад задумчивым взглядом. А соловей всё продолжал рассыпать свои волшебные звуки, может быть, надеясь, когда-нибудь соединить два столь не похожих друг на друга сердца.

## Глава 1

Шесть лет назад. Жили-были в столице одной из губерний две подруги, Елена Игоревна Гулькова и Светлана Ивановна Бакунина.

Девушки дружили несколько лет, познакомившись на горном курорте в Альпах. Одну из них, Лену, туда привёз отец, а другая, Светлана, приехала в сопровождении деда, выиграв путёвку на двоих в конкурсе по географии.

Гулькова так и не смогла понять, зачем Света притащила с собой деда, которому в ту пору было за восемьдесят. И как он сам не побоялся ехать в такую даль. По тогдашним представлениям Лены, в возрасте Светиного деда старику нужно было сидеть на печке или пить чай из самовара.

Но дед Савелий Васильевич Бакунин быстро показал, кто на что способен, и утёр нос не только двум подружкам, но и отцу Лены, которого она всегда считала супергероем.

По вечерам они ходили в горы не кататься, а просто так, полюбоваться красотой Альп. Савелий Васильевич с упоением рассказывал девушкам о походе Суворова через Альпы. Глаза его при этом сияли ярче звёзд, и казалось, что они чисто случайно оказались на лице пожилого человека, по неведомой причине покинув своего молодого хозяина.

А вообще Бакунин был патриотом и говорил, что ездить нужно в собственные горы, то есть на Кавказ. Обе девушки шутили и говорили, что в свои горы они поехать всегда успеют.

Завязавшуюся в Альпах привязанность девушки не расплескали по дороге и благополучно привезли домой.

На следующий год Лена Гулькова окончила школу с золотой медалью и легко поступила в местный университет. Отец был против того, чтобы дочь покидала родной город. Да она и сама не стремилась уезжать. Тем более что у них с отцом никого больше не было. Мать Лены умерла много лет назад. Отец позже пробовал дважды жениться, но оба брака оказались неудачными и вместо счастья принесли ему одни сплошные огорчения.

Лена не мешала отцу жениться и, стиснув зубы, терпела сначала одну, потом другую мачеху. Когда же отец расстался с обеими и объявил дочери, что больше жениться не будет, она еле смогла удержаться от того, чтобы не завопить от радости и не броситься отцу на шею. Но она удержалась и сказала: «Делай, папа, как тебе лучше».

На второй год своей учёбы Лена стала сначала подрабатывать, а позднее, перейдя на заочное отделение, и работать на фирме своего отца.


Светлана Бакунина никогда не скрывала, что учёба – это не её хобби, и была рада-радёшенька вылететь за школьные двери. Она сразу же поступила на курсы парикмахеров. После их завершения устроилась работать в простенькую частную парикмахерскую, а в свободное время совершенствовала своё мастерство и осваивала смежные профессии. Это помогло ей устроиться на работу в известный в городе салон. Про неё говорили – молодая, да ранняя.

Из-за занятости подруги больше перезванивались, чем встречались. Но всё же встречи хоть и редкие, но были, девчонки сидели в кафе и пировали, как они сами выражались. И делились друг с другом своими планами на будущее. Лена не сомневалась в том, что со временем возглавит фирму отца.

А Света мечтала о собственном салоне красоты, но залезать в кредиты, как она признавалась подруге, трусила. С каждой зарплаты девушка откладывала понемногу. Лена беззлобно посмеивалась над подругой, говоря, что такими темпами она как раз к обновлённой думцами пенсии и накопит на свою мечту. И подталкивала её:

– Света, не мучайся, возьми заём в надёжном банке.

– А что, есть среди них надежные? – широко раскрывала глаза Бакунина.

– Конечно, есть, – уверяла Гулькова. И добавляла: – Если бы капиталы были мои, я бы выделила тебе ссуду без процентов. Но нашим деньгам хозяин отец. И сунуться к нему с просьбой спонсировать мою подругу я никогда не решусь.

– Да не переживай ты, Лена! Я же всё понимаю и ни о чём не прошу.

– Так и будешь плыть по течению? – спрашивала Лена.

– Так и буду, – отвечала Светлана.

Понимая, что переубедить подругу она не сможет, Елена переходила на следующую тему. И ни для кого не секрет, что после карьеры у большинства девушек, несмотря на их феминистские взгляды, на втором месте стоит вопрос личной жизни.

А вот с личной жизнью у обеих подруг не ладилось. Нет, они встречались с парнями и даже время от времени вступали в продолжительные отношения, которые всякий раз заканчивались не свадьбой, а расставанием.

– Так недолго и старыми девами остаться, – притворно вздохнула Лена.

– Насчёт старых дев ты, подруга, круто загнула.

И обе рассмеялись. Но смех их был не слишком весёлым.

– Можно отыскать жениха по брачному агентству, – сказала Лена.

– Не, – возразила Светлана, – я влюбиться хочу.

– Ну и влюбляйся! Кто тебе мешает?

– Предсказуемость.

– Вот ты даёшь! Тогда можно попробовать знакомиться по интернету.

– Ты вроде пробовала.

– Угу, – согласилась Лена. – Но выставила красавчика за дверь.

– За что? Подсвечники спёр? – пошутила невесело Света.

– Хуже! Залез в мой компьютер и узнал, кто мой отец.

– Надо думать, что после этого сразу же сделал тебе предложение руки и сердца.

– Не успел, – вздохнула Лена и призналась: – Я, как только поняла, что он прикасался к моему компьютеру, сразу же спустила его с лестницы.

– А раньше, лазая по соцсетям, он не выудил информацию про тебя.

– Ты же знаешь, что я человек занятой, по сетям не сижу.

– И он не интересовался, где ты работаешь?

– Я сказала, что переводчицей с английского языка.

– И он поверил?

– Я думала, что да. Но судя по тому, что он решился заглянуть в мой компьютер, у него возникли определённые сомнения.

– Тяжела жизнь обеспеченных барышень, – пошутила Света.

– И не говори, – с притворной сокрушённостью согласилась Лена.

– А мне вот скрывать нечего, смотри сколько хочешь. И судя по всему, мои скромные заработки не привлекают ни одного принца.

Они погрустили ещё немного над коктейлями из манго и поехали кататься на «Омике» по Волге. Доехав до Загородного парка, подруги сошли с речного трамвайчика и отправились в дубовую рощу, а потом на чёртово колесо, с верхней точки которого было видно не только этот берег Волги, но и противоположный.

– А теперь скажи мне, – проговорила Света Бакунина, проследив взглядом за солнцем, начавшим свой медленный спуск к закату, – обратно вернёмся на «Омике» или на такси?

– На такси быстрее, – ответила Лена.

– А на трамвайчике романтичнее, – возразила ей подруга. – Зачем нам сегодняшним вечером быстрота.

И они поплыли к кафе на «Омике». Вернуться сюда им нужно было обязательно, так как на маленькой стоянке возле кафе осталась «Тайота» Гульковой и старая «девятка» Бакуниной. Легендарная машина, воспетая в песне Ларисы Рубальской «Угнала я тебя», давно уже перестала быть престижной, и угнать на ней прекрасного принца было невозможно. Денег на новый автомобиль у Бакуниной не было, но, к счастью, Света была независтливым человеком. Она с восторгом смотрела на автомобиль своей подруги, но ни зависти, ни злости не было места в ее сердце.

Прошло ещё шесть лет. И совершенно неожиданно в середине дня на мобильник Бакуниной поступил звонок от Гульковой.

В кресле, которое обслуживала Светлана, сидела важная требовательная клиентка, которая в случае чего могла закатить грандиозный скандал, поэтому девушка схватила мобильник и, сбросив звонок, послала подруге эсэмэску: «Ответить сейчас не могу! Созвонимся позже». Машинально Бакунина отключила свой телефон и вернулась к клиентке, которая уже начала бросать на неё негодующие взгляды.

В этот день работы у Светланы Бакуниной было так много, что она даже пропустила собственный обеденный перерыв. Разумом Света понимала, что хозяйка бессовестно наживается на ней, чрезмерно загружая работой. Но протестовать не смела, так как, во-первых, ей нужны были деньги, а во-вторых, не просто хороший имидж, а отличный. И поэтому она безропотно гнула спину в чужом салоне, надеясь в будущем иметь свой собственный. Мысленно она дала себе обет, что никогда не станет ездить на своих сотрудниках и оплачивать их труд будет по справедливости.

Короче, так получилось, что о пропущенном звонке подруги Света вспомнила только поздно вечером. Кляня себя на чём свет стоит за забывчивость, она бросилась звонить Елене. Но подруга так долго не отзывалась, что Света решила, что Лена обиделась на неё за чёрствость и разговаривать с ней не желает из принципа.

– Что же делать? – спросила она сама себя вслух и, закусив нижнюю губу чуть ли не до крови, стала раздумывать над сложившейся ситуацией. Ехать к подруге прямо сейчас Светлане не хотелось, было уже поздно, да и ноги от усталости буквально подкашивались. «Напишу ей ещё одну эсэмэску, извинюсь и разъясню ситуацию, – решила Светлана. – Если не ответит, то завтра после работы поеду к Ленке просить прощения и мириться».

У подруг, как и у всех девушек, время от времени случались небольшие размолвки, но до крупных ссор никогда не доходило. Да и мирились они быстро, не помня о мелочных обидах. Так что Света была уверена, что и на этот раз всё будет точно так же. Она прибралась на своём рабочем месте и, поняв, что уходит из салона последней, заспешила к выходу, сдала ключ на ресепшене и выскользнула на улицу.

Свой старенький автомобиль девушка оставила на стоянке возле салона. Казалось, что он узнал её не сразу, как старая верная собака, лишившись слуха и зрения, не сразу узнаёт своего хозяина. Но едва Светлана вставила ключ в зажигание, как машина крякнула, чихнула и завелась.

Она как раз выруливала со стоянки, когда зазвенел её мобильник. «Кто это может быть», – удивилась Светлана, надеясь про себя, что звонит Лена. Так оно и оказалось.

– Ленка! – воскликнула Светлана. – Прости меня ради бога, я так замоталась, что…

И вдруг она услышала, что подруга плачет.

– Лена, ты чего? – оторопела Светлана. Она не могла поверить своим ушам, её подруга, ни разу не замеченная на сверхчувствительности, рыдает из-за неотвеченного звонка. – Лена, я не нарочно, – проговорила она в трубку. – Если хочешь, то я сейчас же к тебе приеду!

В глубине души Светлана надеялась, что подруга откажется от её опрометчивого предложения. Но Лена тихо проговорила:

– Приезжай. Мне очень плохо.

– Сейчас, сейчас, – пробормотала Света.

К этому времени до неё уже стало доходить, что плачет подруга вовсе не из-за звонка к ней. Но отчего? Сердце девушки сжалось от нехорошего предчувствия. У Лены случилось что-то страшное и непоправимое. Бакунина нажала на газ и помчалась по вечерним улицам с явным превышением скорости, машинально она подумала о том, что на неё посыплется целый дождь из квитанций на штрафы. «Ну и пусть, – решила она, – Ленке плохо».

– Лена, я скоро приеду, – прошептала она пересохшими губами. Телефон был давно безмолвен, но Света была уверена, что подруга слышит её сердцем.

Как нарочно, Елена Гулькова жила довольно далеко от места работы Светланы Бакуниной. Хорошо ещё, что в этот вечер не было пробок, иначе пришлось бы бежать к метро, а потом ещё два с половиной квартала идти пешком.

Но вот впереди нарисовалась знакомая до боли группа каштанов, обогнув её по дуге, автомобиль сразу же попадал на улицу, на которой жили Гульковы. Лена так и не вырвалась из родного гнезда и продолжала жить вместе с отцом. С Гульковыми жила их старая домработница Евдокия Семёновна Сорина, или просто тётя Дуня.

## Глава 2

– Что случилось, тётя Дуня? – бросилась ей навстречу Бакунина.

– Ох, Светочка, – заплакала старая женщина, но ответить на вопрос Светланы она не успела.

Из глубины квартиры вышла Елена Гулькова. Увидев её, Бакунина буквально окаменела. На подруге было чёрное платье, светлые волосы прикрывала чёрная же кисейная косынка.

– Ленка! – в голос закричала Бакунина и бросилась на шею подруги.

Светлана уже обо всём догадалась. И полминуты спустя Лена подтвердила её догадку:

– Папа умер.

– Когда?

– Сегодня утром прямо в своём рабочем кабинете. У папы остановилось сердце.

Света знала, что у Игоря Юрьевича Бакунина в последнее время стало барахлить сердце. Но у кого оно теперь не барахлит, при нашей-то современной жизни. Однако она даже и думать не могла, что отца Лены не станет в одночасье.

– А «Скорая»? – еле слышно спросила она.

– «Скорая» ничем не смогла помочь, когда они приехали, папа уже не дышал.

– Ленка, Ленка! Бедные мы с тобой, несчастные! – Бакунина снова обняла подругу и заплакала вместе с ней.

Через некоторое время домработница Евдокия Семёновна Сорина увела обеих девушек на кухню, усадила за стол и заставила выпить по чашке чая.

– Что же теперь делать? – всхлипнула Света.

– Всё, что надо, уже делается, – сурово ответила Сорина, – а ты просто будь рядом с Леной.

– Да, конечно, – поспешно закивала головой Бакунина.

На следующее утро она позвонила хозяйке салона и предупредила её, что выйти на работу ни сегодня, ни завтра не сможет. И, не давая женщине открыть рот и начать орать, быстро объяснила, в чём дело.

Бакунина слышала, как хозяйка клацнула зубами, точно голодный волк, но согласилась войти в положение Светланы и скрепя сердце отпустила её на два дня.

Эти два дня прошли для обеих девушек на грани страшной действительности и нежелания принять её, смириться с ней. И в этой долине скорби ангелом-утешителем хлопотала над ними тётя Дуня.

Девушки, поглощённые своей болью, не замечали, что сама Сорина почернела, спала с лица и держится из последних сил.

Так уж устроены люди, что, страдая, они не замечают чужих страданий. На подсознательном уровне им хочется, чтобы окружающие разделяли их боль и скорбели вместе с ними. Это только когда мы счастливы, то желаем видеть счастливыми всех вокруг нас.

Через два дня Светлане пришлось выйти на работу. Но ночевать она ездила каждую ночь к Лене. Света видела, какими благодарными глазами, полными слёз, смотрит на неё подруга.

Вскоре выйти на работу пришлось и Елене. Фирма, лишившаяся руководителя, начала давать сбои, хотя пока и держалась на плаву, но если всерьёз не заняться её делами, она потонет. И Елена Гулькова полностью отдалась работе. Работа помогала девушке и утешиться, и забыться. Через полгода она уже могла отпустить Свету, и та наконец вернулась в свою квартиру. Несмотря на то что в жилище Лены было больше комфорта и удобств, да и кормила их тётя Дуня вкусно и сытно, дома всё-таки было лучше.

Спустя год обе подружки уже полностью пришли в себя и теперь ездили к месту упокоения Игоря Юрьевича не каждое воскресенье, как в первое время, а всё реже и реже. Жизнь брала своё. Обе девушки были молодыми, красивыми, полными сил и энергии. Им хотелось успеха, новых впечатлений и почти как всем девушкам на свете любви. Это последнее было, пожалуй, самым труднодостижимым в жизни сокровищем. И впрямь, если поднапрячься, то молодой, способной, трудолюбивой девушке не так уж сложно заработать миллион, потом второй и так далее. Особенно если есть начальный капитал. Но вот получить от жизни в дар настоящую любовь было на грани фантастики. Если, конечно, говорить не об ударяющей в голову, как шампанское, на некоторое время влюблённости и тем более не о мимолётных связях, а о глубоком, полноводном чувстве, выпадающем на долю некоторых счастливчиков и сопровождающих их всю жизнь. Но такое чувство не возникало пока на горизонте ни у одной из подруг.

Между тем Елена, которой повезло родиться в семье бизнесмена и начавшей работать в собственной фирме ещё со времён школьных каникул, пришло в голову, что она могла бы помочь своей подруге осуществить заветную мечту. То есть дать деньги на открытие собственного салона. Не в смысле подарить, а именно дать на время в долг, но без процентов и без всяких условий. Лена знала, что в виде подарка самолюбивая, как почти все люди, выросшие в бедных, но трудолюбивых семьях, Света денег от неё не возьмёт. Наверное, права тётя Дуня, которая говорит, что нет на свете гордости непоколебимей и ранимей, чем пролетарская гордость.

К тому же во времена Союза Бакунины не были бедными. Все они работали на заводе высококлассными рабочими и инженерами, обеспечивая высокий уровень жизни своим семьям. И откладывали трудовую копейку на будущее. Однако пришёл капитализм, раскрыл свою ненасытную волчью пасть и проглотил народные деньги, заработанные многолетним трудом, не подавился.

Ленин отец сумел вырулить в неспокойные девяностые годы прошлого века, организовал свой бизнес и удержал его. Правда, как потом выяснилось, ценой собственного здоровья.

Светин же отец в сердцах проклял всех демократов и либералов, пожелав буржуинам скорейшего краха, и ушёл в глухую оборону. После того как рухнул орденоносный завод, десятилетиями выпускавший подшипники, он ушёл работать в котельную.

Мать Светы, почти всю жизнь проработавшая на этом же заводе оператором, нашла себе место в маленькой прачечной, спрятавшейся от мира благополучных в полутёмном подвале.

Лене импонировало то, что Света никогда не жаловалась на жизнь, Гулькова не помнила, чтобы подруга ей хоть раз в чём-то позавидовала, наоборот, она всегда радовалась обновкам Лены, даже таким большим, как автомобиль.

Лена бы с удовольствием поделилась с подругой своими вещами, которые в большом количестве скапливались в её гардеробе и мешали ей. Выкинуть было жалко, вот и приходилось пристраивать в хорошие руки шмотки из бутиков. Но только не в Светины руки. Об этом Лена даже не заикалась. Правда, на праздники она старалась дарить ей что-то нужное и недешёвое, например, шубу на Новый год, модные туфли на Восьмое марта и украшения из драгоценных камней и металлов на день рождения. Правда, и здесь нужно было не переборщить, манто или бриллиантовое колье за полмиллиона Света точно отвергнет. Но такие подарки, о цене которых она не догадывалась, подруга принимала. Но и сама, в свою очередь, старалась дарить Лене что-нибудь необычное, например, картину местного художника, на которой парусник казался настолько настоящим, что до него хотелось дотронуться рукой, или статуэтку киприотского мальчика, такого тоненького и изящного, что сердце замирало от восторга при взгляде на него.

Лену подарки подруги, конечно, радовали, но она представляла, сколько лишних голов пришлось Свете привести в порядок. А теперь Бакунина обучилась ещё и искусству массажа и подрабатывала в свободные вечера, возвращаясь домой глубоко за полночь.

Исходя из всего этого, Гулькова и решила помочь подруге открыть своё дело и встать на ноги.

Когда Света услышала о предложении Лены, то ушам своим не поверила. Подумав, она, на всякий случай, уточнила:

– А на сколько лет ты хочешь выдать мне кредит?

– Не кредит! – сделала Лена ударение на частице «не». – А просто в долг. Отдашь, когда сможешь.

– Поняла, – кивнула Бакунина, – долг, а под какие проценты?

– Ни под какие! – начала сердиться непонятливости Светланы Лена. – Это будет дружеский долг!

– Никогда не слышала о таком, – точно прогоняя морок, помотала головой Бакунина.

– Теперь слышишь.

– Сколько ты можешь мне дать?

– Посчитай сама. Составь план развития своего салона, узнай, сколько стоит оборудование, которое тебе понадобится для его открытия. Потом ты, наверное, будешь работать не одна. Сотрудникам нужно будет платить зарплату.

– Начну я, пожалуй, с парикмахерской, – решилась Света. – О салоне буду думать, когда приобрету опыт и обзаведусь постоянными клиентами.

– Делай как знаешь, – ответила ей Лена.

Посовещавшись, подруги решили дождаться отпуска Светы, чтобы заняться всем не спеша. Лене легче было подстроиться к свободным дням Светы, ведь она сама себе хозяйка. Отпуска ждали с нетерпением, а пока он не наступил, строили планы и вели тщательные подсчёты.

И вот свершилось! Первый свободный день наступил! Помещение для будущей парикмахерской присмотрели заранее. Сделали первый взнос. Теперь оставалось оформить аренду и полностью расплатиться. Выкупать в собственность пока не стали. Вполне возможно, что, уверившись в своих силах, Света захочет купить более просторное помещение и уже не под парикмахерскую, а под салон.

Наконец всё было закуплено и установлено. Нужно было назначить день открытия. Но перед этим она собиралась уволиться с прежней работы. Бакунина предчувствовала, что разговор с хозяйкой парикмахерской Марьяной Ивановной Кочетовой предстоит ей нелёгкий. Но то, что случилось на самом деле, превзошло всё её самые мрачные ожидания.

На хозяйку новость об увольнении лучшей сотрудницы свалилась как снег на голову. Она смотрела на заявление Бакуниной широко раскрытыми от ужаса глазами. А потом швырнула его изо всех сил на пол, как ядовитую змею.

– Что ты себе думаешь?! – закричала она на Свету. – Ты в отпуск ушла, вот догуливай его и без всяких фокусов возвращайся на работу.

– Марьяна Ивановна, вы не имеете права отказывать мне в увольнении.

– Я не имею?! – завопила хозяйка. – Да ты вообще знаешь, с кем ты связалась?!

– Теперь знаю, – тихо ответила девушка. – Раньше я думала, что вы просто алчная бессовестная особа, а теперь вижу, что вы ещё и хулиганка.

– Ты ещё полицию вызови, – проворчала Марьяна Ивановна, сбавив обороты. Было видно, что порох её уже отсырел. Кочетовой было прекрасно известно, что задерживать Бакунину против её воли она не может. – Да убирайся ты к чёртовой матери! – прошипела она напоследок, подписывая поднятое с пола заявление.

Лена ждала подругу внизу, в своей машине. Она уже начинала нервничать и хотела идти на подмогу в то самое мгновение, когда Света появилась из дверей парикмахерской, в которой она проработала несколько лет.

Бакунина быстрым шагом подошла к автомобилю, Лена открыла дверцу рядом с пассажирским местом и отодвинулась снова на место водителя.

– Ты жива? – весело спросила она подругу, плюхнувшуюся рядом с ней.

– И не спрашивай, – ответила Бакунина, вытирая пот со лба, – еле вырвалась.

– Ничего, пусть сама постоит теперь возле кресла, – рассмеялась Лена.

Открытие парикмахерской, которую Лена убедила подругу назвать «Свет в окошке», произошло довольно тихо и даже, можно сказать, незаметно, хотя Лена разместила объявления в центральной прессе города. Первой клиенткой Светланы на новом месте стала Лена, и это было закономерно. Если бы не Гулькова, то никакой парикмахерской и не было бы.

Правда, пришли ещё три клиентки Светланы, которых она несколько лет обслуживала в парикмахерской Кочетовой.

– Знаешь, Лена, – позже сказала Светлана, – если ещё кто-нибудь из моих клиентов перейдёт сюда, то Марьяна Ивановна придёт окна мне бить.

– Что за чушь! – отмахнулась от подруги Гулькова. – Это твои личные клиентки, и ты имеешь право пригласить их к себе на новое место.

– Вообще-то они не совсем личные, – неуверенно возразила Бакунина, – обслуживала я их под крышей Марьяны, поэтому она имеет право гневаться.

– Если имеет, пусть гневается, – усмехнулась Лена. – Главное, что положено начало твоего нового дела. Твоя мечта сбывается!

– Дай-то бог, Ленка! – воскликнула Светлана, кинулась к подруге и закружила её на месте.

Закрыться в этот день они решили пораньше. Круторогие серые облака не спеша толкали кудрявыми головами яркий мяч предзакатного солнца на запад.

– Хорошо-то как! – выдохнула полной грудью Елена.

– Между прочим, на сегодняшний вечер дождь обещали, – сладко потянулась Светлана.

– Ничего, мы на машине и нас не замочит, – ответила Лена.

– А мне так хочется пройтись пешком, – призналась Светлана, – я настолько переполнена впечатлениями сегодняшнего дня, что мне кажется, завязочка сейчас развяжется, и всё, что набралось замечательного, рассыплется разноцветными камешками по полу.

– И где же у тебя эта самая завязочка находится? – рассмеялась Лена.

– Где-то в районе живота!

– Почему живота? – удивилась подруга.

– Потому, что именно там бабочки щекочутся.

Обе подруги расхохотались, закрыли двери парикмахерской «Свет в окошке» и, взявшись за руки, пошли пешком к Светлане, благо её квартира находилась недалеко.

Правда, если бы они поехали к Елене, то их ждал бы полноценный домашний ужин, приготовленный заботливыми руками тёти Дуни. Но в такой день, как сегодняшний, им хотелось пирожных и шампанского!

Машину они оставили на стоянке. Обещанный синоптиками дождь так и не пошёл в этот вечер. Хотя воздух был наполнен ароматами изнывающих от ожидания цветов и настораживающим безветрием. Однако подруги ничего этого не заметили. По дороге домой они зашли в магазин и купили небольшой торт и бутылку шампанского, которую и открыли в этот вечер. Но так получилось, что пили они больше чай и говорили, говорили, не слушая друг друга, просто от потребности выговориться, выплеснуть эмоции. Может быть, именно по этой причине щебечут птицы…

Целую неделю Елена, поддерживая подругу, отправлялась с ней каждое утро в парикмахерскую и помогала ей чем могла. По крайней мере, административные обязанности она с легкостью взяла на себя, предоставляя Светлане обслуживание клиентов в маленьком зальце.

Иногда она думала: «Как она одна будет все делать. Всё-таки ей нужно будет хотя бы на кассу человека». Когда же она поделилась вечером своими сомнениями с подругой, Светлана отмахнулась:

– Справлюсь! Лиха беда начало.

И Лена, вглядевшись в глаза подруги, полные энтузиазма, поняла, что Светка и впрямь справится.

В пятницу Елене позвонил зам Дмитрий Иванович Васянин и сухим бесстрастным тоном поинтересовался:

– Елена Игоревна, вы не подскажете, когда сотрудники фирмы смогут лицезреть своего руководителя на работе?

Никому другому Лена не позволила бы так разговаривать с собой, но Васянин другое дело. Он более тридцати лет плыл в одной лодке с отцом и ни разу не обманул его доверия, хотя такие шансы выпадали ему не раз, и выгода от предательства маячила солидная. Но Васянин оказался преданным человеком, и Лена знала, что раз дядя Дима, именно так она называла его в детстве, не предал её отца, то и с ней будет честен. А его стариковское ворчание она готова была стерпеть. Хотя Васянин и ворчал-то всегда только по делу. Вот и на этот раз он был прав. Дружба дружбой, а бросать фирму на целых десять дней не следует. Оправдание у Гульковой было только одно – фирму свою она оставляла не на чужого человека, а на дядю Диму.

– В понедельник выйду на работу, – проговорила Елена в трубку. – Вы только не сердитесь, Дмитрий Иванович.

– У меня и прав таких, чтобы на тебя сердиться, нет, – ответил Васянин. И отключился.

По теплоте голоса, которым он это произнёс, и по тому, что он перешёл в разговоре с ней на «ты», Лена поняла, что гроза миновала, и дядя Дима больше не сердится.

## Глава 3

Со следующей недели у подруг опять началось раздельное существование. Каждая занималась своим делом. И в конце рабочего дня ни у одной из них не было сил на встречи и дружеские посиделки. Всё откладывалось до выходных. А в выходные находились новые неотложные дела. Особенно у Светы, только теперь она поняла, что собственный бизнес – это не только любимое дело и прибыль, но и отсутствие возможности выкроить свободное время для отдыха.

Прошёл год, прежде чем Света смогла взять на работу в «Свет в окошке» столь необходимого ей сотрудника. Вернее, сотрудницу. Совсем молоденькую девушку, только что окончившую курсы и мечтавшую покорить мир.

– Твоя планка, как я погляжу, – рассмеялась Бакунина, – намного выше той, что устанавливала для себя я в самом начале своего пути.

– Для меня вообще планок нет, – сморщила носик девушка.

– Так что же, дерзай, я тебе крылья подрезать не собираюсь.

И девица принялась усердно трудиться, заметно облегчая труд Бакуниной. Первое, что она почувствовала после включения в работу новой сотрудницы, то, что заметно убавилось пустой беготни. Сама она могла полностью сосредоточиться на работе, которую называла творческой. Особенно ей нравилось сооружать причёски выпускницам и юным невестам из семей со средним достатком. Вот где был простор для фантазии! Света вспоминала себя в их возрасте, и ей становилось немного грустно. Девушке начинало казаться, что женское счастье обошло её стороной. Ей скоро тридцать лет, а у неё нет ни семьи, ни детей. Нет даже любимого человека.

Она вспомнила свою подругу Лену и подумала о том, что Гулькова родилась с серебряной ложкой во рту, и всё у неё всегда было. Ей не приходилось каждый день отстаивать своё место под солнцем. А результат тот же, что и у неё, – ни детей, ни плетей, как говорила Светина мама.

У Светы был брат Максим, и девушка знала, что одно время он ходил влюбленным в Лену. Но ничего у них не получилось. Наверное, Лена решила, что Максим ей не пара. Бакунина ни с братом, ни с подругой никогда не заводила разговора об их не сложившихся отношениях. Хотя сама Света считала, что Ленке лучшего мужа, чем её братик, не найти.

Максим выучился на лётчика и летал на пассажирских самолётах. Он, как и сестра, отказался следовать примеру родителей и оплакивать прошлую жизнь на обломках великой империи. Тем более что и Света и Максим были у родителей поздними детьми, не помнили вкус настоящего советского сливочного масла и понятия не имели, каким свежим был воздух в городе, в котором почти не было машин.

Света хотела, чтобы брат женился, пусть не на Ленке, а на другой хорошей девушке. «У них бы тогда родились дети, – мечтала Светлана, – и у меня, раз нет детей, были хотя бы племянники». Но Максим не женился.

И вот однажды вечером она сидела в кофейне «Старая мельница», в минорном настроении от подобных мыслей. Многие любили это заведение за уютную атмосферу, неровный свет, скрывающий не только выражение лиц посетителей, но и сами лица. Официант зажигал на каждом столе цветную свечу. Кому-то она казалась знаком предостережения, кому-то символом надежды на лучшее будущее. Свете эта свеча просто грела душу. И сейчас она как никогда нуждалась в этом тепле. Тем более что ко всему прочему ещё и на улице стояла отвратительная погода. Хотя чему удивляться? На улице февраль. И хоть народная пословица утверждает, что «февраль коровий бок греет», в этом году он скорее сшибал коровий рог.

Из задумчивости её вывел неожиданно прозвучавший голос:

– Здравствуйте, милая девушка.

Голос был молодым. «Сейчас клеится начнёт», – подумала Светлана и ответила, не скрывая сарказма:

– Здравствуйте, милый юноша.

Незнакомец явно приободрился, так как его голос прозвучал увереннее:

– Не позволите ли вы присесть мне за ваш столик?

– Почему именно за мой? – спросила она сердито.

– Потому что за всеми другими сидят парочки, а вы одна.

– Может быть, мне нравится одиночество? – проговорила она с вызовом.

– Я не спорю, – поторопился ответить он, – конечно, люди бывают очень разные и кому-то нравится быть одному.

– Я рада за вас! – отрезала Света.

– Рады за меня? – переспросил он растерянно.

– За то, что вы такой понятливый. Теперь вы, надеюсь, оставите меня в покое.

– Оставлю, – проговорил он самым унылым тоном, – раз вы на этом настаиваете.

– Настаиваю.

– Простите, что потревожил. Просто я очень замёрз.

– Замёрзли? – почему-то удивилась она.

– Да, как бездомная собака, и надеялся выпить чашку крепкого кофе.

– Где же вы умудрились замёрзнуть? – спросила она.

– Как где? – удивился он. – На улице.

– И что же вы там делали?

– Шёл. Мне всегда казалось, что улицы для этого и предназначены.

– Вы шли без машины? – Она подняла голову и попыталась рассмотреть его лицо.

– Без, – признался он без всяких заметных следов огорчения.

– У вас что, сломалась машина?

– Нет, она в принципе не могла сломаться.

– Это ещё почему? – Света заподозрила парня в том, что он её дурачит.

– Потому что у меня нет никакой машины.

– Вы что, безработный? – спросила она.

– Почему сразу безработный, – слегка обиделся он.

– А кто же вы тогда?

– Я педиатр.

– Кто? – округлила глаза Светлана.

– Педиатр. В прошлом году окончил медицинский университет. Теперь работаю в детской поликлинике.

– Вот это да! – вырвалось у Светланы. – А что вы делали на улице в столь поздний час?

– Девушка, – взмолился он, – я вижу, что вы решили допросить меня с пристрастием, и я готов во всём сознаться. Только позвольте присесть и заказать чашку кофе.

– Ладно, – сжалилась она, – можете присесть.

Спустя пару минут она уже смотрела, как он жадно пьёт обжигающий кофе. Выпив одну чашку, он тотчас заказал ещё одну и ватрушку с творогом.

– Вы не ответили мне, с какой целью вы мёрзли сегодня вечером на улице. Может, у вас было назначено свидание?

– Что вы, – смутился он, – разве я похож на злодея, который способен заморозить любимую девушку?

– Вроде нет, – ответила она, смягчившись, но, для того чтобы он не расслаблялся, добавила: – Хотя говорят, что практически все злодеи выглядят обаятельными людьми.

– Вам виднее, – отозвался он.

Света чуть не поперхнулась своим кофе и невольно заметила про себя, что её случайный визави что-то уж очень расхрабрился.

– С какой стати я должна быть осведомлена об этом лучше вас? – спросила она сердито.

– Вы так уверенно говорили, – замялся он, – вот я и подумал.

– Подумал он, – проворчала себе под нос Светлана. И вернулась к прежнему вопросу: – Так что же заставило вас мёрзнуть на улице, если не любовь?

– Вы не поверите, – вздохнул он, – но транспортное управление города.

– Оно-то тут ещё при чём?

– До моего дома можно добраться на троллейбусе или на трамвае. Так вот все эти рогатые труженики стоят.

– Стоят?!

– Точно. А вы разве не заметили?

– Я не обратила внимания, – на этот раз почему-то смутилась Светлана.

– Вот я и решил зайти в кофейню, чтобы согреться. Тем более что предупредили – раньше полутора часов ток не дадут.