# Время любви

Эллисон Майклс

Как исцелить сердце после расставания с парнем? Холли Холлбрук уверена, что лучшее лекарство – побег в Сан-Франциско, где она сможет начать жизнь с чистого листа.

В городе, полном солнца и незнакомцев, Холли никак не может найти своё место, пока не встречается с милой девушкой по имени Дейзи. Она приоткрывает двери в мир богатства и помогает Холли устроиться на работу в современное date-агентство «Время любви». Нужно всего-то заниматься организацией свиданий для состоятельных бизнесменов и получать свой лакомый процент от гонорара.

Но не всё так просто, ведь в мире больших денег попадаются капризные клиенты. Да ещё и на место Холли в агентстве претендует другой стажёр, который вставляет палки в колёса. В новом городе она меняется, влюбляется в богатого красавца Хэма и сражается сама с собой на пути к успеху. У Холли есть всего три месяца, чтобы доказать, что она достойна должности date-менеджера, и понять, нравится ли ей та Холли Холлбрук, которой она стала.

© Серегова А.М., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Глава 1

Меня всегда удивляло, почему людей так отчаянно тянет к океану? Что такого можно найти на песочном берегу, чего нет здесь, в уснувших долинах Модесто? Мне с детства нравился ленивый пульс этого города. Его захудалые заправки с налетом старины и бензиновым запашком. Приветливость торговцев местных лавчонок, которых знаешь в лицо. Где еще ты сможешь купить фунт апельсинов с пятидесятипроцентной скидкой за красивые глаза?

Я ни разу в жизни не пробовала гамбургер из «Макдоналдса», потому что такие чудеса кулинарии не добрались до нашего скромного уголка. Зато я помню вкус местных бургеров, которые подают в стейк-хаусе на окраине. Ничего вкуснее я в жизни не ела, а все потому, что их готовят с любовью.

Все в Модесто делают с любовью. Вы ни за что не получите холодный кофе в кафешке «У Вэнди», потому что там все подают с пылу с жару. А еще подарят лучезарную улыбку и маленькую шоколадку за счет заведения. Хоть раз вам клали на блюдечко бесплатную шоколадку в вашем хваленом «Старбаксе»? А эти кассирши в «Уолмарте», что прямо в центре! Вы никогда не услышите плохого слова в свой адрес и не сгорите от испепеляющего взгляда просто потому, что они не в духе. Зато услышите рецепт какого-нибудь вкусного блюда, которое можно приготовить из куриного филе, которое положили в корзину.

В Модесто я провела всю свою жизнь. Так бывает, когда обласкан родительской заботой и не строишь иллюзий по поводу своего будущего. Еще в детстве я знала, что за дверями средней школы меня не ждет скамья в каком-нибудь новомодном университете и скучный диплом юриста. На это у нашей семьи просто не было денег, а у меня, признаюсь честно, никакого желания.

Я всегда была похожа на птенца, который не готов расправить крылья, даже если его выбросить из гнезда. Я не собиралась покидать это уютное, пышущее любовью гнездышко, где прошли мое детство и юность. Но жизнь не спрашивает разрешения, когда собирается дать пинка и отправить тебя в свободный полет. Жизнь вообще еще та проходимка!

Я не собиралась уезжать из Модесто до скончания своих дней, но вот я здесь, на том самом берегу океана. Стою с чемоданами вещей, но это не весь мой багаж. Еще я прихватила с собой обиду и разочарование. Сложила между стопками сменного белья и сарафанами, которые мне точно пригодятся в жарких объятьях Сан-Франциско.

Автобус выплюнул меня прямо на бульваре Линкольна, едва мы успели проехать мост Голден Гейт, который я видела лишь на картинках. Мне не дали и минутки полюбоваться на вид из окна – водитель попался бешеный и вдавливал педаль с таким усердием, что я предусмотрительно хваталась за спинку переднего сидения со страхом слететь прямо в синие воды залива.

Пассажиры высыпались на улицу, как арахисовое драже из порванного пакетика. Они знали, куда идти, и тут же помчались каждый по своим делам. Я стояла посреди палящего солнца в своих потертых джинсовых шортах, с тяжеленным чемоданом, оглядываясь по сторонам, как запуганный зверь. Мне было чего бояться. Я одна в незнакомом городе с одной-единственной подсказкой, куда двигаться дальше. Она лежала в моем кармане, сложенная пополам. Адрес квартиры, которую я присмотрела неделю назад. Осталось лишь найти ее в этом лабиринте.

Когда первый шок прошел, я осмотрелась по сторонам и безнадежно влюбилась. Моей любовью оказался город, окруженный водой со всех сторон. Если вы никогда не бывали в Сан-Франциско, вы не поймете, каково это.

Я тут же забыла все свои страхи и вообще, зачем я здесь. Спотыкаясь о собственную челюсть, я пошла куда глаза глядят, а они глядели во все стороны. Не зря Сан-Франциско называют городом холмов – улочки похожи на американские горки. То вверх, то вниз. Прямо, как сама жизнь, не правда ли? Я петляла по закоулкам, пялясь на дома и прохожих, как одержимая туристка, впервые увидевшая мир. По сути, так оно и было, но мне хотелось, чтобы меня считали здесь своей.

Окольными путями я вышла к берегу и сняла босоножки, чтобы впервые ощутить пальцами настоящий пляжный песок. Даже чайки смеялись над моей детской наивностью, с которой я во все глаза таращилась на волны залива Сан-Пабло. Если океан так же прекрасен, то я наконец-то пойму, почему всех так тянет сюда. И только ради этого стоило сюда приехать.

Где-то там, вдали, если присмотреться, можно увидеть Алькатрас, но меня мало интересовали жуткие истории об этом месте. Гораздо приятнее было наблюдать, как пекучее солнце блестит на поверхности, а кучерявые облака отражаются в водной глади, так что кажется, что в этом мире два неба.

Я позволила себе на полчаса задержаться у воды. Примоститься на песке и погрузить ноги в горячий песок. Он так приятно щекотал кожу, что мне хотелось засмеяться. От ощущений, что я наконец-то поняла, что значит быть свободной.

Но меня уже ждала хозяйка квартиры, поэтому пришлось тащиться с чемоданом обратно, в закостенелые преграды из бетона и стекла, за которыми не видно чудесной голубизны залива. Мне еще предстоит запомнить названия всех районов, а их здесь, на минуточку, целых одиннадцать! В Модесто о таком и не слышали. Он всегда был просто Модесто, без всяких там Пасифик-Хайтс, Сансет или Бейвью.

Моя квартирка спряталась в окрестностях Портолы, прямо между кофейней «Фэнси» и чайханой «Ред Панда». Со второй попытки я сумела поймать такси и протянула водителю помятый листок с названием улицы и дома. Я все еще не могла говорить от пережитого потрясения. Если водитель и поглумился надо мной, то вида не подал, а только включил счетчик и покатил по гористым дорогам Сан-Франциско.

Я впервые видела столько красивых домов, словно приклеенных друг к дружке суперклеем. Хотелось попросить, чтобы водитель ехал помедленнее, тогда бы я сумела разглядеть каждый сантиметр этого райского города. С тем же успехом таксист мог везти меня окольными путями, чтобы намотать мили и содрать втридорога, но мама оказалась впервые неправа – не все в больших городах хотят тебя обмануть.

– Первый раз в Сан-Франциско? – улыбнулся мужчина, глянув на меня в зеркало заднего вида.

Во мне проснулся голос, и я, не отрывая носа от стекла, с дрожью произнесла:

– Первый раз вдали от дома.

– Сбежали от родителей?

– Скорее от разбитого сердца.

– Тогда вы точно по адресу, – усмехнулся водитель. – Сан-Франциско прекрасно лечит разбитые сердца.

Очень на это надеюсь, потому что мое разлетелось вдребезги.

Оставив меня на бордюре с все тем же старым добрым чемоданом, таксист пожелал мне удачи и укатил. И даже ничего не взял за проезд.

– Пусть это будет первым подарком от Сан-Франциско, – сказал он.

Если все здесь такие же милые, то я ни за что больше не вернусь в Модесто.

Сан-Бруно-авеню, 125. Это здесь. Я взглянула на двухэтажные домики с давно облупившейся краской и почувствовала тошноту. Не совсем то, что я ожидала увидеть после описания на сайте «современный дом с ремонтом». Автострада Брэйшор проходила прямо напротив, так что я сразу представила, в каком шуме буду просыпаться каждое утро.

Но отступать было некуда. Я уже перевела аванс миссис Саммер, и она ждала моего приезда ровно к двенадцати. Я не любила опаздывать, но еще больше не любила ввязываться в конфликты – бесхребетная привычка обитателей Модесто и семейства Холлбрук.

Квартирка «За» забралась на второй этаж. Пока я тащила чемодан и свой страх наверх по пошарпанной лестнице, я успела рассмотреть каждую трещину на стене. Краска облезла и кое-где повисла жалкими лохмотьями. Что ж, надеюсь, внутри квартира выглядит так, как на фото.

Собравшись с мыслями, я постучала в деревянную дверь с номерком «За». Тут же послышался топот пяток и протяжное «Иду-иду!» по ту сторону.

– Вы, должно быть, Холли? – Широкие губы, утонувшие в блестящей помаде, растянулись в подобие улыбки.

– А вы миссис Саммер?

– Да, деточка, это я.

Голос по телефону был таким мелодичным и казался молодым, так что я представила себе дружелюбную женщину лет на десять старше меня, с которой у меня сложится обоюдная симпатия. Но передо мной предстала полная противоположность. Обладательница приятного голоса и моей будущей квартиры оказалась стареющей дамой, которая отчаянно пыталась скинуть хотя бы несколько лет. В морщинках у глаз застряли комки пудры, а двойной слой туши превратил ее ресницы в острые ветки. Волосы коконом собраны на макушке в стиле Одри Хепберн, но от такого творческого беспорядка несравненная мисс Хепберн пришла бы в неописуемый ужас. В свободном цветастом платье по колено и в жирном макияже, она отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

– Проходи, милочка. Я тебя уже заждалась. Вот и твоя квартира.

Я чуть не выронила чемодан из рук. Видно, не такой реакции ожидала хозяйка. Но и я ожидала не такой дыры. Никакого сходства с тем, что мы с мамой разглядывали на сайте.

– Вам нравится? – с преувеличенным воодушевлением спросила миссис Саммер.

Язык не поворачивался, чтобы ответить. Если я открою рот, тут же разревусь, как маленькая девочка. Где бежевые паркетные полы с вкраплениями серых разводов, по которым можно ходить босыми ногами? Где мягкий диван с малиновой обивкой, на котором я планировала читать романы и пить пиво из бутылки? Где струящиеся занавески, которые идеально сочетаются с нежно-розовыми обоями? Под описание миссис Саммер подходило лишь то, что квартирка была маленькой.

– Замечательный выбор для молодой девушки, – приговаривала она по телефону, когда я звонила, чтобы забронировать этот ужас.

– Миссис Саммер, – тихо промямлила я, оглядывая то, где мне предстояло жить следующий месяц. – Квартира выглядит совсем не так, как на фотографиях.

– Ну что ты, милочка, именно так, – сахарным голосом заверила хозяйка. Кого она пыталась обмануть? Солнце Сан-Франциско пока еще не ослепило меня настолько, чтобы я потеряла зрение.

– На фото она была… новой. А тут пожелтевшие обои, выцветшие полы и даже нет телевизора.

– Ну это же Сан-Франциско! – заявила миссис Саммер, будто это все объясняло. – За эти деньги вы не найдете ничего лучше.

– Ну не знаю… Это не совсем то, чего я ожидала.

Но я кривила душой. Это былосовсем не то, чего я ожидала! Видя, что я вот-вот сорвусь с крючка, на который она с таким усердием меня насаживала, миссис Саммер тут же буркнула:

– Задаток я не верну.

Будь я более смелой, я бы ушла по-английски и хлопнула дверью. Подыскала что-нибудь другое. Но во мне сработала предательская трусость всех Холл-бруков. Я вздохнула, отсчитала семьсот долларов и с тяжким сердцем вручила их хозяйке. Очевидно, кошельком она не пользовалась, потому что тут же припрятала шелестящие купюры за лямку своего гигантского лифчика.

– Мужиков не водить, домашних животных тоже, – дала последнее напутствие хозяйка. – Знаю я вас, провинциалок.

Мой рот приоткрылся в обиженном изумлении. Это оскорбление? Даже если бы я нашла, что ответить, отвечать уже было некому, так как моя домовладелица с чистой душой скрылась за дверью, оставив меня наедине с этим чудовищем. Надеюсь, с соседями хотя бы повезло и мне не придется бороться за тишину с шумными наркоманами, а за право спать на кровати – с отрядом тараканов.

Я оставила чемодан у двери, а сама прошлась по своему новому дому. Да уж, назвать его домом язык не поворачивался. Гостиная была и холлом, и кухней одновременно. В центре громоздился просиженный диван, и я постаралась не думать, сколько пятых точек протирало его подушки.

На кухоньке было так мало места, что я всерьез засомневалась, сумею ли открыть духовку так, чтобы дверца не протаранила один из шкафчиков. Ну, хоть холодильник работает! Об этом свидетельствовало прерывистое гудение, похожее на бормотание недовольного старика. Первым делом нужно будет купить что-то съедобное. Один за одним я стала распахивать шкафчики, чтобы проверить, оставила ли моя заботливая хозяйка хоть что-то, пригодное для жизни. Как вдруг дверца слетела с петли и больно треснула меня по макушке.

Вот же блин! В последний раз такую шишку мне поставил Харви, а он уже лет десять не бил меня по голове.

Пожалуй, с кухней я познакомлюсь чуть позже. Сразу за холодильником показалась еще одна дверь. Хоть в чем-то миссис Саммер не соврала – в адской квартире была вторая комната. Я скрестила пальцы и со скрипом вошла в нее. Спальня оказалась более или менее достойной своего описания. Помимо двуспальной кровати и шкафа в ней ничего не было, даже занавесок, но зато все выглядело достаточно мило. Даже постельное белье казалось чистым и отглаженным, за что я мысленно поблагодарила миссис Саммер.

Окно выходило прямо на автостраду Брэйшор, и в это время суток по ней проносились полчища машин. Пожалуй, к этому виду и шуму можно привыкнуть, главное, не открывать окно. Но как хотелось бы каждое утро просыпаться под шепот волн, а не под оркестр клаксонов. И чтобы от одного взгляда на прибой хотелось с радостью начать новый день, а не выброситься в это самое окно.

Я вернулась в гостиную и плюхнулась на диван, стараясь не замечать облака пыли, что тут же взметнулось в воздух. Что я здесь делаю? Сбежала из двухэтажного дома с собственной спальней и премиленькими шторами ради этого? Ради квартиры, в которой страшно ночевать в одиночку? Ради города, в котором я никого не знаю?

Как назло, в кармане завибрировал телефон. Не нужно быть ясновидящей, чтобы догадаться, кто окажется на проводе. Мама как чувствовала, что сейчас я больше всего по ней скучаю.

– Привет! – Я попыталась выдавить из себя тот лимит радости, на который была способна в этот момент.

– Дорогая! Как твои дела? Ты уже приехала? Ты в Сан-Франциско?

В этом вся мама. Задаст тысячу вопросов до того, как услышит ответ на первый.

– Да, мам. Я уже здесь.

– Как добралась? Без приключений?

– Все в порядке. – Лучше не вспоминать безумную поездку в трясущемся автобусе, который весь поскрипывал, как старая телега на последнем издыхании.

– И как она? Твоя новая квартира?

Я прикусила губу, осматривая свои новые пенаты. В жизни я не врала маме, но, похоже, придется начинать. Я просто не могу сказать ей правду о том, как меня нагрела хозяйка и что я буду делить спальню с клопами. Она тут же запрыгнет в ближайший автобус из Модесто и примчится с кулаками наготове. Или заберет меня обратно. Я не могу больше быть беззащитной, беспомощной девочкой, какой была двадцать пять лет. Собравшись с духом, я озвучила свою первую ложь:

– Она… потрясающая! Такая, как на фотографиях! Здесь стильный диван. – Я провела рукой по вмятине на подушке. – Просторная кухня. – Бросила взгляд на три несчастных шкафчика и забрызганный жиром чайник. – А еще отдельная спальня с большой кроватью. Представляешь?

– О, дорогая, я очень рада, что ты нашла подходящую квартиру. Знаешь, я очень боялась, что тебя могут обмануть. В этих больших городах столько мошенников.

– Да-да, мам, мне крупно повезло. – Обманщица.

– А как Сан-Франциско? Ты уже видела океан?

– Мам, я только приехала и еще не успела осмотреть город. Но то, что я видела, это… не передать словами! – Хоть в чем-то не соврала, и на душе тут же полегчало. – Здесь так красиво, столько симпатичных улиц и кафешек, что глаза разбегаются!

– Как же я тебе завидую, – протянула мама, и я тут же вспомнила, что она, как и я, ни разу не выезжала за пределы Модесто. Мне тут же стало грустно.

– Ты должна увидеть все собственными глазами. Надеюсь, вы с папой как-нибудь приедете ко мне в гости… – Я снова обвела взглядом свое убогое жилище. – Только немного позже, как только я тут обживусь и встану на ноги. – И найду квартиру получше.

Послышался тяжелый вздох, который означал только одно. Моя заботливая и излишне тревожная мама собиралась затянуть свою заботливую и излишне тревожную песню. Она так не хотела отпускать меня. До последнего пыталась отговорить от сумасбродной идеи в одиночку отправиться за сотню миль, лишь бы скрыться от самой себя и своего прошлого. Для нее было немыслимо выпустить одного из детей из-под крыла, хоть мы давно перестали быть ее маленькими птенцами.

– Как долго ты планируешь пробыть в Сан-Франциско? – печальным голосом спросила мама. Она все еще надеялась, что через три дня я опомнюсь и вернусь в Модесто, где мне было самое место.

Но там ли оно? Может, мое место как раз-таки здесь, среди ободранных обоев и пыльной обивки?

– Не начинай, мам, – взмолилась я. – Я приняла окончательное решение и не собираюсь возвращаться.

– Но что ты там будешь делать одна в незнакомом городе? Я переживаю за тебя.

Вопрос на тысячу очков. Хотелось ответить, что я собираюсь здесь жить, найти друзей и – скрестим пальцы на удачу – любовь всей своей жизни. Но мама бы ни за что меня не поняла. Она искренне верит, что все это можно делать и в Модесто.

– Первым делом найду работу. А там видно будет.

– Ох, Холли, даже не знаю. Все это мне не нравится.

– Я справлюсь, – пообещала я, больше себе, чем ей. Чтобы больше не чувствовать свою убогую несамостоятельность, я сменила тему: – А вы там как? – Будто я уехала из родного города не час, а месяц назад. – Как дела в магазине?

– Сегодня полный завал, – вздохнула мама, шелестя чем-то на фоне. Наверняка упаковочной бумагой. – К выходным все вдруг решили, что им нужны цветы. Вот, выкроила минутку позвонить тебе и тут же побегу обратно.

– А как же Харви и Хлоя?

– Ну, это ведь Харви и Хлоя, – с покорной улыбкой подметила мама, что означало лишь одно. Хлоя, как обычно, убежала на свидание с очередным кавалером, а Харви протирает штаны в подсобке, даже не подумав палец о палец ударить, чтобы помочь родителям. – Тебя здесь очень не хватает.

– Я тоже скучаю. Но это должно было произойти. Я должна повзрослеть.

Даже сквозь бездушный корпус мобильника я ощутила полное несогласие мамы. По ее мнению, взрослеть можно и в Модесто, рядом с семьей, работая все в том же семейном цветочном магазинчике, где каждый день похож на предыдущий. Но мама слишком сильно нас любила, чтобы перечить нашим желаниям. Именно поэтому она гнула спину за прилавком, пока Хлоя хлопала ресницами перед каким-нибудь парнем, а Харви плевал в потолок.

– Береги себя, – попросила мама. – Папа передает тебе привет. Мы тебя очень любим.

– И я вас.

Внезапно в квартире стало жутко тихо. Разговор оборвался, и я почувствовала себя такой одинокой, какой никогда не чувствовала. Наверное, то же самое ощущает смотритель маяка на каком-нибудь отдаленном клочке земли, откуда не видно ни одной живой души.

Я сидела на диване в городе, где обитало восемьсот тысяч живых душ, но я не была знакома ни с одной. Миссис Саммер не в счет, так как что-то подсказывало мне, что у этой женщины нет души и мы вряд ли подружимся.

Интересно, Нил в Сиэтле чувствует себя таким же потерянным в окружении незнакомцев северной закалки? Сразу влился в новую компанию, пустив в ход все свое прославленное обаяние, или скучает по дому так же, как я?

Даже забавно, что из окон мы можем увидеть один и тот же океан, вот только с его берега дует холодный ветер, а я изнываю от южного пекла. Нас разделяют восемьсот восемь миль – я проверяла по Google Maps, – а я по-прежнему думаю о нем, как будто он рядом. Люди придумали тысячи лекарств от болезней, но никто пока еще не изобрел таблетки от разбитого сердца. Говорят, что раны затягиваются и для этого есть много средств. За этим я и приехала в Сан-Франциско – найти то, что поможет мне выздороветь.

Очевидно, что расстояние можно вычеркнуть из списка. Пока что оно не помогает. Оно не лечит. Остается уповать на время и что-то еще.

## Глава 2

– Извините, но вы нам не подходите.

Две недели и шесть собеседований спустя я слышу все тот же заезженный ответ. И у предыдущих менеджеров по найму хотя бы хватало вежливости сообщить эту новость печальным тоном и с сожалением добавить «мы будем иметь вас в виду». Этот же со снисхождением уставился на меня из-за своего огромного монитора, будто мне несказанно повезло, что он вообще подарил мне пятнадцать минут своего бесценного времени.

– У вас нет опыта, вы не владеете испанским, да и никогда не работали в схожей сфере, – поясняет он, чтобы добить меня окончательно.

В его мясистой руке листок с моим резюме, достаточно скудным, если честно. Там всего-то одна запись, причем о работе продавцом в цветочном магазине «Холлбрук Фэмили», который уже тридцать четыре года принадлежит нашей семье. Я работала там, сколько себя помню. Он стал моим вторым домом еще со времен, когда я разъезжала по городу в коляске, которая досталась мне «в наследство» от Харви, а с двенадцати я уже стала полноправным сотрудником. Подрезала стебли, упаковывала легкие заказы, даже позволяла эксплуатировать себя в качестве курьера.

Мой стаж и навыки общения со, скажем так, не самыми легкими клиентами переплюнет опыт этого заносчивого зазнайки. Но он видит перед собой лишь молоденькую дурочку, что метит выше, чем может прыгнуть. И хвалебная рекомендация в резюме не производит на него никакого впечатления, потому что написана от лица моей матери. И никого не волнует, что она очень даже заслужена, а мои родители – самые жесткие начальники.

Я благодарю мистераКак-Его-Там за то, что потратил на меня время, и выхожу под палящее солнце Сан-Франциско, которое испепеляет не так сильно, как разочарование. Не думала, что поиск работы отнимает так много времени и сил. Я выжата, как половая тряпка, но не получила даже намека на то, что мной заинтересовались. Все, что я слышала за эти четырнадцать дней, это:

– Почему вы хотите работать у нас?

– Вы раньше работали секретарем?

– Назовите свои сильные стороны.

– Почему мы должны взять именно вас?

И мое любимое:

– Кем вы видите себя через пять лет?

Идиотский вопрос, потому что на него нельзя ответить честно. «Не знаю», «Полагаю, я буду самой собой», «А кем вы видите себя через пять лет?». Меня спрашивали об этом на каждом чертовом собеседовании, и мне приходилось лишь скромно улыбаться и выдавать отрепетированную ложь:

– Я буду жить в чудесной квартире и работать на самой прекрасной работе.

Не знаю, кого я хотела в этом убедить. Их или себя.

Я вздохнула и поплелась по уже проторенной тропе к своей потрепанной квартирке, впервые осознав, что в этом мы с ней похожи. Остаток солнечного дня я планировала провести с ноутбуком на коленях, добавляя в закладки очередную порцию вакансий, для которых не подхожу. Безрадостная перспективна, но за время своего пребывания в городе я так ни с кем не познакомилась. У меня напрочь отсутствует ген очарования. За новые знакомства всегда отвечал Нил с его умением сходиться с первым встречным. Достаточно одного слова или улыбки – и новый друг у него в кармане. Мне же приходилось с холодной завистью наблюдать, как он удачно вписывается в незнакомую компанию, и мириться с тем, что сама никогда не стану такой.

Сбережений хватит еще на месяц-полтора безработной жизни. Работа в семейном бизнесе научила меня продумывать риски и просчитывать возможности. И сейчас мне больше грозило первое, чем второе.

На Сан-Бруно-авеню я почувствовала, что ноги не хотят идти дальше. До дома оставалось всего ничего, но желание торчать в четырех стенах испарилось. Я старалась сберечь каждый цент, покупала лишь самое необходимое, поэтому сама не поняла как, но свернула в сторону кафе «Фэнси» и толкнула дверь.

А здесь довольно миленько. Даже странно, что я проходила мимо этого места уже десятки раз, но так и не заглянула на чашечку кофе. Пожалуй, после этого ужасного собеседования с мистеромЯ-Все-Знаю я заслужила чего-то молочного, со вкусной пенкой.

Я выбрала столик у окна, чтобы быть «на связи» с бурлящим городом. В кафе было мало людей, но капучино и несчастный кусочек яблочного пирога «Грэнни Смит» пришлось ждать пятнадцать минут. Если у них такие проблемы с сервисом, то я не завидую хозяину.

Случись такая задержка в одном из уютных кафе Модесто, в качестве извинения мне бы принесли заказ бесплатно, но в «Фэнси» меня удостоили лишь смущенной улыбкой. Официантка Мэнди поставила передо мной чашку, чуть расплескав кофейную жижу по столу, и хлопнула блюдцем с пирогом, будто оно весило десять килограмм и ей пришлось тащить его несколько кварталов.

– Простите, – достаточно искренне проговорила девушка. – У нас ужасная нехватка персонала. Я тут одна, не считая повара, и полностью зашиваюсь.

– Ничего. – Опять эта Холлбрукская вежливость. Если бы девушка заявила, что не желает меня обслуживать и мне самой придется делать себе кофе, я бы с энтузиазмом спросила: «Может, и вам сделать?».

– Ох, я не должна была вываливать все это на вас. Извините. Если что-то понадобится, просто позовите меня.

«И я примчусь через… полчасика», – читалось на ее виноватом лице. Девушка тут же подлетела к другому столику, оставив меня наедине со своим пирогом и мыслями. На вид ей всего лет семнадцать, но, блин, даже у нее есть работа.

«Хватит себя жалеть», – говорил мне внутренний голос тоном матери, и на секунду мне показалось, что она здесь. Сидит напротив и с аппетитом уплетает свою порцию яблочного пирога. Если в этом мире и было что-то, что мама любила больше, чем семью и свой магазин, то это пироги. Она была привередливой в плане выпечки, и если ей не нравился десерт, то заведение тут же попадало в черный список.

Я попробовала кусочек и мысленно отметила, что «Фэнси» эта судьба не светит. Пусть у них проблемка с обслуживанием, но пирог был на высшем уровне. Счет мне пришлось ждать еще пятнадцать минут. И вот, когда я расплачивалась за заказ, мне в голову пришла совершенно безумная мысль.

«Фэнси» нужны работники. А мне нужна работа.

Ну, нет. Я сбежала из Модесто, где торговала цветами, не для того, чтобы торговать кофе. Я ничего не имею против официанток, но никогда не представляла себя в белом переднике, одной из них. Мне еще обязательно что-нибудь подвернется. Нужно лишь возобновить поиски и набраться терпения.

* * *

В пятницу у меня выдался свободный день. Свободный от собеседований, но не от переживаний. Чтобы развеяться там, в Модесто, я звонила своей лучшей подруге Руби, и мы пускались в круиз по местным барам. Да, да, в Модесто тоже есть бары, пусть и не такие помпезные, как здесь. Зато там можно заказать «Мохито» всего за четыре доллара и не переживать, что ночные приключения обдерут тебя до нитки. Не то чтобы мы были заядлыми тусовщицами, в отличие от моей младшей сестры Хлои, но порой хотелось почувствовать себя кем-то другим. Раскрепощенной и независимой от обстоятельств и самой себя.

Вспомнив наши вечерние вылазки с Руби, я вновь затосковала по дому и прошлому. В Сан-Франциско было куда больше крутых заведений, но не было Руби, а представить себя распивающей коктейли в одиночку я не осмеливалась. Без верной напарницы мне бы светил разве что скучный вечер в компании бармена, а такие развлечения не по мне.

Поэтому с утра пораньше, после душа, который с переменным успехом обдавал меня то холодной, то горячей водой, я нарядилась в свободные белые шорты и хлопковый топик, закинула в сумку кошелек и бутылку с водой и вышла из дома в неизвестном направлении. Настало время узнать этот город получше и хоть на шаг приблизиться к тому, чтобы называться местной.

Музеи и исторические здания меня мало интересовали, поэтому первой туристической остановкой я выбрала площадь Юнион-Сквер, рай для любительниц шопинга и красивой жизни. Я такой не была, но мне безумно хотелось поглазеть на бутики и галереи, которых не увидишь в Модесто.

Очутившись посреди стильных высоток и пышных пальм, я зависла на несколько минут, как будто попала в другой мир. Люди обтекали меня, словно вода камень. Кто-то с любопытством посматривал, явно узнав во мне туристку. Провинциалка в большом городе, иначе не назовешь. Местных такой красотой давно не удивишь. Интересно, если бы я прожила в Сан-Франциско год или больше, я бы тоже перестала замечать, как он красив? Как жена, которой приелось лицо любимого мужа, и теперь она не обращает внимания на те черты, что раньше заставляли трепетать ее сердце?

Жаль, Руби сейчас не со мной и не видит цветастых зонтиков на солнечных террасах кафе или кричащих вывесок над магазинами, которые так и манят зайти внутрь и потратить несколько сотен. А то и тысяч. Как бы мне хотелось, чтобы подруга оказалась сейчас рядом. Или Хлоя, хоть мы с ней и не особенно ладили. Сестренка бы тут же потащила меня по лабиринтам «Гуччи», «Фенди» и «Сальваторе Феррагамо». Я видела эти лейблы разве что в магазинах секонд-хенда, так что даже не могла представить, сколько стоит сумочка от Майкла Корса или туфли от Кристиана Лабутена.

Соблазн был велик, в отличие от моих финансовых возможностей, но я решила, что простая экскурсия не навредит моему кошельку. Поднявшись на ступени бутика «Сакс», я почувствовала себя на модном показе, только вместо подиума были мраморные плиты, в которых отражался блеск стеклянных витрин. Навстречу мне вышагивали женщины, навьюченные шелестящими пакетами. И я с восторгом и легкой завистью провожала их взглядами, мечтая о таких же ногах и о таких же пакетах.

Да, такого точно не увидишь в Модесто. Невозможно пройти мимо! Я остановилась у витрины и увидела самое прекрасное платье в своей жизни. Даже на выпускной я не надевала ничего подобного. Алая ткань струилась по пластмассовому силуэту манекена, но готова поспорить, что на реальной фигуре оно смотрится еще лучше. На широких бретельках, приталенное сверху и разлетающееся книзу, оно напоминало платье принцессы. Никаких лишних оборок, рюшечек и стразов, с которыми я не в ладах. Изящное и простое, оно манило меня, как кусочек торта – сладкоежку. Я ведь не собираюсь его покупать, просто зайду взглянуть поближе. И, поддавшись искушению, я свернула в «Боттега Венета».

У входа меня поприветствовали два манекена в роскошных летних нарядах. Бесконечное светлое помещение было уставлено рядами с вешалками и полками со сложенными джинсами. Вдали виднелась армия из кожаных ботинок и лаковых туфель, но все это буйство ткани и замши мало меня интересовало. Как завороженная я приблизилась к тому самому платью. А говорят, что любви с первого взгляда не бывает!

– Хотите примерить? – послышался сзади вежливый голос.

Девушка-консультант появилась словно из ниоткуда, что только усилило мою веру в то, что это место волшебное. Идеальные макияж и укладка, будто она только что встала с кресла в салоне красоты. Рядом с ней я казалась старым матрасом с торчащими нитками – именно так выглядела моя прическа после получасового путешествия по городу. Даже боюсь представить, как лоснилась моя кожа от городской жары.

Я смущенно оглянулась на платье своей мечты. Ценник выкрикнул свой вердикт. 949 долларов! Немыслимо! Не скрывая печали, я произнесла:

– Боюсь, мне не хватит даже на бретельку от этого платья.

– Бросьте, – улыбнулась девушка и повела меня в сторону вешалок. – Никто не говорит о том, чтобы его покупать. Просто примерьте.

Девушка воспользовалась своей суперсилой на глаз определять размер покупательниц и отыскала нужный. Протянула мне и указала куда-то в сторону.

– Примерочные там.

Ради приличия я немного поколебалась. Секунды две, не больше. Как только нежная ткань коснулась моей кожи, здравый смысл тут же покинул меня. Я ведь просто примерю, так? Я не собираюсь покупать платье, которое стоит дороже месячной ренты за квартиру. Хотя это платье выглядит гораздо достойнее моей квартиры.

– Я только примерю, – как будто оправдываясь, сообщила я продавщице и скрылась за шторкой.

Я выскользнула из шорт и топика, как мыло выскальзывает из мокрых рук. В «Боттега Венета» даже примерочные старались угодить своим покупательницам. В зеркале во весь рост и при этом освещении моя фигура, к которой я относилась с глубокой нелюбовью, казалась стройнее. Я сбросила пару килограмм от переживаний, вдали от маминой стряпни. Хоть что-то хорошее случилось со мной за последние две недели.

Ценник снова ошпарил меня своей заоблачной цифрой, но я закрыла на него глаза и влезла в приятную материю. Как только платье обернуло мой силуэт, я застыла перед зеркалом, ослепленная своим отражением. Неужели это правда я? Стильная, с намеком на шик. Никогда бы не подумала, что одежда может сотворить такое. Даже мои растрепанные волосы теперь выглядели так, будто над ними два часа трудился профессиональный стилист.

Экономные гены Холлбруков тут же воспротивились желанию купить алое платье. Я не могла позволить себе такую покупку, ведь я по-прежнему была безработной, бесперспективной и бестолковой.

Но, черт, в нем я смотрелась на миллион. Пока совесть не взъелась на меня, я переоделась в свою одежду и проскользнула к кассе. Меня встретила все та же консультант и заговорщически улыбнулась.

– Все-таки решили его купить?

– Не смогла удержаться. – Я достала кошелек и протянула девушке кредитку. Сердце сжалось от мысли, что на эти деньги я могла бы еще месяц жить в своей убогой квартире, а это платье мне даже некуда надеть.

Продавщица будто заметила мою неуверенность, протянула крафтовый пакет с эмблемой «Боттега Венета» и заверила:

– Вы не пожалеете. Это платье любого мужчину сведет с ума.

Хотелось бы верить. Еще больше хотелось бы, чтобы мужчин сводила с ума именно я, а не какое-то там платье. Но такова реальность. Одежда красит нас, и это платье сотворил великий художник.

Что-то подсказало мне, что это был четко спланированный сценарий и меня облапошили, как глупую девчонку. Конечно, продавщица знала, что я не устою перед платьем, потому и отправила в примерочную. И я повелась. Но сердце бешено колотилось от удовольствия, что я впервые в жизни позволила себе что-то шикарное, так что сожалеть не о чем.

Поблагодарив девушку, я мысленно попрощалась с 949 долларами и поспешила сбежать из «Сакса», чтобы не наделать еще покупок. Со своим единственным пакетиком я смотрелась жалко на фоне расфуфыренных дамочек, которые буквально тащили на себе пять, а то и восемь пакетов из «Гуччи» или «Александра Маккуинна». Но это платье сделало меня хоть немного похожей на них.

Видела бы меня сейчас Руби, она бы выпала в осадок. Мне захотелось рассказать хоть кому-нибудь о своей безрассудной покупке, но мама отпадала. Еще не хватало потратить следующие полчаса на выслушивание упреков о расточительности. Хлоя сразу все расскажет маме – она не умеет держать язык за зубами. Поэтому я набрала Руби по видеосвязи и расплылась в топленой улыбке, когда увидела ее лицо.

– Руби! Ты не поверишь, что только что произошло!

– Холли, у меня сейчас урок. Что-то срочное?

А я и забыла, что с начала лета во всю идет подготовка к учебному году и преданная своему учительскому делу Руби занята с дошкольниками. Но платье от «Боттега Венета» за 949 долларов было делом чрезвычайной важности.

– Так что стряслось? – Видно, Руби вышла в коридор и заговорила шепотом.

Я покрутила фирменным пакетом перед экраном и с наслаждением увидела, как выпучиваются глаза Руби. Прямо как у ящерицы.

– Не может быть! Это то, о чем я думаю?

– Если ты думаешь, что там лежит алое платье от «Боттега Венета» почти за тысячу баксов, то да.

– Господи боже мой! Ты с ума сошла?

Окончательно и бесповоротно.

– Ты ведь даже работу не нашла!

– Я работаю над этим. Ты просто не видела меня в этом платье, ты бы сразу все поняла!

– Блин, я тебе так завидую! – Карие глаза Руби блеснули грустью. – Ты вовсю отдыхаешь в Сан-Франциско, а я ни на секунду не могу оставить этих детей. Ты только посмотри, только вышла из кабинета, они уже на ушах стоят.

Я пропустила мимо ушей заявление о том, что я здесь «вовсю отдыхаю», и сказала:

– Так приезжай ко мне! Будем спать на одной кровати, как в детстве. Я отведу тебя в «Сакс» и ты спустишь там всю свою учительскую зарплату.

– Звучит заманчиво, но в этом месяце я никак не смогу вырваться.

Даже пакет из «Боттега Венета» не смог ее заманить. Я так надеялась, что подруга выберется ко мне хотя бы на выходные, но это был ее второй год на новом поприще, и я просто не могла просить бросить все на произвол судьбы и примчаться ко мне только потому, что я изнываю от одиночества.

– Прости, Холле, но мне нужно бежать. Уверена, ты скоро найдешь работу. А пока наделай мне там кучу фоток, чтобы я умерла от зависти.

– Идет. Я люблю тебя, Рубе.

Но подруга уже отвлеклась, крича на какого-то ученика, и отключилась. Вокруг кружили группки жителей Сан-Франциско, но я вдруг почувствовала себя оторванной от мира и этой бурлящей жизни.

Остаток дня я потратила на осмотр достопримечательностей и заполонила память телефона красочными фотографиями Ломбард-стрит, парка и моста Голден Гейт, группкой домов викторианской эпохи, которые носили забавное название «Разукрашенные леди». Они походили на домики эльфов из доброй сказки. Сразу же захотелось присесть на одной из веранд и понаблюдать за городом по ту сторону перил.

Но я даром времени не теряла. Архитектурные изыски и природные ландшафты были не единственными, на что я обращала внимание. Если на глаза попадались объявления о том, что требуются сотрудники, я заходила внутрь и предлагала свою ничтожную кандидатуру. Не сосчитать, сколько сомнительных и осторожных взглядов я встретила, но в итоге все мои усилия были тщетны. Никому не нужна продавщица цветов.

Даже в цветочном магазине в Ной Вэлли лишь пожали плечами.

Венцом сегодняшних приключений я хотела сделать Твин Пикс, но на восторг больше не хватало сил. Я кое-как добралась до смотровой площадки, откуда Сан-Франциско был как на ладони. Закатное солнце бросало блики на водную гладь вдали и окрашивало дома в золотистый оттенок. Шедевральное зрелище, но не когда ты разбит и сломлен десятками отказов. Такое ощущение, что город решил прожевать меня и выплюнуть, даже не дав шанса.

Меня хватило лишь на парочку снимков для архива, после чего я окольными путями нашла остановку и поехала в квартиру, которую никогда не смогу назвать своим домом. Мама будет ликовать, когда я прогнусь под жестокую реальность и появлюсь на пороге Модесто все с тем же чемоданом. И единственное, что будет мне напоминать о поездке в Сан-Франциско, это алое платье за 949 долларов.

* * *

– Простите, но вы нам не подходите.

Это дежавю какое-то!

Я снова сижу перед грозным нанимателем и слышу одну и ту же песню. В этот раз он прикопался к моему образованию, которого у меня нет. Я не пошла учиться в колледж, не уехала на другой конец света ради университетского диплома. Я собиралась всю жизнь посвятить семейному делу, и такие мелочи меня не волновали. До сих пор.

МистерОчередной-Засранец пожал мне руку и проводил до двери, желая поскорее избавиться от никчемного кандидата. Какое унижение. Он словно думал, что раз я закончила только старшую школу, я сама не в состоянии найти выход. В моем мире университетская корочка ничего не значила. В их мире она значила все.

Сан-Франциско в восьмой раз дал мне пинка и отправил заниматься самобичеванием в потоки прохожих. Им было куда спешить, мне – нет. Ни работы, ни друзей, ни понятия, что делать дальше. Возвращаться домой с подбитым крылом равносильно поражению воина, который сбежал с поля боя. Я не была воином по натуре и эту битву безнадежно проигрывала.

Выбравшись из самого сердца района Сансет к одноименному бульвару, я почувствовала свежесть на коже. Будто солнце на минутку отступило и позволило ветру прикоснуться к лицу. Там океан, осенило меня. Я две недели и четыре дня провела в городе, буквально плавающем в океанских широтах, но увидела лишь парочку достопримечательностей, так и не вдохнула аромат настоящего океана.

Я приободрилась. Ничего не проиграно, если у тебя появляется цель. И моей целью – хотя бы на сегодня – стало добраться до берега и своими глазами увидеть то, что приводит всех людей в восторг. Сверившись с Google Maps, я торопливо прошествовала по Сантьяго-стрит мимо пиццерии «Норт Бич» и кафешки «Эндитаун», почувствовав гремучую смесь ароматов свежесваренных зерен и только что испеченного теста. Желудок запротестовал и приказал остановиться, вернуться за кусочком пиццы с поджаристой корочкой и ломтиками бекона, но сердце звало вперед.

Автострада Аппер Грэйт стала моей последней преградой. Выйдя на пляж Оушен Бич, я увидела его. Океан во всей своей красе и величии. Пенящиеся волны врезались в берег, словно в киль корабля, бороздящего бескрайние просторы. Весь мир сузился до одной лишь панорамы, пейзажа, который уже не забыть, не выкинуть из сердца. Я стояла и смотрела на голубую воду как завороженная. Ветер ласкал мои ресницы и будто шептал секреты на ушко. Так вот за что его называют Тихим. Он сливается с твоим молчанием и успокаивает мысли тишиной.

Если бы я знала, что океан станет моим добрым другом, я бы познакомилась с ним раньше. Впервые за все эти дни поражений и разочарований я почувствовала радость от того, что я здесь.

В отличие от других любителей пляжа я не захватила с собой ни полотенце, ни зонтик от солнца. Так и развалилась на горячем песке в голубом сарафане и сандалиях. Незваная гостья на картине пейзажиста. Не знаю, сколько я так пролежала, но плеск волн убаюкал меня, ввел в безмятежный транс, и я забыла обо всех собеседованиях. Может, просто не судьба найти приличную работу? Полчаса назад я даже не подозревала, чем займусь, но теперь сомнений не оставалось. Решение пришло само собой.

Я сделала несколько снимков океана для мамы и Хлои, после чего села на один из этих обворожительных трамвайчиков, идущих через весь город, и добралась до Портолы. Поправила волосы, в которых остались песчинки с пляжа, и вошла в кафе «Фэнси». Возле столиков хлопотала все та же молоденькая официантка, а у стойки с булочками и десертами образовалась длинная очередь. Я заняла свое место в ней и попыталась уговорить сама себя, что я поступаю правильно. Всем нужны были слойки с джемом и шоколадные брауни, но мне – совсем другое.

Подошла моя очередь делать заказ, пересилив волнение, я наклонилась к парню с бейджиком «Майк» на форменной майке и сказала:

– Говорят, что у вас не хватает рук. А мне как раз нужна работа.

* * *

– Не переживай, мам, эта работа не хуже других, – оправдывалась я перед матерью, которая разрывала мой телефон. Я как раз воевала с кофемашиной, которая никак не хотела выплевывать латте, и придерживала трубку плечом. Не самое подходящее время, чтобы воевать еще с кем-то.

– Но официантка, Холли? – в третий раз повторила мама так, будто я выносила помойные ведра. – Я думала, ты найдешь работу… поприличнее. За которую больше платят.

– Здесь никого не интересует мой предыдущий опыт работы с розами и герберами, так что выбирать не приходится. – Я наконец-то сварила что-то наподобие латте, как учила меня Мэнди, та самая девчонка в переднике, что обслуживала меня в первый раз. Передала чашку нетерпеливому покупателю и одарила его самой широкой улыбкой, в которую были способны растянуться мои губы. – Вот, держите ваш латте.

Как только мужчина отошел от стойки, за ним тут же показался следующий клиент.

– И как долго ты собираешься разносить кофе, пока не вернешься домой?

– Два кофе флэт-уайт и чизкейк, пожалуйста, – одновременно с мамой заговорила женщина и протянула мне смятую купюру.

Я всегда считала себя богиней многозадачности, но сейчас едва ли справлялась с покупательницей и нелестной беседой по телефону. Отсчитав сдачу, я снова приготовилась принять бой с кофемашиной. И с мамой.

– Я уже десять раз говорила тебе, что не знаю, мам. Мне нужно проветриться, прочистить голову и отвлечься от Нила.

– И как варка кофе тебе в этом поможет?

Мама придерживалась идеологии, что время лечит. Но что, если кофе окажется лучшим лекарством? Пока я только начала его принимать, но, возможно, он имеет накопительный эффект.

– Мам, прости, но мне нужно работать. Еще не хватало, чтобы меня уволили из-за болтовни по телефону.

– Ладно, милая, но надеюсь, что ты скоро все же одумаешься.

И не мечтай, хотелось возразить мне, но я лишь попрощалась своим фирменным «я тебя люблю» и наконец-то полностью включилась в работу.

Третий день я стояла за стойкой «Фэнси» и варила пусть не самый вкусный в Портоле, но весьма сносный кофе. Я пробовала и знаю, о чем говорю. На полочке рядом с «кофе-монстром» стояла дюжина жестянок с зернами арабики и робусты. Прежде чем мне позволили прикасаться к ним, пришлось пройти мини-экзамен, к которому я готовилась чуть ли ни как к выпускным тестам в Гарварде. Мои познания в кофе не заходили дальше различий капучино и латте, а теперь я могла с легкостью прочитать лекцию о сорте типика или о плодах либерики, которые созревают четырнадцать месяцев!

У нас тут был кофе из Эфиопии, Кении, Бразилии и даже копи-лувак, который предпочитали любители экзотики. Я десять минут пыталась свыкнуться с мыслью, что этот сорт получают из экскрементов маленьких индонезийских зверьков – циветтов. Кому может понравиться кофе, который прошел через всю пищеварительную систему какого-то животного? Но на вкус и цвет, как говорится.

Пришлось выучить назубок меню «Фэнси» и познать все правила общения с клиентами. С этим у меня проблем не было. Меня закалила школа «Холлбрук Фэмили», куда порой забредали не самые вежливые гости.

Когда тест на официантку был пройден, мне выдали бледно-розовую футболку с логотипом и белый передник. Униформа, которая поможет мне оплачивать счета и стать хоть немного самостоятельной.

Три дня я валилась с ног с девяти утра и до девяти вечера, но мне нравилось. Пока мои руки были заняты работой, голова не вспоминала о Ниле, о Модесто и брошенной семье. Было только здесь и сейчас. Шесть столиков на четыре персоны, стеклянная витрина со свежей выпечкой и не выветривающийся аромат кофе.

В «Фэнси» я нашла не только занятие, но и первых знакомых. С Майком, которого я подменяла, не особо разговоришься, а вот Мэнди, наоборот, болтала без умолку, хотя ее могли уже битый час ожидать за столиком. У нас была приличная разница в возрасте, да и во взглядах на жизнь, если уж на то пошло, так что подружками нам явно не стать, но я была рада, что теперь могу рассказать маме хоть о ком-то из Сан-Франциско.

А еще мне нравилось играть в игру, которую мы с Харви и Хлоей придумали, когда вместе работали в родительском магазине после школы. Что-то вроде «Угадайки». Мы спасались от скуки и любили рисовать жизнь нашим клиентам, продумывая все до мелочей: где они работают, чем живут, кому покупают букеты. И если в «Холлбрук Фэмили» зачастую было не разгуляться, потому что половина наших покупателей были завсегдатаями, то в «Фэнси» я могла пофантазировать всласть.

В часы, когда в кафе было пустынно, я присаживалась за стойкой и играла сама с собой. Как сейчас, когда обеденное время закончилось и все разбежались по своим крутым офисам.

Сегодня моими жертвами стала парочка за вторым столиком. Я делала вид, что перебираю салфетки, а сама исподтишка разглядывала этих двоих. Некрасиво, знаю, но я не могла удержаться, ведь они были само совершенство.

Красавец в приталенной рубашке то и дело посылал влюбленные взгляды своей спутнице. У него явно водились деньги, судя по «Ролексу» на запястье и салонной стрижке. Блондинка улыбалась своими идеальными зубами и гладила кавалера по руке. Невозможно красивая, до неприличия стильная в летнем комбинезоне и босоножках на каблуке, она без зазрения совести поедала лимонный пирог, явно не считая калории. Она не была худышкой, но это ей даже шло. Такой красотке пойдет даже мусорный пакет, потому что она будет носить его с непоколебимым достоинством.

И дураку понятно, они влюблены до беспамятства, не то, что мы с Нилом. Когда девушка тянулась за чашкой кофе или поправляла волосы, на ее безымянном пальчике с кричаще красным маникюром поблескивало золотое колечко с громадным камнем. Они еще и помолвлены. Я боролась с приступом зависти, но она стала моим очередным врагом, которого не победить.

Внезапно блондинка поднялась, даже не поправляя комбинезон, ведь он и так сидел на ней идеально, и процокала босоножками в сторону стойки. Вот черт. Наверняка, заметила, что я пялюсь во все глаза, и сейчас пристыдит меня перед всем честным народом. Но как только она оказалась передо мной, ее пухлые губки растянулись в самой прекрасной улыбке и произнесли:

– Не могли бы вы завернуть мне шесть пончиков с собой? Вот тех, что с шоколадной посыпкой.

Блондинка вытянула пальчик в сторону горки пончиков на витрине, и почти ослепила меня своим кольцом.

– Папа обожает пончики, а я как раз с ним сегодня встречаюсь, – посчитала нужным объяснить девушка.

– Они очень вкусные, – согласилась я, пытаясь не смотреть на нее влюбленными глазами. Мне нравилось в ней все. – Но по секрету скажу, что с малиновым джемом еще вкуснее.

– Правда? – просияла блондинка. – Тогда заверните и их тоже.

Я повиновалась. Наверное, если бы она попросила меня почистить ей босоножки, я бы тут же согласилась. Отчего-то мне захотелось познакомиться с покупательницей поближе, поэтому я выпалила:

– Поздравляю вас.

Но девушка уставилась на меня все с той же широкой, хотя уже совсем непонимающей улыбкой.

– Я про кольцо, – пояснила я. – Когда свадьба?

– А, это! – Девушка махнула рукой так, будто бриллиант в три карата, обнимающий ее палец, был сущим пустяком. – Райли сделал мне предложение только вчера, так что мы еще не решили.

Девушка оглянулась на своего ненаглядного и тот кивнул нам, поняв, что мы говорим о нем.

– А вы?

Я не сразу поняла, что блондинка от меня хочет.

– Замужем, встречаетесь с кем-то?

Я положила последний пончик в бумажный пакет и протянула покупательнице. Стоило ожидать, что придется отвечать за свое любопытство встречным любопытством.

– Нет. Встречалась, но мы разбежались.

На хорошеньком личике блондинки отразилась искренняя грусть.

– О, как грустно. Мне очень жаль. – Было приятно получить сочувствие, пусть даже от незнакомки, которая в следующую же минуту забудет о назойливой официантке и вернется к своей лощеной жизни. – Спасибо за пончики.

Чего и следовало ожидать. Блондинка взяла заказ и собиралась исчезнуть из моей жизни. Но внезапно развернулась и с полной уверенностью в своих словах произнесла:

– Не грустите по пустякам. Если вы разошлись, значит, это был не ваш человек. Сан-Франциско еще удивит вас. Где-то, пусть на другом конце города, живет тот, кто создан для вас. Вы еще встретитесь.

И, улыбнувшись напоследок, девушка вернулась к своему столику, за которым, судя по всему, сидел тот, кто создан для нее.

Меня поразило, как легко эта девушка подарила мне добрый совет и свое участие. Еще никто в этом городе не проявил ко мне столько понимания, и мое сердце растаяло, как шарик мороженого в горячей пенке капучино. Теперь я еще охотнее наблюдала за идеальной парочкой, пока они не расплатились по счету и не затерялись среди таких же идеальных жителей Сан-Франциско.

Эта встреча была первым ярким событием за последние дни, и я на мгновение поддалась оптимизму блондинки. Позволила себе думать, что все еще впереди. Пусть в Модесто ничего не получилось, но в Сан-Франциско обязательно получится.

Я вернулась к работе с неведомым до этого энтузиазмом и впервые вернулась в обшарпанную квартиру с мыслью, что она не так уж и плоха. С уверенностью в том, что завтра будет хороший день.

## Глава 3

«Хороший день» никак не хотел наступать. Я безвылазно торчала в «Фэнси», работая за троих. Мне не привыкать. В «Холлбрук Фэмили» родители поручали нам не только стоять за кассой и оформлять букеты, но и мыть полы после долгого дня. Вот только орудовать шваброй в семейном магазине было куда приятней.

Постепенно я погружалась в состояние спячки. Самое интересное, что со мной происходило, это истории Мэнди, которая считала нужным рассказывать обо всех своих бойфрендах и клубных похождениях с подругами. Она напоминала мне Хлою и первое время выводила из себя навязчивым желанием втянуть в свои приключения. Но со временем я втянулась и, когда у Мэнди был выходной, скучала по ее болтливой легкости и жизнелюбию.

С мамой и папой мы созванивались каждый день, но легче от этого не становилось. Они то и дело спрашивали, когда я оставлю свою взбалмошную идею и вернусь домой. Но мне так хотелось хоть раз в жизни побыть взбалмошной, что я просто не могла удовлетворить их желание и проиграть Сан-Франциско.

В часы, когда «Фэнси» пустовал, я продолжала просматривать объявления о работе, но однажды случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Более или менее подходящие вакансии закончились, больше некуда было податься, и статус официантки в «Фэнси» превратился из временной работы в мое безрадостное будущее. Нет ничего более постоянного, чем временное, верно?

Когда последние капли оптимизма и надежды иссякли, я примирилась с мыслью, что родители были правы. Моя глупая затея с переездом сюда не увенчалась ничем хорошим. Пора паковать свой старенький чемодан и прощаться с миссис Саммер. Как только я решила, что сейчас же пойду к Фрэнсису, который владел кафе, и сообщу о своем уходе, в «Фэнси» зашел знакомый мужчина.

Полминуты я разглядывала его широкие плечи и серебристый «Ролекс» на руке, пока не вспомнила, что этот парень сидел за вторым столиком вместе с той блондинкой, которая проявила ко мне столько внимания. Я стала заглядывать за его плечо, надеясь увидеть очаровательную улыбку или услышать знакомый стук каблуков. Но вместо моей доброй знакомой возникла другая девушка.

Высокая, худая, как щепка, как высказалась бы моя не всегда тактичная мама, девушка была полной противоположностью улыбающейся невесте гостя. Тонна макияжа и никакого внутреннего сияния. Косая челка и темные волосы, лежащие прямыми полосками на спине. Игривые локоны блондинки мне нравились куда больше. Подойдя к стойке, брюнетка одарила меня скупым взглядом, полным презрения. Она считала меня обслуживающим персоналом, не достойным и волоса на ее голове.

Эти двое явно пришли вместе. Я поняла это еще до того, как мужчина положил ладонь на талию брюнетки и предложил заказывать все, что та пожелает.

– Обезжиренный латте, – деловито выдала девушка. И никаких пончиков с шоколадной посыпкой или кусочка лимонного пирога.

Мужчина заказал себе черный кофе и протянул двадцатку с видом хозяина положения.

– Сдачи не надо, – сказал он, будто бросил мне кость.

Пока готовила напитки, я тайком следила за странной парочкой, которая заняла все тот же второй столик. Ничего не указывало на то, что они встречаются, но сердце подсказывало, что что-то здесь нечисто. Они не выглядели как старые знакомые или как брат и сестра. Слишком близко они склонялись друг к другу, слишком томно смотрели друг другу в глаза. Слишком открыто целовались.

Вот черт. Этот ублюдок помолвлен с другой, но бессовестно запускает язык брюнетке в рот. Моему негодованию не было предела. Я чуть не ошпарилась, пока кофемашина откашливала струйку кофе.

Как же так? Блондинка, с которой я имела удовольствие поговорить, была неземным ангелом. Безупречная и добрая, словно спустилась небес. Я помню, с какой влюбленностью она смотрела на этого мерзавца, с каким восторгом носила помолвочное кольцо. А он имел наглость так жестоко топтать ее чувства сэтой. Да она в подметки не годится его невесте! Хмурая, зацикленная на своей худобе. Неужели ему и правда нравится ее костлявые очертания? И я снова вспомнила фигуристую блондинку и то, с каким аппетитом она пробовала десерт.

– Ваш кофе. – Голос прозвучал грубо, когда я приблизилась к их столику, но изменщики даже не обратили на меня внимания. Я была для них пустым местом, но на это мне было плевать. Они не имели права делать пустым местом ту приятную девушку.

Воркование голубков вызвало тошноту и укол где-то под ребром. Сама не знаю, что на меня нашло, но я подняла чашки с кофе и выплеснула еще не остывшую жижу обоим на головы. Парень тут же вскочил на ноги, как будто что-то больно кольнуло его в пятую точку. Его пассия осталась сидеть, но хватала воздух ртом, как карась, выброшенный на берег. Ее губы открывались и закрывались, как у жабы, но оттуда не вырывалось ни кваканья, ни слов.

Осознание того, что я натворила, пришло ко мне только когда кафе разразилось криками.

– Какого черта вы творите?! – орал на меня мужчина, захлебываясь яростью. Он тыкал в меня пальцем с ухоженным маникюром и сыпал самыми отвратительными угрозами. Но мне стало смешно от того, что я только-только научилась заваривать поистине хороший кофе, а ему так и не удалось его попробовать. Коричневые струйки все еще стекали с его мокрых волос на щеки, а затем капали на светлую рубашку, окрашивая ее в непростительный цвет.

– Райли! – лепетала брюнетка, оттирая плечи и руки салфеткой. – Ты только посмотри! Что за…

– Как вы смеете! – на одном дыхании орал парень, и я уже успела разволноваться, как бы он не задохнулся. – Да вы знаете, кто я?! Я вас уничтожу!

Немногочисленные посетители позабыли о своих угощениях и развернулись в нашу сторону. Они не могли пропустить концерт, который не анонсировали в афишах. Всегда забавно понаблюдать за какой-нибудь драмой. Только если участник этой драмы не ты.

Из дверей кухни выглянул Майк, а затем показалась и голова нашего повара Гарри. Все стекались на крики, как будто здесь раздавали что-то бесплатное. Десять секунд назад идея отомстить за ту девушку, имени которой я даже не знала, казалась мне гениальной, но теперь я вся сжалась и поняла, что натворила.

– Позовите сюда владельца! Я немедленно хочу увидеть вашего начальника!

Я затеребила полы передника и оглянулась на Майка и Гарри, которые глядели на меня во все глаза, как бы спрашивая: «Что нам делать?».

– Я схожу за Фрэнсисом, – наконец произнес повар и скрылся в служебных помещениях.

– Извините, – ко мне наконец-то вернулась способность говорить. Теперь я потеряю работу, а срок аренды подходит к концу. Мне нужно во что бы то ни стало оправдать свой поступок. – Не знаю, как так получилось. Я не хотела.

– Только не надо прикидываться! Вы сделали это специально!

– Простите, я…

– Не напрягайтесь. Можете собирать вещи, потому что вы здесь больше не будете работать.

Я попыталась сделать последнюю попытку.

– Я оплачу вам химчистку. На рубашке не останется пятен.

– Да плевать я хотел на рубашку, – взбеленился парень, которого, судя по всему, звали Райли. – Вы унизили нас! Я так просто этого не оставлю.

Он и правда не оставил. Когда между нами возник обеспокоенный Фрэнсис, его седая голова, казалось, поседела еще больше. Его кафе не пользовалось бешеной популярностью, потому что находилось в дебрях Портолы, потому он не мог отпугивать тех немногих клиентов, которые удостаивали его своим посещением.

– Что здесь стряслось? – запинающимся голосом спросил Фрэнсис, обращаясь не ко мне.

– Эта идиотка вылила на меня и мою девушку кофе! Вы полный кретин, раз держите на работе таких криворуких колхозниц!

– Это правда? – Маленькие глазки Фрэнсиса перепрыгнули на меня. Он уловил лишь слова «вылила чашку кофе» и не стал вдаваться в подробности, кого там назвали «кретином».

И тут до меня дошло, что терять мне нечего. После подобной выходки меня уже ничего не спасет, поэтому я приосанилась, послала прочь трусость Холлбруков и заявила:

– Они это заслужили.

– Да как вы смеете? – наконец подала голос брюнетка, кое-как приведя себя в порядок. Ее прямые пряди превратились в еще более бесформенные палки, а тушь размазалась под нижними веками. Теперь она выглядела устрашающе.

– Как это понимать? – воскликнул Райли.

– Что это значит, Холли? – опешил Фрэнсис.

И три пары зловещих глаз уставились на меня. Я только собиралась выдать этому нахалу, что я все знаю. Знаю, что он изменяет своей прекрасной невесте, но он меня перебил. Взмахнул рукой, сообщая о том, что разговор окончен, схватил брюнетку за руку и двинулся к двери.

– Я этого так не оставлю, – злобно повторил он. – Я накатаю на вас жалобу. Подам иск, и будьте уверены, я его выиграю.

Фрэнсис залепетал какие-то извинения, но они потонули в звяканье колокольчика над выходом. Райли с подругой хлопнули дверью и выскочили на улицу. Щеки моего босса затряслись, когда он заговорил со мной:

– Что ты наделала? Иск? Ты сделала меня банкротом!

– Не переживайте, мистер Льюис. – Во мне внезапно проснулась неведомая мне храбрость. – Я все улажу.

И не дожидаясь, пока Фрэнсис начнет меня останавливать, я выбежала следом за «кофейной парочкой». Стала оглядываться, но, видно, кофе и правда бодрит, раз они так быстро перебирали ногами. Они уже успели добраться до угла улицы, но я вспомнила времена, когда еще пыталась бегать по утрам, и нагнала их у самой машины.

Райли как раз усаживал подругу на пассажирское сидение черного «Лексуса». Сама галантность. Я бы, может, и оценила этот жест, если бы он при этом не изменял своей невесте. Закрыв дверь, Райли обошел машину и тут заметил меня.

– Нам не о чем разговаривать, – зыркнул он на меня красивыми, но такими злыми глазами, что по моей вспотевшей спине пронеслись мурашки.

Я собрала всю свою смелость в кучку и выпалила:

– А мне кажется, есть о чем.

– Не понял?

– Вы, конечно, можете черкнуть иск на мистера Льюиса, но я вам не советую.

Райли не стал открывать водительскую дверь и с подозрением посмотрел мне в самую душу. От этого взгляда, полного презрения и гнева, я почти что растерялась и бросила идею высказать все в лицо. Но только почти.

– Вашей невесте вряд ли понравится то, что вы распиваете кофе со своей любовницей.

Мои слова возымели эффект. Шея Райли покрылась красными пятнами. В своей «кофейной» рубашке он стал походить на обычного человека, а не идеальный рисунок с обложки журнала.

Он приблизился ко мне так близко, что в нос тут же ударил запашок арабики вперемешку с дорогим парфюмом. Я не отступила, хотя вид у него был воинственный.

– Вы мне угрожаете? – Яд выплеснулся прямо на меня.

– Не больше, чем вы угрожали мистеру Льюису и мне.

– Вы ничего не знаете.

– Может и так. Но я кое-что видела. Сомневаюсь, что ваша чудесная невеста обрадуется тому факту, что она у вас не единственная.

Угроза попала в самое яблочко. Райли даже не распознал мой блеф – я ведь не знала ни ее имени, ни тем более телефона и адреса, чтобы сообщить об измене жениха. Но он-то не был в курсе. И помимо ярости я увидела в его карих глазах что-то еще. Страх? Это только подстегнуло меня к отчаянному шагу.

– Вы не посмеете ничего рассказать, – предположил Райли, но уже более неуверенным тоном. Вся его спесь схлынула вместе с последними капельками кофе.

– Хотите проверить? Меня, скорее всего, уволят, так что мне нечего терять.

Было видно, как крутятся шестеренки в красивой, но не очень сообразительной черепушке парня. Он всерьез задумался о последствиях того, что я могла натворить с его будущим браком и жизнью. Райли взял меня за локоть и, когда я уже приготовилась к очередной гневной вспышке, тихо проговорил сквозь зубы:

– Чего вы хотите?

– Вы не станете подавать в суд на мистера Льюиса или меня, – бойко произнесла я, вырывая свою руку.

– Это шантаж. Но так и быть. Эта чахлая кафешка все равно долго не продержится.

И он развернулся к машине. Его рука замерла на дверной ручке, когда я заговорила:

– Это еще не все.

– Что еще вам от меня нужно?

– Вы вернетесь в «Фэнси» и принесете свои извинения мистеру Льюису за все то, что там наговорили. Он хороший человек и не достоин выслушивать мерзости в присутствии клиентов.

Райли колебался. Одно дело отозвать иск, но другое выставлять себя идиотом на глазах незнакомцев и рабочего персонала. Он не мог опуститься так низко. Это было ниже его достоинства.

– Это мое последнее условие, или я все расскажу.

Когда я вернулась в кафе, мистер Льюис все еще стоял у входа, будто ожидал, что к нему тотчас же явятся с повесткой. Мне стало жаль этого пожилого человека, который взглянул на меня пустыми глазами, думая, что с его бизнесом покончено.

Мне не довелось близко познакомиться с Фрэнсисом, но он мне нравился. Чем-то напоминал отца, который всю жизнь посвящал себя семье и нашему делу. Мистер Льюис был невысоким, невзрачным человечком, и «Фэнси» было единственным, чего он добился в своей жизни и чем мог гордиться. Если бы ему пришлось спустить все деньги на адвоката по моей вине, я бы корила себя до конца своих дней. Он печально посмотрел на меня, и его голос сломался:

– Ничего не вышло?

Но я не успела ответить. Колокольчик звякнул, за моей спиной появилась фигура Райли. Пятна на его рубашке въелись в ткань под лучами яркого солнца, хоть он и пробыл на улице от силы пять минут. Волосы склеились и уже не выглядели такими ухоженными. Но больше всего меня поразило его лицо. Я видела Райли лишь в двух ипостасях: когда он с нежностью смотрел на свою невесту и когда орал на меня. Но теперь его черты исказило что-то вроде смирения с тем, что он собирался сделать.

– Мистер Льюис, – заговорил он тихо, но все посетители снова приклеили глаза к нам. Быть может, они и не уходили все это время, чтобы увидеть продолжение спектакля. – Я… я хотел бы принести вам свои извинения. Я погорячился, назвав вас кретином. Эта девушка… – Он со злостью взглянул в мою сторону. – Она не виновата. Всякое случается. Можете быть спокойны, я не стану подавать иск.

Райли кивнул, словно поставил точку в своем монологе, и выдавил:

– Еще раз сожалею.

Фрэнсис не мог поверить в свое счастье. Он трижды спрашивал, как я сумела уговорить этого толстосума замять конфликт, но, в конце концов, оставил свое неудовлетворенное любопытство.

– Так я не уволена? – с надеждой спросила я, когда владелец «Фэнси» хохотнул себе под нос и направился обратно в кабинет, затерявшийся где-то среди коридоров служебных помещений.

– Ладно уж, – криво улыбнулся он, растопив лед между нами. – Можешь остаться. Но я делаю тебе предупреждение. Еще одна такая выходка, и мне придется тебя уволить.

– Обещаю, больше такое не повторится.

– Ловлю тебя на слове.

И я его сдержала. Следующие три смены я не скандалила с покупателями и уж тем более не выплескивала им на головы горячий кофе. То и дело я поглядывала за широкие окна, готовясь к встрече с Райли. Я ждала, что рано или поздно он появится под ручку с противной брюнеткой, но он не осмеливался больше показывать нос.

Одни битвы мы проигрываем, но из других выходим победителями. Я никогда еще не чувствовала себя такой смелой, как в ту минуту, когда шантажировала незнакомца. Я приехала в Сан-Франциско, чтобы что-то поменять в своей жизни. И наконец-то намечались первые изменения.

Только менялась я сама.

## Глава 4

Отработав шесть смен подряд, я была вымотана. Но это была та приятная усталость, которая приходит, когда ты делаешь что-то полезное. Не уверена, насколько полезным было разносить кофе, но я хотя бы могла наскрести на аренду за следующий месяц. А там гляди, начну расплачиваться по кредитке за свое сногсшибательное платье.

Оно, кстати, так и висело в шкафу на отдельной вешалке. Алый цвет ярким пятном выделялся среди моих повседневных вещей. Каждый раз, как я тянула руку не к нему, а к футболке с логотипом «Фэнси» или простенькому сарафану, оно будто обидчиво шелестело в ответ.

Моя смена перед двумя выходными подходила к концу, и я позволила себе помечтать, куда бы смогла надеть свое новое платье. Я так отчаялась, что придется одной сидеть за стойкой какого-нибудь бара, что даже всерьез задумалась о том, не напроситься ли мне к Мэнди и ее подружкам. Они знали, как веселиться и где в Сан-Франциско лучшие клубы. Я, конечно, предпочла бы тихий вечер с книгой на своем дырявом диване, но я ведь приехала сюда за переменами. А книжный червь Холли Холлбрук была все той же.

Оставалось два часа до конца рабочего дня. Я как раз подкладывала свежеиспеченные крендели на витрину, когда увидела ту самую блондинку, за которую вступилась перед ее женихом.

Неужели она узнала о том, что случилось? Явилась сюда, чтобы поставить меня на место. Очередного скандала моя карьера не переживет. Я уже приготовилась к худшему, но розовые губки девушки растянулись в приветливой улыбке.

– Привет. Вы меня, наверное, не помните. Я как-то покупала у вас дюжину пончиков.

– Для папы, – выдохнула я. Знала бы она, сколько всего случилось здесь из-за нее. – Конечно, я вас помню. И как, папе они понравились?

– О, да он просто в восторге! Съел штук шесть подряд и постоянно повторял, что не ел пончиков вкуснее. Подумать не могла, что самые лучшие пончики пекут в Портоле.

Скажи это кто-то другой, можно было бы и оскорбиться. Но блондинка была такой милой и дружелюбной, что я тут же смекнула, что ничего дурного она не имела в виду.

– В общем-то, как раз из-за пончиков я сюда и пришла. Хочу снова побаловать папочку. Обещала притащить их на семейный ужин. Будут перепелки в винном соусе, фуа-гра и пончики.

Девушка задорно засмеялась, даже не видя той пропасти, что была между нами. Перепелки? Фау-гра? Я в жизни не пробовала ни кусочка из того, что она перечислила. А она выглядела так, будто ела их на завтрак, обед и ужин, и уже устала от приевшегося вкуса изысканных блюд.

– Да, необычное сочетание, – поддакнула я.

– Но я обещала, так что заверните мне двадцать штучек с собой.

Я принялась перекладывать кругляши с кремом и разнообразной посыпкой в бумажный пакет, но в мыслях то и дело всплывали поцелуи Райли с той брюнеткой. Должна ли я рассказать, пусть и обещала ему держать язык за зубами? Мне бы хотелось узнать, что мой жених ходит налево, еще до того, как мы принесем свои брачные клятвы. Но я не имела права вмешиваться в их жизнь, ведь так? Ну, вмешиваться сильнее, чем уже вмешалась.

Все пончики с витрины были проданы. Все порывы выдать правду сжаты в кулак. Пока я отсчитывала сдачу, девушка продолжала тараторить. А она была еще той болтушкой, но мне это очень нравилось. Руби в более изысканном и роскошном варианте.

– Ой, кстати, мы ведь выбрали дату свадьбы! – поспешила оповестить меня девушка. Мое сердце екнуло, и я чуть не выронила горсть монет на пол. – Райли так настаивал на том, чтобы обручиться поскорее, что мне пришлось сдаться.

– И когда торжество? – попыталась я поддержать беседу, но хотела лишь сдать этого гадкого Райли с потрохами.

– Двадцать второго августа. Уже через два месяца, можете себе представить? Еще столько всего нужно сделать. Найти платье, нанять организатора, выбрать торт.

Я была слишком далека от всех этих приготовлений и лишь глупо улыбалась в ответ, пока совесть кричала «Расскажи ей!», «Она не может связать свою судьбу с парнем, который ей изменяет».

– Вы, наверное, не печете свадебные торты? – продолжала говорить девушка, имея в виду конечно же «Фэнси», не мои кулинарные способности. – У вас все такое вкусное, что я бы с радостью вместо какой-нибудь раскрученной кондитерской выбрала ваше кафе.

– К сожалению, свадебными заказами мы не занимаемся. – Я даже позабавилась, представляя удивленное лицо повара Гарри, если бы ему заказали испечь трехъярусный свадебный торт. Он был мастером на все руки, не зря же эта блондинка вернулась за его пончиками, но вряд ли бы обрадовался идее полдня стоять у плиты, печь двадцать коржей свадебного бисквита и взбивать три миски крема.

– Я так и подумала. Меня, кстати, Дейзи зовут.

– А я Холли.

– Наконец-то мы с вами познакомились. Что-то подсказывает мне, что я еще не единожды сюда вернусь за этими пончиками.

Дейзи с улыбкой забрала свой тяжелый пакет и уже прощалась со мной, но я коснулась ее руки.

– Погодите, Дейзи.

– Я что-то неправильно отсчитала?

– Нет. Я просто… – Совесть победила мою трусость. Давай же, Холли, просто скажи ей. Она будет разбита, но хотя бы не станет жить с обманщиком. – Я должна вам кое-что рассказать.

Назад пути нет. Я собиралась снова встрять в чужие отношения, даже не зная, какую реакцию это вызовет. Станет Дейзи рыдать? Взорвется криками, что я лезу не в свое дело? Похоже, посетителям «Фэнси» снова подают к столу не только хлеб, но и зрелища.

– Вы были так добры со мной в тот раз, – зашла я издалека, вспомнив искренние слова Дейзи. – Я просто не могу молчать.

Теперь уже и девушка забеспокоилась. Она нервно поправила пакет с пончиками в руках и перестала так живо улыбаться.

– Вы не можете выйти замуж за этого парня.

– Что? – Дейзи ожидала чего-то нехорошего, но явно не такого. – Что вы такое говорите?

– Он вас обманывает, поверьте мне.

– С чего вы взяли?

– Я видела вашего Райли с другой девушкой, – выдохнула я, отводя глаза. – Они были здесь на днях.

Красиво подведенные глаза Дейзи забегали по витрине, но она выбирала не десерт, а что сказать.

– Это еще ничего не значит. Это могла быть его знакомая или…

– Они целовались, Дейзи, на моих глазах. – Сердце разрывалось от того, какая горечь появилась на лице блондинки. – Извините меня. Мне очень жаль. Это не мое дело. Но я просто не могла смолчать, ведь вы такая чудесная. Вы не заслуживаете такого обращения.

И никто не заслуживает.

Нижняя губа Дейзи затряслась, словно девушку ударили током. Она не знала, куда смотреть, куда деться. Стояла посреди кафе с видом подбитой пташки, и я была той, кто спустил курок.

Пакет с пончиками угрожающе накренился в сторону. Руки Дейзи так тряслись, что я испугалась, как бы пончики горкой не вывалились на пол. Но за ее душевные муки я переживала гораздо сильнее, чем за сохранность выпечки. Оставив свой пост за стойкой баристы, я кинулась к девушке и перехватила ее пакет. Осторожно коснулась плеча. Ее кожа была такой нежной и такой холодной, хотя за окном было градусов тридцать, не меньше.

– Дейзи, – тихо позвала я. – Вы в порядке?

Какой нелепый вопрос. Кто будет в порядке, узнав о том, что мужчина, за которого хотела выскочить замуж, спутался с кем-то еще?

– Простите, мне просто нужно прийти в себя.

– Это вы меня простите. Я не должна была… Я не хотела огорчить вас.

От прежнего ангела почти ничего не осталось. Ее будто общипали, в глазах заиграли чертики. Дейзи напустила на себя решительный вид.

– Нет. Спасибо, что обо всем рассказали. Не стали притворяться.

– Я могу вам как-то помочь?

К стойке подошел очередной любитель кофе и сдобы, но я даже не обернулась в его сторону. Сейчас главной для меня была Дейзи.

– Вы и так уже помогли, – попыталась улыбнуться она, но вышло как-то неестественно. – Вы уберегли меня от неправильного выбора. Спасибо.

Придя в себя, Дейзи поспешила к выходу и даже не оглянулась на мой крик:

– А как же ваши пончики?

* * *

Диван казался как никогда колючим. Пружины впивались в мое тело каждый раз, как я пыталась сесть поудобнее. Планы на вечер с коктейлями и алым платьем так и остались только планами. Я пыталась осилить хотя бы страницу романа, который захватила с собой, но буквы переплетались с мыслями и превращались в непонятную кашу.

С кухонной столешницы на меня поглядывали пончики. Они так и не дождались хозяйку, хотя два часа простояли на стойке в «Фэнси».

– Забери их себе, – махнул рукой Фрэнсис, когда я спросила, что мне с ними делать.

Сегодня была очередь Майка закрывать кафе, так что я выскользнула с пакетом в сторону своей квартирки через дорогу. Но рука не поднималась попробовать хотя бы кусочек, хотя я знала, какие они воздушные и сладкие. Не знаю, зачем я захватила их с собой. Будто еще надеялась, что Дейзи вернется за своим заказом. Но, видно, придется им на званом ужине давиться одним лишь фуа-гра.

Ужин из куриных наггетсов, с которыми я думала разделаться после смены, так и остался в морозилке. После всего, что я натворила, кусок в горло не лез, что было мне абсолютно несвойственно. У семейства Холлбрук была еще одна отличительная черта – мы любили поесть. Сладкий пирог или жирный стейк – вот что помогало нам в моменты грусти и усиливало моменты радости. Но сейчас мое чувство вины было гораздо сильнее чувства голода.

К десяти я устала бороться с романом и усталостью. Переоделась в пижаму, выключила в гостиной – тире – кухне свет и улеглась на уже привычную сторону кровати. Только сон стал подкрадываться ко мне, как послышался глухой стук. Наверное, послышалось. Или соседи через стенку решили закатить перестановку на ночь глядя. Ну здорово!

Я накрыла голову подушкой, но стук проник даже через слой пуха под наволочкой. Стучали во входную дверь! Кого принесло так поздно? Никто во всем городе не знает, где я живу.

Я никогда не была трусихой, но сейчас мне стало страшно. Вдруг грабители решили нагрянуть и вынести последнее, что осталось, из этой дряхлой квартирки. Они совсем с ума сошли, если решили, что здесь есть чем поживиться. Но грабители вряд ли бы стали стучать.

Я опасливо вышла из спальни и зажгла свет. За окном просигналила машина, какого-то Пита окликнули по имени, снова прогремел стук. Под рукой, как назло, не оказалось ничего полезного, что могло бы сойти за оружие. Я метнулась на кухню и достала из ящика сковородку. Всяко лучше, чем встречать незнакомца с пустыми руками.

– Кто там? – как можно более грозно крикнула я через дверь. Надо бы пожаловаться миссис Саммер, что она даже не позаботилась о глазке на двери. Помимо всего прочего.

– Холли, это Дейзи, – глухо послышалось снаружи.

Опустив сковородку, я с облегчением выдохнула – за дверью меня поджидала не смерть с косой. Это всего лишь Дейзи. Но что она тут делает?

Сняв цепочку, я открыла дверь и увидела на пороге все ту же знакомую блондинку. Она выглядела еще более расстроенной, чем в кафе. Но при этом она оставалась такой же идеальной в своих дизайнерских джинсах и белой блузке с короткими рукавами. Пудра безупречно наложена на кожу так, что не видно не единой поры. Тени, розовая помада, все как надо. Единственное, что выдавало ее грусть, это покрасневший носик и бутылка вина в руке. Кричащий контраст моей измятой пижаме и сковородке.

Так мы и стояли, со смущением пялясь друг на друга, по разные стороны дверного косяка.

– Прошу, скажи, что ты собиралась готовить, а не огреть меня этой сковородкой, – то ли в шутку, то ли всерьез произнесла Дейзи.