Евгения Фабр
Роман с АВТО

Посвящается моей маме.

Только теперь я начинаю её понимать.

История 1. Которая для меня могла стать последней

– Тормози-и-и!!!

Реакция мужа была мгновенной. Это спасло нас, иначе микроавтобус влетел бы прямо в ту дверь, где сидела я. Благодаря секундной задержке, удар пришёлся на двигатель. Развернув Туарег на девяносто градусов, микроавтобус пролетел по проспекту ещё метров сто. В этот момент в меж дверную стойку со стороны водителя на полной скорости влетела иномарка, шедшая слева от нас. Поток машин встал, почти полностью перекрыв пересечение Ленинского и Университетского проспектов. Честно говоря, я не успела даже толком испугаться. Выйдя из машины, мы молча воззрились на развороченный капот. Накануне муж сетовал, что перегорела лампочка в какой-то фаре и не мешало бы её заменить.

– Ну вот, и лампочку менять не нужно, – философски заметила я, глядя на груду искорёженного железа.

Из будки ДПС показался инспектор, пост которого много лет располагался на пересечении этих проспектов, буквально, в ста метрах от места аварии. Уверенный, что именно мы являемся виновниками, он твёрдой походкой направился к нашей машине. Какого же было его удивление, когда подошедшие водители дружно указали на белый микроавтобус, стоявший довольно далеко от места происшествия.

В легковушке, которая ударилась в нашу, сидела пассажирка. Её лицо было залито кровью. Видимо, при резком торможении она ударилась о лобовое стекло, напоминавшее теперь паутину… Около неё уже хлопотал мужчина. Я перешла на противоположную сторону Ленинского проспекта, уселась на горку сложенного на газоне бортового камня и приготовилась ждать. Ожидание могло затянуться на часы.

* * *

Я страстно люблю машины!!! Профессионал-водитель – да что профессионал, любой мужчина обхохочется от столь наглого признания женщины в любви к “железяке”, в лучшем случае, презрительно усмехнётся. Ну и пусть, но это именно так! Я не просто люблю сидеть за рулём, а преданно люблю своё Авто. Она же живая! Люблю совсем не так, как это сейчас принято у молодых дам: за цвет, за модель, за статус – всё это перья в хвосте павлина. Особенно смешны дамские машинки с кучей мягких игрушек на пыльной торпеде. Даже у молодых ловеласов вызывает пренебрежительно-снисходительную улыбку, когда из открытого окна такого Авто появляется ухоженная девичья рука, вяло сбрасывающая пепел с длиной тонкой сигаретки.

Я же люблю автомобиль душой. Я чувствую его, слышу биение его сердца-мотора, скрип суставов-колёс, хрипы его лёгких. Однажды, сидя в такси, когда у меня ещё не было своей машины, я уловила снаружи едва различимый стук. На моё замечание водитель только отмахнулся.

– Опять что-то к днищу прицепилось.

– Нет, – настаивала я, – это где-то у переднего колеса.

– Ладно, дамочка. Из уважения к вам, – водитель нехотя притормозил у бордюра. Выйдя из машины, он медленно обошёл её, постукивая ногой по колёсам. Неожиданно движения его стали быстрыми и резкими. Открыв багажник, достал какие-то приспособы и направился к правому переднему колесу. Поколдовав минут пятнадцать, отчего вся машина сотрясалась и подпрыгивала, закинул инструмент обратно в багажник, сел за руль и коротко бросил: – все гайки ослабли. Считай, на одной ехали.

«Хоть бы спасибо сказал».

Кстати, мой любимый анекдот про кавказских таксистов: «Едет пассажир в такси. На большом перекрёстке перед красным светофором машина, вместо того чтобы затормозить, вдруг набирает скорость и летит на красный свет. Пассажир в ужасе кричит:

– Что ты делаешь? Там же красный горит!

– Не волнуйся, дорогой, – гордо отвечает водитель, – джигит за рулём!

Едут дальше. Впереди опять перекрёсток. На этот раз горит зелёный. Таксист начинает резко тормозить и останавливается. Пассажир в недоумении спрашивает:

– Друг, а почему ты сейчас остановился, ведь горит зелёный?

– Э-э-э, – отвечает тот, – сейчас с той стороны другой джигит поедет».

С грустью должна отметить, что теперь нет хороших умных анекдотов. Есть только шутки, и чаще всего, примитивные и плоские. Но речь не об этом. Каждый раз садясь в Авто ощущаю радость от встречи с моей любимой спутницей, без которой уже невозможно обойтись. За рулём мы становимся с ней одним целым. Впервые я поняла, что значит – полное слияние, когда увидела, как управлял машиной мой инструктор по вождению. Было ощущение, что живой человек был продолжением железного механизма. Малейший поворот руля, лёгкий наклон корпуса будто водитель помогал автомобилю сделать вираж, и он моментально поворачивался вокруг своей оси. Это ощущение слияния мною было познано не сразу и, конечно, не столь виртуозно, как у моего бывшего инструктора.

История 2. О семье – как ячейке социалистического общества

А пока, в нашей семье неожиданно появился милый синий «ушастый» Запорожец. Прожил он у нас недолго. Помню лишь грустную синюшную физиономию с круглыми выпученными глазами-фарами. Кроме жалости это создание украинского автопрома у меня ничего не вызывало. Я даже не помню, чтобы хоть раз сидела в этом техническом чуде. Но моего мнения тогда никто не спрашивал.

Муж на генетическом уровне с детства был болен машинами. Его отец большую часть своей сознательной жизни проработал шофёром. Отрочество моего свёкра пришлась на коллективизацию, в результате которой шестнадцатилетним мальчишкой он бежал в Москву. Его дядька в то время служил писарем в сельсовете и предупредил всю родню о возможности выселения. В Москве родственники пристроили подростка конюхом в городские конюшни. Видать, парнишкой он был сообразительным, поэтому, овладев мастерством городского возницы, был определён ближе к Кремлю.

Позже, в результате активной автоматизации Страны Советов и общего мирового технического прогресса, ему доверили «железного коня». Необходимо отметить одну особенность моего свёкра: в отличии от устоявшегося мнения, что все шофёры пьяницы, он никогда не пил. Вероятно, это была выучка и дисциплина маленького человека, невольно знавшего некоторые секреты той власти. После войны свёкр много лет проработал водителем при Управлении некоего министерства. Выйдя на пенсию, пересел опять на грузовую машину, подобную той, на которой прошёл всю войну. Таким образом, мой муж, можно сказать, вырос в кабине автомобиля, и отец, иногда, даже давал сыну «порулить».

– Понимаешь, мне во сне снится, что я сижу за рулём своей машины, – почти с придыханием говорил муж в редкие минуты душевного откровения. Но тогда я его просто не понимала. Не понимала и позже, когда в своём профкоме в результате суровой борьбы, он вырвал право на покупку новой модели Запорожца более высоко класса, прозванного в народе «мыльницей». Новенький жёлтый Запорожец был действительно похож на дорожную мыльницу, которую муж, обычно, брал с собой в командировки.

Приключения с ней начались, практически, сразу же после её покупки. Отпуск всей семьёй мы решили провести в Крыму на базе отдыха Министерства среднего машиностроения, где в то время работал муж. Он обожал все свои машины, какой бы модели они ни были. ТО, диагностика, подтягивание гаек, проверка рулевой тяги – это святое. Львиная доля свободного времени, когда муж бывал дома, а не в командировке, отводилась именно этим процедурам. Накануне отъезда в отпуск он потратил целый день на техническую подготовку машины. Оставив её у ворот своего предприятия и прихватив торт и закуски, он побежал в свой отдел “проставляться” перед отпуском. Я думала, что этот обычай существует только у нас, оказывается, нечто подобное существует почти во всех странах. Это наводит на мысль о том, что мир един. Но это так – философские размышления. Вернёмся к действительности.

Напротив, через дорогу находилась местная автобаза, куда без конца заезжали грузовики. Когда спустя час муж вышел на улицу, то увидел, что наша обожаемая жёлтая «мыльница» стоит на боку и подпирает её огромный грузовик. В настежь раскрытой кабине на сиденье валялась пустая бутылка из-под водки, стаканы и остатки какой-то закуски – классический натюрморт в стиле «андеграунд». Супруг, в недоумении, заметался по абсолютно пустой улице. Наконец, сообразив вызвать ГАИ, он, в ожидании инспектора, обречённо уселся на бордюр. Стало понятно, что друзья, с которыми мы должны были вместе ехать в отпуск, уедут без нас.

Дальше события развивались по спирали: справка ГАИ, решение страховой компании: кузов под замену, вероятное ожидание от двух до шести месяцев!!! Но это же невозможно! У нас же запланированный отпуск! Единственное светлое пятно в этой ситуации – машина осталась на ходу. Из страховой компании мы возвращались в печали. Как назло, именно вчера перед самым въездом во двор дорожники высыпали кучу щебня.

– Левой стороной не пройдём. Давай вокруг дома объедем, – предложила я.

– Ничего, она с этой стороны узкая стала, – грустно пошутил муж.

Наивные, мы решили, что кто сломал, тот и должен починить. Грузовик, наехавший на Запорожец, был с этой самой автобазы, напротив которой произошла авария. Здесь же были её авторемонтные мастерские. Только не нужно думать, что это был «автосервис» в нынешнем понимании этого слова, где на «ресепшен» тебя уже ждёт напомаженная девица, а вежливый автослесарь в фирменном комбинезоне предлагает вам выпить чашечку кофе, пока он осмотрит вашу машину. Нет, это было не так. Мастера работали в помещениях, пропахших металлом и техническим маслом. Окна бывали настолько мутными, что почти не пропускали дневной свет. В грязных, промасленных куртках и штанах, которые, если поставить их в угол, остались бы стоять на месте, работали подмастерья. И везде были очереди. Правда, многие мастера были, что называется, «от Бога». Без нормальных инструментов, почти без специальных технических приспособлений, с помощью древних киянок и волшебных слов русского лексикона, они творили чудеса. Необходимо отметить, что в то время битых машин на дорогах практически не было. А если и встречалась какая-то одна, то это наверняка означало, что она ехала в ремонт.

Обращение мужа за помощью было встречено с большим энтузиазмом.

– О-о-о, это непросто! – развёл руками умудрённый опытом бригадир. – Ей же бока тянуть и править надо. Дверь-то под замену! Это ж на неделю работы. А разобрать? А собрать! Запчасти найти нужно! А ещё грунтовка. А краску подобрать!

Разговор о ремонте развеял все радужные представления о человеческой взаимопомощи. Предложенная цена оказалась почти равной цене нового Запорожца. Расстроенный супруг грустно покинул неприветливый “автосервис”. Неожиданно, луч надежды показался в лице того же бригадира, догнавшего страдальца за воротами автобазы.

– Мужик, тебе срочно надо?

– У меня отпуск с семьёй сорвался.

– Да, ладно! Прости, мужик, но даром не можем.

– А я и не прошу “даром”.

– Тогда так, вон видишь гараж рядом с автобазой?

– Ну?

– Что “ну”! Ребята посмотрят, что можно сделать.

Осмотр в гараже настроения не улучшил. Цена упала, но не вдохновила, и муж решил сам попробовать совершить “подвиг”. Расположившись под окнами нашей многоэтажки, он начал править кузов машины. Не будем вдаваться в технические подробности и принимать во внимание мнение жильцов нашего дома, ведь главное результат. После второго осмотра “доктором”-жестянщиком цена упала значительно. Результат вдохновил. Муж решил продолжить запланированный “подвиг”, и сам удивился своим способностям.

– Во-о-о! Гляди-ка, теперь пойд-ё-ё-т, – протянул бригадир, задумчиво глядя на почти ровный бок “мыльницы”. – Слушай, а давай к нам. Хорошие жестянщики всегда нужны, а у тебя, видать, талант. Машину отобьёшь за несколько месяцев, потом ещё и новую купишь.

Эксперимент удался, цена стала настолько приемлемой, что через несколько дней свежевыкрашенный жёлтый Запорожец стоял перед подъездом, готовый к длительному путешествию.

История 3. О мелких приключениях и больших страхах

Как выяснилось, небольшая машинка не значит – неудобная. Для путешествия с маленькими детьми она оказалась вполне подходящей. Пространство между задним сиденьем и передними спинками мы забили спальниками и палаткой. Получилось одно просторное место, где дети всю дорогу спали валетом. На багажник я сшила двойной коленкоровый чехол, в который укладывались мягкие вещи. Кастрюли, сковородки и дорожный примус прекрасно уместились в багажнике. Всё получилось красиво и компактно. И всё было бы просто отлично, если буквально через три часа после отъезда из Москвы не начался ливень. Нет-нет, чехол не подвёл. Он и сейчас валяется где-то в гараже. А вдруг понадобится ещё!

От неожиданно раздавшегося сзади пронзительного крика, мы с мужем оцепенели. При резком торможении я стукнулась лбом о стекло. Визжала старшая. Она опустила ноги вниз и оказалась по щиколотку в воде. Разобраться на ходу, откуда в машине вода, было невозможно. Пришлось встать на обочину. Дождь утих, мы раскрыли двери и начали вычерпывать кружками воду. Эта процедура больше походила на спасение утопающих в открытом море. Убрав остатки воды и придя в себя, мы двинулись дальше. Хорошо, что спальники были упакованы в полиэтилен. Дождь окончательно прекратился, день начал быстро разогреваться, в машине стало жарко и пришлось открыть окна. После неожиданного дорожного происшествия девочки спали.

Однако, недолгое спокойствие было нарушено, неизвестно откуда появившимся, резким запахом гари. Я тревожно принюхивалась не понимая, откуда он появился. Решив, что горит что-то на улице, на ходу высунулась в окно. Но промытый, только что прошедшим ливнем, воздух был чист и прозрачен. Пахло именно в машине. Обернувшись назад, я увидела, как из-под крышки капота … Кстати, а где у Запорожца капот, если двигатель расположен сзади, а багажник спереди? Короче, из-под крышки, где располагался двигатель, поднимается столб чёрного дыма.

– Гори-и-т, – орала теперь младшая. Перепуганный муж вновь резко затормозил, и мы чуть не оказались в кювете. Вытащив из машины детей, отошли подальше и стали ожидать развития событий. Но ничего не происходило. Машина с выключенным двигателем стояла и мерзко воняла. Наконец, муж решил узнать, в чём дело. Подняв крышку, он увидел залитые маслом детали, от которых шёл едкий дым. Картина начала проясняться. Видимо, при техническом обслуживании машины перед поездкой горе-мастера при замене масла совершенно случайно (не подумайте, что с пьяна) залили двигатель. В результате продолжительной езды по жаре двигатель разогрелся настолько, что масло начало выгорать. Выждав некоторое время, пока процесс завершится окончательно, мы проветрили салон и двинулись дальше

Следующая остановка была опять незапланированной. Опять визжала младшая. На этот раз её укусила оса. Во сне она придавила ногой насекомое, присевшее отдохнуть на её соблазнительную детскую ляжку. Вообще, у ребёнка почти с рождения не задались отношения с осами. Будучи ещё в младенческом возрасте, она села попой прямо на одну из них. Пока бабушка стояла в очереди в кассу, внучка беспокойно елозила по подоконнику и потревожила насекомое, занятое трапезой. От злости оса так вцепилась прямо в её ягодицу, что раздавшийся вопль перепугал посетителей гастронома. Бабушка от страха чуть не потеряла сознание. Разобравшись в ситуации, на помощь потерпевшей пришли работники магазина. Одна из продавщиц принесла упаковку сахарного песка и, высыпав сахар прямо на подоконник, усадила на него орущее создание. Народная медицина в действии. Оказывается, сахарный песок «оттягивает» боль при укусах ос и пчёл.

В данной ситуации лишнего сахарного песка у нас не было, поэтому потребовалась экстренная медицинская помощь в виде спиртовых примочек. Так, не спеша, мы и двигались в нужном направлении.

Первую ночь решили провести в кемпинге и чуть не спалили всех отдыхающих. При зарядке примуса опрокинулась полная канистра бензина. Струйка потекла и загорелась. Зрители, оказавшиеся рядом, замерли как в известной детской игре: море волнуется – раз, море волнуется – два, и так далее, когда по команде: “замри!” – играющие застывали в самых нелепых позах. Кто первый покачнётся или засмеётся – тот и проиграл.

Дети с восторгом смотрели на весёлую змейку пламени, бегущую прямо по траве. Среди зевак нашёлся лишь один, кто схватил телогрейку и накрыл ею канистру. И взрослые зрители, как будто ничего не произошло, деловито похватали своих детишек и разбежались по палаткам. К счастью, это было последнее приключение по дороге в Крым.

Нет, пожалуй, необходимо еще рассказать о системе заправки бензином по дороге туда и обратно. Заправка-то была одна на каждые пятьсот вёрст, поэтому ехали мы “на спирте”, точнее, на его запасах. Дело в том, что работа мужа была связана с наладкой высокотехнологичного оборудования, при которой использовался в больших количествах спирт и, исключительно, в технических целях – для «протирки оптических осей». Вот на запасах этого спирта мы и ехали. Бутылка спирта – канистра бензина. А в сезон уборки, когда на полях царил «сухой закон», один, из особенно измученных жаждой механизаторов, воодушевлённо заорал:

– Родной, да за пару бутылок зальём прям в салон по самые окна.

Постойте, как же я забыла о невероятном спуске к базе отдыха “у самого Чёрного моря”! До базы оставалось каких-то триста метров, и мы просто мечтали, наконец, искупаться и поесть по-человечески, хотя бы супа. Эти последние метры оказались самыми страшными за всю нашу двухдневную поездку на Запорожце. Где-то внизу, совсем близко, солнечные зайчики играли на волнах в догонялки. Мы стояли на гребне спуска, а перед нами, резко уходя вниз, извивалась песчаная грунтовка. Сверху казалось, что дорога упирается в обрыв, за которым было море. Муж растерянно осмотрел окрестности – другой дороги не было.

– Может, ты съедешь один, а мы спустимся пешком?

– Нет. Поедем вместе. С вами у меня будет стимул – не ошибиться, – ответил он после некоторого раздумья. – Только все пристегнитесь.

Спуск, на почти выжатом в пол сцеплении, прошёл благополучно. Уже на стоянке, отерев руками мокрое от пота лицо, он выдохнул.

– У-у-х! – и только позже признался, что тогда от страха у него «совсем сжалось очко».

Потом мы почти каждый день ездили по этой дороге и больше ни разу не испытывали ни только ужаса, но даже малейшего страха, как это было в первый раз. Наша верная “жёлтая мыльница” прошла проверку боем.

История 4. О жертвах ради любви

Следующей семейной машиной стала пятая модель Жигулей цвета «липа зелёная». Легкомысленная вертлявая «пятёрка» – именно она стала «любовницей» моего мужа. И если предыдущим машинам, как говорится, лишь уделялось некоторое внимание, то с этой муж просто не расставался.

– Умница, красавица, – говорил он, нежно поглаживая пыльную торпеду. “Любовные ласки” происходили непосредственно под окнами нашей квартиры.

– Ты идёшь обедать? – взывала я с девятого этажа.

– Сейчас, только соберу всё, – проходило ещё полчаса.

– Уже всё остыло!

– Ты же видишь, я не могу оставить инструмент на улице, – в голосе начинало чувствоваться раздражение.

– Хорошо, мы с девочками садимся обедать, – и в ответ – тишина.

Зато, надо отдать «любимой» должное: за время их близких отношений семью она ни разу не подвела – видимо чувствовала его любовь. Для неё – любимой – муж лично сам сшил чехлы на сиденья. Сначала он долго уговаривал свою маму отдать ему крепкие бархатные занавески, висевшие в проёме двери. Главное, что они были точно такого же цвета, как машина – светло-зелёные с переливом. Свекровь долго сопротивлялась, пока сын не привёл главный аргумент:

– Вот тёща отдала почти новую портьеру для чехлов на Запорожец, а тебе жалко старую – на Жигули.

И свекровь сдалась. Потом начались разговоры о том, что их нужно сшить. Я, сколько могла, отлынивала от этой неквалифицированной работы ссылаясь на отсутствие хорошей выкройки, а без неё портнихе никак нельзя. Супруг бегал с миллиметровкой, приносил какие-то кривые рисунки. Я же, занятая своими личными делами, всё оттягивала и оттягивала это нудное нетворческое занятие. Наконец, у него лопнуло терпение, и в одно прекрасное воскресенье он притащил сиденья машины прямо в квартиру. Скептически оглядев принесённые предметы мне стало понятно, сколько времени займёт эта ерунда. Увидев мою кислую физиономию, муж бесцеремонно отодвинул меня в сторону.

– Всё! Спасибо. Я сам сошью. Покажи, как заправлять нитку и куда давить ногой.

За пять минут преподав экспресс-урок шитья, я радостно поскакала на кухню печь пирожки с яблоками. К вечеру два чехла на сиденья были готовы. Муж не стал морочить себе голову, а просто накинул кусок портьеры на сиденье, обвёл мелом и, оставив запас на подшивку, вырезал. И надо вам сказать, здорово получилось! Чехлы на спинки были дошиты в следующий выходной. Оставалось только пришить завязки и вдёрнуть резинку.

– Ну, завязки-то как-нибудь осилишь? – ехидно спросил муж, отрезая последнюю нитку.

– Только сделай разметку, – сдалась я, понимая, что уж от этой работы отвертеться у меня не получится.

Честно говоря, об истории покупки Жигулей вспоминать не хочется. Вернее, о предыстории покупки. Эта машина должна была быть нашей ещё три года назад. Но, неожиданно, в очередь встрял один из членов профкома, и нам достался только Запорожец модели “мыльница” жёлтая. О приключениях с Запорожцем уже известно. А вот за нежную любовь мужа к Жигулям, те платили ему тем же. Поэтому, ни только никаких хлопот, кроме приятных взаимных обязанностей и тёплого взаимопонимания в виде ТО (техосмотра), ТО (техобслуживания) и безаварийной езды, взаимных претензий между ними не наблюдалось.

Покупка Жигулей цвета «липа зелёная» явилось удачным началом дальнейшего приобретения частной собственности в виде недостроенного дачного домика на шести сотках садового товарищества. Жить в этом архитектурном шедевре без туалета и водопровода было невозможно, но по выходным в летний тёплый период существовать – вполне. Особенно полюбила этот невзрачный домишко мама. Ей, коренной горожанке, выросшей в частном доме с фруктовым садом, вблизи главной соборной площади старинного русского города, где за водой «на колонку» ходили на соседнюю улицу, а во время войны, пережившей эвакуацию на Урал, к отсутствию удобств было не привыкать.

Мама мечтала о клочке земли где-нибудь в Подмосковье. И так случилось, что счастье всё же улыбнулось. А если учесть, что она была заядлой грибницей, то этот участок был просто царским подарком, потому что вокруг был лес. И не просто лес, а как в сказке – дремучий. И даже не очень далеко от города. Теперь почти всё свободное время она с внучками проводила там.

Даже бесконечные отключения электричества, измучившие всех садоводов, не пугали маму. Однажды осенью, она целую неделю жила одна без света, а значит, и без тепла. Когда через неделю я приехала её забирать, мама сидела за столом в комнате с настежь раскрытой на улицу дверью и что-то писала. На плечи, поверх надетой телогрейки, было накинуто ватное одеяло, а ноги, обутые в шерстяные носки, грелись о стоящий на полу горячий чайник. В открытую дверь ветер задувал первые снежинки.

– Почему открыта дверь, ведь на улице холодно?

– Зато воздух свежий! – был короткий ответ.

Далеко за городом воздух, действительно, прекрасный. Порой кажется он настолько плотный, что его можно резать кусками, а при вдохе начинает кружиться голова. Благодаря машине, наши частые поездки за грибами стали традицией. Мы забирались в самые глухие грибные места Подмосковья. Однажды, в такой поездке едва не потеряли старшенькую.

Березняк был сухой и такой чистый, что казался прозрачным. Потеряться было невозможно. Оставив её на небольшой опушке у пенька с шапкой опят в надежде, что пока не соберёт никуда не денется, мы отошли пошарить в ближайших кустах. Переходя от дерева к дереву, потеряли опушку из вида. Стали кричать – тишина. Занервничали и, окликая друг друга, бросились искать. Прошло минут пятнадцать. Младшая устала, начала хныкать и требовать пить и писать. Оказалось, что мы всё время ходили вокруг той полянки, где оставили старшую. Она, по-прежнему, сидела перед тем же пеньком, в той же позе, и травинкой гоняла по пеньку огромную чёрную блестящую улитку-слизня.

– Что ты делаешь? Почему молчишь? Мы чуть с ума не сошли!

– Посмотрите, какой селезень, – не прерывая занятия спокойно ответила дочь.

– Селезень – птица. Он – муж утки, он летает. А это слизень. Он только ползает, – с улыбкой уточнил отец.

Хорошо, что мы тогда не потеряли чувство юмора, иначе можно было лишиться рассудка. Мы просто расхохотались.

История 5. О бабах за рулём

Мой первый опыт вождения новеньких семейных Жигулей, чуть не стал последним. Как муж решился доверить мне руль своей обожаемой «пятёрки» – не пойму до сих нор. Наверное, съел чего-нибудь. Но скорее всего, он хотел, чтобы я, наконец, разделила с ним радость, которую он постоянно испытывал при вождении машины. Накануне, по настоянию мужа, я блестяще окончила водительские курсы. Из большой группы курсантов, в которой было пять девушек, все экзамены сдала с первого раза. Таких счастливчиков было всего десять и среди них только одна женщина – я. Даже на экзамене по вождению, на котором сыпалось большинство, ГАИшник с каменным лицом не сделал мне ни одного замечания.

– Поехали! – нетерпеливо сказал он, глядя на толпу курсантов, ожидающих своей очереди. Думаю, он заранее был уверен, что зря тратит на меня время. Но я, как учили, спокойно угнездилась в кресле, пристегнула ремень, проверила зеркала, после чего повернула ключ в замке зажигания и только потом, мягко выжав сцепление, поехала. Под короткие чёткие команды инспектора ГАИ мы проехали всю трассу без единого замечания. Даже самый сложный участок – объезд препятствия под острым углом – выполнила безукоризненно. Каменное лицо ГАИшника смягчилось.

– Ну, что ж, вполне. Сдала. Видать с хорошим инструктором ездила.

Наверное, уже тогда он понял, что доверяет вождение личного автотранспорта – как средства повышенной опасности – в надёжные руки. И вскоре, я стала обладательницей заветной корочки.

Так вот, однажды, муж сам предложил мне сесть за руль. Была осень, противная и слякотная. Когда-то на малонаселённой московской окраине – Чертаново – машин было мало. Дорога шла под уклон. Немногочисленные пешеходы, скользя по ледяной корке тротуара, заляпанного комьями грязного снега, жались к проезжей части. Один из наиболее беспечных пешеходов шёл прямо по дороге, обходя ещё не замёрзшую снежную кашу. Я вела Жигули, не обращая внимания на препятствие. Точнее, не вела, а держалась за руль, в надежде, что машина умнее меня и в критический момент просто заглохнет сама, пока не услышала испуганный голос мужа:

– Ты куда едешь? Там же человек. Тормози!

Человеком оказался участковый местного отделения милиции. Как остановилась машина, не помню, но больше мне руль не доверяли. Так и прожила без собственного средства передвижения долгие семь лет.

История 6. О Волге и сообразительных женщинах

Думаю, не ошибусь, если скажу, что заветной и почти несбыточной мечтой многих советских граждан была Волга. Нет, конечно, были мечты и менее габаритные. Например, Москвич – тоже крепкая машина. Но Волга есть Волга: белая, с кожаными сиденьями цвета вечернего сумрака, тридцать первая Волга, однажды, стала реальностью нашей семьи. Она снисходительно глядела на нас, поэтому ни о какой нежной любви, какая была у мужа с “липой зелёной”, не могло быть и речи. Волга была красивой величавой особой, достойной исключительного уважения. А вот поболтать с ней о делах житейских, как было с любимой “пятёркой”, пожаловаться, посочувствовать – нельзя. Не тот статус! На ней мы гордо подкатывали к нашей дачной халупе. И хотя двери дома можно было открыть простым гвоздём, мы возили целую связку ключей от дачи. Это сладкое гордое слово – дача!

Однажды, поздним летним вечером собираясь с девочками на дачу эту звонкую связку муж забыл дома. Но забыл он не только её. Он забыл свою сумку, в которой кроме ключей должны быть ещё и документы на машину. По какой-то причине в тот вечер я осталась дома и спохватилась только когда они были уже за Кольцевой окружной дорогой. С ужасом представила себе картину: муж шарит по карманам в поисках ключей. Девочки в лёгких платьях, отмахиваясь от комаров, стоят в полной темноте перед закрытой дверью. Холодной влагой тянет с озера. В лесу – будто кто-то плачет – кричит сова, или ухает глазастый филин. Дорога домой займёт час. Туда, а потом обратно глубокой ночью без документов… Тогда сегодня ехать на дачу будет уже бессмысленно. И я принимаю единственно верное решение… Нет, не хватать такси и лететь следом за ними, а просто позвонить на стационарный пост ГАИ, мимо которого они будут проезжать, и попросить инспектора остановить машину и предупредить мужа, что он забыл ключи и права. Смело, не правда ли? Но, главное, находчиво! Именно так я и сделала. Сначала позвонила дежурному ГАИ по Москве.

– Не понял. Вы о чём? – Спросил суровый голос.

– Понимаете, надо помочь человеку.

– Авария? Звоните 02.

Я поняла, что сейчас он бросит трубку, и затараторила:

– Нет-нет. Достаточно вашего совета по телефону.

На конце провода заинтересованно молчали. Хотя у нас и Страна Советов, но не часто у дежурного ГАИ по огромной Москве какая-то полоумная ночью просит совета по телефону. После объяснения ситуации мне сообщили телефон стационарного поста ГАИ на шоссе.

Позвонив на пост, я сообщила марку и номер машины, попросила её остановить и сказать мужу, что он напрасно едет на дачу без документов и ключей, которые оставил дома.

– А вы, собственно, кто? – спросили очень недружелюбно.

– Ваш телефон мне сообщил дежурный ГАИ по городу и сказал, что я могу объяснить ситуацию, и вы мне поможете.

– А-а-а, понятно. Меня предупредили, что будет звонить какая-то женщина. А вы молодец. Мне бы такую внимательную и находчивую подругу жизни. Не беспокойтесь: остановим, предупредим. Какого же было удивление мужа, когда в тридцати километрах от Москвы его остановили на посту ГАИ. Уточнив фамилию, вежливый инспектор сообщил:

– Звонила ваша жена и просила передать, что вы забыли дома документы на машину и ключи от дачи.

Ошалевший муж смог произнести только слова благодарности.

– Спасибо, но жена ошиблась, права со мной.

Потом, когда я представила его изумлённое лицо, мы долго смеялись. Но мою предприимчивость он оценил по достоинству. Оказалось, что ключи от дачи он действительно забыл, а права были в кармане куртки.

К сожалению, именно с Волгой связана одна грустная семейная история. На сороковой день кончины отца мужа предполагалось в кругу многочисленных родственников помянуть ушедшего. Где-то, на Бульварном Кольце муж решил забежать в супермаркет за продуктами. Машину припарковал напротив входа, а когда вернулся, то увидел, что заднее колесо спущено. Пока менял колесо, из машины вытащили сумку, в которой были не только документы и наши собственные деньги, но и деньги, выданные на зарплату рабочим частного предприятия, где в то время работал муж. Но самое интересное, что в минувшую ночь ему приснился сон, будто он никак не может найти запропастившийся куда-то бумажник. С этим и проснулся. А вечером понял – сон оказался в руку. Через много лет подобная ситуация повторилась и со мной. Но об этом позже. Думаю, здесь дело не в предательстве “железного друга”, а в наших жизненных промахах и личном равнодушии, о которых судьба напоминает нам таким образом.

История 7. О малышке Таврии и первой любви

За право иметь персональный транспорт я боролась довольно долго. Как раз, именно в это время на мою долю выпал уход за престарелыми родителями мужа и новорожденными щенками ротвейлера. Я выбивалась из сил, бегая за врачами по поликлиникам и сумками таская с рынка продукты. Аргументы мужа – «против» – выглядели неубедительно.

– Зачем тебе машина? Не слишком ли жирно возить одну твою персону.

Я, конечно, обижалась, но с честью парировала:

– А что, твоя персона более достойна, чтобы её одну возила огромная Волга? Тем более что до твоей работы идёт прямая ветка метро почти от дома. – И, возможно, битва продолжалась бы и дальше, если бы на помощь мне не пришли дочери. В один прекрасный вечер они сказали:

– Пап, ну купи уже. Что наша мама недостойна что ли?

Так моей первой любовью стала скромная Таврия цвета «мокрый асфальт». И хотя права я получила ещё в Советском Союзе, лишь спустя семь лет моей первой собственной машиной стала эта малышка. Вопреки уговорам мужа, на её покупке настояла я. Супруг, рассекая на огромной новенькой Волге, не понимал моего упрямства.

– Это не машина. Это велосипед на четырёх колёсах, – вопил он. – Возьми хотя бы «восьмёрку».

Но я стояла на своём. Мне казалось, что за рулём крохотной Таврии, которую я заочно полюбила, буду меньше заметна на дороге, и большие дорогие машины, хотя бы из жалости, не посмеют обидеть убогого.

Оформив документы, покупку отогнали во двор нашей многоэтажки, где она простояла целый месяц. Муж, помня историю с участковым, никак не решался доверить мне руль. Наконец, ему надоело моё нытьё и в один прекрасный майский день мы выехали в Чертаново. Жили мы в известнейших московских Черёмушках, которым, ещё более известный композитор Шостакович, посвятил симпатичную оперетту «Москва – Черёмушки». Просто в то время дороги в строящемся районе Чертаново были довольно свободными.

Результатом первого урока вождения было решение о разводе. После этого мы ещё раз десять почти разводились, но уже на других машинах, но всегда по одному и тому же поводу. Если у супругов нет общего понимания, как правильнее водить машину – то есть, если «нет дифференциации штанов» (см. х\ф «Кин дза-дза») – жить вместе невозможно. И совершенно неважно, что в семье две почти взрослые дочери, общая квартира и дача.

В первый раз дело кончилось тем, что муж, почти на ходу, выскочил на дорогу с воплем:

– Я больше никогда не сяду в твою машину.

– Ну и не надо, – орала я ему вслед. – Я научусь водить сама и буду водить лучше тебя!

Следующие несколько лет он даже не приближался к моим машинам. А научила меня женщина–водитель такси, с которой я познакомилась в очередной поездке по городу. Она просто сказала:

– Вечерком, когда машин на улице поменьше, выезжай и катайся вокруг своего дома, постепенно увеличивая круги. И, главное, не бойся.

Единственное, чего я ещё долго боялась – это проезжать на своей Таврии между потоками большегрузных длинных монстров. Мне казалось, что вот сейчас они сомкнутся и разотрут меня в пыль. Но всё обходилось, и страх постепенно прошёл.

Да! Так вот, о любви. Я, действительно, её полюбила. Настоящие чувства могут быть только между двумя индивидами, поэтому лучше всего, когда я с моей машиной наедине. От пассажиров устаю. Пассажир – это третий, а любовь требует покоя и уединения. Уверена, многим водителям знакомо это чувство. Ты удобно сидишь, вдыхаешь специфический запах салона твоего Авто – твоих духов, любимых отдушек, либо перегара и немытых носков – это кому, что нравится. Играет музыка на любимой волне. Ты, независимо от марки и модели, спокойно едешь в потоке себе подобных. Ведь на дороге все равны, каким бы ни было их собственное мнение о себе, и думаешь. Думаешь о своём. Лично я часто размышляю о детстве, о маме, строю какие-то планы… Но это не в Таврии. Думать и предаваться воспоминаниям можно только в машине с исправным кондиционером и автоматической коробкой передач, что появилось гораздо позже. Невозможно мечтать и, стоя в пробке, рукой дёргать рычаг коробки передач, не забывая при этом ногами исполнять странный танец на педалях тормоза, газа и сцепления.

История 8. О вредном нраве мелких созданий

Малышка Таврия была милым робким созданием, но кровушки она из меня попила! Издевательство надо мной она начала с “залипания” тормозных колодок. К чему и почему они залипали, сказать никто не мог. Каждая моя поездка на дачу и обратно кончалась у «доктора» в автосервисе.

– А может сменить колодки?

– Ага, вместе с машиной, – участливо посоветовал автомеханик.

После этого я перестала посещать автосервис. Иногда, зимой отказывала вонючая печка, и тогда я в огромной лохматой шубе прямо в машине превращалась в сосульку.

А чего стоил случай, когда зимой при работающем двигателе, полностью выдернутом подсосе и, естественно, ключе в замке зажигания, слегка прихлопнулась дверца машины. Собираясь куда-то ехать, я, как положено, прогревала машину и вышла из салона только чтобы обмести снег, тут дверь и захлопнулась. Знающие поймут меня и посочувствуют, если открыть её можно только другим ключом или просто поддеть отвёрткой. Машина стоит и ревёт как больной слон и при этом воняет как паровоз, а ты как муха мечешься около неё и ногтями пытаешься открыть замок. Хорошо, что незнакомый, но, видно, бывалый умелец оказался рядом. Он долго смотрел на мои метания, потом подошёл и молча подёргал ручку двери.

– Что, заело?

– Угу, – промычала я.

– Закрыта неплотно, – констатировал он. – Отвёртка есть?

– Дома наверняка есть.

– Какая-нибудь металлическая пластинка или металлическая линейка найдётся?

– Пойду поищу.

Доверившись потенциальному спасителю, я побежала к подъезду. Сумка с ключами от квартиры осталась закрытой в салоне. Оставалось только положиться на порядочность человека.

– А может и вторые ключи найдутся? – бросил он мне в след.

Хорошо, что всё произошло около дома, и счастье, что в квартире остался кто-то из девочек. Вернувшись, я застала умельца, вальяжно развалившимся на водительском сиденье. Таврюша тихо урчала, подсос убран, сумка на месте, ключ в замке зажигания. Хорошие, всё-таки, люди у нас встречаются! Но на Таврюшу я всё же обиделась. С единственным, кто тебя любит, нельзя так себя вести. Думаю, что она, как чувствительная натура, сама страдала от понимания этого.

Весной, в самую распутицу, сломалась система обмыва стёкол. И я мучительно искала горстку чистого, ещё не растаявшего снега, чтобы бросить на лобовое стекло под работающие щётки или, стоя на светофоре, поливала из пластиковой бутылки в надежде смыть размазанную грязь. Эта процедура была знакома многим автомобилистам. Именно в такую погоду я припарковалась на газоне вблизи подъезда одного из домов. Занесло меня туда, как говорил Остап Бендер, “по делу”. Нет, «занесло» не на газон, а именно к этому дому. А заехала на газон, потому что это место показалось мне вполне надёжным: машин рядом нет, земля твёрдая – ещё не растаяла. Стоит только одинокое деревце толщиной в мою руку. Вот тут я и пристроила свою “деточку”.

В гостях за чаем мы просидела часа три. За это время сумасшедшее весеннее солнце разогрело землю. Тонкая корка липкой газонной грязи подтаяла и превратилась в скользкий кисель, прикрывавший толстый ледяной панцирь «вечной мерзлоты». Снаружи этого заметно не было, и я с ходу вляпалась в грязь и на каблуках заскользила в жидком месиве. Кое-как обтерев обувь, уселась в машину. Ехать в нужном направлении Таврия отказалась. Скользнув по грязи, она доверчиво прижалась к тонкому деревцу. Я её сразу заподозрила в измене. Никакие мои уговоры, повороты руля, форсирование педалью газа не помогали.

– Таврюшечка, – просила я, – хорошая, ну поехали.

“И зачем ты сюда залезла? Почище места не могла найти?”– задала она мне резонный вопрос. Минут двадцать “крошка” ревела под чужими окнами, вызывая негодование жильцов. Все, вдруг, стали ярыми защитниками природы.

– Немедленно убирайся с газона, – орала толстая тётка, свесив в открытое окно мощную грудь, – и не порти зелёные насаждения. От вас, паразитов, дышать стало нечем.

Однако, при малейшем манёвре, машина упрямо соскальзывала с очередного ледяного бугорка и доверчиво приникала боком всё к тому же сиротливому деревцу. Можно было подумать, что её как жертвенную овцу тянули на заклание, и она упиралась всеми четырьмя “копытами”. Вконец обессилев, я поднялась к знакомым и, объяснив ситуацию, выглянула в окно. И только увидев всю картину сверху поняла свою ошибку. Мой знакомый, весьма крупный мужчина, очень доброжелательно предложил помощь. Я представила его в крохотной Таврии и испугалась, что он её просто раздавит. Самоотверженно встав на её защиту, решила сама бороться до победы. В конце концов, мы с ней самостоятельно справились и “вырвались из лап” этого коварного газона. Позже, посмеявшись над этой ситуацией, над собой, подумала, а может быть, малышка, уловив грусть этого, ещё не распустившегося деревца, инстинктивно прижималась к нему, давая понять, что оно вовсе не одиноко.

И даже несмотря на эту маленькую измену, я всё равно её любила! Она была моя. И только моя!

Надо честно признать, что уважением на дороге моя Таврюша не пользовалась. Рассчитывать на снисходительность к ней, как к младшему товарищу на общем пути к прогрессу, тоже не приходилось. Как-то раз, на проспекте меня подрезал слишком наглый Москвич. Он не только подрезал, но и поцарапал Таврюше бок. Причём, сделал это совершенно сознательно – я видела его презрительно ухмыляющееся лицо. Такое оскорбление трудно стерпеть. Догнала его на первом же светофоре, вышла из машины и сказала всё, что думаю о наглеце. Самым приличным выражением в моей тираде было словосочетание – «жертва аборта». На дороге ведь нет мужчин и женщин, есть только водители, и они должны защищать своих любимых.

Кстати, о защите. Незадолго до этого аналогичная ситуация произошла и у меня. Совершенно случайно, подчёркиваю – совершенно случайно, а не в процессе неприличного авто манёвра, я оцарапала дверцу Волги. Слева, между сплошной двойной и моей Таврюшей, настойчиво лез очередной джигит, и мне пришлось, как можно плотнее, прижаться к машине, стоявшей справа от меня. В этот момент и зацепила эту благородную Особу. Я вся скукожилась, вжала голову в плечи, ожидая потока упрёков, исключительно, в нецензурных выражениях. Однако, водитель машины, осмотрев незначительное повреждение и увидев моё расстроенное, полное раскаяния лицо, махнул рукой и уехал. Не думаю, что им руководили благородные чувства. Скорее всего, он просто подумал: “ну что взять с этой несчастной бабы за рулём убогого четырёхколёсного велосипеда”.

История 9. О парижской ветренице Клио

Любовь приходит и уходит. Во Франции у меня появилась новая пассия. Звали это чудо Рено Клио. В отличии от малышки Таврии, пропахшей бензином от вечно дымящей печки, в её салоне пахло ландышами. Наш роман начался с непонимания. В тур по Франции мы отправились с мамой. Точнее, нас отправил мой супруг. Несмотря на почтенный возраст, мама была весьма энергичной особой. Но опасаясь, что ей одной будет тяжело выдержать самостоятельную туристическую поездку в автобусе, на семейном совете было решено, что мы поедем вместе. И не просто вместе, а вместе со мной на арендованной машине.

Побывать во Франции было её мечтой. Страна мушкетёров и марсельезы приводила маму в романтический трепет. Теоретически Францию она знала очень хорошо, так как всю жизнь преподавала французский язык в школе. В той же школе преподавала и немецкий, но к Германии была совершенно равнодушна. Наверное потому, что недоверие к немцам, укоренившееся у русских за последние двести лет, у нас в крови. Да и немцы любовью к русским до сих пор не страдают.

Будучи с младшей дочерью в одной из клиник Германии, во время прогулки я услышала, как один из группы молодых немцев, проходя мимо нас, процедил сквозь зубы: “руссиш швайне”. Дочь расстроилась почти до слёз.

– Не переживай, – успокоила я. – Ты только подумай, мы во время войны, хоть и из последних сил, но наподдавали им так, что они до сих пор помнят, а теперь они нас лечат и горшки за нами выносят, а мы платим им как обслуге. Вот они и бесятся, – моя версия вполне примирила её с жизнью.

Известна история, ставшая почти анекдотом, свидетелем которой оказался мой давний знакомый. В аэропорту Франкфурта-на-Майне шла регистрация московского рейса. Почти у самой стойки регистрации, громко разговаривая, толклись двое крепких русских парней. К ним подошли и втиснулись в очередь ещё пара таких же русских. Стоявшие позади немцы начали роптать. Тогда один из парней обернулся, поднял вверх указательный палец и произнёс только одно слово: “Сталинград!” – немцы тут же перестали гудеть и затихли.

Вообще-то, о жизни наших эмигрантов в Германии и о спесивых немцах – отдельная история и, когда-нибудь, об этом напишут. Это я так, к слову. Речь не о них.

Итак, моя мама – бывший школьный учитель, педагог по призванию и очень хорошая мама по жизни, и я – с опытом вождения на “четырёхколёсном велосипеде” чуть больше двух лет, в парижском аэропорту берём напрокат очередную малышку по имени Рено Клио. А теперь представьте себе картину: на огромной автостоянке две женщины из России впервые за границей, – мать и дочь (не то, чтобы дамы, но вполне интеллигентные особы со знанием французского языка) беспомощно сидят в арендованной машине. И вокруг нет ни одного человека, кому можно было бы задать один единственный вопрос: где у машины задний ход? Уже смешно? Понимаю. Но мне было не до смеха. Собственно, проблема была в том, чтобы просто развернуться и выехать со стоянки. Простенько и со вкусом. Для этого нужно было всего лишь объехать заградительные блоки, в которые мы уже почти час упирались передним бампером. Однако, несмотря на сильнейшее напряжение моей инженерной мысли, малышка Клио упрямо двигалась только вперёд.

Как говорится, смеркалось. Почти потеряв надежду, я выскочила из машины и в бессилии заметалась по стоянке в надежде найти хоть какое-то живое существо. Но кругом было только море безразличных к нашей беде безмолвных Авто. И Небесные Силы, поняв моё отчаяние, сжалились и послали нам Ангела в виде достойного гражданина Франции, выходившего из недр стоянки. Я почти упала к его ногам, твердя по-английски: “Хэлп ми, плиз. Хэлп ми”. И повторяла только одно слово: “реверс, реверс”.

«Ангел» снисходительно улыбнулся, подошёл к открытой дверце, запустил руку в салон машины и двумя пальцами дёрнул вверх пумпочку на рычаге переключения скоростей. Такого свинства от малышки Клио я не ожидала. В следующую секунду «ангел» исчез где-то в утробе аэропорта, а мы, наконец, покинули стоянку.

На улице уже не смеркалось, а было конкретно темно. И так как дорога была совершенно прямой, то путь от аэропорта до Парижа мы преодолели без приключений. В городе наша радость победы несколько поубавилась. В руках у нас была лишь схема города. Проплутав в темноте ещё с час, приставая с расспросами к случайным ночным прохожим и тыча им в нос нашу жалкую схему, мы, наконец, добрались до отеля.

За этот недолгий отрезок пути мы вполне подружились со строптивой француженкой, носящей имя богини. Видимо, она прониклась доверием к нам и больше никаких неприятностей не доставляла. А может быть, вместе с нами в машину сел и наш Ангел-хранитель, которого она чувствовала и понимала, что теперь ответственна за нас перед Богом. И случай доказать это был. В один холодный дождливый день мы неслись по совершенно пустой дороге, довольно резко уходившей влево. И только войдя в поворот, я увидела идущие впереди нас машины. Резко тормозить на мокром асфальте было опасно. Перестроившись на встречную свободную полосу, плавно притормаживая, стала обходить их слева. И, естественно, именно в этот момент вдали появилась фура. Я изо всех сил давила на тормоз, пока машина, скрежеща колодками, скользила по мокрому асфальту, выбираясь на свою полосу. Ровно в полуметре от впереди идущей машины Клио окончательно сбросила скорость и не спеша пристроилась в фарватере. Я с трудом разжала занемевшие от напряжения пальцы. Думаете, мама испугалась? Нет. Она просто посмотрела на меня и ничего не сказала. Зато, вернувшись в Москву, хвасталась знакомым:

– Ну, Сашка молодец! Как она вела машину!

И мне было очень приятно это слышать от моей суровой мамы, обычно не щедрой на похвалы. Я с нежной благодарностью вспомнила ветреницу Клио.

История 10. О мелких особенностях французского быта

Нужно сказать, что путешествие с мамой было тоже нелёгким испытанием. Штурман из неё был никакой, и мне приходилось работать за двоих. Она больше смотрела по сторонам, отрывая моё внимание от дороги неожиданными возгласами:

– Ой, посмотри, какой розовый каштан! У нас такие не растут.

Каштан действительно был необычайно красив. Розовые соцветия будто подсвечивали сочную зелень дерева.

Именно такие, то ли в Италии, то ли во Франции власти Киева как-то закупили для посадки на Крещатике. Правда, весной каштаны зацвели обычными белыми цветом, которым испокон века цветут в этом городе. Вот скандал-то был на всю Европу. Потом долго выясняли, кто же жулики – те, кто продавал, или те, кто покупал. Выяснить это, конечно, не удалось. А каштаны, а что каштаны, не выкапывать же. Так и растут. Правда, тут одни умники предположили, что деревья сами виноваты – переопылились с кем-то.

Мама впервые в жизни была в «буржуазной» стране, да и вообще за границей. Её восхищали просторы Франции и архитектура. Ну, действительно, красиво. Желтые поля цветущей горчицы, обрамлённые россыпями цветущих маков, ровненькие ряды виноградников. И никого! Нет, серьёзно, ни на полях, ни на улицах маленьких городков и деревень людей не было. Даже какой-нибудь шалой кошки или собаки.

Мы двигались на север к Ламаншу по пустынным просёлочным дорогам через небольшие городки и деревни. Иногда, проезжая мимо старинной фермы останавливались поговорить с её обитателями. Встречали нас весьма приветливо. Мама легко находила общий язык и была довольна, что её понимают. Всё было прекрасно, если бы не закрытые с полудня кафе и рестораны. В небольших городках и населённых пунктах были открыты только бары, где подавали выпивку и кофе. Можно было лишь посидеть и поболтать с хозяйкой бара. Проявляя неподдельный интерес к двум русским путешественницам, они «щедро» угощали нас бесплатной чашечкой кофе. И вот тут мама была на высоте. Высшим пилотажем было, когда хозяйка кафе назвала мамино произношение – парижским. Видимо хорошо у нас учили, если школьный преподаватель французского, не выезжая за пределы страны, имеет парижское произношение.

Есть, однако, хотелось, но во французскую «сиесту» даже местные булочные были закрыты. Пообедать можно было только на бензозаправках, да и то, ни на каждой. Мама обозвала французов «бездельниками и ленивыми буржуями». Думаю, что где-то она была права. Потом, конечно, приспособились. Утром сидя за шведским завтраком в ресторане очередного отеля, мы, подобно остальным постояльцам, тырили воздушные круассаны, ломтики сыра и ветчины, добавляя к ним крохотные баночки сливочного масла и джема. Вначале мы стеснялись брать со стола еду с собой. Но, заметив, что почти все утренние посетители ресторана, особенно англоязычные, прямо с тарелок сметают снедь в свои рюкзачки и сумки, мы решили, что от пары лишних бутербродов, унесённых двумя русскими туристками, “шведский” стол не убудет. Настоящего “пролетария” мы встретили лишь в последний день в Париже. В одной из подворотен Монмартра грязный «афрофранцузский» бомж сидел на тротуаре, привалясь спиной к мусорным бакам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.