Рацлава Зарецкая
Семь мармеладных поцелуев

Любовь – лучшая косметика. Но косметику купить легче.

Ив Сен-Лоран

Пролог

Анализируя всю свою тридцатилетнюю жизнь, могу с уверенностью сказать, что я весьма невезучий человек. Знаменитая фраза «кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится» вообще не про меня – этот самый кирпич падал на меня раз шесть, как минимум. Благо, без значительных увечий.

Если в доме прорвет трубу, то это будет моя труба. Если на тысячу бракованных книг приходится всего одна, то она достанется мне. И если начальник будет выбирать жертву, которая возьмется за невыгодный и сложный проект, то это, разумеется, буду я.

Даже моя подруга Катя, которая увлекается таро, перестала раскладывать для меня карты, потому что ничего хорошего они не говорят. В каждом раскладе преобладает масть Мечей, что означает препятствия, сложности, разрушения и проблемы.

Однако, когда мне неожиданно предложили работу в Чехии, и я попросила подругу узнать, стоит ли мне уехать, карты неожиданно показали благоприятную ситуацию, в которой я не только хорошо заработаю, но и приобрету значительный опыт. Вот так я на целых три года уехала в Чехию, оставив на попечении своей злобной тетушки младших брата и сестру.

Катькины карты не солгали, и три года в Чехии принесли свои плоды. Разумеется, моя неуклюжесть никуда не делась, однако прекрасная Прага устояла. Чего не скажешь о чехах, которые невольно стали жертвами моей неуклюжести. Но не будем об этом!

В Праге жил двоюродный брат моего папы. После смерти моих родителей дядя Витя клялся, что не бросит меня с маленькими Ленкой и Тошкой, однако сразу же пропал с радаров и объявился спустя пять лет с предложением поработать в компании, которая специализировалась на косметике. Свободны были две должности: секретарь директора и дизайнер упаковки. Так как у меня был диплом дизайнера, я выбрала второе и не прогадала.

После трех лет работы меня даже хотели повысить, но звонок Ленки изменил мою судьбу. Сестра сообщила, что у тети случился инфаркт, ее отвезли в больницу и сделали операцию. Состояние у нее тяжелое и неизвестно, поправится ли она вообще.

Так мне пришлось в срочном порядке возвращаться в Россию, с сожалением оставляя чудесную Прагу и любимую прибыльную работу. В Москве же меня ждала неизвестность и два напуганных подростка, которые с нетерпением ждали моего возвращения.

Глава 1

Случайная встреча – самая неслучайная вещь на свете…

Хулио Кортасар

Борясь с сонливостью, я часто моргала и пыталась вчитаться в скучный текст книги по психологии, которую зачем-то купила в Московском переходе еще перед отъездом в Чехию. Сидящий слева от меня крупный мужчина, от которого пахло сигаретами и прокисшим молоком, тихонько похрапывал и медленно сползал с сиденья. Искоса поглядывая на него, я надеялась, что он не завалится на меня.

Рядом со спящим мужчиной у иллюминатора сидел стройный симпатичный мужчина, и я в который раз вздохнула, жалея, что рядом со мной сидит не он.

Было только десять утра по Московскому времени, а я уже успела вылить на себя кофе, наступить в жвачку и тут же упасть, содрать коленки и попасть в зону турбулентности, которая прошла минут пять назад. С моим «везением» я ожидала еще как минимум одну такую зону.

Шмыгнув носом, я перевернула страницу и чуть не уронила книгу. От моего движения зашевелился сосед. Недовольно пробубнив что-то себе под нос, он уселся поудобнее и отвернул голову к симпатичному мужчине.

Потянувшись за упавшей в проход закладкой, я чудом вовремя убрала руку, когда мимо пробежала стюардесса с тележкой. Проехавшись по моей закладке, она резким движением откинула штору, отделяющую бизнес-класс от эконома. Движение это было таким сильным, что штора не вернулась на прежнее место, открывая моему взору кусочек помещения для богатых.

В центре прохода бизнес-класса стояла еще одна стюардесса с напуганным лицом. Рядом с ней находился мужчина в деловом костюме и очках.

– Плохо что ли кому-то? – тихо произнесла я, склонив голову к проходу, чтобы лучше видеть бизнес-класс.

Тем временем стюардесса начала что-то отчаянно искать в своей тележке с закусками.

– Простите, но из мармелада у нас есть только лимонные дольки, – извиняющимся тоном сказала стюардесса кому-то в кресле.

– Мне нужны только мармеладные мишки!!! – заорал на нее пассажир, которого я не могла увидеть за спинкой кресла.

– У нас их нет… – Бедная стюардесса даже побледнела. Ее коллега тоже выглядела напуганной.

– Они нужны мне немедленно! Никита! – снова заорал неуравновешенный пассажир.

Мужчина в костюме поправил очки. Взгляд его был направлен вниз.

Неуравновешенный явно сбавил обороты и уловить, что он говорит, я уже не могла.

Никита дослушал неуравновешенного, кивнул и стремительным шагом направился к соседним креслам. Некоторое время он ходил от одного пассажира к другому, а затем вышел в эконом-класс и, кашлянув в кулак, произнес хорошо поставленным голосом:

– Прошу прощения, но не может кто-нибудь из вас мне помочь? Дело в том, что у моего друга неустойчивая психика. Из-за турбулентности он сам не свой и, чтобы успокоиться, ему нужна пачка мармеладных мишек. Не располагает ли кто-нибудь из вас этим сокровищем?

В эконом-классе воцарилось неловкое молчание. Кто-то сзади меня тихо хихикнул. Мой спящий сосед от громкой речи мужчины в костюме проснулся и теперь недовольно ерзал в кресле. Подождав некоторое время, Никита хотел было уже вернуться в бизнес-класс, как вдруг к нему подбежал мальчик лет пяти и протянул вскрытую упаковку с мармеладом.

– Только я почти половину съел, – виновато пролепетал он.

– Ничего страшного. – Мужчина присел на корточки перед мальчиком, взял у него мармелад и потрепал по копне густых темных волос. – Спасибо тебе большое.

Ловким движением мужчина положил купюру в тысячу рублей в карман на футболке мальчика.

– Передай маме, – тихо сказал он и, поднявшись, вернулся в бизнес-класс, не забыв при этом, задвинуть штору.

Присвистнув, я пожалела, что не имела при себе пачки мармеладных мишек. Сейчас бы получила тысячу рублей. Как раз на такси из аэропорта до дома.

Не имея больше возможности наблюдать за тем, что происходит в бизнес-классе, я сосредоточилась на книге. Спустя минут сорок мои мучения были завершены. Мы благополучно приземлились, меня не задержали на паспортном контроле, и я не потеряла багаж.

Правда, садясь в автобус, я ударилась больной коленкой о подножку, выронила сумочку, и та упала прямиком в лужу. Венцом моего путешествия было то, что во втором автобусе, который должен был довести меня до дома, я уснула. Проехав четыре лишних остановки, я проснулась, пришла в ужас и вышла на следующей остановке. Пришлось переходить на другую сторону и снова ждать автобус.

Так, спустя долгих три часа, я добралась до дома, где меня встретили мои громогласные брат с сестрой и подруга Катя.

– Ого какой ты огромный! – воскликнула я при виде Тошки.

Три года назад меня провожал со слезами на глазах тринадцатилетний хилый мальчишка, а сейчас встречал возмужавший плечистый парень. Через видеосвязь такие метаморфозы были не так заметны.

– Так я же второй год хоккеем занимаюсь, – напомнил Тошка.

– Теперь он как кабан, – фыркнула Ленка.

Они с Тошкой были близнецами, но настолько разными, что их сложно было назвать родными братом и сестрой. Внешностью Тошка походил на папу, а Ленка – на маму, зато характерами они пошли не понятно в кого. Ленка была противной брюзгой, вечно подкалывающей брата, который был младше ее на минуту. Тошка же со своим детским личиком являл собой натуру застенчивую и чрезвычайно милую. Поэтому, увидев перед собой не своего милого братика, а шкаф, я порядком удивилась.

– Лена называет меня мускулистой свиньей, – поспешил нажаловаться на сестру Тошка.

– А он мне в кремы краску насыпает, – не осталась в стороне Ленка.

– Так, дети, дайте своей сестре отдохнуть после перелета! – громко произнесла моя подруга Катя, вставая между братом и сестрой.

Дети послушно затихли и отправились к себе в комнату, по пути толкая друг друга. Катя забрала мои сумки, подождала пока я помою руки и переоденусь и привела в кухню, чтобы накормить.

– Суп будешь? Куриный.

– Буду, – с готовностью кивнула я. – Все буду. Есть хочу дико.

– В самолете что, не кормили? – удивилась Катя, достав из холодильника кастрюлю с супом.

– Кормили, но плохо. Я же не в бизнес-классе летела.

Сразу же вспомнился инцидент с мармеладными мишками, и я усмехнулась воспоминаниям.

– А что с коленками?

– А? Ой! – Про содранные коленки я совсем забыла. – Упала по дороге в аэропорт. Еще в Праге.

– Поешь и обработай, – строгим тоном произнесла Катя.

Суп оказался очень вкусным. Накинувшись на него, я остро ощутила, как соскучилась по домашней русской еде. Катя тем временем сходила за аптечкой и, не дожидаясь, пока я поем, начала обрабатывать мне колени. Было немного больно, но невероятный вкус горячего супа с черным хлебом притупил боль.

– К тете поедешь? – спросила Катя, налепив на мои колени пластыри.

Я тем временем уже давно съела суп и теперь задумчиво грызла оставшуюся от куска хлеба корочку.

– Надо бы.

– Я с тобой поеду. Не хочу, чтобы тебя одну грязью обливали.

– Ты думаешь, она все еще такая же?

Подруга посмотрела на меня как на дурочку.

– Наивная ты, Анька. Думаешь, люди меняются? Да никогда! В особенности твоя тетя.

– А я думаю, что меняются. – Доев корку, я подняла крышку стоящего на столе заварочного чайника и понюхала его содержимое. – Мой любимый, с бергамотом. Поставишь чай?

Катя кивнула и, щелкнув кнопкой чайника, продолжила:

– Мы тоже на работе наивно полагали, что наш злющий гендиректор поменяется, когда начал встречаться с дочкой депутата. Но нет, стал еще более злющим! Мы его даже Тирексом прозвали.

– Это который ящер? – уточнила я.

– Угу. И так это прозвище прижилось, что за глаза этого Ларского больше никак и не называем. Кстати, ты про работу еще не думала?

– Думала, – вздохнула я. – Хотелось бы, конечно, попасть в ту же сферу…

– Косметики?

– Не, дизайна. Ну можно и косметики, но только дизайнером.

Щелчок конопки возвестил о том, что вода вскипела. Я встала и разлила кипяток по кружкам.

– Я ведь тоже в косметической фирме работаю. «Элли» – слышала о такой?

– Конечно, – кивнула я, добавляя заварку в кипяток. По кухне сразу же распространился приятный запах бергамота. – В Чехии она на хорошем слуху. Состав натуральный, запахи невероятные, да и действие хорошее.

– Ну вот, хочешь у нас работать? – обхватив бокал обеими руками спросила Катя.

– А у вас есть место дизайнера? – с надеждой спросила я.

– Неа, точно нет.

– Жаль.

Я подула на чай и сделала осторожный глоток. Сегодня отдохну, а завтра начну искать работу. Надеюсь, с моим резюме я недолго буду этим заниматься.

– Зато я знаю, что у нас точно есть вакансия рекламщика в моем отделе, бухгалтера и недавно освободилась должность младшего секретаря заместителя гендиректора.

– Тирекса? – перспектива быть секретарем жуткого начальника меня никак не прельщала.

– Нет, – активно замотала головой Катя. – Тирекс – это наш гендиректор, а его зам – Алексей Демидов, двоюродный брат Тирекса.

– Понятно, – буркнула я, сделав еще глоток чая.

– Чего тебе понятно? – окрысилась на меня подруга. – Знаешь, какой он классный? Полная противоположность Тирекса. Милый, красивый, добрый и обаятельный. А ещё…

– Кать, избавь меня от подробностей, – попросила я. – Если в вашей фирме не появится место дизайнера, мне о ней ничего не интересно.

– Ладно, я буду следить за этим, – пообещала подруга.

Допив чай, она засобиралась домой. Я поблагодарила ее за то, что она эти два дня присматривала за ребятами, обняла и попрощалась. Страшно хотелось спать, но надо было еще разобрать вещи и поговорить с братом и сестрой.

Постучавшись в их комнату, я открыла дверь и спросила:

– Поможете мне разобрать вещи? Я вам несколько подарков привезла.

При упоминании подарков оба сразу же вскочили со своих мест и кинулись к моим сумкам. Остаток дня прошел в уборке моей комнаты и в разговорах. Ленка с Тошкой наперебой рассказывали мне все новости, без конца обнимали меня и радовались, что наконец-то будут жить со мной, а не с противной тетей Валей.

К девяти вечера я уже не могла стоять на ногах. Уборка была закончена, вещи разобраны, а постель застелена чистым свежим бельем. Приняв душ и почистив зубы, я легла на свою родную кровать и сразу же отключилась.

Всю ночь мне снилось, что я бегаю по городу с целой сумкой мармеладных мишек. Кто же знал, что сон этот был вещим.

Глава 2

Правильного выбора в реальности не существует – есть

только сделанный выбор и его последствия.

Эльчин Сафарли

Прошла неделя, а я не только не нашла работу, но и не навестила свою тетушку. Благодаря моим накоплением, с первым можно было еще немного потянуть, но вот затягивать последнее, увы, уже было нельзя. И вот, перебарывая себя, я решилась на визит.

Поехала в больницу без Кати – не стала отвлекать человека от работы. Тем более, по пути я собиралась заехать в пару мест, чтобы оставить там свое резюме.

В больнице я не без труда нашла отделение кардиологии и, отметившись у медсестры, пошла в палату, где лежала тетя.

После смерти родителей в автомобильной аварии восемь лет назад, тетя Валя – сестра бабушки – оказалась нашей единственной близкой родственницей, не считая дяди Сережи, который в скором времени нас бросил. Ленка с Тошкой были маленькими, а я училась в универе и подрабатывала, поэтому тете Вале пришлось помогать нам по хозяйству. Делала она это с неохотой и постоянно норовила сделать нам какую-нибудь пакость: то съест детские йогурты и сладости, то забудет забрать Ленку с Тошей из школы, то за квартиру не заплатит.

Она терпеть не могла всю семейную ветвь своей ненавистной сестры, с которой не примирилась даже на ее смертном одре. Да и близнецы ее тоже не любили – она на них всегда кричала и гоняла веником по квартире. Надо было видеть, как ребята плакали, когда я – единственная, кто мог за них заступиться – уезжала в Чехию. Однако к тому времени они были уже самостоятельными и весьма разумными подростками, и тетя Валя нужна была им лишь как факт того, что они находятся под присмотром взрослого.

И пусть наша родственница была чрезвычайно неприятной женщиной, мне было искренне жаль, что она заболела. Во-первых, я даже врагу никогда не пожелаю всяких серьезных болячек, а во-вторых, тетя Валя была моей родственницей и худо-бедно заботилась о близнецах, пока я была в Чехии.

Кстати сказать, в Чехию я, по ее мнению, уехала, чтобы продавать там свое тело. В то, что я была дизайнером в заграничной фирме по производству косметики, она верить не хотела.

– Здравствуй, теть Валь, – произнесла я, заглянув в палату и встретившись взглядом с родственницей.

При виде меня вечно недовольное лицо тети Вали стало еще недовольнее.

– М-м, явилась, – чрезвычайно ехидно протянула она.

– Как самочувствие? – спросила я.

– Сносно, – сухо ответила тетя Валя.

Мой взгляд упал на соседние кровати, где дремали две соседки тети Вали. На тумбочке у каждой стояли миски с фруктами, у моей же тети была лишь бутылка воды. Надо было ей фруктов купить, а я с пустыми руками пришла.

Кстати, на эти пустые руки как раз и смотрела тетя Валя, красноречиво намекая, что я пришла без гостинца. Убрав их за спину, я спросила:

– Что говорит врач? Какой прогноз?

– Ничего хорошего. Недели две буду здесь лежать, потом на реабилитацию, а потом… – тетя замолчала и картинно вздохнула.

– А пото-ом? – протянула я, чуя недоброе.

– Пансионат. Буду жить в пансионате до конца своих дней под ежедневным наблюдением.

– Пансионат? – округлила глаза я. – Но зачем? Все так плохо? Тогда я найму вам сиделку.

– Сиделка мне не поможет, – поджала губы тетя Валя. – Доктор сказал, что мне нужно постоянное наблюдение медперсонала. Так что только пансионат. Или ты смерти моей хочешь?

– Нет, конечно, – замотала я головой и руками.

– А что тогда? Денег жалко? – сузила глаза моя родственница. – Заграницей поди заработала много, под мужиков нерусских ложась.

Начинается…

Спорить с ней не хотелось совершенно, да и просто разговаривать тоже. По сути, пансионат – неплохой вариант. Тетя Валя будет далеко и не одна, а мы с близнецами наконец вздохнем спокойно. Даже если буду недоедать, плевать. Пусть живет в пансионате.

– Что молчишь? Правда глаза колет? – ехидно поинтересовалась тетя Валя.

– Пансионат, так пансионат. Я тебя услышала, – игнорируя ее ехидство, сказала я. – Как только выпишут, оформлю тебя, куда захочешь, и буду платить.

Тетя довольно ухмыльнулась и, поправив на себе одеяло, сказала:

– Все, я спать. Уходи. Часы посещения скоро закончатся.

– Пока, теть Валь.

– Анька! – окликнула она меня в дверях.

– М-м?

– Положи мне денег на телефон. Позвонить никому не могу.

Можно подумать, у нее есть, кому звонить…

– Хорошо, – ответила я.

Вот и поговорили. По-родственному, сердечно. Права была Катька – люди не меняются. А я все на что-то надеюсь. Все жду, когда тетя Валя улыбнется мне и скажет, что, не смотря на ее брюзжание, с нами ей было хорошо. Что вспомнит о бабушке и попросит прощения за то, что обижалась на нее всю жизнь по причине, которую уже давным-давно забыла. Что наконец-то поймет, что мы трое – это все родственники, которые у нее остались. Она же всю свою семью схоронила: мужа, дочь и двоих внуков. Всех пережила и осталась одна, живя в ненависти ко всем и вся. Бедная и несчастная тетя Валя…

Пока я возвращалась домой, завалилась в автобусе на грозную бабульку, которая обложила меня за это отборным матом, а потом, уже во дворе своего дома, не увидела ямку и, наступив на ее край, подвернула ногу. В квартиру вошла хромая.

Разогрела себе заливной пирог с капустой, налила чая и села за ноутбук проверять почту.

«Спасибо, что обратились в нашу компанию, но, к сожалению, мы вынуждены вам отказать…»

«Добрый день! У вас хорошее резюме и имеется опыт работы заграницей, но у нас на данный момент нет вакансий дизайнера»

«Здравствуйте, Анна! К сожалению, должность дизайнера занята, но мы можем предложить вам должность секретаря»

– Секретарем я могу и в Катькину контору пойти, – пробурчала я, жуя пирог.

Лежащий рядом телефон загорелся и завибрировал. Пришло сообщение от Катьки.

«Привет, еще не надумала устроиться к нам? Должность все еще вакантна!»

– Она телепат что ли? – нахмурилась я, читая сообщение и потирая больную ногу.

«Нет!!!» – написала ей в ответ, поставив аж три восклицательных знака.

Трудности меня не сломят! Я буду работать дизайнером несмотря ни на что! И да, я все еще полна энтузиазма и ничто не убьёт его во мне.

Ничто, кроме суровой реальности…

Спустя еще две недели я отчаялась настолько, что начала думать о временном обустройстве. Например, устроюсь на неопределенный период куда-нибудь и буду искать работу дизайнера. Одно другому ведь не мешает, так?

Вот только устроиться куда?

Ответ у меня уже был, но свое поражение признавать не хотелось. Поэтому я дополнительно договорилась о трех собеседованиях и только после них решила заглянуть в компанию «Элли» и переговорить с сотрудником отдела кадров, с которым Катя назначила мне встречу.

Было начало марта – тот самый период, когда солнце уже светит ярко, начинает пригревать, но лежащий кругом грязный снег не дает забыться и поменять опостылевшие зимние сапоги на весенние.

Пройдя три собеседования и получив сразу два отказа, я направилась в «Элли». По пути решила побаловать себя и купила сладкую булочку и горячий латте с двойным карамельным сиропом – я с детства была жуткой сладкоежкой.

Миновав вращающиеся двери, я уставилась на наручные часы. Встреча была назначена на пол третьего, а сейчас…

С механическими часами я ладила плохо – результат халатности родителей, в доме которых были только электронные часы.

– Большая стрелка на двойке, а маленькая на… – бубнила я, на ходу глядя на циферблат. – Пять, десять, пятнадцать, двадцать… Ох, уже двадцать шесть минут! Я опаздываю, опа…

Договорить я не успела, потому что внезапно врезалась во что-то твердое, дорого пахнущее и определенно живое. При этом кофе в моей руке тоже влетел в это твердое, вкусно пахнущее и живое. Влетел и растекся по черному классическому пальто.

– Ой, простите! – произнесла я, глядя на высокого и красивого молодого человека, который застыл на месте и с удивлением рассматривал огромное кофейное пятно на его безупречной одежде. – Я вам сейчас влажную салфетку дам!

– Боюсь, влажная салфетка тут не поможет. – Рядом с высоким брюнетом стоял такой же высокий блондин в очках, который показался мне смутно знакомым.

– А я много дам! У меня целая пачка, я сегодня купила!

Сняв с плеча сумку, я принялась рыться в ней, ища салфетки. Не удержав стакан с оставшимся кофе, я выронила его и напиток вылился на блестящие коричневые ботинки брюнета.

– Достаточно!!! – низким голосом взревел он, вытрескав на меня взбешенные зеленые глаза.

В фойе, где до этого было оживленно и слышались голоса сотрудников, резко стало тихо. Исчез не только звук, но и движение. Все, кто был в фойе, замер и с любопытством наблюдал за нами.

– Не злитесь, – пролепетала я. – Хотите, я оплачу химчистку?

– Химчистку?! Это итальянское кашемировое пальто, на которое вы вылили свой мерзкий сладкий кофе! Думаете, химчистка поможет?! – Брюнет аж начал заикаться от злости. Его яростный крик эхом раздавался в фойе компании.

– Александр Сергеевич, успокойтесь, дышите. – Блондин положил руку на плечо брюнета, но тот скинул ее. – Вам нельзя так волноваться, вы же знаете.

– Это не волнение, а ярость! – огрызнулся Александр. Сергеевич.

Тем не менее, он все же послушался блондина и сделал несколько глубоких вдохов.

– Идем, – произнес он уже более спокойно. – Мы опаздываем на встречу.

– А как же она? – спросил блондин, кивнув в мою сторону.

Александр, который уже направился к выходу, остановился и, не оборачиваясь, сказал:

– Я не настолько мелочный, чтобы заставлять убогих платить за испорченную одежду.

– Убогая? – пролепетала я.

– Надеюсь, вы пришли не для того, чтобы получить должность моего секретаря. – Противный брюнет повернул голову вполоборота и скривил губы.

– Да я лучше останусь безработной, чем буду на побегушках у такого человека, как вы, – произнесла я, стараясь скрыть обиду в голосе.

– Вот и прекрасно! – фыркнул этот невоспитанный грубиян.

– Александр Сергеевич, нам пора. – Блондин подошел к своему, как видимо, начальнику и что-то шепнул ему.

Брюнет кивнул и поспешил к выходу, а я осталась стоять посреди фойе с озадаченным видом на лице.

– Что это было вообще? – пролепетала я себе под нос.

– О, это наш гендиректор Александр Сергеевич Ларский. – Рядом внезапно возникла девушка в черном юбочном костюме и с бейджем на груди. – Карина, подойди сюда! – подозвала она уборщицу.

Женщина в малиновой униформе подошла к нам и принялась вытирать пролитый кофе.

– Вы пришли на собеседование? – спросила у меня девушка.

Она осторожно коснулась моего локтя и указала на регистрационную стойку, за которой стояла еще одна девушка в таком же черном костюме.

– Угу, – кивнула я, позволив ей увести меня в сторону.

– Не обращайте внимание на нашего гендиректора. Он всегда такой, – буднично произнесла девушка. На ее бейдже было крупно написано «Яна».

– Мы его даже Тирексом называем, – сообщила вторая девушка, Ира.

Так вот, кто это был: тот самый Тирекс, о котором рассказывала Катя. Хорошо, что вакантная должность – это секретарь не Тирекса, а его заместителя. С таким отвратительным типом я бы ни за какие деньги работать не стала. Это же как себя не уважать надо?

Девушки еще немного пообсуждали своего начальника, а затем Яна проводила меня в отдел кадров и передала в руки специалиста.

– Добрый день. Олег Смирнов, – поправив квадратные очки в толстой оправе, скрипучим голосом представился он.

Это был забитого вида мужчина лет тридцати пяти с уже обозначившейся залысиной на затылке, которая была частично скрыта волосами с боков.

– Здравствуйте. Меня зовут Аня. Аня Соловей. Катерина Дмитриевна должна была сообщить вам обо мне…

– Да-да, – закивал Олег, теребя пальцами правой руки расстёгнутый манжет рубашки. – Идемте вас оформлять.

– Что? Оформлять? – испугалась я, замерев на месте. – Но я пришла только на собеседование.

– О, считайте, что оно прошло успешно! Вы нам подходите! – Олег изобразил на лице подобие улыбки, от которой мне стало не по себе. Какой-то странный этот Олег, пугающий.

Зайдя в небольшой кабинет, Олег подошел к заваленному бумагами и папками столу и принялся с кряхтением капаться в кипе документов. Выудив нужные бумаги, он поправил очки и передал их мне.

– Сейчас будем заполнять под моим руководством, – деловито произнес он.

– Так я же еще не согласилась даже, – пролепетала я, на автомате принимая у Олега документы.

– А разве то, что вы пришли сюда, уже не является согласием? – поднял он одну из широких бровей.

Разумно, не поспоришь. Если бы мне не была нужна работа, я бы сюда не пришла. Разве что с Катей повидаться.

Прежде чем начать заполнение документов, я решила почитать контракт. Обязанностей у секретаря было много. Основная часть работы заключалась в регулировании рабочего времени начальника. Мне придется быть не только в курсе всех его событий, но и заниматься их организацией и планированием, при этом принимая во внимание распорядок рабочего дня начальника. Помимо прочего, в обязанности секретаря входит общение с партнерами, назначение встреч, совещаний и переговоров.

Внимательно дочитав все обязанности, я принялась изучать пункт, посвященный распорядку дня непосредственно самого секретаря. Все переработки были оплачиваемыми, а за работу в выходные дни полагалась двойная оплата.

– Извините, а что насчет личных просьб руководителя? – задала я мучающий меня вопрос.

– Принести кофе?

– Ну, не совсем. Например, забрать вещи из химчистки, купить билеты в аквапарк для его детей, приехать к нему домой утром и помочь выбрать костюм и галстук.

– Это входит в обязанности старших секретарей, а вы претендуете на должность младшего, – ответил Олег и, шмыгнув носом, поправил очки.

– А, понятно, – кивнула я, пытаясь найти, где в контракте написано, что он составлен для младшего секретаря.

Олег сел за свой стол и принялся что-то печатать на компьютере.

– А чисто гипотетически, на меня могут повесить обязанности старшего секретаря? – не унималась я.

Олег устало взглянул на меня из-за монитора и, вновь поправив очки, сказал:

– Во время замещения старшего секретаря – да. А так – с вероятностью в 5%. Но я бы на вашем месте так не переживал по этому поводу.

– Почему? – не поняла я. Кто захочет выполнять за просто так чужую работу?

– Вы зарплату видели?

Вспомнив про самое главное, я полистала контракт, нашла пункт «Оплата труда» и… пресвятые кренделя!

– Я согласна! – выпалила я, хватая со стола Олега ручку. – Когда можно приступать?

Глава 3

Если есть вероятность, что может случиться

какая-то неприятность, то она обязательно случится.

Закон Мерфи

Утро следующего дня было солнечным и радостным. Почему? Да потому что у меня наконец-то появилась работа. Пусть и не та, которую я хотела, но зато хорошо оплачиваемая, а это не могло не радовать.

А еще за это утро со мной не случилось абсолютно ничего плохого! Я спокойно собралась, поела, отправила близнецов в школу и без всяких происшествий доехала до работы. Этот день определенно будет одним из самых удачных дней в моей жизни!

В фойе меня снова встретили Яна и Ира. Обе улыбнулись мне, а Яна протянула бейдж и поздравила с первым рабочим днем.

Компания «Элли» занимала целое десятиэтажное здание, в котором, по словам Иры, иногда плутали даже те, кто работал тут с самого основания. Любезная Яна предложила провести для меня экскурсию, но я отказалась, потому что в свой первый рабочий день хотела быть на месте пораньше.

Кабинеты гендиректора и его зама располагались на десятом этаже – единственном, где были панорамные окна. Соответственно там же будет и мое рабочее место.

Поднимаясь в лифте, я страшно волновалась и нервно заламывала пальцы. Хоть Катя и говорила, что заместитель Ларского – Алексей Демидов – полная противоположность своего двоюродного брата, мне все равно было волнительно.

Десятый этаж встретил меня неожиданной тишиной и шикарными панелями из темного дерева с подсветкой. Пройдя по широкому коридору, вдоль которого в рамочках висели рекламные баннеры с продукцией «Элли», я попала в небольшое фойе, где у стен напротив друг друга стояли по два стола. На одной из стен висела выпуклая карта России, на которой было много лиловых флажков – точек, где располагались магазины «Элли». На другой стене висели квадратные полки, на которых красовалась сама продукция – кремы для лица, сыворотки, маски и так далее.

Посмотрев на часы, которые висели над двумя кабинетами с именами гендиректора и его заместителя, я отметила про себя, что пришла слишком рано – за пятнадцать минут до начала рабочего дня.

Сняв куртку, я повесила ее в шкаф для одежды и принялась осматривать правую половину фойе, полагая, что именно здесь, справа от кабинета заместителя гендиректора, сидят его секретари.

– Одно из этих мест – мое, – прошептала я, проведя пальцем по обоим мониторам.

Звякнул лифт, сообщая о том, что кто-то прибыл на этаж.

Я повернулась и увидела миниатюрную девушку с длинными вьющимися волосами темно-рыжего оттенка. Она, осторожно оглядываясь по сторонам, прошла в фойе и тихо поздоровалась со мной.

– Меня зовут Оксана. Морозкина Оксана, – представилась девушка, скромно заправляя за ухо прядь длинных волос. – Сегодня мой первый день, поэтому решила прийти пораньше.

– И у меня первый день! – обрадовалась я тому, что не одна тут новенькая.

Оксана смущенно заулыбалась. Не успела я спросить, на какой стороне она будет работать, как лифт снова звякнул и по коридору зацокали каблуки.

– О, это наши новички! – Эффектная женщина за тридцать с идеальным макияжем и таким же идеальным пучком на голове радостно помахала нам рукой с планшетом.

Из-за женщины выглянул симпатичный мужчина и лучезарно улыбнулся. Он имел некоторое сходство с Тирексом, поэтому я сделала вывод, что это и есть его заместитель – Алексей Демидов.

– Ой, это начальство, – пискнула Оксана, подтверждая мою догадку.

– Доброе утро, девушки! – поздоровался с нами Демидов.

Оба брата были высокими, статными, темноволосыми и красивыми, однако внешность Алексея была мягче, чем у Тирекса. Улыбка не сходила с лица Демидова, обозначая на щеках милые ямочки. Он казался теплым Солнцем, в то время как Ларский был холодным Ураном.

– Здравствуйте, – поприветствовали мы с Оксаной своего руководителя. Ну, вернее, это мой руководитель. Оксана, по всей видимости, будет под руководством Ларского. Он вчера упоминал, что тоже ищет секретаря.

– Надеюсь, вы останетесь у нас надолго, – сказал Демидов, почему-то глядя только на меня. Посмотрев на часы, он добавил: – А теперь извините, мне надо подготовиться к совещанию.

С этими словами он скрылся у себя в кабинете, а мы с Оксаной, проводив его взглядом, переключились на женщину, что пришла вместе с Демидовым.

– Меня зовут Жанна, – представилась она, вешая пальто в шкаф. – Крестова Жанна Олеговна. Но по отчеству меня называть не надо, я остро ощущаю, как это меня старит. Поэтому просто Жанна, хорошо?

Мы с Оксаной закивали.

– Кто из вас Оксана?

Я указала на стоящую рядом со мной девушку, а сама Оксана робко подняла руку. Жанна, надев очки, которые висели у нее на шее, внимательно осмотрела девушку и, скривившись, произнесла:

– Больше никаких платьев с рюшами или воланами. Секретарь должен носить строгую офисную одежду. Как у меня и этой девушки… – Жанна посмотрела на меня в ожидании подсказки.

– Меня зовут Аня Солвоей.

– Соловей? Прелесть какая! Так вот, Оксана, бери пример с Ани.

Оксана, казалось, вот-вот могла заплакать. Она стояла, покусывая губы и нервно теребя подол своего воздушного платья пудрового цвета.

– Эй, не переживай, – шепнула я ей, когда Жанна села на свое место со стороны кабинета Демидова.

Оксана шмыгнула носом и кивнула.

Вдруг со стола Жанны донеслось шипение. Секретарь схватила маленькую рацию и, шипение прервалось и послышался голос Яны:

– Внимание всем сотрудникам «Элли»! Тирекс идет! Повторяю: Тирекс идет!!!

Глаза Жанны превратились в блюдца. Она вскочила с места и принялась долго копаться в бумагах у себя на столе. Наконец выудив нужные, она встала по стойке смирно и, посмотрев на свои наручные часы, принялась отсчитывать:

– Десять, девять, восемь, семь…

– Почему мне кажется, что она отсчитывает конец света? – с тревожной улыбкой спросила я Оксану, которая сейчас была похожа на испуганного кролика.

Девушка мне ничего не ответила, а вот Жанна вдруг прервала счет и, вперив в нас всполошенный взгляд, крикнула:

– А ну встали ровно! И чтоб ни звука! Поздоровайтесь и молчите!

Тут уже и я превратилась в напуганного кролика. Ларский, конечно, противный тип, но чтобы так его бояться? Он что, надсмотрщик из концлагеря?

– Три, два, один.

Жанна перестала считать и в это же мгновение звякнул лифт. В коридоре послышались шаги двух человек. Спустя несколько долгих секунд в фойе вошли Ларский и блондин, который сопровождал его вчера.

– Добрый день, Александр Сергеевич! – пропела Жанна.

Мы с Оксаной дрожащими от волнения голосами повторили за ней. Ларский кивнул Жанне и повернулся к нам. Первой жертвой его цепкого взгляда была Оксана. Скукожившись, она смотрела в пол и не в силах была пошевелиться.

– Как зовут? – низким голосом спросил Ларский.

Оксана не смотрела на него, поэтому я забеспокоилась, что девушка не поймет, к кому Ларский обратился. Мы стояли близко друг к другу, поэтому я осторожно толкнула девушку сзади и та, мгновенно поняв меня, подняла голову и выпалила:

– Оксана Морозкина!

– Она – моя? – спросил Ларский у Жанны.

– Нет, Александр Сергеевич. Оксана будет помогать мне и Алексею Николаевичу. Ваша с Никитой помощница – это Аня.

– Что? – воскликнула я, удивленно уставившись на Жанну. – Как это я?

В то же время Ларский узнал меня и, выпучив глаза, гаркнул:

– Какого черта это она?!

– Нет-нет, здесь ошибка! – принялась лепетать я. – Не может такого быть! Я заполняла документы на должность секретаря заместителя, а не гендиректора!

– Да-да! Эта криворукая не может быть моим секретарем! – вторя мне, обратился Ларский к Жанне. – Проверьте все еще раз!

Жанна схватила телефон и принялась кому-то звонить. У меня же сердце с ума сходило – колотилось так, словно я на американских горках каталась. Как такое может быть? Вакансия же была одна, на должность младшего секретаря заместителя гендиректора…

– Спасибо, Олег, я поняла, – произнесла в трубку Жанна. Завершив вызов, она обратилась к Ларскому: – Ошибки быть не может: Анна Соловей – ваш секретарь, а Оксана – секретарь Алексея Николаевича.

– Но как? – жалостливо пролепетала я, боясь взглянуть на монстра, который пыхтел рядом со мной от злости.

– Если вас это так интересует, сходите в отдел кадров, – посоветовала Жанна.

– Очень интересует! – я сделала шаг вперед с твердым намерением пойти в отдел кадров, но вдруг была остановлена громким рыком Тирекса.

– СТОЯТЬ!

Я послушно замерла. Наверно, именно за такие крики его и окрестили в честь жуткого ящера…

– Все свои проблемы будете решать в свободное от работы время, -жестким тоном произнес Ларский.

Кинув на него любопытный взгляд, я заметила, что он старается не смотреть на меня. Похоже, я чертовски его раздражаю. Похоже, я не протяну тут и недели…

– Через двадцать минут у нас будет совещание, и вы с Никитой должны обзвонить всю дирекцию и пригласить их в конференц-зал. Если вместо этого вы убежите в отдел кадров или НЕ ДАЙ БОЖЕ разольете при мне что-нибудь – не важно, что, хоть воду, – вы уволены! Ясно?!

– ДА! – невольно гаркнула я так же громко, как и он. – Ой, простите! Я все поняла. – Значительно тише произнесла я.

Стрельнув в меня грозным взглядом, Ларский махнул рукой и скрылся за дверью своего кабинета. Сразу же послышались облегченные выдохи.

– Боже, у меня от таких утренних стрессов уже волосы вылезать начали, – жалобно произнесла Жанна, опустившись в свое кресло.

– Что это было? – пролепетала Оксана.

– Тирекс, милая. Это был Тирекс. – Жанна достала из сумочки пудреницу и принялась поправлять макияж. – Но ты не пугайся, он в наши дела не лезет. Вот кому надо волноваться, так это Ане…

Женщина сочувственно посмотрела на меня.

– Не слушай ее. – Ко мне подошел блондин и слабо улыбнулся. – Я Никита Подольский, секретарь Ларского. Ты будешь мне помогать. Ну и ему, соответственно.

– Я не хотела быть его секретарем, – кивнула я в сторону кабинета Тирекса. – Возникло недопонимание…

– И ты разберешься с ним, но позже. – Никита поправил очки и, сняв пальто, повесил его в шкаф. – У нас очень много работы. Совещание уже через пятнадцать минут.

Он обошел столы и сел на свое место. Мое же место было рядом с Никитой, но я никак не могла занять его. В голове не укладывалось, что я теперь секретарь этого мерзкого и громогласного типа.

Жанна подозвала к себе Оксану и начала что-то объяснять ей. Никита тоже погрузился в работу. Одна я стояла и жалела себя. Хотелось бросить все и сбежать домой. И больше сюда никогда не приходить. Хотя, прийти все же придется, ведь моя трудовая теперь в отделе кадров…

– Чем я могу помочь? – собравшись с силами, спросила я у Никиты.

Вот отделаюсь от подготовки к совещанию и сразу в отдел кадров, разбираться с Олегом. Не зря он мне показался каким-то странным и пугающим!

Однако моим планам не суждено было сбыться, потому что ровно за пять минут до совещания Ларский вылетел из кабинета и велел нам с Никитой следовать за ним. Как оказалось, на совещании мне тоже надо было присутствовать и вести протокол. По словам Никиты, это обычно делает один из секретарей, второй же находится на своем рабочем месте и отвечает на звонки в приемной, но так как я новенькая и мне надо учиться, то какое-то время я буду постоянно ходить за Ларским и Никитой.

После совещания Тирекс решил сходить в финансовый отдел и отчитать некого Артура Коваленко, чей отчет вызвал у Ларского на совещании такое негодование, что он чуть ли ни огнем начал плеваться. Бедному Артуру Коваленко влетело так, что мы с Никитой уже готовы были попрощаться с ним, но Тирекс вдруг стих и спокойно велел переделать отчет до обеда.

– Это какой же он злючий, что даже лично приходит отчитать мелкого сотрудника, – пробормотала я, стоя с Никитой рядом с кабинетом финансового директора, где уже минут десять находился Ларский.

– Он не злой, а дотошный, – поправил меня Никита.

– Не злой?? – я удивленно уставилась на секретаря Тирекса.

Он преданный или глупый? Как можно не замечать очевидного?

– Это не злость, – как запрограммированный продолжил твердить Никита.

Сделав вывод, что Ларский зомбировал своего секретаря, я перестала обсуждать Тирекса с Никитой. Вскоре Ларский вышел из кабинета финдиректора и, махнув нам рукой, понесся к лифту.

До обеда мы носились по этажам за неугомонным Ларским, который хотел знать обо всем, что происходит в его компании. Вернее, не совсем его, так как большая часть акций принадлежала не ему, а его тетке – Галине Демидовой. Хотя изначально это было не так.

Дело в том, что «Элли» учредил покойный отец Ларского – старший брат Галины Юрьевны. Много лет назад произошла авария, в которой старший Ларский погиб вместе с женой. Александр должен был возглавить «Элли», получив от отца в наследство половину акций компании, но тогда он еще учился в университете, а после решил уехать на стажировку заграницу. В итоге во главе компании встала Галина Юрьевна.

Спустя годы она настолько пригрелась в кресле гендиректора, что начала считать «Элли» своей, однако тут вернулся Ларский и заявил о своих правах на компанию. История умалчивает о том, велась ли война между тетей и племянником, но известно, что Галина Юрьевна уступила свое место в обмен на большую часть акций, оставленных Ларскому отцом. Теперь она занимала пост председателя совета директоров и обладала большей частью акций компании.

Ходили слухи, что Ларского она недолюбливала, потому что он занял должность, которую она хотела передать своему сыну, Алексею. Однако совет директоров был полностью на стороне Ларского, так как он, во-первых, умелый руководитель, а во-вторых, прямой наследник учредителя компании. Как бы ни хотела Галина Юрьевна скинуть племянника с поста гендиректора, без веской на то причины совет директоров никогда бы не поддержал ее.

Обо всем этом мне рассказала Катя, когда я ждала Тирекса с Никитой у кофейного автомата. Вместе с директором по маркетингу они обсуждали наружную рекламу новой продукции, а мне великодушно дали отдохнуть. В этот перерыв я хотела сходить к Олегу, но меня поймала Катя, которая была руководителем в отделе маркетинга, и повела к кофейному автомату.

– Вообще не поняла прикола, – сказала подруга, когда я поведала ей, как вместо секретаря Демидова меня сделали секретарем Ларского. – Как такое может быть? У Ларского же была Роза. Продержалась целых пять месяцев, и мы думали, что она уже не сбежит.

Видимо, у Катьки были устаревшие сведения…

– Ну хоть плата достойная? – спросила подруга.

– Более чем, – кивнула я. – Мне сейчас деньги крайне нужны. Почти все мои сбережения ушли на тетин пансионат.

– Ого! Это что за пансионат такой? Там, где наши знаменитости отдыхают?

Я пожала плечами. Пансионат обошелся мне очень и очень дорого, но в никаком другом тетя жить не хотела, а мне было проще от нее откупиться – слишком уж много крови она у нас попила.

– Главное, чтоб она там себе какого-нибудь старого альфонса не нашла, а то придется тебе платить за них обоих, – заржала Катька.

Я тоже засмеялась, но скорее нервно. Пока смеялась, нечаянно сжала пластиковый стаканчик, и кофе выплеснулся мне на колготки.

– Блин! – воскликнула я, глядя на свое мокрое колено.

– Обожглась? – спросила Катя.

Я помотала головой.

– Кофе уже остыл. Есть влажные салфетки?

– В сумке, а сумка в кабинете.

– Тогда…

– Иди в ванну, замой, а потом сразу к Олегу, – перебила меня Катя. – Надо разобраться в ситуации.

– Но мне же велено ждать…

– Ничего, я тебя прикрою. Скажу, что на тебя вылили горячий кофе.

– Но…

Однако Катя уже меня не слушала. Забрав у меня из рук стаканчик, он развернула мое тело на 180 градусов и слегка подтолкнула вперед.

– Иди и выясни все! – крикнула она мне вслед.

Ну я и выяснила. Вот только лучше от этого не стало…

Как оказалось, на кануне моего прихода в компанию Роза уволилась без отработки по согласию обеих сторон. Причину ухода девушки Олег мне не назвал, но тот факт, что Ларский даже не заставил ее отрабатывать положенные две недели, говорил о том, что вылетела она отсюда пробкой и скорее всего по вине Ларского. А дальше на сцену вышло мое дорогое невезение.

Оксана опередила меня всего на какой-то жалкий час, и должность секретаря Демидова досталась ей. Видите ли, Олег нечаянно нас с ней перепутал. Когда же пришла я, этот гад-кадровик решил обмануть меня и оформить как секретаря Ларского – авось я и не пойму разницы. Ну да, чтобы не понять, надо быть и глухой, и слепой одновременно!

– И что мне теперь делать? – спросила я, еле сдерживаясь от того, чтобы не закричать на Олега подобно Тирексу.

– Работать, – пожал плечами кадровик. – В период испытательного срока уволиться вы не можете, иначе придется платить приличную неустойку. У вас один выход: проработать три месяца, а потом, если все будет плохо, уволиться.

– Неустойку? – пролепетала я, вспомнив пункт, который я пропустила, увидев размер зарплаты. Молодец, Аня, мо-ло-дец!

Что я там говорила про один из самых удачных дней в моей жизни? Забудьте! Этот день – настоящий ад, ведь именно туда я и попала на целых три месяца.

Глава 4

Разбитая посуда приносит счастье только археологам.

Агата Кристи

– В 13:00 у вас обед с инвесторами, в 15:00 – запуск новой продукции, а в 19:30 прилетает представитель китайского филиала, – перечислил Никита ближайшие встречи Ларского.

Тирекс сидел за своим столом и, сложив ладони домиком, таращился на меня. Я же намеренно старалась смотреть сквозь него, на красивый вид из окна, например.

– А что завтра и в пятницу? – Ларский продолжал буравить меня тяжелым взглядом.

– Я скинул вам на почту, но могу прочитать.

Мой взгляд метнулся в сторону Никиты. За такие дерзкие слова Тирекс его сейчас сожрет.

– Понятно, я посмотрю. Спасибо.

Что-о-о??? Он не выспался что ли? Выглядит вроде хорошо: кожа здорового цвета, зеленые глаза дьявольски светятся и синяков под ними не наблюдается. А костюм сегодня на Тирексе черный и даже рубашка черная. Настоящий повелитель зла.

– И не забудьте про подарок тете к 8 марта, – напомнил Никита.

Ларский недовольно закряхтел, а потом пробормотал:

– Хорошо. Сегодня что-нибудь поищу.

Сам поищет? Удивительно…

– Еще Галина Юрьевна хочет, чтобы вы произнесли вступительную речь на ее вечеринке в пятницу вечером.

На лице Тирекса появилось отвращение, словно он наступил на что-то мерзкое.

– Там же будут одни женщины, зачем ей я?

– Сами с ней об этом разговаривайте. Мое дело – передать ее слова.

Сказав это, Никита развернулся и самым наглым образом вышел из кабинета, оставив меня один на один с Тирексом, который, прошу заметить, ни выразил ничего по поводу самовольного ухода его секретаря!

– Итак, госпожа…как вас там?

– Соловей. Аня Соловей, – произнесла я, чуя подвох.

Сегодня я во всем чуяла подвох. В зубной пасте, которая лопнула на конце и испачкала мою любимую пижаму. В точилке для ножей, которая выскочила у меня из рук и, упав на пол, развалилась. А еще на улице, в общественном транспорте и в кафетерии компании.

– У вас родители орнитологи что ли? – раздраженно спросил Ларский.

– Нет, мои родители не были орнитологами. – На «не были» я намеренно сделала акцент, чтобы Тирексу стало неудобно, но ничего подобного.

– Ясно, – бросил он, откинувшись на спинку своего дорогущего на вид кресла. – Ну что, поговорили с отделом кадров?

– Поговорила. Вышла путаница. На место вашего секретаря я не претендовала.

– Это я уже понял, вы же не самоубийца.

Не самоубийца, но из-за моего невезения порой кажется, что я в действительности хочу себя угробить.

Ничего не сказав, я лишь помотала головой, снова глядя сквозь Ларского. Если буду смотреть прямиком в его зеленые глаза, то снова почувствую себя испуганным кроликом.

– И что теперь? Будете со мной работать?

– А что мне еще остается? У вас за расторжение контракта во время испытательного срока внушительная такая неустойка!

– Серьезно? – Брови Ларского взмыли вверх. – Хотите сказать, что мне следует пересмотреть условия на более снисходительные.

В его словах остро чувствовался яд. Если я скажу, что следует, он заявит, что я не в том положении, чтобы диктовать ему, что делать. А если же скажу, что ничего менять не надо, то он решит, что я боюсь выражать свое мнение.

– Я всего лишь младший секретарь, который не проработал в вашей компании и двух дней. Разве могу я указывать вам, что делать?

Ларский оскалился и, подавшись вперед, произнес тихо, но внушительно:

– Вот это и запомните: вы всего лишь младший секретарь, жалкий паучишка размером с дрозофилу среди стаи тарантулов. Ваша предшественница была старательной и работящей, но не осознавала своей незначительности и считала себя ровней мне. Если хотите работать в «Элли» и получать привилегии компании, помните о своем месте. Можете быть свободны.

С этими словами Ларский махнул рукой и, крутанувшись на кресле, повернулся лицом к окну. Я же тихо покинула его кабинет.

Не то чтобы его слова меня обидели, нет. Просто на душе стало неприятно от мысли, что всегда есть и будут вот такие вот богатые, неприкосновенные и напыщенные люди, как Ларский, и простые люди, как я. Просто простые люди, без каких-либо дополнительных эпитетов.

– Наорал? – глядя на меня из-под очков, поинтересовалась Жанна.

– Да нет, – ответила я, садясь на свое место.

– Ну и хорошо. – Жанна вернулась к своей работе.

Мне тоже надо было многое сделать: составить расписание Тирекса на следующую неделю, написать для него речь к презентации и самой подготовиться к посещению магазинов, где состоится торжественный запуск новой продукции.

– А это что? – удивилась я, увидев на клавиатуре узорчатый конверт.

Жанна вновь взглянула на меня из-под очков и, увидев, что у меня в руках, довольно заулыбалась.

– Это приглашение от Галины Юрьевны на ее ежегодную вечеринку в честь 8 марта. Она устраивает ее у себя дома, и это просто потрясающе.

– Вот как, – пробормотала я, достав из конверта приглашение от которого пахло цветами и свежестью.

Пятница, 19:00.

Сфотографировав приглашение, я отправила его Кате и написала:

«Ты пойдешь?»

«Конечно! Это даже не обсуждается! И ты тоже пойдешь!» – сразу же ответила она.

Вздохнув, я отложила телефон в сторону и принялась за работу. Пойти, конечно, хотелось, тем более вместе с Катей. Но это будет возможно, если моя злая мачеха в лице Ларского не нагрузит меня работой в пятницу вечером. Тогда никакая вечеринка мне точно не светит.

***

Остаток среды и весь четверг прошли вполне спокойно, и я уже понадеялась, что пятница будет такой же, но увы.

Ларский пришел на работу злющий как черт. А виной тому – быстро распространяющиеся по Сети стати о том, что в составе новой продукции обнаружены запрещенные вещества. В срочном порядке Тирекс собрал в конференц-зале отдел разработки и принялся орать. Половина дня ушла на то, чтобы провести повторные тесты и в очередной раз убедиться, что состав у новой продукции идеален. Немного успокоившись, Ларский полетел в отдел маркетинга и велел любыми способами перекрыть эти сплетни.

– Скорее всего, слухи пустили наши конкуренты, – сделал предположение Никита.

Мы сидели на диванчике возле кабинета директора по маркетингу, ели батончики с мюсли и ждали Ларского. Сегодня Тирекс отменил для себя обед, а значит, мы тоже остались без него.

– Это мерзко и некрасиво, – заметила я, доедая батончик, который слишком быстро закончился.

– В мире бизнеса никто не придает этому значение. – Никита тоже доел совой батончик и, смяв упаковку, выбросил ее в мусорное ведро. – Кстати, ты идешь на сегодняшнюю вечеринку?

– Планировала, – со вздохом ответила я. – Но боюсь, что Ларский завалит работой…

– Пусть только попробует! – раздался над нами голос моей подруги.

Я вскинула голову, улыбнулась и помахала Кате.

– Анька просто обязана пойти на эту вечеринку. Когда еще она сможет поесть канапе с черной икрой, фуа-гра и всякие дюплофе?

– Дефлопе, – кашлянув в кулак, поправил ее Никита.

Девушка скривила свои пухлые губы и фыркнула. Никита потупился, поправляя очки.

– В общем, я надеюсь, что тебя не завалят работой, подруга. Если что, звони мне.

Говорит так, будто Тирекс ее лучший друг.

Взглянув на часы, Катя попрощалась с нами и поспешила к себе. Работы было много у всех, но все старались быстрее ее выполнить и попасть на вечеринку Галины Демидовой. Неужели там так здорово?

Карман Никиты завибрировал. Он достал телефон и принял вызов. Долго слушал собеседника, а затем спросил:

– И долго это будет длиться?

Ответ ему не понравился. Подольский скривился.

– Ладно, я тебя отвезу и заберу. Ты, кстати, купил подарок тете? … Может, тогда я? … Ок, понял … Аня? – Никита посмотрел на меня, а я удивленно посмотрела на него. – Да, она хочет пойти. Не нагружай ее. Хорошо, передам. – Отключив вызов, Подольский сказал: – Будет тебе бал, Золушка. Скажи спасибо фее-крёстной.

– Чего? – не поняла я абсолютно ничего.

Никита закатил глаза, поправил очки и пояснил:

– Отпросил я тебя у Ларского. Сказал, чтобы не нагружал тебя работой.

– А это ты сейчас так с Ларским разговаривал?

Подольский ничего мне не ответил. Поднявшись с дивана, он велел мне возвращаться в приемную, а сам зашел в кабинет директора по маркетингу.

Позже, когда мы с Катей вышли нарядные из ее квартиры и поймали такси, я рассказала ей о странном телефонном разговоре между Никитой и Ларским. Подруга ни капли не удивилась и пояснила, что эти двое – лучшие друзья.

– Серьезно?! – чересчур громко выкрикнула я. Прикрыв рот ладонью, тише произнесла: – Как у Ларского вообще могут быть друзья?

– Ну, по крайней мере один есть. Они с Подольским знакомы со школы. Даже вместе стажировались заграницей. Да и вообще они почти всегда вместе, как парочка. – Катя хохотнула и вполголоса добавила: – Прикинь, если они реально парочка. Вот смехота!

Воображение сразу же нарисовало милующихся друг с другом Никиту и Ларского. Прыснув, я хлопнула Катьку по колену и отвернулась к окну, прикрывая смеющийся рот.

Такси выехало из города и повезло нас по полупустому вечернему шоссе. Минут через пятнадцать мы уже были у элитного коттеджного поселка, где жила Галина Демидова. Водитель подъехал к трехэтажному коттеджу, подъездная дорожка к которому была освещена так, словно это была ковровая дорожка в Голливуде.

Выйдя из машины, я присвистнула от вида всего этого богатства и великолепия.

– За домом – огромный сад и набережная. Летом Галина Юрьевна любит устраивать на озере всякие мероприятия, – поведала мне Катя. – Еще на территории поселка есть спортивный комплекс с катком, школа и много всякого разного.

– Даже представить страшно, сколько стоит здесь клочок земли, который вместил бы всего лишь туалетную будку, – сказала я, с трепетом поднимаясь по лестнице, ведущей к входному крыльцу.

В доме уже толпились женщины. Они громко смеялись, пили вино и шампанское, что-то энергично обсуждали. Среди них носились официанты, разнося напитки и закуски.

– Вон Демидова, – Катя указала в середину зала. – Та, что в зеленом платье.

Я проследила за жестом подруги и увидела красивую женщину лет пятидесяти, с черными волосами, убранными в изящную прическу. Галину Демидову окружали три женщины примерно ее возраста. Одна из них, седовласая и миниатюрная, что-то оживленно всем рассказывала. Хозяйка торжества внимательно слушала ее и сдержанно улыбалась. В руках, на которых блестели тонкие золотые кольца, она держала бокал шампанского. И сын, и племянник были сильно похожи на Демидову. Вот только у Алексея, в отличии от двоюродного брата и матери, глаза были не такого яркого зеленого оттенка, а более грязного, болотного.

Сняв верхнюю одежду, мы с Катей подошли к столу с угощениями и набросились на еду как оголодавшая стала волков – кроме утренней каши и жалкого батончика мюсли я больше ничего не ела сегодня.

– О, боже, это пища богов! – воскликнула я, поедая одну закуску за другой.

– А то! – У Кати тоже был рот набит вкусняшками. – Угощения здесь отменные.

Пока мы ели, к Кате подошли девушки из ее отдела. Она представила нас друг другу, но разговор у меня с ними не клеился, поэтому я решила пойти и осмотреться.

Бродя по дому и рассматривая декор, я даже представить не могла, сколько стоит, например, вот эта нелепая картина с размазанными треугольниками, и в каком веке сделали вот эту китайскую вазу.

Помня о своей неуклюжести, я старалась не подходить близко ко всему, что я могла бы потенциально испортить. Даже картины рассматривала издалека, склонив голову и прищурившись.

Такой меня и заметила Галина Юрьевна. Подошла и удивленно произнесла:

– Сколько лет собираю гостей у себя дома, но еще ни один из них ни разу не интересовался произведениями искусства больше, чем закусками.

Это она еще не видела, как мы налетели с Катькой на ее угощения, когда только пришли…

Скромно улыбнувшись, я сказала:

– У вас потрясающая коллекция. Я, конечно, в этом мало разбираюсь, но мне нравится рассматривать вещи. Любые вещи, будь то ненужное барахло на чердаке какой-нибудь бабушки или произведения искусства Лувра.

Галина Юрьевна посмотрела на меня с нескрываемым уважением и улыбнулась.

– Очень хорошо сказано. Как вас зовут? Вы, наверно, недавно у нас работаете.

– Да, со вторника. Меня зовут Аня Соловей. Я младший секретарь Александра Сергеевича.

– Ох, я даже не знала, что Роза ушла… Какая неожиданность, я думала, что она проработает с моим племянником подольше.

– Все так думали.

Сделав глоток из своего бокала, Галина Юрьевна спросила:

– И чему из моей скромной коллекции вы отдаете предпочтение?

– Вазам, – ответила я без раздумий, потому что из всего декора они были самыми понятными. Сюрреалистические картины и непонятного вида статуэтки я вообще не могла воспринимать в трезвом виде.

– О, вазы! Я посвятила им почти половину своей жизни. Именно они больше всего радуют меня.

Вежливо улыбнувшись, я закрутила головой в поисках официанта с напитками – после закусок страшно хотелось пить.

– Я тут недавно приобрела один потрясающий экземпляр, но еще не решила, куда его поставить. Хотите взглянуть?

Подумав, что отказывать председателю совета директоров было бы невежливо, я кивнула и направилась вслед за женщиной. Миновав две комнаты, мы вышли в коридор, а из него попали в кабинет, чьи стены состояли из книжных полок.

Подойдя к журнальному столику, на котором стояла песочного цвета ваза, Галина Юрьевна с придыханием произнесла:

– Вот…

Э-э-э, ну ваза как ваза. Большая такая, вместительная. Больше даже похожа на цветочный горшок. В ней хорошо бы смотрелся наш домашний фикус, который близнецы прозвали Федей.

– Да, потрясающе, – стараясь вложить в свой голос как можно больше благоговения, произнесла я.

Глаза Галины Юрьевны загорелись.

– Я купила ее на аукционе в Италии. Обошлась мне в семь миллионов, но это того стоило. Как мне сказал оценщик, ее цена намного выше, так что я в выигрыше.

Топчась на ковре, который, наверно, тоже стоил кучу денег, я рассматривала вазу, а потом, услышав шум, перевела взгляд на окно.

– Ого, салют! – воскликнула я.

– Как быстро пролетело время, – ахнула Демидова. – Скорее, идемте смотреть эту красоту на балконе!

Воодушевленная предстоящим зрелищем я заторопилась и, запнувшись о ковер, потеряла равновесие и невольно начала размахивать руками, чтобы устоять на месте. В какой-то момент моя правая рука задела многомиллионную вазу и та, закачавшись на месте в точности, как я, не удержалась и рухнула на пол – как раз в то место, где заканчивался ковер.

Звук битой керамики на секунду заглушил звук салюта.

Галина Юрьевна словно приросла к месту. Она стояла спиной ко мне и вазе – вернее к тому, что от нее осталось, – и, кажется, даже боялась повернуться.

Я и сама пошевелиться боялась, а еще несколько раз успела пожалеть, что все же сохранила равновесие. Уж луче бы я упала, чем эта ваза!

Наконец Галина Юрьевна обернулась и, увидев осколки, раскрыла рот в немом крике.

– Я все вам компенсирую! – выкрикнула я первое, что пришло мне в голову.

Глупо, да, но а что еще я могла сказать? Простите? Мне жаль?

– Компенсируешь? – горько усмехнулась хозяйка. – Да я умру, пока ты мне всю сумму выплатишь… В прочем, у тебя нет выхода. За свои поступки надо отвечать.

Она подошла к осколкам и принялась с грустным видом собирать их и складывать на столик. Я же, замерев на месте, лихорадочно высчитывала, сколько лет мне придется выплачивать компенсацию.

Если я буду работать в «Элли» и моя зарплата останется прежней, то в год я буду иметь доход около миллиона. Однако мне нужны деньги на жизнь. Грубо говоря, мне понадобится лет двенадцать, чтобы полностью расплатиться с Демидовой. Надеюсь, она согласится на рассрочку и мне не придется брать кредит в банке…

Черт, ну почему я решила оплатить заранее пансионат тети?! Интересно, деньги вернуть еще можно?

– Надеюсь, у тебя хорошая кредитная история? – словно читая мои мысли, спросила Демидова. – Не хочу ждать своих денег несколько лет.

Ха, несколько десятков лет, вы хотели сказать…

Матерь божья, ну как же так, а?! За что мне такие несчастья?!

***

Поздно ночью Алексей Демидов спустился вниз, чтобы налить себе стакан воды. Он долго не мог уснуть после вечера, проведенного в клубе, и, выпив всю воду, что заботливая мама оставила ему на прикроватной тумбочке, пошел налить себе еще.

На обратном пути Алек заметил, что в кабинете матери горит свет. Тихо постучавшись, он приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Мама сидела в кресле и читала какие-то документы. Услышав шорох, она вскинула голову и, увидев сына, с тревогой спросила:

– Почему не спишь?

– Ходил за водой. – Алек показал стакан. – А ты почему?

Мать, отложила в сторону документы, сняла очки и устало потерла переносицу. Алек подошел ближе и взглянул на бумаги.

– Зачем тебе досье нового секретаря Сашки? – удивился он, увидев фотографию Ани.

– Она сегодня разбила мою новую вазу.

– Оу, бедная. Надеюсь, ты не станешь торопить ее с выплатой. – Аня понравилась Алеку. Она показалась ему милой, открытой и доброй девушкой. А еще Аня была похожа на ту, что он когда-то любил…

– Я думаю сделать ей иное предложение и, если она согласится, то это будет куда выгоднее, чем деньги, – ухмыльнувшись, произнесла Демидова.

Глава 5

Чем хуже у девушки дела, тем лучше она должна выглядеть.

Коко Шанель

Все выходные я провела в раздумьях о том, где взять деньги. Боже, да лучше бы я сама покалечилась! Даже если бы и потребовались деньги на лечение, то уж точно не семь миллионов.

Катьке о произошедшем я пока не рассказывала. Во-первых, потому что домой я уехала без нее, сославшись на головную боль, а во-вторых, потому что не хотела втягивать ее в это. Она наверняка захочет помочь мне, и сама может влезть в долги. Уж лучше я одна увязну в этом болоте…

Блин, что же делать? Неужели придется брать кредит? А дадут ли мне такие деньги? А если Ларский меня уволит по статье? В нашей стране есть долговые тюрьмы? Интересно, близнецы приживутся в детском доме?

Куча мыслей крутилась в моем сознании, в особенности по ночам. В итоге я не только не отдохнула за эти два дня, но еще и не выспалась перед работой. Всю ночь я ворочалась с бока на бок и думала о том, что, может быть, смогу найти в интернете похожую вазу, отдать ее Демидовой и уехать из страны вместе с близнецами. Лишь под утро, совершенно вымотанная, я провалилась в забытье, но из него меня в скором времени вырвал звук входящего сообщения.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, где я и что происходит, потом еще пара минут, чтобы дотянуться до телефона и почти пять минут, чтобы вчитаться в текст сообщения и понять его смысл.

«Аня, доброе утро! Это Никита Подольский. Сегодня я беру отгул на целый день, поэтому ты будешь меня замещать. Все документы, которые понадобятся сегодня Ларскому, я скинул тебе на почту. Он часто забывает о завтраке, поэтому принеси ему на работу сэндвич с курицей, салатом, помидором, сливочно-чесночным соусом БЕЗ ЧЕСНОКА! и кофе. Если что, пиши, постараюсь ответить сразу же».

Час от часу не легче! Подольский, как же не вовремя ты решил свалить! Сегодня Тирекс меня точно с потрохами сожрет и, не дай боже, уволит! И погрязну я в долгах, меня будут преследовать коллекторы, близнецов заберут в детский дом…

С такими мыслями я направилась в ванну, где решила принять холодный душ и воодушевиться. Окатив себя ледяной водой, я взвыла так, что близнецы подумали, что на меня в ванне напал грабитель, который прятался за шторкой. В итоге воодушевления я не получила – только замерзла и детей перепугала. Зато получилось собраться и начать действовать!

– Курица, курица, курица, – тараторила я, носясь по кухне. – Салат, салат, салат!

Благо, все ингредиенты в холодильнике были, выходить в магазин не пришлось. Пока варилось кофе, я приступила к приготовлению сливочно-чесночного соуса без чеснока. Абсурд, конечно, но что поделать. Вдруг у Тирекса аллергия на чеснок.

Провозившись с готовкой для гендиректора, сама я поесть не успела. Ленка с Тошкой поели хлопьев с молоком и убежали в школу. У меня же был выбор: либо накраситься, либо поесть. И, как и большинство женщин, я выбрала первое, ибо меньше всего мне сейчас хотелось демонстрировать всем, что я ужасно выгляжу из-за двухдневных переживаний.

Так, накрасившись и выпив чашку чая, я собрала завтрак начальника в сумку для ланч-бокса и вылетела из дома.

Разумеется, я опаздывала, поэтому пришлось раскошелиться и взять такси, а потом всю дорогу успокаивать себя, что лучше немного потратиться, чем вылететь с работы из-за опоздания.

В итоге у кабинета Ларского я стояла ровно за десять минут до его прихода. Успела даже снять пальто, восстановить дыхание и переговорить с Жанной и Оксаной.

В час икс мы встали с кресел, выпрямились и уставились на рацию, которая подозрительно молчала и продолжала молчать еще несколько минут.

– Что-то не так, – произнесла Жанна, хмурясь.

– Может, он сегодня тоже не придет? – радостно предположила я.

Не успели Оксана с Жанной осознать мое предположение, как рация зашипела и донесла до нас голос Яны:

– Внимание, код красный! Код красный! Тирекс идет, и он очень злой!!!

Жанна нервно и шумно сглотнула, а Оксана принялась шептать что-то, похожее на молитву. Однако больше всего следовало бояться мне…

Когда звякнул лифт, у меня душа в пятки ушла. Я подобного не ощущала даже в университете перед экзаменом, к которому была плохо готова.

Послышались тяжелые и поспешные шаги Ларского, которые буквально кричали, что он невероятно злой. У меня, кажется, даже сердце стало биться в такт этим шагам. БУМ. БУМ. БУМ.

Наконец звук шагов затих, и мы увидели Ларского, вид которого, мягко говоря, был не очень. Волосы взлохмачены, галстук скособочен, пиджак застегнут неровно. Если бы он был женат, то я сразу бы сделала вывод, что жена от него ушла.

– Доброе утро, Александр Сергеевич! – хором пропели Оксана и Жанна.

– Доброе утро, – дрожащим голосом вторила им я.

Злющие зеленые глаза мгновенно уставились на меня, и от страха я забыла, как дышать. Сейчас он попросит меня о чем-то, что я сделать не смогу, и тогда я вылечу с работы, как пробка…

– Кофе мне, – хрипло бросил Ларский и скрылся у себя в кабинете.

– Фу-у-ух, – выдохнули все мы.

– Он как будто всю ночь пил, – хохотнула Оксана.

– Проспал он, – уверенно произнесла Жанна, глядя на кабинет Ларского. – Без Никитки ничего не может сделать. Подольский все равно что его женушка.

Вспомнив разговор с Катей, я тихо хохотнула. Может, они и правда парочка? Шерочка с машерочкой.

Поставив на поднос термос с кофе, кружку, ланч-бокс и салфетки, я направилась к Ларскому в кабинет.

– Александр Сергеевич, можно?

Ларский стоял ко мне спиной и застегивал свой пиджак – видимо, заметил, что он криво застегнут.

– Кофе принесла? – все еще хриплым голосом произнес он.

– Да. И сэндвич. Никита сказал, что вы забываете позавтракать.

Подойдя к столу, я осторожно поставила поднос на столешницу, умудрившись ничего не зацепить. Открутила крышку термоса и налила кофе в чашку.

Уловив запах напитка, Ларский повернулся, дернул бровью и уселся в кресло.

– Это что? – указал он пальцем на ланч-бокс.

– Сэндвич. С крицей, салатом, помидором и сливочно-чесночным соусом без чеснока.

Ларский смотрел на ланч-бокс как дикий племенной житель смотрел бы на запущенное на смартфоне видео. Затем снял крышку, достал сэндвич, осмотрел его и скривился.

– Вы где его взяли?

– Из холодильника. Сама сделала.

Ноздри Тирекса начали разуваться, как у быка.

– Сами сделали? Своими руками?

– Ну да. Утром пригото…

– ВЫ ИДИОТКА??? ЗАЧЕМ МНЕ ЭТА ГАДОСТЬ??? – взревел Тирекс так, что я вздрогнула. – РЕШИЛИ НА МНЕ СЭКОНОМИТЬ???

– С-сэкономить? – заикаясь, пролепетала я.

– Я ЕМ ТОЛЬКО ПОКУПНУЮ ЕДУ!

– Но это же…

Не успела я сказать, что это все покупная еда, не выращиваю же я у себя в квартире кур и помидоры, как Ларский вдруг замахнулся и кинул сэндвич прямо к моим ногам.

– ЗАХОТЕЛИ ПОИГРАТЬ В ПОВОРА? ТОГДА НЕ ТУДА УСТРОИЛИСЬ! – проорал Тирекс. Затем, отдышавшись, чуть тише добавил: – За углом много всяких третьесортных кафешек. Скатертью дорожка.

Взяв чашку кофе, он сделал глоток, а затем еще, и еще.

Дрожа от испуга, я наклонилась и подняла сэндвич. Почти час убила на его приготовление, с этим дурацким соусом провозилась, даже сама не позавтракала! На глазах навернулись непрошенные слезы. Нет, Аня! Нельзя при Тирексе реветь! Держись!

– Вы уйдете или нет? – рявкнул Ларский.

– Надо же убрать, – тихо произнесла я, укладывая смятый и потекший сэндвич обратно в ланч-бокс.

– На то есть уборщица. – Ларский еще подлил себе кофе.

– Сама его съем, не позавтракала сегодня, – пробормотала я, прижав к себе ланч-бокс.

Ларский вытаращил на меня удивленные глаза. Не обращая на него внимания, я добавила:

– Когда допьете, не выбрасывайте, пожалуйста, термос. Он у меня один, а новый стоит недешево.

С этими словами я вышла из его кабинета и дала волю слезам. Услышав мои всхлипы, Жанна и Оксана сразу же кинулись ко мне и начали расспрашивать, что случилось.

Видимо услышав шум, из своего кабинета выглянул Демидов. Увидев мои слезы, он метнулся ко мне, наклонился и, заглядывая в мое заплаканное лицо, мягким голосом спросил:

– Что случилось, Аннушка?

Я вздрогнула, затихла и посмотрела на Демидова. Так меня называла только мама. После ее смерти ко мне так никто не обращался, и вот вдруг обратились…

– Тебя напугал этот бабай Ларский?

Шмыгнув носом, я кивнула. Внезапно мне остро захотелось нажаловаться Демидову на говнюка Ларского, как жалуются дети своим родителям.

– Ну-ну, не расстраивайся. Пойдем, я куплю тебе что-нибудь вкусное в кафетерии. – Демидов успокаивающе погладил меня по спине.

Ощущение того, что я маленькая девочка, стремительно разрасталась. Жанна забрала из моих рук контейнер, который я все еще прижимала к себе. Я взглянула на нее, спрашивая, идти ли мне с Демидовым.

– Иди, отвлекись, – сказала она. – Съешь что-нибудь сладенькое.

Я кивнула и позволила Алексею увести себя в кафетерий.

– Что будешь? – спросил он, когда мы спустились на первый этаж.

Я пожала плечами. Несмотря на то, что я сегодня еще ни разу не ела, мне ничего не хотелось. Но отказывать заместителю генерального было некрасиво, поэтому я ткнула в первое попавшееся на глаза название в меню.

– Банановый фраппе со взбитыми сливками? – уточнил Демидов.

Я кивнула, избегая его взгляда. После слез у меня наверняка глаза красные и опухшие.

Дождавшись заказа, мы выбрали самый отдаленный столик и сели за него. В рабочее время в кафетерии не было никого, кроме нас, поэтому можно было не переживать, что кто-то может увидеть нас и распустить нелепые слухи.

– Вкусно? – спросил Демидов, глядя на внушительную порцию фраппе.

– Угу.

Было действительно вкусно и очень сладко. Шкала настроения сразу же поползла вверх.

– Ты постарайся не обращать внимания на Ларского. Он со всеми такой. Просто абстрагируйся, когда он орет. Думай о чем-нибудь приятном. И если что, приходи ко мне и жалуйся на него. – Демидов лучезарно улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.

От его доброты у меня защипало в глазах. Чтобы не расплакаться от умиления, я опустила голову вниз и принялась потягивать из трубочки свой банановый фраппе. Образовалось неловкое молчание, но Демидов вмиг нарушил его, принявшись рассказывать всякие байки с работы.

– А ты знала, что Жанна была влюблена в Ларского? – спросил он после того, как рассказал местную страшилку о призраке первой секретарши Ларского и о том, как некоторое время Олега из отдела кадров принимали за этого призрака из-за того, что он часто оставался на работе до самой ночи.

– Серьезно? – подняв на мужчину взгляд, вопросила я.

Демидов растянул губы в довольной улыбке.

– Ну наконец-то ты заговорила и посмотрела на меня. А то я думал, что услышу от тебя сегодня только «угу» и «ага».

Застеснявшись, я отвела взгляд в сторону и часто заморгала. Не хватало еще покраснеть перед ним.

Рассмеявшись, Демидов сказал:

– Она была сначала его секретаршей. Проработала с ним пару недель, влюбилась, потом огребла за что-то и в слезах перевелась ко мне.

– Ни за что бы не подумала, что Жанне мог понравиться Ларский, – произнесла я, глядя на оседающие взбитые сливки. – Как вообще он может кому-то понравиться?

– Ну, внешность у него очень даже располагает к этому, но стоит братцу открыть рот…

Демидов не договорил. Я невольно посмотрела на него, ожидая продолжения. Наши взгляды встретились и, поняв, что он специально не договорил, я улыбнулась, а он улыбнулся мне в ответ.

Удивительно, но за то время, пока мы сидели в кафетерии, Ларский ни разу не позвонил мне. Неужели почувствовал вину? Да нет, наверно занят или же Жанна как-то меня отмазала. У таких людей, как Александр Ларский, чувство вины отсутствует напрочь.

У лифта Демидову позвонили и он, сославшись на срочное дело, покинул меня, так что возвращалась я уже одна и остро это ощущала. Без Алексея мне сразу же стало как-то зябко, словно он был теплым пледом, который укрывал меня и успокаивал.

Перед тем, как вернуться на свое рабочее место, я зашла в туалет, чтобы подправить макияж. Салфеткой стерла остатки консилера под глазами и нанесла новый слой в попытке спрятать темные круги. Однако дешевое средство плохо справилось с этим. Надо бы попробовать консилер от «Элли». Может, мне, как сотруднику, полагается скидка на всю продукцию?

В кармане завибрировал телефон, и я вздрогнула от мысли, что это звонит злой Тирекс. Однако номер был неизвестным.

– Алло, – настороженно произнесла я.

– Анна Соловей? – спросил знакомы женский голос.

– Да.

– Это Галина Демидова. По поводу вазы.

Лучше бы позвонил Тирекс и снова наорал на меня.

– Да, здравствуйте, – произнесла я, прикрыв глаза и подавив вздох.

– Мне хотелось бы обговорить с вами этот вопрос лично. Можем встретиться в обед?

– Эм, да, конечно.

– Отлично. Адрес скину вам в смс.

Не прощаясь, она отключилась. Закусив губу, я принялась лихорадочно думать, что у Демидовой на уме? Хочет составить рабский договор и заставить меня подписать его? Ужас какой! Ну почему мне так не везет?! Эх, была бы Демидова такой же доброй, как ее сын, и простила бы мне долг…

С удрученным видом я вернулась в приемную и, увидев у себя на столе термос, издала удивленный возглас.

Оксана и Жанна подняли на меня взгляд.

– Тирекс недавно вышел и молча поставил термос тебе на стол, – рассказала Оксана.

– Про меня не спрашивал? – поинтересовалась я.

Обе женщины помотали головой.

– Ну и слава богу.

Работа помогла мне отвлечься не только от обиды на Тирекса, но и от неприятного чувства перед встречей с Демидовой. Один раз мне позвонил Никита, который интересовался, все ли у меня хорошо. Я не стала рассказывать ему о случившимся. Лишь уточнила пару организационных моментов и все.

В 11:20 у Ларского было запланировано совещание с отделом финансов. В 11:10 мое сердце учащенно забилось, ожидая, что Тирекс вот-вот выскочит из своего кабинета.

В 11:15 дверь осторожно приоткрылась. Я затаила дыхание. Дверь открылась шире и из кабинета вышел Тирекс. Вид у него был настороженный.

– У меня сейчас совещание, – сказал он, поймав на себе мой взгляд.

– Да, я готова. – Поднявшись, я взяла планшет, блокнот и ручку. – Идемте?

Ларский кивнул, кашлянул и направился к лифту, а я поспешила за ним.

По дороге в финотдел мы и словом не обмолвились. Неужели он все еще злится на меня? А ведь это я еще не сказала, что кофе тоже сама сварила…

На совещании Ларский снова прицепился к отчету бедного Артура Коваленко. Пару раз покричал на финансовых менеджеров, передал Глебу Волкову – финдиректору – какие-то документы и завершил совещание.

– Распечатай для меня отчеты, которые тебе скинет Волков и можешь идти на обед, – бросил мне Ларский перед тем, как исчезнуть в своем кабинете.

До обеда оставалось десять минут, а место, в котором назначила встречу Демидова, было в пятнадцати минутах ходьбы от работы. Благо, Волков скинул отчеты быстро, и я принялась их печатать.

– Ого сколько макулатуры, – присвистнул Демидов, увидев толстую стопку распечатанных бумаг.

– Это для Александра Сергеевича, – пояснила я, выравнивая стопку и скрепляя ее зажимом.

– Опять будет в обеденное время заниматься работой. – Демидов цокнул языком и, крикнув «всем приятного аппетита», покинул приемную.

Я же отнесла Ларскому документы и поспешила на встречу с Галиной Юрьевной.

Глава 6

Есть два взгляда на будущее.

Один – с опаской, другой – с предвкушением.

Джим Рон

Встречу Демидова назначила в ресторане, где почти не было посетителей, из чего я сделала вывод, что в его меню не предусмотрены комплексные обеды, а значит заведение это очень дорогое.

Галина Юрьевна уже сидела за столом и изучала меню. Извинившись, я сняла пальто, повесила его на вешалку и села напротив Демидовой за круглый столик с белой скатертью.

Официант поднес мне меню и предложил стакан воды. Я не отказалась – пока бежала, запыхалась и разнервничалась еще больше.

– Вы выбрали? – спустя несколько минут поинтересовалась Демидова.

Боже, да тут даже жалкая порция яичницы стоит как два килограмма свиной грудинки!

– Я буду чай, – улыбнулась я подошедшему к нам официанту.

– И все? – удивилась Демидова. – Обед за мой счет.

– Я не голодна, соврала я. И добавила: – Просто чай.

Ничего мне от нее не нужно, даже бесплатный обед.

– Как хотите. – Демидова огласила свой заказ официанту и, дождавшись, пока он уйдет, отложила меню в сторону и тихо заговорила: – Мой сын очень лестно отзывался о вас. Он просил меня быть к Вам снисходительней.

От удивления я чуть не вытаращила на Демидову глаза, но вовремя сдержалась. С чего вдруг Алексею меня хвалить?

– Поэтому я решила предоставить вам две возможности расплатиться со мной, – продолжила Демидова. – Первая вам уже известна: вы возмещаете мне стоимость вазы деньгами. А вторая – это возмещение стоимости своим, так сказать, телом.

Вот теперь я не сдержала своего удивления и вытаращила глаза так, что они вот-вот вывалятся из орбит.

– Ч-что, простите? – заикаясь, пролепетала я.

Демидова нахмурилась, а затем, что-то осознав, рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

– Дорогая моя, не пугайтесь так! Вы неправильно меня поняли! Ха-ха, ну я и выразилась! – не переставала смеяться она. – Тут никакого сексуального подтекста! Хотя если только чуть-чуть!

У меня задрожали руки. То ли от гнева, то ли от испуга, – я еще не решила.

– Я просто хочу, чтобы вы семь раз поцеловали моего племянника. Всего семь поцелуев в губы с фотоотчетом. И чтобы он этого фотоотчета не заметил.

– Вы что, прикалываетесь? – мгновенно растеряв всю свою вежливость и прямую осанку, спросила я.

– Нет, я серьезно. – Вид у Демидовой действительно был сейчас серьезный. – Я правда выдвигаю вам такое предложение: я прощаю вам ваш долг, если вы предоставите мне семь фотографий, на которых вы целуете Александра Ларского.

Она вообще нормальная или как? Как вообще подобное может прийти в голову? И как подобную просьбу можно приравнивать к семи миллионам? Хотя целовать-то надо Ларского, так что вполне рационально…

– И что вы выбираете? – сложив ладони домиком, спросила нетерпеливая Демидова. – Что бы вы не решили, у меня есть два договора: и на деньги, и на… – женщина загадочно ухмыльнулась – …поцелуи.

Ну и какое из двух зол мне выбрать? По-хорошему, конечно, надо выбирать второе, но если это все розыгрыш, я Ларского зацелую, а Демидова мне потом долг не простит? Хотя, если она составила договор, в котором будут все нужные нам условия, то тогда почему бы и нет? Не погрязнуть же в долгах на весь остаток жизни?

– А гарантия, что меня за такое с работы не выкинут, есть? – робко поинтересовалась я. – Вы же знаете своего племянника…

Галина Юрьевна понимающе закивала, достала из сумочки папку, вынула оттуда бумаги и протянула их мне.

– Шестой пункт договора: в случае если Ларский А.С. уволит Сторону Б – а это вы, Анна Олеговна, – то Сторона А – это я – обязуется предоставить Стороне Б работу в компании «Элли» или поспособствовать обустройству на любом другом предприятии.

Я внимательно прочитала все пункты договора. Все было написано четко, понятно и без каких-либо подводных камней. От меня требовалось: во-первых, сохранять полную конфиденциальность, во-вторых, выполнить поставленные условия (поцеловать Ларского в губы семь раз, запечатлеть это на фото и предоставить Демидовой), и в-третьих, не предъявлять ни семье Демидовых, ни Ларскому, ни компании «Элли» никаких претензий. Вполне себе хороший контракт, не считая, конечно, того, что мне как-то надо поцеловать Ларского, постараться не умереть после этого, а затем поцеловать его еще шесть раз. Учитывая мою невезучесть, я провалюсь еще на первом этапе, в момент, когда буду стоять перед ним и думать о том, как бы его поцеловать.

Именно поэтому я сказала:

– Дайте мне, пожалуйста, пару дней на раздумья.

Галина Юрьевна склонила голову на бок и с прищуром уставилась на меня. Каждой клеточкой тела я чувствовала, как она сканирует меня пристальным взглядом ярко-зеленых глаз. Бр-р, словно на меня Ларский смотрит!

– Что ж, хорошо, – кивнула Демидова. – Подумайте и позвоните. Но только не затягивайте. Ненавижу тех, кто оттягивает неизбежное.

На работу я вернулась с договором в сумке – Демидова отдала мне копию, чтобы я еще раз изучила все пункты. Однако, как бы мне не хотелось перечитать договор, времени у меня на это не было. Как оказалось, обязанности секретаря – это обязанности его босса. И для целой кучи этих обязанностей у было всего две руки…

Спустя полчаса после обеда вернулся Демидов. Подмигнув мне, он попросил Жанну подготовить для него отчет о продажах новой продукции, а затем сообщил Оксане, что завтра она поедет с ним на встречу с новыми заказчиками. Пока он говорил ей об этом, взгляд девушки был таким нежным и мечтательным, что трудно было не понять: она без ума от Алексея Демидова.

– Аня, – он вдруг резко переключился на меня.

– А? – удивленно моргнула я.

– У вас все хорошо?

– Да-а, – осторожно протянула я.

– Ну и замечательно, – расплылся в улыбке Демидов.

Должна признать, я понимала Оксану. Алексей – очень милый и привлекательный мужчина, во всем превосходящий мерзкого и злющего Ларского. Когда он стоит рядом, мне совсем не страшно, а даже наоборот, приятно и комфортно. Стоящий же рядом Ларский напоминал громадный айсберг, причем самую большую его часть – ту, что скрыта под водой. От одной мысли о нем становится холодно…

Демидов же таким грозным и жутким совсем не казался, хоть они с Ларским и были почти одного роста, но вот по телосложению немного различались. Алексей был компактнее Тирекса и напоминал больше небольшой холмик, поросший зеленой травкой и освещенный солнышком. На таком холмике я бы отдохнула и…

– Госпожа Муравей! – вырвал меня из фантазий голос Тирекса.

– А! – я вскочила с места и, не увидев перед собой Ларского, озадаченно склонила голову.

Поймав мой взгляд, Оксана указала на телефон у меня на столе. Оказывается, Ларский обращался ко мне через него.

– Я Соловей! – поправила его я, нажав на кнопку.

– Зайдите ко мне.

– Хорошо.

Если бы у меня был хвост, то я бы его сейчас поджала. Но хвоста у меня не было, поэтому я лишь сжалась и, предчувствуя недоброе, зашла в кабинет Ларского.

Тирекс сидел за столом и просматривал документы, которые я распечатала для него еще перед обедом. Услышав, что я вошла, он поднял голову и сказал:

– Сегодня из сервиса подгонят мою машину. Заберите у водителя ключи и передайте мне.

– Хорошо, – кивнула я.

Мой живот тихо заурчал, напоминая, что я сегодня еще ничего не ела.

Закусив губу, я сложила руки на животе, надеясь, что Ларский не услышал позорного урчания.

– Еще сегодня у меня важная встреча в четыре часа. Если машину не пригонят за полчаса до нее, то закажите мне такси. Адрес скину вам в сообщении.

– Поняла. Я нужна вам на встрече?

– Нет, я справлюсь один. – Ларский опустил взгляд на документы. – Можете быть свободны сразу после моего ухода.

– Что? Правда? – не поверила я его словам. – Отпускаете меня раньше?

Ларский кивнул.

– Ох, спасибо, я… – Договорить я не успела, потому что мой желудок издал такое громкое урчание, что Ларский замер, а затем медленно посмотрел на меня. – Ой, простите! – смутилась я. Стыд-то какой. – Можно идти работать?

– Да, идите, – сказал Ларский, все еще странно поглядывая на меня.

Боже, боже, боже! Как же неловко!

В приемной было пусто, что только сыграло мне на руку, ибо когда я вышла из кабинета Ларского, мой живот заурчал так, словно я не ела уже несколько дней.

Сев за свой стол, я пометила в своём ежедневнике несколько важных дел и огляделась в поисках контейнера с сэндвичем.

Дверь кабинета Демидова открылась, и в приёмную вышли Жанна, Оксана и сам Алексей.

– Все, Оксана, мы поехали. – Жанна помахала ей рукой. Заметив меня с контейнером в руках, она махнула и мне.

– Дамы, вы остаётесь за старших. – Демидов подмигнул нам с Оксаной.

– Леш, постой! – Из своего кабинета выскочил Ларский с бумагами в руках.

Демидов озадаченно уставился на брата.

– Ты видел это? – Ларский ткнул пальцем в мелкую строчку.

Демидов прищурился, хмыкнул и кивнул.

– Стартовые продажи новой линейки средств оказались ниже, чем мы рассчитывали.

– Я бы сказал, значительно ниже.

– Это все из-за слухов. Думаю, все наладится.

В отличие от Ларского, Демидов не был таким обеспокоенным. Засунув руки в карманы тёмных брюк, Алексей выжидающе смотрел на брата.

– Ты спешишь? – спросил Ларский.

– Да, есть немного.

– Тогда иди. Потом поговорим.

Проводив брата, Ларский кинул взгляд на меня и ужаснулся, увидев, что я открываю контейнер и хочу достать сэндвич, которым он кинул в меня утром.

– Вы и правда будете это есть?

– А что мне ещё остаётся? – от голода во мне проснулась дерзость.

Пробормотав себе что-то под нос, Ларский зашёл в свой кабинет, но почти сразу же вернулся с бумажным пакетом в руках.

– Вот, съешьте лучше это.

– А что это? – спросила я, недоверчиво глядя на пакет в руках Тирекса.

– Салат и булочка. Мне Алексей принёс на обед, но я такое не ем.

Сказав это, Ларский поставил пакет передо мной на стол и молча ушел.

– Эм…спасибо, – сказала я его спине.

Поймав удивлённый взгляд Оксаны, я тихо произнесла:

– Он туда яда насыпал? Или слабительного?

Девушка прыснула в кулачок.

Заглянув в пакет, я обнаружила салат “Цезарь” и аппетитную булочку. Нет, ну точно он что-то подсыпал. Иначе зачем ему отдавать мне свой обед?

– Жаль, что у бедных нет выбора, – сказала я и принялась за салат.

Не успела я доесть, как в приёмную вошёл мужчина средних лет и сообщил, что пригнал машину Ларского. Я поблагодарила его, забрала ключи и передала их Тирексу.

– Обед был вкусным, спасибо, – вежливости ради сказала я. Если потом из-за него не выйду из туалета, попрошу Катьку наложить порчу на Тирекса.

– Угу, пожалуйста, – не отрываясь от планшета, пробубнил Ларский.

В двадцать минут четвёртого он вылетел из кабинета, на ходу бросив:

– Я на встречу, вы можете быть свободны, Анна.

Потрясающе!

Мурлыкая себе под нос весёлую песню, я собралась, помахала Оксане, которой предстояло сидеть на работе ещё часа три, и покинула приёмную.

Выйдя из здания компании, я бодрым шагом направилась к остановке, но, увидев магазинчик со сладостями, притормозила и решила зайти и порадовать близнецов вкусняшками.

– Двести грамм зефира, медовик и три пачки мармелада с мишками, пожалуйста, – продиктовала я продавщице – улыбчивой светловолосой женщине за пятьдесят.

Медовик любит Лена, мармелад – для Тошки, а мне – мой любимый зефир.

Весело размахивая пакетом с вкусняшками, я вышла из магазинчика и с довольной улыбкой направилась к остановке, предвкушая скорое чаепитие.

Не успев подумать, что за сегодня никакой беды со мной не случилось, я вдруг увидела сидящего в блестящем чёрном Роллс-ройсе Ларского. И ладно бы он просто сидел, я спокойно прошла бы мимо и даже бровью не повела, но Ларский выглядел так, что вот-вот потеряет сознание или ещё что похуже.

– Александр Сергеевич, вам плохо? – спросила я, заглянув в приоткрытую дверь Роллс-ройса.

– Я… в порядке… – сдавленно произнес Ларский, дрожащей рукой оттягивая галстук.

Дыхание учащенное, на висках капли пота, кожа бледная, взгляд напуганный. В порядке? Очень в этом сомневаюсь…

– Александр Сергеевич, я же вижу, что вам нехорошо. Вы не сможете вести машину в таком состоянии. Давайте я позову…

– Не надо никого звать, – оборвал меня наш гендиректор.

– Да как не надо-то? – переживала я. Вид его мне совсем не нравился. Он словно вот-вот сознание потеряет или, чего хуже, копыта откинет. Он, конечно, злючий, но такой же человек, как и все. – Давайте я поведу! У меня права есть.

Ларский повернул ко мне свою посеревшую физиономию и злобно процедил:

– Госпожа Воробей…

– Я Соловей!

Прикрыв дрожащие от раздражения веки, Ларский произнес:

– Госпожа Соловей, будьте так любезны отстать от меня!

– Но вы тут сейчас скопытитесь! Вон, у вас уже весь лоб мокрый! – Я подняла руку, на которой висела сумка для ланч-бокса и указала пальцем на лоб гендиректора.

Сумка при этом качнулась и звонко ударилась о машину тем местом, где в ней лежал металлический термос.

– Упс… – произнесла я с извиняющейся улыбкой.

– ВОРОБЕЙ! – заревел Ларский, сверля меня покрасневшими глазами.

– Я Соловей! Анна Соловей! – обиженно воскликнула я. – Когда вы уже запомните!

– А зачем мне запоминать сотрудника, который постоянно лажает?? Я вас уволю на…

Не договорив, Ларский схватился за сердце и захрипел. Окончательно перепугавшись, я полезла в сумку за телефоном, чтобы вызвать скорую. Как назло, телефон я найти никак не могла, поэтому принялась вытаскивать все, что было в сумке, и кидать на колени гендиректора. Ларский, кажется, этого даже не заметил и продолжил помирать на сидении своего Роллс-Ройса.

– Ох, нашла! – воскликнула я после долгого поиска. – Сейчас позвоню 112, держитесь!

Взглянув на Ларского, я невольно открыла рот от удивления.

Во-первых, он перестал умирать, а во-вторых, распечатал пачку жевательного мармелада, что я кинула на его колени, и с остервенением поглощал его.

– Это для брата… – пролепетала я, глядя на то, как мармеладные мишки один за одним исчезают во рту Ларского.

Доев мармелад, он кашлянул в кулак и воззрился на меня.

– Хоть вы и ходячая катастрофа, но на этот раз меня спасли. – Ларский помахал передо мной пустым пакетиком. – Забудьте пока про увольнение.

– Спасла?.. – пролепетала я, глядя на пакетик в его руке.

Это что же получается: нашему злющему гендиректору по прозвищу «Тирекс» полегчало от мармеладных мишек?..

Да ну, быть не может!

Или может?..

Пробормотав Ларскому «до свидания», я отлипла от дверцы машины и медленно побрела к остановке.

Ощущение дежавю волной нахлынуло на меня. Мои извилины заскрежетали и…

– А КАКОГО ХРЕНА ТЫ НЕ СКАЗАЛ, ЧТО ОНИ В БАРДАЧКЕ ЛЕЖАТ??? – донесся до меня рев Тирекса.

Душа моя ушла в пятки, хоть я и понимала, что кричал он не на меня. Повернувшись, я увидела, что Ларский с кем-то разговаривает по телефону.

– Нет их там, – чуть спокойнее произнёс Ларский, проверив бардачок. – Да верю я, что ты клал. Наверно, в автосервисе кто-то вытащил и сожрал. Я их там всех засужу за мелкое воровство!

Скривившись и всей душой сопереживая бедным сотрудникам автосервиса, я решила поскорее удалиться с поля зрения Ларского, а то ненароком и сама под раздачу попаду.

Глава 7

В крайности – но только в крайности –

можно принимать и рискованные решения.

Люк де Вовенарг

– Твой начальник – мерзкий тип, что орёт на всех и вся, – взял и сожрал Тошкиных мармеладных мишек? – подняв одну бровь, уточнила Лена.

Я кивнула.

– Все так.

– Ну а что в этом такого? – пожал плечами Тоша, доедая оставшийся мармелад. – Я, может, тоже так и буду любить его даже в старости.

– Ну да, у всех свои заскоки, – подала голос Катя, которая сидела у нас второй час и уходить не собиралась. – Вот только я не могу понять, почему он сначала буквально задыхался, а потом съел мармелад и ему сразу полегчало. Что за целебные свойства, о которых мы не знаем?

– Может, у него сахар упал? – предположила я. – Какие вообще симптомы упадка сахара?

– Сомневаюсь, что тянет сожрать пачку мармелада за один присест, – скептически заметила Катя.

Мы все замолчали, слушая, как Тошка жуёт мармелад и шмыгает носом.

– Может, у него простой ПТСР и успокоится ему помогает жевательный мармелад, – сказала Лера, вставая из-за стола с пустой кружкой в руках.

– ПТ…что? – не поняла я.

– Посттравматическое стрессовое расстройство, – заумно произнесла сестра, моя кружку.

Я скосила озадаченный взгляд на Катю, и та пояснила:

– Когда от тревоги трепет так, что мама не горюй.

– А-а-а, – протянула я, размышляя над тем, что завтра на работе надо будет расспросить Никиту о болячках Ларского. Если, конечно, Подольский соизволит прийти.

Отставив в сторону кружку и сладости, Катя достала карты таро и деловито принялась их мешать.

– Ой, Катюш, а погадаешь мне на отношения? Хочу знать, когда ждать того самого, – захлопала глазками Лера.

Тошка закатил глаза и, взяв с собой кусок пирога, вышел из кухни.

– Лучше мне разложи на финансы, – потребовала я в надежде, что, возможно, карты подскажут мне, где взять деньги на вазу. – Или нет, лучше на выбор! Что из двух мне лучше выбрать.

Катя с явным недовольством посмотрела на меня и сказала:

– Не хочу тебе расклады делать. Опять один негатив выскочит, я потом от переживаний не усну. – Повернувшись к Лене, она с улыбкой сказала: – Сейчас тебе на отношения разложим.

Обидевшись на подругу, я тоже взяла кусок пирога и ушла к Тошке смотреть телевизор.

Следующим утром Никита на работе появился. В сопровождении собранного, аккуратного и чуть менее злющего Ларского.

– С выходом, – ухмыльнулась Никите Жанна, когда Ларский скрылся в своем кабинете.

– Ага, спасибо, – буркнул он, погрузившись в работу.

Вскоре пришёл Демидов, весело подмигнул Оксане, поздоровался с Жанной и Никитой и, подойдя ко мне, спросил:

– Как дела?

– Хорошо, а ваши? – Я смущённо оглядела коллег, но они даже не смотрели в мою сторону, погруженные в свои дела.

– Отлично! Братец не обижает?

– Нет, все хорошо.

– Если, что – я у себя. – Демидов ткнул указательным пальцем левой руки в сторону своего кабинета, подмигнул мне и зашёл к Ларскому.

– Тебя обидел Александр Сергеевич, пока меня не было? – тихо спросил у меня Никита.

Кинув взгляд на Жанну и Оксану, которые, казалось, были полностью поглощены работой и не обращали на нас никакого внимания, я помотала головой.

– Тогда почему Демидов задаёт такие вопросы? – не унимался Никита.

Я закусила губу. Говорить о том, как Тирекс кидался в меня сэндвичем мне не хотелось. Никита был другом Ларского и мог все ему рассказать, тогда Тирекс сочтёт меня ябедой и выгонит, а работа мне нужна – деньги за вазу не с потолка же брать.

– Все нормально, меня никто не обижал, просто…

– Просто?.. – Подольский явно был в нетерпении узнать, что случилось.

Кивнув на девушек, я быстро набрала ему сообщение: «Поговорим в обеденное время в кафетерии».

Прочитав сообщение, Подольский кивнул и до самого обеда больше не приставал ко мне с расспросами.

За двадцать минут до обеда Никита сорвался с места и убежал за едой для Ларского. Вернувшись с пакетом из того самого ресторана, где мы вчера разговаривали с Демидовой, Никита отнёс еду Ларскому и, выйдя от него, кивком головы указал мне на выход.

Вздохнув, я взяла телефон, кошелёк и последовала за Подольским.

– Ну и? – нетерпеливо дергая коленом, спросил он, когда мы купили по булочке с кофе и заняли свободный столик.

Добавив в свой кофе сахар, я размешала напиток, сделала глоток и спросила:

– У Ларского ПТСР?

Спросила просто так, не ожидая ничего. Хотела просто поинтересоваться, все ли нормально у Тирекса со здоровьем, но вспомнила заумное название и использовала его.

У Никиты глаза округлились настолько, что, казалось, можно было измерить диаметр его глазных яблок.

– Как…откуда… – пролепетал он. – Как ты узнала?

Что, ни в бровь, а в глаз? Серьезно? Ну офиге-еть!

– Увидела, – еле сдерживая свое удивление произнесла я. – Вчера в машине ему плохо стало. Хорошо, что у меня был мармелад жевательный.

– Мишками?

– Мишками.

– Ему только мишки помогают. Дурацкие жевательные мишки. Не могу понять, почему именно они. – Никита снял очки и потер лицо ладонью. – По началу я упорно не брал с собой этот мармелад. Думал, Саша сам сможет справиться с приступами, но нет. И когда…

– Стой, подожди, – остановила я Никиту, вспомнив кое-что очень и очень важное. – Недели три назад вы с Ларским случайно не летали в Чехию?

Удивление снова отразилось на лице Подольского. Такими темпами он, наверно, подумает, что я сталкер Ларского…

– Я просто летела с вами в одном самолёте, – поспешила пояснить я. – И видела, как ты искал мармеладных мишек. А ещё слышала, как орёт Ти…Ларский.

Никита вздохнул. Взгляд из удивленного стал усталым.

– Он не со зла, просто так снимает стресс.

– Ага, и сэндвичем в меня кинул тоже не со зла, – пробормотала я себе под нос.

– Да и кричит он за дело в основном, – продолжил Никита, не услышав моего замечания. – Я часто забываю ему по всем углам этот мармелад разложить. В сумки вмещается от силы две пачки, так он их просто так любит съесть, вместо полноценного обеда. А в офисе, в машине я запасы пополнять забываю. Дел всегда по горло и все не упомнить. Но, раз теперь ты тоже знаешь о его проблеме, вдвоём мы будем справляться лучше. Ты только не говори никому о его ПТСР. Даже если он тебя обидит. Не скажешь же?

– Смотря как обидит. – Я откусил большой кусок от булочки с сахарной пудрой и вытерла губы, которые мгновенно стали липкими.

– Аня, не заставляй меня составлять документы о неразглашении.

Услышав фразу «составлять документы», я нервно сглотнула, припоминая наш с Демидовой договор, который лежал у меня дома, в выдвижном ящике письменного стола.

– Ладно, я никому не скажу, – великодушно пообещала я.

Никита благодарственно кивнул и, заметно расслабившись, принялся за свою булочку.

– Кстати, а из-за чего у Ларского эти панические атаки? – между делом поинтересовалась я.

– Извини, но это уже личное, – вежливо улыбнулся Никита.

Ну и пожалуйста, не очень-то и нужно было.

После обеда Ларский стартонул на деловую встречу, забрав с собой Никиту. Мне же во время их отсутствия поручено было разложить по всем укромным местам кабинета Ларского купленные Никитой упаковки с мармеладными мишками.

Справившись с задачей, я составила список этих «тайников» и положила на стол гендиректора.

Взглянув на оставшиеся три пачки, которые уже некуда было запихивать, я взяла их и положила себе в сумку. На случай, если вдруг Ларскому снова при мне плохо станет.

Вернувшись со встречи, Тирекс забрал Никиту, и они очень надолго исчезли.

Когда до конца рабочего дня оставалось всего тридцать минут, и я уже начала в предвкушении собираться, мурлыкая себе под нос песню одной из любимых групп, в приемной вдруг появился очень злой Ларский. Пролетев мимо нас свирепым коршуном, он заглянул в кабинет Демидова с криком «Ко мне быстро!», а затем зашел в свой кабинет.

– Что случилось? – спросила я у шедшего следом за Тирексом Никитой.

– Срочное собрание в кабинете шефа. Сообщи финдиректру, а я позвоню в отдел разработки.

Спустя всего минут пять после наших звонков в кабинет Ларского слетелись все, кого он вызывал. И даже те, кого не вызывал. Знали бы они, что их жуткий начальник жить не может без мармеладных мишек!

Веселясь в мыслях, лицом я выражала полную сосредоточенность на собрании, которое проводил Ларский.

Столь малые продажи последней продукции невероятно злили его, поэтому Тирекс был намерен выпустить ещё один новый продукт, причём в кратчайшие сроки. Отдел разработки пребывал в полном шоке.

– Неужели у вас нет никакого запасного варианта? – изогнул брови Ларский, пристально глядя на Милену Андрееву – директора отдела разработки. – Что-то, что уже разработано, но ещё не запущено и ждёт своей очереди.

Милена – изящная молодая женщина с идеальной кожей – кашлянула в кулак и неуверенным голосом произнесла:

– Есть один крем для лица, но основные его ингредиенты – это альфа-липоевая кислота и пантенол.

– И что не так с ними?

– Продукция с этими компонентами довольно эффективна и стоит весьма недёшево. К тому же, в составе крема присутствуют такие вещества, как лавандовое и оливковое масла и экстракт ириса. Состав крема полностью натуральный, а ингредиенты взяты самые лучшие, в следствие чего крем будет считаться люксовым, а «Элли» ещё ни разу не выпускала люксовую косметику.

– Значит, это будет наш первый раз, – объявил Ларский, хлопнув в ладоши.

– Я думаю, не стоит так рисковать, – заметил финдиректор Глеб Романов.

Ларский, подобно Терминатору, повернул свою голову в его сторону и тяжёлым взглядом зелёных глаз потребовал пояснения.

Романов нервно кашлянул, проклиная, наверно, свой язык.

– Если мы так внезапно выпустим люксовый продукт, цена которого будет намного выше остальной продукции, продажи, скорее всего, будут такими же низкими, как сейчас. Это слишком большой риск.

– Вы тоже так считаете? – Ларский взглянул на Милену.

Женщина колебалась.

– Компоненты весьма дорого стоят. Лавандовое масло мы заказывали прямиком из Прованса, а …

– Тогда найдите поставщиков, которые просят меньше, – распорядился Ларский.

– Значит, будем использовать продукцию низкого качества? – Милена едва заметно наморщила свой аккуратный носик.

– Я этого не говорил, – стальным голосом произнес Тирекс. – Да, поставщиков придётся сменить на тех, кто просит меньше за товар, который будет незначительно отличаться от предыдущего. Если бы я хотел снизить качество нашей продукции – что я никогда не сделаю!, – я бы велел закупить химозу, а не натуральные ингредиенты.

Отдел разработки, кажется, облегченно выдохнул.

– Чтобы послезавтра вечером у меня на столе уже был пробный образец крема, – заявил Ларский, оглядывая всех присутствующих в зале. – Натуральный, эффективный и безопасный. А ещё по приемлемой цене – никакой дороговизны. Всё понятно?

Кажется, сегодня и завтра отдел разработки уйдёт домой позже всех…

Закончив совещание, Ларский остановил Милену и попросил у неё данные о новом креме. Минут через десять худенькая светловолосая девушка принесла в приемную несколько толстых папок и передала их мне.

Постучав, я вошла в кабинет Ларского, чтобы передать ему папки. В помещении было полутемно и зловеще: верхний свет был выключен и горела только лампа на столе Ларского. Сам гендиректор сидел за столом в рубашке с закатанными по локоть рукавами и изучал разложенные вокруг него бумаги.

– Вот документы из отдела разработки, – сказала я, протягивая Ларскому папки.

Краем глаза я заметила на нескольких бумагах наброски коробочек. Видимо, это были дизайны упаковки для нового крема и восторга они у меня абсолютно не вызвали.

– Спасибо, можете быть свободны, – сказал Ларский в своей излюбленной манере: не обращая никакого внимания на собеседника.

Вернувшись на свое место, я спросила у Никиты:

– Это ведь ты делал Ларскому распечатки дизайна упаковки для нового крема?

– Ну я, а что? – Всем своим видом Никита старался показать, что последние полчаса он намерен лишь ждать окончания рабочего дня, а вовсе не заниматься делами.

– А они у тебя сохранились в ворде?

– Да.

– Скинешь мне? Там Ларский злой такой, все дизайны комкает и бросает. Вдруг попросит меня снова распечатать.

Никита нахмурился, обрабатывая мои слова. Вот сейчас он придерется, сейчас скажет, что, вообще-то, он сам может распечатать дизайны и что…

– Окей, сейчас перекину на почту, – просто ответил Подольский.

Последние двадцать минут рабочего дня ушли у меня на рассмотрение дизайнов на экране. Когда же Никита встал со своего места, оделся и, попрощавшись, ушёл, я распечатала дизайны, взяла карандаш и погрузилась в работу. Увлеченная созданием упаковки, я даже не заметила, как ушёл Демидов, а за ним Оксана и Жанна, как пришла уборщица и, что-то брюзжа себе под нос, принялась шнырять по приемной со шваброй в руках.

Очнулась я только, когда меня окликнул тихий, знакомый голос:

– Соловей, вы что тут сидите?

Я испуганно дернулась, подняла голову и увидела стоящего передо мной Ларского.

– О, я…я…чуток задержалась. Были неотложные дела.

– Чуток? – вскинул брови Тирекс. – На полтора часа?

– Сколько? – пискнула я, вперившись в настенные часы. – О, мой бог! Как же так-то!

Засуетившись, я быстро собрала вещи и принялась натягивать на себя пальто. Меня почти два часа нет, а близнецы, засранцы такие, даже не позвонили поинтересоваться, где меня носит. Подростки – жестокие личности!

Пока я собиралась, Ларский стоял на месте и наблюдал за мной. Взгляд у него был уставшим и в нем читалось явное недовольство тем, что я все ещё нахожусь здесь, рядом с ним, поэтому собралась я быстрее солдата в армии.

– До свидания, – выпалила я и чуть ли не побежала к лифту.

Ларский мне ничего не ответил. Он медленно пошёл следом и достиг меня ровно в тот момент, когда приехал лифт. А я так надеялась, что мне не придётся ехать с ним! Моё невезение и здесь проявилось.

– Вам какой этаж? – с натянутой улыбкой спросила я.

Ларский посмотрел на меня, как на умалишенную.

– Ах, ну да, конечно, – спохватилась я, растягивая губы ещё шире и нервно хихикая. – На какой этаж ещё можно ехать через два часа после завершения работы. Ха-ха-ха!

Нажав на кнопку первого этажа, я отвернулась от Ларского и прижалась лбом к стене кабинки. До самого первого этажа не повернусь и не взгляну на него. Даже если он мне спину прожжет своим взглядом.

Хотела я для большей концентрации ещё и глаза закрыть, но внезапно заморгавший свет не позволил мне этого сделать. Отлепившись от стены, я задрала голову к потолку кабинки.

– Что за?.. – только и успела сказать я, как вдруг лифт дернулся и остановился.

– Это что? Почему он остановился? – с тревогой в голосе спросил Ларский.

– Откуда мне знать? Я вам не лифтер, – сказала я, нажимая на кнопку связи. – Там кто-нибудь есть? Алло, мы застряли в лифте. Алло!

Никто мне не ответил. Свет моргнул и отключился.

– Вот блин! – вырвалось у меня.

Мало того, что задержалась на работе, так ещё и в лифте застряла. С Ларским! Невезуха в кубе просто.

Снова нажав на кнопку связи, я произнесла:

– Помогите, мы застряли. И у нас свет отключили.

В этот же миг появился свет, и я зачем-то добавила:

– Свет появился, но лифт все ещё не двигается. Вы нас слышите? Кто-нибудь!

Бесполезно. Выругавшись, я повернулась к Ларскому и еле сдержала ещё один поток ругани.

Тирекс сидел на коленях и, прижавшись спиной к стенке лифта, держался за голову руками и что-то шептал себе под нос. Дыхание его при этом было громким и прерывистым, а выглядел Ларский так же фигово, как вчера вечером в машине.

Господи, у него что, снова приступ?? Паническая атака или как там это называется? Ой, блин, что делать-то, что делать?..

Вспомнив, что запрятала себе в сумку оставшиеся пачки с мармеладом, я радостно вытащила одну. Уловив знакомую упаковку в моих руках, Ларский уставился на меня так, словно я была ангелом, посланным ему небесами.

Я уже хотела было отдать ему мармелад, как вдруг одна мерзкая, коварная и совершенно не гуманная мысль посетила мою голову. И, не успел мой здравый смысл прогнать её, как я произнесла:

– Вам ведь это надо, да? Мармеладные мишки? – Я потрясла ими перед собой, отступив на несколько шагов назад – вдруг Тирекс набросится на меня, как голодный волк.

В вымученном взгляде Ларского появилось замешательство. Трясущимися руками он ослабил галстук на шее и хрипло задышал.

– Услуга за услугу, – громко произнесла я, стараясь не думать, что я вообще творю и что обратного пути уже нет. – Я даю вам мармелад в обмен на поцелуй.

Челюсть у Ларского вытянулась настолько, что приоткрылся рот. У него даже дыхание на какое-то мгновение остановилось – так его шокировала мои слова.

– Зачем… – прохрипел он, зло глядя на меня.

– Хобби у меня такое! – не думая, выпалила я. – Собираю поцелуи мужчин. С богачами ещё не целовалась, вот и хочу попробовать. Ну что, согласны?

Ларский застонал со смесью отчаяния и злости. Дрожащими руками потянулся к своей сумке.

– Не-а, там нет, – помотала головой я.

Не слушая меня, Ларский кое-как проверил сумку и, не обнаружив там искомое, с рыком запустил сумку в стену.

Я снова помахала пачкой мармелада. Красное и злое лицо Ларского страшно пугало, однако ещё оно давало понять, что противник вот-вот сдастся, риск оправдается и…

– Черт с тобой, иди сюда, – сквозь сжатые зубы пробормотал Ларский, испепеляя меня своим злющим взглядом.

Мне сейчас было очень страшно. Пусть Тирексу и было плохо, но его злости это, кажется, почти не мешало. Казалось, что если я сейчас подойду к нему, то он вцепится в мое горло, растерзает и откинет моё безжизненное тело в угол. Вот только сил у Ларского на подобное не было. Он даже с трудом держал голову, весь дрожал и смотрел на меня слезящимися глазами.

Мне вдруг стало жалко этого мужчину, который, будучи таким сильным, высокомерным и доминирующим, сейчас выглядел слабым и жалким.

Отбросив жалость, я положила мармелад в сумку, которую оставила в противоположной от Ларского стороне, и смело подошла к нему, сжимая в руке уже приготовленный телефон. Только бы он не заметил, что я снимаю.

Когда мое лицо приблизилось к его лицу, Ларский отвел взгляд в сторону и сдавленно сглотнул. Я посмотрела на его губы, сжатые в тонкую полоску, и тоже сглотнула. Руки мои мелко задрожали, а сердце от волнения и страха забилось чересчур сильно. Я придвинулась ближе, ощутила на себе прерывистое дыхание Ларского и…

Следующая минута была для меня самой неудобной, неловкой и неприятной за всю мою сознательную жизнь. Даже в свой первый визит к гинекологу я не была так сконфужена, как сейчас, прикасаясь своими дрожащими губами к каменным губам своего гендиректора. Тем не менее, я включила камеру на телефоне и сделала несколько беззвучных фото, надеясь, что мы оба были в кадре и в фокусе. Поцелуй наверняка выглядел неуклюже: будто я споткнулась и упала на Ларского – прямо лицом на лицо, губы на губы, как бывает в ромкомах. Да уж, Демидова наверняка забракует это фото, но иначе я не могла. Если поцелую Ларского по-настоящему, то потом он из меня фарш сделает. Намажет на сэндвич, добавит сливочно-чесночный соус без чеснока и кинет к ногам какого-нибудь Артура Коваленко. А еще…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.