Евгений Номак
Социальная сеть мертвых

Курение

… исполня

е

т желания

Антон Мерзляев, сорока пяти лет отроду, был настолько редкостным «чудаком» с большой буквой «М», что иногда его подташнивало от себя же самого. Хотя он все это свое чудесное свойство называл коротко ПГС: «принципиальная позиция», «гражданская ответственность» и «социальная справедливость».

Возвращаясь в родной Брянск из краткосрочной однодневной командировки в Комаричи, он направлялся к местному Вокзалу на электричку. Обнаружив в кармане пустую сигаретную пачку, он, как заядлый курильщик, слегка запаниковал и начал искать хоть какую-нибудь точку продаж никотина. Но на первый взгляд в чужом поселке так ничего и не попалось, хотя Антон усиленно вращал головой, вставал на цыпочки и даже подпрыгивал, насколько мог.

– Ты чего ищешь? – раздался старческий мужской баритон из-за спины. – Не сигареты ли?

Мерзляев обернулся и увидел старика, залезающего на мотоблок с прицепом.

– А вот мы с вами детей не крестили и на брудершафт не пили, чтоб вы мне тыкали! – прокомментировал герой рассказа.

– Ну, как хочешь, – невозмутимо ответил старик и дернул ручку стартера. Железный конь затарахтел и задымил.

– Подождите! – прокричал сквозь рев двигателя Антон. – Где сигареты-то?

Старик, молча, показал на одиноко стоящую будку в конце полупустого рынка и исчез в черном дыму с запахом горелого дешевого моторного масла.

Прокашлявшись, Антон направился в сторону будки, которая при приближении оказалась старым киоском Союзпечати, списанным из-за заметного износа и ржавчины. В киоске сидела женщина лет пятидесяти и с кем-то трепалась по телефону. На витрине лежала расческа щеточного типа вся в волосах и маленький электрический чайник. Ничего напоминающего продажу сигарет замечено не было, и Антон начал вглядываться сквозь стекло витрины на картонные коробки, стоящие внутри киоска.

– Чего надо? – спросила женщина, не отрываясь от телефона.

– А зачем грубить-то сразу?! – ответил Мерзляев. И хотел было уже развернуться, но организм выбросил в мозг резкий требовательный запрос порции никотина. Антон понизил амплитуду голоса. – Мне сказали, что тут где-то сигареты продают.

– Какие сигареты нужны?

– А какие есть?

– Корона есть, белорусские у нас.

– Ага! – завопил Антон. – Контрабанда значит!

– Тебе сигареты нужны? – спросила продавщица.

– Нужны, – Мерзляев облизнул пересохшие губы. – А Пётр Первый есть?

– Пётр Третий есть! Девятьсот восемьдесят рублей. Брать будете?

– Сколько? – ошалел Антон. – За пачку почти косарь?

– Блоками продаем. Доставать?

– Мне блок не нужен. Вдруг плохие сигареты. Куда я их девать буду? Одну мне продайте!

– По одной не продаем вообще-то. Но есть один блок уже вскрытый.

Продавщица достала пачку и протянула Антону. Тот вытащил из портмоне сотку и протянул в ответ продавщице. Товарообменный процесс прошел, но Мерзляев продолжал стоять и ожидать сдачи.

– А два рубля сдачи? – спросил он.

– Девяносто восемь за пачку, это когда блок целый берешь. Оптом, понимаешь?

– Десять пачек вообще не оптом! Оптом, это когда тысячу берешь! А десять пачек, это такая же розница, как и одна пачка! Два рубля давайте!

– Нету у меня два рубля. Нету у меня мелочи вообще. Сюда никто с мелочью не ходит, понимаете? – зарыдала продавщица.

– Вы по закону мне должны сдачу дать! – Мерзляев перешел на визг. – Дадите или я сейчас полицию вызову!

– Вот, – продавщица протянула сотку Антона назад, – возьми, отдай мне сигареты назад и иди с Богом, пожалуйста!

Мерзляев протянул руку за деньгами, но голодный до никотина организм вытеснил ПГС ненадолго, и Антон быстро двинулся в сторону железнодорожной станции. Он остановился за кустом рябины, открыл пачку, достал сигарету и прикурил. Отвратительный вкус наполнил ротовую полость, а дешевый запах – легкие.

– Какая гадость! – прокомментировал Мерзляев, взглянул на будку из-за куста и добавил: – Чтоб вам тут пусто было!

На ЖД станции оказалось, что герой рассказа немного опоздал на свою электричку, а следующую ждать около трех часов. Выстояв в очереди, он обратился к кассирше:

– А у вас радио не работает?

– Какое радио? – раздался уставший голос по ту сторону кассы.

– Которое громко объявляет, что поезд подъедет через 10 минут.

– Нет такого радио у нас. Вам куда билет пробивать?

– До Брянска билет. Вот если бы у вас было бы радио, я бы не опоздал на электричку. Мне нужна книга жалоб и предложений. Или куда там у вас можно претензию записать?

– На сайте РЖД можете написать в форму обратной связи.

– А если я не пользуюсь интернетом, вы подумали? А если я старенькая бабушка и никогда не видела этого вашего интернета?

– 485 рублей с вас. Билет Комаричи-Брянск. Отправление в 22:30. То, что вы опоздали на свой поезд – это полностью ваши проблемы. Поезд пришел вовремя, расписание висит внутри вокзала и на улице.

– 485 рублей? Да вы ошалели что ли? Я за эти деньги на такси доеду до Брянска.

– Мужчина, освободите кассу, пожалуйста, раз билет не берете.

– А до ближайшей станции сколько? Вот, например, – он задрал голову и взглянул на табло, – до Брасово.

– 117 рублей до Брасово.

– Никаких нервов на это РЖД не напасешься! – грозно прокомментировал он, отойдя от кассы с билетом до Брасовов руке. – Уехали без меня, твари! – он нервно закурил. – Чтоб у них там по пути паровоз взорвался! Оххх, надо успокоиться как-то. – Он затянулся глубоко, вновь поморщился от того, что вкус не такой, как ожидал. – А ведь та сигаретная мразь мне еще два рубля должна за эту отраву. Стоп! А сбербанк онлайн никто не отменял же! Мелочи у нее нет! Нашла отмазку сдачу не давать!

Он рванул в сторону своей должницы и с удивлением обнаружил пустырь на месте будки с сигаретами.

– Твою мать! – выругался он. – Уже свинтила лавочку!

– Да, – прокомментировала прохожая с собачкой. – Как-то быстро собрались и уехали. Как будто спешили куда-то.

– А я вас не спрашивал! – отрезал Антон. – А куда свинтили, не сказали? – спросил он уже вслед обиженной хозяйке мопса.

Он вернулся на станцию, открыл на телефоне ленту новостей и начал читать. В этот момент включился громкоговоритель:

– Вниманию пассажиров, пригородные поезда, следующие в сторону Брянска, отменяются на неопределенный период по техническим причинам!

– Вот, дебилы! – выругался Мерзляев. – Надо жене сообщить, пожаловаться! Пусть придумает, как забрать меня отсюда.

***

Алина Мерзляева возвращалась с работы. Ее предложил подвести до автобусной остановки коллега, который давно был ей симпатичен. Коллегу звали Андрей.

– Алина, может вас домой подбросить? – спросил он. – Троллейбусы сейчас переполнены.

– Андрюш, очень ценю твое внимание, но все же только до остановки, – ответила Алина. – Не хочется людям повода давать для сплетен. Я, все же, замужем. Тем более, я не на троллейбусе, а на маршрутке поеду. А они тут часто ходят в это время.

– Очень жаль, – ответил коллега. – Знаю, у тебя с мужем не ладится в последнее время. Но ты еще совсем молодая и очень красивая. У тебя вся жизнь еще впереди. И ты мне очень нравишься. Может, сходим куда-нибудь? Сегодня – пятница. Я не претендую ни на что. Просто повеселимся.

– Простите, Андрей, но не могу. Хотела бы, но, увы! – сказала она на прощание, демонстративно выкая, вышла из машины и побрела, сдерживая слезы в сторону остановки. Оттуда доехала домой, вошла в квартиру, включила телевизор и упала на диван головой в подушку. В этот момент зазвонил телефон.

– Привет, Антош! – ответила Алина.

– Сколько можно говорить! Не называй меня так! Я – Антон! – отрезал Антон. – И я задержусь. Тут электрички отменили. Непонятно когда дадут!

– Ты не поверишь! – Алина смотрела на экран телевизора, медленно поднимаясь с дивана. Тут паровоз взорвался на вашем направлении. Старый паровоз! Горит все!

– Какой нахрен паровоз? Ты меня не заберешь отсюда?

– На чем? – спросила она.

– Откуда я знаю? Папу попроси. Знакомую какую-нибудь. Придумай что-нибудь.

– Антон, возьми такси, – прозвучал измученный уставший голос в трубке.

– Вот, ты дура конченная! Я в Комаричи! Тут билет до Брянска мне обошелся в 485 рублей. Знаешь, во сколько такси обойдется? Ты столько не зарабатываешь!

– Папа сейчас вряд ли сможет, потому что в смену сегодня. А Танька, у которой Рено есть, сейчас в клубе тусит. Так что возьми такси, а я оплачу тебе.

– Пошла ты нахрен со своим такси, поняла?! – крикнул Мерзляев и бросил трубку. И вновь закурил трясущимися руками.

Алина посмотрела на телефон, открыла контакты, быстро нашла контакт Андрея-коллеги.

– Андрюш, твое предложение еще в силе? – спросила она, вытирая слезу. – Насчет «сходим куда-нибудь».

– Конечно, Алиночка! – Я уже в клубе, сейчас за тобой такси отправлю!

***

– Бог тебе в помощь, – произнес старый женский голос за спиной, когда Мерзляев закуривал очередную сигарету. – Копеечку не подашь?

Антон огляделся. Сзади стояла старенькая худая, почти высохшая, бабушка, впалые глазницы которой наполнились слезами. Она протягивала дрожащую ладонь Антону.

– Копеечку говоришь? – ответил он. – Копеечку ведь никто не дает, да? Кто десяточку подаст, а кто и сотенку? А прибедняешься так, – он скривил рожу и начал парадировать ее, – «копеечку подайте», – старая уже, помирать пора! Так что, Бог тебе и подаст! К нему и отправляйся! А я пойду, билет сдам, – сказал он, швырнул бычок и тут же закурил новую сигарету, – хрен накуришься этим самосадом!

По дороге к кассе он решил попытать счастье у себя в конторе, где всегда был служебный автомобиль. Он решил не мелочиться и набрал генерального.

–Михаил Юрьевич, я тут застрял в Комаричи. Поезда не ходят. Не могли бы машинку отправить за мной? Все-таки, рабочая командировка, как-никак.

– Антон Петрович, прости, не могу. Сегодня пятница, а пятница – святое. Мы в баньку собираемся на служебной. К тому же Гришка уже поддал, куда он сейчас поедет?

– На служебной? А не обнаглел ли ты Михаил Юрьевич?

– А вот это не твое дело, Антоша. Дорастешь до моего кресла, тогда и решать будешь.

– Ах, вот мы как заговорили! – Антон перешел на визг. – Каждую пятницу в баню? Да чтоб она у вас там сгорела к хренам собачьим, – крикнул он и бросил трубку.

На кассе он начал требовать компенсацию за моральный ущерб и денег на такси, которые, почуяв легкую наживу, скопились у вокзала, заполонив всю площадь. С кассы его вывел под ручки наряд полиции, дежуривший в это время. И наш герой направился к стоянке активно разъезжающихся такси.

– Скорую кто-нибудь вызовите! – завопил кто-то. – Бабушке плохо.

Мерзляев, быстро поняв про какую бабушку идет речь, прошел мимо толпы, не останавливаясь.

–Поздно скорую! – прокомментировала какая-то женщина и перекрестилась. – Померла Мария Васильевна! Царство ей небесное!

И тогда Мерзляев встал как вкопанный. «Палатка с белорусской контрабандой, взорванный паровоз, мёртвая бабка» – пронеслось в мыслях. Его вдруг осенила страшная догадка. Он потянулся в карман за сигаретами. На пачке был изображен портрет умирающего в постели вельможи XVIII века. А внизу красовалась надпись:

Пётр III – всероссийский император. Внук Петра I. Был свергнут собственной супругой Екатериной II. Скончался в 32 года от приступа геморроидальных коликов, усилившегося от постоянного поноса.

ВНИМАНИЕ! СИГАРЕТЫ ИСПОЛНЯЮТ ЖЕЛАНИЯ!

Последняя строчка особенно привлекла взгляд Антона и не отпускала его. Он вслух забубнил:

–Сигареты исполняют желания, сигареты исполняют желания, сигареты исполняют желания. Стоп! Я Алину нахрен послал! – он быстро набрал номер супруги. – Ты дома? – спросил он, когда та ответила.

– Нет, Антон! Я ухожу от тебя. Дочь естественно будет жить со мной. Прощай.

– Погоди! – крикнул Антон и интуитивно закурил. – Если не секрет, к мужчине уходишь?

– Да! – коротко ответила та. – Всё?

– А к кому конкретно?

– А это тебя не касается. Скажу лишь то, что ты ногтя его ломанного не стоишь! Прощай!

– Ну и катись колбаской по малой Спасской! – крикнул он уже гудкам отбоя. Затем снова набрал ее номер, но там был уже постоянный отбой. – Тварь неблагодарная!

Он направился к ближайшему автомобилю такси, но его перехватил молодой бомбила.

– Вам до Брянска? – спросил паренек.

– А у тебя шашечки на машине есть? – грозно спросил Антон.

– Нету, – ответил паренек. – Ну, зато я вас со скидосом довезу. Всего косарь! Правда, там еще двое пассажиров.

– Косарь с рыла? Да не охамел ли ты, щенок? Это ты за рейс с нас три тысячи поимеешь?

– Не три, а пять, – улыбнулся молодой бомбила. – С тех я по два косаря уже взял. Едешь, нет?

Антон молча, направился к такси с горящими шашечками, которых осталось только две машины. Там ему зарядили каждый по четыре тысячи, и пока он с ними припирался, уехал молодой бомбила. Антон со злостью и некоторой досадой посмотрел вслед своему несбывшемуся экипажу и вновь переключился на профессиональных барыг. Но те быстро нашли себе сговорчивых пассажиров и оставили Мерзляева одного на привокзальной площади. Антон осмотрелся. Народ почти весь разошелся, и на площади остался только он один и тот старик с мотоблоком, который вроде бы уехал. Антон подошел к нему.

– Вы случайно не знаете, здесь автобусы до Брянска ходят?

– Нет, не худють, – ответил тот, улыбаясь.

– А как можно до Брянска добраться?

– Сигареткой угостишь?

Мерзляев вытащил пачку. И тут ему вновь бросилась в глаза надпись: «ВНИМАНИЕ! СИГАРЕТЫ ИСПОЛНЯЮТ ЖЕЛАНИЯ!» Он на секунду задумался, затем достал сигарету. Старик протянул пальцы, чтоб взять ее, но Антон, проигнорировав жест, сунул сигарету себе в рот, прикурил и громко в небо произнес:

– Хочу прямо сейчас оказаться в Брянске! – ничего не произошло. Антон затянулся еще несколько раз, и на этот раз прокричал: – Хочу прямо сейчас оказаться в Брянске!

– Чудной какой-то! – усмехнулся старик. – Может, я попробую?

– На! – ответил Мерзляев и протянул другую сигарету.

– Тут киевка недалеко, – сказал старик, смакую свою первую затяжку. – В смысле Киевское шоссе. 19 километров по трассе. Там любая фура тебя подберет. Доедешь до Белых Берегов, а там и Брянск рукой подать.

–19 километров говоришь? Это часа четыре пешком. А побыстрее ничего нет?

–Есть! Я до Коломенки еду. Хутор тут, по прямой по полю шесть километров есть. А там до киевки через лесок минут сорок пешочком. Только там зверь дикий: лоси да кабаны.

– Да пусть хоть волки будут, – ответил Антон, запрыгивая в кузов мотоблока. – Поехали.

Мотоблок завелся и, не торопясь, двинулся по кочкам бездорожья, лениво переваливаясь с боку на бок. Мерзляев вновь достал пачку с сигаретами, которых оставалось там несколько штук, и начал изучать надписи на ней. Внизу титульной картинки с Петром прямо под центральным предупреждением была мелкая строчка со звездочкой, прочесть которую, не щурясь, было невозможно, что Антон и сделал. Надпись гласила:

«Внимание! Сигареты исполняют только желания ненаправленные на самого курящего. То есть, можно пожелать что-то другим, но не себе».

В этот момент зазвонил телефон Антона

– Пап, это Ира, – прозвучал в трубке голос девушки. – Мы уезжаем завтра с мамой в Москву с дядей Андреем. Мама просила не говорить тебе, но я не смогла не позвонить. Прости нас, пожалуйста. А еще какой-то дядя звонил, сказал, что на работу в понедельник ты можешь не вых….

Голос оборвался. Мерзляев взглянул на экран – сигнал пропал полностью. Он встал ногами на кузов и поднял аппарат повыше. Но на очередной кочке мотоблок дернулся, и Антон с телефоном грохнулся в огромную грязную лужу.

– Твою мать! – выругался Антон.

– Сигареты спасай! – крикнул старик. – Мы почти приехали в Коломенку, а тебе еще до киевки пешком шагать!

Мерзляев послушно достал сигареты из кармана, бросил их на сухую траву и начал отряхиваться.

– Вон, видишь, тропинка? – спросил старик. – Туда тебе. И палку найди посерьезнее. Тебе еще с волками общаться! – он сквозь хрип засмеялся. – И осторожнее с сигаретами. Кури лучше молча!

Антон посмотрел на тропинку. Впереди синел хвойный брянский лес, со всеми его легендами и сказаниями. Мерзляев обернулся поблагодарить старика, но того уже и след простыл. Где-то издали лишь раздавался рев мотоблока. Антон поднял пачку и побрел в лес. По дороге оторвал от ели дрын с шипами, запомнил нахождение вечернего солнца и уверенно двинулся вперед.

Через полчаса Антон услышал первый вой и ускорился, оборачиваясь. Еще через пятнадцать минут он уже убегал от стаи волков. Спотыкаясь и громко матерясь, он рвал ноги о валежник. Запах свежей крови еще сильнее привлекал стаю, которая уверенно его загоняла в свою ловушку. Споткнувшись об очередное бревно, Антон покатился вниз по склону, где врезался в ствол старой поваленной ели, почувствовав дикую боль от колотых ран сразу по всему телу. Волки собрались вокруг в нетерпеливом ожидании смерти главного героя.

Мерзляев смотрел на них с диким ужасом в глазах. Он кричал на волков, рычал и отмахивался, как мог. Умирать так не хотелось, а хотелось домой, в тепло к жене и дочери. От этой мысли он заплакал. Рука рефлекторно потянулась за сигаретами, которые как оказалось почти все промокли и развалились. Сухими остались только две штуки. Антон взглянул на Петра III и прошептал.

–Не хочу я сдохнуть так же бесславно, как ты. – Он закурил, правда, не с первого раза. – Значит, желания не для себя надо загадывать. – Он поднял голову к небу и прокричал: – Пусть волки, голодные, не получившие сегодня добычи, медленно идут к людям.

В этот момент вожак стаи взглянул направо, взвыл и пошел в том направлении. За ним отправилась стая. За стаей заковылял Антон. Когда стемнело, волки, наконец, остановились перед огородом. Чуть подальше виднелся старый дом, в котором мерцал свет от свечи.

Антон обогнул стаю, с трудом перелез через высокий штакетник изгороди и упал на клубнику. Попытался подняться, но почувствовал, как силы его покидают. С мыслью о том, что штакетник волки не преодолеют, он потерял сознание.

Очнулся он в доме. Рядом сидела старенькая бабушка с алюминиевой кружкой, наполненной молоком.

– Бог тебя послал ко мне, – причитала старушка. – Молочка козьего попей. Раны я тебе все подорожником зализала. До первой луны поправишься.

– Где я? – спросил Антон, отхлебывая теплого молока.

– А Бог его знает! – ответила старушка. – Нашла тебя под забором. Волки штакетник грызли, рычали. Но я огоньком их пальнула и принесла тебя волоком сюда.

– В смысле, что это за место? Название у деревни есть?

– А Бог ее знает. Батя говорил как-то, но я уже забыла напрочь. Родилась я здесь. Мамка померла сразу при родах. А батю волки загрызли, когда мне лет пятнадцать было. С тех пор совсем одна. Три козочки у меня тут, кур с десяток, огород. Вот только старая я совсем стала. И сил нет, и вижу плохо. Помощника у Бога просила. Вот и прислал тебя.

– Прости, бабка, домой мне надо. Киевка тут далеко?

– Киевка? Деревня, что ли какая? Ты тут и сто шагов за забор не пройдешь. Погоди хотя бы недельку, пока у них гон. Потом уйдут.

Антон достал пачку Петра III и вытащил последнюю сигарету. Начал постукивать фильтром о костяшку пальца в раздумьях. Придумать последнее желание, например чтоб вертолет МЧС прилетел и сел прямо в огороде, или помочь бабке, которая спасла его от страшной смерти.

– Ладно, бабка. Меня точно никто не ждет в ближайшее время. Говори, что делать? Крыша смотрю худая вся.

– Да погоди ты с крышей, – ответила бабка. – Слаб совсем еще. Да раны кровить начнут. Помрешь мне тут и поминай, как звали. Отдыхай пока.

– Давай, хоть штакетник починю.

Прошла неделя. Антон починил забор, где-то поставил новый, залатал крышу, а дел у бабки не заканчивалось. Впереди был новый сарай для скотины, погреб для овощей, дорожки по саду и огороду, замена полов в доме и так далее. Мерзляев воткнул топор в пень, присел рядом, в сотый раз достал сигарету и долго на нее смотрел. Затем воткну ее в зубы, поджог.

– Пусть меня забудут все из прошлой жизни! – и сделал самую глубокую и самую последнюю затяжку в своей жизни.

Муж – астроном, жена – астролог

– Ты мне скинешь карту звездного неба на сегодня? – Тамара уже не скрывала своего раздражения. В пятый раз она сегодня просила мужа. И так почти каждый день уже на протяжение последнего года.

– А вот тебе не все ли равно, на чем свой мракобесный прогноз строить? – съязвил Владимир Георгиевич, поглощая вчерашний борщ в гостиной. – Что кстати на сегодня звезды нам сулят? Избегать глютена? Посплетничать с подругой?

– Нет! – рявкнула супруга. – Вновь вспыхнувшие забытые романтические чувства!

– О как! Учитывая, что мы оба тельцы, тебе позвонит бывший, а мне – Виолетта Каземировна, моя, наверное, уже давно мертвая, учительница математики в пятом классе!

– А ты бывшего не трогай! Я разошлась с ним на почве научных разногласий, между прочим. Он руководствовался лишь своей интуицией, а я каждую ночь карту звездного неба анализирую.

– Все твое отличие от других астрологов заключается в том, что ты каждый свой прогноз дополняешь комментарием типа: «Карту звездного неба предоставил ведущий сотрудник института астрономии РАН! А на деле никакой науки в том, что ты делаешь – нет! Мне только перед коллегами стыдно всегда. Знаешь, как меня называют? Лженамуж!

– Науки нет? Но ты же мне сам говорил, что гравитационная картина вселенной имеет индивидуальный рисунок каждые сутки! Разве не так?

– Во-первых, гравитационная картина вселенной по отношении к земной гравитации ничтожна мала. А во-вторых, гравитация уж точно никак не влияет на курс доллара, нефтяные фьючерсы и на предпочтительный цвет шарфика на католическое рождество!

– А как же теорема Джона Белла? Разве не гласит она, что «не существует изолированных систем; каждая частица вселенной находится в «мгновенной» связи со всеми остальными частицами»?

– Вот только Джона Белла сюда не приплетай! Это квантово-механическая природа явлений! Никакого отношения к лженаукам она не имеет! И вообще, – Владимир Георгиевич швырнул ложку, – борщ остывший, пересоленный и мяса там нет! Но этого, я полагаю, нет в сегодняшнем прогнозе? Пойду Бетельгейзе изучать. Она сейчас наиболее близка к Земле.

– Карту скинешь? – с надеждой в голосе спросила Тамара.

– Я подумаю! – бросил астроном и отправился к себе в кабинет.

Там он открыл ноутбук и включил удаленный доступ к радиотелескопу РАН. На экране побежали сигнатуры звездных скоплений Ориона. Астроном запустил автонастройку на Бетельгейзе, которая по всем расчетам должна совсем скоро завершить свой звездный цикл, превратившись по одной теории в сверхновую, тогда ее вспышка будет размером с диск луны, либо стать черной дырой, которая станет самой близкой сингулярностью к земному наблюдателю. Всего 500 световых лет отделяло от Земли умирающую звезду, светимость которой превышал нашу солнечную в 100 000 раз. Звезда умирала, и это показывали сигнатуры хромосферы, снятой субмиллиметровым радиотелескопом. Вот только когда точно это случится – оставалось загадкой. Первые слухи об ее смерти появились еще в 2009 году, когда звезда начала расти и уменьшать свою светимость. Сейчас уже все данные динамики Бетельгейзе явно кричали об ее скорейшей кончине. Вот только из-за вечно облачной Московской погоды ее можно было наблюдать только в радиотелескоп, что вызывало жуткую досаду в среде русского астрономического сообщества.

Но сегодня стояла такая безлунная и безоблачная ночь, что можно было невооруженным взглядом лицезреть почти весь рукав Ориона Млечного Пути. Владимир Георгиевич закурил сигаретку и вышел на балкон, где стоял его оптический телескоп – подарок жены на свадьбу. Вещь довольно бесполезная. Через такой телескоп можно только Луну разглядывать. Но Луна ученого давно не интересовала.

Астроном поднял голову, взглянул на небо, где находилась Бетельгейзе, и быстро нашел звезду. Бетельгейзе светила уверенно, мерцая в земной атмосфере, как и полагается любой звезде. Владимир Георгиевич глубоко затянулся и выдохнул в сторону гиганта. Тот нервно задергался. Бровь на невозмутимом лице астрофизика приподнялась. Дым рассеялся и Георгиевич повторил фокус с дымом. На этот раз в дыму было хорошо заметно, как объект дрожит, пульсирует и дергается из стороны в сторону. В этот момент запищали датчики радиотелескопа, и астроном рванул к монитору. Сигнатуры зашкаливали и выдавали сумасшедшие цифры, противоречащие всем возможным показаниям. Тогда Владимир Георгиевич вновь вышел на балкон, прикурил еще несколько сигарет, затянулся на полный объем легких, как волк из любимого мультика и выдохнул в Бетельгейзе. А затем быстро посмотрел в оптический телескоп. Бетельгейзе словно сорвалась с места и стремительно начала увеличиваться в диаметре.

–Тамара! – закричал муж, не отрываясь от телескопа. – У меня тут сверхновая! Бегом ко мне!

Звезда продолжала увеличиваться и через несколько секунд закрывала весь обзор окуляра телескопа. Астроном отпрянул от прибора и поднял голову. Звезда заполняла небо.

– Тамара, это не сверхновая! – в ужасе закричал он. – Она летит прямо на нас!

Он стремительно вбежал в комнату и подхватил супругу, которая только вошла. Обняв ее крепко, Владимир Георгиевич забился в угол своего кабинета, который, несмотря на монолитный бетон несущих стен, явно не справился бы с падением самого яркого светила в галактике. Ученый закрыл глаза и как можно сильнее прижался к жене.

– Володь, – прошептала супруга и потрясла немного мужа. – Волооодь! Она у нас в комнате.

– Кто? – спросил Володя, не открывая глаз.

– Бетельгейзе. У нас в комнате Бетельгейзе.

Астроном медленно повернулся.

– Какая-то херня, – научно прокомментировал явление астрофизик. Посреди кабинета завис в воздухе светящийся огненный шар размером с баскетбольный мяч. Шар загадочно переливался пятнами фотосферы, искрил и выбрасывал миниатюрные протуберанцы. – Как такое, твою мать, возможно? Она же прямо тут!

– Может это не она? – спросила Тамара. – Может это шаровая молния? Никто же толком не знает всех видов шаровых молний. В научном сообществе даже нет классификаций шаровых молний.

– Ты бы сейчас про науку бы помолчала, – шепотом произнес ученый, – когда тут такая чертовщина творится. – Он медленно обошел светящийся шар, который никак не реагировал на присутствующих, и вышел на балкон. Несколько секунд пытался вглядеться в место, где была Бетельгейзе, затем посмотрел в телескоп.

– Этого просто не может быть, – пробубнил про себя и пошел к ноутбуку, обходя огненный шар. – Бетельгейзе пропала с неба совсем! Она не взорвалась и не схлопнулась. Мне надо позвонить.

– Подожди минутку, – попросила Тамара, подошла к звезде и поднесла к поверхности ладонь. – Она не горячая. Слега теплая. Но очень приятная на ощупь.

– Это какой-то бред! – продолжал бубнить ученый.

– Смотри, – сказала жена и толкнула Бетельгейзе в сторону супруга. Светило послушно двинулось, но пролетев полметра, остановилось. – Красота какая!

– Мне надо позвонить, – продолжал причитать астроном. Он поднял трубку раритетного дискового телефона и начал набирать номер.

– Володь, – супруга подошла к Георгиевичу и обняла его. – А что ты им скажешь? У тебя в комнате Бетельгейзе? Не дури, положи трубку.

– Она может быть радиоактивной, – прошептал муж.

– Мы бы тогда расплавились и в нефть превратились, – улыбалась жена. – Ну, посмотри какая она пушистая. – Она поднесла звезду к супругу и протянула ее. – Ну, погладь!

– Пушистая, – прокомментировал ученый. – Я просто курил и дунул на нее три раза. А она хренак! И упала, – астроном не прекращал попытки научно объяснить явление.

– Выкурил, значит, самую большую звезду в галактике! Обещал мне на заре отношений звездочку и выкурил ее с неба.

– Как же она прекрасна, – начал успокаиваться муж, всматриваясь в гипнотическую картину огненного шара. – Как живая! И прям завораживает. Смотри, видишь светлое пятно в северном секторе? Это отличительный знак Бетельгейзе.

– Оставим ее себе?

–Ладно, – сдался супруг, – почему нет? – Он обнял жену, поцеловал и добавил сакральным шепотом: – Забыл сказать, это мой подарок на годовщину. Прости, что задержал на пару месяцев. Люблю тебя.

–Вот врунишка! – улыбнулась жена. – Минуту назад тут в штаны делал, а сейчас, значит, подарок! – Она чмокнула его в небритую щеку. – А прогноз то сбылся! – сказала Тамара и прижалась к супругу, достала телефон и прочитала первую же новость: – «Бетельгейзе исчезла с неба. Астрономы не могут прокомментировать явление».

–Я обещал тебе карту звездного неба, солнышко мое! Посмотришь, что нас завтра ждет, на всякий случай?

Как оборотни в цирк устраивались

– Сколько у тебя там? – спросила рыжая бездомная женщина у своего коллеги, который побирался возле «Пятерочки».

– Сам схожу, – ответил, только что проснувшийся в окружении трех бездомных собак, бомж. – Не тебе одной в людях ходить. И вообще, Полин, с чего ты тут самая главная?

– Ага! Иди! Рожа разбита, уши откусаны, пальто псиной за километр несет. Когда мылся в последний раз? Давай сюда деньги!

– На себя-то посмотри, волосы в колтунах, лицо в жутких царапинах, как будто граблями по тебе прошлись, – с хрипом засмеялся бомж, но деньги протянул, – 78 рублей тут. Народ нынче жадный пошел и злой.

Рыжая взяла мелочь и через пять минут вышла из «Пятерочки» с тремя нарезными батонами. Надломив их, она раскидала собакам и бомжу. А самую зажаренную корочку оставила себе.

Тут из-за угла показалась черноухая шавка, которая, заметив рыжую, тут же бросилась наутек.

– Черноухие! – крикнул бомж и тут же обернулся большим дымчатым псом. Подруга отреагировала вслед бомжу и превратилась в рыжую сучку с висячими ушами.

Черноухие не заставили себя долго ждать, и через три минуты из-за угла выбежала вся свора. Завязалась драка, которая довольно быстро закончилась капитуляцией рыжей со всей командой. Скуля и хромая, они удалились за километр от злачного места. Забежав за местные гаражи, они обернулись.

– Матвей, тебе второе ухо оторвали, – сказала Полина, высунув язык и пытаясь отдышаться.

– Нас всего пятеро, – прокомментировал брюнет с кавказским лицом, – а их тридцать или сорок.

– Эх, Анзорчик! Были времена, когда до кишок дрались. Ты, чистокровный кавказец, рвал по нескольку волков за раз. А сейчас ты их считать начал. – Взгляд Полины вдруг устремился куда-то вдаль и застыл.

– Может, службу по отлову собак позвонить? – спросила блонди с надкусанной губой.

– А смысл? Чтоб и нас загребли? Или ты думаешь, что черноухие забыли как в людей оборачиваться?

– Опять будем искать свободную от других оборотней пятерочку?

– Уже сто лет так живем. То бомжи, то псы. – Матвей поморщился и сплюнул. – Мы, благородные ликаны, правившие когда-то империями, побираемся и едим с помоек. Что молчишь, Полина Полкановна? И куда ты там глазеешь?

– Цирк! – отрезала рыжая. – Мы пойдем в цирк работать! – она показала пальцем на здание цирка на Вернадском. Там у нас будет бесплатная еда, кое какие деньги, почет и уважение. А также, личный ветеринар и неограниченный резерв средства от блох! – Она обернулась. – Танцевать кто-нибудь умеет?

–В тридцатых годах отплясывала фокстрот в одном кабаре, – сказала блонди и задрыгала ногами.

– Мы идем в цирк! Прямо к директору!

– И кто нас там примет? – спросил Матвей. – Ни документов, ни одежды нормальной. Ты придешь к Запашному и скажешь: «А вот и мы»? – Матвей скорчил рожу и присел в реверансе.

– Одежда нужна только мне, – ответила Полина, – Ваша одежда – шерсть. Я – дрессировщица! А вы – мои пёсики-фокстротики. Блонди, с тебя номер. Только попроще, чтоб любая собака смогла. Нам подозрения не нужны.

Сказано – сделано. На следующий день, под выпавшие челюсти всех дрессировщиков, акробатов, фокусников, клоунов, силачей, ветеринаров, вахтера и Запашного, группа «Пёсики-фокстротики» под руководством гениальной дрессировщицы Зверевой Полины Полкановны отплясывали синхронно на задних лапах самый настоящий фокстрот, причем без музыки. Команде тут же была предложена работа в цирке на любых условиях.

—Условий у нас не много, – скромно начала Полина, – так сказать, спартанский райдер. Во-первых, питание: мясо, желательно телятина и молодая баранина, прожарки экстра-раре, то есть с кровью; гречка и рис долгой отварки, свежее молоко, белковые безе и сдобные булочки со сгущенкой, можно круассаны. И никаких искусственных кормов. На интеллект влияют. Во-вторых, свободные вольеры с открытыми дверями. Питомцы любят вечерние прогулки по городу. Сама буду следить за этим.

– Я согласен! – ответил Запашный, глядя на симпатичную рыжую дрессировщицу. – А для себя ничего не попросите? Обычно все начинают с гонорара.

– Думаю, мы это обсудим сразу после первого выступления. Кстати, когда оно?

– Через неделю. Нам нужно будет внести изменение в программу, объявить вас на афишах и согласовать с ветеринаром.

Спустя два часа накормленные до отвала собаки лениво вылизывали шерсть друг у друга в комфортабельных теплых вольерах. За ними наблюдали Полина и Запашный.

– Полагаю, ваши питомцы довольны? – спросил Запашный. – Вы сами-то как?

– Собаки довольны, а значит и я довольна, – ответила дрессировщица.

– Домой не собираетесь? Может, подвести вас?

– Нееее. Побуду со своими артистами пока. Вы не против?

– Конечно, нет. Оставайтесь, сколько хотите. Вот мой номер телефона, звоните в любое время суток.

Директор вышел, а Полина, свистнув, позвала собак на улицу, где все обернулись в людей.

– А кто-то у нас руководству понравился больше, чем нужно было, – пропела блонди. – Хоть и прятал глаза, а искоса аж раздевал тебя.

– Да ну вас всех! – отмахнулась Полина. Готовьтесь. – С завтрашнего дня репетиции каждый день. А в субботу выступаем.

Неделя прошла быстро и сыто. Такой счастливой стая еще никогда не была. Все восхищались Полиной и ее идеей. Сама рыжая каждый день делала вид, что уходит домой после работы, но, обернувшись, присоединялась к своим, где и ночевала. С утра надевала рабочую одежду и вела питомцев на репетиции. Директор цирка старался не проявлять больше внимания, чем необходимо и тихо, с задних рядов арены, восхищался талантом дрессировщицы, наблюдая за танцами послушных артистов.

В день представления пёсики-фокстротики произвели фурор и сорвали овации продолжительностью пятнадцать минут, далеко переплюнув тигров Запашного. Без единого писка, лая, скулежа или еще какого звука пёсики в костюмчиках кавалеров и одной дамы из 30-х годов прошлого столетия, под симфонический аккомпанемент, сцепившись лапами, лихо и слаженно отплясывали фокстрот. Зал замер в изумлении, а потом разом встал, аплодируя. Собаки долго кланялись восхищенным зрителям, потом также долго фотографировались с детьми. И только потом отправились отдыхать.

– Хочется сказать, что это было восхитительно, но вы и сами все видите! – к Полине подошел взбудораженный Запашный с огромным букетом цветов. – Ваши артисты, словно люди, которые понимают друг друга и вас.

– Спасибо большое, – Полина присела в реверансе, принимая цветы. – К сожалению, так я могу только с собаками.

– Полина Полкановна, вы обещали поговорить со мной насчет гонорара. Вы не против обсудить это в тихой и приятной обстановке за ужином в хорошем ресторане?

– Я с удовольствием, но мне совершенно нечего надеть. Не пойду же в реквизите или в рабочей одежде.

– Давайте так: вот, держите тридцать тысяч, это аванс, купите себе что-нибудь по своему вкусу. Я вас жду сегодня в 20:00 в «Маугли» – новый ресторан на Ленинском, знаете?

– Давно я по Москве не путешествовала. Дайте лучше адрес, а я найду.

– Вот, – он написал на салфетке адрес, – на Ленинском «Пятерочка»новая, за ней сразу ресторан.

На том и порешили. Полина с блонди отправились в ближайший магазин одежды, где было приобретено платье и все нужные аксессуары. Была долгая примерка, в течение которой девушки разговорились.

– Он к тебе клеится, да? – улыбаясь, спросила блонди.

– А если даже и так, то что?

– Ну, ты это, не пались-то сильно. Давно уже с человеческим мужиком не была. На мясо сильно не налегай.

– Может салатик какой-нибудь заказать? Типа я веганка.

– Да, ща модная тема. Рукколы какой-нибудь закажи. Пророщенный ячмень или маш. Типа детокс или ПП.

– Тьфу! Это же противно на вкус.

– Мяса потом пожрем, в цирке. А пока, давай, не подведи там. И сразу ему не отдавайся. Ты порядочная, интеллигентная женщина. А мы в окошко посмотрим за вашим романтиком.

– Только сильно не высовывайтесь!

В назначенное время дрессировщица вошла в ресторан, где ее ждал директор цирка.

– Благодарю, что приняли мое приглашение, – Запашный встал и усадил девушку. – Я позволил себе заказать для нас бутылочку белого полусладкого. Вот меню. Закажете чего-нибудь? У них отличные стейки!

– Нет! – громко отрезала Полина и осмотрелась в испуге. – Может салатик какой-нибудь. – Она взяла меню. – Вот, салат из пророщенной пшеницы с сельдереем и рукколой. То, что мне нужно.

Они пили вино, стараясь не встречаться глазами, пока ресторан готовил заказ.

– Как вам у нас? – нарушил молчание Запашный. – Все устраивает?

– Да, вполне. Собаки сыты и довольны.

– Я заметил по камерам, что ночью к ним прибегает какая-то рыжая собака, – он достал телефон из кармана и показал фотографию с камеры. – А утром убегает. Чья это, не знаете?

– Ой, мой салатик принесли, – проигнорировала вопрос Полина. – Я такая голодная, – она начала есть салат, чтобы забить себе рот и не отвечать.

– Приятного аппетита, – ответил Запашный своей спутнице и посмотрел в окно. Там на бордюре сидели ее пёсики-фокстротики и наблюдали за ними. – Как это мило! Они переживают за вас или охраняют?

– Кто? – изумилась Полина с набитым ртом и вслед за директором посмотрела в окно. – Твою мать! Просила же их не палиться.

– Кого просили? – Запашный привстал от удивления. – Собак? Вот прям обратились к ним и попросили возле ресторана не палиться? Кстати, у той рыжей сучки, которая по ночам приходит, градиент волос такой же, как у вас: концы рыжие, а корни черные.

– Не понимаю… – только смогла ответить Полина и начала корчится в рвотном рефлексе. Запашный испугался и протянул стакан воды. Но Полина подняла большой палец вверх, показывая, что все нормально. Тем не менее, рвотные позывные только усиливались.

– С вами все нормально? – спросил директор.

– Да-а-а-а! – Полина выплюнула на тарелку комок рукколы вперемешку с серой и черной шерстью.

Собаки за окном дружно закрыли лапами глаза.

– Простите, – протянула Полина и медленно сползла со стула. Через мгновение из под стола выбежала рыжая сучка и двинулась к выходу из ресторана.

– Испанский стыд, – промямлила блонди.

– Какая мимолетная карьера! – добавил дымчатый.

– Пойдемте, – пролаяла рыжая. – Тут недалеко новую «пятерочку» открыли.

Собутыльницы из будущего

Юлии Радченковой сегодня исполнилось тридцать лет. И это был десятый её день рождения, справляемый в одиночестве. Нет, она не страдала от одиночества, как вы бы могли подумать. Ей просто никто не был нужен. Социопатом или интровертом она не являлась, просто посвящала себя целиком своему призванию – квантовой механике. И чем больше она погружалась в коллапсы волновых функций, в принципы неопределенности и в состояния суперпозиции, тем больше в ее жизни становился коллапс неопределенности ее суперпозиции. Своими друзьями она считала Бора, Гейзенберга и Эйнштейна. А домашним питомцем – кота Шредингера, который, как вы знаете, и жив и мертв одновременно. А в случае с Радченковой, кот Шредингера существовал и не существовал одновременно. Она его когда-то приютила котенком. С тех пор кот приходит только переночевать и зализать раны.

Мужчины в жизни Юлии попадались не часто. Она их четко делила на две категории: козлы и тряпки. Причем, представители ни той, ни другой категории, ни разу не дотягивали интеллектом хотя бы до 80% от Юлиного. С одними было просто скучно и тоскливо, а с другими еще и проблемно. Но она не теряла надежды, хотя и существенно снизила порог ожидаемости.

С подругами было сложнее. Она считала себя слишком молодой, чтобы заводить подруг по интересам. Ее сверстниц волновали совсем другие интересы, а коллеги постарше считали ее выскочкой. С первыми было ужасно скучно, а со вторыми невыносимо сложно.

В общем, всю свою молодость она посвятила научным исследованиям, в частности квантовой механике в своем родном ВРНИИКФ, и останавливаться не планировала.

Именинница сидела за столиком в местной кафешке с кусочком тортика и непочатой бутылкой красного сухого, которую она никак не решалась открыть, так как пила мало, а бутылку жалко.

Кафешка располагалась в парковой зоне юго-востока Москвы и очень нравилась Юлии Радченковой. Здесь было тихо, легко дышалось, и можно было кормить белок. Рядом играли дети на поляне, и прогуливались молодые мамаши с колясками. Одна мамаша лет двадцати пяти с уже не маленькой дочерью сидели на скамейки и периодически бросали взгляд на Юлию, что-то обсуждая между собой.

– Не решаешься открыть? – спросила пожилая женщина, которая внезапно возникла напротив изменницы.

– Как вы…, – Юлия, недоумевая, потеряла дар речи, – здесь очутились? Я не слышала, как вы пришли? Кто вы?

– И правильно, – сказала женщина, – не открывай это дешевое пойло. Давай разопьем это, – она вытащила точно такую же бутылку, но с выцветшей от времени этикеткой. – Тридцатилетняя выдержка, между прочим. Как раз на мой шестидесятилетний юбилей!

– Так это такое же вино, – не переставала изумляться Юлия. – И, вы кто? Вы мне кого-то напоминаете.

– А я тебе никого не напоминаю? – спросила женщина помоложе, которая возникла прямо из воздуха справа от Радченковой. – Мне сегодня 50!

– Ого! – разинула рот Юлия. – Вы прям как сестры – двойняшки, только с разницей лет в десять. – Тогда уж четверняшки, – сказала женщина еще моложе, которая появилась рядом с пожилой. – Нас же четверо! Открывай уже винишко! Отметим мой сороковник! – радостно воскликнула она пожилой сестре.

– Так! Что тут происходит? – по слогам произнесла выпавшая в осадок Юлия.

– Ты сейчас над чем работаешь? – спросила шестидесятилетняя.

– Эээээ… Над тахионными полями, – ответила Юлия. – Тахион – это гипотетическая частица, способная двигаться быстрее скорости света. Если получить и зафиксировать эти частицы, то можно создать поле, способное управлять самим временем.

– Умничка, – перебила ее 60-летняя. – Через 25 лет ты получишь свой тахион. А еще через 5 лет создашь машину времени.

– Твою мать! Так вы все из будущего? – спросила Юлия и тут же ужаснулась своей следующей догадке. – И вы все – это я?

– Более того, эта бутылка, – 60-летняя начала ее откупоривать своим штопором, – та же самая, что и у тебя в руках. Только твою мы пить не будем. Спрячешь ее дома на антресолях лет на тридцать. Пусть облагораживается. Я собрала вас всех с разницей в возрасте в 10 лет. И предлагаю взять эту традицию на постоянную основу. То есть, каждые 10 лет мы будем встречаться здесь. Тебе будет в следующий раз 40, тебе 50, а тебе 60, как мне сейчас. А мне будет 70. Я уже не появлюсь. А возглавишь пьянку ты, – она обратилась к 50-летней, как когда-то ее возглавила я.

– Почему тебя не будет? – спросила 50-летняя Юлия.

– Не знаю пока. Ну, вот 70-летней среди нас нету же! Значит, либо померла, либо с ума сошла, либо разочаровалась в жизни и сижу одна в маленькой однушке и жду бабу с косой. А вообще, я наверное займусь своим новым проектом. По мере изучения тахионных полей я вдруг поняла, что тахионы не только способны отправлять в прошлое материю, но и влиять на саму ткань материи – омолаживать ее. Вот и пришло время подумать о собственном омоложении. – Она подняла бокал. – Ну! С юбилеем нас, девочки!

– У меня много вопросов! – сказала 30-летняя Юлия, сделав глоток приятного выдержанного вина.

– Мужиков у тебя нормальных не будет! – отрезала 50-летняя Юлия. – Так что, целиком и полностью отдавайся работе.

– Как не будет? – возмутилась 40-летняя Юлия. – А Гена? Я только-только с ним замутила. Цветы дарит, в ресторан водил.

– Господь с тобой! – ответила 50-летняя Юлия и в шутку перекрестила 40-летнюю. – Деньги в доме перепрячь лучше!

– Детей, я так понимаю, тоже не будет? – не унималась 30-летняя Юлия.

– Ну, вот мне 60, а детей нету. Увы. Не срослось. Хотя наша современная медицина творит чудеса. Но какие дети в моем возрасте, да с моей работой? К тому же через пару лет ты начнешь еще и профессорскую деятельность вести. Там вообще некогда станет. Зато ты воспитаешь несколько тысяч благодарных студентов, среди которых ученые с мировым именем. Тебя будут любить, а коллеги через двадцать лет будут восхищаться тобой и завидовать.

– Мда… А я все же надеялась, – 30-летняя Радченкова задумчиво и разочаровано вновь взглянула в окно. – А вон та молодая мамашка в красной бейсболке с великовозрастной дочкой не ваша спутница?

– Нет. Молодая она совсем. Да и не ее это дочка, скорее всего. Дочери лет 7, а маме лет 20. Может, сестры?

– Ну, да черт с ней. А вообще, как там, в будущем?

– Сама все увидишь, – ответила самая старшая, – если вкратце, то также как и в твоем настоящем. Толком ничего не поменялось. Машину времени я изобрела исключительно для себя. Сначала хотела показать общественности. Величайшее открытие человечества, как-никак. Потом подумала, что ее у меня заберут, а саму меня на ноль поделят, чтоб не изобретала больше ничего подобного. Поэтому решила оставить ее для себя. Так сказать, составить компанию самой себе. Подруг-то никогда не было. Понимаю все, грустно без личной жизни, без смеха детворы в доме. Но, не всем, как говорится, дано! – она развела руками. – Но ты не переживай. Будет и веселье. Будут радости открытий, триумфы в научном мире, хоть и без женского счастья.

– Я так полагаю, мне придется жить этой жизнью, – самая молодая отпила еще глоток, – чтобы не вызывать временных парадоксов. То есть, узнав от вас свое будущее, я не должна пытаться его изменить. Иначе я не создам машину времени и не расскажу себе молодой о своем прошлом.

– Я тут кое-чего изобрела на досуге, – сказала 50-летняя Юлия и полезла в сумку. – Торт с отрицательной калорийностью. – Она достала уже порезанный торт и поставила его на стол.

– Ого! – воскликнула 40-летняя. У меня же ведь пару дней назад как раз появилась такая идея. Кушаешь сладкое, ароматное, вкусное пирожное, которое сжигает твои калории. И долго я его изобретала?

– Два года! И вот эти бока, – она ущипнула 40-летнюю, – ушли за год!

– Хорошо с вами, девочки, – улыбнулась самая молодая Радченкова и вновь посмотрела в окно.

***

– Мам, а ты к ним не пойдешь? – спросила девочка свою спутницу в красной бейсболке. – Так и будем тут за ними наблюдать?

– А что я им скажу, зайчик? Что создала принципы омолаживания, испытала их на себе, встретила самого лучшего в мире мужчину и родила от него такую чудесную девочку?

– Да! И что тебе сейчас 70 лет. И что ты снова беременна!

– Нет, солнышко. Пусть наслаждаются друг другом. Не нужно их обнадеживать, а то вся их научная деятельность пойдет коту под хвост!

Социальная сеть мертвых

1

– Прежде чем примете решение о кремировании или захоронении вашей бабушки, позвольте предложить вам третий инновационный вариант проводов ее в последний путь, – загадочно произнес агент ритуальных услуг господин Крамер.

– Вы говорите о химическом продолжении жизни? – спросила Юлия, внучка покойной, не отрываясь от своего телефона.

– Оу! Вы уже знаете о научном подходе?

– Да, сейчас, – она сделала паузу, пролистывая страницу веб—браузера, – вот! Так-так-так, «…извлекается мозг покойного…. если не пострадал… и помещается в специальный раствор… эндорфин, дофамин, окситоцин, серотонин…. насыщенный положительными человеческими гормонами. Сознание человека при этом не умирает, а продолжает жить в блаженстве и счастье. Таким образом, душа попадает в химический рай…» Верно?

– Пока, да, – улыбаясь, ответил Крамер.

– «… родственники могут наблюдать за состоянием мозга по непрерывной электроэнцефалограмме…», – Юлия опустила телефон и с досадой посмотрела на агента. – Все это напоминает девяностые прошлого века, когда по ладони с помощью тестера ставили сложнейшие диагнозы прямо на улице у Кропоткинской. И многие покупаются? Процедура стоит как чугунный мост, а мы получим только графики с цифрами, которые даже проверить не сможем!

– Абсолютно с вами согласен, – чуть ли не по слогам произнес Крамер. – Не нужно платить деньги за кота в мешке, ну или за безжизненный мозг в банке.

– Тогда что же именно вы предлагаете, господин Крамер? – спросил сын усопшей Владимир Сергеевич. – Доказательства жизни после смерти в химическом раю?

– В том числе! Я предлагаю видеть и слышать этот рай!

– По телевизору?

– Да! На большом экране! Со стереозвуком! Химический рай с ЭЭГ появился два года назад. С тех пор мы сильно продвинулись научно и смогли усовершенствовать его. Мы научились распознавать электрические импульсы нейросети настолько подробно, что можем извлечь самые мелкие детали сцен химического гиперсна.

– Мы сможем видеть бабушкин рай? – спросила Юлия.

– Видеть и слышать его! Глазами и ушами бабушки!

– Вы сказали гиперсон. Это как сон, только навечно, да?

– Именно так. Когда сознание отрезано от рецепторов, то есть, когда сознание не способно видеть слышать, нюхать, осязать и чувствовать вкус, но мозг получает достаточно питания для жизнедеятельности, сознание начинает создавать образы, сцены, события, ситуации, помещая само себя в них. Иногда черпая счастливые моменты из памяти. Дальше сознание действует как режиссер, актер и зритель одновременно. Этот процесс каждый из нас переживает каждые сутки. Это и есть сон. Но сны бывают разными, скажете вы! Бывают хорошие, нейтральные, плохие и даже кошмарные сны. Это явление называется Эмоциональным Качеством Сна. И ЭКС напрямую зависит от эмоции, в которой пребывает пользователь. А эмоция всегда обусловлена гормонами, которые мы контролируем.

– То есть, моя мама будет всегда видеть счастливые сны? – спросил Владимир Сергеевич.

– Ваша мама будет всегда жить в счастливом сне, не догадываясь об этом. Это и есть рай! А вы все это будете видеть на отдельном экране, либо по вашему основному телевизору на отдельном канале.

– Очень заманчиво, – произнес сын покойной, – а мама сможет видеть или слышать нас? Будет ли у нее обратная связь?

– Мы сейчас работаем и над этим, – ответил Крамер. – И все это не смотря на то, что демонстрация гиперсна появилась только недавно!

– Недавно? Значит технология совсем сырая? – возмутилась внучка.

– Ну конечно сырая. Должны пройти годы анализов, сборы статистических данных, прежде чем разработчики получат нобелевскую.

– И вы хотите сырую технологию применить на моей бабуле?

– А что вы теряете? Материал у вас останется. Не понравится, мы вернем деньги, похороните или кремируете свою бабушку. К тому же я вам сейчас предлагаю спец-цену. Это даже не скидка, это просто наши затраты на организацию химического рая с онлайн демонстрацией. Без прибыли. Соглашайтесь! Мы набираем фокус-группу, и количество мест в ней ограничено. При этом вы в любой момент сможете прервать процесс. А учитывая, что нам нужна лишь малая часть мозга, где содержится сознание и память, остальная бабуля останется при вас. Соглашайтесь! Это разумно!

– Вы же понимаете, что нам придется потратить все накопления Ирины Степановны? – не сдавался сын.

– Но, папа, это же моя бабулечка! – возмутилась Юлия. – Если она будет жить, то никаких денег не жалко.

– А если не будет жить?

– Если тебе так нужны ее деньги, я сама могу все оплатить, – отрезала внучка.

– Не нужно жертв, – мягко подвел черту господин Крамер. – Если ничего не получится, мы вернем всё до копейки. Уже в среду вы вновь увидите свою любимую бабушку, Юлия Владимировна. А вы, Владимир Сергеевич, свою дорогую маму.

Через несколько дней к ним лично приехал господин Крамер и передал конверт.

– В конверте QR-код. Сканируйте его и попадете на канал Ирины Степановны. – Он передал конверт Юлии и с демонстративным трепетом начал наблюдать за распаковкой и сканированием. – Обожаю этот момент, – воскликнул он и затряс кулачками в воздухе.

На экране телевизора медленно проявилось изображение их же квартиры. В воздухе парили воздушные шарики и разноцветные блески, а под потолком растянуты веселые поздравления. Не громко играла песня «Прилетит вдруг волшебник» из советского мультика, а человек, с ракурса которого велась съемка, нес торт с девятью свечами, подпевая крокодилу Гене.

– Это же мой день рождения! – воскликнула Юля, подойдя вплотную к экрану телевизора.

– А где моя девочка?! – раздался звонкий голосок бабушки из динамиков.

– Я здесь, – прошептала Юлия Владимировна в унисон с маленькой девочкой на экране. Слезы тут же покатили по щекам.

– Все, ухожу, – широко улыбаясь, произнес Крамер. – Не буду вам мешать. Вижу, что все хорошо.

– Я звоню тёте Свете, – почти рыдая, произнесла внучка, доставая телефон. – Тётя Света, приезжайте быстрее, – уже навзрыд говорила Юля, – тут бабуля, то есть ваша мама.

– Дай трубочку, – сказал Владимир Сергеевич, забирая телефон. – Привет, Светик!

– Что случилось? – спросил встревоженный голос на том конце провода. – Вы уже решили, что делать с мамой?

– Сестренка, родная, – Владимир Сергеевич еле сдерживался. – Тебе нужно срочно приехать к нам. Тут мама живая у нас.

– Чтоооооо??? Вы там не пьяные?

– Еще нет! Приезжай к нам! Можешь зацепить бутылочку чего-нибудь покрепче. Тебе понравится, что здесь происходит.

День рождения на экране сменился окном из быстро едущего автомобиля. За окном пылал красивейший закат рубинового Солнца неестественного размера с половину неба над безбрежным бирюзовым морем. Из магнитолы плакал Джорж Майкл, сетуя на то, что никогда больше не сможет танцевать. А за рулем сидел молодой блондин с шикарной улыбкой и влюбленными зелеными глазами.

– Папа, – с трепетом прошептал Владимир Сергеевич. – Это поездка на море, когда меня и Светки еще не было. Они часто про нее рассказывали нам.

– И мне тоже, – добавила Юля.

– Как же я счастлива, – произнесла бабушка из динамиков.

– Как же счастлив я, – ответил дедушка и завыл: – i never gonna dance again!

– Сейчас Светка приедет, – сказал Владимир Сергеевич. – Давай телек выключим и сюрприз ей сделаем. У нас фужеры где-то свадебные остались. А в баре коньяк стоит уже третий год. Неси, напьемся сегодня.

Юля переключила канал и пошла накрывать на стол, доставая из холодильника фрукты и нарезки. Через несколько минут в дверь позвонили.

– Что у вас тут происходит, черт возьми? – прямо с порога спросила Светлана Сергеевна, увидев заплаканные лица родственников.

–Ты сейчас сама все увидишь, – чуть ли не в унисон ответили родственники. – Раздевайся, вот тапочки. Проходи в гостиную.

– Теть Свет, – сказала Юля, нажимая кнопку на пульте. – Только не пугайся.

На экране появилось изображение незнакомой квартиры. Бабушка, напевая что-то себе под нос, вошла в ванную комнату и щелкнула выключателем. Впереди появилось зеркало, где отражалась молодая красивая брюнетка в черном нижнем белье с кружевами.

– Что это? – недоумевая, спросила Светлана Сергеевна. – Это мама? Молодая какая! Красивая!

Мама в этот момент чуть подвела глаза и облизнула помаду на губах.

– Малышка, ты там скоро? – раздался мужской голос откуда-то.

– Иду, мой тигр! – ответила Ирина Степановна и направилась в спальню. Там всеобщему взору предстал молодой мужчина, совсем не похожий на дедушку. Мужчина держал в зубах розу, а в руках бокалы с игристым. Это все что на нем было из одежды.

– Твою мать! – громко прошептала Юля и выключила канал.

– Твою мать, что это было? – завопила Светлана Сергеевна. – Кассета с маминой порнухой?

– Светик, мы сами не ожидали, – попытался успокоить сестру Владимир Сергеевич. – До этого тут был Юлькин день рождения и поездка на море.

– Так! Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

– Юльчик, разливай коньячок. На трезвую голову разве такое объяснишь? – ответил брат. – Светик, тут такое дело…

Социальная сеть мёртвых 2

Когда умерла Ирина Степановна – мама Владимира Сергеевича и по совместительству бабушка Юлии Владимировны, они обратились в инновационную компанию за экспериментальной услугой химического рая. Если вкратце, часть мозга усопшей поместили в питательный раствор, содержащий положительные гормоны и подключили к сенсорам медиаконвертера, преобразующего электрические импульсы нейронов в изображении и звук. Медиаконвертер подключили к телевизору, где на определенном канале семья наблюдала вечный гиперсон своей мамы и бабушки. К сожалению, связь была только односторонней, а сам объект вообще не догадывался, что уже умер.

Было довольно забавно наблюдать за снами бабушки. Большинство из них были милыми воспоминаниями, приправленными воображением доброй и любящей женщины, но были и очень горячие сны, содержащие, то ли воспоминания бурной молодости, то ли интимные фантазии. Эти сны Юлия быстро переключала, краснея. А когда рассказывала друзьям о чуде химического рая, предварительно подглядывала в текущий сон бабушки, а уж потом показывала его остальным, если события не выходили за рамки приличий.

Сначала, практически во всех снах бабушка являлась молодой женщиной или юной девушкой. Очень редко Ирина Степановна видела себя зрелой женщиной или старой бабушкой. Но со временем этих снов становилось все больше. Словно она старела во сне.

– Давно не видели маму, – сказал Владимир Сергеевич, усаживая свою сестру и зятя за стол. – Юль, включи канал бабушки, пожалуйста.

– Сейчас, я должна посмотреть, что она делает, – ответила дочь и полезла в телефон. – Она конечно давно не занимается чем-то интимным, но на всякий случай.

Родня уселась за стол, на котором их ждал торт с надписью «С днем Рождения, Юлия!», бутылка вина и много разной закуски. Юлия Владимировна убедилась в отсутствии крамолы в снах бабушки и вывела на экран. Перед гостями появилось изображение потолка комнаты, в которой в последнее время находилась лежачая бабушка. Ракурс съемки был именно с кровати, а само изображение почти не двигалось.

– Что происходит? – спросила Светлана, сестра Владимира Сергеевича. – Сначала подумала, что картинка статична, но вижу и слышу, что бабушка дышит и моргает.

– Я не знаю, – ответила внучка. – Она все чаще и чаще так. Как будто заболела и умирает.

– Во сне? – спросил Владимир Сергеевич. – А может с мозгом что?

– Нет, с мозгом все в порядке, – ответила Юлия, демонстрируя показатели на своем смартфоне. – Все синапсы работают исправно, раствор регулярно обновляется, гормоны в норме.

– А что же тогда происходит? – не унимался отец. – Может, скучно ей там стало? Может любой человек, если долго спать, придет в такое состояние. Типа воображение иссякло, а память закончилась.

– Нам нужна консультация! – отрезала дочь. – Я звоню Крамеру.

***

– Ваш отец абсолютно прав, – подтвердил господин Крамер. Он приехал, в назначенный день, вошел в комнату со странной коробкой подмышкой. При этом все также загадочно улыбался, словно знал все наперед.

– Ей стало скучно? – повторил вопрос Владимир Сергеевич.

– Нужна небольшая лекция, – ответил Крамер, и начал лекцию. – К сожалению, мы не можем прогнозировать деятельность мозга умершего в длительной перспективе. Не можем из-за отсутствия данных по наблюдению, учитывая новизну технологий. Как вы помните, вы первые из первых. Тем не менее, мы получили уже достаточно информации, в том числе и из вашего источника, чтобы сделать определенные выводы. Нейронные связи при отсутствии рецепторики начинают перестраиваться. Качество сна со временем падает, так как исчерпаны ресурсы памяти и возможности воображения объекта. Но при этом гормоны продолжают действовать. Проще говоря, ваша бабушка чувствует себя отлично, но ей скучно. Это как запереть ребенка в ограниченную комнату с неограниченным набором игрушек. Играй – не хочу! Но, в конце концов, ему надоест сам процесс игры. Возникнет потребность выйти наружу или впустить кого-то другого в комнату. В случае с вашей бабушкой ситуация аналогична. Она заключена в своем воображении с игрушками, которые может создать ее же воображение. Нет новизны. Понятно объясняю?

– Понятно, – ответила Юлия Владимировна. – Не понятно, что с этим делать?

– Сходить к ней в гости! – ошарашил заявлением Крамер, с улыбкой наблюдая, как отвисают челюсти у слушателей. – Да, да! Я не оговорился. Надеваем очки виртуальной реальности и отправляемся в голову к Ирине Степановне! – Он достал из коробки две пары очков и протянул их внучке. Те послушно взяли, рассматривая внешний вид очков.

– Мы сможем пообщаться? – голос внучки задрожал.

– Хоть каждый день! Мы уже подключили все и настроили. Есть два стандартных интерфейса общения: через очки виртуальной реальности, в этом случае появляется полное погружение в сцены сна бабушки, и посредством вашего телевизора. В этом случае вы будете видеть и слышать ее, а она – вас.

– Заманчиво, – ответил Владимир Сергеевич. – Как мы будем видеть маму, это понятно. А как будет видеть она нас?

– В этом и заключалась вся проблема. Нам пришлось разработать и внедрить на уровне нейронов особый физический нейромедиатр, по сути еще один физический интерфейс, но теперь со стороны вашей мамы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.