Елена Трифоненко
(Не) её мужчина

Глава 1

Орск, наши дни

К сталинской двухэтажке, в которой располагался психологический кабинет Купцова, Аня шагала довольно бодро. Теть Людины внушения и чашка кофе со столовой ложкой бальзама не прошли зря. Вдруг показалось, что можно как-то снова наладить жизнь, ощутить, что все не бесполезно. Но когда Аня была почти у цели: поднялась на крыльцо и поднесла палец к звонку, ею вновь овладели боль и апатия.

Нет, ну зачем ей психолог? Он не вернет маму.

Силы тут же покинули Аню, и она уселась прямо на ступеньку. Привалилась к перилам, закрыла глаза. Ее ресницы мгновенно засыпали снежинки: начало апреля в очередной раз выдалось морозным и снежным. Аня почти сразу замерзла, но все равно сидела не двигаясь. Ей снова ничего не хотелось: ни к психологу, ни домой. Она не то задремала, не то впала в прострацию: мысли исчезли, а усталость и тоска стали почти переносимыми.

Кто-то тронул ее за плечо:

– Дочка, тебе плохо?

Аня вздрогнула и открыла глаза: перед ней стояла крохотная старушка в белом пуховом платке и валенках. Смотрела участливо.

– Сердце прихватило, или голова закружилась? – попыталась угадать бабуля, и глаза ее полыхнули тревогой.

– Нет, со мной все нормально, – замотала головой Аня, надеясь, что женщина сразу пойдет своей дорогой.

В последнее время ей ни с кем не хотелось разговаривать.

Бабуля не сдвинулась с места. Стянула с руки варежку, поправила платок:

– Ждешь кого-то?

– Да, жду, – пробормотала Аня, ощущая легкое раздражение. – Жду, когда откроется, – она кивнула на вывеску психологического кабинета.

– А ты звонила? – спросила старушка, поворачиваясь к двери.

– Звонила.

– Может, просто не слышат? – бабуля взлетела по ступеням и несколько раз до упора вдавила кнопку звонка, а потом, даже и пары секунд не выждав, требовательно затарабанила в дверь кулаком.

Аня, не ожидавшая такого поворота событий, вскочила как ошпаренная. Дверь почти сразу распахнулась, и на пороге показался красивый молодой мужчина в большущих очках с квадратными стеклами.

– Ну, что я говорила?! – радостно завопила старушка. – Просто не слыхал звонка.

Она натянула обратно пушистую варежку и показала мужчине в очках на девушку:

– Совсем заморозил девчонку, окаянный. Гляди, она уже инеем покрылась.

Мужчина перевел вопросительный взгляд на Аню.

– Я Анна Багинян, – сердито буркнула она, смиряясь с судьбой. – Мне назначено на двенадцать.

Мужчина попятился:

– Проходите, пожалуйста.

Последовав его приглашению, Аня очутилась в крохотной комнатенке с кожаной тахтой и журнальным столиком черного цвета. Обои комнатушки имитировали выцветшие от старости английские газеты.

«Вот так каморка! – раздраженно подумала Аня, стянув шапку и безуспешно пытаясь одеревеневшими от мороза пальцами расстегнуть крючки на меховом вороте пуховика. – И здесь мне придется изливать душу чужому человеку?»

После двух неудачных попыток справиться с застежкой она чуть не расплакалась.

– Давайте помогу, – мужчина шагнул к ней и в одно мгновение совладал с крючками. Довольно улыбнувшись, он взглянул ей в лицо и почему-то сразу смутился, опустил глаза.

– Спасибо, – прошептала Аня, стягивая черный пуховик и складывая его и шапку на диван.

– Разуйтесь, пожалуйста, – мужчина распахнул перед ней дверь в соседнюю комнату. – В кабинете – ковер.

Стягивая сапоги, Аня украдкой оглядела незнакомца. Одет он был просто, почти по-домашнему: серые джинсы и кеды, тонкий свитер болотного цвета. Крупные очки здорово шли его слегка вытянутому лицу. Дожидаясь Аню, незнакомец в задумчивости закатал рукава, обнажив запястья. «У него красивые руки», – на мгновение залюбовалась Аня, но заметив у мужчины обручальное кольцо, отвела взгляд.

Кабинетом оказалась просторная комната с белыми стенами. Арка делила ее на две зоны. В одной – стояли шкаф, компьютерный стол с ноутбуком и старый железный сейф, покрашенный белой краской. В другой – располагались диван и кресло, завешенные пледами из вязаных лоскутов. Единственное окно закрывали бамбуковые жалюзи. Между диваном и креслом стоял торшер с плетеным абажуром, он наполнял кабинет уютным теплым светом. Часы, висевшие над сейфом, показывали половину первого.

– Я подумал, вы не придете, поэтому решил немного перекусить, – виновато признался мужчина и торопливо убрал со стола пластиковый контейнер, на всю комнату источающий ароматы копченой колбасы и свежего огурца.

У Ани заныло в груди. Запах в кабинете напомнил ей старую семейную традицию. Каждую весну после стаивания снега Аня и ее родители выбирались на пикник, обязательно прихватив с собой бутерброды с суджуком и огурцом. Таких пикников в жизни Ани не было уже три года. А теперь не будет никогда.

Приткнув контейнер куда-то в шкаф, мужчина сел в кресло и кивнул Ане на диван:

– Присаживайтесь. Давайте начнем.

Аня залезла на диван с ногами, поджала под себя голени. Хорошо, что она надела любимые черные брюки: они позволяли чувствовать себя совершенно свободно.

– О чем бы вы хотели со мной побеседовать? – мужчина раскрыл записную книжку в кожаном переплете, щелкнул вложенной между страниц ручкой.

– Так вы и есть Андрей Денисович Купцов? – спросила Аня с нескрываемым разочарованием. – Я думала, что вы старше.

Он грустно улыбнулся:

– Ну, молодость – это такой недостаток, который быстро проходит.

Аня разозлилась. Она и правда рассчитывала, что беседовать с ней будет кто-то мудрый, убеленный сединами. Тетя Люда так расписала ей этого психолога, так расхвалила. А тут обычный парень, который явно не переживал в этой жизни ничего хуже проигрыша любимой футбольной команды.

– Когда мне звонила ваша подруга, она сказала, что у вас недавно умерла мама, – пробормотал Купцов, заглянув в свои записи. – Наверное, это одна из причин, по которой вы..

– Вам приходилось хоронить кого-то из родителей? – перебила его Аня

– К счастью, нет, но…

– Тогда вы не сможете меня понять, – буркнула она, подымаясь с дивана. – Извините, что отняла у вас время.

Она достала из кармана брюк заранее отсчитанные деньги и протянула Купцову. Тот не пошевелился.

– Если вы сейчас, как следует, выговоритесь, вам станет легче, – искренне пообещал он.

– Не станет. – Аня положила деньги на подлокотник его кресла и пошла к выходу.

Она уже взялась за ручку двери, когда Купцов еле слышно спросил:

– Вы были рядом с мамой, когда она умерла?

По телу Ани прошел болезненный спазм. Она зажала рот ладонью, чтобы подавить всхлип. Глаза защипало. Аня сделала глубокий вдох и лишь потом обернулась к Купцову.

– Нет, я работала. С мамой была сиделка.

Он посмотрел на нее так, словно и правда понимает, чувствует ее боль. Аня ощутила бешенство.

– Чем вы можете мне помочь? Чем? – она почти выплюнула свой вопрос в его сочувственную физиономию.

– Я не знаю, – признался Купцов. – Только вместе мы можем найти то, что облегчит вашу боль.

Аня молчала.

– Я уверен, ваша мама поддержала бы вас в попытках справиться с горем, – вкрадчиво прошелестел он. – Никакая мать не хочет видеть своего ребенка страдающим.

Аня прерывисто вздохнула и медленно вернулась к дивану. Ее слегка знобило. Чтобы согреться, сев, она подтянула колени к груди, обхватила их руками. Купцов ничего не говорил, видимо, ждал инициативы от Ани.

– Я как дерево, лишившееся корней, – наконец сказала она. – После смерти мамы у меня больше никого нет. Не осталось. Всего за три с половиной года судьба забрала всех, кого я любила. – Аня почувствовала на пересохших губах вкус крови, облизнула нижнюю. – Вот почему так происходит: люди не делают никому зла, но какое-то роковое стечение обстоятельств вычеркивает их из жизни? Разве это честно? Разве так должно быть?

– К сожалению, мир несправедлив, – кивнул Купцов. – Плохое может случиться с каждым из нас.

– Сначала погиб отец, – Аня даже не глянула в его сторону, она смотрела прямо перед собой и все больше погружалась в болезненные воспоминания. – Уже три с половиной года прошло, но я все равно не могу в это поверить. Вся нелепость его смерти не укладывается у меня в голове.

– Расскажите подробней.

– Это все как будто вчера случилось. Я помню каждую деталь, даже запах, который в тот день стоял в квартире. Пахло вареной картошкой и немного укропом. Такой простой уютный запах. Он так не вяжется со всем, что случилось.

– А что случилось, Аня? – Голос Купцова как будто доносился откуда-то издалека. Или из ее подсознания.

Она наконец посмотрела на него, губы задрожали:

– Я зачем-то решила сделать маску. Из глины. Какого черта я вообще ее купила?

На лбу Купцова прорезалась морщинка недоумения.

– Какое отношение имеет маска к смерти вашего отца?

– Если бы я не стала делать маску, возможно, папа сейчас был бы жив. Он тогда приехал с работы и, как всегда, позвонил в домофон. Обычно ему открываю я, но в этот раз руки у меня были в глине, и трубку сняла мама. Родители стали перешучиваться. Папа сказал, что он ходит по квартирам и агитирует всех вступать в секту. Мама пообещала, что вступит куда угодно за пирожное. Отец понял намек и решил сбегать за эклерами в магазин через дорогу. И прямо на пешеходном переходе его сбил какой-то двадцатилетний мажор на внедорожнике. Какой-то избалованный мальчишка, сын депутата.

Она закрыла глаза, чтобы подкопить сил на продолжение рассказа. Купцов не торопил ее. И это было правильно: если бы он хоть что-то спросил, она не смогла бы произнести ни слова.

– Когда мама узнала, что папа погиб, у нее случился инсульт. – Аня ощутила, как к горлу подкатывает ком, сделала пару глубоких вдохов. – Я тогда работала в школе. Мне нравилась моя работа, но зарплату платили смешную. Можно сказать, я сидела на шее у родителей. Они были не против, нет. Папа всегда говорил, что я должна делать только то, что мне нравится, а деньги придут со временем. Само собой, после того, что случилось с мамой, мне пришлось уйти из школы. Нужны были деньги на сиделку. Днем за мамой смотрела она, а вечером и ночью я. Мне было нетяжело: я до последнего верила, что мама поправится.

Аня заплакала. Купцов не издал ни звука, просто осторожно вложил в ее руку бумажный платок. Тот пах ромашкой, совсем как мамин любимый крем для рук.

Чтобы успокоиться, Ане понадобилось несколько минут. Высморкавшись, она продолжила:

– Мамино состояние медленно, но улучшалось. Она начала меня узнавать. К ней потихоньку стали возвращаться речь и подвижность. Знаете, говорят, надо верить в хорошее, но, по-моему, из-за этого намного больней, – Аня сжала бумажный платок так, что пальцы побелели. – Во стократ больней!

Купцов легонько кивнул.

– Четыре месяца назад у мамы случился второй инсульт. – Слезы вновь блеснули на Аниных ресницах. – Ее не стало. Это похоже на насмешку: мне дали надежду и тут же воткнули в спину нож. Я не знаю, как жить дальше. Как заставить себя делать что-то. Нет, я, конечно, хожу на работу, за покупками, но все это через силу. И каждый новый день дается сложней предыдущего.

Аня замолчала. Прошла минута, но Купцов по-прежнему не проронил ни слова.

– Ну и что скажете? – Аня снова ощутила раздражение. – Мне нужно простить того малолетнего козла, что убил папу? Нарисовать свои чувства и сжечь рисунок? Или поиграем в ассоциации?

Купцов отложил записную книжку, подался вперед.

– Боль после потери близкого человека длится не меньше года, – тихо сказал он. – Ваши чувства совершенно естественны, просто важно не замыкаться в себе. Важно чаще видеться с друзьями и родственниками, делиться с ними своими переживаниями.

Аня грустно усмехнулась.

– Я же сказала вам: у меня совсем никого не осталось. Ни родственников, ни друзей. Мама была сиротой, выросла в детском доме. Папины родители и тетя умерли, когда я еще училась в пединституте. А отношения с подругами сошли на нет, когда заболела мама. У меня тогда не было времени и сил на дружеское общение. А сейчас подруги обзавелись детьми и кажутся мне совсем чужими.

– А та женщина, которая вас записала ко мне на прием? – напомнил Купцов. – Она назвалась вашей подругой.

– Тетя Люда? Она наша соседка по площадке. И мамина приятельница. В общем-то, она единственная из знакомых родителей, кто не перестал навещать нас, когда мама заболела. – Аня украдкой вздохнула. – Тетя Люда очень хорошая. Первый месяц после похорон она каждый вечер приносила мне горячую еду. Заставляла ужинать. Но знаете, прямо накануне смерти мамы тетя Люда развелась с мужем. И мне кажется неправильным – вываливать на нее еще и мои переживания.

Купцов вырвал из записной книжки листок и стал что-то быстро-быстро на нем писать:

– Я дам вам номер телефона доверия. Если вы почувствуете, что вам срочно необходимо выговориться и получить поддержку, позвоните по нему. На телефоне работают волонтеры, многие из них сами не так давно пережили личную трагедию. Еще я оставлю вам свой е-мейл, – Ане показалось, что Купцов слегка покраснел. – Если станет слишком больно, можете написать мне. Я постараюсь ответить как можно быстрей.

С равнодушным видом Аня убрала листок с его записями в карман.

– Я не верю, что разговоры могут как-то помочь, – честно сказала она. – Они не избавляют от ощущения пустоты. От него вообще ничего не избавляет.

– А если бы ваша мама была сейчас здесь, рядом с вами, – вдруг предположил Купцов, – что бы она могла сказать, желая помочь вам справиться с горем?

– Я не знаю.

– А давайте я попробую угадать? – попросил Купцов. – Иногда у меня получается. Мне кажется, ваша мама сказала бы что-то вроде этого: «Анюта, я очень-очень тебя люблю».

Аня вздрогнула.

– «Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу, чтобы ты улыбалась. Ухаживая за мной, ты задвинула в дальний угол собственные мечты и планы. Сейчас самое время достать их оттуда и воплотить в жизнь».

Аня замерла, прислушиваясь к внезапному жару, разлившемуся внутри.

– Как думаете, я прав? – полушепотом спросил Купцов.

Закусив губу, чтобы в очередной раз не расплакаться, Аня пожала плечами.

Он выдержал крохотную паузу, а потом спросил:

– О чем вы мечтали до того, как погиб отец и заболела мама?

– Я не помню.

– Ничего страшного, – ободряюще улыбнулся Купцов. – Мы реанимируем ваши мечты. Только для этого дома вам нужно будет выполнить одно упражнение. Сейчас я расскажу о нем подробно.

***

Как завороженная, Аня не могла оторвать взгляд от старого снимка. На заднем плане слегка поблекшего фото в полупрозрачной дымке тонули горы, прикрытые махровым одеялом леса. Справа от них виднелось море, оно так и норовило лизнуть стволы пальм, высаженных по кромке берега. На переднем плане – рядом с фонарем (белым шаром на изящной ножке) – стояли отец и мать, совсем молодые и задумчиво счастливые. Облокотившись о перила белого кружевного ограждения, папа любовался морем. Мама выглядывала из-за отцовского плеча и улыбалась.

Аня аккуратно вынула фото из бумажных уголков, удерживающих его на странице старого фотоальбома, и поднесла ближе к глазам, чтобы лучше рассмотреть счастливые лица родителей. В этот момент в дверь позвонили. Впрочем, Аня даже не шелохнулась. Последние месяцы она так уставала от общения, что в выходные старалась никуда не выходить и игнорировала незваных гостей.

К несчастью, пришедший оказался настойчив: безрезультатно нажав на звонок еще несколько раз, он стал бить в дверь Аниной квартиры кулаком. Аня вздохнула. Вот ведь неймется кому-то! С нежностью уложив снимок на диван, она поплелась в прихожую.

Нежданный визитер стал чередовать стуки и звонки так, что они слились в странную музыку.

– Да иду я, иду! – раздраженно выкрикнула Аня и нехотя отперла замок.

Как только дверь открылась, в квартиру ввалилась тетя Люда и сразу стала оглядываться по сторонам с таким видом, словно рассчитывала найти в квартире труп.

– Разбудила?

– Нет, что вы, – Аня кое-как поборола желание зажмуриться от ярко-красного кимоно соседки, которое та носила вместо домашнего халата.

Буравя Аню недоверчивым взором, тетя Люда протянула ей тарелку с куском серой лепешки, посыпанной кунжутом.

– Я тут новый пирог испекла – вот, принесла тебе на пробу. Ты только понюхай, как вкусно пахнет! – с восторженным видом соседка сунула тарелку прямо Ане под нос. – Тесто творожное и без яиц. Если понравится, я потом напишу тебе рецепт: мне его на одном ведическом форуме посоветовали.

– Спасибо, но я только поужинала, – шарахнувшись в сторону, соврала Аня: от кислого запаха гостинца ее моментально затошнило.

– Ничего. Попозже съешь, – тетя Люда бухнула тарелку на столик в прихожей и ринулась в комнату. – Как настроение? Чем занимаешься?

– Осторожно, – Аня едва успела выхватить родительское фото из-под соседки, не глядя бухнувшейся на диван.

– О! Дай взглянуть, – тетя Люда выдернула у нее снимок. – И где это?

– В Сочи.

Соседка несколько раз перевела взгляд с фото на Аню и обратно.

– Все-таки ты вылитая Анаит. Просто поразительное сходство.

– Да ладно вам! – Аня попыталась забрать у соседки фото, но та увернулась и, соскочив с дивана, отошла к окну.

– А что это за парень рядом с твоей мамой?

– Мой родной отец.

– Серьезно? – тетя Люда с удвоенным интересом вперилась взором в снимок. – Везло твоей маме на красивых мужиков. Что первый муж, что второй – прямо глаз не отвести.

Аня покраснела.

– А что, кстати, с ним случилось? С родным отцом? – тетя Люда наконец оторвалась от снимка и взглянула на Аню. – Анаит вроде говорила, что он умер еще до твоего рождения.

– Он утонул. – Аня забрала у соседки фото и торопливо сунула его в альбом. – В тот же год, когда сделали снимок.

– Да уж… Прямо злой рок какой-то, – соседка вздохнула. – Ну да ладно, не будем сейчас о грустном. Лучше расскажи, как прошла встреча с психологом.

– Нормально прошла, – Аня села на диван рядом с соседкой, плюхнула альбом на колени. – Андрей Денисович прописал мне что-то вроде фототерапии. Велел просмотреть старые снимки и выбрать те из них, от которых теплеет на душе. По его мнению, это должно помочь мне понять свои скрытые потребности.

– Ой, как интересно! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнула тетя Люда, на автомате взбивая пальцами коротко остриженные темно-русые волосы. – И что ты уже отобрала?

– Я только начала смотреть альбом. Но мне кажется, что это работает. Вот взять родительское фото из Сочи. Оно напомнило мне, как в детстве я хотела, чтобы мы переехали в местечко потеплей. Я ненавижу уральскую зиму, – Аня поневоле скривилась. – Ненавижу морозы. Ненавижу этот ужасный ветер, дующий во время холодов. От него больно в груди.

– Это потому, что ты себя изнежила! Надо закаляться и заниматься спортом, – мгновенно расцвела тетя Люда, присаживаясь на любимого конька (она работала инструктором по йоге и, как говорила Анина мама, слегка помешалась на здоровом образе жизни). – Бери пример с меня: я каждое утро обливаюсь ледяной водой, и мне наша зима – хоть бы хны.

– А мне кажется, закаливание тут ни при чем. Людям комфортно там, где жили их предки, – упрямо возразила Аня. – К примеру, якуты столетиями обитали на севере, их организм заточен под выживание в холоде. А у меня мама – армянка. Армяне всегда селились там, где тепло. И семья моего отца, кстати, несколько поколений прожила в Сочи. Там почти не бывает морозов. Может, у меня в генах – непереносимость зимы? Уже апрель, а я до сих пор чешусь от холодовой аллергии.

– Папина семья жила в Сочи? – задумчиво переспросила тетя Люда. – Я думала, он, как и Анаит, детдомовский. А твои бабушка с дедушкой еще живы?

– Я не знаю, – задумалась Аня. – По словам мамы, папины родители отказывались с ней знаться: они не хотели, чтобы он женился на сироте. Впрочем, свадьбы так и не случилось, потому что папа утонул. Мама тогда сразу уехала из города и только в Орске узнала, что беременна.

Глаза тети Люды округлились.

– То есть твои бабушка и дедушка, возможно, даже не догадываются о твоем существовании?

– Думаю, да. После смерти папы мама не возвращалась в Сочи. Я много раз уговаривала ее съездить туда и побывать на могиле отца, но она была непреклонна. Говорила, что те места напоминают ей о плохом.

Повисла тягостная пауза.

– А еще какие-нибудь фотографии нашла? – решила сменить тему тетя Люда.

Аня торопливо пролистала альбом и выудила из него снимок, сделанный на линейке в первый год Аниной работы в школе. Стоило ей взглянуть на фото, как на душе потеплело.

– Вот этот снимок мне очень нравится. Я и мой первый «В», – с трепетной осторожностью, будто величайшую реликвию, Аня подала фото соседке. – Снимок сделан первого сентября. Гляжу на него – и сразу столько хорошего вспоминается. Например, как эти малыши обнимали меня по утрам. Или как в парке у школы мы вместе собирали листья для аппликаций, как я помогала девочкам надевать рюкзаки. – Аня вдруг нахмурилась. – Как думаете: а может, мне завязать с продажами? Теперь, когда мамы не стало, я могу снова вернуться на работу в школу.

– Кто же тебя возьмет в конце учебного года? – деловито осадила тетя Люда.

– Может, мне устроиться в детский лагерь? – Аня соскочила с дивана и с альбомом под мышкой заходила по комнате, ее переполнял энтузиазм. – Я слышала, что некоторые детские центры на Черном море работают круглогодично. Одним махом я воплощу две мечты: перееду в теплые края и вернусь к работе с детьми.

– А, по-моему, переезд к морю – это какая-то блажь, – с плохо скрываемым раздражением выдохнула тетя Люда, скрестила руки на груди. – Тебе не о теплых краях думать надо, а о замужестве Детей лучше рожать до тридцати лет, пока молодая и здоровая. А тебе скоро уже двадцать семь стукнет. Я думаю, и мама твоя хотела бы, чтоб ты завела семью, а не слонялась по лагерям.

– Вы так говорите, как будто нет ничего проще, чем выйти замуж, – мгновенно поникла Аня. – Тут уж как судьба распорядится.

– О, великолепная стратегия: в твоем-то возрасте ждать милостей от судьбы.

Аня вздохнула:

– Вот тут вы правы. В моем возрасте уже можно ни на что особо не надеяться. Почти все мои ровесники давно женаты. Без штампа в паспорте разве что совсем неадекватные.

– Ты хотя бы на пару свиданий сходи, прежде чем такие выводы делать.

– Я сужу по тем мужчинам, с которыми сталкиваюсь по работе. Они как раз четко делятся на две категории: женатые и те, на ком пробу ставить негде. – Аня бросила альбом на стол и без сил рухнула на диван. – А где мне еще знакомиться? Шляться по барам? Я так быстрей неприятности найду, чем мужа.

Тетя Люда саркастически усмехнулась:

– Твоя мама не раз жаловалась мне, что ты тот еще валенок. Постоянно ждешь, что все устроится без твоего участия. Я-то думала, она преувеличивает.

– Да что вы говорите? – надулась Аня. – По-вашему, все незамужние женщины просто ленились бегать по свиданиям?

– Именно.

– Но если выйти замуж так легко, что же вы одна кукуете полгода? – само собой вырвалось у Ани.

Тетя Люда побледнела и подскочила с дивана.

– Я, знаешь ли, старовата уже для брачных игр! Мне скоро пятьдесят. Но в свое время я не ждала, пока меня кто-нибудь подберет. Я сама охотилась на достойных мужчин. Да, сейчас я в разводе, но даже после ухода мужа у меня остается семья. Не забывай, у меня двое взрослых сыновей. Скоро внуки пойдут. А ты, если по-прежнему будешь сидеть сложа ручки, состаришься в компании кошек, – тетя Люда несколько раз провела пальцами по коротким волосам, как будто успокаивая саму себя. – Кстати, мне вечером младший обещал по «Скайпу» позвонить, так что некогда мне тут у тебя засиживаться.

Соседка бодро зашагала в прихожую – Аня пошла следом, чтобы запереть дверь и накинуть цепочку.

– Так и держишь комнату родителей закрытой? – замешкавшись на пороге, констатировала тетя Люда.

Аня опустила голову.

– Для меня одной кухни и спальни более чем достаточно.

– Не сомневаюсь. Но я читала в одном психологическом справочнике, что не стоит превращать комнату умершего в музей, – тетя Люда легонько погладила Аню по плечу. – Это только консервирует горе. Мешает вернуться к нормальной жизни.

Аня молчала. Тетя Люда вышла на лестничную клетку:

– Лучше поскорей раздай родительские вещи и мебель и купи что-нибудь новенькое.

– Я подумаю, – соврала Аня и торопливо захлопнула дверь.

***

Ночью Аня не могла уснуть. Она теребила край одеяла и вспоминала старые влюбленности. За всю Анину жизнь их было только две. В школьные годы она вздыхала по однокласснику, который так и не ответил ей взаимностью. А в институте нежданно-негаданно влюбилась в молодого преподавателя. Во время лекций и семинаров он без конца подшучивал над Аней и подолгу сверлил ее взглядом. Из-за этого однокурсники окрестили их голубками. Несколько месяцев Аня надеялась, что легкий флирт на занятиях перетечет в отношения за пределами института, но преподаватель не делал никаких шагов к сближению.

В начале последнего семестра Аня решила сама проявить инициативу. Написала преподавателю записку: «Я очень хочу в кино, но мои подруги в ближайшее время ужасно заняты. Может, составите мне компанию?»

Отдать записку Аня не успела. Заглянула в деканат – проконсультироваться по поводу дипломной работы (ее научным руководителем был сам декан), – и стала свидетельницей отвратительной сцены. Ее любимый преподаватель капризно жаловался коллегам на навязчивых поклонниц. Заявлял, что его достали записки и звонки от девушек. В ехидном тоне он зачитал одно из присланных ему недавно признаний в любви и назвал фамилию написавшей его студентки. В один миг он стал Ане совершенно неприятен.

Когда Аня устроилась в школу, влюбляться ей было не в кого. А уж после того, как заболела мама, она и мечтать забыла о свиданиях из-за перманентной усталости.

Окинув мысленном взором всю свою жизнь, Аня вдруг испугалась: а что если она так и не обретет вторую половинку? Ведь есть же женщины, которые так и не вышли замуж. К примеру, в той школе, где работала Аня, завучем была элегантная незамужняя блондинка сорока пяти лет. В коллективе говорили, что у нее и романов-то с мужчинами не было, завуч жила с родителями и ненавидела разговоры о беременности.

Представив, что и у нее самой, возможно, никогда не будет мужа и детей, Аня почувствовала странную трясучку. Отбросив одеяло, она соскочила с дивана и закуталась в пуховый платок. Тот всегда казался ей ужасно колючим, зато пах детством. Пройдя в кухню, Аня зажгла газ под чайником и достала с холодильника бутылку валерьянки.

Как обычно, капли Ане нисколько не помогли – к тому времени, когда чайник засвистел, ее колотило так, что дрожали руки.

«Я не хочу быть одна! – мысленно заныла Аня, прихлебывая чай из любимой кружки с сердечками (ее на восьмое марта подарил папа). – Я не хочу стареть среди кошек. Я их терпеть не могу!»

Ни с того ни с сего Аня поперхнулась. Ее рука дернулась – горячий чай пролился на колени. От неожиданности Аня резко вскочила со стула и выронила чашку. Та раскололась, чай растекся по линолеуму.

– Нет! Нет, пожалуйста! – Аня упала на колени рядом с золотистой лужицей и заревела.

Ну почему она такая криворукая? Почему раскокала именно эту чашку?

Не переставая плакать, Аня бережно подобрала осколки, сполоснула и сложила в пакетик. «Завтра куплю клей, – решила она. – Пусть из склеенной чашки нельзя пить, зато можно поставить ее где-нибудь для красоты».

Она вытерла пол бумажным полотенцем и вернулась в спальню. Там гулял сквозняк: малярная лента, которой Аня осенью заклеивала старенькие деревянные окна, почти вся отошла, и с улицы, где бушевала апрельская метель, ужасно дуло. Аня стянула с себя мокрую пижаму и развесила ее на батарее. Та почему-то была едва теплой. Достав из альбома родительское фото из Сочи, Аня юркнула под одеяло.

От снимка веяло теплом, праздником и любовью.

«Как жаль, что нельзя щелкнуть пальцами – и перенестись в место на фото, – грустно подумала Аня. – Волшебство было бы так кстати!»

Она вдруг села. А что если в Сочи у нее есть не только бабушка с дедушкой, но и двоюродные братья и сестры? И даже племянники?

Глава 2

На следующую консультацию к психологу Аня пришла за десять минут до начала приема. Как и в прошлый визит, дверь ей открыл сам Андрей Денисович (видимо, он со всем справлялся один: без администратора или секретаря).

В этот раз в кабинете пахло не колбасой, а тюльпанами: на столе в обычной стеклянной банке стоял букет с плотными розовыми бутонами. Аня, как завороженная, замерла рядом с ним. Потом, не отдавая себе отчета, потянулась к цветам, осторожно погладила тугие лепестки.

– Вы сегодня отлично выглядите, – прошелестел из-за ее спины Андрей Денисович. – Белый свитер вам к лицу.

– Спасибо. – Аня покраснела. – Если честно, после смерти мамы мне хочется носить только черное. Но после вашей консультации я решила бороться с собой. И теперь вот заставляю себя надевать и другие цвета.

– Это правильное решение, Аня.

От того, как Купцов произнес ее имя, у нее почему-то побежали мурашки. «Спокойней, Аня. Спокойней! У него есть жена, – мысленно одернула она себя, – а может, и ребенок».

Чтобы отвлечься от странных ощущений, вызванных бархатным голосом психолога, Аня наклонилась к тюльпанам и глубоко вдохнула нежный аромат, с детства ассоциирующийся у нее с весной.

Когда она выпрямилась, Андрей Денисович легонько тронул ее за предплечье:

– Пойдемте. У нас не так много времени.

Его прикосновение заставило ее вздрогнуть. Только схлынувшие мурашки вернулись на свои места. Стараясь не смотреть на Купцова (Ане казалось, что психологи умеют по глазам определять чувства), она торопливо прошла к дивану и, как и в прошлый раз, залезла на него с ногами.

Андрей Денисович устроился в кресле напротив.

– Я выполнила ваше задание, – не дожидаясь его вопросов, деловито рапортовала Аня. – Перелистала старые альбомы и выбрала любимые снимки. И это, правда, помогло мне оживить старые мечты.

– Угу.

– А еще у меня родилась одна совершенно новая идея. Но она отлично увязывается с детскими мечтами, – Аня не смогла сдержать улыбку.

Купцов подался вперед.

– Вот как? И что за идея?

От его волшебного тембра под ложечкой у Ани разлилось приятное тепло. Помимо воли она взглянула на психолога, и его сосредоточенный взгляд на мгновение заставил ее потерять мысль.

– Ох, даже не знаю, как объяснить… – Аня тут же опустила глаза, откинулась назад, ее губы неприятно пересохли.

Да что с ней такое сегодня? Она вдруг ужасно на себя разозлилась. Это же гадко – сидеть и млеть от взгляда семейного мужчины.

Аня открыла рот, чтобы продолжить свой рассказ, но неожиданно для себя спросила:

– А у вас есть дети?

– Нет. Пока нет. Давайте не будем отвлекаться, – в голосе психолога прозвучала почти учительская строгость. – Ведь вы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь, правда?

Внутри у Ани заиграли радостные фанфары, но она тут же осадила себя. И что с того, что у него нет детей? Все равно, женатый мужчина – это табу.

Она вздохнула. Помассировала пальцами виски.

– У меня появилась идея по поиску родственников.

– Родственников? – На лице Купцова проступило удивление. – Вы же говорили, что у вас никого не осталось.

– В Орске – никого. Но, возможно, у меня есть родня в Сочи. Дело в том, что отец, о котором я рассказывала вам в прошлый раз, мне не родной. Он и мама познакомились, когда мне исполнилось три. А мой кровный отец (он родом из Сочи) утонул еще до моего рождения. Мама не ладила с его родителями, потому не сообщила им обо мне. Понимаете, возможно, я не одна? Возможно, где-то в Сочи у меня есть семья, родные люди. Я хочу поехать туда и разыскать их.

– По-моему, это плохая идея, – сухо сказал психолог.

– Почему это? – мгновенно рассердилась она.

– Вряд ли вам обрадуются родственники, которые много лет даже не подозревали о вашем существовании.

– Откуда вам знать? Лично я бы обрадовалась, если бы меня разыскала какая-нибудь тетя или сестра.

– Это потому что вам сейчас одиноко.

– Может, кому-то из моих родственников тоже одиноко? – вскинулась Аня. – И он будет рад обрести близкого человека.

– Аня, поймите: родственники, с которыми вы никогда не виделись, вам чужие. Чужие! – Купцов говорил с ней как с маленькой. – Они не станут вам близкими только на основании кровных связей.

– Но ведь существует зов крови, разве нет?

– Не существует, – отрезал Андрей Денисович. – Вот только на днях по первому каналу показывали женщину, которая подозревала, что растит не своего сына. Она была уверена, что в роддоме что-то напутали, и ее малыша поменяли с другим ребенком. Когда ее сын уже отслужил в армии, женщина решила докопаться до правды и обратилась на телевидение. Команда одного популярного шоу выяснила, что в роддоме, действительно, произошла случайная подмена. Телевизионщики довольно быстро нашли родного сына обманутой женщины. Вот только он даже не захотел разговаривать с кровной матерью. Он заявил, что никогда не простит ее за то, что своими поисками правды она испортила ему жизнь.

– Бедная женщина…

В кабинете воцарилась тишина.

– Я понимаю ваше желание иметь семью, – Андрей Денисович откинулся в кресле, погладил пальцами записную книжку, лежащую на подлокотнике. – Но вам нужно не искать ее, а строить. Выходите замуж, рожайте детей…

– И вы туда же! – Аня вскочила с дивана. – А я-то думала, хоть у вас найду понимание.

Достав из кармана брюк деньги, она швырнула их на диван и выбежала из кабинета. Андрей Денисович поспешил за ней:

– Аня, простите, ради бога. Я не хотел вас обидеть.

Она за секунду натянула сапоги и накинула пуховик.

– Всего доброго, – крикнула Аня, и, не застегиваясь, с шапкой в руках вывалилась на улицу.

– Аня, вы простудитесь! – крикнул ей вслед Андрей Денисович, но она даже не оглянулась.

***

Анна не могла понять, что ее расстроило больше: то, что Андрей Денисович не одобрил ее мечты о поисках родственников, или то, что он посоветовал ей искать мужа. Но одно она знала наверняка: проблески хорошего настроения, возникшие после первой консультации, моментально потухли. Душу вновь придавило безысходностью и одиночеством.

По дороге на автобусную остановку, в безлюдном переулке она поскользнулась и, упав, долго не могла встать: руки и ноги от удара об заледенелый асфальт будто отнялись. Засыпаемая белым крошевом, Аня закрыла глаза: на мгновение ей захотелось уснуть и больше не просыпаться. Но примерно через минуту, когда она промерзла до костей, чувствительность вернулась, и Аня заставила себя подняться.

Она так и не надела шапку. Трясясь в маршрутке по дороге домой, Аня специально прижималась лбом к ледяному стеклу. Холод притуплял боль, отвлекал от тяжелых мыслей.

Расплачиваясь с водителем на своей остановке, Аня заметила, что у нее трясутся руки. Она смутилась и торопливо сунула их в карманы. Задумчивая рассеянность сыграла с ней злую шутку: выскакивая из маршрутки, Аня треснулась головой о верх дверного проема.

– Ой! – На глазах у Ани выступили слезы. – Что ж такое-то?

Она потрогала ушибленное место – на пальцах осталась кровь. Кое-как протерев руку платком, Аня торопливо заковыляла к дому. Казалось, стоит задержаться на улице – и снова произойдет какая-нибудь гадость.

Когда Аня повернула к своему подъезду и достала ключи, мерзкий колючий снег неожиданно превратился в не менее противный дождь. Аня застыла на месте, задрала голову к свинцовому небу. «Ну наконец-то! – выдохнула она с каким-то болезненным облегчением. – Наконец-то апрель вспомнил, что он весна! Всего неделю потерпеть – и пойдет трава. Одуванчики». Сильный ветер превращал струи дождя в плети, но Аня смело подставляла им лицо.

***

В квартиру Аня ввалилась полная мрачной решимости. Начхать, что говорят о ее поездке в Сочи другие люди, – думала она, переодеваясь в теплый байковый халат и колготы. Ей не нужно их одобрение. Она все равно отправится на юг и разыщет родственников отца.

Перед уходом из дома Аня развесила домашнюю одежду на батарее, и теперь, надев ее, испытала чувство давно забытого уюта. От нагретой одежды даже на душе стало теплей.

Аня включила старенький, купленный задолго до смерти папы ноутбук, и пока он медленно загружался, решила выпить чаю. В холодильнике ее дожидались чебуреки, купленные давеча в кулинарии. Аня выложила их из пакета на тарелку и отправила в микроволновку – печь тихо загудела.

«Мне нужен план, – стала размышлять Аня, украдкой таращась на пирожки, вращающиеся в пятне света. – Переезд в Сочи кажется чем-то невероятным, какой-то грандиозной задачей. Нужно разбить эту задачу на маленькие шаги, чтобы не было так страшно».

Она вспомнила про чай, заглянула в чайник. Тот был пуст, и ждать, когда он закипит, Ане не хотелось. Она налила воды в маленький ковшик и поставила его на плиту.

«В первую очередь, надо уволиться с работы. Я давно об этом мечтала».

Печь звякнула. Аня нашла прихватку и переставила раскалившуюся тарелку с чебуреками из микроволновки на стол. От тарелки шел густой ароматный пар. Она не удержалась и укусила один из чебуреков – из кулечка золотистого теста брызнул горячий сок.

«Как только мне подпишут заявление на увольнение, тут же куплю билет в Сочи. Да, точно! Так и сделаю».

Аня вдруг почувствовала страшный голод. Она стала торопливо откусывать от чебурека огромные куски и проглатывала их, почти не жуя.

«Получу трудовую – и сразу на поезд. И как только найду комнату в Сочи, займусь поисками папиных родственников. А через пару недель, когда немного освоюсь в городе, пойду работать. В школу или детский центр».

Ковшик забулькал. Аня с трудом оторвалась от вкусного пирожка и сделала себе чаю. Когда она взялась за кружку, недавно купленную в супермаркете, тут же обожгла пальцы. Со старой чашкой такого не бывало: у той были толстые стенки, и она никогда не раскалялась от кипятка. Аня со злостью отодвинула от себя новую кружку и вдруг вся сжалась. А каково это – жить на съемной квартире? Среди чужих вещей?

Аня никогда не уезжала из города. Ни разу не ночевала вне дома. Родители не разрешали ей оставаться на ночь у подруг и ходить в поход с одноклассниками. Да Аня и сама не хотела: она всегда тяжело привыкала к новым вещам. Вряд ли бы у нее получилось заснуть на чужом, непривычно пахнущем диване.

– Но ведь другие люди как-то привыкают к съемному жилью! – вслух напомнила себе Аня. – Многие годами в нем живут, и ничего. Значит, и я смогу, – последнее предложение прозвучало как-то неуверенно.

Внутренний голос плеснул масла в огонь: «А может, ну его – этот Сочи? Не лучше ли оставаться дома и никуда не ездить? Съемные квартиры – рассадник всякой заразы. Неизвестно, кто в них жил раньше. Может, прежний квартирант сидел на игле или болел туберкулезом? Может, у него грибок был?»

Аня сжала голову руками и прошептала с почти мамиными интонациями:

– Аня, хватит себя накручивать. Ты сильная, ты справишься. И все совсем не так ужасно, как кажется издалека.

Она вернулась в свою комнату. В окно многообещающе стучал дождь.

– Поливай-поливай, – довольно пробормотала Аня, садясь за компьютер и запуская браузер.

Немного подумав, Аня набрала в строке поиска: «Как снять жилье в Сочи». Выбрав несколько ссылок, погрузилась в чтение.

Через сорок минут ее страх перед съемными квартирами вырос раз в десять. Сердце бешено застучало. Форумы пестрели историями о том, как, пытаясь найти кров, люди теряли деньги. Многие жаловались, что в Сочи почти невозможно найти квартиру от собственника. Что объявления в газетах и на сайтах, где написано, что сдают хозяева, – всего лишь приманка, и, когда ты звонишь по указанному телефону, трубку снимает риелтор. А южный риелтор обязательно стрясет с тебя десяток тысяч за свою работу. И подсунет тебе липовые адреса, по которым давно ничего не сдают.

Завсегдатаи форумов описывали и другие способы обмана. К примеру, звонишь по телефону, указанному в объявлении, выложенному пять минут назад, а тебе говорят: «К сожалению, эту квартиру уже сдали. Но я могу предложить вам почти такую же. Правда, в полтора раза дороже». И за свои услуги риелтор требует сумму равную месячной стоимости аренды. Хорошо, хоть платить ему надо лишь после заселения. Хотя нередко оказывается, что хозяин квартиры и агент в сговоре: и через месяц под каким-нибудь надуманным предлогом бедного арендатора выставляют на улицу. А квартира снова сдается.

Аня заметалась по комнате. «У меня ничего не получится. У меня же на лице написано, что я наивная тетеря. Со своей «везучестью» я обязательно нарвусь на какой-нибудь лохотрон и останусь без денег».

Из-за сквозняка в комнате «запело» окно. Неприятно. Тоскливо.

Аня поводила вдоль окошка рукой – у самого подоконника ладонь обдало ледяным холодом. Она заклеила найденное место скотчем, и окно замолкло. Аня выглянула на улицу. Зимний пейзаж стремительно превращался в болото: раскисающий черный снег, мутная жижа, комья грязи. Аня тут же ощутила новый прилив решимости: Сочи стоит того, чтобы рискнуть.

Она вернулась за стол и приготовила листок и ручку. «Не буду гнаться за дешевизной, чтобы не нарваться на мошенников. Лучше обращусь в какое-нибудь крупное агентство недвижимости. Пусть придется раскошелиться на услуги риелтора, зато меня не обманут».

Аня стала изучать сайты риелторских контор, чтобы определить, сколько денег потребуется на первое время. Здесь ее тоже ожидало весьма неприятное открытие. Цены на комнаты, предлагаемые приличными агентствами, оказались выше ее месячной зарплаты. К тому же выяснилось, что, арендуя жилье, нужно заплатить сразу за два месяца вперед. Аня мысленно сложила двойную плату и гонорар агента и зажмурилась: сумма получилась внушительная. От разочарования захотелось разрыдаться. После смерти мамы Аня откладывала деньги, которые раньше тратила на сиделку, но эти накопления не покрывали сумму, нужную на комнату.

Аня с сомнением оглядела старую мебель. Продать ей нечего. Может, сдать одну из комнат?

Она представила, как в доме родителей хозяйничают чужие люди, и сразу почувствовала дурноту. Ничего не попишешь, придется еще месяцев пять таскаться на работу в магазин, пока не накопится на поездку. Все внутри у Ани сжалось от тоски. Эх, а она-то размечталась: море, цветущие деревья, любимое дело…

Ей резко стало холодно. Воздух в комнате запах сыростью. Аня достала из шкафа плед и завернулась в него. Плед сшила мама, и Ане почему-то казалось, что даже после многочисленных стирок он хранит ее запах.

Мамины руки многие называли золотыми. Сколько Аня себя помнила, мать работала на дому: шила вечерние и свадебные платья, а в свободное от заказов время (оно случалось совсем не часто) вышивала. Вот и плед для дочери она расшила подсолнухами. Аня с нежностью погладила один из красивых желтых цветов.

«Я же могу на лето устроиться в детский лагерь! – внезапно вспомнила она. – Ведь на море множество лагерей. Жилье мне предоставят, а по выходным я смогу искать родных».

С замирающим сердцем Аня метнулась обратно к ноутбуку и через «Гугл» нашла «Хедхантер». Задала параметры поиска: «Сочи», «работа с проживанием», «вожатый». Скрестила пальцы.

«Вакансий не найдено», – мигнув, сообщил «Хедхантер». Она торопливо открыла «Суперджоб» и сделала аналогичный запрос. Но и там ничего не нашлось. Аня проверила еще пару сайтов. Безрезультатно.

Аня окончательно сникла, переползла со стула на диван и свернулась клубочком. Почему ей никогда и нигде не везет?

Незаметно она задремала.

***

Проснулась будто от толчка, посреди ночи. В голове стучало: «Как мама? Надо проверить».

Аня резко села. Тусклый свет от фонаря, проникающий в окно, едва-едва освещал комнату. Аня оглянулась в растерянности: где это она? Воздух вокруг показался промозглым, полуподвальным. Она нащупала подлокотник дивана – пальцы моментально узнали обивку, и от души отлегло: она дома, в своей комнате.

«Почему я здесь, а не с мамой?» – Аня попыталась вспомнить, что было вечером, но спросонья мысли путались.

Потом ее будто током ударило: «Мама там одна. Вдруг что-то случилось?» Она откинула плед и, сломя голову, бросилась в комнату родителей.

В прихожей стояла густая тьма. Аня налетела на закрытую дверь и ойкнула от боли. Сон как рукой сняло, в голове ожили обрывки воспоминаний о последних месяцах.

– Нет, нет, – отказалась верить им Аня. – Это был кошмар. С мамой все хорошо. Она скоро поправится.

Она медленно повернула ручку двери. Послышался легкий щелчок, из комнаты пахнуло спертым, пропахшим пылью и лекарствами воздухом. Аня нащупала выключатель на стене. Вспыхнувший яркий свет заставил зажмуриться.

– Мама, – без всякой надежды позвала Аня, не открывая глаз.

Ей хотелось удержаться в той реальности, где мама была еще жива, но граница между сном и явью полностью восстановилась. Веки задрожали.

– Мамочка… – Аня опустилась на колени и наконец открыла глаза.

Все было как раньше. Слева от входа – на полках шведской стенки – поблескивали хрустальные бокалы. Прямо под выключателем, на маленьком деревянном столике, пылился телевизор, заваленный стопкой книг. Напротив него, у противоположной стены сиротливо прижимались друг к другу старая швейная машинка «Зингер» с ножным приводом и продавленный диван. Только место у окна пустовало: не было кровати, на которой умерла мама. Кровать – единственная вещь, которую Аня смогла выбросить после похорон.

Аня опрокинулась на старый персидский ковер и зарыдала.

***

«Какая все-таки непрактичная обивка: только дотронешься – уже пятно, – думала Аня, сидя на корточках перед диваном красивого персикового цвета. – Мы в салоне-то замучились чистить этот персик, а дома ему каждый вечер придется устраивать спа-салон».

Аня торопливо прошлась щеткой по нежной на ощупь боковине со следами чьих-то пальцев. За спиной кто-то захихикал. Аня оглянулась. Рядом с соседним диваном (бело-черным) стояли парень и девушка, поглядывали друг на друга влюблено и о чем-то шептались. «Такие счастливые!» – с завистью подумала Аня, поднимаясь на ноги. Она решительно шагнула к паре.

– Вам что-нибудь подсказать?

Влюбленные тут же стушевались, инстинктивно взялись за руки, словно ища друг у друга поддержки.

– Нет-нет, мы пока просто смотрим, – ответили они почти одновременно.

Аня заметила у них обручальные кольца и тут же предупредила:

– У нас есть скидка для молодоженов. Чтобы получить ее, просто покажите на кассе свидетельство о браке.

Смущенно улыбаясь, парень и девушка попятились к выходу. «Красивая пара, – констатировала Анна, провожая их взглядом. – И очень похожи друг на друга. Говорят, это хорошая примета».

– Аня, подойди сюда! – с недоброй интонацией окликнул ее знакомый голос.

Аню передернуло. Под ложечкой моментально заныло: как пить дать, сейчас будет очередной нагоняй. Она сделала глубокий вдох и только потом повернулась. Рядом со стойкой кассира, сложив руки на груди, ее дожидалась Кристина – дочь хозяина мебельного салона, числившаяся у них администратором торгового зала. Кристина наведывалась в магазин лишь изредка. И, по-видимому, только для того, чтобы сорвать на подчиненных плохое настроение.

Аня засеменила к начальнице:

– Да, Кристина Дмитриевна?

– Может, хватит уже изображать вселенскую скорбь? – дочка хозяина смотрела на нее с легкой брезгливостью. – У тебя такой вид, как будто ты сейчас зарыдаешь. Всех покупателей нам распугала.

Аня покрылась пятнами.

– Я в курсе, что у тебя мать померла, – предупредила ее возражения начальница. – Но ты сюда не пострадать ходишь, а деньги зарабатывать. Улыбайся! Покупатели хотят видеть перед собой нормальное лицо, а не страдальческую физиономию.

– Хорошо, – кое-как выдавила из себя Аня и попыталась улыбнуться, губы отказывались слушаться.

– Дома потренируйся перед зеркалом, – недовольным тоном потребовала Кристина. – А сейчас иди работай. Возле кухонных гарнитуров, кстати, уже минут пятнадцать топчется какой-то мужик. Будь добра, удели ему внимание.

В зале одновременно работали два продавца. У них существовало негласное разделение обязанностей: один отвечал за мягкую мебель, другой – за корпусную. Сегодня диванами и креслами занималась Аня, а шкафами и комодами – ее напарница Юля. Но Аня не стала посвящать начальницу во все эти тонкости: побоялась подставить коллегу.

Пройдя в зону с кухонной мебелью, Аня заметила мужчину в болоньевой куртке, с огромным капюшоном, отороченным пестрым мехом. Мужчина сосредоточенно разглядывал деревянные шкафчики в стиле кантри. В его фигуре Ане почудилось что-то знакомое.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила она, подходя ближе.

– Анечка, наконец-то я вас нашел! – воскликнул мужчина, оборачиваясь.

У Ани подкосились ноги.

– Андрей Денисович?

На лице психолога заиграла улыбка.

– Вы как-то упомянули, что работаете в мебельном магазине. Я был уже в четырех и почти отчаялся вас встретить.

Не зная, что сказать, Аня уставилась под ноги и принялась теребить кончик черной косы.

– Аня, позвольте мне загладить свою вину, – в голосе Андрея Денисовича прорезались умоляющие нотки. – На прошлой консультации я вел себя бестактно. Отвратительно. Мне жаль, что я задел ваши чувства. – Он вздохнул. – Обещаю, такого больше не повторится. Пожалуйста, придите ко мне еще раз: позвольте отвоевать обратно ваше доверие.

– Я не могу, – буркнула Аня, не поднимая глаз. – У меня нет денег на ваши услуги. Мне нужно копить на поездку в Сочи.

– Я должен вам одну консультацию, – моментально нашелся Купцов. – Ведь вы заплатили за прошлый прием, а он был сорван по моей вине.

Аня не удержалась и все-таки посмотрела на Андрея Денисовича. Он перехватил ее взгляд, и в то же мгновение ее окатило изнутри чем-то горячим и мучительно приятным.

– Хорошо, я приду, – прошептала она, быстро опуская глаза. – А когда?

– В субботу около полудня вы свободны? – Его голос показался Ане необычно счастливым.

Она закивала.

– Тогда буду вас ждать.

Повисла неловкая пауза. Анна напустила на себя деловитость, закрутила головой, выискивая посетителей. У окна промелькнула женская фигура.

– Извините, мне нужно работать, – слегка дрогнувшим голосом сообщила Аня.

– Я понимаю, – Андрей Денисович неожиданно сгреб ее ладонь обеими руками и крепко сжал.

Она подняла на него удивленные глаза: во взгляде Купцова плясали чертики.

– Вы же не обманете меня, Аня? – несколько секунд он пристально всматривался в ее лицо. – Обманывать – очень, очень плохо.

– Я приду, – пробормотала Аня, высвобождая руку из его цепкой хватки.

– Тогда до встречи, – сказал Купцов и стремительно вышел.

Силясь унять сердцебиение, Аня прижала руку к груди. Вздохнула.

За кухонным гарнитуром, показавшимся интересным психологу, раздался всхлип. Помявшись, Аня заглянула за деревянную стойку, к которой крепились ящики. На другой стороне стойки помещался гарнитур, раскрашенный под гжель. На полу рядом с ним сидела Юлька и на автомате терла вискозной салфеткой синие цветы на дверцах шкафчика. По лицу напарницы текли слезы.

– Ты чего? – испугалась Аня.

– Эта Кристина достала уже! Все нервы вымотала своими закидонами. – Юлька смущенно вытерла слезы рукавом водолазки.

Аня присела рядом с Юлей, обняла ее за плечи.

– Да не обращай ты на нее внимания. Пару дней покочевряжится и опять свалит на неделю.

– Нет, все. Мое терпение лопнуло! – Юлины глаза полыхнули праведным гневом. – Пусть Кристина себе другую девочку для битья подыскивает. А я прямо сегодня вечером закину резюме на «Хедхантер», и как только предложат что-нибудь путевое, пусть даже зарплата ниже будет, – сразу отсюда свалю, – Юлька шмыгнула. – Не хочу, чтобы об меня на работе ноги вытирали.

Аня погладила ее по плечу, предложила:

– Давай я сама здесь все протру, а ты сходи умойся и выпей чаю. – Она решительно забрала у напарницы салфетку. – Не стоит плакать из-за таких, как Кристина.

Юля глянула на нее с благодарностью и тут же убежала в туалет. А Аня вдруг подумала, что ей тоже нужно выложить свое резюме на «Хедхантере». Может, работа в Сочи сама ее найдет?

Глава 3

Дома, заполняя анкеты сразу на нескольких сайтах по поиску работы, Аня то и дело впадала в прострацию. Перед глазами всплывало лицо Андрея Денисовича, а тело наполнялось странным томлением. Аня не могла противиться наваждению – она зажмуривалась и по секунде воспроизводила в памяти встречу с психологом.

Почему Андрей решил найти ее? Неужели только из-за профессионального честолюбия, из-за того, что не любит провалы? Звучит глупо и странно. Да и вообще, все выглядело так, будто он приглашает ее на свидание.

Аня провела по лицу кончиком косы. Да, ей явно не кажется: Андрей вел себя так, будто она ему нравится. Зачем-то взял за руку. Она вспомнила, как близко были их лица, и по спине побежали мурашки. У Андрея был такой теплый взгляд. А ресницы у него как у мальчишки.

Аня вздохнула. Ее блуждающий взор зацепился за открывшийся на «Хедхантере» рекламный баннер. С фото, рекламирующего витамины, смотрела счастливая пара: беременная женщина и мужчина, с нежностью обнимающий ее за животик. Аня поежилась: о чем она вообще думает? Андрей женат. Надо выбросить его из головы.

Она выпрямилась, энергично растерла ладонями уши, чтобы взбодриться. Те моментально налились огнем. Быстро ответив на последние вопросы «Хедхантера» для ищущих работу, Аня добавила к анкете фото и, сохранив профайл, встала из-за стола. Пора было наградить себя за труд чашечкой чая.

Прежде чем идти в кухню, она выглянула в окно. Улицу, превратившуюся в огромную лужу, заливало солнце. Мысли Ани помимо ее воли свернули на старую колею: а что если у Андрея плохие отношения с женой? Может, его брак давно умер и существует лишь на бумаге? Куча людей разводится и создает новые семьи. Вдруг именно с ней Андрей будет счастлив?

Запиликал звонок. Почти сразу к нему присоединились раскатистые стуки в дверь.

«Тетя Люда, – сразу поняла Аня. – Опять приготовила что-нибудь из сена и несет пробовать».

Когда Аня распахнула дверь, ее ослепило вспышкой. Из-за сильной рези в глазах Аня зажмурилась и попятилась.

– Говорят, самые хорошие снимки получаются, когда человек не знает, что его снимают, – радостно закричала тетя Люда. – Посмотрим. А пока встань вот сюда, – она ввалилась в прихожую и прижала Аню к стене. – Теперь скажи «сыр».

– Не надо меня фотографировать. Я сегодня плохо выгляжу, – Аня размазала по лицу выступившие от боли слезы.

– Да ладно тебе! – тетя Люда пару раз щелкнула фотоаппаратом и задумалась. – А ты не могла бы распустить волосы?

– Нет!

– Ну хотя бы улыбнись, – соседка невозмутимо щелкнула камерой еще дважды.

– Прекратите! – Аня убежала в комнату и, забравшись на диван, закрыла лицо руками. – Хватит!

Тетя Люда нисколько не смутилась, вошла следом и, присев рядом с ней, стала просматривать на дисплее камеры получившиеся снимки:

– Да уж. Я надеялась, что выйдет лучше.

– Я всегда неважно получаюсь.

– Ничего. Первый снимок чуть-чуть обрежу, и подойдет.

– Для чего? – заволновалась Аня.

Соседка заговорщицки подмигнула:

– Я от твоего имени зарегистрировалась на нескольких сайтах знакомств, надо добавить к анкетам фото.

Аня подпрыгнула, как ошпаренная:

– Зачем?

– Ну, люди не любят знакомиться с пользователями, которые не добавляют снимки.

– Зачем вы зарегистрировались от моего имени? – Аню затрясло.

Отключив камеру, соседка одарила девушку совершенно безмятежным взглядом.

– Не волнуйся ты так. Я же не собираюсь гонять тебя на свидания со всеми подряд. Я найду несколько подходящих мужчин и вытрясу из них всю подноготную. И только тем, кто покажется мне достойным, дам твой номер.

– О боже! – в ужасе застонала Аня. – У нас такой маленький город! Меня же будут узнавать на улице.

– Вот опять эти комплексы!

– Не смейте никому давать мой телефон! – почти заорала она.

Тетя Люда взглянула на нее как на раскапризничавшегося ребенка.

– Если вы это сделаете, я сменю номер, – пригрозила Аня.

Соседка ухмыльнулась:

– И переехать не забудь: твой адрес я тоже знаю.

Аня попробовала выхватить у соседки фотоаппарат, но та довольно резво убрала его в карман белого спортивного костюма. Аня взглянула на нее с мольбой:

– Пожалуйста, удалите эти анкеты. Не надо меня ни с кем знакомить.

Тетя Люда вздохнула, потом поспешила объяснить:

– Пойми, я не могу бросить на произвол судьбы дочь своей лучшей подруги. Я должна выдать тебя замуж. Ты слишком скромная и сама ни в жизнь не найдешь себе приличного мужчину.

– Я уже нашла! – зачем-то брякнула Аня.

– Да ладно?

– Да! Недавно я познакомилась с очень интересным мужчиной. И мне кажется, между нами что-то есть. Какое-то притяжение. Только…

– Что?

Аня на секунду закусила губу, но потом все же договорила:

– Только он женат.

Тетя Люда схватилась за голову.

– Аня, ты рехнулась? Связаться с женатым мужиком. Твоя мама была бы в шоке…

– Ни с кем я не связалась, – розовея, запротестовала Аня. – Мы только познакомились.

– Беги от него! Беги, пока не поздно. Какие бы сказки он тебе не рассказывал, – тетя Люда вся подобралась, будто перед прыжком. – Даже если твой знакомый бьет себя в грудь и обещает развестись. Не верь. Женатые мужчины – мастера пустых обещаний.

– Почему вы так категоричны? Иногда мужчины все же уходят от жен к… – Аня на мгновение замолчала, подбирая синоним к неприятному ей слову «любовница», – уходят к новым подругам.

Соседка переменилась в лице:

– Вот уж не думала, что ты такая эгоистка. С людьми надо поступать так, как хочешь, чтобы с тобой поступали. Крутить роман с женатым – это подло!

Аня отвернулась, а тетя Люда продолжила:

– Знаешь, как больно, когда тебя предают? Когда то, что ты строила годами, вдруг разлетается вдребезги? Нет, конечно, ты не знаешь. Но послушай: время от времени в любых отношениях случаются ураганы. Брак способен в них выстоять, если никто из супругов не подставит ему подножку, не поддастся какому-нибудь соблазну.

Аня нервно сглотнула.

– Прежде чем вешаться на чужого мужика, представь, каково его жене, – предложила тетя Люда. – Возможно, их отношения только недавно дали трещину, и она надеется их спасти. Она читает книги о семейной жизни. Не вылезает от психолога. Она бегает по парикмахерским и запасается кружевным бельем. – Голос соседки слегка осип. – Напряги воображение. Представь, каково это, когда однажды ты возвращаешься с работы раньше времени, отпираешь дверь квартиры и чувствуешь приторный запах чужих духов. В прихожей валяются туфли на шпильках, юбка со стразами. Ты заставляешь себя пройти в спальню и видишь мужа с другой. Ты все еще любишь его. Но простить измену не в твоих силах – твой брак летит в помойное ведро…

– Простите, – испугалась Аня, – я не хотела задеть ваши чувства.

Соседка ссутулилась, опустила голову. Из нее как будто ушли все силы.

– Это ведь как удар ножом, – тихо сказала она. – Ты готова сделать кому-то так больно?

– Нет, – Аня сжалась.

Соседка тяжело поднялась и, шаркая ногами, ушла к себе.

Аня пересела с дивана за стол. Только бы ее не угораздило влюбиться в Андрея. Наверное, не стоит идти к нему в субботу. Лучше вообще с ним больше не видеться. И лучше как можно быстрей уехать в Сочи. Найти родных и начать новую жизнь.

Она снова открыла «Хедхантер». Намерение выпить чаю вылетело из головы. Выбрав Сочи и рубрику «работа в образовании», Аня стала просматривать свежие вакансии. На третьем объявлении сердце екнуло. В мини-лагерь при гостинице «Прибой» требовался воспитатель. Аня задрожала. Когда ее пальцы скользнули по тач-паду, она даже дыхание задержала.

«Требования к соискателю: высшее педагогическое образование, опыт работы с детьми.

Обязанности: организация досуга для детей отдыхающих.

Условия работы: с девяти утра до девяти вечера, по графику: два через два. Жилье и питание предоставляются».

– Не может быть! – Аня не поверила своим глазам. – Неужели так бывает?

Она навела курсор на зеленую кнопку «откликнуться на заявку» и вдруг замерла. Если ее возьмут, она, наверное, больше никогда не увидит Андрея. Сердце тоскливо сжалось.

Собрав в кулак остатки решимости, Аня заставила себя нажать на кнопку.

«Если работодателя заинтересует ваше резюме, он свяжется с вами по электронной почте или телефону», – пообещал сайт.

– Надеюсь, они меня возьмут, – вслух пробормотала Аня, но в голосе не было ни капли энтузиазма.

***

Вечером пятницы в салоне мебели, где работала Аня, стояла тишина. Редкие посетители лишь изредка проскальзывали тенями между шкафов и испарялись, не произнося ни слова. Аня и ее напарница сидели на одном из кожаных диванов, выставленных на продажу, и, уткнувшись в Юлин планшет, мониторили интернет в поисках чего-нибудь интересного.

– Аня! – от входной двери заорала кассир Наташа, вернувшись с перекура, который в отсутствии начальства устроила на крыльце. – Тебя на улице какой-то парень спрашивает.

– Чего ему надо? – Аня нахмурилась.

– Понятия не имею, – подплыв к ним, пышнотелая Наташка с большим трудом втиснулась рядом с ними на диван. – Но парень – ничего. И, похоже, не женатый. По крайней мере, кольца обручального не наблюдается.

– Какая ты глазастая, – хмыкнула Юлька, не отрывая взгляда от монитора.

Аня похолодела: «Сто процентов, тети Людины проделки. Наверное, уже откопала мне жениха и написала ему, где я работаю».

– Ань, ну ты идешь? – спросила Наташа, ерзая и толкаясь: ей явно было тесно. – Человек же ждет.

– Ой, девочки, пожалуйста, скажите этому парню, что меня нет! – взмолилась Аня.

Коллеги уставились на нее изумленно:

– А кто он?

Аня пожала плечами:

– Даже не представляю.

– Ну вообще! – Наташка одним махом спихнула ее с дивана. – Парень тебе, между прочим, цветочки принес, а ты тут ломаешься.

– Цветочки? – Ноги у Ани моментально стали ватными.

– Иди уже! – со смехом потребовала Юля. – Мы жаждем подробностей: кто это и чего ему нужно.

Сама не своя от смущения, Аня поплелась к выходу. У дверей она снова замялась.

– Вперед, Анюта! – тут же из-за спины завопили коллеги. – Вдруг за дверью мужчина твоей мечты?

Аня испепелила коллег взглядом и выскочила на улицу. На крыльце ее дожидался Андрей Денисович.

– Вы? – У Ани отлегло от сердца.

– Решил напомнить, что завтра жду вас у себя, – Андрей обворожительно улыбнулся.

От его пристального взгляда Аню бросило в жар. Она опустила глаза, с преувеличенным интересом стала разглядывать мужскую ветровку.

– Это вам, – Андрей протянул ей маленький букет белых хризантем. – Надеюсь, цветы не дадут вам забыть о своем обещании.

Его красивые пальцы моментально приковали Анин взгляд: сегодня на руке психолога, действительно, не было обручального кольца. Она почувствовала, как краснеет.

– Не стоило, право, – забубнила Аня, прижимая цветы к груди. – Я и так помню: в субботу, в полдень.

Они немного помолчали, а потом Андрей признался:

– Вы мне сегодня приснились.

– Правда? – Аня растерялась. – И о чем был сон?

– Вы прыгнули в воду с какого-то корабля. Или катера.

– В море?

– Наверное. Если честно, я никогда не был на море и не очень понимаю, чем оно отличается от озера.

– А зачем я прыгнула в воду?

– Я не знаю, – Андрей слегка нахмурился.

– Думаете, сон был вещий?

– О, боже! Нет, конечно, – по лицу Андрея скользнула улыбка. – Вещих снов не бывает. Просто нам часто снится тот, о ком мы думали накануне.

Аня почувствовала, что опять краснеет.

– Вы знаете, меня ждут покупатели, – пробормотала она, делая маленький шажок назад.

– Я понимаю, – кивнул Андрей и приоткрыл для нее дверь. – Бегите, пока вас не продуло.

С бешено колотящимся сердцем Аня юркнула обратно в магазин. Юля и Наташа уже ждали ее возле порога:

– Ну, и кто этот таинственный незнакомец? Зачем приходил?

– По делу, – буркнула Аня и, сломя голову, убежала в туалет: ей ужасно не хотелось, чтобы девчонки заметили ее смятение.

Умывшись и кое-как уняв нервную дрожь, Анна вперилась взглядом в свое растрепанное отражение:

– И что это было? Он пытается за мной ухаживать?

Из зеркала на нее смотрели испуганные глаза.

Интересно, почему Андрей снял кольцо? Он развелся? Неужели теперь он свободный мужчина?

Щеки у нее по-прежнему пылали. Она отвернулась от зеркала и подняла букет, пристроенный рядом с раковиной. Хризантемы пахли весной и счастьем. Аня закрыла глаза и зарылась в них лицом.

Надо же, оказывается, получать цветы так приятно!

***

В субботу Аня чуть было не нарядилась в платье, сшитое для нее мамой на двадцатилетие. Даже достала его из шкафа и включила утюг, чтобы погладить. Но пока раскладывала платье на гладильной доске, обнаружила на рукаве маленькую прореху: совсем немного разошелся шов. Аня метнулась в комнату родителей – к швейной машинке, в ящиках которых хранились катушки и нитки.

В один миг ее обволокло запахом лекарств и пыли. Запахом горя. Аня закашлялась.

«Завтра, как следует, все вымою, – пообещала она себе, чувствуя, как комната моментально высасывает из нее все силы. – И может, стоит переклеить обои? Похоже, запах лекарств уже не выветрится».

Аня схватила первые попавшиеся светлые нитки и ушла к себе. Но залатав дыру на рукаве, она убрала платье в шкаф: наряжаться расхотелось. Под ложечкой засосало от непонятной тревоги. Натянув джинсы и белый свитер, Аня выпила мятного чаю и стала переплетать косу. Пальцы дрожали.

«Я нервничаю, будто перед свиданием, – подумала Аня и разозлилась. – Как же это все глупо! Скорей всего, я представляю для Андрея только профессиональный интерес».

Сразу вспомнилось, как однажды она уже становилась жертвой своих фантазий. Когда она сохла по преподавателю, влюбленность так ударила ей в голову, что ничего незначащие слова и жесты казались знаками внимания.

Уже надев куртку, Аня вернулась в спальню и подошла к хризантемам, поставленным в вазу на подоконнике. Солнце красиво подсвечивало белые лепестки. При взгляде на них лицо Ани озарила улыбка. Нет, в этот раз ей ничего не кажется, цветы кому попало не дарят.

К зданию, в котором арендовал кабинет Купцов, Аня мчалась на всех парусах.

Андрей Денисович встретил ее у входа.

– Я уже начал волноваться, – с улыбкой признался он, распахивая перед ней дверь.

– А вот и напрасно, – буркнула она, принюхиваясь.

В этот раз у психолога пахло корицей и мандаринами.

Андрей Денисович помог Ане снять куртку – от его легких прикосновений по спине, как обычно, побежали мурашки.

– Будете кофе? – спросил Купцов, когда они прошли в кабинет. – Мне надоело наблюдать, как клиенты засыпают на моих захватывающих консультациях, и я разжился кофеваркой.

– Кофе – это просто здорово. Ой, у вас на рукаве ниточка!

– Где? – спросил он, не сводя глаз с Аниного лица.

Она смутилась.

– Вот тут, – отцепив от его джемпера крохотный обрывок нити, Аня попробовала пошутить. – Наверное, на досуге крестиком вышиваете? Успокаиваете нервы после буйных клиентов?

– Нет, что вы. Это я колдую. Мастерю кукол вуду, – совершенно серьезно ответил он. – Когда ничего не помогает, приходится использовать альтернативные методы лечения.

– Я вас боюсь.

– И правильно делаете.

Пока она устраивалась на диване, он быстро разлил кофе по двум чашкам.

– С сахаром?

– Нет, спасибо.

Психолог осторожно передал ей одну из чашек и сел напротив. Как только Аня сделала глоток, он признался:

– Если честно, последние дни вы не выходили у меня из головы.

Она чуть было не поперхнулась:

– Вот как?

– Я все время думал, почему вам так тяжело справляться с горем. И пришел к выводу, что вы слишком сжились с имиджем независимой одиночки. Вам нужно учиться принимать помощь у других. Признайтесь, вы ведь так и не позвонили на телефон доверия?

Аня опустила голову.

– Почему вы так боитесь опереться на подставленное плечо? – спросил Купцов. – Один в поле не воин.

Ее губы слегка дрогнули.

– Я подумаю над вашими словами.

Андрей Денисович вздохнул. Аня залпом допила кофе – тот оказался довольно мерзким: видимо, зерна были пережарены.

– Наверное, часто бываете на кладбище? – спросил Купцов, поглаживая пальцем ободок чашки.

Аня взглянула с недоумением.

– На могиле матери? – уточнил он.

Она замотала головой:

– Нет. Родители ненавидели кладбища. После кремации я развеяла их прах над лесом.

Неожиданно в кабинете послышалась органная музыка. Что-то из Баха.

Андрей Денисович смущенно улыбнулся:

– Простите. Забыл выключить телефон, – он торопливо выудил мобильный из кармана джинсов и поднялся. – Вы же не обидитесь, если мы на минуту прервемся?

– Нет, что вы.

Он вышел из кабинета, прикрыл за собой дверь. Аня прошла к столу, чтобы поставить опустевшую чашку. Из прихожей донеслись обрывки разговора.

– Что случилось? Я не могу приехать прямо сейчас: у меня консультация… Я говорил тебе… Не надо со мной спорить: я говорил. Просто ты, как обычно, меня не слушала…

«Жена, – сразу догадалась Аня. – Вряд ли они развелись. Скорей всего, у них сейчас период турбулентности. Андрей снял кольцо, но та женщина еще надеется сохранить брак».

Аня испугалась, что психолог решит, будто она подслушивает, и быстро вернулась к дивану.

– Я не могу обсуждать это прямо сейчас. Говорю же, у меня консультация… Я приеду, и мы обо всем договоримся, ладно? Тогда целую!

Последние слова, донесшиеся из-за двери, стали для Ани пощечиной.

– Простите еще раз, – Андрей Денисович вернулся в кабинет повеселевший. – Семейные проблемы.

Она вскочила:

– Представляете, я вспомнила, что не выключила утюг.

Скорей всего, это было истиной. Она, действительно, не помнила, чтобы выдергивала шнур из розетки. Правда, торопиться домой все равно было не обязательно: подаренный мамой утюг в вертикальном положении отключался автоматически.

Аня рванула в прихожую.

– Надеюсь, я не спалила дом, – наигранно причитала она, зашнуровывая ботинки.

Купцов помог ей накинуть куртку, а потом вдруг, приподняв ее лицо за подбородок, взмолился:

– Аня, оставьте мне свой телефон. Нам надо договориться о новой встрече.

– Я сама вам позвоню. В понедельник, – соврала Аня, прежде чем выскочить на улицу.

***

День был теплый. Солнце пригревало так сильно, что по дороге от остановки к дому пришлось снять куртку. Зажав ее под мышкой, Аня даже рукава закатала – пусть кожа впитывает солнечный свет. Мама всегда говорила: солнце – лучший антидепрессант.

Шагая к дому, Аня вертела головой по сторонам: ловила признаки весны. Травинки вдоль тротуаров, набухшие почки сиреней, чуть влажный воздух всегда наполняли Аню добрыми предчувствиями.

Войдя во двор, она увидела, как соседские дети рисуют на асфальте разноцветными мелками. Остановилась посмотреть.

– Нарисуй мне котика, – потребовала кудрявая малышка лет четырех.

– Давай, – легко согласилась Аня и присела рядом с девочкой.

Та придвинула к ней ведерко с толстыми, как сардельки, мелками. Немного подумав, Аня выбрала оранжевый цвет и с небывалым энтузиазмом стала вырисовывать на асфальте тигриную мордочку.

В кармане куртки зазвонил телефон. Аня выудила его из кармана, поднесла к уху.

– Алло.

– Анна Багинян? – уточнил в трубке приятный женский голос.

– Да. – Аня опять схватила мел, добавила к оранжевой мордочке длинные усы.

– Меня зовут Лариса Николаевна. Я менеджер по персоналу гостиничного комплекса «Прибой». Нас заинтересовало ваше резюме. Вы еще ищете работу?

Аня вскочила на ноги и вытянулась по стойке смирно, словно женщина могла ее видеть.

– Да, ищу.

– Нас устраивают ваши образование и опыт. Но мы бы хотели побеседовать с вами лично.

Девочка стала дергать Аню за штанину с таким видом, будто сейчас разревется:

– Нарисуй ему лапки. И хвостик.

– Сейчас-сейчас, только по телефону договорю, – шепотом пообещала ей Аня.

Малышка надулась.

– Простите, что вы сказали? – чувствуя себя ужасно глупо, переспросила Аня у менеджера.

– Мы хотим побеседовать с вами лично.

– К сожалению, я сейчас нахожусь в городе Орск, – Аня расстроено закусила губу, чувствуя, как столь желанная работа уплывает из рук.

– Мы можем связаться с вами в «Скайпе», – предложила менеджер. – Вы умеете пользоваться этой программой?

– Д-да, – соврала Аня, слыхавшая о «Скайпе» только краем уха.

– Ла-а-апки! Хво-остик! – захныкала девочка.

– Сейчас, только не плачь! – Аня снова присела на корточки и стала торопливо пририсовывать к усатой моське туловище.

Девочка почти сразу стихла.

– У вас есть дети? – удивилась Лариса Николаевна, в ее голосе появились раздраженные нотки. – Вы не указали в резюме.

– О нет! Это не мои, – поспешила оправдаться Аня. – Просто я сейчас на улице.

– Давайте свяжемся с вами завтра утром. В девять утра по Москве вас устроит?

– Да, конечно.

– Тогда диктую контактные данные. У вас есть, куда записать?

Аня растерялась: с собой у нее не было ни ручки, ни листка. Потом ее взгляд упал на кусок мела:

– Диктуйте.

Она сделала запись рядом с наскоро законченным тигром, и когда Лариса Николаевна положила трубку, сфотографировала все на телефон.

– А собачку нарисуешь? – капризно спросила девочка, протягивая Ане зеленый мелок.

– Извини, зайка, но мне нужно идти.

– А-а-а! – разгневанно топая, заголосила девочка. – Хочу собачку!

– Ой, смотри: голуби! – тут же нашлась Аня и показала в сторону беседки.

Размазав по лицу злые слезы, хозяйка мелков, нехотя, оглянулась. Аня торопливо нашла в кармане кутки несколько семечек и вложила их в детскую ладошку:

– Иди, покорми.

Малышка хихикнула и побежала к птицам, а Аня, чувствуя себя почти Макаренко, метнулась в подъезд.

Взлетев на свой этаж, она постучала к тете Люде. Соседка открыла так быстро, словно стояла за дверью. На ней снова было красное кимоно, а волосы перехватывала широкая алая повязка. На лбу соседки виднелись капельки пота.

– Теть Люд, научите меня пользоваться «Скайпом»! – забыв о приветствии, взмолилась Аня. – Мне очень надо.

– Не вопрос, – у соседки загорелись глаза. – Но только за ответную услугу.

– Какую?

– Мне надо опробовать новый комплекс парных упражнений. Переодевайся во что-нибудь спортивное и дуй ко мне.

Глава 4

Аня была так взволнована предстоящим собеседованием, что полночи не могла уснуть. Раза три она подымалась с постели и, чтобы успокоить нервы, пила то мятный чай, то валерьянку. После четырех ее наконец сморило.

По выходным Аня не спала дольше восьми, но в этот раз почему-то побоялась проспать, потому перед сном поставила на телефоне будильник. На девять.

Когда она проснулась в воскресение, в комнате стоял полумрак. «Ну вот, напрасно я переживала, что засплюсь», – хмыкнула Аня и попыталась сесть. Тело сразу во всех местах пронзило болью.

– Ай! – Аня обеими руками схватилась за подозрительно хрустнувшую поясницу. – Почему так больно? Мы же вчера только полчасика позанимались.

С большим трудом она сползла с кровати и попробовала покачаться из стороны в сторону, чтобы оценить масштаб «разрушений». Шея не поворачивалась. Плечи и пресс казались металлическими, а мышцы на ногах будто стали короче.

Аня поняла, что надо срочно сходить к тете Люде и спросить у нее какой-нибудь крем от спортивных травм. Иначе эта Лариса из «Прибоя» решит, что у нее ДЦП.

Кряхтя от боли, Аня похромала к столу, на котором вечером оставила мобильник. Она попыталась включить на телефоне подсветку, чтобы узнать время, но тот не реагировал на прикосновения. «Неужели батарея сдохла? – удивилась Аня. – Я же только недавно заряжала». Она поставила телефон на зарядку и включила ноутбук, чтобы все-таки узнать, который час. Пока загружалась операционка, выглянула в окно.

Небо затянуло тяжелыми тучами, и нельзя было догадаться, давно ли встало солнце. Стараясь избегать резких движений, Аня открыла форточку и с удовольствием вдохнула свежий, пахнущий надвигающимся дождем воздух.

Ноутбук наконец загрузился. При взгляде на часы в нижнем углу монитора Аня подскочила, как ошпаренная:

– Без пятнадцати одиннадцать? Серьезно?

Ойкая от прострелов в мышцах, она заметалась по комнате, не зная за что хвататься. Она столько планировала успеть с утра! Вымыть и уложить волосы, сделать макияж, отгладить белую блузку. А теперь грандиозные планы полетели в тартарары. Ане захотелось упасть на диван и разрыдаться. Она даже поковыляла к нему, но по дороге взяла себя в руки.

«Обойдемся программой минимум», – решила она, и, постанывая от боли в спине, собрала постель и запихала ее в шкаф. Потом она умылась, волосы заплела в привычную косу, а вместо блузки нацепила белую водолазку. Та оказалась немного мала, но времени на переодевание уже не было: часы показали одиннадцать. То есть девять по Москве. Аня вышла в «Скайп» и отправила менеджеру запрос на добавление ее в контакты, а потом села ждать, пока та его примет.

Прошло минут пятнадцать. От сидения в напряженной позе у Ани затекла спина. Аня сделала пару кругов по комнате, чтобы размяться. В душе стало подыматься раздражение: и чего менеджер не добавляется? Может, в «Прибое» вообще передумали брать ее на работу? Хоть бы сообщили тогда. Или она что-то не так поняла? Эта Лариса точно говорила про воскресенье? Может, она запуталась, забыла, что у нее выходной?

Аня вернулась за ноутбук и, чтобы скоротать ожидание, стала просматривать сайт с анекдотами. Последние попадались сплошь несмешные и пошлые, и у нее в конец испортилось настроение.

В половине двенадцатого от голода у Ани заболел живот, ведь она привыкла завтракать рано. Аня побежала на кухню, заглянула в холодильник.

«Съесть булочку? Или яблоко?»

Ее руки сами собой схватили и то, и другое. От булки пахнуло ванилином, а пальцы моментально стали липкими из-за сахарной посыпки. Нет, лучше потерпеть. Через силу положила продукты обратно на полку. Еда налипнет на зубы, а времени их почистить может и не быть.

Вымыв руки, Аня вернулась к ноутбуку. Ее раздражение стало потихоньку превращаться в гнев. Ну, и что это за работодатель? Даже собеседование вовремя не могут провести. Стоит ли с ними связываться?

Открыв «Хедхантер», она быстро пробежала глазами новые вакансии Сочи. Ничего путного среди них не было. Аня сделала еще несколько кругов по комнате.

Без десяти двенадцать в животе у нее заурчало. Аня опять сбегала на кухню – выпила воды, но ее организму это совсем не понравилось – живот стал издавать еще более раскатистые и устрашающие звуки.

В двенадцать Аню осенило: можно же напомнить менеджеру о себе по мобильному. Она нашла в телефоне номер Ларисы Николаевны и позвонила по нему несколько раз, но трубку так и не сняли.

– Просто отлично! – Аня психанула, переоделась в халат и скукожилась на диване. – Значит, тетя Люда права: нет никакого гостиничного комплекса «Прибой», а эта Лариса – мошенница!

Вчера установив Ане «Скайп», соседка потребовала от нее подробности о намечающемся собеседовании, а узнав, как Аня нашла потенциальных работодателей, прямо затряслась.

– Это – лохотрон! – закричала она. – Ну сама подумай: зачем людям такие трудности? Зачем связываться с приезжими, когда можно набрать работников, просто поколесив по соседним деревенькам?

– Может, местные не готовы работать за кров, еду и морской воздух? – грустно пошутила Аня.

Соседка разошлась еще больше:

– Сейчас тебе обещают работу вожатой, а потом отберут паспорт и заставят заниматься проституцией.

– Теть Люд, но я же не в Турцию собираюсь.

– На нашем юге тоже одной околачиваться не стоит. Тебя либо обманут и обворуют, либо украдут в один из горных аулов. Станешь второй женой какого-нибудь старика и будешь всю оставшуюся жизнь пасти овец.

Космические звуки и бульканье, полившиеся из ноутбука, вмиг отвлекли Аню от воспоминаний о перепалке с соседкой. Она взглянула на монитор: Лариса Николаевна предлагала ей видеозвонок.

– Елки-палки! – с молниеносной скоростью Аня скинула халат и снова влезла в брюки и водолазку. Из-за стремительного переодевания мелкие прядки у лица моментально наэлектризовались и взвились надо лбом. Чертыхаясь, Аня пригладила их рукой и плюхнулась за стол. В животе снова заурчало.

– Спокойствие, только спокойствие, – Аня сделала глубокий вдох и, изобразив улыбку, приняла вызов.

Менеджер «Прибоя» сидела перед камерой не одна. Рядом с ней располагался мужчина лет сорока. Армянин. Импозантный. Даже красивый. С посеребренными сединой волосами и бородкой. С удивительными глазами цвета каштанов.

– Доброе утро, Анна. Извините за задержку, – Лариса Николаевна оказалась энергичной стройной женщиной лет сорока.

– Доброе утро, – Аня почувствовала, что губы от волнения едва шевелятся, а живот опять собирается высказаться по поводу пропущенного завтрака.

– Аня, рядом со мной владелец нашего гостиничного комплекса – Арсен Ованесович Екманян.

Мужчина прожег Аню взглядом.

– Здравствуйте, – с трудом выдавила из себя Аня.

Она напрягла все силы, чтобы из-за смущения не опустить глаза, так как где-то слышала, что работодатели не доверяют тем, кто прячет взгляд, считают их неуверенными в себе или нечестными.

– С ума сойти, – Арсен Ованесович вдруг поднялся.

– Что, простите? – менеджер посмотрела на него с плохо скрываемым обожанием.

– Я отлучусь на несколько секунд. Мне нужно выпить воды, – буркнул Арсен Ованесовчи и покинул зону обзора камеры.

Лариса Николаевна натянуто улыбнулась:

– Что ж. Подождем немного.

Где-то рядом с ноутбуком звякнул графин. У Ани моментально скрутило желудок. «Ох, уж эти условные рефлексы», – мысленно простонала она и вдруг заметила, что надела водолазку наизнанку. Остатки уверенности моментально растаяли. У Ани даже пальцы задрожали. Она торопливо спрятала руки под стол.

Арсен Ованесович вернулся за стол с каким-то лихорадочным блеском в глазах, затараторил:

– Анечка, расскажите о себе. Сколько вам лет? Где вы родились?

Аня непроизвольно затеребила кончик косы.

– В мае мне исполнится двадцать семь. Родилась и выросла я в Орске. Это небольшой город посреди степей, на границе с Казахстаном. Зимой у нас очень холодно, а летом дуют суховеи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.