# Практическая антропология. Почему мы такие, какие есть

Александр Никонов

Александр Никонов – известный писатель, автор знаменитых бестселлеров «Конец феминизма» и «Кризисы в истории цивилизации». Мастерски дискутируя на острые и неоднозначные темы, автор выступает в своих произведениях апологетом здравого смысла. Талантливые провокации Никонова возмущают, вызывают желание найти опровержение, оспорить, но самое главное – заставляют думать. «Почему мы такие, какие есть. Практическая антропология», вне сомнений, вызовет негативную реакцию у многих представителей нашего «человейника». Но что есть книга, как не своевременный толчок к тому, чтобы задуматься?
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

© Александр Никонов

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

> Много нас по подобию Божию,
> И все-таки каждый с изъяном.
> Будем считать, что изъянами
> Обязаны мы обезьянам.

> Олег Григорьев

Идея этой книги была внезапной, как понос. Так всегда начинаются хорошие книги…

Просто однажды, слушая излияния своего доброго знакомого о его пунктирной семейной жизни и взаимоотношениях с деньгами и женщинами, я подумал, что все его жизненные загогулины вызваны не его решениями, а сработавшими инстинктами той обезьяны, что сидит внутри каждого из нас.

Вся наша жизнь – и в малом, и в большом – устроена по слепку того зверя, от которого мы произошли. Произойди мы от другого существа, например от овцы, весь облик цивилизации был бы совершенно другим. Потому что каждому виду присуще свое видовое поведение. Повадки травоядных в корне отличаются от повадок хищника. А поведение хищника – от поведения всеядного стадного существа, живущего в кронах деревьев, каковыми мы с вами по базовой конструкции и являемся.

Поэтому, черт побери, было бы крайне интересно посмотреть на человека и цивилизацию, которую он создал, глазами зоолога или этолога – специалиста по поведению животных. И тогда мы с вами увидим отражение всеядного стадного млекопитающего, прыгающего по деревьям, на всем, что нас окружает, – на предметах, на взаимоотношениях, на земном искусстве и на бытовых мелочах, на религии и на высочайших взлетах духа.

Ну что? Занесем лупу над глобальным человейником, как назвал нашу цивилизацию один философ?

## Часть 1. Мы есть то, что едим

> Дорогие дети!

> Не следует спрашивать: «Что такое животное?» – а нужно спросить: «Какого рода объект мы обозначаем как животное?» Мы называем животным все имеющее следующие свойства: питается, происходит от подобных себе родителей, растет, самостоятельно передвигается и умирает, когда приходит срок. Поэтому мы относим к животным червяка, цыпленка, собаку и обезьяну. Что же сказать о людях? Подумайте об этом с точки зрения перечисленных выше признаков и затем решите сами, правильно ли считать нас животными.

> Альберт Эйнштейн

Я сейчас не собираюсь доказывать каждому грамотному, умеющему читать и думать гражданину очевидное – что человек есть животное. Вряд ли среди читателей моей книги найдется хоть один, который бы прошел в жизни мимо этого замечательного факта: мы звери, господа!

Помнится, еще в школе на уроке биологии я спорил со свои недалеким одноклассником, доказывая ему, что человек суть животное. Он упирался против этой очевидности и верить ей не хотел.

– А кто же еще, если не животное? Робот, что ли? – удивлялся я упорству туповатого приятеля.

Сейчас с этим не спорят даже глубокие церковники: да, говорят они, человек – это животное. А некоторые даже добавляют, что Господь создал человека на той материальной базе, которой на тот момент обладал, – животной. Зато вдохнул в него душу! Которая, мол, и выделяет человека из всего прочего животного царства.

Человек действительно сильно отличается от всего звериного мира. Разительно отличается! Поэтому туповатый одноклассник и спорил со мной, никак не желая соглашаться со своей животностью: на детей, которые гораздо ближе к животным, чем социализированные и дрессированные социумом взрослые, тот факт, что человек есть животное, производит шоковое впечатление – такой вот парадокс. Когда-то целый класс американских школьников, шокированный рассказом учителя биологии о том, что люди есть животные, написал письмо Эйнштейну, попросив его рассудить их спор с учителем. То, что ответил детям Эйнштейн, вы уже прочли в эпиграфе…

Отличия между людьми и другими животными настолько бросаются в глаза, что задавать вопрос о том, чем наш вид отличается от прочих, на первый взгляд даже как-то глупо: мы в штанах ходим, кушаем вилками и вон какую цивилизацию построили! Мы разумные, а не зверье какое-нибудь!

Моя сестра, которая зело любит животных, пару лет назад увлеклась чтением научно-популярной литературы. На вопрос, отчего вдруг такой интерес к науке, ответила:

– Да ты сам прикинь, сколько удивительного люди сделали на этой планете, начиная от простейшей гаечки, которую тоже надо было изобрести. Мы вышли в космос, узнали, почему светят звезды. И подумать только – все это сделал зверь! Обычный животный зверь…

Но у этого зверя был неплохой инструмент – разум. С помощью разума мы захватили всю планету – от влажных экваториальных областей, которые когда-то были нашей родиной, едва ли не до самых полюсов, где царят жестокие холода. Овладев огнем и научившись защищать свое голое тело от непогоды искусственными шкурами, называемыми одеждой, мы раздвинули свой ареал обитания до размеров всей Земли.

Мы властно оттеснили в сторону другие виды, когда-то обитавшие там, где теперь обитаем мы. И мы теперь – практически повсюду! Многие виды вымерли, не выдержав конкуренции с нами, или же попросту были нами физически уничтожены. Зато другие виды мы размножили до неимоверности – вместе с собой. Судите сами…

Людей и так называемых «домашних животных», которых мы разводим искусственно, примерно на пять порядков (в сто тысяч раз) больше, чем животных схожих с нами по массе и типу питания. Если вы посмотрите на приведенный ниже график, то увидите, что зависимость между численностью вида и размерами его представителей обратно пропорциональная. То есть чем крупнее вид, тем меньшее количество особей этого вида живет на планете. Мы же вываливаемся из этого закона.

Человечество не только захватило всю планету. Оно трансформирует облик самой планеты. О том, что человечество стало геологической силой, меняющей природные ландшафты, писал еще академик Вернадский. И это не было поэтической метафорой ученого. Мы действительно преобразуем планету в самом буквальном смысле. Судите сами…

Географически Европа – это зона тайги и смешанных лесов. Но леса тут были сведены под пашню еще до Средневековья, они остались лишь в горах и заповедниках. Вместо сплошного лесного покрова в Западной Европе теперь лишь небольшие лесные «заплатки».

Мы распахиваем целинные степи и строим бетонные джунгли городов. Мы заливаем искусственными морями равнины с целью накопления воды для этих городов и получения электрической энергии. Мы в самом прямом смысле слова срываем горы в поисках полезных ископаемых и выкапываем гигантские котлованы для открытой добычи угля. Наконец, как подметила моя сестра, мы вышли за пределы планеты. И даже в какой-то степени изменили лик своей звездной системы: за последние сто лет радиоизлучение нашей Солнечной системы повысилось вдвое, к удивлению потенциальных звездных наблюдателей из других миров. А все потому, что Маркони с Поповым изобрели радио.

Причем, что интересно, человечество начало менять облик планеты, трансформируя целые природные ландшафты не вот-вот, «буквально вчера», поднявшись на высоты индустриальной цивилизации и вооружившись экскаваторами и бульдозерами, а сотни и тысячи лет назад. С копьем и палкой-копалкой.

### Глава 1. Ластик человечества на контурной карте мира

> Все пустыни друг другу от века родны,
> Но Аравия, Сирия, Гоби –
> Это лишь затиханье Сахарской волны,
> В сатанинской воспрянувшей злобе…

> И когда наконец корабли марсиан
> У земного окажутся шара,
> То увидят сплошной золотой океан
> И дадут ему имя: Сахара.

> Николай Гумилев

Еще в каменном веке, непринужденно помахивая кремневым топором, человечество уничтожило всех мамонтов и шерстистых носорогов на территории Евразии. А переместившись по Берингову перешейку в Америку, выбило всю мегафауну и там.

Куда бы ни приходили люди, они начинали с уничтожения крупной фауны. В той же Евразии, кстати, нами были напрочь выбиты, помимо мамонтов и носорогов, пещерные медведи, пещерные львы, гигантские олени… В обеих Америках человечество уничтожило мамонтов, мастодонтов, саблезубых тигров, гигантских ленивцев, гигантских грызунов, лошадей и верблюдов. Все более-менее крупное оказалось выбитым.

Ученые долго не могли взять в толк, что же послужило причиной столь масштабного и быстрого вымирания, и поначалу грешили на климат. Точнее, на его изменения, связанные с наступлением-отступлением льдов во время последнего ледникового периода. Однако ледниковые периоды в жизни нашей планеты явление периодическое, они наступают-отступают с частотой примерно в 100 тысяч лет, и все перечисленные животные прекрасно эти периоды переносили, приспосабливались. Когда наступали льды, животные отступали к экватору, когда же гигантские ледяные шапки таяли, звери приближались ближе к полюсам. А гигантских ленивцев происходящее со льдами вообще не касалось, они жили у себя в тропиках и никуда по лености не ходили. Однако тоже исчезли с лица планеты. И по странной случайности, вымирание совпало с распространением по планете чрезвычайно агрессивного и зловредного вида – homo sapiens, который сеял смерть всюду, где появлялся.

Если бы последнее оледенение было самым сильным, вымирание крупных зверей можно было бы объяснить тем, что сильно сузилась кормовая база (кстати, во время последнего ледникового периода северная ледяная шапка покрывала всю Канаду и север США, то есть края ледника, чтоб вы понимали, опускались до широты Сочи). Но фокус в том, что вымирание произошло не во время наступления ледника, а как раз напротив – в эпоху глобального потепления, когда ледяные шапки начали отступать к северу, а растительность, то есть кормовая база мамонтов, стала отвоевывать у льдов все большее пространство суши. Вот тут бы и расплодиться на дармовых харчах! Ан нет… Скоропостижно вымерли.

Тогда исчезли десятки видов животных. Наши предки их просто перебили. Причем несчастных животных уничтожали порой в масштабах, превышающих пищевые потребности, – просто в азарте охоты. Так волк в овчарне режет всех овец, хотя съесть больше одной не может.

Из костей мамонтов строились жилища. Наиболее крупные кости составляли нижнюю часть стен, а кости помельче шли на верхнюю. Силовой же каркас наши предки делали из бивней. Так вот, на сооружение только одного, хотя и самого крупного из известных жилищ первобытных людей, найденного на территории нынешней Украины, ушли кости более сотни мамонтов. Как видите, несчастных убивали просто в промышленных масштабах!

А чего экономить, если ресурс кажется неисчерпаемым? Так ожиревший медведь во время нереста лосося, когда вся река буквально кишит рыбой, съедает у пойманных рыбин только икру и головы – то, что представляется ему самым вкусным… Так браконьеры выбрасывают в реку, кишащую рыбой, распоротые туши лосося, забирая только икру… Так ребенок выедает из пирожка только начинку… Так первые люди, попавшие в Новую Зеландию, убивали гигантских птиц моа только для того, чтобы съесть их бедра, и в конце концов истребили всех птиц на островах. (Зато, как показывают археологические раскопки, когда птиц моа осталось мало, люди съедали уже все мясо и даже обгладывали кости.)

Изобилие неминуемо развращает. Этнографы XIX века описывали загонные охоты дикарей (индейцев, африканцев), живших на уровне каменного века, которые во время этих охот убивали намного больше животных, чем могли съесть. Впрочем, цивилизованные европейцы, вооруженные винтовками, недалеко от них ушли, в чем мы чуть позже еще убедимся.

Факт выбивания людьми столь крупных животных, да в таких количествах, да в столь короткие сроки (десятки и сотни лет, в зависимости от вида и территории), вызывает у многих удивление и недоверие. Поэтому до сих пор в науке предпринимаются отчаянные попытки объяснить вымирание мегафауны, случившееся 10–12 тысяч лет назад, естественными причинами – тем же климатом, например, или какими-либо катастрофами. Есть даже экзотические гипотезы, предполагающие, будто мамонты вымерли от… старости. Не от личной старости, разумеется, а от старости вида. Дело в том, что виды животных, как и отдельные особи, не вечны и имеют определенное время жизни. Вот, мол, у мамонта, как вида, подошло время исчезновения. Непонятно только, почему это время «старости» мамонтов так странно совпало со временем «старости» десятков других видов. И с распространением человечества. Да и слоны в Африке и Индии «от старости» почему-то не вымерли.

А, кстати, почему?

Отчего не вымерли слоны в Африке, разве там люди на них не охотились? Возможно, это произошло по той причине, что человек появился как раз в Африке и именно там происходило его постепенное медленное взросление и вооружение. У здешней фауны было достаточно времени, чтобы приспособиться к новому хищнику. А вот когда уже умелый, опытный и вооруженный дистанционным оружием (копья, луки) человек внезапно для местной фауны появлялся в новых местах в процессе заселения планеты, животные приспосабливаться к появлению новой напасти просто не успевали.

Известно, что до 1913 года сибиряки нашли и продали скупщикам около 50 тысяч мамонтовых бивней. Причем искать их было не особо затруднительно: часто бивни и кости лежали под землей сосредоточенными в большие груды, в которых находились кости сразу десятков мамонтов.

Тем не менее многим трудно поверить, что такие мелкие звери, как люди, смогли выбить таких гигантов, как мамонты или шерстистые носороги. И вправду, как могли существа весом в 60–70 кг с примитивными каменными орудиями полностью отгеноцидить десятки тысяч сильных зверей массой до 10 тонн? В этом сомневаются не только обыватели, но и ученые. Скажем, французский палеонтолог Клод Герен писал, что охота людей на носорогов вещь невозможная, а все пещерные рисунки на эту тему следует рассматривать как фантазию дикарей. Вот только Клод Герен специалист по носорогам, а не по охоте. И поэтому в данном случае его мнением можно запросто пренебречь. Хотя удивление культурного француза понятно: мы с вами, даже собравшись вместе с соседями, вряд ли без огнестрельного оружия одолеем мамонта и уж тем более свирепого и опасного шерстистого носорога. Но вот дикие люди делают это легко даже с примитивными каменными орудиями.

Два масая с копьями справляются с одним носорогом. Один дразнит зверя, выманивая его на себя, и когда разъяренный носорог бежит к нему, чтобы пришибить, дразнивший в последний момент отскакивает, а второй, сидящий в засаде, вонзает зверю копье за ухо. Иногда тот же фортель проделывает и один масай – отскакивает и вонзает копье в пролетающий многотонный «автобус».

Масаи длинные, рослые люди. А пигмеи вдвое короче масаев. И вдвое легче. Но тем не менее пигмеи в одиночку ходят на слонов. И убивают их!

Как?

Весьма жестоким и несправедливым способом. Подкрадываются по ветру, чтобы слоны не учуяли, и вонзают копье в пах или живот. Причем стараются, мерзавцы, так воткнуть, чтобы копье торчало вперед: когда слон от боли побежит, копье, задевая за кусты или землю, будет все больше и больше разворачивать ему внутренности. И вскоре раненый слон умирает от сепсиса.

Поэтому слоны в Африке жутко боятся пигмеев, точно так же как приматы (и мы в том числе) инстинктивно боятся змей и пауков. Это страх, вшитый в БИОС, или, говоря языком биологов, в гены.

Ну а если в охоте участвует не один охотник, а целая группа, то закидать слона копьями и дождаться, пока он бессильно сляжет от потери крови, задача нехитрая. Так что специализировавшимся на охоте диким племенам каменного века изничтожить мамонтов и прочую мегафауну с помощью орудий было не так уж сложно, как это представляется некоторым современным городским ученым.

Еще один факт в пользу гипотезы выбивания – там, где людей не было, например на острове Врангеля, мамонты после своего «официального вымирания» преспокойно жили еще несколько тысяч лет. И только потом исчезли – последний мамонт на острове Врангеля умер всего 3700 лет назад. Почему они там все же вымерли? Да просто выродились! Дело в том, что на остров Врангеля мамонты прошли по сухому перешейку, который тогда соединял остров с континентом. Потом, по мере таяния льдов, эта часть суши ушла под воду и мамонтов на острове отрезало. Но остров есть остров, база питания тут ограничена, поэтому мамонты начали вырождаться – сначала уменьшились в размерах (выживали те, кому нужно было меньше питания), потом начали страдать разными болезнями из-за близкородственного скрещивания и, наконец, совсем исчезли.