Дана Канра
Холодные воды Китежа

ПРОЛОГ

Великий Чарослов, состоящий из двух замков и являющийся учебным заведением для славянских колдунов и ведьм, был построен в древние времена, и, согласно легенде, застал самого Перуна.

В одной его части обучали детей от десяти лет, в другой – молодых людей от семнадцати, но часто выпускники шли обучаться к могущественным чародеям. В смутные и темные времена магических войн между русскими магами и чешскими вампирами школа Чарослов принимала под свою крышу даже совсем маленьких детей из волшебных семей, если те становились сиротами.

История двух огромных замков, находящихся между городом Китежем и Дремучим Лесом, была очень богата на события, тайны и знаменитых магов и ведьм. Историю Чарослова знали, чтили, уважали и рассказывали каждое первое сентября настолько пафосно и слащаво, что на пятом году обучения у юной Весты Холод, застывшей в первом ряду, сводило скулы от переизбытка неискренности. Директор, Арсений Семенович Айвет, стоявший перед длинными рядами учащихся, безразлично смотрел на них из-под квадратных стекол очков и монотонно повторял однообразные, давно всем запомнившиеся слова. Он был бородатым и полным мужчиной с залысинами и аккуратно зачесанными назад остатками темных волос – типичный стереотипный директор в светлом деловом костюме. На официальных мероприятиях он вел себя тихо и по-доброму, зато с учениками – как получится. Десятилетние малыши, поступавшие в Чарослов, искренне боялись его и старались обходить стороной, а потом рассказывали о нем страшные сказки.

Веста помнила это. Веста сама была такой не так давно – растерянной веснушчатой девочкой в белой блузке с тонкой рыжей косой. Хорошо, что сейчас, в четырнадцать лет, на жизнь удавалось смотреть гораздо проще и спокойнее.

− Мы обещаем чтить память могущественных предков и использовать магию во благо, а не во зло, − завершил, наконец, Айвет и с явным облегчением спустился с высокой трибуны.

В рядах учеников и преподавателей раздались жиденькие хлопки: первоклассники считали директора едва ли не вторым после Архимага, такую важность он на себя напустил, а учителя не хотели лишиться его благосклонности. Еще год назад до таких простых истин Веста не додумалась бы. Подсказала Лира Конт – одноклассница, соседка по парте и просто саркастичная амбициозная девочка с коротко стрижеными каштановыми волосами, озорной улыбкой и смеющимися глазами. Раньше про таких говорили «в тихом омуте черти водятся».

Лира стояла рядом и беззастенчиво читала мысли присутствующих. Уловив воспоминание Весты о пословице, она усмехнулась и вышла из ряда пятиклассников. На широком школьном дворе, где устроили прослушивание нудного приветствия за неимением актового зала, возникло небольшое столпотворение. Но вскоре малыши, подгоняемые нетерпеливыми учителями, быстро скрылись за черными дверями замка. Веста вдохнула теплый сентябрьский воздух и огляделась по сторонам. Отчего-то было неуютно, и не только ей.

Смуглая темноглазая Влада Лаврова держала руки в карманах широких джинсов и хмурилась – наверное, ей было зябко, а может дело в суровом характере. Белокурая красавица Ева Одинцова смотрела перед собой прохладным взглядом, пряча вежливую улыбку. Веста знала их всех – и конечно их говорящих котов, которых каждому магу выдавали в двенадцать лет. Тогда котята были маленькие и любопытные, теперь стали взрослыми, озорными и наглыми. Во время приветственной речи они успели разбежаться, и даже тихая белая Бланка куда-то делась. Зато появился шанс поболтать с подругами.

В последний момент Весту охватила глупая застенчивость, крася лицо алым цветом, и она отвернулась, злясь на себя.

Тем временем чтица чужих мыслей Лира Конт склонила голову, с хитрой ухмылкой рассматривая Владу. Высокая широкоплечая девица с фигурой спортсменки и без проблеска мысли в темных глазах имела все шансы стать жертвой злых шуточек и насмешек Лиры, которая за словом в карман не лезла. А что? В Чарослове нравы всегда были жесткими, и в современных реалиях ничего не изменилось, разве что ученики теперь носят джинсы вместо кафтанов. Лира была подкидышем в один из приютов Китежграда, ей некому было рассказать об этом, но со временем она поняла, что атмосфера в Чарослове не отличается от приютской. Разве что не пытаются убить магической молнией в спину за кусок хлеба. Мало у кого здесь есть верные друзья и подруги, каждый и каждая сами за себя.

Только мило улыбающаяся Ева, поприветствовавшая рыжую Весту, придерживалась иного мнения. Или подхалимничала – как и подобает красивым блондинкам. Нет, в человеческую красоту Лира не верила настолько, что даже не читала мысли красивых людей, заранее зная, сколько внутреннего уродства там найдет. А вот с Вестой это приятно проделать. Забавно. Глупышка всего боится, потому что у нее какие-то нелады с семьей, но она старается об этом не думать.

Лира вздохнула. Ей быстро стало скучно, и в тот же момент Ева махнула ей рукой.

− Лир, иди к нам!

Дружелюбно кивнув, девушка подошла к собравшейся троице и поприветствовала Еву с Вестой, а потом обратила внимание на помрачневшую Владу. Попыталась влезть к ней в голову и наткнулась на мощный блок. Странное дело – не каждый взрослый маг на такое способен, разве только здоровячка пойдет по пути Света и пополнит ряды Светлых Стражей, преследующих магов за любую провинность.

− Не смей так делать! – рыкнула Влада.

Веста вздрогнула и мгновенно поникла, на побледневшем лице отразился испуг. Хорошо, что Лаврова не подняла руку, а то та бы и вовсе хлопнулась в обморок.

− И как же? – усмехнулась Лира.

− Ты прекрасно поняла!

− Совсем нет!

− Девочки, не ссорьтесь, − вежливо и очень обаятельно улыбнулась Ева, поправив светлые локоны. – Вы друг друга вроде знаете.

− Более чем, − буркнула Влада, опустив голову. – Я Темных вижу на расстоянии.

Лицо Евы осталось непроницаемым. Наверное, она и сама Темная, но тщательно прячет это. Лира мысленно сделала отметку, что необходимо подружиться с этой девочкой. Может, выйдет толк, а если нет, можно будет интересно провести время.

− Темные ведь не приговор, − испуганно сказала Веста. – Ни к чему бояться своей сути.

− Да, − кивнула Лира и снова улыбнулась. – Легко быть Светлой, правда?

Рвано выдохнув, Веста отшатнулась.

Веста боялась насилия, криков, резких движений и всего, что с этим связано – после того, как тетя и дядя щедро одаряли ее ударами и толчками, тасканием за волосы и бранью. Она старалась не думать о том, что творилось еще несколько дней назад, до чаропортации в школу, ведь плохие воспоминания ослабят энергию любого мага. Две ее приятельницы, почти подруги, не поладили, и она огорчилась.

Ева же смотрела на ухмылку Лиры и злой оскал Влады, и ничего не чувствовала. Совсем ничего, кроме крошечной досады. Ее спокойная душа за четырнадцать лет жизни успела покрыться вечной мерзлотой, а последние годы, когда Светлые Стражи прикончили родителей за неподчинение, укрепили этот крепкий лед. Наверное, сейчас будет драка, но что ей за дело?

− Ты мне не нравишься, − наконец сообщила Влада, яростно сверкая глазами.

− О, Перун! – Лира коротко рассмеялась. – С чего бы? Нелепо себя ведешь ты, а не нравлюсь я.

− Да! – почти крикнула Влада. – Ты – психованная магичка, ясно? Кому еще придет в башку копаться в чужих мыслях?!

Расстояние между ними опасно сузилось. Влада твердой рукой отодвинула попытавшуюся помешать Весту и ухватила Лиру за белый воротник. Горло больно сдавило, и Лира с усилием сдержала резкий хрип, чтобы не проявить слабости. Новая атака на Владины мысли – новый блок. Просто глухая каменная стена или даже глыба без малейших просветов, а потом новый рывок и толчок назад. Лира врезалась спиной в каменную ограду, стиснула зубы, чтобы не застонать от боли, и перед глазами резво запрыгали алые всполохи. Но позволить победить себя нельзя, и она легко вскинула руку, а затем щелкнула пальцами. В сторону Влады полетел сноп алых искр. Не вредительства ради – просто поиграть, подшутить. Теперь алые всполохи охватили синий пиджак врага, опалили белый воротник, оставив на нем темные пятна, и исчезли.

Влада ошарашено посмотрела на свою одежду и на Лиру, ухмыльнувшуюся уголком рта. Оглянулась на растерявшихся подруг. И кинулась в бой. Она не могла себе позволить проигрыша зловредной ведьме с темным прошлым и черным будущим, а поэтому щелкнула пальцами обеих вытянутых рук, и…

− Владлена Лаврова! Что вы себе позволяете?!

К ним уже несся преподаватель числоведения, Аркадий Иванович Серых, в развевающейся белой мантии, размахивая посохом, как боевым мечом. Влада быстро опустила руки, Лира ловко увернулась от несущихся в нее искр, и обе замерли на месте, готовясь принять неожиданное и вполне заслуженное возмездие.

− Аркадий Иванович, я…

− Вот только не нужно оправдываться, Лаврова! Вы посмотрите на себя!

Смотреть было не во что, но очевидно, что учитель имел в виду. Он увидел перекошенное от злости лицо несдержанной Влады, замаранный воротник, нападение на Лиру, этого зловредная усмехающаяся пакость и добивалась. Что же, раз их дружба не задалась с начала, так и будет продолжаться. Темные и Светлые маги никогда не будут идти вместе рука об руку. Влада не собиралась рассказывать Серых о том, что произошло на самом деле, поэтому застыла на месте, хмурясь и стараясь не замечать веселую Лиру.

− Этого больше не повторится, Аркадий Иванович, − выдавила она из себя.

Рассерженный учительский взгляд еще раз придирчиво пробежался по ее высокой фигуре, растрепанных черных кудрях, мешковатых брюках, заменивших юбку. Рослых учениц в штанах здесь не любят, как и кокетливых, неаккуратных, боязливых, отстающих. Более того – до середины девятнадцатого века сюда вовсе не принимали девочек, а сейчас делают все возможное, чтобы отсеять неугодных ведьм и оставить места для колдунов – которые угодны, какими бы ни были.

− Я надеюсь! – резко сказал учитель. – Но чтобы этого действительно не повторилось, вам придется первую неделю мыть класс зельеделия!

Он развернулся и ушел, а Влада сжала кулаки и скрипнула зубами, пытаясь унять злость.

Пришла пора собраться с силами, призвать своих котов и идти в старый замок. Студенты уже обустраивались – у них нет дурацких приветствий и прочих лишних традиций. Веста взяла на руки подбежавшую Бланку, и та прижалась к хозяйке, словно чего-то боясь. Черный Агат, кот Лиры, шустро побежал следом за хозяйкой, едва ли не обгоняя ее, а трехцветная красавица Чара, неспешно следовала за Владой. К ногам Евы скользнула серая тень и тут же исчезла: гладкошерстная Сильва легко становилась невидимой при желании.

Комнаты учеников находились в правом крыле второго этажа, комнаты учениц – в левом. И Веста каждый раз радовалась общей спальне сильнее, чем собственной комнате в доме родственников. Душа пела при виде просторной светлой комнаты с шестью высокими кроватями, красивыми тумбочками и тремя платяными шкафами. Если преследуют и бьют дома, нет ничего лучше, чем променять уют на безопасность. Устало вздохнув, Веста сняла пиджак и повесила его в шкаф. Ева тем временем вытаскивала из-под кровати испуганную чьим-то котом Сильву, пытаясь уговорить ее обрести прежний облик.

Первое сентября задалось для всех, кроме Влады Лавровой.

Она не любила, когда кто-то посторонний и чужой ковырялся в мыслях людей, извлекая из них самое сокровенное и важное, чтобы использовать потом в своих целях. Темные маги всегда были подлыми и злющими, и Лира Конт ничем от них не отличается. Жаль только, что с ней пришлось встретиться еще раз, когда в тот же вечер у обеих появились волдыри от магических ожогов, и добрая Веста залечила их магической целительной силой.

Все трое уселись на Вестиной кровати и обменялись мрачными взглядами.

− Только не деритесь, − попросила целительница, кладя ладони на тонкую белую шею Лиры, которую Владе захотелось сдавить покрепче. – Иначе я не смогу помочь вам и пострадаю сама.

Конт ничего не сказала в ответ, даже не ухмыльнулась, но послала Владе острый пронзительный взгляд, обещающий начало войны. Что же, если предначертано стать на пути у зла еще до вручения магического посоха, значит такова судьба. Влада была полностью к этому готова, желая пойти по семейным стопам. И едва она подумала об этом, как Веста положила прохладные ладони на ее болезненно ноющие щеку и шею. Боль сперва утихла, затем ослабла, а на душе стало чуть-чуть спокойнее.

Первое сентября началось не лучшим образом, но прошло несколько дней и все ученики, снова успевшие привыкнуть к исходящей от каменных стен прохладе, к длинным извилистым коридорам и узким неудобным лестницам, к белым рубашкам и синим вязаным жилетам, темным штанам и юбкам, забыли о том дне. Ева ежилась от холода, помогала Владе с учебой и молчала, зная, что жаловаться бесполезно, а Веста с головой ушла в учебу. Она хотела занять свою голову числоведением и зельеделием так, чтобы в памяти не всплыла ни единая мысль о доме, чужом и неуютном. Влада оказалась той, кому повезло меньше всех, ведь навязанную обязанность мыть пол в классе зельеделия невозможно назвать везением. Этим наказывали только девочек, возможно мальчишкам доставалось что-нибудь похуже, только лучше не представлять масштабы наказания. Пятничное мытье пола шваброй и тряпкой меньше всего походило на отдых, как бы ни насмехался над «истинно женской обязанностью» позавчера Аркадий Иванович. Поистине, здесь лучше не обращать внимания на такие мелочи, преподаватели порой не думают над своими словами.

Тяжелая дверь класса открылась с протяжным скрипом, и Влада на миг замерла. Сказался старый, полузабытый страх маленькой девочки десяти лет, которую старшеклассницы заперли в пустом классе на ночь, но она приложила все усилия к тому, чтобы не обернуться в ужасе. И мгновением позже убедилась, что поступила совершенно верно.

В полутемный класс бесшумно проскользнула Лира. Кто бы еще мог прийти в неурочный час, одетым в красный махровый свитер и спортивные штаны, и так гаденько ухмыляться?

− Уйди! − рыкнула Влада, не оборачиваясь, и приставила швабру к стене, чтобы в нужный момент сдержать свой гнев.

Вместо ответа в голову скользнула острой стрелой магия, и Влада ахнула от неожиданности. Темная гадина напала неожиданно, чтобы позабавиться, но она ответит за это! И Влада, забыв про магию, решила тоже застать противницу врасплох, поэтому, размахнувшись, ударила ее в лицо крепко сжатым кулаком. Послышался тихий вздох, а за ним раздались ядовитый смешок и быстро удаляющиеся шаги.

Победа ли это? Влада не знала, как не знала ни одна из их странной компании.

ГЛАВА 1. ЛЕПЕСТКИ И ШИПЫ

Начало учебного года не задалось с первого сентября. Учителя нервно покрикивали на учеников, в особенности медлительных и тихих, за маленькими слепыми окошками древнего замка постоянно шел косой серый дождь, еда в школьной столовой подавалась остывшей и невкусной, а коты постоянно терялись, занимаясь своими важными кошачьими делами. Так в первую неделю Влада сбилась с ног, разыскивая любопытную трехцветную Чару и постоянно опаздывая на уроки – всему виной странное правило о необходимости учащихся находиться на некоторых занятиях с котами. Смертные школьники позавидовали бы им, но ведь они и не знали, какой это труд – уговорить любимую кошку не носиться по подземельям в поисках грызунов, а пойти на урок.

Утро десятого сентября началось с хождения Чары по ногам заспанной хозяйки.

− Вот ты где… − сонно пробормотала Влада и широко зевнула, запоздало прикрыла ладонью рот. – Обормотушка моя.

− Я мышей искала, мяу, − сообщила Чара, ласково потеревшись пушистой лобастой головой о руку хозяйки.

− Кто бы сомневался.

Девичья спальня была полупустая, и к облегчению Влады, Лиры среди оставшихся не было; негодяйка ушла, тщательно заправив постель и забрав кота. Хоть что-то радостное этим утром. В голове крутилась дурная муть, словно Влада не выспалась или на нее напал плохой сон, но ничего такого девушка не помнила. Хорошо, что подобного рода утренние проблемы легко можно решить кружкой крепкого кофе – благо кофе здесь варили отменный. Именно варили, а не заваривали в пакетиках, как чай. После завтрака Влада была вполне довольна жизнью, и даже холод школьных коридоров не омрачал ее благодушного настроения. Негромко переговариваясь, еще сонные пятиклассники медленно вошли в пустую, выстывшую за выходные, и расселись за столами. Первый урок – числоведение, самый скучный и трудный, и, потирая глаза, Влада принялась листать старые пожелтевшие страницы учебника. Иногда она задумчиво смотрела по сторонам, стараясь не замечать нахалку Лиру, которой удавалось держаться весело и спокойно, невзирая на лютый недосып.

Шурх! На колени забралась Чара и завертелась волчком, кошке вздумалось шалить и играть. Сосредоточиться на задачах и уравнениях это помогало меньше всего, поэтому Влада быстро спихнула Чару на пол. Та, впрочем, не огорчилась и потопала по классу, бесшумно перебирая мягкими пушистыми лапками. Черный остроухий зверь с золотыми глазами, гордо восседавший на Лириной парте, тут же соскользнул вниз. Лира на миг оглянулась, и Влада заметила на ее лице крупный синяк. Столкновение в классе на прошлой неделе даром не прошло. Известно, что в обычной школе на такое бы давно обратили внимание, вызвали бы родителей и закатили бы скандал из ничего, но в Чарослове принято относиться к травмам учеников философски. А для самых плохих случаев есть медпункт и больничные палаты.

Так что угрызений совести по поводу заслуженного синяка Лиры Влада совершенно не испытывала.

К третьему уроку в оконца барабанил дождь. Стало еще холоднее, добрая Веста предложила Еве свою форменную куртку, оставшись в одной рубашке. Вера Семеновна Родовых, ворчливая пожилая колдунья с высоким пучком седых волос читала лекцию по заклинаниям, поправляла неудобный воротник розовой блузы, и время от времени сетовала на то, какая плохая пошла молодежь. Особенно в этом классе.

Могло бы быть обидно, но Влада ничего не испытывала. Ничего, кроме нарастающей злости.

− Что же поделаешь, − притворно вздохнула какая-то девушка знакомым голосом, пока Влада скучающим взглядом изучала серую стену. – Наверное, вы и учились лучше, Вера Семеновна, в нашем возрасте?

В классе повисла густая мертвая тишина, и даже самые проказливые коты, бегающие наперегонки между партами, остановились в ужасе на месте. Кроме темы уроков разговаривать о чем-либо с преподавателями настрого запрещалось, иначе прощай хорошая оценка за поведение. Правило назвали негласной традицией столетия два назад, и не оторве Лире было его нарушать.

Однако веселая кудрявая зараза придерживалась совершенно иного мнения, и, откинувшись на спинку стула, смотрела на учительницу с ярким задором в серо-голубых глазах. То ли сработал эффект неожиданности, то ли Вера Семеновна заразилась фальшивой радостью, но бури на коротко стриженную голову не обрушилось. А жаль.

− В ваши годы, Конт, многие из нас участвовали в большой войне, − ответила она, чуть помедлив и тихо. Таким голосом говорят люди, не желающие ворошить прошлое, но вынужденные сделать это под давлением обстоятельств. – У смертных шла вторая мировая война, и мы, было обрадовались, что можно пересидеть здесь, выждать, пока все закончится. Но черные маги решили, что светлые не должны спать спокойно. Поэтому не всем пришлось учиться, а кто-то доучивался позже. Кхм. Продолжаем урок.

Все старательно зашуршали тетрадными листками и заскрипели перьевыми ручками. Влада тоже принялась писать, только под ее рукой быстро пролезла черно-рыжая голова с белой мордой.

Дрогнувшими пальцами девушка нечаянно вывела кривую темную линию в углу тетради.

− Чара, блин!

− Я такое узнала, хозяйка!

− Об окрасе крыс? – Влада вздохнула. – Ты можешь посидеть спокойно до большой перемены?

− Мяу, послушай только, − кошка встала и замурлыкала в самое ухо: − Лира с Агатом ходят куда-то по ночам. Агат мне сам сказал!

− Владлена, − в милую, почти семейную беседу, вклинилась Родовых, − я вам с вашей кошкой не мешаю?

− Мешаете, − брякнула Влада, хотя собиралась извиниться и замолкнуть.

Все захохотали, класс буквально взорвался от дружного смеха. Молчали лишь Вера Сергеевна, недовольно поджавшая губы – она писала что-то в классный журнал, очевидно, делая плохую отметку напротив фамилии Лавровой, и Лира Конт, смотревшая с таким неподдельным счастьем, что не возникало сомнений, кто только что наложил на Владу чары болтливости.

Выходка требовала мести или хотя бы достойного компромата. Девушка склонилась к пушистой голове.

− Раз так, − шепнула она одними губами, − то мы выясним, куда они ходят.

Однако сказать и даже поклясться проще, чем исполнить, сдержать обещание, особенно данное себе и кошке. Чара быстро забыла о хозяйкиных намерениях, она носилась целыми днями по замку, играя с котами и клянча у кухарок на кухне кусочки рыбы или, если повезет, даже мяса, а Влада с головой погрузилась в изнурительную учебу. Казалось, еще в прошлом году было легче, а может, дело в том, что кошка стала чаще будить ее под утро, мешая нормально отдохнуть?

Четырнадцатого сентября Влада сидела в библиотеке почти до отбоя, листая книгу по зельеделию и время от времени начиная сладко дремать. Потом она просыпалась, резко вскакивала, оглядывалась по сторонам, и садилась за учебу снова, ведь это помещение было едва ли не самым теплым из всех комнат в замке, благодаря зачарованному камину. Красно-рыжий огонь уютно потрескивал, поленья в нем горели, и девушку тут же охватывало прекрасное ощущение домашнего уюта. Такого у нее не было никогда: после нашествия Темных магов и их же бунта погибли родители Влады, а сама она угодила в сиротский приют Китежграда, которых в последние лет пятнадцать появилось слишком много.

Она читала учебный материал, зевала и читала снова, пока к ней бесшумно не приблизился усмехающийся пожилой библиотекарь. Как его зовут? Эти работники сменяются едва ли не каждые полгода.

Не зря однажды сказала Веста: русская школа может стать волшебной, но кроме волшебства ничем не будет отличаться от обычной школы смертных. Так и есть.

− Что, дева, спать охота? – проскрипел он, бесцеремонно забирая у нее тяжелую книгу. − То-то же. Книги читать это тебе не в компьютере сидеть. Молодежь глупая. Иди отсюда, поздно уже. Мне закрывать надо.

Оставляя библиотеку, Влада чувствовала раздражение на то, что кто-то посторонний смеет клеймить ее возрастом – словно она виновата, что ей сейчас четырнадцать, а не тридцать три. Кто вообще дает право всем этим старикам грубить и оскорблять? В приюте было хуже – там работники запросто раздавали затрещины первым же, кто подворачивались под руку, а здесь можно стиснуть зубы и вытерпеть.

В пустом школьном коридоре сгустилась холодная опасная мгла, библиотекарь заскрежетал ключом и куда-то похромал. Об ногу Влады знакомо потерлась пушистая Чара.

− Мур? Пошли на подвиги?

− Какие подвиги, Чар? – новый зевок. – Ты время видела?

− Ой, да что там время. Пошли лучше, а то никогда не выберемся. А вдруг Лирка с Агатом решили с вампирами из Дремучего Леса сговориться? – промурлыкала непоседливая кошка. – А вдруг…

− Ладно, все. Пошли. Не болтай только. Куда понеслась?!

Чара помчалась длинными прыжками в нужную сторону, и Влада, с трудом пытаясь не упасть, бросилась следом за ней. Повезло, что она предпочитала туфлям кроссовки и сейчас не цокала каблуками по каменному полу, да и не рисковала подвернуть или сломать ногу. Чаре хорошо – она видит в темноте, а ей, Владе, ничего кроме стен, не рассмотреть. Поколебавшись немного, девушка щелкнула пальцами, и прямо перед ее лицом слабо вспыхнул голубой свет. Ничего не остается, кроме как идти с ним и надеяться, что никому из учителей не придет в голову патрулировать коридоры.

Да и к чему бы? Темные времена далеко позади.

Попетляв по извилистым узким коридорам, больше всего напоминающим хитрый лабиринт, Влада поняла, что окончательно заблудилась, и выругалась сквозь зубы. Спасибо кошке! Хотя и сама хороша – нечего было соглашаться, а теперь попробуй, отыщи, где девичьи спальни, и на этом ли этаже они вообще…

Кусая губы от бессильной злости, Влада остановилась. Не паниковать, только не паниковать и не беситься! Пользы это не принесет, лишь собьет с толку и запутает еще сильнее. Тяжело вздохнув, она осторожно потрогала ладонью шершавую, не тронутую клеем и обоями стену, и побрела наугад в темноту, надеясь, что у Чары найдется совесть и та хотя бы мяукнет?

− Мяу! – раздалось где-то впереди.

Но этот кошачий голос звучал гораздо громче Чариного, так что Влада замешкалась.

− Мяу! − из-за поворота медленно выплыл важный черный кот, сопровождаемый отблесками алого огня. – Хозяйка, ты так бежишь, что я с лап сбился.

− Ты? – зазвенел смеющийся голос. – С лап? Да ты скакал всю дорогу, как горный козел!

− Я бы попросил…

− Ну, хорошо, как Лаврова делает виражи на метле.

Лира!

Ярость, как и всегда, ударила в голову раньше здравого смысла, и Влада метнулась вперед, наперерез Темной девице, несущей перед собой ровный шар красного света. Лира Конт, в отличии от нее, успела переодеться в короткий халат, из-под которого виднелись пижамные штаны, а темно-русые кудри казались еще более лохматыми, чем обычно.

− Ну, привет, − ухмыльнулась зараза и склонила голову, с любопытством разглядывая Владу. – Что хорошего скажешь?

− Что ты нарушаешь школьные правила! – выпалила Влада первое, что пришло в голову.

− Как интересно, − зараза глумливо растянула каждое из слов. – Так ты занимаешься тем же…

Влада вздохнула. Неприятный, грозивший завершиться ссорой, разговор, зашел в тупик.

− Куда ты идешь? – зачем-то спросила она, чувствуя себя сбитой с толку дурой.

− В школьный зимний сад.

Такого ответа Влада ожидала меньше всего: она предполагала, что Лира начнет увиливать и юлить, но видно, не всегда ей нравится быть Темной оторвой и портить окружающим нервы. Драки сейчас не произойдет, ссоры – тем более, к тому же, кажется, они обе в самом благодушном настроении из всех возможных.

Не сказав больше ни слова, Лира подмигнула Владе и последовала своим путем, напоследок махнув свободной от красного света рукой, приглашая идти за ней. И та без малейшего колебания направилась следом. Знать бы, зачем, но в такие моменты человека ведет не разум, а душа, и Влада бездумно поддалась ее мимолетному порыву, стараясь не думать о том, что Лира может совершить любую подлость. Светлые не должны доверять Темным, это почти аксиома, только изредка случаются чудесные исключения.

Так они молча следовали по опустевшей школе плечом к плечу, стараясь ступать как можно тише, и их круглые огни плыли совсем рядом, соприкасаясь красным и синим боками. Позади же топали, цокая когтями по каменному полу, Чара и Агат, довольные временным перемирием хозяек. А вот, наконец, и овальная дверь зимнего сада, где Влада в последний раз была лишь во втором классе и уже ничего не запомнила, кроме пальм и кактусов.

Просторная комната из светлого мрамора, была заполнена горшками, горшочками, клумбами, и прочими вместилищами для растений, а с высокого потолка лился теплый свет наколдованного солнца. Конечно, само светило он не заменял, но давал растениям все, в чем те нуждались, лучше, чем электрические лампы, и потрудились над этим ростлины из Чехии, при помощи учителя волшебной ботаники, Игоря Игоревича Реанта. Плотно закрыв за собой дверь, Влада невольно улыбнулась, с удовольствием рассматривая экзотические высокие деревья в кадках, пышные шапки колючих кактусов, россыпь различных цветов. Множество ароматов сливались в один – душный, влажный и тягучий, но Лира продолжала идти вперед, не оглядываясь, пока не остановилась в самом углу зимнего сада, рядом с длинным столом. Там, в десятке средних горшков красовались нежные розы на тонких шипастых стеблях: красные, розовые, белые и даже одна желтая.

− Ты выращиваешь розы? – только и смогла спросить пораженная Влада.

− Нравятся? – опять эта ядовитая ухмылка. – Когда меня в теплом одеялке положили на порог приюта, вместе с письмом лежала роза. То ли мои родители были цветочниками, то ли что еще, никто так и не понял, да и мне вломушки выяснять. Но меня заинтересовали цветы, хорошо, что в Чарослове дали разрешение выращивать. В приюте все злые как собаки.

− Да, − кивнула Влада. – Знаю.

− Днем времени вечно не хватает, а ночью мне можно ходить и поливать их, − закончила Лира. – Кстати, если ты мне поможешь, мы быстрее вернемся в спальню.

Прежде чем Влада успела ответить, неподалеку раздался глухой стук пластика об пол и тихий звук льющейся воды – это Чара с Агатом совместными усилиями сбили с подоконника большую тяжелую лейку.

Цветы они в ту ночь поливали долго, а еще дольше убирали магией воду и ловили любопытных котов, желающих полакомиться витаминной зеленью, но приключение казалось странным и незабываемым – ровно до того, как восемнадцатого сентября Веста не объявила, что собирается открыть клуб для самообороны молодых ведьм. Принимались туда все желающие от десяти до восемнадцати лет, и, глядя на разгоревшееся от радости лицо и сияющие глаза рыжей ведьмы, Влада была искренне за нее рада. Она и сама пошла бы в Защитный клуб, но приют и без того научил ее неплохо драться.

Долгие годы, с того печального дня, как дядя Андрей, вынужденный стать Вестиным опекуном, начал бить ее по голове за любые провинности, а тетя взяла моду дергать за огненные пряди, если они были непричесанными, девушка – вернее, тогда еще девочка, мечтала, чтобы никто больше не проходил через подобное. Раз не повезло ей, она будет учить остальных – учить тому, чему никто не научил ее.

Осложняло то, что Весте никогда не приходилось применять боевую магию на практике, как и рукопашный бой, она не была полностью готова к этому, и, решив, что Влада не откажет ей, обратилась к ней за помощью. Можно пойти и к Лире, но Светлая Светлую поддержит всегда, а Темная лишь, когда будет выгода в этом.

Выслушав подругу, Влада подумала и кивнула. Собственно, почему бы и нет? Самозащита для ведьм не имеет цены, учитывая то, как любят представители Темного Братства нападать на Чарослов. Любили в прошлом веке, но и в этом несколько раз совались. Получили по носам алыми искрами и обещание тяжелейших последствий, если вздумают повторить. А повторения лучше не дожидаться.

Только благие намерения не всегда приводят туда, куда нужно.

В этот раз они привели не в ад, ведь директор Айвет подписал, не глядя, неразборчивое заявление Весты – ему не привыкать к детским сборищам, и совсем нет до них дела. Но в тот же вечер, устроившись перед ужином возле столовой на скамейке, спокойные и отдохнувшие во время очередного выходного Веста и Влада наблюдали, как гордо и обиженно шагают мимо них одноклассники, неся в руках какие-то листки.

− Куда это они? – Веста нахмурилась, предчувствуя недоброе.

− К директору, – сообщила с нотками язвительности Лира, безбоязненно устроившись на скамейке между ней и Владой – и откуда она только взялась? – С утра их мысли читаю. Вслух не говорят, друг с другом бубнят чего-то, им не нравится ваш Защитный клуб. Теперь будут требовать, чтобы для всех открыли.

− Ах ты!.. – мигом вспылила Влада, в чьей душе снова взметнулась яростным жгучим огнем неприязнь.

Она даже попыталась ухватить злорадную заразу за нахально торчащие кудри, но та ловко вскочила и умчалась прочь с Агатом наперегонки. У Весты увлажнился взгляд, подруга огорченно опустила голову.

− Теперь нас закроют еще до открытия? – тонкий голос задрожал и бессильно сорвался.

Влада немного подумала, вспомнила свой сломанный в приюте нос, разбитое лицо и вывихнутое колено, а затем ее руки сами собой сжались в кулаки. При нынешнем дрянном отношении колдунов к ведьмам Защитный клуб просто необходим.

− Ну нет, − сказала она жестко, почти грубо. – Мы еще поборемся.

И, желая подкрепить слова делом, она щелкнула пальцами, пуская сноп разноцветных искр в неуклюжего долговязого старшеклассника, без зазрения совести метавшего беззвучные заклинания в напуганную полноватую девушку не старше тринадцати лет. Будь, что будет, но Защитный клуб они непременно откроют.

ГЛАВА 2. ПО ЛЕЗВИЮ

Давным-давно в академии Чарослов обучение полету на метле было обязательным, и особенно тщательное внимание уделялось им в непростые годы Большой Магической Войны, а также после них. Когда же Темные и Светлые заключили важный договор о мирном сосуществовании друг с другом и с жителями Дремучего Леса, полеты потихоньку упразднили за несколько десятилетий. А поле для них осталось и не заросло, что давало учащимся прекрасную возможность собираться в хорошую погоду на переменах. И хотя унылое серое небо, низко нависшее над Чарословом, и сильный холодный ветер меньше всего напоминали такую погоду, Веста без тени сомнений вышла из школы, кутаясь в теплую желтую куртку и старательно обходя глубокие лужи.На краю вечнозеленой площадки спиной к ней стояла Лира Конт – всегда удивительно прямая и спокойная, умеющая ухмыляться в лицо любой опасности. Весте было немного жаль, что Влада и Лира не поладили, и что даже их недавнее происшествие с розами не поспособствовало дружбе. Но им виднее, как общаться, а она, Веста, успела устать от лекций о долголетии ведьм и скоротечности жизни колдунов – словно ведьмы в этом виноваты, от сложных уравнений, скользких ингредиентов для зелий, которые омерзительно даже держать в руках, а не то что нарезать на доске. Учебный год только начался, а она уже не чувствовала под ногами твердой почвы.

Лира Конт питала слабость к прикосновениям ветра к своему лицу, какими бы сильными и ледяными не были его порывы, и она стояла, подставив ему лицо. Беззаботный Агат, игравший с опадающими золотыми листьями, был полностью согласен с хозяйкой: погода тревожила кота меньше всего на свете.

− Привет, − сказала Веста негромко. – Ты смотришь на границу Дремучего Леса?

Лира не вздрогнула, не дернулась, не оглянулась – она вовсе не из пугливых. Расправив плечи, она бросила долгий внимательный взгляд в сторону темнеющих вдалеке деревьев. Дремучий Лес располагался на безопасном расстоянии от Китежа и Чарослова, по крайней мере, так обещали учителя и директор, а стоит ли им верить, покажет время.

− Да. Ветер приносит обрывки чужих мыслей. Темные маги и вампиры считают, что скоро быть войне.

− Не быть! – возразила Веста горячо и порывисто, что было ей совсем несвойственно,

Повернувшись к ней лицом, Лира криво усмехнулась и промолчала. Ей не привыкать к тому, что люди и даже маги никогда не хотят знать правду, прячут от нее головы в песок. Что же, ее дело сказать, что будет, а их – решать, как распорядиться информацией. Гадалки работают по этому же принципу, другое дело, что половина из них лгуньи, а Лира говорит все как есть или не говорит ничего.

− Я хотела тебе сказать кое-что, − голос Весты вновь стал сбивчивым, застенчивым и очень тихим, опять рыжая ведьма опустила голову. – Я знаю, где жили твои родители…

У Лиры дернулась щека, а серые глаза на миг опасно полыхнули ледяным огнем, только она смогла быстро взять себя в руки и приподнять уголки тонких губ в подобии улыбки.

− Решила перешутить меня, да? – в насмешливом и полном веселой злости голосе сочилась боль.

− Нет, Лира, − тон Весты окреп и слова стали громче, она нашла в себе силы поднять голову и взглянуть в бледное лицо то ли приятельницы, то ли подруги. – На каникулах я слышала, как тетя и дядя говорили про Контов. Подслушала… Они иногда так громко орут, что невозможно не услышать, а если я зажму уши… Так вот, − Веста обняла себя за плечи дрожащими руками, ей стало зябко, − они спорили о Контах. Ты и твои родители принадлежали к числу Темных магов, когда в ваш дом ворвались Светлые Стражи.

− Люблю этих особ, − хмыкнула Лира. – Они настолько ненавязчивы – аж тошно.

− Дядя Семен тогда работал Светлым Стражем, но послал вместо себя стажера.

− Не бойся, я не сторонница кровной мести. А дальше?

− Стражи хотели учинить обыск и забрать некоторые артефакты из вашего дома, но Юрий и Марина Конт прогоняли их. Те вернулись с подмогой на следующий день и оглушили твоих родителей… − грустно прошептала Веста. – Слишком сильная магия, чтобы те остались живыми.

− Что же, ясно.

− Ребенка в белом одеяле, с розой и запиской, оставили на пороге приюта за день до того. Но я могу напутать с деталями…

− Ерунда, − бесцветно выдохнула Лира. – Не скажу, чтобы эта информация была для меня супер-мега важной, но спасибо.

− То есть как? – опешила Веста.

− Все эти годы в приюте я хотела узнать о родителях, − Лира крепко зажмурилась и по щеке пробежала одинокая крупная слеза, −, а потом хотение закончилось, и наступила настоящая жизнь. Со всеми ее глупостями, включая Владлену, у которой на меня зуб. И тут уже стало не до родителей, которые по-любому мертвы или в бегах. Понимаешь?

Веста Холод молча кивнула. Конечно, кому же, как ни ей понять такую же одинокую девочку, как она сама? Хоть она не знала приюта, но мирилась с дядиной жестокостью, с тетиными визгами, одиночеством и беззащитностью, и этого было немало.

Лира стояла и невидяще взирала на травянистую площадку, серое небо, черные стволы Лесных деревьев далеко впереди, чувствовала, как в груди колют острые грани льда, в который давно превратилось ее бедное сердце, и думала, думала. Она не сказала ни слова лжи Весте, но утаила от нее истинные эмоции. Нет ничего хуже, чем демонстрировать окружающим злость, грусть, боль или даже радость, какими бы яркими и сильными они не были. Проще и дороже для психики смеяться над проблемами и над теми, кто их доставляет. Шутить, язвить, лезть в мысли. После этого даже самый отъявленный задира уйдет прочь, а если не отвяжется, как Влада Лаврова, только себе хуже сделает.

Любой человек, не знающий своих родителей, будет восхищен сведениями о них, особенно такими. И Лира вымученно улыбнулась.

− Спасибо, − проговорила она, кивнув Холод. – У тебя классное имя, очень говорящее. Ты приносишь добрые вести.

Та зарделась – бледноватые веснушчатые щеки стали ярко-алыми. Смешная. Лире захотелось протянуть руку и погладить ее по плечу, но она не стала, ведь Веста боится неожиданных жестов.

Поэтому всего лишь задала легкий простой вопрос:

− Как дела у Защитного клуба?

Веста робко улыбнулась, в золотистых глазах мелькнуло счастье.

− Отлично! Несколько старшеклассниц оценили идею и захотели преподавать самооборону, показывать младшим девочкам, как защищаться, если напали с магией сзади. Парни, правда, написали директору всяких возмущенных писем, но Ева обманом забрала их, пока тот не прочел, и выкинула в туалете…

− Вот и славно, − пропела Лира. – Скажи, ты случайно не знаешь, где находится мой старый дом?

Вопрос ударил внезапно, словно бадминтонный волан по лбу, но конечно Веста знала! Как ей мог быть неизвестен давно заброшенный особняк в центре города, проходя мимо которого тетя Арина поджимала губы и шипела о проклятых черных колдунах, которым нет покоя ни днем, ни ночью, и которые хотят правдами и неправдами уничтожить сперва светлых магов, а потом весь род людской? Одноэтажный покосившийся дом из красного кирпича с белой черепичной крышей был словно бельмо на глазу у вредных обывателей, и только немногие не обходили его стороной, напуганные страшными сказками про наложенные смертельные заклинания.

Странный и опасный разговор произошел двадцатого сентября – Лира это крепко запомнила, она вообще отлично запоминала числа, даты, и никогда не испытывала проблем с числоведением, за что Аркадий Иванович нарадоваться на нее не мог. Несколько дней подряд продолжались дожди, сонное настроение и вялые стычки с Владой, а потом неожиданно настал выходной. По воскресеньям школьники не учились и занимались, чем им заблагорассудится. Директор Айвет давно дал понять, что ему нет дела до неурочного досуга учащихся – пусть хоть по улицам Китежа слоняются до ночи и пьют брагу из банок, лишь бы по школе не бегали, и ему думать не мешали.

Предположение о директорских великих думах вызвало у Лиры легкую улыбку.

Готовясь к чаропортации в Китеж, девушка пригладила лохматые кудри, нанесла на губы легкий блеск, надела черно-красную куртку – едва ли не единственную теплую вещь, которая была у нее, надо бы обновить гардероб, и зашнуровала ботинки. Теперь можно отправляться, а Веста, наверное, ждет у ворот школы. Так и оказалось: когда Лира бегом спустилась по крутой лестнице, подруга стояла там, на продуваемом всеми ветрами пятачке земли. Без Агата одиночество ощущалось слишком остро, но таково основное правило Чарослова: маги путешествуют, куда захотят в свободное от учебы время, а коты остаются в стенах академии. Пусть так, если для животных безопасно.

− Натяни шапку, сдует, − посоветовала Лира. – Ну что, вперед?

− Да, − кивнула Веста без улыбки.

Лира скользнула незаметной магией в ее унылые мысли, и не нашла абсолютно ничего интересного: ни тревоги, ни восторга, ни даже банального страха. Так даже легче, лишь бы не впала в ступор, случись что-нибудь из ряда вон выходящее. И, обменявшись быстрыми взглядами, девушки взялись за руки; ладонь Весты была горячей, а у Лиры озябшей. Странно и занятно.

Один рывок вперед, поворот вокруг своей оси, и они обе моментально закружились в черном пространстве, разбавленном вихрем разноцветных всполохов, точно кто-нибудь выпустил салют рядом с ними. Разве что без грохота. В нос ударили острые запахи прелых листьев и свежей выпечки, и потом Лира ощутила под ногами твердую почву, после чего смогла, наконец, отпустить руку Весты. Ох уж это сладкое и одновременно жутковатое чувство, когда боишься не за себя, но за других и не намереваешься показать это.

Лира и Веста очутились посреди огромной площади перед белокаменными палатами Чаросовета. Раньше, веков где-то пятнадцать назад, тут жил царь Берендей со своими многочисленными сыновьями, но потом маги выяснили, что все они – скрывающиеся упыри, и прогнали их, угрожая кольями и палками, в Дремучий Лес. И правильно сделали.

Вздрогнув от ледяной, льющейся за шиворот воды, Лира поняла, что мысли о царе принадлежали не ей, а Весте, и что она неосознанно в них залезла. Это плохо, нельзя терять контроль ни в коем случае, она ведь не Влада Лаврова.

− Куда надо идти? – спросила она, озадаченно оглядываясь по сторонам.

− Вперед и направо. Это здесь, в центре. Потемная улица, дом тринадцатый.

− Надо же, − ядовито и горько выдавила из себя Лира с кривой ухмылкой, − какая прелесть…

Веста внимательно посмотрела на нее и тронула за руку.

− Если что, мы можем не ходить…

Но Лира не ответила, лишь молча зашагала в указанном направлении.

Китеж − огромный и прекрасный город, полный роскошных деревянных домов, белокаменных хоромов, каменных крепостей, маленьких кафе, магазинчиков и питейных заведений, стилизованных под старину. Здесь до сих пор люди ходили в кафтанах, длинных платьях и кокошниках, а те, что победнее, обходились лаптями. Многие века назад Китеж скрылся под водой, отрезая возможность для смертных захватчиков ворваться в него и разграбить, выведать волшебный секрет, но умелые колдуны и ведьмы той поры решили иначе. Славный город Китеж не ушел под воду, но врагам затуманили глаза. А потом подумали – и всем смертным затуманили тоже. На всякий случай.

С тех пор время здесь застыло, и только благодаря обучающимся китежане узнавали о новых технологиях. Сотовую связь и интернет освоить не смогли, но чаровидение на плоских телевизорах у богачей имелось. У директора Айвета так точно, а вот воспитанники китежских приютов о таком чуде и мечтать не смели.

Заброшенных домов в центре было немного, а на Потемной улице всего два. Веста твердой рукой указала на тот, что слева, и Лира, заметив сбоку от дома цветущие розы, резко остановилась.

− Кто их поливает? – глухим страшным голосом задала она вопрос, крепко сдавив ладонь Весты. – Почему цветы не вянут осенью?

− Заклинание Сохранения, − ответила Веста растерянно. – Но его может наложить очень сильный колдун или другой вампир, так что я не знаю…

Лира махнула рукой как можно небрежнее:

− Проехали.

На деревянной прогнившей двери дома висел тяжелый ржавый замок – некто ухаживал за розами, но не за домом, но магия для того и служит, чтобы справляться с разными препятствиями.

Вытянув руку, Лира щелкнула пальцами, и старое железо опалили алые искры, отчего он отвалился и с тяжелым стуком брякнулся на скрипучее крыльцо. Девушка толкнула дверь, ступила вперед – в полумрак, пыль и затхлость. Со дня гибели ее родителей прошло чуть больше тринадцати лет, и никто не следил за порядком в доме, оно и понятно, соваться в обиталище Темных опасно. Теперь дом принадлежал ей, только по документам Лира могла въехать туда лишь через два года. В шестнадцать лет. Если ее не возьмет в обучение маг или ведьма – там уже свои условия.

Осторожно шагнув следом за подругой, Веста покачала головой и осталась в пыльной пустой прихожей, прислонившись спиной к каменной стене. Она боялась. Пришлось кивнуть и пойти вперед, объясняя себе, что не каждому человеку свойственно быть храбрецом. Лира не чувствовала тревоги или опасности, она просто вернулась к себе домой, и неважно, что узкий зловещий коридор напоминает локацию из фильма ужасов. Стараясь не придавать большого значения неприметной тусклой серости и пугающей тишины, она остановилась перед одной из дверей.

Толкнула дверь, и та поддалась. Конечно, кому надо запирать?

Комната встретила девушку сыростью, прохладой, горькой тишиной. В углу пылилась опрокинутая на бок детская кроватка, а старый диван успел покрыться толстым слоем пыли. Наверное, в нем успели завестись мыши или насекомые, лучше не притрагиваться. О, Перун, зачем она вообще пришла в эту убогую хибару, когда-то бывшую обычным хорошим домом?! Лира коротко и зло рассмеялась. Разбитое стекло не склеить, а если и так, то все равно останутся некрасивые трещины.

Вторая комната была полна мебели, в отличие от первой, но и опасение столкнуться с грызунами возросло в разы. Смятый плед, простыни, истлевшая от времени занавеска – всеми этими вещами когда-то пользовались ее родители и спали на этой широкой кровати с пологом. Лира сглотнула; предаваться сентиментальности рано. Нужно осмотреть деревянные тумбочки возле родительской кровати и рассохшийся платяной шкаф в углу.

В тумбочках нашлись лишь отлично сохранившиеся лепестки роз, и у Лиры появилось подозрение, что именно родители зачаровали их и клумбу. Пальцы дрогнули, когда она потянула на себя холодную медную ручку дверцы, но сердце не забилось сильнее, когда в углу пустого шкафа опасно блеснула сталь. Магические стилеты – они хранились здесь все это время, нетронутые пылью и тленом. Присев на корточки, Лира бережно собрала их в кожаный мешочек с завязками, специально взятый с собой под находки. Вот какая она – единственная память о родителях – стилеты и еще, пожалуй, запыленная фотография, небрежно брошенная в угол шкафа. Со снимка устало улыбалась кудрявая белокурая женщина с тем же разрезом глаз, что и у Лиры.

− Мама… − прошептала девушка с легкой улыбкой, и убрала фотографию в потайной карман куртки.

Теперь – ножи. Ей не нужно столько стилетов, достаточно двух или трех, остальные можно отдать Весте в ее Защитный клуб.

На кухне ждало знакомое запустение, но покоробил вид двух кошачьих мисок, давно заросших пылью и паутиной. Марина и Юрий Конт, как и все маги, держали при себе котов. Магические коты и кошки живут столько же, сколько их хозяева, а если те погибают, то умирают с ними. Такова судьба. И от осознания этого Лира остро ощутила свое тяжелое одиночество, и как никогда раньше захотелось обнять своего ненаглядного Агата. Это означало, что пора уходить.

И Лира поспешно оставила старый и страшный дом, уже на прохладной сырой улице испытав невероятное от этого облегчение. Заскучавшая Веста с радостью бросилась следом за ней.

− Что ты нашла там?

− В школе покажу. Чаропортируемся!

На сей раз ладони у обеих девушек были холодными и безвольными. Так бывает, особенно в осеннюю стужу. После минутного пребывания среди черноты и ярких всполохов они очутились возле открытых ворот Чарослова – высоких, из черной крепкой стали, с которых снимали закрывающие заклинания только по выходным или праздникам.

− Вот мы и на месте, − бодро сказала Веста.

Ничего не ответив, Лира отворила ворота и шагнула вперед – и тут же в затылок больно ударила россыпь светлых искр. Она даже не успела опомниться, как ее атаковали снова, это несколько рослых шестиклассников в темных куртках стояли неподалеку на дорожной возвышенности и смотрели, недобро усмехаясь. Не желая становиться им легкой добычей, девушка быстро вскочила на ноги и метнула в выступившего вперед здоровяка пару десятков алых искр. Они темные и бьют в упор, жаль, что мерзавец успел увернуться.

Веста или незнакомцы не успели ничего сделать, когда Лира осталась сидеть на скользкой и влажной от дождя земле и ее магия проворной змеей вклинилась в глупые головы парней. В их редких мыслях горела злоба на ведьм, посмевших обучаться вместе с ними, на девушках, решившихся защищаться от чужой ненависти.

Усилием воли, с помощью телепатической магии Лира легко вытянула из их голов эти мысли, и на незамутненных разумом физиономиях застыли отсутствующие выражения. Смешно. Веста протянула ладонь, помогла ей подняться, и Лира с некоторой досадой оглянулась на заляпанные жидкой грязью штаны. Есть повод применить бытовую магию, в которой она отстает.

Мимо ее уха со свистом пролетел камень и шлепнулся в лужу.

− Вот вам Защитный клуб! – заорал предводитель молодых колдунов – самый высокий, самый широкоплечий и самый тупой. – Подавитесь, твариные ведьмы!

Лира усмехнулась. Над телепатической магией определенно придется поработать.

Внезапно позади парней показалась хрупкая стройная фигурка белокурой девушки. Ева Одинцова, но откуда она узнала о происходящем и когда успела чаропортировать? Резко раскинув руки в разные стороны, она отшвырнула молодчиков направо и налево, после чего радостно кивнула оторопевшим одноклассницам и чаропортировала снова, словно ее и не было.

В этот момент Лиру посетило решение, совершенно несвойственное Темной ведьме. Недрогнувшей рукой она сунула удивленной Весте кожаный мешок со стилетами, не взяв себе ни единого.

− Держи, Вест. Раздашь кинжалы ученицам на тренировках и не забудь о защитных колпачках. Если какой-нибудь колдунишка отсюда будет ранен, Айвет поднимет знатный визг. Лучше обойтись без этого, − произнесла она, и с горделивой улыбкой направилась в сторону приоткрытых тяжелых дверей.

Растерянно вздрогнув, Веста быстро убрала мешочек за пазуху и засеменила следом. И ни одна из них не заметила, как из самого большого окна на втором этаже на них угрюмо смотрит Влада Лаврова, провожая мрачным взглядом. Никто не догадывался, насколько Владе не нравятся проделки Лиры Конт и как многое она готова была отдать, чтобы прекратить их.

ГЛАВА 3. ЗАЩИТА ОТ СМЕРТИ

Веста уныло смотрела в окно библиотеки: вытянутое, залитое дождевыми струями, слившееся серостью с каменной стеной. Время от времени она возвращалась мыслями и взглядом к новенькому учебнику по числоведению, тяжело вздыхая. Девушке казалось, будто ее бедная, битком набитая лекциями голова налилась свинцом, но разве это причина не выполнять домашнее задание? Аркадий Иванович Серых будет только рад, если у очередной ведьмы начнутся проблемы с точными науками – он любит вытягивать за уши парней-любимчиков и насмехается над девочками, и Весте меньше всего хотелось стать посмешищем для всего класса. Сентябрь почти закончился, а она еще не преуспела ни в одной контрольной.

Стрелки больших настенных часов сошлись на девяти, и она сама не заметила, как быстро за окном сгустилась осенняя скользкая мгла. Отодвинув книгу, Веста встала из-за стола и неторопливо покинула библиотеку. Душу охватила смутная тревога в преддверии дурного, но кому хочется переживать из-за неведомого перед сном? Она постаралась отогнать мысли прочь – жаль, что когда в освещенном яркими факелами коридоре под ноги белым пушистым облачком скользнула Бланка.

− Мяу, Веста! Я видела Уголька и Маркизу! – обычно тихий голос кошки сейчас был звонким и встревоженным. – Твои тетя и дядя здесь!

− В Чарослове?..

Резко остановившись, Веста едва не потеряла равновесие, но вовремя вытянула руку и нашарила камни ледяной стены. Такое известие не просто огорчило ее, но выбило из колеи, ведь все лето девушка ждала, когда можно будет покинуть злобно шипящих на нее родственников и вернуться в Чарослов, где никому не интересно травить ее и мучить. Но как она однажды прочитала в чарнете, доступном лишь в этом замковом комплексе, стоит рассказать о своих мечтах Перуну, чтобы он рассмеялся тебе в лицо.

Про Перуна уже много веков неактуально, но в целом истина верная. Веста вздохнула и снова превратилась в одинокую забитую девочку, вздрагивающую от каждого косого взгляда и злого слова. Все мысли о Защитном Клубе, куда продолжали записываться девушки со всей школы, мигом вылетели из головы и остался липкий холодный, растекающийся внутри. С отчаянием она смотрела на любимую Бланку, а та самозабвенно пыталась поймать пушистый хвост и вряд ли шутила.

− Где они, Бланка?

− В комнате встреч, мур. Послали за тобой.

Сердце заколотилось сильнее, чуть ли не выскакивая из груди, и Веста быстро засеменила вперед, не допуская даже мысли об остановке и побеге. Ее все равно отыщут, дядя изобьет, и после этого с ней сделают что-нибудь совсем страшное. Андрей Рудольфович Холод не раз повторял, швыряя племянницу в стену, что если бы вместо нее был парень, он и руки бы не поднял, а девок бить надо, учить уму-разуму. А парни, мол, и так хороши. Тетя Арина молчаливо одобряла каждое его действие, и едва ли следовало рассчитывать, что сегодня она поступит иначе.

За всю недлинную дорогу до страшной лично для Весты комнаты встреч, где родители учеников имели возможность раз в месяц появиться в любое время суток, девушка судорожно придумывала, что делать и что говорить, если родственники поведут себя агрессивно. Она умела фантазировать и исцелять раны, но плоховато владела боевой магией и точными науками.

Первое – конек Влады, второе подвластно Еве и Лире, но никак не Весте. Жаль, что тетя и дядя попросту не захотят понимать настолько простых вещей.

Толкнув скрипучую дверь из старого дерева, в конце коридора первого этажа, Веста обреченно вошла внутрь. В глаза ей немедленно ударил ярко-золотой свет, колдовской и опасный. При желании тех, кто начаровал его, он мог принести боль любой жертве: хоть колдуну, хоть магическому коту, хоть дракону. Про смертельные случаи Веста не знала ничего и не хотела сейчас думать, она просто прикрыла за собой дверь и подхватила на руки боязливо замершую Бланку. Кошка доверчиво прижалась к хозяйкиной груди и уткнулась пушистой мордой в открытую шею девушки.

Стало теплее и немного спокойнее.

− Здравствуйте, дядя Андрей. Здравствуйте, тетя Арина.

Оба нежданных гостя сидели за большим столом друг рядом с другом, и по их виду можно было решить, что за минуту до появления племянницы они о чем-то жарко спорили или просто шумно беседовали. Веста чувствовала эту губительную атмосферу очередного заговора против нее. Дядя и тетя прослыли фанатиками среди светлых магов и своеобразно относились к Чарослову, куда принимали темных. С огромным удовольствием они оставили бы Весту на семейное обучение, однако к счастью это запрещал закон, гарантирующий обязательное образование для молодых ведьм и колдуний.

− Пришла, наконец, − процедила сквозь зубы кудрявая темноволосая женщина с недобрым выражением лица. – Небось, думала, до ночи тебя ждать станем?

Веста не ответила. Выскочившие из-под стола Уголек и Маркиза – серый кот и черно-белая кошка, зашипели, и бедная Бланка задрожала от страха в руках девушки.

− Подойди! – коротко позвал дядя грозным рычащим голосом.

Не подчиниться было невозможно. Едва дыша, она приблизилась к столу, и дядя тут же схватил ее за руку, больно сдавил запястье, дернул к себе. Не закричать от неожиданности было сложно, только она смогла стиснуть зубы, и рвано выдохнуть, что осталось незамеченным для родственников. Реакция не должна быть слишком громкой, это лишь рассердит их, а хорошая девочка должна только радовать, о чем ей твердили, сколько Веста себя помнила.

− Ты почему так плохо учишься, а?!

В бой пошли с наступления. Магия бурлила и пенилась в дядюшкиной крови, целительница отчетливо чувствовала и видела эту слепящую белоснежную ауру с шапкой поднявшегося осадка цвета воронова крыла.

− Я стараюсь, − тихо ответила Веста, как подобает хорошей отроковице.

− Ни черта!

Дядя грохнул сильным кулаком по столу, Веста вздрогнула и из ее глаз невольно брызнули слезы.

− Чего это ты тут рыдать удумала? – заскрипела въедливо тетка. – Нашлась самая несчастная!

− Ответь мне, − дядя все еще сдавливал ее запястье, − почему наследница древнего светлого рода смеет получать тройки по числоведению? Почему ты считаешь, будто имеешь право якшаться с темными девками, вроде этой Конт, а?

− Что бы сказали твои родители? – зашипела тетя Арина, вскакивая и сверкая глазами. – Они отдали жизни ради твоих троек?! Да будь у меня такая дочь, я бы ее сгноила в подвале, скормила бы упырям, чтобы не позорить славный Чарослов!

− Мы отошлем тебя в Чернослов, − припечатал дядя. – К малолетним уголовникам! И пусть тебя там хоть выпотрошат – в Нави ты нужна родителям уж всяко больше чем нам!

Страх и боль отхлынули, к сердцу прилила волна темной дурной злобы, которую прежде Веста никогда не испытывала, и с усилием девушка выдернула руку из дядиной хватки. Эти светлые фанатики, которых она с детства считала родней лишь по привычке, могли нести любую чушь про ее никчемную успеваемость и заведомо плохое будущее, но они не смели даже заводить разговоры про Светлану и Сергея Холод, ее дорогих и любимых родителей, убитых пьяным темным магом в одном из ресторанчиков Китежа. Теперь боевое колдовство, прежде неизвестное и не желающее подчиняться, закипело в ее душе, и Веста легко позволила ему вырваться наружу.

Выброс магии? Тем лучше.

С уст сорвался яростный, полный отчаяния и боли вопль, Веста вытянула обе руки вперед, не заметив бросившуюся под ноги Бланку, и резко развела их в стороны, одновременно щелкнув пальцами. Хруст стола и стульев под родственниками, дурное мяуканье их поганых котов дали понять, что у нее впервые получилось защитить себя, и она снова щелкнула пальцами. Дядя Андрей и тетя Арина дружно разлетелись в разные углы комнаты встреч и остались лежать там, в пыли и темноте, пораженные и ничтожные.

Веста расправила плечи. Ее била крупная дрожь, по щекам обильно текли злые слезы, и одинокая истерзанная душа жаждала яростных гневных слов в адрес мучителей, но распыляться не стоило. Задержишься чуть на минуту больше, и тут же родственники вызовут Стражей, обвинят племянницу в неадекватности, распущенности, и сошлют ее куда-нибудь прочь отсюда, где светлой колдунье почти гарантированно грозит гибель или бесчестье. Поэтому девушка молча вышла из комнаты, потирая горевшее от дядиной руки запястье, и Бланка скользнула следом за ней. Дверь захлопнулась с ужасающим грохотом, как только Веста повела рукой.

Теперь она могла быть свободной. Свидетелей у родственников нет, а котам никто не поверит – как не поверят и ей, если придет в голову пожаловаться на опекунов. Но Веста и не собиралась, она лишь знала, что никогда не вернется к ним домой, даже на летние каникулы. Она жила у них долгих десять лет, терпя ругань, придирки, побои, и на этот раз довольно. Свободная жизнь и самозащита важнее, чем крыша над головой. Раз она сирота, по закону директор Чарослова должен позволить ей остаться на каникулы, а потом она что-нибудь придумает.

Приободренная этой мыслью Веста успокоилась и ушла в девичью спальню.

Следующее утро, холодное и солнечное, встретило ее ощущением шерсти возле лица и прикосновением мокрого носа к собственному носу. Сонно улыбнувшись, Веста повернулась на бок и обняла мурлыкающую теплую Бланку.

− Я виделась ночью с Угольком, хозяюшка, мяу. Он сказал, что сегодня утром Арина и Андрей отправятся домой.

− Хорошо, − зевнула Веста, и впервые за всю жизнь почувствовала не боязливое облегчение, а спокойствие и гордость.

Она смогла отогнать прочь злых врагов из ее жизни, пусть даже магическим выбросом. Если дядька и тетка надумают сунуться к ней снова, то получат еще, и будут получать, пока в их головы не поселятся прекрасная идея оставить Весту в покое, а лучше вообще исчезнуть из ее жизни.

А вот числоведение и в самом деле неплохо бы подтянуть.

Прошло несколько долгих томительных дней перед октябрем, обещающим еще более скверную погоду, но к всеобщему удивлению дожди бесследно исчезли, и сероватое небо лениво осветило холодное красное солнце. Золотые лучи падали на яркую, но неизбежно увядающую и осыпающуюся листву, и было очевидно, что через месяц сырость вернется в двойном объеме. Но хоть бы тут порадоваться. После победы Весты над опекунами на ее душе в кои-то веки воцарился сладостный покой, помогающий сосредоточиться на учебе.

Ева Одинцова – одна из немногих отличниц по числоведению в Чарослове, и она не отказалась помочь, когда Веста подошла к ней третьего декабря после занятий, с этой скромной просьбой.

К своим четырнадцати годам Ева четко усвоила: нельзя никому доверять и открывать свою душу, а для приятелей достаточно будет прохладной вежливой улыбки и осторожного тихого смеха. В то же время забитость и пугливость не помогут завести нужные связи, а с большой вероятностью оттолкнут. Родителей своих девушка не знала, ее воспитали в Чарослове, и привязываться было совсем не к кому. Это и к лучшему, иначе не выжить среди себе подобных, особенно здесь, где каждый сам за себя.

Но Весте она решила помочь бескорыстно, сама не зная, зачем. Может чисто от зачатков доброты, которую темные маги не имеют за небольшим исключением, а может от того, что уважала запуганную и чистую душой рыжеволосую сироту. Она сделала то, что не решалась еще ни одна ведьма – открыла Защитный Клуб и сделала все возможное, чтобы его не закрыли. Уважаемые люди могут быть полезны в будущем.

А Холод оказалась способной и понятливой ученицей, ее прежнюю неуспеваемость Ева прагматично объяснила страхом. Под влиянием испуга или тревожности сложно сосредоточиться на сложных предметах, не то, что в спокойном состоянии. Ева прошла через подобное в детстве. Отличницей Весте не стать, но на четверки учиться сможет, и на том спасибо.

Восьмого октября небо стало снова низким и серым, как в прошлом месяце, и слепые окна залило водяным беспросветом. Заниматься после уроков приходилось при свечах в пустом и темном классе, накладывая на рыжие мерцающие огоньки специальное заклинание – чтобы свет не увидели случайно учителя. По законам Чарослова школьные дополнительные занятия вели только преподаватели, если набирали группы отстающих, но им самим не разрешалось заниматься самоподготовкой. Согласно истории Чарослова каждый директор объяснял это тем, что ученики всех возрастов – глупые и дикие, они могут навредить себе и другим. Коты остались в девичьей и сладко спали.

Ева встала из-за стола и неторопливо прошлась по классу, с удовольствием разминая затекшие ноги. Веста заканчивала решать последние задачи и потом хотела пересказать однокласснице теорию магических чисел, а это означало, что скоро можно будет поужинать и заниматься, чем захочется, два часа перед сном. Едва об этом подумав с предвкушением, Ева ощутила приступ дурноты; ее мотнуло в сторону, пришлось схватиться за стол. Сознанию это не помогло нисколько, и Ева сползла на выдвинутые стулья, задев разметавшимися волосами край стола. Кажется, она несильно стукнулась еще и виском, однако теперь это было совсем неважно.

А потом она плавно пришла в себя.

Окружающее пространство светлело, но не приобретало ярких красок, оставалось пустым и размытым. Лица коснулся мертвенный холод, и лишь открыв глаза, девушка обнаружила себя в странном месте, где под ногами раскинулась серая земля, над головой – кусочек серого неба, скрытого густыми ветвями черных деревьев с кроваво-алыми листьями.

Что происходит?

Ежась от пронизывающего холода, Ева сочла за лучшее медленно идти вперед и вслушиваться в нехорошо звенящую пустоту вокруг. Думать про внезапную смерть хотелось в последнюю очередь, она и не стала, но дрожь от этого не унялась. Даже в загробном мире Навь, о котором им рассказывали на основах некрологи, есть существа, сущности, само воплощение смерти, в конце концов. Ее зовут Мара.

И она стояла поодаль, прислонившись открытым плечом к черной коре дерева и внимательно наблюдая за Евой. Молодая черноволосая женщина с длинными спутанными черными волосами была одета в белый сарафан до земли, она казалась прекрасной и опасной одновременно. Что случится, если подойти поближе?

Решение далось непросто, но Ева смело шагнула навстречу к ней, не отводя пристального взгляда с бледного лица Мары.

− Здравствуй, − голос богини смерти звучал неприятным резким скрипом. – Не время тебе, дева. Ступай.

− Подождите, – успела произнести Ева за минуту до того, как зыбкое сознание поплыло обратно. – Почему я сюда попала?

− Ты можешь появляться в Нави, − был дан прохладный ответ. – Таков твой дар – отныне и до конца.

Душа юной темной ведьмы погрузилась в глухой непроглядный мрак, а потом она очнулась на тех же неудобных жестких стульях, и склонившаяся над Евой Веста осторожно похлопывала ее по щекам. Никого здесь так и не появилось, свечи не погасли, значит, в посмертии Еве пришлось провести совсем немного времени. Темные ведьмы с даром некромантии так и выбирают свой путь, но еще ни одна не могла отправляться в Навь самостоятельно или даже спонтанно, не проходя через важный ритуал.

Наверное, в ее роду имелись сильнейшие из некромагов, иначе как объяснить подобное?

Между тем Веста сосредоточенно наморщила веснушчатый лоб и протянула ей руку, помогая подняться.

− Что случилось, Ев?

− Я перезанималась, − улыбнулась она со всей неискренностью. – Ты тоже. Иди на ужин, я догоню.

− Ладно…

Глянув на помощницу с подозрением, Веста вернулась к столу, захлопнула учебник, убрала в футляр тетрадь, и нерешительно вышла из класса. Возле дальнего окна, между стеной и столом зашевелилось темное пятно и вскоре быстро шагнуло на свет – на ухмыляющемся лице Лиры Конт заплясали золотые отблески танцующего огня свеч.

− Разве ты была здесь все это время? – только и смогла спросить Ева самым спокойным и вежливым голосом, на который только была способна.

− О да, солнце мое некромантское, − улыбнулась Лира широко, но не страшно. – Не бойся, я о тебе ничего не расскажу. Темные маги не сдают друг друга.

− Это точно.

Плавным движением руки Ева погасила все свечи и распахнула дверь. Лира вышла пружинистой походкой и тут же скрылась где-то в широком коридоре, а Ева направилась в девичью. Уже в выходные должно было состояться первое занятие в Защитном Клубе, и все должно было пройти прекрасно – она верила как в Весту, так и в силы Вестиных учениц.

Защитный Клуб представлял собой просторную прямоугольную комнату, где раньше, в военные времена, преподаватели обучали учеников практической боевой магии, чтобы те смогли защитить себя. Собралось двадцать заинтересованных девочек от двенадцати до семнадцати лет, но визуально их возраст определить Ева не бралась, тем более ее взгляд был прикован к Весте. Рыжая целительница надела удобный красный костюм для тренировок, забрала волосы в высокий пучок, разложила магические стилеты на подставках.

− Начнем! – произнесла она несмело, но потом с каждым новым словом ее голос креп все сильнее. – Мои советы будут, наверное, простыми, но должны помочь вам. Во-первых, не забывайте, пожалуйста, что ваш враг не будет стоять на месте. Врагов может быть несколько и второй легко схватит вас за волосы, если сумеет зайти к вам за спину. Не пускайте врагов к себе. Не давайте им легкой победы.

Когда начались первые выпады магическими стилетами, чьи острия надежно скрывали защитные колпачки, Ева услышала негромкие хлопки и повернула голову к сидящей на высокой скамейке

Лире Конт – та аплодировала с одобрительной улыбкой и усмешкой в холодных глазах. И сразу стало ясно: они точно подружатся. Не сейчас, но может быть потом.

ГЛАВА 4. ПРИЗРАЧНАЯ ПОГОНЯ

В классе зельеделия было тепло, шумно и весело, хоть наставник Сергей Рудольфович Кощеев и пытался не единожды объяснить неразумным ученикам необходимость дисциплины и порядка, но каждый новый урок все начиналось заново. Происходили безобразия только в момент приготовления зелий, но не во время чтения лекций по истории зельеделия, и Владу Лаврову это неистово раздражало. Ей с трудом удавалось правило запомнить и смешать все ингредиенты – все мастера зелий были взращены в семьях, а не в приютах, их там учили хотя бы варить суп. А во время галдежа и смеха сосредоточиться и вовсе казалось невозможным, только в ненастное серое утро пятнадцатого октября девушка сидела за длинным столом в конце класса и читала электронную книгу по зельеделию, скаченную в чарнете. Все лучше, чем принимать участие во всеобщем безумии.

Сергей Рудольфович ненадолго вышел из класса по своим делам, велев подопечным вести себя мирно, но этого, конечно же, не случилось. Лира сидела в соседнем ряду, откинувшись на деревянную спинку стула и загадочно ухмылялась – было подозрение, что именно эта гадина лезла в мысли нескольких учеников и внушила им идею побеситься. Как же Влада ненавидела ее за мерзкий нрав! Как же сильно ей хотелось порой проучить заразу! Только драться в Чарослове запрещено под угрозой отстранения от занятий или даже отчисления, а устраивать поединки в школе считалось дурным тоном. Лучше выйти во двор или дальше на территорию академии, и там вволю разбрасываться слепящими искрами.

− Мы в России, − однажды глубокомысленно заметила Ева. – Условия у нас русские, а наказания американские.

И то правда. Чарослов кишел недостатками: от неотапливаемых коридоров и слабеньким разбавленным кофе на завтрак – все в лучших традициях института благородных девиц из девятнадцатого века. Но те хотя бы не учились магии и не должны были ежедневно тратить драгоценную энергию. Влада помнила, что в самом начале учебы очень уставала, но благодаря крепкому здоровью и душевной силе не падала обмороки. А вот Ева и Веста падали, и неоднократно, на что все учителя вздыхали и отмахивались: «Ах, эти девочки, какие же они все-таки неженки!».

Конечно. То ли дело прекрасные мальчики, пока никто не видел, разбивающие друг другу носы и таскающим девчонок за косы и хвостики. О да! Влада усмехнулась. Годы прошли, а издевательства стали жестче, и теперь многие девушки просто опасались ходить в одиночку по коридорам. Если девочка была слаба физически и лишена боевой магии, она могла считать себя потенциальной калекой, и потому Веста Холод была чертовски права, открыв Защитный Клуб.

Повеяло холодом. Вздохнув, Влада Лаврова перевернула на айпаде страницу книги и углубилась в процесс приготовления зелья счастья. В этот момент распахнулась дверь, и в класс вошел быстрыми шагами чем-то недовольный Кощеев. Его снова попрекнули фамилией, как в позапрошлом году? Иначе с чего такой мрачный и угрюмый вид у недавно веселого человека?

Впрочем, Весту это не заботило. Она читала, пока остальные смеялись и болтали на самые глупые темы.

− Продолжаем урок! – резко сказал учитель и тут же замер рядом с рядом Влады, обернулся на нее. – Лаврова, что у вас в руках?

Девушка ответила ему мрачным взглядом: она не терпела глупых вопросов.

− Блокнот для заметок, Сергей Рудольфович.

Бледное вытянутое лицо учителя стало озадаченным, и Лира тихо захихикала, отчего захотелось дать ей сильным кулаком в глаз. В приюте Влада научилась прекрасно драться, хоть и не любила это дело. А Кощеев… может быть, тот Кощей, что живет в Дремучем Лесу, и есть его дальний предок? Кто знает, у него, царя Берендея и бабы-Яги, по слухам, столько потомства, что как говорили раньше, ни в сказке сказать, ни пером описать.

Нахмурившись, учитель пристально вгляделся в лицо девушки, словно пытаясь прочесть мысли. Не одной же Лире их читать, может кто-нибудь еще умеет и помалкивает. И держит свою способность, в отличии от нее, в узде. Класс притих, больше никто не смеялся, не рассказывал о крутых шмотках из китежского бутика, не лез с ногами на стулья. Учитель в гневе – это страшно.

Причем, любой учитель.

Так и не вытянув из Влады ни единой интересной мысли, Кощеев круто развернулся к Лире, жаль, что за его спиной в сером пиджаке не разглядеть ее паскудно ухмыляющегося лица.

− Конт, скажите, пожалуйста, действительно ли является предмет в руках Лавровой блокнотом?

− Нет, господин Кощеев. Это айпад – электронное устройство. В приюте дарили много подарков, понимаете ли…

Лишь зазвучал весело, беззаботно и звонко этот голос, захотелось вскочить и наброситься. Но нельзя. Она же не рвется вылететь из Чарослова как пробка, а с этой заразой они потом поговорят и как следует разберутся… Влада молча посмотрела вслед удаляющемуся к своему котлу учителю – он ни слова не сказал ей, и на всякий случай убрала айпад в сумку. Она помнила ту добрую женщину, подарившую ей столь дорогую вещь из мира смертных, и то, какой ценой стоило его сохранить, чтобы не отобрали и не украли. Кажется, кудрявая зараза Конт решила провоцировать её – что же, она своё получит! Эта гневная мысль засела в мыслях Влады до конца урока, но потом, словно предчувствуя её настроение и планы, Конт села в другом углу класса и уткнулась в учебник по заклинаниям. Сверлить злым взглядом её бесполезно, только вызовешь ухмылку на бледном насмешливом лице, ну и ладно.

Влада знала, что открыто махать кулаками нельзя, но без присутствия учителей и Стражей ничего не возбраняется. А свидетели, даже случайные, не сдадут. Они – не Лира.

Почему-то Владу не покидала мысль, что будь на её месте любая другая девушка, Лира бы промолчал, и это бесило ещё сильнее. Да чем она вообще заслужила такое сомнительное внимание от этой заразы?!

День тянулся тяжело, уныло и буднично, как и всегда: уроки, перерыв на безвкусный обед из водянистого супа и печеного картофеля – будто они какие-то туристы – и снова уроки. Голова у

Влады гудела, от недостатка калорий пошатывало, и только ласковая пестрая Чара кружилась рядом или сидела на коленях, создавая нечто вроде домашнего уюта, о котором Влада никогда не знала.

− Мур, не грусти хозяйка! Я тебя не брошу!

− О да, − испортил теплую обстановку наглющий Агат с колен Лиры. – Ты ей еще мышей принеси! Мяу!

Чара выгнула спину и грозно зашипела на задиру, а тот принял самый невозмутимый вид, хитро поблескивая большими желтыми глазами. Это было на последнем уроке за час до ужина, а едва все высыпали в коридор, Влада стремительно метнулась к Лире. Жаль только, что она не владела той же грацией, что темная мерзавка, и едва не поскользнулась на каменном полу. Оглянувшись,

Конт задорно хихикнула, тряхнула слегка отросшими русыми кудрями, и бросилась наутек, словно приглашая поиграть в салки. «Последняя капля!» − разъяренно подумала Влада, прежде чем помчаться за ней следом.

Каким чудом их не остановил ни один из преподавателей, осталось известно только Перуну, а только вскоре обе выскочили на сырой и промозглый уличный воздух, где под тонкими подошвами башмаков плескалась грязноватая мутная вода из луж. Октябрь не порадовал погодой даже в своей середине, впрочем, если нет дождя и то отлично. Влада резко взмахнула рукой, и вслед нахалке рванулся сноп изумрудных искр. Та лишь ускорила бег, черный поганец и вовсе куда-то улизнул – как и кошка Чара, наверное, помчалась его догонять. А Влада, яростно скрипнув зубами, продолжала свою погоню.

− Застынь! – озорно и весело воскликнула Лира, легкими шагами взбежав на холм из мокрого песка и глины, и каким-то чудом не запачкав блестящих черных башмаков и белоснежных гольф. От изящного взмаха ее тонкой руки полетели золотисто-алые искры.

Они неслись прямо к Владе, и та едва успела отшатнуться; скорее машинально, чем от природной ловкости, которой у девушки сроду не было, а раньше она была и вовсе полноватой. Лира звонко расхохоталась, отчего острое желание свернуть голыми руками ее тонкую нежную шейку стало сильнее. Забыв обо всем на свете, Лаврова помчалась сломя голову на холм – а Лира молниеносно соскользнула с него, шустро улепетывая дальше. Нелепая погоня продолжалась. Одна обладала завидной игривой ловкостью, вторая – силой, и обе были равны в скорости.

Увлекшись погоней за надоедливой гадиной, Влада не заметила, как замок остался далеко позади.

Просторы Чарослова раскинулись едва ли не на добрый десяток километров. Когда-то давно, века назад, здесь прятался от охотников на нечисть сам Змей-Горыныч, если верить старым пыльным книгам в библиотеке. Влада им верить опасалась, только масштабы территории впечатляли изрядно. Жестокие кровавые бои точно проходили, а все остальное – сказка, смешанная пополам с былью. А Лира тем временем почти скрылась из виду, и Влада мчалась уже по наитию. Она точно видела, как одноклассница взлетела стрелой на высоченный холм, и скрылась в пелене густого белого тумана.

− Стой! – закричала Влада во всю силу своих легких, уже не боясь быть кем-нибудь услышанной. – Стой, зараза! Я тебя прибью!

Ответом ей стал звонкий заливистый смех.

Праведный гнев придал свирепости и сил, и вот уже Влада мчалась по холму, время от времени проваливаясь по щиколотку в размытую бесконечными дождями землю. Кровь стучала в висках, злость подгоняла вперед, и вот уже она врезалась в беспечно стоявшую на краю Лиру, ухватила ее за плечи, и они обе кубарем покатились вниз, пачкая в земле одежду и волосы. Внизу их ждало мягкое приземление в глубокой луже, и они окончательно вымазались в жидкой грязи.

− Вставай! – Влада ухватила виновницу своих бед за воротник и с трудом поднялась на ноги, оскальзываясь на влажной земле. – Магичка психованная, ты понимаешь, чего днем натворила?!

− Каждая за себя, детка! У тебя айпад, а мне нужна четверка по зельям.

− Сволочь!

− Истеричка!

За налипшей на бледное лицо грязью появилась знакомая ядовитая ухмылка, а в следующий момент Лира ловко вывернулась из рук Влады и помчалась дальше – вперед. Но уже не куда попала, а целенаправленно огибая высокие вековые дубы. Оставалось лишь помчаться следом за ней, уже не ради того, чтобы потешить остывшую ярость, а интереса ради. Основные глупости происходят именно так, спонтанно и необдуманно, только это стало очевидным позже, когда туман рассеялся, и Влада, тяжело дыша, остановилась перед серым одноэтажным зданием, широким и квадратным, словно сарай. Видимо, подсобное помещение, о котором никто никогда не говорил. Да и кому интересны такие?

Не оглядываясь, Лира влетела внутрь и захлопнула дверь, и Влада, не раздумывая над причиной свободного доступа, последовала ее примеру – и тут же с размаху шарахнулась лбом о притолоку. Чтобы войти, нужно пригнуться или на худой конец быть маленького роста, о чем слишком легко забыть, если злишься. Из глаз брызнули слезы, вокруг замелькали золотые и алые всполохи, но сильнее всего добивало хихиканье темной Лиры. Тварь смеялась над ней! Морщась от мучительной боли и осознания своего позорного поражения, Влада склонила поврежденную голову и кое-как, охая, вошла маленькими шагами в сарай.

− Не повезло тебе, − хмыкнула Лира, стоя к ней спиной и зажигая искрами непонятно откуда здесь взявшиеся свечи – белые и тонкие, покачивающиеся в медном старинном подсвечнике.

– Ладно, садись. Нам до утра нельзя будет выходить.

− Это еще почему?! – простонала Влада, неуклюже опускаясь на узкую деревянную скамью. – Что вообще за место?

− Ну, та даешь, Лаврова – учишься тут пятый год, а об Убежище не знаешь. Да будет тебе известно – нахалка повернулась к ней лицом, насмешливо глядя, − это место создали и зачаровали в древности ученики Чарослова, которых наставники решили убить за неповиновение. Когда ты окончательно вырастешь, то не будешь его видеть, да и я тоже… − последние слова были полны легкой печали, впрочем, Лира беззаботно махнула рукой. – Это неважно. Радуйся тому, что есть сейчас.

− О да, темная, я просто счастлива от того, что ты сдала меня учителю!

− Ерунда какая… Ты меня в грязи вымазала, я же не в обиде.

Влада поморщилась, отвернулась и щелкнула пальцами, очищая одежду и лицо бытовой магией. А обувь подождет, все равно возвращаться по тем же лужам. Но стук дождевых капель за пределами домика говорил об обратном: им придется остаться. Возможно на ночь, непогода здесь длинная.

А Лиру это совсем не волновало: она возилась в дальнем углу, напевая под нос незнакомую жутковатую песенку о чьих-то смертях.

− Думаешь, ты первая гоняешь меня, Лаврова? – спросила она негромко, когда Влада уже решила, что о ней забыли. – Считаешь себя совершеннейшим добром, раз светлая, и готова крушить тьму мечом правосудия?

Влада нахмурилась.

− Даже если и так, то какая разница? После Чарослова я пойду служить Светлым Стражем.

− Ну, иди, − хмыкнула Лира, и на пару часов потеряла к ней всякий интерес.

В пустом пространстве сгустился лютый холод и, чтобы согреться, Влада нахохлилась, как крупный птенец, и сама не заметила, как задремала. Проснувшись, девушка машинально взглянула в черный полукруг слепого окошка под потолком, напоминающий перевернутый месяц, и поняла с чувством глубокой безысходности, что они действительно застряли с Лирой здесь на всю ночь.

Конт не спала – она сидела у свечей и с аппетитом поедала шоколадку, шурша серебристой фольгой. Увидев пробудившуюся, озорно улыбнулась и махнула рукой, присоединяйся, мол. Делать было нечего, и Влада подсела к ней поближе, хоть теплее и не стало. Но лучше уж так, чем продрогнуть в одиночестве, а заболевших ведьм в Чарослове совсем не жалуют.

− Держи, − Конт сунула ей плитку. – Будем сидеть здесь. Ночью вокруг школы мотаются всякие чудища из Дремучего Леса, а директор наш и в ус не дует. Съедят одну ведьму – ему же веселей.

Шоколад оказался темным и вкусным, но впечатление испортили мелкие орехи. Впрочем, это такая мелочь, что не стоило замечать, все лучше пустой картошки. А потом можно и уснуть: здесь приготовлены спальные мешки. Неизвестно, Лирой или нет, разговаривать с ней особо не хотелось, так что Влада, сухо пожелав спокойной ночи, прикорнула в мешке.

Серое утро ничем не отличалось от других, но сумело застать врасплох, и, кажется, было около пяти часов, когда девушки выбрались из Убежища и молча спустились с холма. Грязь застыла за ночь, и словно бы подморозило, только это и радовало сонную Владу. Лира жизнерадостно шагала рядом, не обращая внимания на настроение спутницы и довольная своими мыслями.

Возможно, стоило сменить гнев на милость, но едва Влада шагнула в школу, к ней подскочила Чара.

− Мяу! Возьми меня на ручки! – потребовала она.

Подхватив кошку на руки, Влада обняла ее, и Чара прижалась к девушке, замурчала в ухо:

− Тебя ищет директор Айвет, Владушка. У тебя хотят забрать твою волшебную штуку.

− Айпад?

− Да, его, − сообщила Чара, сладко зевнув, и положила пушистую голову на плечо хозяйки. – Ночью Агат был у директора, я не догнала его, мур…

И Влада тихо выдохнула сквозь стиснутые зубы, твердо зная, что теперь подлой и наглой девке, играющей чужими чувствами, будто куклами, не будет ни спасения, ни пощады.

ГЛАВА 5. ЧЕРНОЕ И БЕЛОЕ

Внимание всем учащимся средней и старшей школы Чарослов!

В связи с повышенной опасностью и напряженной обстановкой между двумя сторонами магии в пределах школы будут открыты отборы в Темный Клуб и Светлый Клуб. Тренировка в каждом из них поможет вам лучше понять свое призвание, выбрать единственно верный жизненный путь и не допустить досадную ошибку.

Архимаг Татомир и архимагиня Ильмара помогут вам в этом.

Всем приходить со своими котами!

Директор школы Чарослов А.И. Айвет

Объявление было напечатано на чудо-принтере: как ни крути, а в Чарослове имелись современные технологии, несмотря на отсталость местных нравов. Крупные черные буквы привлекали внимание спешивших по своим делам учеников, те останавливались в просторном холле, перед старомодной грифельной доской и читали текст, напечатанный на простом листке бумаги.

− Как всегда у нас, − вздохнула Рада Захарова, четвероклассница и круглая отличница с тонкими русыми косичками. – Никакой оригинальности. И это школа магии, ребят, представляете?

Валентина и Берта – две подруги с польскими корнями переглянулись и тихо захихикали, но по толпе старшеклассников пробежали злые шепотки. Высокий Игнат Злодин дернул Раду за плечо, и она вынужденно обернулась, глядя на него с неприязненным недоумением. Впрочем, он был настроен злее и решительнее.

− Тебе не нравится учиться в России, у себя на родине, а, магичка?! Может быть, в вампирскую Европу хочешь?! – прорычал он, сверкая глазами от злости.

Рада скрестила руки на груди и шагнула назад, но зрительный контакт не разорвала, зная, что отлично умеет гипнотизировать взглядом, особенно таких крикливых подонков.

− Хочу, − сообщила она с хладнокровным достоинством. – Сразу после восьмого класса чаропортируюсь туда и сдам экзамены, а ты сиди в Китеже до старости и вари зелья из петушиных перьев.

Пока Игнат оторопело осмысливал услышанное, к толпе приблизилась высокая крепкая Влада и недолго думая, отодвинула плечом всех, кто мешал ей пройти к доске. Особо строптивым она еще и наступила на ноги, поскольку пребывала в самом скверном расположении духа из-за новых Лириных шуточек. Недавно ее еще и вызывали к директору, где Айвет прочитал ей долгую нудную лекцию о том, как обязана себя вести порядочная и приличная ученица Чарослова. И, если отбросить в сторону весь официоз, то таковая должна не шуметь, не выходить без повода из школы, не бегать по коридорам, и желательно вовсе не существовать. Айвет бы с огромным удовольствием отчислил бы всех девочек и девушек из школы, и лишь закон об обязательном обучении магов и ведьм от десяти до семнадцати лет держал его в узде.

− Такое происходит раз в сто лет, − тихо и нараспев произнесла Ева, появившаяся за спиной у Влады. – Сегодня настал тот день.

И все замолчали, глубоко задумавшись над многозначительными словами, ухмылялась только Лирка, бесстыдно шаря телепатией по чужим умам. Владе в кои-то веки не хотелось ее прибить: она вспоминала историю Чарослова. По преданию школу основал сам Перун, повелев заложить первые камни волхвам. Время шло, Чарослов становился все больше похожим на неприступную крепость, но баланс Темной и Светлой магии был единым. Для того и требовалось четкое разделение колдунов и ведьм. Долгие века они звались Темным Собранием и Светлым Собранием, и только после победы Светлых в жестокой войне стали зваться Клубами. Мир не стоял на месте, а Китеж и Чарослов старались угнаться за ним.

Впервые с сентября четыре девушки, успевшие стать то ли подругами, то ли близкими приятельницами, несмотря на сложные отношения Влады с Лирой, встретились в пустой, просторной и прохладной комнате отдыха. Здесь в единственное большое окно врывался холодный свет серого неба, а в маленьком камине чадил скупой огонь вперемешку с сизым дымом: вместо хороших дров использовали то ли ветки, то ли кору, то ли хворост. Стоявший в центре круглый стол был накрыт обрезком скатерти-самобранки, и девушки, уставшие после утренних занятий, сели за него.

− Хочу кофе и пирожное, − скромно сказала Веста.

− Бутерброды и чай, − пожелала Лира.

− Двойной бургер и газировку со льдом, − заказала Влада, запоздало пожалев о своем решении, вспомнив о возможности переохладиться и схлопотать простуду. Но было поздно – еда и напиток уже оказались перед ней.

− Фисташки, − обронила Ева.

Обычно они обедали в столовой, сегодня можно было позволить себе расслабиться и все как следует обсудить – но обсуждение вышло очень коротким. Каждая думала о своем. Владе тоже хотелось помолчать и поразмыслить подольше, не делая поспешных выводов, жаль, что время не ждало. Вздохнув, она перевела взгляд на окно. Очень скоро придется делать выбор, оставаться ли в Чарослове на пятый год обучения или идти в ученицы к опытной ведьме или колдуну. От того, чем она захочет заниматься, зависит буквально все.

В Китеже у Влады остались родители и семилетняя сестренка Ольга. Жили они бедно и наверное хотели бы скорого взросления старшей дочки, а чего хочет она сама, кроме того, чтобы дать в глаз Лире, Влада пока не знала.

− Я пойду пробоваться в Темный Клуб, − произнесла она отрывисто, совсем неожиданно для себя.

У Лиры удивленно взметнулись вверх тонкие брови.

− Ты – в Темный?

− Можно подумать, ты − нет.

− Я была, есть и буду темной, − ухмыльнулась Лира, − а ты светлая, сильная и наивная. И такой останешься всегда.

Влада промолчала, размышляя над внезапными, острыми и удивительно правдивыми словами – она всегда стремилась к свету, но в ее душе слишком много зла, нетерпения, тревоги и гнева, и все это постепенно обращается в нехорошую муть. Разве не так образуется тьма, окутывая ведьминскую душу, какой бы невинной та не родилась? Разве не несут с собой яркие сильные чувства вред и разрушение?

− Я пойду в Светлый Клуб, − промолвила Ева, нарушив нависшую тишину – глухую и нехорошую, и стройный ряд Владиных мыслей.

Веста не сказала ничего, но с ней и так все ясно: нерешительная девочка с огненными волосами светлая до мозга костей, и ее ни за что не отправят к Темным. В последнее время она выглядела потерянной и замкнутой в себе, так что Влада решила спросить:

− У тебя все хорошо?

Веста устало взглянула на нее и вымученно улыбнулась.

− Не очень хорошо, только я честно пытаюсь. Иногда мой дядя наводит на меня дурные сны.

Сочувственно мяукнув, белоснежная Бланка прыгнула к ней на колени.

Не зная, как помочь подруге и чем ободрить, Влада лишь сочувственно обняла ее за плечи. В их классе нет ни единого отличника по зельеделию, не к кому и обратиться, разве только сварить настой для сна без сновидений самой. Самый простенький отвар из мяты, пустырника и ромашки, но все травы для зелий хранятся в кабинете зельеделия, и единственный способ его раздобыть – пробраться ночью в класс и стащить. Это чревато. Мало того, что территория кишит призраками и разной мелкой нечистью, изгнанной из Дремучего Леса, так еще в темноте можно перепутать и взять не то. Да и просто могут поймать за кражей, но об этом Влада старалась не думать. Ей в принципе не нравилось нарушать законы, в том числе и школьные.

А как еще поступить, когда подруге плохо?

− Иди… − мурлыкала Чара, гордо восседая на коленях хозяйки и гипнотизирующее взирая на нее добрыми зелеными глазами. – Принеси травушки, сделай зелье и помоги Вестоньке, а то ее кошка бегает по замку и спрашивает у всех подряд котов, нет ли у кого валерьянки.

− Для нее?

− Для хозяйки! – Чара недовольно ударила полосатым хвостом. – Представляешь такую кошачью преданность?!

Влада устало потерла глаза озябшими пальцами. Она ничего не представляла. Она металась между возможностью совершить зло и одновременно добро, и абсолютным бездействием, и наконец, сделала роковой выбор, ведь смотреть на ночные страдания Весты каждую ночь было все труднее и печальнее. И в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое октября Влада выбралась из постели, стараясь создавать как можно меньше шума, приоткрыла жалобно скрипнувшую дверь девичьей спальни, побрела, ежась от холода, к ведущей в класс лестницы. На ногах у нее были вязаные толстые носки, едва умещающиеся в тапках, а поверх пижамы Влада натянула свитер, только это плохо спасало от ночного пронизывающего холода.

В октябре иначе, чем в начале сентября. Скорее бы июнь или хотя бы апрель.

Влада шмыгнула носом – к ней подкрадывался насморк. Чара следовала за ней, быстро перебирая белыми лапками, и зорко всматривалась в густой мрак, а когда видела озорных шишиг, юркающих по замку, замирала и сердито шипела, не говоря ни слова. Останавливалась и Влада; хоть шишиги особого вреда не наносят, но науськивают учителей на учеников, рассказывая об их ночных выходках. Но вот, наконец, и дверь класса зельеделия, наглухо закрытая. Щелкнув пальцами, девушка быстро шагнула в сторону, уворачиваясь от тяжелой деревянной громадины. Подхватив на руки крутящуюся кошку, Влада с колотящимся сердцем шагнула в холодную тьму класса; ей до сих пор не нравилась сомнительная идея. Светлые ведьмы – не воровки, они созидают мир и сохраняют порядок от посягательств зарвавшихся темных, и теперь остается лишь догадываться, куда склонится чаша ее весов. Чара мяукнула, спрыгнула куда-то вниз, а Влада метнулась к шкафчику с сушеными травами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.