Ростислав Литвиненко, Ольга Гороховская
Невидимый город

Глава 1

Поездка была тяжелой. Новенький, бирюзового цвета «фольксваген» с двумя взрослыми и тремя подростками уже девять часов петлял по разбитым дорогам. За окнами мелькали леса, поля, города, деревни, а эти пятеро все ехали то по грунтовке, то по трассе.

Лариса Анатольевна, внешне похожая на маму Дяди Федора из мультсериала «Простоквашино», рассказывала супругу о трудовых буднях. Известный биолог, сотрудник института Российской академии наук, она рассуждала об ученом совете, международных базах и индексе Хирша. Вячеслав Семенович слушал ее, не отрывая взгляда от дороги, и изредка кивал светлой и кудрявой, совсем как у сына, головой.

Ярослав к рассказу матери не прислушивался, науки в его жизни и так было много. Все друзья родителей – скучные ученые. Иное дело его друзья Дарья и Арсений, которые теперь сидели рядом с ним в машине.

Родители Сени – юристы. Они работали в зарубежной фирме, любили путешествовать и уже побывали во всех странах, где есть моря. Приходя к нему в гости, ребята играли в Metro, Doom, Dark Souls или устраивали бои подушками. У Дашки дома чаще рубились в PlayStation или Just Dance, стремясь перескакать непоседливую подругу. Компьютерные миры для троицы были настолько манящими, что они часто придумывали игры на основе их сюжетов. Вот и сейчас Ярослав вслух фантазировал:

– Выходим мы из школы и видим, что небо усеяно инопланетными тарелками. Они стреляют в людей фиолетовыми лучами. Подбегаем к дому, а родители у подъезда. Маме кричу: «На нас напали, надо спасаться!»

– А наши родители где? – живо спросила веснушчатая Даша.

– Дома вещи собирают.

– Чего это они дома в будни? – недоверчиво спросил Арсений и тут же сообразил: – Наверное, в отпуск ушли и собирались улетать.

– А мои, видимо, на обед прибежали, – добавила Даша.

– Влетаем в подъезд, а лифт не работает. Бежим по лестнице, отец по громкоговорителю кричит про эвакуацию. Соседи выглядывают из квартир, задают вопросы, но отвечать некогда. Отец вновь и вновь повторяет, чтобы собирали вещи и бежали из города.

Лариса Анатольевна глянула из-за плеча на подростков.

– Может, устали и хотите привал?

– Нет-нет, позже! – Ярослав замахал руками, боясь, что мать испортит игру.

Но совсем скоро, создав в воображении постапокалиптический город, ребята затихли.

Идея ехать в деревню принадлежала родителям Ярослава. Тринадцатилетним подросткам уезжать из Москвы совсем не хотелось. Сегодня был первый день летних каникул, а они вместо того, чтобы отдыхать дома, едут в неведомую глушь.

– Почитайте книжки, – предложила Лариса Анатольевна, но, увидев их тоскливые лица, сказала мужу: – Не понимаю современных детей. Книги им скуку навевают, а вот в наше время…

«Ну началось», – подумал Ярослав. Сеня надувал пузыри из жевательной резинки, вытаскивал ее изо рта и растягивал в длинную нитку. Даша скорчила рожицу, высунула язык и повернулась к мальчишкам.

– Смешно получилось?

– Что?

– Ярик, не тупи!

– Ага, смешно.

Наконец дорога вильнула вправо, и вдалеке, среди расступившегося леса, показалась небольшая, дворов на двадцать, деревня. Дома здесь были деревянные, хотя попалась и пара кирпичных. По левой стороне лежали пахотные поля, уползавшие к изумрудному, закрывавшему горизонт лесу. По правой стороне, у заброшенного лет тридцать назад скотного двора, текла скудная речушка. Они ехали по единственной в деревне асфальтированной дороге, от которой паутинкой разбегались пыльные тропинки – вдоль магазинчика, начальной школы, одноэтажного сельсовета.

– Приехали! – воскликнул Вячеслав Семенович, остановив автомобиль у домика с покосившимся забором.

– И вот ради этого мы тащились в такую даль… – вздохнул Ярослав.

Лариса Анатольевна, решив, что жизнь вдали от цивилизации пойдет подросткам на пользу, подбила на эту авантюру их родителей. А дар убеждения, надо сказать, у нее был невероятный. Видимо, так на нее повлияла телепередача, в которой рассказывали, что современные дети зависимы от технических достижений, не умеют дружить и у них нет чувства ответственности, они – фактически потерянное поколение. Ярик был категорически с этим не согласен, но с мамой не поспоришь, особенно когда та одержима какой-то идеей. Лариса Анатольевна оформила длительный отпуск, взяла с собой десяток книг и ноутбук, чтобы писать статьи, – она планировала всласть поработать в течение всего лета.

– Веселые намечаются каникулы. – Ярик хлопнул дверью машины, надел рюкзак и, хмурясь, потопал ко двору. – Тут вообще вход есть?

– Все будет, не переживай! – Вячеслав Семенович, открыв багажник, вытащил косу. – Самое главное – у нас есть инструмент и руки!

– А я и не переживаю, – пробурчал Ярослав, искоса глядя на отца.

Покосившийся, серый, будто впитавший вековую пыль дом смотрел подслеповатыми окнами с одной стороны в лес, с другой – в поле. Просторный двор зарос травой и кустарником. На скрипучем крыльце доски прогнили, по центру зияла черная дыра. У ступенек стояла пустая собачья будка, рядом валялась ржавая цепь и миска. В глубине двора были видны опутанные паутиной баня и сарай. Путешественники вошли в дом. Вячеслав Семенович занес сумки с вещами. Лариса Анатольевна открыла настежь окна, сорвала с мебели покрывала, сняла шторы и затопила на кухне печь. Затем раздала детям тряпки и указала Сене на шкаф и окна, Дарье на книжную полку и стол, а Ярославу на стены и пол.

– Мы заказали новые матрацы. Через часок привезут, а пока старье вынесите во двор. Постельное белье, подушки и одеяла на выброс. И вымойте здесь все тщательно. – Лариса Анатольевна вышла на кухню и принялась греметь кастрюлями.

– Да, Ярик, предки у тебя чудаковатые, – сказал Сеня. – В целом, конечно, мировые, но затащить нас в глушь – идея не из лучших.

– Да ладно тебе, – заступилась за взрослых Даша. – Может, и тут будет что-нибудь веселое.

Она собрала волосы в хвост и, надев резиновые перчатки, взяла тряпку.

– Что может быть тут веселого? – Сеня развел руками. – Скукотень. Видела здесь дома? Им уже, наверное, по тысяче лет.

– За тысячу они бы развалились, – пробурчал Ярик и с разбегу прыгнул на кровать. Бум! Кровать, не выдержав атаки, качнулась, и мальчик с грохотом упал на пол. В воздух поднялось облачко пыли.

– О-о-о… – застонал Ярик.

– Больно? – участливо спросила Даша.

– Нет. – Он шмыгнул носом.

Сеня заливисто захохотал.

– Это было прикольно. Классный полет и шумное приземление. Прям как Боба Фетт.

– Отвяжись, – беззлобно попросил Ярослав.

К вечеру, когда в доме был наведен порядок, а во дворе скошена и убрана трава, все наскоро помылись в бане и собрались за обеденным столом.

– Давайте ужинать. – Лариса Анатольевна поставила на стол кастрюлю с супом. – Подставляйте тарелки.

– А чипсов нет? – спросил Сеня. – Мы бы какой-нибудь фильмец на планшете посмотрели.

– Ну что ты, Арсений! Отвыкайте от плодов цивилизации, здесь нет интернета. А из еды я взяла только самое необходимое: крупы, мясо, картошку, то из чего можно готовить каши и супы. Завтра Вячеслав Семенович съездит в супермаркет и закупит продукты.

Даша высунула язык и выдохнула.

– По-вашему, суп – нормальная еда? – возмутился Ярик, – Мало того, что вы нас лета лишили, так еще и еды? Что, не могли, как все нормальные люди к морю поехать? Прекрасно бы провели время. Плескались бы в море, пили коктейли в бассейне у отеля. Или остались бы в Москве и посмотрели парад Звездных воинов. Вот это отдых, я понимаю. А деревня что?

Сеня, соглашаясь, кивал головой.

– Ребята, давайте договоримся на берегу. – Вячеслав Семенович отложил ложку. – Мы эту поездку затеяли, прежде всего, ради вас. Чтобы вы увидели жизнь, расширили кругозор, приучились к труду. Что вы видите в городе? Школа, квартира, компьютер, двор.

– А меня спросили, мне этот труд и деревня нужны?! – возмущенно воскликнул Ярослав.

– Не перебивай отца! – Лариса Анатольевна легонько хлопнула ладонью по столу.

Вячеслав Семенович долгим взглядом посмотрел на сына, медленно встал из-за стола и вышел из дома.

Наскоро доев ужин, Ярослав переоделся в пижаму и лег с книгой на кровать. Новый матрац и подушка приятно пахли ванилью. Приняв удобную позу, мальчик раскрыл книгу и, покусывая губы, попытался вчитаться в текст. Это была его первая крупная ссора с родителями. Ярик знал, что утром они сделают вид, будто ничего не произошло, простят, но на душе все равно было погано.

Даша с Арсением, одевшись потеплее, ушли прогуляться. Они двигались вдоль улицы со спящими домами. Кое-где во дворах горели фонари и лаяли собаки.

– Интересно, и как люди в древности жили? Это же скукотень, никаких развлечений, ни телевизора, ни интернета. – Сеня сел на лежавшее у забора бревно.

– Они и не думали об этом, работали, да и все. – Дарья села рядом. – Это мы с тобой знаем про интернет и телек, а они что? Скотину кормили, пахали и что там еще нужно было делать, делали.

– Игрушки у них хотя бы какие-то были?

– Из дерева, наверное, стругали. Вспомни, историчка рассказывала, что электричество только сто лет назад появилось. Вставали рано, ложились тоже. – Не найдя других слов, она добавила: – Небо здесь красивое.

– Это да, – Арсений посмотрел вверх.

– Представляешь, вдруг на других планетах есть жизнь и за нами оттуда подсматривают?

Сквозь густые кроны деревьев виднелись перемигивающиеся звезды и ветер убаюкивающе шелестел листвой. Друзья молчали. Говорить было не о чем, да и не хотелось. Деревня спала крепким сном.

– Пойдем, что тут сидеть. – Арсений встал. – Страшновато как на кладбище.

– Мне тоже не по себе, хотя на кладбище никогда не была, – попыталась пошутить Дарья.

– Не хотел бы я жить в деревне. – Сеня открыл калитку и, пропустив вперед подругу, вошел во двор. – Мне кажется, в таких условиях я был бы самым мрачным типом на Земле. Или даже маньяком бы стал.

– Ой, да ну тебя! – Даша рассмеялась. – Как ляпнешь порой!

Стараясь не шуметь, ребята вошли в дом и быстро раздевшись, забрались в свои кровати.

Первым на рассвете от стука молотка проснулся Ярослав. Одевшись, с завистью взглянул на спящего Арсения и, зябко ежась, вышел на улицу. По дороге с грохотом, оставляя после себя клубы пыли, проехал трактор. Отец чинил забор, неподалеку с бидоном в руках стояла мама и разговаривала с незнакомой женщиной.

– Возьми молоко. – Лариса Анатольевна протянула бидон Ярику.

– Что это ты? Ни свет ни заря? – спросил отец, забивая гвоздь.

Широко шагая и вздрагивая от прикосновения мокрой, колючей травы к босым ступням, Ярослав бегло оценил работу отца:

– Много уже сделал. А я чего-то и выспался. – Он широко зевнул.

– Воздух у нас чо надо! – сказала женщина. – Вроде и спим мало, а высыпамся, – она говорила торопливо, проглатывая окончания слов.

– А дети деревенские где? – спросила Лариса Анатольевна, повертев головой. – Что-то не видать никого.

– Так в лагерь их отправили. Во всей деревне всего-то шестеро ребятишек, школа закрыта, садика нет, народ в город уезжат. Остались самые стойкие, патриоты, так сказать. – Женщина рассмеялась.

– Ехать некуда? – участливо спросил Вячеслав Семенович.

– Да почему? Вот мы с мужем, например, деревню любим. Тишина, покой, скотинка есть, пенсию присылают. Отработали уже свое, даже в городе жили. Но как-то не прижились, не наше. А районная власть, чтобы, так сказать, обласкать детей, выделяет путевки: кого на месяц, а кого и на три пристраивают. Ну и родители, если получается, детей в города на каникулы отправляют, так сказать, чобы жизнь посмотрели.

– В города? – намеренно растягивая слова, с сарказмом произнес Ярик.

Отец быстро посмотрел на него и, уловив явный посыл, сказал:

– Все правильно, они к нам, мы к ним – культурный обмен для повышения жизненного опыта.

Ярослав, не сказав больше ни слова, понес бидон в дом. «Отца не переспорить, – подумал он, – особенно если он, как мама, упрется в какую-нибудь идею».

Из комнаты, зевая, вышла Даша.

– Привет! А я думала, что проснулась раньше всех.

– Размечталась. Отец забор чинит, мать уже за молоком куда-то сгоняла, трактористы по дорогам рассекают, кипит деревенская жизнь!

– Пойду умоюсь, а ты маме скажи, пусть завтрак приготовит. – Даша, шлепая по полу босыми ногами, пошла к умывальнику.

– Могла бы и сама, – крикнул он ей вслед.

– Издеваешься? Я не умею, – донесся из сеней тонкий голосок девочки.

К завтраку разбудили Арсения. Хотя на часах уже было десять, он проснулся в самом мрачном расположении духа:

– В школу – вставай, на каникулах – вставай. Какой смысл?

– Ребятки, сегодня у вас гора дел. – Напевая, Вячеслав Семенович долго тер мыльной пеной лицо. – Я в город уеду за продуктами, а вы уберете мусор во дворе. Мешки под мусор заготовлены, отнесете их вниз по улице. Видели, где контейнеры стоят? К полудню приедет бригада рабочих, они установят беседку, крыльцо подлатают. Будем вечерами чаи гонять да звездным небом любоваться.

– О нет! – застонал Ярослав. – Папа, ты хочешь, чтобы мы как рабы сутками пахали?

– Смотрю, ты прямо переработал. – Вячеслав Семенович насухо вытер полотенцем лицо. – Прекращай ворчать, мне это уже надоело!

– Надоело? Давай закончим спектакль – отвези нас в город. Будем сидеть спокойно в Москве и радоваться жизни.

– Чтобы ты опять целыми днями за компьютером штаны просиживал? Дудки, сынок. Иди умывайся и пойдем завтракать.

Ярослав, видя, что прямые разговоры к результату не приводят, решил сменить тактику: выждать удобное время, чтобы переубедить родителей. А пока… нужно сделать вид, что ему в деревне нравится.

Глава 2

Медленно тянулись дни. Вместе со взрослыми ребята были заняты делами. То забор нужно покрасить, то баню отскоблить, то картину прибить. Лариса Анатольевна изо всех сил старалась облагородить дом. Вечерами играли в шахматы, устраивали коллективное чтение, но подросткам по-прежнему было скучно. Если не было дел, болтались по деревне, которую уже знали как свои пять пальцев. Прогуливались к речушке, бродили по кромке леса, лазили по заброшенной ферме.

Они были городскими детьми, выросшими среди камня и железа, оттого все природное вызывало в них чувство брезгливости. Натуральная грязь, мошки, паутина – всего этого ребята старательно избегали.

Единственное развлечение, которое у них было – следить за лесником. Дед с густой пепельной бородой любил животных, делал кормушки и для чего-то относил в лес комья соли. Напроситься к нему в помощники не удавалось, он был глуховат и нелюдим.

Впервые ребята увидели лесника, когда тот привез дрова для бани. Он рассказал Вячеславу Семеновичу, что кормит кабанов, лосей, собирает лечебные травы, шишки и ягоды. Подростки тайком пробирались за дедом, но он, словно чувствуя, что следят, быстро петлял по тропинкам и терялся из виду.

И вот однажды, собственно, с чего и начинается эта история, родители Ярослава уехали в Москву – оплатить коммуналку, встретиться с родителями Дарьи и Арсения. Вернуться в деревню они намеревались поздно вечером и на весь день оставили подростков на попечение соседки.

Сговорившись пойти за лесником, друзья сложили в рюкзак бутылку воды, хлеб, анальгин, зеленку, бинты и складной нож. Арсений, надев камуфляжные штаны и куртку, замер перед зеркалом, взглядом голубых глаз измерил, насколько отросли волосы на висках, повязал бандану.

– Хорош любоваться. – Дарья застыла в дверях.

Одета она была в джинсы, футболку и ветровку, на ногах легкие кроссовки. Каштановые волосы, заплетенные в короткую косичку, девочка спрятала под платком.

– Ничего я не любуюсь, – стушевался Арсений и быстрым шагом вышел из дома.

– Ага, а то я не видала, – смеясь, крикнула она вслед и подошла к зеркалу.

С минуту Дарья рассматривала в отражении свои серые глаза, светлые ресницы, тонкие губы, впалые щеки. Потом шумно выдохнула и скривилась.

– Ребята! – позвал со двора Ярик.

Лесник с мешком за спиной бодро шел через деревню. Подростки, прячась за кустами, последовали за ним.

В лесу было прохладно. Солнечный свет рассеянно падал на землю косыми лучами, запутываясь в ажурной листве. В низинках толстым слоем лежали прелые листья. Птицы выводили звонкие трели, громко жужжали насекомые.

Лесник вышел на поляну, где долго возился у поваленного ветром дерева. По его движениям ребята догадались, что он чистит кормушки и срезает ветки со ствола. Окончив работу, дед снова пустился в путь.

– Есть охота, – прошептал Сеня.

– Тише, услышит! – цыкнул Ярослав.

– Не услышит, далеко. Да и глуховат. Обратной дороги без деда не найдем, нельзя упускать его из вида. – Сеня усмехнулся и достал из рюкзака хлеб. – Я голодный, как те самые лоси…

Не договорив, он замычал и, выпучив глаза, указал куда-то в сторону. Ярослав обернулся и увидел неподалеку от себя огромную кабанью морду.

– А-а-а! – с криком ребята побежали.

Ветки хлестали по лицу, трещал кустарник, сквозь который продирались. Ярослав почувствовал, как что-то выпало из кармана. «Мобильник», – мелькнуло у него в голове, однако бегущий по следам кабан был страшнее потери телефона. Наконец, выбившись из сил, Ярик обернулся и, не увидев дикое животное, воскликнул:

– Стойте!

– Цвик-цвик-цвик, – где-то вверху высвистывала птичка. В ответ ей вторила другая: – Курлык-ток-ток.

Согнувшись пополам, Сеня шумно дышал, Ярик, держась за бок, морщился, а Даша жадно, большими глотками пила воду.

– Как думаете, убежали? – спросил Ярослав.

– Еще бы! Мы так втопили, что кабан, наверное, офигел. Я ни разу в жизни так не бегал, даже на физре стометровку.

– Это потому, что ты с кабанами не встречался. – Даша улыбнулась и поправила выбившиеся из-под платка волосы.

Густой, непролазный лес, вдруг обступивший друзей со всех сторон, был одинаковым. Куда ни глянь – толстые, старые деревья и разлапистые кусты.

– Где деревня? – Ярик с беспокойством оглядывался. – Никто не знает, как север найти? – спросил он первое, что пришло на ум.

– А север зачем? – спросил Сеня.

– Я мульт смотрел, там путешественники определяли север и шли в противоположном направлении.

– И куда вышли? – Даша встала с земли, стряхнула мусор с коленок и подошла к мальчикам.

– Ну-у, – протянул Ярик, – к своему городу.

Сеня пожал плечами.

– Давайте пойдем туда. – Махнул рукой в сторону, откуда они прибежали.

– И встретим кабана? – усмехнулась Даша.

– Возьмем правее и обойдем стороной.

– Ты в курсе, что у кабанов хороший нюх? Учует за километр. А вдруг он не один? – задумчиво сказал Ярик и добавил: – Но другого выхода, кажется, нет, пошли.

Раздвигая ветки кустарника, петляя между деревьями, ребята все шли и шли. Даша пыталась поймать сотовую связь, но мобильный здесь был бесполезен. Дорогой съели хлеб, но вскоре снова проголодались. Искали ягоды, жевали травинки. А тем временем вечерело.

– Я устала, хочу есть и спать, – хныкала Дарья.

Мальчишки, хорохорясь друг перед другом, не показывали, что напуганы, голодны и устали. Воздух стремительно густел и только вдалеке с присвистом пела одинокая птаха. Вдруг Сеня увидел укрытую шапкой мха пещерку.

– Ребята, ночлежка! – с радостным криком бросился вперед.

Пол в пещере друзья выстелили ветками, но спать все равно было жестко и холодно. Прижимаясь друг к другу, они высматривали в темноте волков, а ветер, гулявший в листве, и загробно ухавший филин нагоняли еще больше страха. Наконец усталость взяла свое, и ребята заснули.

С рассветом снова двинулись в путь. Намокшая от росы одежда неприятно липла к телу. Иногда казалось, что уже были на этом участке, будто бы даже деревья знакомы, но они понимали, что уходят все дальше.

– То еще приключение. – Даша тихо заплакала. – Я устала, не могу идти. Ноги в кровь натерла, кроссы мокрые. – Прислонившись к дереву, она всхлипывала. – А если никогда не найдем дороги, если не выберемся и умрем здесь?

– Пойдем, – спокойно сказал Арсений. – Если остановимся, навалится усталость. Может, где-то раздобудем еду. Пойдем.

И они вновь шли меж одинаковых деревьев и всматривались в даль, пытаясь найти очертания человеческого жилища. Шли на закат долгие часы и километры.

Насупленный Ярослав молчал. Впервые он думал, что родители были правы, предлагая побольше читать. «Наверняка есть книги с инструкцией по выживанию в лесу. Вот выберемся, обязательно исправлюсь», – дал себе зарок.

– Да-а, – протянул Сеня, – воды бы, в горле пересохло. – Его лицо от усталости приобрело сероватый оттенок.

– Даша, ну что?

– Разряжается. – Она посмотрела на дисплей и закричала со злостью: – Это наша последняя надежда! Вы это понимаете?

Все трое чувствовали безнадежную тоску, от бессилия хотелось плакать. «Это конец! Может, найдут со временем, но будет уже поздно», – думал обреченно Ярослав и, хмурясь, вглядывался в просвет между деревьями. Вдруг он увидел вдали очертания существа, похожего на человека. Сердце мальчика учащенно забилось.

– Ребята, там кто-то есть! Побежали?! Эй, подождите нас!

Глава 3

На залитой светом поляне паслась золотистого цвета лошадь с рыжим хвостом и гривой. На ее крупе сидела белая дикая утка. Услышав крики ребят, лошадь замерла.

– Стойте! – Ярик расставил руки в стороны. – Вдруг убежит. Лошадь, привет! – Его голос звучал ласково. – Не бойся, пожалуйста, мы попали в беду, мы заблудились.

– А где же человек? – Дарья вертела головой из стороны в сторону.

– Может, показалось? – со вздохом сказал Ярослав и обратился к лошади: – Ты, наверное, приехала с хозяином, правда?

– Мы очень устали и голодны, – с мольбой в голосе прибавила Даша.

Та, не сводя с приближающихся ребят взгляда, пряла ушами.

– Мы не обидим. – Сеня поманил лошадь.

Важно ступая, лошадь подошла к подросткам, остановилась и вдруг опустилась на колени. Обиженно крякнув, утка улетела.

– Кажется, приглашает сесть верхом! – взвизгнула Даша.

Лошадь подняла голову и резко опустила ее вниз, словно кивнула.

– Она нас понимает? – усмехаясь, спросил Сеня.

Лошадь снова кивнула.

– А вдруг это волшебница?! – Даша погладила ее по холке. – Ребята, она добрая и нам поможет.

– Ага, отвезет к бандитам, и те продадут нас в рабство? – ехидно сказал Сеня.

– Глупости! – Ярик первым взобрался на лошадь. – Недаром отец водил меня в конную школу, пригодилось. Забирайтесь. Даша меня обнимет, Сеня Дашу, а я лошадь. Как в сказке про репку. – Улыбка осветила его напряженное лицо.

– Страшно, – испуганно проговорила Даша.

– Была не была! – Махнул рукой Сеня.

Дождавшись, когда ребята усядутся, лошадь поднялась и пошла по густому ельнику. От напряжения у всех троих болело тело, саднили разодранные ветками руки, а лошадь все двигалась вперед. Ельник редел, пропуская сквозь хвою солнечный свет. Как-то вдруг и сразу запели птицы, и повеяло ароматом полевых цветов. Съехав со склона, подростки увидели речку с прозрачной водой.

Лошадь опять опустилась на колени и, когда ездоки сошли на землю, подошла к воде и принялась пить.

– Если животное пьет, значит и нам можно. – Сеня умылся. – Холодная! – закричал он возбужденно.

– Как хорошо! – Смеясь, Даша последовала примеру друга.

Вдоволь напившись, ребята стали бегать по кругу, чтобы размяться. Хрустальная вода с шумом перепрыгивала с камешка на камешек, облизывая бережок. Слепящее солнце, пригревая спины и головы, замерло на бесцветном небе.

Дети сели на берегу, сняв обувь с уставших ног.

– Поесть бы. – Даша с жалобным выражением лица потерла живот. – Кажется, у меня он уже плоским стал.

– Ага, здорово подташнивает, – согласился Арсений. – Не знаю, сколько мы ехали, но сейчас явно вторая половина дня.

– Как определил? – спросил Ярослав. Склонившись к воде, он намочил носки и потер их.

– По солнцу, – объяснил Сеня, садясь на корточки и принимаясь за стирку своих носков. – Оно так висит, когда мы из школы возвращаемся, аккурат над детской площадкой. А когда я на тренировку иду, вправо сдвигается.

– А где лошадь? – Даша испуганно завертела головой. – Ребята, лошадь пропала.

Мальчишки выпрямились в полный рост, оглядывая поляну, на которой еще пару минут назад золотистое животное мирно щипало траву.

– Да вон она. – Приставив мокрую ладонь козырьком ко лбу, Сеня рассмотрел в кустарнике знакомый силуэт.

Лошадь медленно вышла к подросткам, неся в зубах матерчатый узелок.

– Смотрите, она что-то нашла! – воскликнул Ярослав.

Отжав носки, он положил их в рюкзак и, ступая босыми ногами по гладким камням, взобрался наверх. Даша развязала узелок, в котором оказался каравай серого хлеба.

– Золотая спасительница! – Ярик удивленно смотрел на лошадь.

Разделив каравай, поели с удовольствием, запивая водой из реки.

– Надо оставить. – Ярослав бережно завернул в тряпицу куски хлеба. – Неизвестно, когда еще раздобудем еды.

– Посмотрим, вдруг здесь ловит. – Арсений включил мобильный телефон.

Тени, укорачиваясь, подползали к корням деревьев. Сеня все не оставлял попыток поймать сеть, Ярослав боксировал, нанося короткие удары по воздуху, Даша собирала ягоды. Вдруг лошадь забила копытом и громко заржала.

– Что, золотая, ехать надо? – спросил, вытирая мокрый лоб, Ярослав.

– А давайте так ее и назовем! – улыбаясь, предложила Даша.

Лошадь снова ударила копытом о землю.

– Явно торопит. – Ярик завязал узелок, положил его в рюкзак и сел верхом на лошадь. – Интересно, где она взяла хлеб?

– Украла в магазине. – Арсений рассмеялся, подсаживая подругу.

– Нет, просто она волшебная! – Улыбаясь, Даша обняла одной рукой Ярослава и помогла Сене взобраться. – Волшебные существа все знают.

Золотая осторожно перешла реку, выбирая неглубокие места, и направилась к лесу.

И снова друзья куда-то ехали. Солнце клонилось к горизонту, оттуда ползли тяжелые тучи. Погода довольно быстро испортилась. Ветерок набирал силу, гнал тучи вперед, сталкивал меж собой, и они недовольно урчали, поблескивая молниями. Редко и настороженно пересвистывались птицы, пугающе шумела листва, тени, разрастаясь, отступали от деревьев и принимали в сумерках очертания черных людей в балахонах.

Вдруг лошадь остановилась и встревоженно фыркая, замотала головой.

– Что там? – спросил, хмуря брови, Арсений. Мокрая и грязная бандана сползла ему на шею, придав мальчику карикатурный вид.

– Плохо видно, – вглядываясь, сказал Ярослав.

Это было дикое на вид место. Над затянутой тиной водой облачком поднимался серебристый туман. Деревья здесь были редкими, кривыми, уродливыми. Местами, на кочках, росла высокая трава. Шлеп – в воду плюхнулась лягушка.

– Мне страшно! – прошептала Даша. – И ветра, заметьте, здесь совсем нет!

Золотая тихонько заржала и ступила на кочку.

– Ребята! Это, к-кажется, болото, – проговорил дрогнувшим голосом Ярослав. – Держитесь крепче.

Лошадь медленно, каким-то одним известным ей способом выбирая кочки, шла по болоту.

– А может, впереди нечисть живет? – стараясь казаться веселой, сказала Дарья и уткнулась в спину друга.

– Даш, прекрати выдумывать, вот сейчас совсем не в тему! – разозлился Арсений. – Нам по пять лет? Еще скажи, там Баба-яга Костяная Нога живет.

– Ладно-ладно, я пошутить хотела.

– Давай в другой раз, – смягчаясь, сказал Арсений, – и про Кощея Бессмертного, и про водяного расскажешь. А мы с Яриком сделаем страшно умные лица и будем верить каждому твоему слову.

– Ты думаешь, я в сказки верю? – как-то неуверенно спросила Даша.

– Думаю, да. Ты еще в третьем классе нам про них рассказывала. Помнишь, Ярик?

Но Ярик молчал, напряженно вглядываясь в темноту.

– Так, то в третьем классе! Я ребенком была и верила в сказочных существ.

– Вы оба не могли бы заткнуться? – напряженным голосом произнес Ярослав.

Передняя нога лошади соскользнула с кочки и провалилась по колено в зыбкую, пахнущую тиной, воду. От страха дети закричали и плотнее прижались друг к другу. Лошадь резким движением выдернула ногу и осторожно пошла дальше. Лес медленно надвигался на них черной массой.

Друзья давно потеряли счет времени. Лошадь шла и шла по зыбким кочкам, под ее ногами хлюпала вода, где-то там, в темноте, стрекотали сверчки, шлепали лягушки и жабы, а позади, в вершинах деревьев, завывал ветер. Наконец Золотая ступила на твердую почву и опустилась на колени, дав седокам сойти.

Сеня натужно рассмеялся. Лицо Даши, на котором, как совиный клюв, торчал острый нос, от волнения покраснело. Ярослав, почувствовав под ногами твердую почву, вдруг понял, что никогда еще не был так счастлив. Обувая кроссовки, он сел на корточки и, дотронувшись ладонью до травы, прошептал: «Спасибо, матушка-земля!»

Лошадь губами осторожно собирала мокрый мох, но пить болотную воду не стала.

– Нас теперь не найдут, – сказал Арсений, – будем жить как отшельники.

– Ага, отшельники! – со злостью сказала Даша. – Да мы без еды не проживем и месяца. К тому же впереди зима, забыли? Мы замерзнем, даже если найдем еду, а на мне, между прочим, тонкие джинсы и ветровка.

– Ты не одна такая, – парировал Сеня, – на нас тоже только штаны. Кто же знал, что из дома мы ушли навсегда? А все ты со своей дурацкой идеей.

– Я? – Даша задохнулась от возмущения.

– Хватит ругаться! – оглядывая поочередно друзей, сказал Ярослав.

Даша, склонив голову, расстегнула рюкзак и достала хлеб и воду.

– Правильное решение! – одобрил Ярослав.

– Даш, прости, – смущенно произнес Арсений, – я перенервничал. Испугался, что в болото упадем.

– Да ладно, – глядя исподлобья, сказала Даша, – мы все стрессанули.

Арсений, хлопая себя по карманам, растерянно смотрел на подругу.

– Блин, кажется, мобильный потерял. Наверное, когда провалились.

– Ну все, конец! – ахнул Ярик. – У Дашки сел, а мы свои потеряли. Родители по-любому в МЧС обратились, нас бы по мобильнику запеленговали.

– Запеленговали? – Арсений усмехнулся. – Мобильник сеть не ловил. Мы, наверное, как из деревни вышли, так в сети и не были.

– Парни, не будем раскисать, – проговорила равнодушным тоном Даша. Расстелив платок, она легла на землю. – О, мое тело…

– Эй, лучше не надо, сыро, заболеешь, – вяло запротестовал Ярик, однако, последовав примеру девочки, лег рядом. – Здесь, надеюсь, безопасно. Волки не доберутся.

– Надо подумать, как отсюда выбираться. – сказал Арсений, укладываясь рядом с друзьями.

Их веки сомкнулись, и ребята провалились в тяжелую дрему.

Глава 4

Лошадь подняла голову, прислушалась и тревожно забила копытом. Взобравшись на нее, друзья вновь отправились в путь.

Полная луна, выглянув из-за туч, висела над ними. Они проспали всего несколько минут, но чувствовали себя намного лучше. Лошадь не сбавляла шага, а выйдя на поляну, пустилась вскачь. Обессиленные и замерзшие дети жались друг к другу, пытаясь согреться.

– Это невыносимо, – стуча от холода зубами, проговорила вконец измученная Даша.

– Еще немного, и я упаду, – едва слышно сказал Арсений.

Вдруг Ярослав закричал:

– Ребята, дом! Смотрите!

Вдалеке виднелась остроконечная крыша дома за высоким деревянным забором. Подойдя вплотную к воротам, лошадь уперлась в них головой и зафыркала.

– И куда ты нас привезла? – спрашивали ребята, спешиваясь.

Ярослав просунул голову в приоткрытые ворота и громко позвал:

– Есть кто? Хозяева, эй!

Лунный свет искрился в темных окнах дома. Ярослав, взглядом ощупал двор, сарай и наконец вынес вердикт: «Никто не живет!» Распахнул ворота, впуская друзей и лошадь, которая, явно зная дорогу, направилась к сеновалу. Потоптавшись с минуту, ребята вошли в дом.

Миновав холодные сени, открыли скрипучую, обитую войлоком дверь и вошли в просторную комнату, облитую лунным светом. Там стояла большая русская печь, местами потемневшая от копоти, у окна – деревянный стол.

Дарья открыла дверцу печи и с радостным возгласом вытащила из черного зева завернутый в плотную материю каравай хлеба и чугунок с сырым картофелем.

– Это, наверное, дом лесника, – предположила она, выкладывая еду на стол. – Смотрите, здесь и лампа старинная есть. И кровать.

– Это ты называешь кроватью? – Сеня хихикнул, разглядывая в дальнем углу комнаты лежбище с набитыми соломой тюфяками.

– Видно же, что здесь спят. – Даша пожала плечами. – Да и лошадь, заметили, ведет себя будто это ее дом.

– О! Тут два камня и палка, – крикнул из-за печки Ярослав.

– Наверное, чтобы, как пещерные люди, огонь высекать, – предположила девочка.

– Дашка, а ты умная, – удивленно протянул Сеня.

– И почему столько сарказма? – хмыкнула она в ответ.

– Раньше не замечал. – Арсений засмеялся.

Съев по куску хлеба, не раздеваясь, они забрались на кровать и подложили под голову тюфяки.

– Если это дом лесника, то человек скоро вернется, проснемся, а он вернется… – засыпая, проговорила Дарья.

– Угу, – сказал Ярослав, чувствуя, как веки закрываются, и он быстро летит в темноту.

Когда солнце, описав в небе полукруг, склонилось к горизонту, ребята проснулись. Ярослава от голода тошнило, Даша смущенно кашляла, заглушая урчание в животе. Обследовав двор, друзья нашли стог сена, колодец с питьевой водой, дрова за домом, а в амбаре запас зерна и овощи, хранившиеся в сундуке.

Напустив в комнату дыма, с трудом затопили печь. И пока в углях и золе дозревала картошка, по очереди мылись в сенях.

– Еще бы одежду постирать, – мечтала Даша.

– Поищем, может, здесь есть какое-нибудь тряпье, – вытаскивая из печи картофелины, предложил Арсений.

Обжигая руки и рот, ребята вкушали самый вкусный на свете ужин и запивали еду колодезной водой.

– Да, Ярик, родители твои, походу, были правы, когда говорили про кругозор и деревенский труд, – проговорил Арсений.

– Был бы интернет, я б погуглил, – сказал Ярослав, усиленно отгоняя мысли о родителях, – как через болото перебраться и выжить в заброшенном доме.

– А я домой хочу. – Даша вздохнула. – В свою теплую постельку хочу забраться.

– Одним словом, девчонка, – хмыкнул Сеня.

– И что сразу девчонка? – разозлилась Даша. – Можно подумать, ты не боишься.

Помолчали. Слушали, как потрескивают в печи угольки и за окном шумит вечерний лес.

– И долго мы здесь будем? – спросила Даша.

– Не знаю. – Ярослав пожал плечами и посмотрел сначала на Арсения, ковырявшего болячку на руке, затем на Дарью. – Есть предложения?

Сеня шмыгнул носом. Тогда Ярослав, забираясь на лежанку, рассудительным тоном заметил:

– Заслонку в печи закрывать нельзя, можно отравиться угарным газом, мама объясняла. Как говорится в сказках, утро вечера мудренее.

На рассвете, чувствуя себя отдохнувшими, все занялись делами. Растопили печь и отварили картошку, в предбаннике нашли сарафан, штаны и рубашки. Долго, по очереди, мылись в бане и стирали одежду.

– А жизнь-то, похоже, налаживается! – Даша смеялась, раскидывая на досках мокрое белье. – Ярик, мы в амбаре пару мешков картошки нашли и вот еще. – Она показала банку с солью. – Не придется пресное есть. Зерно подолбим, смешаем с водой и испечем хлеб. Правда, не знаю, хватит ли запасов на зиму. В случае, если нас не найдут, – поспешила добавить, увидев лица друзей.

– Там тулуп есть. – Арсений показал подбородком на баню. – А в амбаре топор.

Ярослав сел на бревно и, скрестив руки на груди, перевел взгляд с друга на девочку.

– Поступим так. – Он задумчиво пожевал губами. – Подождем пару дней. Если нас не найдут, начнем готовиться к зиме. Двух мешков картошки не хватит. Да и дров тоже. Видели, сколько лесник привозил? Вот такую тачанку. – Развел руки в стороны. – Это на лето, а тут зима.

– Думаешь, нас найдут? – спросил Арсений, глядя на Ярика. – По мобильникам не запеленгуют, с вертолета не разглядят. Они же без луп.

– Все тебе смешки. – Встрепенулась Дарья. Вытерев руки о сарафан, села рядом с Ярославом. – А если поехать дальше?

Здесь, за высоким забором, ограждающим от сумрачного леса, подростки чувствовали себя в относительной безопасности. Дикий зверь не проберется, дождь и ветер не страшны, но это временное убежище. Переместившись в дом, расселись за столом, придумывая, как вырастить картофель, где найти другой еды и как заготовить дрова.

Трещали за окном цикады, и в комнате, залитой лунным светом, пахло сосновым дымком.

– Кто бы мог подумать еще неделю назад, что нас ждет такое приключение, – задумчиво сказала Дарья, забираясь на лежанку.

– Это точно. – Ярик всматривался в темноту за стеклом. – Двор давно не убирали, обратили внимание?

Арсений со стуком поставил миску на стол и последовал за Дашей.

– Что ты хочешь этим сказать?

– И овощи несвежие. Может, даже с прошлого года лежат, – задумчиво продолжал Ярослав.

– Что же хлеб тогда не засохший? – спросила Дарья.

– А мы, кстати, не знаем, сколько он хранится. Может, хозяин потому его в печь и засунул, – предположил Ярик.

– Сомневаюсь. – Арсений со смаком потянулся. – Да и зачем?

– Собирался вскоре вернуться. А может, был здесь весной и только на следующий год вернется. Других домов нет, это не деревня. Может, вообще сюда только из города охотники приезжают, когда им разрешение дают.

– Значит, город поблизости, – предположила Дарья.

– Не факт. Могут на машинах приезжать, – все так же глядя в ночь, проговорил Ярослав.

– Много всяких «может», – с раздражением сказал Арсений.

– А если костер развести? – предложила Даша. – Чтобы с вертолета увидели.

– Много ты вертолетов здесь видала?! – Ярослав забрался на кровать. – Огонь перекинется на лес, и сгорим к едрене фене вместе с домом.

Помолчали. Мысли кружились в голове тревожные. Отложив разговор до утра, прижавшись плотнее друг к другу, ребята вскоре заснули.

– Фр-р, – раздался звук за стеной. Кто-то топал по крыльцу и толкал закрытую дверь.

– Что это? – встревоженно спросила Дарья.

Вскочив с кровати, она подбежала к окну и, щурясь от дневного света, пригляделась. Лошадь чесала бок о стену дома. Увидев в окне заспанное лицо девочки, Золотая заржала и ударила копытом о землю. Ярик, выйдя на крыльцо, недовольно посмотрел на нее.

– Чего шумишь?

В ответ лошадь фыркнула, замотала головой, заржала и опять ударила копытом.

– Опять ехать, что ли?

Лошадь опустила голову.

– Издеваешься? Мы устали и никуда не поедем! – крикнул в окно Сеня.

Лошадь медленно направилась к воротам.

– Эй, куда? – Ярослав попытался преградить ей путь. – Ну? – Он перевел взгляд на выбежавших из дома друзей. – Что делать?

– Надо ехать! – уверенно сказала Дарья. – Она нас ни разу не подвела, а остаться здесь одним – плохая идея.

Лошадь остановилась и, насмешливо взглянув на девочку, фыркнула.

– Подожди, соберем сумку с едой, – сказал ей Ярослав.

Золотая потянулась толстыми бархатистыми губами к зеленой траве.

– Либо слишком умная… – Ярослав покачал головой. – Либо реально понимает человеческий язык. В мирное время можно было видос с ней запилить. За сутки пару миллионов просмотров бы точно набрали.

Выгребли из чугунка картофелины, переоделись в свою чистую, но мятую одежду и уже через десять минут верхом на лошади выехали со двора.

Золотая шла быстро, словно опасаясь кого-то, неизведанными тропами. Свернули на поднимавшуюся в гору тропинку, спешились. На душе у ребят было светло и спокойно, словно они знали, что впереди ждет сказочное приключение.

Даша вскарабкалась на вершину, оставив друзей позади, и, обозревая с горы открывшиеся взору просторы, изумленно ахнула.

Глава 5

На острове стоял окруженный высоким забором деревянный город. Неровным полукольцом вокруг него лежало глубокое озеро с прозрачной водой. На западе молчаливо уползала за горизонт степь, обнесенная лиственничным лесом. С противоположной стороны плотной стеной высились горы, заросшие деревьями и кустарником.

В центре города стояла церковь – квадратный четверик с двухскатной крышей и главкой с крестом. Рядом возвышалась колокольня и огромных размеров прямоугольная трапезная. Подобно лучам солнца от церкви расходились широкие улицы, по которым двигались повозки, улочки и тропинки.

В безоблачном небе летали большекрылые птицы с ярчайшим оперением. На пастбищах паслись коровы и овцы, по берегу озера бродил табун лошадей, при виде которых Золотая запрядала ушами и затанцевала на месте. За центральными воротами, украшенными деревянной резьбой, размещался базар. Здесь на возах зеленели огурцы, краснели помидоры, громоздилась решетка с лесными ягодами и оранжевая горка тыкв. Пронзительно визжали поросята, мычали коровы, хлопали крыльями гуси и кудахтали куры-несушки. Насупонившиеся волы жевали жвачку и пускали до земли слюни. Продавцы расхваливали на все лады свой товар: и кислый хлеб, и водянистое молоко, и муку из пшеницы и картофельной шелухи.

– Ребята, – сказала вполголоса Даша, – я это одна вижу?

– Что? – Сеня по-обезьяньи взобрался на гору.

Выпрямился, приложил козырьком руку ко лбу и начал рассматривать квадраты полей, улицы. Он, хмурясь, отчего меж бровями легла глубокая морщина, вглядывался в маленькие фигурки в старомодных одеждах, какие прежде видел в исторических фильмах, затем обратил взор на горы, и глаза его расширились. В них отразился ужас и маленький силуэт парящего в небе дракона. Сеня зажмурился, досчитал до десяти, а когда открыл глаза, дракона не было. Зато город никуда не делся.

– От усталости, наверное, – сказал сам себе и посмотрел на подоспевшего Ярика.

– Ну чего вы молчите, что там? – нетерпеливо спросил тот.

Даша пожала плечами, а Сеня сказал:

– Старинный город. Очень старинный.

– Ясно, – сказал решивший ничему не удивляться Ярослав, – живут на отшибе цивилизации, в окружении болот и лесов. – Он обвел рукой местность. – К ним ни с какого бока не подойти. Здесь горы, здесь непроходимые леса, да еще и озеро вокруг.

– А над горами летал… – замешкался Арсений, – сине-зеленый дракон.

– Чего? – Кашлем прочистил горло Ярик. – Дракон?

– С большими крыльями.

– Угу, ты перегрелся. – Улыбаясь, Ярослав тыльной стороной ладони дотронулся до лба Арсения.

– Я его тоже видела, – тихо сказала Даша.

Спустившись с горы, Золотая подошла к лодочному причалу. Ярик сбежал вслед за ней, ухватился за веревку, привязанную к лодке, и потянул на себя. Лошадь, помогая ему, зубами схватилась за веревку и, мотнув головой, резко дернула. Лодка сдвинулась с места, и в тот же миг на противоположном берегу озера раздался звон, словно кто-то с силой ударил по куску железа молотком. Золотая снова дернула веревку, и гулкий звук понесся над гладью воды, поднимаясь эхом в небеса.

Довольно быстро ворота города открылись, и появился мужчина в белом одеянии. Лошадь заржала. Он подошел к невысокому строению, которое ребята сначала приняли за колодец, и начал поворачивать колесо, наматывая на него веревку. Веревка натянулась, и из воды вынырнул мостик. Дождавшись, пока с него стекла вода, мужчина повозился у колеса, производя какие-то действия, и наконец крикнул ребятам:

– Идите!

Дети, молчаливо наблюдавшие за происходившим, топтались на месте. Лошадь первая пошла по шаткому мостику на противоположный берег.

– Идите, не бойтесь, – подбадривал подростков мужчина.

Как только лошадь ступила на землю, он погладил ее по холке, что-то ей сказал, и та, понуро опустив голову, поплелась к воротам. Боясь поскользнуться на мокром мостике, ребята шли друг за другом медленно, держась за веревочные перила. Переход хоть и был коротким, но, насколько могли судить, здесь было довольно глубоко.

– Здравия, отроки! – улыбнувшись, сказал мужчина.

Он помог ступить на берег Дарье, затем Арсению и Ярославу. Осмотрел их пристальным, но добродушным взглядом и махнул рукой в сторону города.

На нем была длинная, расшитая рубаха навыпуск, перетянутая красным пояском, штаны, сужавшиеся книзу, а на ногах мягкая кожаная обувь. Голубоглазый, со светлыми кудрями, мужчина носил бороду, скрывавшую щеки и рот.

– С коя града будете, други?

– Мы из Москвы, – робко сказал Ярик, скорее интуитивно догадавшись о смысле вопроса. – Заблудились.

– Из Московии? – удивленно протянул мужчина и, окинув взглядом местность, пригласил: – Ну проходите, коли пришли.

Ярик кивнул друзьям и первым двинулся к воротам.

– Меня зовут Василием, а вас? – полюбопытствовал мужчина. Услышав их имена, согласно кивнул, будто подтверждая, что все верно, все так и должно быть, а затем сказал, задумчиво поглаживая бороду: – Отведу к Владимиру. Пусть решает, что с вами делать.

Город условно делился на части. Берег был усыпан рыбацкими домиками: ветхими лачужками с соломенными крышами, предназначенными для хранения инвентаря. Центральная часть, утопленная в зелени деревьев, застроена расписными теремами и домами черноморского типа: первый этаж из камня, второй из дерева. Между цветниками с розами вились вымощенные булыжником дорожки. Избы строились преимущественно в третьей, самой дальней от ворот, части.

Проходя по базарным рядам, Даша увидела в плетеных корзинах, в горках колотого льда, рыбу-змею, тушки зверей с обезьяньей головой и туловищем ящерицы.

– Смотри, – прошептала она Арсению, глазами указывая на необычных животных.

– Ага, – сказал тот. – А заметила, сколько здесь травы? В банках, бочках, сушеной.

Их появление на рынке вызвало настоящий переполох. Бабы и мужики, толкая друг друга, перешептывались, дети заглядывали гостям в лица.

Миновав рынок, вышли на широкую, витиевато вьющуюся меж заборами улицу, вымощенную камнем. Во дворе третьего в ряду дома ребята увидели большие, установленные в два яруса клетки с животными. Рядом стояли бочки с кормом, загон с яслями для лосей, клетки для птиц, силки и ловушки. Наших героев зверями особенно и не удивишь: все-таки родились в двадцать первом веке, в Москве, где есть зоопарки, океанариумы и прочие места с живностью, но в этих зверях было нечто притягательное. Даша, визжа от восторга, без спроса перебежав чужой двор, кинулась к клеткам, даже не заметив лежавшего у ворот волкодава. Пес пристально, но лениво посмотрел на девочку и снова положил голову на лапы.

– Ой, кролики! Лисичка! А это что, волк? – Она бегала от одной клетки к другой, молитвенно сложив ладони.

– Даш, ты прям как из дикого края! – недовольно произнес Ярослав, поглядывая на широкое крыльцо, где стоял, скрестив руки на груди молодой бородатый мужчина, за спиной которого пряталась курносая, рыжеволосая девочка лет десяти. Одет он был в темную рубаху, вязаный жилет и штаны из грубой материи. Василий с улыбкой поглядывал на Дашу.

– Здорово, Агафадор! – поздоровался стражник. – И ты здравствуй, Явдоха.

– Кто такие? Откель? – спросил Агафадор, кивая в сторону гостей.

Василий, пожав плечами, негромко сказал:

– Из Московии, рече. Заплутали.

– Из самой Москвы? Поди ты? – Хозяин дома удивленно скривил губы. – К Владимиру?

– А то, – не сводя глаз с Даши, сидящей перед клетками на корточках, ответил стражник.

– Батя, батя, кто они? – потянув за край отцовского жилета, спросила девочка.

– Потом. – Дернул тот плечом, продолжая наблюдать за гостями.

Девочка, преодолевая страх и любопытство, выглянула из-за отца, сошла с крыльца, а потом, и вовсе осмелев, подошла к ребятам.

Даша рвала вдоль плетня траву и совала крупному кролю, а Ярик и Сеня со смешанным чувством страха и восторга наблюдали за волком. Шкура у зверя была облезлая, бока впалые, он хромал на заднюю лапу и был маленького роста.

– И чего в них такого? – спросил вслух, ни к кому не обращаясь, Арсений. – Больше пугают.

Волк метался из одного угла клетки в другой, делая вид, что люди ему безразличны.

– Это они здеся они тихие, – сказала девочка, – а на воле опасныя враги.

– А ты откуда знаешь? Видала? – недоверчиво спросил Сеня, глядя в большие, необыкновенно синие глаза девочки.

– Ха, видала?! – сказала та с усмешкой. – Аз охотилася.

– Охотилась? – не выдержал Ярик. – Сама?

– С батей, – потупясь, смутилась девочка, – мала на ловище ходити.

– Мала? – переспросил Ярик, подспудно понимая, что говорит она правду и что еще придет «ее пора». – А когда не рано?

– Когда вот сколько весен, – сказала девочка, сначала растопырив пальцы на обеих руках, а потом еще на одной. – А пока у меня столько. – Она показала десять пальцев.

– Понятно, – протянул Ярик, прикидывая, что его пора для самостоятельной охоты по здешним меркам настанет через два года. – И что, у вас все ходят?

– А то, как же? – удивленно спросила девочка. – Быват, звери заходят в град, себя да детей малых защитить надо! А то, как кур всех пожрут. – Она шмыгнула носом и широко улыбнулась.

Ярослав смотрел на веснушчатое лицо этой маленькой рыжеволосой девочки в льняном платье с заплатками, испытывая к ней уважение и симпатию.

– Какая беспонтовая! – прошептал на ухо Ярику Сеня.

– Сам ты беспонтовый, – огрызнулся тот.

– Да не, я в смысле, что говорит просто, без понтов. Представляешь наших девчонок? Такого б тумана напустили.

– Это да, – вдруг согласился Ярик, неотрывно глядя на собеседницу.

– А у вас не все на ловище ходют? – спросила та.

– Не все, – честно ответил Ярослав.

– А ежели зверь придет? – ахнула. – Или за вратами большими живете?

– Можно и, так сказать. – Сеня улыбнулся. – Нет у нас зверей. Только в зоопарке.

– Это как? – удивилась.

– Ну как у вас. – Сеня кивнул в сторону клеток. – И мы также держим, чтобы люди приходили и смотрели.

– Так мы же не забавы ради, – удивленно сказала Явдоха и развела руками. – Не чтобы люди глазели.

– А для чего? – Сеня еще раз осмотрел клетку с глубоким желобком, по которой метался волк.

– Лечение, – обиженно протянула рыжеволосая.

– Лечение? – хором повторили мальчишки.

– Мы с батей знайшли логово волчье. Мамку порвали, а детки остались. Все здоровенькие, а этот хромый. Волчат выкормили и отпустили. А у этого нога не заживат. Да, Лапыш? – обратилась к волку.

Тот искоса, недовольно посмотрел на девочку и отвернулся.

– А зачем выхаживали? – спросил Ярик, наблюдая за Дашей, несущей охапку травы.

– А как надо? – девочка удивленно склонила голову набок, отчего косичка ее повисла, словно мокрая тряпочка.

– Ну, вы же охотитесь за ними, зачем спасать?

– Если матушке-природе сделам плохо, лесные духи накажут. И нападут на нас голод али болезни.

– Лесные духи?!

– Явдоха! Отпусти гостей, не бачишь, их жедати? – крикнул хозяин дома.

– Да, батя. – Она шмыгнула носом и, улыбаясь, сказала на прощание: – Вертайтесь, аз много расскажу.

Следуя за стражником, ребята вышли со двора. От широкой дороги то вправо, то влево расходились тропинки, присыпанные песком, каменной крошкой, золой. Хозяйства прятались от взора за высокими, с человеческий рост, заборами. Там, где ворота или калитки были открыты, удавалось рассмотреть крытые дворы с многочисленными постройками. Где-то вдалеке побрехивали собаки, блеяли овцы и гоготали гуси.

Со двора черного дома доносился звон металла. Из печной трубы выползал густой дым и, скатываясь по крыше, расползался по округе.

– А что здесь делают? – спросил у Василия Ярик.

– Железоковец, – приподняв брови и пряча улыбку в густой бороде, ответил тот, – могли и сами догадаться, мечи кует.

– Вот бы посмотреть?! – с восхищением и мольбой в голосе сказал Арсений.

Но стражник сделал вид, что не расслышал просьбу. Не сбавляя шага, вел гостей за собой. Мальчишки с сожалением переглянулись. Одна лишь Даша, не обратив внимания на двор кузнеца, с любопытством рассматривала людей. Женщины были одеты в светлые, простые, в пол платья. Головы молодых украшали кожаные ободки, женщины постарше носили платки. Мужчины, почти все бородатые, были одеты также, как Василий. На поясе у них висели ножи, а у некоторых за спиной болтался лук и колчан со стрелами.

– Интересно, куда мы попали? – спросила вполголоса Даша. – Такое ощущение, что тут все выдуманное.

– Согласен, – прошептал Арсений, – будто кино снимают.

Стражник свернул с дороги на тропинку.

– Сюдой пройдем, – сказал ребятам, – так путь короче.

Тропинка шла меж двух огромных огороженных плетнем полей, на которых с десяток людей окучивали картофель. Работники с интересом наблюдали за подростками, неслышно о чем-то переговариваясь.

– Как думаете, ничего с нами плохого не сделают? – спросил Ярослав. – Неужели к ним так редко приходят чужие?

– Нет, блин, сюда на экскурсии ездят, – усмехнулся Сеня.

Пройдя огороды, спустились с холма, за которым растянулась улица, ведущая к храму. Дома здесь по большей части были двухэтажные, украшенные резьбой, а кое-где и яркими узорами. Заборы же были низкие и с редким штакетником, так что все удавалось рассмотреть.

Василий остановился у высокого дома с резными наличниками на окнах и, открыв калитку, пригласил:

– Заходьте!

На крыльцо вышла статная девушка лет шестнадцати, светловолосая, с правильными славянскими чертами лица. На ней была расшитая рубашка с длинными рукавами, длинный, до пят, сарафан. Ее волосы скрывал повойник[1], поверх которого лежал убрус[2].

– Рогнеда, дочка, я привел гостей. Прими, накорми. Аз к Владимиру с докладом.

Девушка понимающе улыбнулась и, не говоря ни слова, распахнула перед подростками дверь.

Глава 6

Изба, в которой жила с отцом Рогнеда, была срублена недавно, в доме еще стоял свежий аромат бревен. Хозяйка провела гостей в просторную горницу, где по правую руку стояла русская печь с лежанкой, а по левую – широкий деревянный стол. У стен под окошками располагались лавки, застеленные красным полотном.

– На печи спят баба с дедом да дети малые, кому еще пяти нет. – Рогнеда указала на широченную полку под потолком. – На полатях дети от пяти до десяти годков, а на лавках подростки и взрослые. Но мы с батей вдвоем живем.

– А зачем тогда лавки? – спросил Ярослав, снимая рюкзак.

– Правила такие. – Рогнеда пожала плечами. – Вот сюда вещи кидайте. – Указала на лавку. – Давно в пути? А то у меня банька натоплена, может, с дороги сходите?

– О, отличная идея! – приветливо улыбнувшись, сказала Дарья. – Мы несколько дней шли: и на земле лежали, и в старой избе ночевали. Мне кажется, наша одежда грязью уже пропиталась.

– Правда, мы, если можно так сказать, ее стирали, – смущенно добавил Арсений. Он сел на лавку и вытянул ноги. – Но без порошка, одной водой.

Рогнеда, чуть улыбаясь, слушала внимательно.

– Может, у вас найдется какая-нибудь запасная одежда? – спросил Ярослав напрямую, видя, что девушка не понимает их намеков. – Мы бы свою постирали.

Рогнеда кивнула и вышла из комнаты.

– Ну и куда мы попали? – Ярослав сел на лавку. – Есть соображения?

– Сам говорил, что это отшельники, – сказала Даша, прохаживаясь по комнате. – Видимо, сообщение с городами здесь редкость, иначе чего бы они по старинке жили? – раздвинула шторки на окнах и выглянула во двор. – Здесь все похоже на иллюстрации из учебника по истории. Период Древней Руси.

– Тоже мне, как скажешь! – Прыснул в кулак Арсений.

– Надеюсь, они не каннибалы, – грустным голосом проговорил Ярослав.

Глаза его при этом весело сверкали, и было не ясно, шутит он или говорит всерьез.

– В общем, предлагаю план действий: моемся в бане, надеюсь, нас еще и покормят, дальше идем к их главному, как его… – вспоминая, Ярослав пощелкал пальцами.

– Владимир, – подсказала Даша.

– Во, точно! Поговорим, узнаем, как отсюда выбраться. Может, у них есть какая-нибудь рация, чтобы связаться с Москвой. Позвоним в 112, попросим на родителей выйти и будем ждать.

– Вариант, – согласился Арсений. – Если повезет, спасательный вертолет пришлют.

– В смысле, повезет? – спросила Даша.

– Ну, на вертолете я не летал. Было бы оч круто!

– Посмотрим. – Ярослав устало потер ладонью лицо. – На машине, на вертолете, в принципе, без разницы. Главное, что мы в безопасности, с едой, с людьми. Может, мы уже завтра к вечеру в Москве будем. И закончатся на этом приключения.

– Думаешь, сегодня не успеют? – прищурив глаза, спросил Арсений.

– Сомневаюсь. У спасателей наверняка много иной работы. Угрозы для жизни нет, так что не полетят сегодня. Уверен, что здесь переночевать придется.

– Ой, если честно, я так устала. – Даша зевнула. – С удовольствием бы поела и выспалась. Потом уже можно и домой. А то если на машине поедем, путь неблизкий.

– Посмотрим. – Ярослав махнул рукой.

Рогнеда вошла в горницу с ворохом белья.

– Это тебе, это тебе, а это тебе. – Быстро разложила белье на кучки. – Айдате, хлопцы первыми помоются, а ты уж после. – Кивнула Даше.

Проводив ребят в баню, Рогнеда вернулась в дом и совсем уже по-свойски приказала Дарье:

– Айда исть готовить.

Дарья хотела сказать, что по правилам гостеприимства не обязана ничего делать, но решив не спорить, последовала на кухню за хозяйкой.

– А это у вас деревня или город? – помогая чистить картофель, спросила она у Рогнеды.

– Град, как есть град, – ответила та, быстрыми движениями замешивая тесто. – Ладно живем, не ругамся. А вы откудава?

– Из Москвы, – просто ответила Даша и, услышав удивленный возглас Рогнеды, добавила: – Да, занесло вот, в ваши края. А все родители Ярика, они хотели нас от компьютера отучить, ну и сговорились с нашими родаками.

Пока Даша в мельчайших деталях рассказывала о приключениях, мальчики успели помыться, попариться и даже постирать одежду дегтярным мылом. Сменив подругу на кухне, старались выведать у Рогнеды как можно больше сведений. О жизни в граде, характере Владимира, численности населения. Но девушка упорно уходила от ответов, то пожимая плечами, то просто раздавая поручения кому, что и куда поставить, нарезать или вымыть.

– Ей бы в разведке служить, – бросил шепотом Сеня другу, – про нас уже все узнала, а сама молчит.

К Дашиному возращению на столе стояли глиняные миски с квашеной капустой, вареной картошкой, ухой, тарелки с сочниками, блинами и ржаным хлебом, горшочек со сметаной, кувшины с квасом и сбитнем.

– Ядите, гости дорогие. – Рогнеда села на лавку и, подперев рукой щеку, с улыбкой наблюдала за гостями.

Ребята не заставили себя долго упрашивать, они здорово проголодались. Ярик, забыв о том, что раньше категорически отказывался от ухи, первым накинулся на рыбный суп.

– Фкушно, – похвалил, медленно выдыхая, – токо горяшо ошень.

– А ты подуй, под носом ветер есть, – посоветовала девушка.

Еда ребятам пришлась по вкусу. Даже сбитень, который пробовали впервые. Вопросов Рогнеда задала немного, все больше о родителях и о Золотой, оказавшейся в лесу. Сама же от ответов ловко уворачивалась.

– Наелся! – Ярослав откинулся и погладил свой живот.

– И я. – Даша отставила тарелку в сторону.

– Вот и ладно. – Рогнеда встала из-за стола и стала проворно убирать посуду. – У меня дело есть, на поприще нужно ядь снесть. Даша, пособи! – Сунула Дарье в руки горшки с огурцами. – К подполу снеси, – приказала она и, обращаясь к мальчикам, спросила: – Никто не хощет помочь, сходни тама глубокие.

Переглянувшись с другом, вызвался Сеня.

Подпол, или погреб, по-русски говоря и верно был очень глубоким. Сене пришлось спуститься по лестнице на пролет, перейти по дощатому мостику и снова спуститься по лестнице.

– Ого, я и не видал такие погреба! – выбираясь наверх, удивленно воскликнул, словно каждый день в реальной жизни лазил в погреб. – Представляете, там ледник! – восхищенно сказал друзьям.

– В смысле? – переспросила Даша.

– Не тупи, в каком смысле может быть ледник? В ледниковом. Ледяная пещера, где хранится мясо, копчености всякие. Темно, но мне показалось, там есть проход, – шепнул он, пока Рогнеда убирала остатки ужина со стола.

– Туннель? – оглядываясь на дверь, тоже шепотом спросил Ярослав.

– Похоже. Так, на всякий случай, вдруг придется спасаться.

Даша слушала этот разговор с хмурым лицом.

– Мне не нравятся эти намеки, – тихо сказала она.

– Ребята, мы не знаем, куда попали, и не знаем, как отсюда выбраться. Поэтому просто нужно быть начеку. – Сеня пожал плечами и посмотрел на друзей такими глазами, что спорить никто не стал.

– Кто хощет сходить со мной? – спросила Рогнеда.

По школьной привычке все трое подняли правую руку.

– Отлично. – Девушка улыбнулась. – Айдате, а то чадь исть хощут, а яди нет.

Выходя из дома, Рогнеда закинула за спину котомку с едой, к поясу прикрепила меч. Затем камнем подперла дверь и быстро сбежала по ступенькам.

– Зачем это? – указывая на меч, спросил Арсений.

– На всякий случай, мало ли.

– Скажи, а у вас все общее или каждый сам по себе? – идя в ногу с девушкой, спросил Ярослав.

– На больших поприщах сообща выращивам. Оратаи на всех возделуют, потом в амбары сносим. – Рогнеда указала рукой на прилепленные друг к дружке бревенчатые амбары, спрятанные в густой листве деревьев. – А на маленьких, для себя ростим. – произнесла нараспев с ударением на «о».

– Весь урожай здесь храните? – спросил Ярослав.

– Весь. В бочках засолы, в ящиках овощи, на веревках травки сушим.

– А травы зачем? – спросила Даша.

Рогнеда свернула с проспекта на улочку, что вилась между двумя рядами близкорасположенных домов.

– Милая, а вы, чай, не болеете? Али знахарей у вас нет? – Рогнеда усмехнулась и весело подмигнула.

– Знахари – это, кажется, врачи? – шепотом спросила у друзей Даша.

Ярослав, соглашаясь, кивнул.

– Мы таблетками лечимся. – сказала Даша. – Или сиропами.

– И у нас, быват, сиропы делают. Из трав. – Рогнеда звонко засмеялась и закинула за спину косу.

Проходя по улице, ребята встречали работающих подростков: кто-то нес дрова, кто-то работал на огороде, а пара мальчишек – их ровесников стригла поваленного наземь барана. Тот жалобно блеял, норовил встать, но ноги его были опутаны веревками.

– Смотри! – Арсений ткнул в плечо Ярика, указывая на юных стригалей.

– Вижу, – сказал тот и, заглянув в лицо Рогнеды, спросил: – А оратаи – это кто?

– Ну, оратаи… – Рогнеда остановилась, передала котомку Арсению и сделала жест, будто копает землю. – Оратаи для всех, – произнесла по слогам.

– Это, наверное, землепашцы? – предположила Дарья.

– Допустим, – согласился Ярослав. – Ядь – это еда. Что еще по-ихнему надо запомнить?

– Омоно, – сказала Дарья. – Я несколько раз слышала это слово.

Рогнеда переводила удивленный взгляд с одного лица на другое.

– Скажи, а «омоно» – это «так», да?

Рогнеда согласно кивнула, хотя не поняла смысл вопроса, затем показала рукой направление.

– Да, пойдем, – согласились ребята и двинулись за ней следом.

Во дворе одного из домов Ярослав увидел пятилетних детей: босыми ножками они ходили по коровьей шкуре и лупили по ней палками.

– Что они делают? – спросил Сеня. – Играют?

Остановившись у ворот, ребята с интересом рассматривали малышей в коротеньких штанишках.

– Играют? – удивилась Рогнеда. – Вы какие-то… – подобрав в уме слово, продолжила: – Дикие. Вы разве не бачите, что отепла? Скот пасти надо, сено и солому на лядовище заготовить, лен собрать и бревен напасти, дров порубить и шкуры выделать, ягоду лесную собрать да варенья наварить. А сбор урожая? Масла набей, сыры навари, – перечисляя, загибала пальцы, – меда напаси, капусты наквась, огурцы засоли, трав насуши. А там грибы пойдут, и все в лес, на сбор.

– А шкуры для чего нужны? – спросила Даша.

– Одежу из чего шить? А обувь? – Рогнеда, поджав губы, покачала головой.

Ярослав еще раз с уважением посмотрел на работающих: маленькие, а серьезным делом заняты. Ведь и в самом деле, если здесь нет магазинов, откуда брать одежду и обувь?

Пройдя по невзрачному проулку, вышли на открытую местность. Двигаясь мимо огородов со свеклой и морковью, увидели малинник. Здесь в ведра собирали спелую ягоду дети.

– Здоровти вам! – крикнула им Рогнеда и, дождавшись, пока те нестройными голосами ответят, проследовала дальше.

За очередными полями, по обеим сторонам дорожки, заросшей бурьяном и крапивой, друг за дружкой шли хозяйственные постройки. Все они на вид были неказистыми, хотя и крепкими. И пахло здесь сильно свежим навозом.

По левую сторону стоял летний коровник. В открытом загоне, задрав хвосты, носились телята, а в стойлах на привязи стояло несколько десятков коров. Меж ними с ведрами сновали девочки-подростки в черных платьях с коротким рукавом.

– Что они делают? – спросила Даша.

– Коров доят. Затем на пастбище выгонят, ведь теляток молоком напоить надо. Это все вотчина дивчаток.

– Вотчина – это значит, что сами управляются? – догадалась Даша.

– А то! – Рогнеда улыбнулась. – Матерям какое подспорье. Хлопцы сено да воду носят, а доить, кормить – они сами.

– А сколько коров?

– Отелившихся, что днем доят, почитай, голов пятьдесят будет, а стадо там. – Рогнеда указала рукой в сторону пастбища. – Под надзором пастухов.

Арсений, пройдя на противоположную сторону, подошел к свинарнику. Заглянув в открытые настежь ворота, он увидел лежащих в неглубоких лужах свиней. Пара из них была таких внушительных размеров, что Сеня даже невольно сделал шаг назад.

– Ого! Только погляди, – позвал Ярослава. – Я даже и представить не мог, что они такие огромные бывают, как гиппопотамы.

– Нельзя хвалить! – прикрикнула на них Рогнеда. – Нельзя! Они от этого расти не будут и вообще можут зачахнуть.

– Да ладно. – Сеня недоверчиво улыбнулся.

– Айдате! – Девушка трижды поплевала через левое плечо. – Не делайте так больше, али не знаете?

– Рогнеда, прости, – примирительно сказал Ярослав, – мы правда не знали, не со зла.

Та еще мгновение смотрела на них пристально, хмуря брови, затем улыбнулась, отчего лицо ее вновь стало милым, и, кивнув, сказала:

– Ей-богу, дикие вы! Как такое можно не знать?

– Понимаешь, – Ярослав посмеиваясь, поджал губы, – просто мы из того места, где свиньи не живут. Ну нет их в Москве! Может, если только в зоопарке…

– Как нет? – Рогнеда смотрела на него недоверчиво. – А где же скотину держите?

– Мы ее вообще не держим. – Арсений развел руками и щелкнул языком. – В деревнях держат. Но мы-то из города. Мясо в магазине покупаем, уже в разрезанном, так сказать, виде. Я живых свиней первый раз вижу.

– Ну и ну, диво, – промолвила девушка и, оглянувшись на Дарью, крикнула: – Пойдем, молчальница.

Даша по-прежнему стояла у коровника, наблюдая за работой девочек.

«Одногодки, а они сами…» – Ее этот факт поразил больше всего. Со стыдом думала о том, что дома даже за попугайчиком не ухаживает, считая себя маленькой, а тут… «Приеду в Москву, клетку обязательно буду чистить», – клятвенно пообещала себе.

За постройками вновь показались огороды, на которых работало человек пятьдесят. На одном выращивали картофель, на другом капусту, на третьем свеклу. А чуть дальше шли поля, засеянные льном и пшеницей.

Рогнеда прошла вдоль картофельного поля к густым деревьям, в тени которых стоял деревянный стол с лавкой.

– Святогор, – позвала мальчика, окучивавшего картофельный куст, – кликни дед Ивана, пусть снидать идет.

Мальчишка кинул тяпку на землю и пулей помчался по огороду. Рогнеда развязала котомку, поставила на стол кувшин с молоком, горшок с картошкой и миску с блинами.

Арсений и Ярослав стояли рядом, разглядывая огород и людей. Даша, отойдя в сторонку, наблюдала за седовласым стариком.

«На вид ему лет сто. Интересно, на самом деле сколько? Работать здесь начинают с детства и по идее изнашиваться должны к середине жизни. Вот маминому начальнику как говорят: «Только пятьдесят, еще жениться можно», а здесь, мне кажется, этот возраст – уже древняя древность.

Отец Дарьи был издателем, мать журналистом, и с детства они учили дочь точно формулировать мысли, подмечать события, делать выводы. Даша ковыряла носком кроссовки землю, как вдруг обратила внимание, что камень, лежащий у ее ног, шевелится. В первую секунду подумала, что показалось, затем, что это мышь.

Из-под камня вылез размером с ладонь бородатый человечек в синих штанах и красной жилетке, злобно погрозив ей кулаком. Девочка нагнулась, разглядывая его широко раскрытыми от удивления глазами, а тот подошел к Дашиной кроссовке и пнул ее сапогом.

– Ай, – сказала девочка шепотом, хотя ей совсем не было больно, – чего дерешься?

– Ты это кому? – оглянулся Сеня.

Даша посмотрела на человечка, а тот приложил палец к губам и помотал головой.

– Никому. – Выпрямившись, пожала плечами, сделала невинное лицо и натянуто улыбнулась Арсению.

Тот хмыкнул и вновь принялся наблюдать за идущим по огороду дедом Иваном. Человечек жестом приказал Дарье опустить руку, взобрался на ее ладонь и уселся, обхватив большой палец.

– Тяжелый, – удивилась, поднося руку к лицу.

– Аппетит хороший, – сказал человечек. – Ты думала, я не ем?

– Да ничего, собственно, я не думала. – Даша смутилась.

– Заметно, идешь, под ноги не смотришь, – бурчал, одергивая жилетку. – Я для кого на камне флаг вывесил? Дом под ним мой был, поняла? А ты его разрушила.

– Под камнем дом?

– А где еще? Чем тебе не нравится дом под камнем?

– Всем нравится. – Даша чувствовала себя виноватой. И вправду, жил себе спокойно, а тут пришла она и чуть не раздавила…

– Я требую сатисфакции, – сказал человечек, поглаживая бороду.

– Сатис… чего? – удивленно прошептала Даша.

– Дом новый мне, в общем, построишь. Видишь гонца? – указал на бегущего со стороны города беловолосого мальчика. – Сейчас вас позовут. Положи меня в карман платья, ветровку рукавами на поясе завяжи, чтобы не видно было. Только не тряси, аккуратно, у меня морская болезнь может развиться. Покормишь, а там разберемся. Друзья твои, помогут, сделаете мне палаты княжеские. – Наконец-то улыбнулся.

Дарья перевела взгляд на деда Ивана, уплетавшего блины, затем на друзей.

– Рогнеда, – послышался крик гонца, – Ро-о-огне-да! Веди гостей, князь велел.

– Князь? – хором воскликнули мальчики.

– Князь! – утвердительно сказала Рогнеда. – Неужто в ваших краях нет хозяина земель? Кто же вами правит?

– Никто. У нас есть партии, полиция, армия, есть президент, а князей нет, – протянул Арсений.

– И вообще, в школе говорили, что от князей мы давно избавились, – добавил Ярослав.

– Чудно как-то, – хмыкнула Рогнеда и, позвав ребят, направилась в сторону жилых домов.

Глава 7

Дорогой к княжескому дому молчали, каждый думал о своем. Рогнеда гадала, пустят ли ее в княжеские палаты, где она никогда не была. Арсений размышлял о том, как чудно все складывается. Еще пару дней назад он и предположить не мог, что попадет в место, где общиной правит князь. Ярослав опасался предстоящей встречи, не знал, чего ожидать, а Дарья думала о маленьком человечке неприятно оттягивающим ее карман. Встрече с гномом она не удивилась, в глубине души, как верно подметил Арсений, девочка верила и в чудеса, и в сказочных существ. Ей хотелось подружиться с человечком, а возможно, даже научиться у него магии. Она была уверена, что он волшебник.

Добротно и широко раскинулись неподалеку от храма двухэтажные, комнат на десять, княжеские палаты. Поблескивала на солнце багровая черепичная крыша. Перламутром вечернее солнце отражалось в оконных стеклах, радугой ложилось на водную гладь дворового прудика с фонтаном. На заднем дворе стояли постройки, перед домом – беседка, украшенная коваными цветами, пара скамеек да цветник. Вдоль высокого забора росли карликовые деревья с желтыми, похожими на лимон, плодами.

– Наши олигархи и звезды покруче живут, – удивленно разглядывая двор, протянул Арсений. – Я себе иначе все представлял, как Кремль с Грановитой палатой. Все-таки здесь настоящий князь живет.

– Это точно! – согласился Ярослав. – И двор простенький, хотя фонтан есть. Интересно откуда?

– Князь сам придумал! – сказал, услышав разговор, Василий.

Он ожидал их у входа во двор. Рогнеде велел идти домой, а сам повел ребят в палаты.

– Лично князь? – обернувшись, Ярослав с удивлением посмотрел на стражника.

– Сам! – утвердил тот с гордостью. – Он много всего придумыват.

– Ученый он у вас, что ли? – спросил Сеня, но ответа не последовало. Василий вбежал на крыльцо и трижды стукнул в дверь.

Князь оказался, под стать дому, человеком молодым, простым, улыбчивым, с насмешливым взглядом. У него были черные как смоль волосы, аккуратная бородка, голубые глаза, толстый шрам пересекал высокий лоб, не портя, однако, красоты лица.

Князь сидел в просторной горнице за длинным столом, уставленным многочисленными яствами, пил задумчиво мед из кубка и смотрел на беленую печь, на которой только что были нарисованы спелые ягоды земляники.

– Ну и в самом деле так веселей, – пробормотал он, любуясь собственной работой.

Аккурат в три окна стоял стол, у стен располагались широкие лавки, в красном углу находились иконы с горящими лампадками. У низеньких дверей на крючках висели лампы, под ними стояла пара сундуков, на которых лежали гусли и флейта – князь брал уроки музыки.

– Здравствуйте. – Переступив порог, Ярослав поклонился до земли.

Он видел в кино, что так здоровались в древности, и решил повторить в знак уважения перед главным в этом городе человеком.

– Здоровти и вам, – улыбаясь, сказал князь и указал пальцем с толстым перстнем на лавку. – Присаживайтесь, поснедаем.

Гости сели за стол по обе стороны от князя: Ярослав спиной к окну, а Дарья и Арсений – к двери. Василий, поклонившись на прощание, вышел из горницы. Молодая девушка в бирюзовом сарафане и убрусе разлила клюквенный морс по кубкам и, поставив перед гостями, вопросительно посмотрела на князя.

– Иди, Марьюшка. – Кивнул тот. – Нам посекретничать надо.

Девушка молча вышла из горницы.

– Посотрабезничаем, друзи дорогеньки! – торжественно промолвил князь и указал на стол. – Угощайтесь и речите.

– О чем? – спросил Ярослав, решив, что рассказывать будет он.

– Да обо всем. Мне все интересно. О жизни в Московии, учебе в школе, как попали к нам, кто ваши родители, чем занимаются.

Ярослав посмотрел на друзей. Глаза у Сени стали такими же круглыми, как у князя, а Даша растерянно улыбнулась.

– Ну и лица! – Не сдержавшись, Владимир заливисто рассмеялся. Хороший у него был смех, искренний. – Представляю ваше удивление. Шли говорить с предводителем дикарей, а он тут расспрашивает.

– Ничего мы про дикарей не думали, – пробурчал Арсений и, скрывая неловкость, взял с тарелки румяный пирожок.

– Верю, – резко оборвав смех, сказал князь. – Речите!

И ребята принялись рассказывать, сначала неохотно, выдавливая из себя по слову, затем увлеченно, наперебой. Владимир слушал с большим вниманием, изредка бросая вопросительные взгляды в сторону разрисованной печи, словно спрашивая у нее совета. Глянет на печь, удовлетворенно кивнет головой и дальше слушает.

Он задавал вопросы, не стесняясь признавать свою неосведомленность. Его особенно интересовал метрополитен, но знания ребят в этом деле были ограниченны. Зато Арсений с удовольствием рассказывал о своих путешествиях с родителями, выделив Грецию, а Дарья о том, как сплавлялись по реке на байдарках.

Во время разговора Ярослав жалел о том, что на уроках истории они с Арсением рубились в игры и практически не слушали учителя. Многие вопросы об истории страны оставались без ответа, ребята пожимали плечами и стыдливо хлюпали носами.

«Вернусь домой, выучу историю назубок», – дал себе клятвенное обещание Сеня.

Проговорив несколько часов подряд, ребята почувствовали усталость. Их клонило в сон, мысли путались, тяжелели веки и язык. Они терли руками глаза, часто зевали, и наконец князь, извинившись, что задержал, велел им отправляться спать.

– Марьюшка, – позвал он девушку в бирюзовом сарафане, – готовы ли комнаты для гостей, как я приказал?

– Готовы, князь, – тихим и ласковым голосом ответила та.

– Ну сопроводи. Останетесь пока жить у меня, а дальше сообразим, куда определить.

Ярослав, поднявшийся с лавки, снова сел.

– Что значит «дальше»? Мы думали, вы нам поможете с Москвой связаться.

– С Москвой? – растягивая гласные, переспросил князь и вдруг заливисто рассмеялся. – Так прям и связаться? Крикнуть им, что ли: э-ге-ге, Московия, слышишь?!

– Ну может, у вас рация есть? Или телефон? – присоединился к разговору Арсений. – Как-то же вы связываетесь с городами?

– Голубиной почтой, а как еще? – продолжал шутить князь. – У нас и голубятня есть, там особая порода птиц живет, выпустил – и жди весной обратной вести.

– А если серьезно? – не унимался Ярослав. – Мы рассчитывали, что уже завтра вечером дома будем.

– Это как? – удивленно спросил Владимир.

– Пришлют за нами вертолет или машину. Может, даже родители мои приедут, – продолжил Ярик.

– Ветролет – это хорошо, – как будто согласился князь. – Вот вы мне про него завтра и расскажете, что это за чудо чудесное, когда по ветру летать можно. А пока идите спать, утро вечера мудренее, слыхали? – и, увидев их огорченные лица, добавил: – Да не переживайте вы так, у нас неплохо, вам, может, даже и понравится. Все лучше, чем по лесу бродить. Это еще хорошо, что вас волки не сожрали или что в болоте не сгинули, а то всякое могло быть. А у нас и сухо, и тепло, и банька есть, и покормят вас. Чего грустить?

Ярослав вновь поднялся. Покусывая губу, смотрел внимательно на князя, пытаясь уловить в его словах угрозу. Но сказаны они были с добром, без малейшего оттенка негатива.

– Значит, мы завтра вернемся к этому разговору, так? – спросил, выходя из горницы.

– Омоно, – ответил князь, отпивая мед из кубка, и помахал им на прощание рукой.

Комнату Даше выделили на втором этаже. Она была просторной, светлой, украшенной по-девичьи весело и нарядно. У окна стояла прялка, имелись и низкий стол, и лавка, и узкая, но высокая печь, и несколько сундуков. На стенах висели картины без рам, с наивной, почти детской, живописью. Мальчиков поселили на первом этаже, в той же стороне, что и горница, с окнами, выходящими на переднюю часть двора. Комната была хоть и небольшая, но просторная и пустая: две деревянные кровати с пуховыми перинами, стол с лавкой да сундук. Переодевшись в приготовленные Марьей ночные рубахи и практически не разговаривая друг с другом, словно поссорились, друзья потушили лампу, забрались в кровати и быстро заснули.

Одна лишь Дарья спать не собиралась. Достав из кармана человечка, поставила его на стол, а сама, спрятавшись за печь, переоделась в ночное платье.

– Ну наконец-то, – широко разевая крошечный рот, сказал человечек. – Поставь на окно, вот туда, за скудельницу с цветами. – И спрыгнув с ладони девочки на широкий подоконник, велел: – Чего стоишь? Неси уже.

– Что нести?

– Снедать. Сама пожрала, а мне голодным ходить?

– Но я не одета. – Даша окинула себя взглядом. – Да и не дома я, как могу у чужих взять?

– Оденься, в чем проблема?! – Человечек обошел глиняный горшок с цветком, стоящий на блюде. Затем спиной уперся в стену, а ногами в горшок, пытаясь сдвинуть его с места. – Так и будешь стоять истуканом или поможешь?

Даша сдвинула горшок, освободив пространство. Человечек оценивающе оглядел подоконник, довольно кивнул и приказал:

– Неси пожрать. И оденься, не дай боже, князь в таком наряде увидит, за привидение примет. – Его пухлые губы разъехались в стороны.

Даша с неприязнью посмотрела на широкий нос человечка, круглый, большой живот, на его ехидную улыбку и на маленькие колючие глазки. Посмотрела так, словно раньше не видела, надела поверх сорочки платье и, босая, спустилась в кухню.

– Марьюшка, можно молочка? – как можно добрее улыбаясь стянула со стола пирожок и спрятала за спину. – При князе стыдно было есть.

Марья, хлопотавшая на кухне, молча протянула Дарье кружку молока и кусок буженины. Еще раз улыбнувшись, Дарья присела в неловком реверансе и убежала наверх.

– Ешь! – Поставила перед человечком припасенное.

– Покроши, – капризно сказал тот, – и для молока лагвицу принеси. Иначе как я пить буду?

– Что? Чашку? – догадалась девочка и, увидев, что тот в знак согласия затряс головой, рассердилась, даже ногой притопнула. – Где, интересно, я эту лагвицу раздобуду?

Он пожал плечиками и развел руками. Даша насуплено молчала, потом сказала:

– Ладно, будь по-твоему! – И снова сбежала по ступенькам на первый этаж.

Поставив на стол наперсток с молоком и уперев кулаки в бока, спросила:

– Доволен?

– Очень, – ответил тот, вытирая с бороды капли молока и откусывая разломанный Дарьей пирожок. – Теперь давай знакомиться. Я Синекот, живу с рождения в этих местах, я – гмур, нас еще гномами называют.

– Заметно! – Девочка засмеялась и протянула мизинец. – Даша, я из Москвы. А почему гмур? Никогда такого слова не слышала.

– Потому что дремучая, хоть и здоровая. Читать надо больше! Народ мы древний, живем где хотим, мудрые от рождения. И кто как нас зовет: и хмурами, и копарями, и людками. – Гном покачал головой, продолжая уминать пирожок. Затем спросил: – Ну и как тебе в наших краях?

– Ничего так. Скажи, почему князь нас приютил? – неожиданно даже для самой себя, спросила Даша.

– Князь – человек непростой, – шумно двигая челюстями, сказал Синекот, – даровитый. А простой печаловаться обо всем народе бы и не смог. Вы пришли с той стороны. – Он кивнул в окно. – Много знаете такого, что нам не ведомо. Как же князю не изведать? И держать вас надо при себе. Логично?

– Наверное. – Дарья села на кровать и, глядя в окно, за которым разлила свет луна, вздохнула. – Мне все кажется, будто я сплю. То, что с нами произошло, этого не может быть! Я проснусь в Москве, в своей кровати, и будет в моей жизни все, как прежде.

За дверью заскрипели половицы.

– Тихо! Быстро ложись спать, никто не должен знать, что мы дружим, – сказал гмур, утаскивая пирожок за горшок с цветком.

Глава 8

Косой луч солнца медленно пересек комнату и лег на мальчишечьи лица. Ярослав чихнул и открыл глаза. Скользнул взглядом по беленому потолку, бревенчатым стенам с глубоким оконцем, деревянному столу. «Наша кухня и то больше», – оценил комнату, которую при свете лампы с вечера и не рассмотрел. Перевел взгляд на сундук, инкрустированный серебром, потом на тканевую картину. Князь в разговоре назвал эту ткань из шелка особой выделки бебрянью. Ярослав заучивал это слово, пока не заснул. «Князь!» – вспомнил мальчик, и все произошедшее в последние дни, обрушилось на него с новой силой.

Во дворе звонко кукарекал петух, и какая-то неизвестная птица кричала пронзительно и жалобно, на одной ноте. Где-то неподалеку рубили дрова: размеренный стук и мужское покряхтывание доносились до слуха Ярика. Мычали коровы, щелкал пастуший кнут, кто-то покрикивал: «Пошли, конопатые», и следом раздался женский смех. «Почему конопатые?» – подумал Ярослав и, повернувшись на бок, посмотрел на друга. Арсений, прячась от солнца, укрылся с головой одеялом.

– Сеня, вставай! – тихо позвал Ярослав.

– Отстань! Дай поспать, у меня каникулы.

– Мы, конечно, можем спать сколько угодно, но представь, что там с родителями. Пятые сутки пошли, как мы исчезли. Они, наверное, с поисковыми отрядами лес прочесывают.

Его слова возымели мгновенный эффект: Сеня вскочил с постели и, часто моргая, сказал:

– Ты прав. Бедные родители!

Вместо их одежды, оставленной с вечера, на скамье лежали холщовые штаны на завязках и рубахи. Ярослав, быстро облачившись и осмотрев себя, проговорил:

– Прическа, обувь и язык – все, что отличает нас от местных жителей.

– Волосы быстро растут, обувь изнашивается, а язык… Через пару лет перейдем на местный, – мрачно пошутил Сеня. – Главное, чтобы бандану вернули, а то вчера Владимир докапывался, почему я как баба ношу платок. Чем это от меня так пахнет? – Принюхиваясь к рукам, он поморщился.

– От меня тоже, не переживай. Это мыло дегтярное, которым в бане вчера мылись.

– А-а-а, – протянул, вспоминая, Арсений, – будто костром пахнет.

– Ничего, – приободрил Ярослав, – домой доберемся – с нормальным помоемся. Кстати, надо к Рогнеде заглянуть, одежду забрать, высохла уже, наверное.

На кухне позавтракали молоком с пышками и, услышав негромкие женские голоса, вошли в горницу. Там, сидя за столом с Марьюшкой, чаевничали две женщины средних лет. Их лица были простыми, неприметными. По отдельности каждая черта была симпатична: и пухлые губы, и светлые, убранные под платок волосы, и голубые глаза, но собранные вместе производили впечатление обычности. Посмотришь на такое лицо – и вмиг его забудешь.

– Проснулись? – ласково спросила Марья, вскочив с лавки. – Исть хощите?

– Нет, спасибо, мы уже позавтракали, – за двоих ответил Арсений. – А Дашка спит?

– С девками в лес по ягоду ушла, – ответила одна из женщин. – Ее мы уж обмерили, вас осталось. – Она вынула из кармана какую-то ленту и поглядела на спутницу. – С каво начнем?

– С длинного. – Кивнула та на Ярослава.

– А что вы делать собираетесь? – усмехаясь, спросил Ярик.

– Одежу шить. – Женщины быстрыми движениями измеряли лентой его рост, объем груди, шеи и бедер.

– Зачем это? Зачем? – допытывался, вертясь в разные стороны, мальчик.

– Смирененько стой, – сказала первая женщина.

А вторая, что-то чертя на листе, ответила:

– Князь приказал. С собой-то у вас нет ничего, с наших хлопцев носите. Елмаже лядовище придет, так всегда не можна.

– Да мы не собираемся тут зимовать, – наблюдая за их движениями, сказал Арсений.

Женщины с удивлением на него посмотрели и продолжили дело. Измерив, все, что им было нужно, взялись за второго москвича. Так же проворно, переговариваясь меж собой, измеряли, записывали на листах, а Марья, сидевшая за столом, молча за ними наблюдала.

– Ничего, пусть будет. На память заберем, – сказал, выходя из горницы Ярослав. – В Москве форсить будем, такой одежды точно ни у кого нет.

– Не факт, – возразил Сеня, – этника теперь в моде. Мои родители все пытались в Москве найти, да мать говорила, бешеных денег стоит. Они из Беларуси себе привозили.

– Ну пусть князь развлекается, если ему так хочется, – милостиво разрешил Ярослав, выходя на улицу.

Солнечный свет ударил по глазам. День выдался ясный и безветренный.

– А ты заметил, что, в целом, мы их язык понимаем? – спросил Арсений.

– Ага, если даже и непонятны отдельные слова, то по смыслу догадаться можно. – согласился Ярослав.

Вдохнув полной грудью, Ярик спустился с крыльца, как вдруг услышал голос вчерашней знакомой.

– Здоровти вам! – Явдоха шла по улице с черноволосой девочкой лет десяти.

Остановилась, украдкой оглядываясь по сторонам, открыла калитку. Черноволосая что-то спросила, а та, махнув рукой, бесстрашно пересекла княжеский двор.

– А мы вот коров в табун выгоняли, сейчас за хлебом на базар пойдем, мамка велела, – поделилась планами рыжеволосая.

– Привет! Слушай, ты не знаешь, где князя найти? В доме его нет. – Ткнул пальцем себе за спину Ярослав.

– Из града утек. – Явдоха равнодушно пожала плечами.

– Как утек? – воскликнул Сеня. – Не может быть!

– Почему? – спросила, нахмурившись девочка. – Аз сама видала, как с дружиной утек.

– Вот блин! – Ярик хлопнул себя ладонью по лбу и сел на скамейку. – Как же нам уехать? – спросил севшего рядом Арсения. – Он, может, только вечером вернется.

– А куда утечь хощите?

– Как куда? Домой, – тихо сказал Ярик. – Вчера ваш князь так и не рассказал, как нам выбраться.

– Вскую?

– Что она спрашивает? – раздраженно проговорил Сеня.

– Думаю, это значит «зачем», – ответил вполголоса Ярик и, обернувшись к Явдохе, сказал: – Как зачем? Там наши родители. Мама, папа, у Сени еще брат. Дом, друзья, школа. Наш град! – Ткнул в себя пальцем.

– Там вырай. – Явдоха махнула в сторону леса.

– Вы-рай, – повторил по слогам Ярослав и посмотрел на Арсения, ища подмогу, но тот, опустив низко голову, руками сжал виски. – Я тебя не понимаю. Слушай, Явдоха, а может, ты знаешь, как отсюда выбраться? Может, у кого-то есть телефон, рация или какой-то иной способ с городом связаться?

Явдоха села на скамейку, хлопком пригласив садиться и черноволосую. Из дома вышли швеи и в сопровождении Марьи пошли со двора.

– Не можете утечь, – тихо сказала Явдоха, наматывая на палец кончик рыжей пряди.

– Почему? – Сеня криво усмехнулся. – Не отпустите, что ли?

– Грустко, но там дебрь, индо – мрежа. Тяжкый путь, туне вы мрете, – сказала черноволосая девица.

– Дроги нет, – подтвердила ее слова Явдоха.

– А как же мы сюда попали? – кривляясь, спросил Сеня.

– Кудесы. – Явдоха улыбнулась и развела руками. – Всем жителям града интересно, как вы знайшли? Мы здесь живем сотни веков. И к нам редко приходят. Но от нас никто не уходит.

– Как так? – спросил побледневший Ярослав.

– Да что ты ее слушаешь, она еще ребенок. – Арсений слабо улыбнулся.

– А вот и нет, – твердо сказала Явдоха. – Я знаю! И батя вечор казал, что кудесы – вы прийшли, а как незнамо. Когда-то давно магометане нас хотяше уничтожить. Праотцы взмолили Бога и просили спрятать. И было зело знаменье и сховал Он нас вместе с островом. Магометане глядели, как остров уходит под воду, думали, что мы умерли, а мы живем далече от мира, все есть, всего хватает. Княжит нами род Владимира Северного с давних пор. Чтобы кровь не застаивалась, Долидин приносит князьям да шубашам жен. Бывает и мужчин приносит.

Черноволосая, соглашаясь с Явдохой, кивала.

– Кто приносит? – переспросил Сеня.

– Долидин, головастый, не слыхали? – Явдоха всплеснула руками и ударила себя по бедрам.

– Выть, – сказала черноволосая и, приставив одну руку на другую, высунув язык, зашипела.

– Змея? Змей? – переводя взгляд с нее на Явдоху, спросил Ярослав.

Та неопределенно кивнула, девочки разом повторили слово «змей», а потом замахали руками, изображая полет.

– Летающий змей?

– Может, дракона имеют в виду, помнишь, говорил, что видел? – обратился к другу Арсений. – Я еще тогда подумал, что показалось.

– Да ну, не может быть! Бред. – Ярослав недоверчиво махнул и, обратившись к Явдохе, сказал: – Предположим, ты говоришь правду.

– Не предположим, – возразила Явдоха, произнося сложное слово по слогам, – а правду.

– Ну ОК, предположим! Но тебя не смущает, что мы как-то сюда попали?

– Батя сказал, лесные духи помогли.

– Детские сказки, – решительно отверг Арсений.

– И ничего не детские! – Явдоха от обиды и возмущения вскочила со скамьи.

Ярик понял, что еще чуть-чуть, и девочка убежит. Можно сколько угодно не верить ей, но факт остается фактом – они находятся в мире, о существовании которого узнай еще вчера утром, ни за что бы не поверили. Ярослав окинул взглядом двор, у гумна (сарая для хлеба, по-местному) толстая женщина, склонившись над бочкой, что-то толкла, седой старик на скотном дворе чистил коня, по улице, заглядывая в открытую калитку, сновали люди. И все они были одеты по-старинному и говорили странно.

– Нас сюда привез конь! – воскликнул Ярик. – И если никто не знает дороги, то выходит, что конь знает!

– Батя кажет: вы в беду попали, дух пожалел и коня навстречу отправил. Через мрежи по подсказке привел.

– А почему нельзя допустить, что конь знает дорогу? – настаивал Ярослав.

– Не может знать. Потому, что николи не выходил за главные врата, разумешь? Николи. А тут убег за вами и смог прийти. Точно, проделки духа! – Явдоха смотрела решительно, словно не только словами, а и взглядом пыталась убедить в правоте своих слов.

Арсений щелкал пальцами, глядя на вернувшуюся Марью. Та быстро шла, едва не путаясь в полах своего бирюзового сарафана. Остановившись у крыльца, посмотрела на ребят, словно хотела что-то спросить, но потом передумала и вошла в дом.

– Явдоха правду говорит, – раздался мужской голос.

Ярик поднял голову и увидел старика. Тонкая, почти прозрачная, седая борода колышком ложилась на грудь. У него были серые глаза с пронзительным взглядом, копна седых волос и загорелая, коричневого цвета, кожа.

Ярослав видел его на княжеском дворе. То он чистил коня, то рубил дрова, время от времени кидая на ребят любопытствующий взгляд. Видимо, ему хотелось подойти, заговорить, но случай представился только теперь.

– Конь не просто так привез. И все остальное тоже правда, – кашлянув в кулак, сухо сказал старик.

В этот момент в глазах Арсения Ярик увидел панику, но уже через мгновение к другу вернулось привычное самообладание, а губы искривились в саркастической усмешке.

– Вы прикалываетесь над нами, да?

Ярослав ткнул его локтем в бок: поаккуратней, взрослый все-таки, прояви уважение. Арсений осекся и тихо пробормотал: «Вините».

– Останетесь здесь. – Явдоха по очереди ткнула указательным пальцем сначала в Сеню, потом в Ярослава. – За кого-нибудь я выйду замуж.

– Не рано тебе о замужестве думать? – с усмешкой спросил Арсений.

Дед, вытащив из-за пояса нож и палочку, принялся строгать.

«Мы не предложили старику место!» – со стыдом подумал, вскакивая со скамейки, Ярик. Тот поблагодарил, сел. А Ярослав стал размышлять: «Родители хоть с виду и крепкие, но страдать умеют сильно. Особенно папа. Мама – та понятно, будет рыдать, а вот отец сожмет зубы и не заплачет, он же мужик». Ярик чувствовал, как душат подступающие слезы. Быстрым движением провел сухой ладонью по глазам и вздрогнул от звонкого окрика Дарьи. Та, стоя у калитки, махала друзьям. В руках ее была веточка дерева с красными ягодами, глаза ярко блестели, а на щеках играл нежный румянец. «Платьице в цветок, на голове платок. Как быстро Дашка стала походить на местных», – мысленно констатировал Ярослав.

– Чего грустите? – войдя во двор, поздоровалась девочка и обратилась к друзьям: – Солнышко на дворе, тут так красиво. Я познакомилась с подругами Марьюшки: моей ровесницей Феклой и маленькой Светланкой. Ой, у них такие имена интересные, заметили, да? Мы с Феклой договорились вновь пойти в лес за ягодами. Пойдете с нами? – без остановки тараторила Даша.

– Нет, – резко сказал Арсений, – мы думаем, как отсюда выбираться. – Он ткнул подбородком сначала в сторону деда, потом Явдохи. – Местные сказали, что нет выхода. Что сюда можно попасть чудесным образом, да тут и остаться.

– Как так? – Дарья медленно села на край скамейки. Лицо ее вытянулось, уголки губ опустились, в глазах появилась растерянность.

– А что, тебе новые подружки не рассказали? – не упустив возможности, уколол Сеня.

– Не рассказали. – Дарья задумчиво покачала головой.

– Не пугайтесь, что поделать? – сказала Явдоха.

– А нельзя ли ваших лесных духов попросить, чтобы нас отсюда вывели? Ну, если они привели, значит, логично предположить, что и вывести могут? – поинтересовался Сеня.

– Кого попросить? – Удивленный взгляд Даши переместился с Арсения на Явдоху.

– Потом. – Ярик отмахнулся и тоже уставился на Явдоху.

– Не помогут, – ответил старик.

Он глубоко вздохнул и, прочертив носком лаптя дугу на земле, принялся за рассказ. Притихшие подростки внимательно его слушали. Явдоха облизывала кончиком языка нижнюю губу, а черноволосая девица задумчиво улыбалась.

– Вы не первые, кто пришел сюда, и не первые, кто здесь останется навсегда, – в голосе его звучали нотки легкой грусти. – Вот я, например, тоже нездешний. Родом из Нижегородской губернии, зовут меня Григорий, Гриша, значит. Появился я на свет в деревеньке, там же родились мой дед и мой отец. Было у нас крепкое хозяйство, ну как здеся. И куры, и коровы, все было. Рос я, рос, отцу помогал. Грамоте у кузнеца выучился, ну так, баловство одно, школы в деревне не было, а ехать в соседнюю губернию далеко. Потому отец и отдал к кузнецу. А когда мне минуло шестнадцать, влюбился. Сильно, в соседнюю девочку.

– Соседскую, – машинально поправила Дарья. Опустив голову, она смотрела себе под ноги, наблюдая за красным муравьем, тащившем соломинку.

– Что? – спросил дед.

– Не обращайте внимания! – отмахнулся Ярослав. – Рассказывайте.

Сеня толкнул Дашу локтем и, повернув голову к деду, кивнул: мы вас слушаем.

– Так вот, – продолжил дед, – она красивая, тонкая. И мне ответила взаимностью. А у нас места похожие. – Он обвел рукой двор. – Тоже все леса, поля, речка. Красота, одним словом. Я ловитвой займался, рыбалить, значит, умел и в лесу многое знал. Договорились мы с любимой пожениться, а отец решил женить меня на другой. Уж и с отцом ее было сговорено и о приданном порешили. А я молодой, кровь горячая, с отцом давай спорить, не пойду, мол, на заклание. Отец кулаком по столу стучит: «Не перечь, такой-сякой разэдакий». Поругались. «Раз так, – кажу, – лучше с вами не жить вовсе, уйду в лес!» Отец смеется: «Ступай, пусть волки тебя сожрут». Ну я и убег в лес. Прибежал в чащу, где уже мрежа начинается, и сижу. Такая скарядь внутри. – Дед сгреб на груди рубаху. – Сижу, жалкуюсь деревьям. Вдруг поднялся ветер и деревья гнет, зашумело все. И я будто услыхал женский голос середь листвы, такой еле отличимый. И чудится мне, будто голос кажет: «Приходи за полночь на опушку. И если твердо решишь уйти от родителей, крикни трижды о своем желании. Но думай крепко, обратной дороги не будет. Никогда не будет». Сказал голос, и все затихло. Тишь, благодать, ни ветерка, ни шепоточка. Надо же, думаю, эка меня пробрало. А на самом-то деле я уже скумекал, что к чему, и не сомневался, что это лесной дух. Господь, значит, услышал меня и вот послал на выручку дух, который может все, потому что Божий. Он говорить разными голосами может и воплощаться во что угодно. Это мы, люди, зовем его лесным, а я думаю так, как сейчас вам сказал. Вернулся домой, и на сердце двуяко: знаю, что против отца могу до конца идти, за любовь постоять, а с другой стороны – страшно. Что, если никогда боле их не увижу? Но и предать любимую не мог, – дед Гриша в порыве чувств потянул ворот рубашки и осекся. – Не мог, – сказал тихим голосом.

– А с отцом вы еще раз не пробовали поговорить? – спросил Ярослав.

– Говорил, – кивнул старик, – просил его передумать, а он смеялся. И тогда я обнял мать, его, братьев-сестер и ушел из дома. Даже корки хлеба не взял, решил: будь что будет. Отец растерянный, до сих пор взгляд его помню, а мать слезы вытирала, но молчала. Убежал я в лес. Прибыл на обговоренное место и сделал все, как говорил мне голос. – Старик резко замолчал, открыл рот и стал часто дышать.

– Что случилось? – заволновались ребята.

– С сердцем плохо? – предположила Даша.

Ярослав встревоженно смотрел на старика, затем схватил его за запястье, нащупал пульс.

– Апчхи! – чихнул дед.

Ребята дружно засмеялись.

– Эка проняло. – Улыбаясь, он вытер нос. – Ну, а далее земля под ногами задрожала, поднялся ветер, вокруг все закружилось, в глазах потемнело. И все. – Рубанул ладонью по воздуху.

– Что «все»? – спросил Сеня, не дождавшись, пока тот прервет свое затянувшееся молчание.

– Сознание потерял. – Дед Гриша улыбнулся. С момента, как чихнул, рассказ его пошел с веселой интонацией. Глаза лукаво улыбались без прежней напряженности. – Очнулся на берегу озера. Смотрю, стоит надо мной мужик бородатый, стражник оказался. Вопросы позадавал да к князю повел, все как с вами. Только тогда княжил еще дед Владимира. Так я и остался здесь жить.

– А выбраться не хотели? – прищурив глаза, спросил Ярослав.

– Хотел, почему же не хотел. – Старик крякнул и, опираясь рукой о стену дома, медленно встал. – Хотел. Поначалу лет десять искал разные пути. К любимой рвался, а нет дороги назад, нету. За озером леса непролазные, топи, болота да деревья. И кольцо гор.

– Вы когда пропали? При царе Горохе? – спросил Сеня, глядя на деда снизу вверх.

– Почему при Горохе?

– Да это я так, условно, – махнул рукой Арсений, – давно, в общем, пропали. Технологии-то продвинулись вперед. Родители поднимут на уши МЧС, те пригонят вертолет и найдут нас. С высоты-то как на ладони все видать.

– Ага, – согласился дед. – Умный ты, хоть и малой.

Арсений самодовольно улыбался, а Ярик переводил взгляд с одного на другого, догадываясь, что старик припас козырь.

– А как же мы, по-твоему, столько лет здесь жили? Две войны пережили, с самолетами уже. Ни гитлеровцы на нас бомбы не кидали, ни наши не защищали.

Сеня призадумался.

– Может, нужды не было. – Он пожал плечами.

– А может, мы просто невидимы для мира? – подмигивая и победоносно глядя на подростка, сказал дед Гриша.

– Невидимы? Мы что, разве умерли? – спросила Даша.

– Тоже скажешь, – засмеялась Явдоха и больно ущипнула Дашу за руку.

– Ай, – взвизгнула та, – что ты делаешь?

– Доказываю, что живая, – засмеялась девочка.

– Я историю рассказал не для того, чтобы напугать, – сказал серьезным и даже чуть грустным голосом дед, – а чтобы быстрее вы смирились. Я ведь помню, как поначалу душу себе рвал. В болоте топ, с горы падал, руки-ноги ломал, все надеялся, что вот-вот найду выход.

– Смирились? – спросил, пристально глядя ему в глаза, Ярослав.

– А куда деваться? Потом и любимая жена встретилась, и дети народились. Живу, не бедствуя, горя не знаю. А уж моих родных и в живых, наверное, нет. Если в войну не погибли, так по возрасту уже их нет. – Правая бровь его приподнялась, глаза смотрели сухо и остро. – Князю вот помогаю. – Улыбнувшись краешком губ, дед развел руками. Потом, видимо, вспомнив о князе, посвистывая, направился к сараю.

– А что если он прав? – Сеня ткнул подбородком в спину уходившего старика.

– М-да, – Ярослав причмокнул, – поищем плюсы, зато в школу не придется ходить. У вас ведь нет школы? – спросил у Явдохи.

– Есть, – ответила та.

– Облом, – Ярик вновь причмокнул. – Значит, плюсов нет.

– Ты о чем? – взвизгнула вдруг Даша. – Тебя что, устраивает остаться здесь навсегда?

– Даш, Ярослав шутит. Понимаешь, шутит? Он пытается разрядить обстановку. – Сеня подошел к Дарье и взял ее за плечи.

– Там родители, друзья, наш дом, а вы тут шутите. – Даша задыхалась.

– Дарья, успокойся! – Сеня легонько потряс ее за плечи. – Мы будем стараться отсюда выбраться, будем очень стараться. Что-нибудь обязательно придумаем, но сейчас это надо как-то осмыслить, потому что у всех нас шок.

Дарья вздрогнула, медленно посмотрела на Сеню. Черты лица ее исказились, и она, обняв друга за шею, зарыдала.

Явдоха глубоко вздохнула, а Ярик смотрел снизу вверх на товарищей, пытаясь уместить в голове полученную информацию.

Глава 9

Ярослав с проспекта свернул на узкую и пыльную тропинку, оставив позади шумный рынок. Над заборами колыхались шапки плодовых деревьев, протягивая прохожим ветви с неспелыми яблоками. В конце улочки виднелись тесно слепленные остроконечные крыши домов, слышался разноголосый лай собак.

– Ярослав!

Обернувшись на крик, он увидел Явдоху. Она бежала, запутываясь в полах длинного бежевого льняного платья, расшитого на груди бисером. В косичку была вплетена шелковая лента. За спиной болталась, наподобие рюкзака, котомка.

– Чего босая? – Приглядевшись, Ярик увидел, что в руках Явдоха несет свою обувь. – И когда уже успела переодеться?

– Чиры натират. – Изогнув ступню, показала кровавую мозоль. – На рынке хлеб брала, да баба молоком облила, платье новое надела, вот. – Покружилась, показывая наряд со всех сторон.

– И косичку потому заплела? – Чуть улыбнулся Ярослав.

– Платье-то новое, – сказала так, будто этим все объяснялось. – А ты пошто со двора утек?

– Захотелось одному побыть, с мыслями собраться. Музыки сейчас не хватает, у меня такой плейлист классный. – сказав, посмотрел на Явдоху и засмеялся, – все равно не поймешь.

– Почему? – обиделась та. – Про музыку я понимаю. У нас тоже играют, когда ярмарка или веселье.

– Это не то. Со мной пойдешь? Там что? – Показал в конец улицы.

– Горка, оттудава мельницу видать. Поля тоже. Айда, покажу.

– Ну айда, – согласился Ярослав.

– Дашка тоже утекла, с Феклой в лес. – Поравнявшись с мальчиком, пошла рядом. – А она тебе нравится?

– В каком смысле? – сдвинув брови, спросил Ярик.

– Женишься на ней? – прямо спросила Явдоха.

– Друг она. Учимся в одном классе, вместе аж с детского садика. Разве у тебя нет друзей?

– Есть. – Девочка довольно кивнула. Чуть подумав добавила: – Но, мы не спим в одном доме и вместе далеко не гулям.

– Так обстоятельства сложились. Наши родители общаются, на лето вот в деревню отправили. Просто, как бы тебе объяснить, живем мы иначе. Родители целыми днями на работе, а мы одни в квартире.

– А вы разве не работаете?

– Нет. Детский труд у нас запрещен. У нас и дома не такие, как у вас, и воли такой нет. Ни живности, ни огородов. Вот у вас дома высотой в два этажа, а у нас и в шестнадцать этажей есть, и в двадцать, и даже в сто.

Явдоха остановилась, что-то подсчитывая в уме. Повертела головой, разглядывая забор, крышу дома, и быстро спросила:

– Это выше деревьев?

– Гораздо. – Ярослав улыбнулся. – Из окна или с балкона смотришь на улицу, а деревья будто такие точки. – Он соединил большой и указательный пальцы.

– Это как? – Девочка прищурилась. – А забираться как?

– Лифт для этого есть. Ну и лестницы тоже, только мы по ним не ходим. – Ярослав, подобрав с земли веточку, присел на корточки. – Вот смотри. – Начертил на земле многоэтажный дом с окошками. Затем, немного подумав, начертил еще один, а рядом план квартиры, попутно объясняя девочке, для чего предназначена ванная, балкон и комнаты.

Явдоха сидела рядом, рассматривая рисунки и пытаясь вообразить то, о чем рассказывал иноземец.

– А скотина? – снова спросила Явдоха. – Она где живет? В кравтире?

– Квар-ти-ра, – по слогам произнес Ярослав и, улыбаясь, пояснил: – Нет в городах скотины, может, только коты и собаки. – Затем подумав добавил: – Бывает, заводят диковинных зверушек, но это исключение. Скотину держат в деревнях, похожих на ваш град, только деревни от нас далеко.

– Сколько идти? – спросила Явдоха.

– Не идти, а ехать. Идти, наверное, дней пять или даже десять. Не знаю, мы пешком далеко не ходим.

Поднявшись, вновь шли по дороге. Любопытствуя, Явдоха задавала один за другим вопросы, пытаясь понять, правду ли Ярик говорит. Уж больно фантастическим для нее все представлялось, таким, что и вообразить страшно. Увлекшись рассказом, Ярослав чувствовал, что грустные мысли отступают и тоска по дому притупляется, словно побывал там минуту назад.

– А почему ты хощешь домой? – задала вдруг вопрос Явдоха. – У нас же лутче. Животныя есть, ловитва, дома не такие страшные как у вас. – Она подняла руку. – И повозки не железныя, садись на коня да езжай. И птицы – у вас железныя, а у нас живые, никто не проглотит, и в брюхе летать не надо.

– Это не птицы, – Ярослав засмеялся, – а самолеты. Мы в них садимся, чтобы в другую страну лететь. Пешком туда никогда не дойдешь, выйдешь из Москвы ребенком, а придешь в Америку уже стариком. А на самолет сел, десять часов, и ты уже через океан перелетел. Это все цивилизация, для удобства людей придумано. Да, у вас тоже хорошо.

– Хорошо? – спросила Явдоха.

– Хорошо, – утвердительно сказал Ярослав, – тихо, спокойно. Какая-то свобода во всем этом есть. Вы с животными общаетесь, наверное, даже думаете про себя больше, но мой мир там. Осенью школа начнется, ну, в смысле учеба, а потом я в институт хочу поступать. Инженером стану. Куплю в ипотеку квартиру, буду зарабатывать деньги, путешествовать, какие-то проекты будут, семья опять-таки.

– А зачем тебе кравтира? У нас дом построишь, я тебе женой стану, детей рожу, вот сколько. – Она показала две раскрытые ладони. – Будет скотина, я шить умею и ядь готовить.

Ярослав глубоко вздохнул. Задумался и, не найдя что ответить, пожал плечами.

– А хошь, и баню построим. Ты ученый, бушь дитям науку рассказывать.

– Учителем быть? Ну, это точно не мое, – хихикнул Ярослав.

– Ну пусть Арсений будет. Он тоже ничего, – милостиво разрешила Явдоха. – А ты на ловище пойдешь, как батя.

– И не уговаривай, домой я хочу, к маме с папой.

– Тогда побалакай с князем, – сказала Явдоха, отваживаясь на поступок. – Он же не просто так главный.

– А какой смысл?

– Батя говорит, он волшебник.

– Правда? – Ярик остановился и пристально посмотрел на Явдоху. – Не шутишь?

Девочка с искренностью смотрела на него своими красивыми, темно-синими глазами и отрицательно мотала головой.

– Может батя твой прав. В любом случае спасибо за подсказку, – сказал Ярик.

Ворота дома, мимо которого проходили, были настежь открыты. Ярослав долго разглядывал убранный двор, ровную поленницу дров, выложенную у стены сарая, купающихся в луже гусей, плотно пристроенные друг к другу амбары и загоны.

– Для чего так много строений?

– Здесь животноводы. За скотиной ухаживают, лечут, стельных держат.

– Ветлечебница, что ли?

Явдоха сдвинула брови к переносице.

– Забей! – Ярослав махнул рукой. – А сколько человек работает?

– Вся ихняя семья. И их дед еще лечил, и прадед.

Дверь дома открылась и на крыльцо, сильно припадая на ногу, вышла старушка. Приложив руку козырьком ко лбу и прищуривая подслеповатые глаза, пригляделась.

– То есть, профессия у них по наследству передается?

Явдоха, помахав рукой, крикнула старушке:

– Баба Маня, здоровти вам! – Затем перевела взгляд на Ярика и переспросила: – Что такое наследство?

– Когда от отца к детям дело передается. Вот тебя батя ведь охоте учит? – продолжая путь, спросил Ярослав.

– Учит ухаживать за лесом, зверей лечить, а бабуля учит травы понимать, ее еще ее бабуля учила.

– Вот это и есть «по наследству», – подтвердил Ярослав, разглядывая грядки, огороженные плетнем. – А здесь что?

– Здесь сажаем овосчи, которые исть отепла, моркву, томаты. А тама большие поприща – запасы на лядовище.

– Ага, то есть здесь летние запасы, а на больших полях зимние, – догадался Ярослав. – А по какому принципу сажаете?

– Не понимаю, – пожала плечами Явдоха. – Общно. Некоторые возле хаты на поприще редкие овосчи выращивают.

– Редкие? Какие, например? – Вытянув шею, Ярик разглядывал грядки.

– Ревень, ногут, тук. Федот, батин брат. – Явдоха ткнула себя в грудь.

– Твой дядя? – спросил Ярослав.

– Дя-дя, – по слогам повторила Явдоха и рассмеялась. – Нет, стрый.

– Стрый Федот? – Ярослав задумчиво поднял голову, поморщился и сказал: – Нет, дядя Федот звучит лучше.

– Пусть, – легко согласилась Явдоха. – Князь дядю Федоту татей дал, печь во дворе поставили и домовину из слюды. Там растут арбузы, дыни. А в другой домовине из слюды – персики, абрикосы, вертоград большой.

– Парники? Персики? Арбузы? – удивленно переспрашивал Ярослав. Он шел, повернувшись лицом к девочке. – Как это возможно? Кто придумал парники?

– Князь! – Явдоха, видя его удивление, звонко рассмеялась. – Он сильник, и у него есть синглит, который поддерживат.

– Синглит? – Ярослав закусил губу и нахмурился.

Явдоха вздохнула, по его примеру присела на корточки и, пальцем нарисовав в желтой густой пыли круг, в центре поставила точку.

– Князь. – Она указала на точку. – Синглит. – Указала на круг, затем подумав, нарисовала еще один круг, перечертив его несколько раз. – Шубаши! – Указала на второй круг и жестом изобразила копье в руках, потом стрельбу из лука и наконец удары мячом.

– А-а-а, шубаши – это воины?! – догадался мальчик. – Отлично, с этим разобрались. А синглит?

Явдоха скрестила ноги по-восточному и приложила ладонь ко лбу, изображая на лице задумчивость.

– Синглит думает? Много думает? – гадал Ярослав и, увидев, что Явдоха, соглашаясь, кивнула головой, сообразил: – Синглит – это собрание мудрецов!

Девочка поднялась, отряхнула платье и пошла по дорожке.

– Ну хорошо, допустим, Владимир придумал, как построить парник. Но откуда взялись семена?

Явдоха, подумав мгновение, пожала плечами, выпятив нижнюю губу. Прошли наконец туда, где густым рядком стояли неказистые дома с большими дворами. Чем дальше, к окраине, уходили дома, тем выше были заборы, иные и вовсе походили на крепостные стены. Из этой части города доносились звон металла, стук топоров и скрежет пил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Повойник – особый чепец.

Вернуться

2

Убрус – красный полотняный платок.

Вернуться