# Невыдуманные истории

Алексей Анатольевич Кутырев

Рассказы о жизни, родственниках, войне. Все рассказы подлинные, воспоминания предков.

## Рассказ о моих родственниках

В феврале 1918 г. молодой помещик Петр Баранов в звании капитана приехал с Германской войны. Его сопровождали вестовой Семен, унтер-офицер, и ординарец Афанасий. Он был фельдфебелем.

Вместе с капитаном Барановым в его поместье прибыл еще один офицер – подпоручик Ациев. Его имя и национальность никто не знал. Но зато было известно, что он бесконечно предан Петру, словно брат или сын.

Все фронтовики были в крестах и медалях. Особенно много наград было у Ациева. На его мундире уместились полный бант солдатских «Георгиев», медали «За храбрость» и офицерский «Георгий». Говорили, что однажды он спас Баранова из очень сложной ситуации. Капитан это не забыл, поэтому вызволил Ациева из австрийского плена и добился производства его в офицеры.

Баранов, Ациев и Семен приехали верхом на конях, ведя еще четырех коней в поводу. Коляской, которая сопровождала всадников, управлял Афанасий. Она была запряжена парой лошадок и нагружена чемоданами, ящиками и коробками.

Поместье капитана Баранова находилось под г. Гороховец. Рядом располагалось очень большое село, около трех тысяч дворов, которое так и называлось – Барановское.

Когда молодой барин уходил на войну в чине поручика, дома он оставил трех дочерей: старшую – Галину, родившуюся в 1910 г., Ксению, 1912 года рождения, и младшую дочь Веру, появившуюся на свет в 1914 г. Вера была самой любимой дочерью Петра. Она нравилась всем. Родные и односельчане, несмотря на ее юный возраст, почему-то звали ее по имени-отчеству Вера Петровна.


Мой прадед Петр Баранов


Когда Петр вернулся домой, своих близких и Ациева он переселил из барского дома в левый флигель здания, а в правом поселил остальных: Афанасия, Семена, садовника с женой, она работала кухаркой, плотника с женой, она была воспитателем детей, попросту нянькой. Дети ее так и звали – «нянька Муся или Маруся».

В самой усадьбе в левой половине организовали дом Коммунара, а в правой – музей «Освобожденного быта». Библиотекой заведовала мать Петра, а музеем – отец. Жена Мария обучала своих и сельских детей игре на фортепьяно и гитаре, а также французскому языку.

Петр вместе с Ациевым учил молодых наездников джигитовке, стрельбе из нагана и винтовки. Афанасий привез из Австрии кинопроектор и около тридцати фильмов. В воскресенье после службы в церкви в доме Коммунара смотрели фильмы. Когда их все пересмотрели и почти выучили наизусть, Афанасий стал ездить в волость, где путем обмена добывал новые ленты.


Моя прабабушка Мария, жена Петра Баранова


Усадьба располагалась на возвышенности, а рядом на бугре стоял храм Михаила Архангела с высокой колокольней. За усадьбой находился парк, за парком – поля, землю на которых Петр распорядился разделить по количеству едоков. Он, сам того не зная, организовал что-то вроде коммуны.

Село было расположено немного ниже поместья. За ним было озеро, лес и болота. Поскольку в озеро впадало две реки и одна вытекала, село находилось как бы на острове, и въехать в него можно было только через мост.

Перед мостом находилась базарная площадь. Перед Японской войной жители села собрали, кто сколько может, денег и вместе с помещиком заказали в Санкт-Петербурге очень красивый разводной мост из литого чугуна с разными фигурами.

Вот так потихоньку и жили. Бедняков в селе почти не было. Многодетным семьям помогали всем миром, а Петр отдавал тем, кто нуждался, выбракованных двухлетних жеребят. Они не представляли ценности для развития породы, но годились для хозяйства. Чтобы у детей было молоко, Петр отдавал в многодетные семьи и дойных коров, помогал продуктами и вещами. Все дети села имели возможность учиться.

Впервые бандиты приехали к поместью летом 1923 г. Банда насчитывала человек пятьдесят. Они расположились на базарной площади и постреливали в воздух из винтовок, чтобы нагнать страху на сельчан.

Петр подъехал на коне к мосту и поинтересовался, что им надо. Бандиты потребовали контрибуцию в обмен на свою защиту. Баранов попросил отсрочки до утра, пообещав пока самогона и закуски. Через реку был налажен своеобразный терренкур (положил в корзину вещи и дергай за веревочку). Бандиты, получившие выпивку и провизию, успокоились. Им было невдомек, что в самогонку было подсыпано снотворное. Впрочем, они и без этого хорошо напились.

Когда на той стороне затихли, Петр и человек пятьдесят добровольцев переправились на другой берег и разоружили всех лихих людей. Кто-то предложил раздеть их до исподнего. Так и сделали. Забрали лошадей и телеги, на которых они приехали, а главаря и трех его помощников связали и перевезли в село.

Утром бывшие бандиты долго бунтовали и кричали за рекой, а потом потихоньку разошлись. Главаря банды и его приспешников Петр под конвоем своих фронтовых друзей и десятка вооруженных добровольцев доставил в отдел ВЧК, находящийся в Гороховце.

В той же конторе он официально оформил создание отряда самообороны с. Барановское в количестве ста пятидесяти бойцов. Им выдали пятьдесят винтовок и пулемет Максима, а самое главное – документ о том, что Петр Баранов является командиром отряда самообороны с. Барановское.

Из полученных в городе трех красных флагов, два повесили в селе, а третий матушка Петра расшила в революционном стиле, специально для с. Барановское. На базаре командиру отряда была куплена кожанка и фуражка со звездой. Желающие из числа вновь созданного отряда также приобрели фуражки и кожанки, а Афанасий, кроме куртки, купил и кожаные штаны.

Из числа мужиков, которым не исполнилось еще сорок лет, набрали добровольцев. Каждый привел с собой коня. В итоге в отряде оказалось более трехсот сабель. Почти эскадрон.

Теперь круглосуточно за безопасностью села наблюдали пять часовых: двое на колокольне, один у моста и двое в селе у пристани. С благословения батюшки полученный в городе пулемет с большим трудом подняли на колокольню. Зато теперь все пути к мосту и селу были под прицелом.

Семен сказал, что теперь для полной безопасности им только артиллерии не хватает. Но пушек было взять негде, поэтому все восприняли его слова как шутку. Тем не менее для хорошей обороны не мешало бы иметь хотя бы одно орудие.

Каждый вечер после окончания рабочего дня бойцы отряда самообороны собирались для занятий. Учились рукопашному бою, метанию ножей, стрельбе из разных видов оружия и джигитовке. Петр привез с Германской два пулемета «Льюис». Учились стрелять из пулеметов. В дело пошло оружие и патроны, которые сельчане отняли у бандитов.

1924 год прошел спокойно. Но осенью, сразу после уборки урожая, в село приехал начальник ГубВЧК и попросил у Петра помощи в ликвидации прорвавшихся в губернию бандитских отрядов, называвших себя махновцами. Это было странно, так как армия Махно была разгромлена еще в 1921 г., а сам батька бежал за границу.

В рейд против бандитов Петр взял сто пятьдесят бойцов и два пулемета «Льюис», а сто пятьдесят и пулемет Максима оставил для охраны села. За г. Гороховец наскочили на небольшой отряд бандитов, насчитывающий около ста конных бойцов и три тачанки с пулеметами. Все это войско сопровождало пять телег с награбленным барахлом.

Основная часть барановского отряда с ходу вступила в бой, а группа из пятидесяти человек обошла их с тыла. Зажатые с двух сторон бандиты долго не сопротивлялись. Многие из них погибли, остальные сдались.

Пленных сопроводили в город и сдали в ЧК. Поскольку где-то в губернии шалили еще четыре подобные банды, главный чекист выделил барановцам тачанку с пулеметом, с полсотни карабинов, пять револьверов системы «Наган», а для командира отряда – «Маузер», с полсотни сабель и столько же ножей и кинжалов. Потом подумал и выдал сотню ручных гранат.

Пополнившись оружием и боеприпасами, отряд Петра Баранова отправился на поиск остальных бандитских формирований. Вскоре стало известно, что еще одна банда была уничтожена силами милиции. Значит, осталось еще три.

Несколько дней прокатались впустую. Но однажды в степи у с. Завидово отряд обстреляли из артиллерийских орудий. Бойцы быстро рассыпались по полю.

Село окружили со всех сторон. Оказалось, что в нем расположилась артиллерийская батарея в количестве пяти орудий и около тридцати бандитов. Потеряв в бою двух человек убитыми и пятерых ранеными, барановцы захватили и этот отряд.

В городе Петр попросил у начальника ЧК два орудия с сотней снарядов для самообороны. Чекист разрешил и помог оформить в Гороховце нужные бумаги. Орудия записали военными экспонатами музея. После этого отряд направился домой похоронить убитых и подлечить раненых. По дороге их догнал вестовой и сообщил, что милиция и чекисты разбили две оставшиеся в губернии банды.

На этом военная карьера отряда самообороны с. Барановское закончилась. Трехдюймовые орудия разместили около музея «Освобожденного быта», снаряды закопали рядом с каждым орудием, сделав пороховые погреба. До 1927 г. село жило и работало спокойно. Потом началась коллективизация…

## Рассказ о моих родственниках. Продолжение

Петр Баранов пришел с фронта в 1918 г. Он дал себе слово хотя бы раз в месяц навещать семьи фронтовиков, погибших на войне. Петр помогал им деньгами, а также оказывал помощь в приобретении для хозяйства коровы или лошади. У него были хорошие свиноматки, и часто он ходил в гости, уже неся в подарок поросенка.

Однажды он пришел к вдове своего сослуживца, погибшего на фронте еще в 1915 г. У нее росли двое мальчиков 11 и 12 лет, а девочка была ровесницей дочери Баранова – Вере Петровне.

Зайдя в дом, Петр понял, что, несмотря на то, что в хате тепло и пахнет свежеприготовленной едой, в ней что-то не так. И действительно, на лавке за столом он увидел мертвую женщину. Судя по всему, умерла она два-три дня назад.

Петр попросил соседей позвать священника и плотника. Соседские бабы обмыли тело и подготовили покойную к отпеванию. Петр помог собрать поминальный стол. Хоронить усопшую было решено в тот же день. Сказано – сделано. Похоронили. Помянули.

Встал вопрос о детях. Чтобы их не разлучать, Петр усыновил всех троих. Баранов был убежденным сторонником обучения крестьянских детей. Он лично контролировал работу школы и сам бесплатно занимался с детьми.

Он учил детей немецкому и французскому языкам, а когда они подрастали, занимался с ними стрельбой, боксом, фехтованием и джигитовкой. Его жена Мария преподавала игру на пианино и гитаре, отец – игру на баяне, мать – на флейте. Дети изучали также математику и чтение. Кроме того, в семье Барановых все пели. Детей тоже обучали пению. К семейному воскресному хору, где пели все, присоединялся даже местный батюшка.

Приемные дети Петра от рождения были наделены многими талантами. Они любили живопись и сами недурно рисовали, причем не только на бумаге и холсте. У них превосходно получалось работать с металлом и выжигать по дереву. Они научились играть почти на всех музыкальных инструментах и на отлично знали математику.

Успехи в изучении родной речи, иностранных языков и чтения были гораздо скромнее. По средам после ужина специально для братьев Мария устраивала чтение книг вслух. Сначала читали народные сказки, потом сказки Ершова и других писателей. Книги пролетарских писателей и поэтов: Максима Горького, стихи Александра Блока, Демьяна Бедного, Владимира Маяковского, Сергея Есенина. Дети очень любили сказки Пушкина, стихи Лермонтова и всю русскую прозу и поэзию.

Старшего брата звали Александр, младшего – Руслан, а девочку Людмила. Их отец, погибший в пятнадцатом году, очень любил Александра Сергеевича Пушкина. Ребята охотно слушали литературные произведения, но сами читать не слишком любили.

Зато ребята умели шить сапоги и делать из цветного металла красивые ножны и рукояти кинжалов и сабель. Со временем они научились делать седла и коляски. Их изделия стали пользоваться огромным спросом.

Сам Петр разводил жеребцов и кобылок, которые тоже имели успех. С хорошей упряжью, которая была не хуже английской, их привлекательность только возрастала. Так в семейном тандеме они работали до 1929 г.

В июне 1929 г. конный отряд в количестве двадцати красноармейцев, под командованием высокого начальника из ГПУ, подъехал к подвесному мосту.

Его начальник потребовал опустить мост. Караульный позвонил по телефону и вызвал на пост Петра Баранова (к тому времени в селе установили телефонный коммутатор).

Отряд красноармейцев впустили в село. Человек, представившийся сотрудником ГПУ, вел себя излишне нагло и вызывающе. Он то и дело принижал заслуги Петра Баранова перед новой властью. Грозил арестом и расстрелом, аргументируя это тем, что дворянам и бывшим царским офицерам нет места в новом социалистическом обществе.

Он кричал, что механизм разводного моста и церковь надо взорвать. Для этого отряд привез динамит. Всех коней Баранова предполагалось увезти в уезд для начальства. Его семью надлежало арестовать и вместе с ним также доставить в уезд. Петр спросил:

– За что?

– За то, что ты враг, – последовал ответ.

Петр вызвал председателя сельского совета и начальника автомастерских и попросил их разместить красноармейцев по домам. Разошедшегося от своей безнаказанности командира красноармейцев, несмотря на все его угрозы, приняли как дорогого гостя. Кормили и поили до бесчувствия три дня, потом повезли кататься под парусом на лодке по озеру. На паруснике начальник продолжал вести себя по-хамски. Ненароком перевернул лодку и утонул. Председатель вместе с приятелем еле спаслись.

Отряд увез своего начальника в Гороховец. До 1935 г. в село никакие комиссии больше не приезжали.

В период коллективизации в селе был создан колхоз, который назвали «Советский». Председателем избрали Петра Баранова.

Село росло. Очень много людей приезжало из разных мест России, и их охотно принимали жители с. Барановское. Все свое имущество еще в 1918 г. Петр отдал сельской общине. И сеялки, и плуги, и две водяные мельницы, и паровой буксир. Но крестьяне из уважения к нему всегда платили процент от прибыли, которую приносило использование этих инструментов и технических сооружений. Взамен Баранов отдавал им все свои знания, опыт и душу.

В начале 30-х годов в селе построили гидроэлектростанцию. Колхоз процветал. Единственное, что беспокоило начальство – это необходимость покупать у государства тракторы. Чтобы узнать об этом подробнее, Баранов поехал по соседним колхозам.

На поверку вышло, что тракторы почти все старые, им по пять-десять лет, и они очень быстро выходят из строя. Правда, в Барановском есть два кузнеца и хорошая механическая мастерская, оборудованная по последнему слову техники, со сваркой, станками и кран-балками.

Чтобы избежать придирок уездного начальства, колхоз купил пять грузовых автомобилей. В покупку вбухали все деньги, предназначенные на развитие хозяйства и ремонт школы.

Петр Баранов со своим другом Ациевым взяли двух лучших молодых жеребцов и уехали в Москву. Приехали и начали ремонт школы. Из столицы привезли два радиоприемника, два фотоаппарата и фотоувеличитель. Один приемник поставили в клубе, все остальное отдали школе.

Для приемника пришлось устанавливать антенну. В этом деле помогли братья Матвей и Степан. Они приехали из Москвы на извозчике, который погостил в селе три дня и решил остаться здесь навсегда. Съездил в Москву за старенькой мамой, женился и временно стал жить в доме братьев. Они собирались построить свой большой дом у верхней реки, за домом их приемного отца.

В колхозе появились новые корпуса коровников, новые конюшни и свинарники. В 1937 г. пришлось купить десять тракторов и приспособления к ним. Двадцать колхозников после этого были награждены орденами. Орден Ленина получил и Петр Баранов. Он не спешил этому радоваться, поскольку прекрасно понимал, что если одна рука награждает, то другая карает. Как показало время, он был прав.

В 1939 г. один за другим ушли из жизни родители Петра Баранова. Старшая дочь Галя вышла замуж и уехала жить в Москву. Средняя дочь Ксения тоже обзавелась семьей и поселилась с мужем в поселке им. Стаханова в Подмосковье.

Вера Петровна стала женой Алексея Никифоровича Кутырева и уехала с ним в Кронштадт. У них родились два сына, в 1940 г. – Вячеслав, а в мае 1941 г. – Анатолий.

В марте 1941 г. Петра Баранова арестовали. А в мае 1941 г. арестовали Алексея Кутырева, мужа Веры Петровны. Ему не суждено было увидеть своего второго сына. Оба, и Петр, и Алексей, пропали бесследно.


Ксения и ее муж Федор, 1938 год


Галин муж погиб на фронте, не оставив ей детей, а муж Ксении вернулся с войны домой без ноги. Галя умерла в 1959 г., так и не выйдя больше замуж. Федор, муж Ксении, умер в 1967 г., а сама Ксения прожила долгую хорошую жизнь и умерла 19 февраля 1989 г. Вера Петровна ушла из жизни в июне 1991 г. в д. Дергаево Раменского района у сына Анатолия.

Вот на этом и заканчивается история семьи Петра Баранова. Но жизнь его детей и внуков продолжается. Только о семьях Смолиных (это фамилия Ксении) и Кутыревых можно написать не один роман.

Председателем колхоза стал Афанасий, фронтовой друг Петра, а когда он постарел, на этом посту его сменил сын – тоже Петр.


Моя бабушка и дед, Кутыревы Вера Петровна и Алексей Никифорович


## Битва за Смоленск. Рассказ фронтовика

(Воспоминания участника Великой Отечественной войны)

Меня зовут Дмитрий Яковлевич Тимофеев, сейчас я работаю инженером на Московском автомобильном заводе ЗИС.

Родился я в январе 1911 г. После окончания института прошел армейскую подготовку и получил звание лейтенанта Красной армии (два кубика на петлицах).

В июне 1941 г., как только началась война с фашистской Германией, я, будучи военнообязанным, пошел в военкомат. Там меня распределили в запасной полк, назначив командиром роты. Бойцы в роте подобрались в основном необстрелянные. Лишь десять из них проходили срочную службу, а воевавших – всего трое. Два командира взвода у меня были старшими сержантами (сверхсрочники) и один – младшим лейтенантом из запаса, так же как и я.

Положение на фронте было тяжелое, поэтому на формировании мы находились всего неделю. В это время я, как мог, учил людей тому, что умел сам. К сожалению, умел я не слишком много, но зато хорошо стрелял. Этому меня научил отец, бывший в Гражданскую войну пулеметчиком. В мирное время на охоте ему равных не было. Сам белку в глаз бил и меня научил.

Я разбил личный состав своей роты на пятнадцать отделений, по десять человек в каждом, и стал интенсивно обучать их стрельбе. Тренировались много, спали по шесть часов в сутки. Поскольку патронов дали очень мало, сначала учились стрелять без них. Чистая теория. Этого было мало, поэтому я пошел к командиру батальона и попросил патронов и пулеметы. На роту выделили два пулемета: станковый Максима и ручной Дегтярева. Дали еще два ящика патронов. Из состава роты я выбрал десять красноармейцев и стал обучать их стрельбе из пулемета. Вторых номеров для пулеметного расчета они выбирали себе сами.

5 июля полк погрузили в эшелоны и повезли под Смоленск. 7 июля мы прибыли в Смоленск. Приказ был сдержать фашистские войска на подступах к городу.

Полк занял оборону на прямой дороге на Смоленск, то есть на самом танкоопасном направлении. Артиллерии у нас не было, пулеметов очень мало. Как воевать? Тем не менее стали рыть окопы.

Перед отправкой на фронт ко мне в роту прислали старшину Сергея Агеева. Сверхсрочник, прошедший финскую компанию, он был умелым и опытным командиром.

«У немцев слишком много танков, – сказал он мне. – Без военной хитрости оборону нам не удержать».

Мы выбрали наиболее опасные танковые направления и выкопали на них волчьи ямы. Танк, провалившийся в такую яму, можно было легко закидать бутылками с зажигательной смесью.

Для других хитростей нужны были тротил, мины, артиллерия. Я послал старшину на разведку, поискать какую-нибудь брошенную технику или оружие. Действительно, нашли три автомашины ЗИС-5 и с ними три пушки калибра 76,2 мм. Для каждой из них нашлось по пятьдесят снарядов.

Автомашины оказались разбиты, но два механика с нашего завода, призванные вместе со мной, сумели две из них починить. В городе удалось раздобыть 60 литров бензина, им заправили отремонтированные машины. С их помощью притащили пушки на позицию и расположили позади нашей линии обороны. Грузовики спрятали в овраг в нашем тылу и замаскировали. Если поступит команда отступать, будет на чем раненых вывозить. Хотя на поступление такой команды рассчитывать не приходилось.

Теперь осталось дело за малым: найти тех, кто будет из этих пушек стрелять. Дали клич по полку, нашли четырех артиллеристов. Они подобрали себе еще по три человека на орудие.

Чтобы пушки не накрыло ответным огнем, после двух-трех сделанных выстрелов они должны сменить огневую позицию. Для этого я выделил в резерв по шесть красноармейцев на каждое орудие.

Недалеко от нашей линии обороны, в 20 км, располагался поселок, в котором был музей Гражданской войны. В этот музей я послал на автомашине старшину и пятерых красноармейцев. Старшина вернулся очень довольный. В музее удалось найти два рабочих пулемета системы Максима и два французских пулемета «Льюис». Они все под винтовочный патрон калибром 7,62 мм. Так у нас стало по два пулемета на взвод.

Также старшина нашел три винтовки с оптическим прицелом, их вручили лучшим стрелкам. Из полка привезли еще патронов, противотанковых гранат, противопехотных гранат, бутылки с зажигательной смесью. Пока на фронте было затишье, мы продолжали боевую учебу. Изучали материальную часть и стрельбу из пулеметов.

10 июля фашисты начали наступление на Смоленск. Мы были в первой линии обороны. В самом начале боя мне осколком рассекло каску. Она развалилась пополам. Осколок застрял в пилотке, чуть поцарапав мне кожу. Из-под пилотки обильно сочилась кровь, поэтому кто-то из бойцов крикнул, что командир убит. Старшина прошел по окопам и дал зуботычины нескольким паникерам. Я за это его не осуждал. С паникой в любом ее проявлении надо бороться сразу и искоренять ее, как заразу.

Я крикнул по окопам: «Стрелять, как в тире, не спеша, один выстрел – один мертвый фашист. Мы их не звали, это наша земля!»

Пока ребята держались уверенно и стойко. Как будет дальше, покажет время. Хотелось надеяться, что мы подготовили их достаточно хорошо.

Немцы пошли вперед лавиной из тридцати средних и легких танков. По два танка с каждой стороны провалились в волчьи ямы, и бойцы закидали их бутылками с зажигательной смесью. Еще три танка подожгла наша артиллерия, которая после первых залпов быстро поменяла места своей дислокации и затаилась.

За танками шла пехота, мы ее отсекали, подожгли еще четыре танка гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Опять вступила в бой наша артиллерия, и двумя залпами снова подбила три танка. После таких потерь утреннюю атаку немецкая сторона закончила. Видимо, поехали обедать.

Я бросил все силы на то, чтобы снять с танков пулеметы. Кроме этого, из тех танков, что не успели полностью сгореть, мы вытащили снаряды, которые использовали как мины-фугасы, заминировав подходы к нашим окопам. Наши соседи тоже пока держались. Над полем боя стоял смрад от горящих танков, клубы пыли и запах крови.

Вдруг на наши позиции налетели немецкие самолеты. Это были бомбардировщики. Они обрабатывали наши окопы минут сорок. Одна партия самолетов сменяла другую. Позиции были смешаны с землей. Несмотря на то, что нам удалось отсидеться во второй линии обороны, потери были очень большие.

В два часа дня танки пошли снова. Благодаря минам, ловушкам и отваге наших бойцов, мы сожгли еще девятнадцать вражеских машин и уничтожили до батальона пехоты. С наступлением темноты немцы прекратили атаки. У нас появилась передышка до утра.

Жара спала, дышать стало легче, чадящие танки потихоньку потухли, только трупный запах и запах гари еще остался. Передышку использовали, чтобы перебинтовать раны и немного отдохнуть. Тяжелых и средней тяжести раненых отправили в дивизионный медсанбат. Меня тоже ранило в плечо, но пока обошелся перевязкой.

С утра опять наши позиции начала обрабатывать авиация. На этот раз налет длился полтора часа. С землей смешали все. От роты осталось 59 человек, в других ротах – еще меньше. У меня еще сохранилось два орудия. Когда началась новая атака, заработали все 25 пулеметов, снятые с подбитых танков. Командир полка прислал четырех красноармейцев с двумя противотанковыми ружьями. Хоть какая-то помощь. Опять жгли танки, отсекали пехоту. И снова в обед атаки прекратились. На нас в очередной раз налетела авиация, и час обрабатывала наши окопы.

После обеда – новая атака. На этот раз мы сожгли семнадцать танков. И хотя потеряли от налета авиации все орудия, немцев не пропустили. Очередная их атака захлебнулась.

Я потерял почти всю роту. В строю осталось 35 человек, и почти все раненые. Старшина ранен в руку, а я еще и в бок, но вроде удачно, навылет, и жизненно важные органы не задеты. Несмотря на ранения, я остался в роте, надеясь, что больше не ранят.

На следующий день на наше красноармейское счастье погода была пасмурная, поэтому самолеты не прилетели. Бой начался сразу с атаки немецких танков. В этот раз мы уничтожили двенадцать немецких танков, девять из них подорвались на минах-фугасах. Уничтожили больше двух рот пехоты. Меня ранили в бедро, а старшину – в правую лопатку.

Когда атака немцев закончилась, старшина и еще один красноармеец пригнали автомашины. На них мы погрузили серьезно раненых, а потом и остальных. Через несколько часов на смену нашему полку пришел новый полк. Старшина сдал наши позиции другому ротному командиру, и мы поехали лечиться.

Запасливый старшина Агеев погрузил в ЗИС-5 два пулемета Максима, два ручных пулемета Дегтярева, одно уцелевшее противотанковое ружье, уцелевшие снаряды от орудий, оставшиеся патроны и гранаты. Новая рота пришла со своим стрелковым оружием, и мы оставили им все остальные свои и трофейные пулеметы. У них было пять противотанковых ружей и батарея противотанковых орудий.

В госпиталь Смоленска нас не приняли, сказали, что мест нет. Поехали дальше, нашли еще один госпиталь, но и там нам дали от ворот поворот, поскольку мы были из другой армии.

У нас почти кончился бензин. Ребята попросили водителя проезжающего автозаправщика налить хоть сколько-нибудь. Видя, что у нас в машинах раненые, он налил нам по 100 литров на каждую автомашину. Расход топлива составлял в среднем 25 литров на 100 км. Должно хватить на 400 км.

Мой старшина, Сергей Агеев, вспомнил, что у него есть друг в Мытищах, который работает главным врачом военного госпиталя. Решили ехать туда.

В мытищинском госпитале нас приняли. Пока лечились, узнали, что Смоленск сдали врагу 5 августа 1941 г., однако упорные бои за городом продолжались до сентября. Неизвестно, что с нами было, останься мы в местных госпиталях.

Пока мы добирались до госпиталя, нашли хорошую брошенную пушку калибром 76,2 мм. Рядом с ней в ящиках лежали восемь целых снарядов – два осколочных, три фугасных и три бронебойных. Все это хозяйство мы взяли с собой.

В Мытищах одну автомашину и орудие мы припрятали в развалинах одного корпуса госпиталя и попросили охрану за ними приглядывать. Вторую нашу автомашину главный врач Владимир Семенович Хатьков стал использовать для нужд госпиталя. Мой механик имел два легких ранения. За две недели он более-менее выздоровел. После выписки стал водителем при госпитале.