Анатолий Агарков
Легенды нашего края. Дар

Каждая жизнь-это маленький мир Но не игрушка и не сувенир Помни об этом, мой друг и кумир И не выбрасывай маленький мир

/Кира Донбасс/

1

У каждого свой путь к одиночеству. У кого-то это работа. У кого-то судьба. У кого-то – любимая женщина. Скажем, одна на всю жизнь, и после нее уже не хочется никого и ничего. Впрочем, это тоже судьба…

Мою судьбу определил мой природный дар. Я умею слышать, о чем говорят кошки. Может быть, сам я в прежней жизни котом был, котенком или кошкой – и вот осталось… или досталось в наследство от каких-то далеких предков моих? Все ведь мы произошли из одной единственной органической клетки, видоизменяясь со временем в растения, животных и людей. И в генной памяти весь процесс эволюции прописан от начала и до конца. А природа любит нам подбрасывать фортели…

Так вот… Ни как-то вдруг научился я кошачьему языку, а от рождения – как начал соображать, так начал и понимать. Бывало в далеком-далеком детстве, когда речь моя называлась лепетом, а я и ходить еще не умел, родители мои и сестра старшая частенько наблюдали такую картину. Сижу это я на попке и, размахивая ручонками, что-то увлеченно говорю – кто бы понял что? – нашей кошке Глафире. А та – что поразительно! – сидит и смотрит на меня, будто внимает, слово боясь пропустить и смысл. Смешно было смотреть, говорили.

Но когда я подрос, и речь моя стала понятна окружающим, такие истории стал рассказывать от Глафиры об уличных нравах, которые вряд ли мог увидеть и понять маленький мальчик из детской коляски или с рук папы или прогуливаясь за руку с мамой или сестрой, что меня срочно доктору показали.

Тот таким добрым показался:

– Ну-ка, ну-ка, расскажи-расскажи мне свою сказочку, малыш…

И я рассказал ему, как соседский кот Василий изнасиловал нашу Глафиру, когда у нее даже течки не было – просто замызгал несчастную и был таков… Все это, понятно, от нашей кошки узнал. Но как? – не знаю. Наверное, мы мысленно общались, потому что Глафира не умеет нормальные слова выговаривать – только «мур» да «мяу».

– Так-так-так-с… – сказал доктор. – Все понятно, что ничего не понятно. Откуда это у вашего мальчика я не знаю и даже не берусь предполагать. Он говорит, что ему кошка рассказала, но это же ведь не правда – не могут кошки разговаривать с людьми. Давайте будем считать, что это его фантазии. А поскольку психика детская – неустоявшаяся, давайте не будем в нем это развивать, то есть, обращать внимание, ругать-наказывать или поощрять: расскажи, мол, кошкину сказку. Давайте делать вид, что ничего не происходит – что мальчик выдумывает небылицы, которые никому не интересны. Он и перестанет их выдумывать…

С легкой руки этого психиатра оказался обреченным я на одиночество. Домашние отмахивались от моих пересказов новых похождений Глафиры и жутких историй ночной жизни во дворе, подсмотренных кошкой:

– Да ну тебя, пойдем лучше сказки почитаем.

А сверстники во дворе смеялись и дразнили. В школе тоже. Никто меня не понимал, никто не верил – и я замкнулся. К институтским годам понял, что это дар природный, и пожалел, что в технический ВУЗ поступил – надо было на зоофак пойти. Но родители настояли. Диплом получив, уехал по распределению и дома ни разу с тех пор не был – только письма и телеграммы на день рождения. Думаю, и им без меня легче – ну, о чем можно говорить с повернутым, которому ни девушки не интересны, ни карьера: одно на уме – проблемы бездомных кошек.

А я зарплату свою тратил на корм для бродячих собак и кошек… и кормушки для птиц зимой делал… и… Нет, мышей я боялся и крыс – быть может, это единственное, что у меня осталось от нормальных людей.

С завода ушел без сожаления, когда окончился положенный после института срок отработки. В общежитии я и студентом не жил, и инженером предпочитал снимать отдельную комнату в коммунальной квартире – мой мир особенного человека должен быть обособлен. Этому меня научила жизнь. Работать устроился сторожем в публичную библиотеку. Во-первых, потому что меньше людей. Во-вторых, стал искать в книгах разгадку своего дара – не мог же я быть таким единственным на весь белый свет.

Сосед мой по коммуналке – вылитый Бармалей в исполнении Ролана Быкова: маленький, лысый, усища топорщатся и басовитый голос, будто весь рост у него ушел в голосовые связки. Представился как Сидор Иванович Казалуп с-пид Винницы. По секрету в пьяном виде сообщил, что заслан сюда сделать майдан – мол, и для России настал час возрождения.

По словам Казалупа – если его изберут президентом, то меня он сделает премьер-министром.

Короче, хохол майданутый – но до чего же противный. Особенного когда выпьет. Ему исполнилось пятьдесят два, он работал носильщиком на вокзале и называл меня «сынком». Под Винницей у него семья, но уже несколько лет он живет в России и денег никому не высылает.

Как-то подсел ко мне на кухне в минорном настроении. Сначала на хозяйку пожаловался, которая тайком приносит с улицы кошек и стирает их в ванной, где моемся мы. Казалупа-то она боится. Он мне предлагал за ней проследить в его отсутствие. Мне хватило благоразумия ни словом не обмолвиться о моем сочувствии бездомным кошкам. Зачем разочаровывать человека?

Потом без перехода начал жаловаться на свое здоровье – мол, измотала его Россия непосильным трудом.

– Жить мне осталось не так уж много, сынок.

Я подозревал, что ему хватит сил и меня проводить в последний путь.

Выговорившись и прослезившись Сидор Иванович покинул кухню куда более счастливым, чем вошел в нее. Вот так и живут многие люди – свалят на чужие плечи свое горе и довольны. А ты переживай за них. Впрочем, Казалуп при любом раскладе в моей душе сочувствия не вызывал. Я проводил взглядом его гордо удалявшуюся фигуру и продолжил свой ужин. Скоро мне на работу.

Ночью пошел холодный дождь. Под теплым пледом я сидел в мягком кресле и при свете настольной лампы листал книгу о Рерихе. Вы, конечно, сообразили, что дело было в библиотеке. Мокрая кошка Мурка пришла с улицы и устроилась у меня на коленях. Я пригладил ее.

«Как ты сюда попадаешь?»

«Через подвал и дверь-решетку. А ты все читаешь? Включи телевизор».

Сильный порыв ветра бросил в стекло оконное пригоршню дождя. Мурка вздрогнула. Я тоже. Кресло под нами скрипнуло. Время словно остановилось, пока мы соображали, что случилось.

«О чем ты думаешь?» – мягко спросила Мурка.

«Ты слышишь все, о чем я думаю – мы же не языками с тобой общаемся».

«Нет, неправда, я слышу лишь то от тебя, что обращено ко мне. Ваш человеческий мозг – сплошной лабиринт, там легко можно заблудится. Как вы управляетесь с ним?»

«Вот так и мучаемся? Так что телевизор – будешь смотреть?»

«А ты со мной?»

«Нет, я почитаю».

«И я с тобой посижу: вся ночь впереди – еще насмотрюсь. А ты такой теплый. А дождь на улице холоднющий».

«Тогда поспи, раз пригрелась, а я почитаю».

«О чем ты читаешь?»

«Обо всем и ни о чем. Здесь, в библиотечной тиши, когда город весь спит, хорошо внимать чужим мыслям. Мне всегда кажется, что у меня нет никакого будущего – только прошлое и настоящее. Ты можешь заглядывать в будущее?»

«Ну, конечно. Еще по снегу я огулялась. Скоро родятся котята. Я буду их выкармливать. Кстати, что ты сегодня принес поесть?»

«Пирожки с грибами и рисом».

«Фу, какой отвратительный вкус».

«И молоко».

«Наливай».

Так вот о хозяйке…

Она не просто Таисия Павловна (а фамилию называть не буду по понятным соображениям), она – народная артистка СССР, танцевала первые партии в Большом театре. Сейчас на заслуженном отдыхе. Почему в этом захолустье? Вот тут и начинается поле чудес. У нее пенсия – две или три моих зарплаты. А она еще две комнаты трехкомнатной своей квартиры жильцам сдает. Куда деньги деет? А вот…

Казалуп говорил, что когда заселился, у нее по квартире кошки ходили целыми стаями. Но он их всех приструнил вместе с хозяйкой. Теперь она где-то сарай в гаражах прикупила – там их содержит и дважды в день ходит кормить.

Сильно подозреваю, что все свои деньги Таисия Павловна тратит на благотворительность. Я не вторгался в ее приватность, но чем мог помогал. Взял за правила места общего пользования – кухню, ванну, туалет, коридор и балкон мыть начисто по субботам. Хотя вроде бы это обязанности хозяйки – мы же квартиранты, деньги платим.

И Казалуп ворчал:

– Ты что, не стой ноги нонче встал? Избалуешь старую…

– А мне не в напряг.

Иду как-то утром с работы домой – ну понятно, день начинается трудовой, все в заботах. Хозяйка моя возле мусорных баков кормит котов и кошек. И поодаль собачка хрустит свежими куриными косточками.

Я поздоровался, присел на корточки. Таисия Павловна засмущалась.

Я с самой возможной дружелюбностью:

– А Сидор Иванович говорил, что вы купили сарай для кошек.

– Тех я уже покормила, – призналась хозяйка. – Эти бродячие. Тоже жалко.

– Да уж… Вон та пестренькая беременная – скоро котята у нее будут.

Таисия Павловна испуганно оглянулась по сторонам.

– Сидор Иванович грозился жалобу на меня написать – мол, распложаю бездомных кошек, разносящих заразу.

– А вы его за порог, чтоб не повадно было кляузами заниматься.

Таисия Павловна только горестно вздохнула – мол, тоже жалко хохла-украинца, почитай беженца несчастного.

– Вам, наверное, отдохнуть надо после работы?

– Да нет, все нормально. Я ведь в библиотеке тружусь, не на шахте.

– Хорошая у вас работа.

– Мне тоже нравится.

«Эй, ты куда?» – это я собаке и мысленно. Она догрызла куриные косточки и стала подбираться к кошкам. – «Пусть поедят, тебе тоже останется. А сейчас ты их испугаешь».

Собака внимательно на меня посмотрела – что-то услышала, но не поняла. Да и я не понимаю их язык – только кошачий.

Таисия Павловна приметила ее, дотянулась, погладила.

– Все поел? Ну, иди вон в тарелочке что-то еще осталось.

Собака послушно подошла и стала уплетать остатки супа.

Ближайший кот выгнул спину и зашипел предостерегающе – не дружат кошки с собаками. А ведь в квартире у хозяина доброго порой вместе спят и едят из общей мисочки – как будто члены одной семьи.

Эта мысль отвлекла меня, а между тем, хозяйка ко мне обратилась.

– Валерий, я там и тебе супа оставила. Не побрезгуешь? Все приготовлено из хороших продуктов. Я и сама поела.

– Таисия Павловна, вы меня балуете.

– Без заботы о ближнем женщина жить не может.

Таисия Павловна собрала свои чашки в пакет и поплелась домой, дважды оглянувшись на меня. А я еще задержался повнушать кошкам по поводу.

«Эй вы, бестолковые, мало вам в жизни зла? Вы еще меж собой подеритесь».

«А как это ты общаешься с нами?»

«У меня дар. Но это неважно. Ваше спасение, бездомных хвостатых, в единстве. Вместе вы можете противостоять любым неприятностям. Посмотрите, как люди дружно живут…»

«Ага, рассказывай! Тоже собачатся меж собой».

«Это да. Но когда угроза встает, они умеют договариваться».

«Ты научишь нас как надо жить?»

«Я попробую вам помочь насколько смогу. Но и вы должны сами поучаствовать в улучшении своей судьбы. Помогите мне, чтобы я мог помочь вам. Это честная сделка».

«Сперва скажи, в чем тебе нужна наша помощь?».

Кто-то из проходящих мимо, запустил камень в нашу сторону. Он пролетел над моей головой и гулко ударил в пустой мусорный бак. Собака с визгом, а кошки с фырканьем кинулись в разные стороны. Скоро и след их простыл.

У меня в душе словно вдруг упала тяжелая штора – мне захотелось надрать уши хулигану. С другой стороны – сидит на корточках парень, смотрит на кошек, а те во все глаза смотрят на него… Кого угодно раззадорит или смутит подобная картина. Надо быть осторожнее.

Таисия Павловна дома тоже ворчала:

– Да вы с ума сошли! Вижу, животные любят вас, но люди-то не так поймут. Полицию вызовут или санитаров из дома с желтыми стенами. И вас заберут!

Я рассмеялся.

– Внимание к братьям нашим меньшим не есть уголовно преследуемое преступление. Не бойтесь, Таисия Павловна, мир не без добрых людей.

В следующий раз я все-таки озвучил свою идею – правда в другом месте и другой аудитории. То была Мурка, пришедшая в гости далеко за полночь в библиотеку. Я угостил ее молоком и кусочком колбаски. Угостившись, она взглянула мне в глаза и мило улыбнулась – читай, мол, свои книжки, а я у тебя на коленях полежу. Как подумала, так и сделала.

Я погладил ее.

«У тебя же много друзей и знакомых? – я имею ввиду кошек».

«Да, порядочно. А что?»

«Хочу тебе рассказать, а ты всем передай – и так, чтобы все кошки города знали: я буду покупать корм тому, кто принесет мне деньги. Знаешь что это такое?»

«Да знаю… Что ты мне их показываешь? Я их даже по запаху узнаю – затасканные донельзя…»

«Так вот… Люди часто теряют свои деньги, а пока их находят другие люди, они валяются там, где их обронили. Ваш брат – пронырливые бестии: всюду суете свой нос. Кто принесет мне такие бумажку, бумажки или целый бумажник таких бумажек, тому я куплю в магазине все, что он пожелает. Идет?»

«Ну, мне понятно…» – Мурка снова подняла голову с лап, широко улыбнулась и откровенно мне подмигнула.

«Только не красть!»

«А как ты узнаешь?»

«В мыслях твоих прочитаю»

«Я что ли привратником у тебя буду?»

«Ну, я не знаю. Как получится. Следующее мое дежурство через ночь. У кого будут деньги, пусть приносят. Я тетрадь прихвачу, чтобы записывать, кто сколько принес, и что он хочет взамен получить».

«Ладно, – сказала Мурка. – Идея твоя мне понятна. А за порядком я погляжу – чтобы не превратилась публичная библиотека в библейские Садом и Гоморру»

«А ты начитанная».

«Так с кем поведешься. Ну, почитай что-нибудь…»

В следующее дежурство ждал бродячую кошку Мурку с волнением, каким влюбленный парень ждет свою девушку. Даже читать не мог – сидел в темноте, наблюдая, как медленно перемещается по полу лунная дорожка.

И, наконец, появилась Мурка с замызганной «десяткой» в зубах, которые почти вышли из обращения – должно быть, где-то долго валялась, и вот…

У меня наготове была тетрадь и ручка. Я записал: «Мурка – 10 руб. – сосиски».

«Ты одна?»

«Если бы… Но лучше пойдем со мной – сам увидишь, сколько к тебе визитеров. Здесь они тебе вмиг пол изгадят».

Пришлось спуститься в подвал.

За решетчатой перегородкой и такой же дверью на висячем замке наблюдалось паломничество кошек, котов и котят, различных окрасок и размеров. Они то сновали в подвальном пространстве, уходящем в бесконечную тьму, то в беспокойстве присаживались у самой решетки, не нарушая, однако, оговоренной с кем-то (с Муркой, должно быть) границы.

«Вернусь за стулом и тумбочкой. Однако, сколько их!»

«А ты что думал! Давай иди, да я буду запускать по одному»

Когда рабочее место для счетовода-писарчука было устроено, я объявил:

«По одному заходим, представляемся, сдаем деньги, заказываем, что хотим, выходим, но не расходимся – надо будет определиться, как я буду выполнять ваши заказы».

Мурка, как и обещала, регулировала движение вкладчиков, не допуская суеты.

«Сара», – представилась грязно-белая кошка, и положила в блюдце, из которого Мурка пила молоко, пятисотенную бумажку. – ««Китекэт», на все».

Я положил ассигнацию на тумбочку и записал в тетрадке: «Сара – 500 руб. – «Китекэт»». В следующие десять минут свои взносы внесли не менее тридцати котов и кошек. Запомнился рыжий котенок Лео – маленький, но довольно шустрый. Во рту у него была монетка «пятьдесят копеек». «Мяу-скас», – пытался он пропищать голосом. Но я его понял и записал.

Поток вкладчиков еще не закончился, но я уже стал понимать, что взвалил на себя непосильную ношу. Как это все осуществить, понятия не имел. Проще было смыться с деньгами и забыть про кошек. Без малого четыре с половиной тысячи мне притащили в эту ночь – а это ведь почти половина моей зарплаты.

«Что будем делать?» – спросил Мурку и громко чихнул. Три часа чих копился от этих запахов. И вот наконец настал момент, когда не осталось совсем сил сражаться с щекоткой в носу. Мало того, что я чихнул – еще принялся шмыгать носом. Отчего бы? – вроде, никогда не страдал аллергией на кошек. Ужас! Насморк покрыл меня вечным позором. Ну и дело же я затеял! Уже чувствую себя законченным идиотом.

Вкладчики кончились. Пришла пора объявить для чего я их задержал. Денег много мне принесли, а заказов – ядрена мать! – от кошачьих кормов до куриных голов и бараньих котлет. Где и когда все это брать и куда поставлять? – не в библиотеку же тащить в самом деле.

«Тебе нужна помощь?» – откликнулась Мурка.

Конечно, мне нужна помощь, еще как нужна. Но разве кто-нибудь может мне помочь справиться с таким объемом и выбором? Да и сам я вряд ли в силах что-нибудь сделать.

«Я сейчас не могу сказать, когда и как сумею выполнить все заказы – мне надо подумать. А ты им сможешь передать, когда и куда надо будет собраться, чтобы я смог с ними рассчитаться? Скажи им…»

«Они тебя слышат. А что будет нового, я передам»

«Ну, тогда пусть идут. Мне надо думать».

Прихватив тумбочку и стул, я поднялся наверх. А кошки-вкладчики ушли катакомбами, которые, по словам Мурки, тянутся через весь город. Точнее, под ним.

Сразу же после работы отправился искать, сам не знаю чего. К полудню оказался на окраине города, точнее – в его пригороде. Транспортная сутолока здесь не напрягала. Остановился возле какой-то базы, которые обычно лепятся к железнодорожным путям, когда упали первые капли дождя. Судя по запустению зданий и отсутствии людей на территории, заведение было законсервировано или брошено. Ворота с калиткой на замках. Я поискал дыру в заборе или иную возможность попасть за дощатое ограждение.

Дождь разошелся во всю, когда, наконец, нашел возможность войти на территорию базы – через покосившуюся двустворчатую калитку, перекрывавшую подъездной железнодорожный путь с ржавыми, заросшими травой рельсами. Скрываясь от стихии вошел в первый же ангар через незапертые ворота. Он был завален всякой ерундой – от кирпичных поддонов до ветхой мебели, но огромный. Более подходящего места для кошачьего притона трудно найти.

Не смотря на дождь, экономя время, перебежал из ангара в двухэтажный административный корпус. Вход в него оказался вообще без дверей. Их, возможно, унесли, но все остальное не тронули – да и кому это нужно? Обветшалое, из прошлого века…

Я поднялся на второй этаж. В комнате со всяким хламом на полу, столах и в шкафах – газеты, пакеты, мешки, журналы – пристроился на стуле у окна обозреть окрестности и переждать стихию. Дождь разошелся не на шутку и теперь лил как из ведра. Редких пешеходов с улицы словно ветром сдуло. Мужик какой-то прошел, покачиваясь и не обращая внимания на дождь. Дворняжка плелась вслед за ним – должно быть, он чем-то ее угостил, и она надеялась на другую подачку.

Если дождь не прекратиться, мне здесь придется ночевать – зонта-то нет. Но потом подумал о телефоне и такси – наверное, могу потратиться из кошачьих денег? Ведь не по своей прихоти здесь завис, а велением необходимости передо мной возникшей.

От этой мысли развеселился, но не спешил напрягать телефон.

Глядя на редкие машины, взрывающие брызгами лужи, думал – если бы у меня была куча денег, то организовал что-то вроде пансионата для бездомных животных. И все у меня там было культурно. А я бы написал и выпустил в свет серию книг «Из мыслей животных».

Кажется, темнеть начинает. Достал телефон и вызвал такси.

Мне хотелось рассказать Таисии Павловне о своих намерениях. Но как это сделать, не вызвав в ней подозрений о моем даре, не знал.

– Вы нашли свой «сарай»? – спросила хозяйка. – Подкармливать бездомных это гуманно. Но плодить грех.

Мы пили чай на кухне. Я помешивал в чашке, положив еще одну ложечку сахара, и задумчиво смотрел на хозяйку. Она вертела в руках пакет с конфетами и не поднимала глаз, дожидаясь моего ответа.

– Стерилизация дорого стоит, – я взял бутерброд с тарелки. – И потом… Как к ней отнесутся сами животные – понравится ли им бесплодие?

Тут Таисия Павловна вскинула голову и хотела что-то сказать, но передумала.

Я продолжал:

– Мне представляется странным видеть себя в роли Господа Бога.

– Вы не боитесь, – предположила хозяйка, – что если не мы, то природа вмешается. Такая картина – вы кормите кошек, они плодятся… Чтобы остановить безграничный рост популяции, природа нашлет эпидемию, от которой пострадают не только животные, но и люди. И далее – чтобы как-то себя обезопасить, люди начнут уничтожать животных. И не только бездомных…

– Скорее всего так и будет, – я согласился. – А что тогда можно придумать?

– Вам? Лучше всего найти хорошую девушку и жениться. Появятся свои дети и любовь к животным, как вы ее понимаете, уйдет на второй план. Купите себе квартиру, заведете в ней кота и спаниеля, чтобы дети радовались.

Таисия Павловна грустно вздохнула:

– А сейчас… прошу прощения, я немного устала. Пожалуй, пойду к себе. Спокойной ночи.

В следующее дежурство на рандеву с Муркой я начал забивать гвозди в собственное кошкам предложение.

«Значит так, все что было предложено ранее, отменяется – никаких молочных сосисок, рыбных филе и прочих излишеств: речь идет о выживании. Поэтому всем здоровый корм по самой низкой цене – как-то: китекэт, куриные головы, кожа, ножки и т. д… Но не это главное. Главное, чтобы у вас был один общий дом, в который я мог бы привозить корма хоть самосвалами. Я тут присмотрел одно пустующее место – заброшенная база у железной дороги. Завтра мы с тобой туда съездим. Ты посмотришь и выскажешь свое мнение…»

После молока и молочной сосиски, которыми я ее угостил, Мурке совсем не хотелось впрягаться в тему дискуссии.

«Почитай что-нибудь, а я помурлыкаю», – попросила она.

Мурка, как это свойственно кошкам, никогда не загадывала на перспективу – жила той минутой, в которой существовала. Она поела – теперь время отдохнуть-понежиться.

Я сел поудобнее в кресло и углубился в чтение книги о жизни Рериха. Изредка в мое подсознания проникали Муркины мысли: «Ты что-нибудь понимаешь в том, что читаешь? Я – ни фига!»

Рерих и Мурка – как далеки они друг от друга!

Утром, сдав дежурство, я вышел из библиотеки. Мурка, как и было условлено, ждала меня за углом. Поднял ее на руки: «Возьмем такси – если в трамвае ехать, тебя надо везти в мешке или пакете».

«Никуда не надо ехать. У нас уже есть такое место, где мы живем дружной семьей. Ступай вниз по улице» – это Мурка вдруг ожила: ночью молчала, а сейчас взялась командовать.

«Ну, веди, Иван Сусанин».

«Недалеко отсюда есть заброшенная швейная фабрика», – солгала она, потому что это было совсем рядом, буквально за углом.

Пятиэтажное запущенное здание с высокой шиферной крышей находилось за высоким забором из бетонных плит высотой примерно в три метра.

«Ни фига себе крепость!» – подумал я.

«Зато ни одна собака на территорию не пролезет. Я-то в дырку шмыгну, а ты уж постарайся перелезть, где сумеешь».

«Ладно, поищу, где можно будет за что-нибудь зацепиться».

Я пошел вдоль бетонного забора, а Мурка, шмыгнув в какую-то щель, вновь показалась уже на верхней кромке плотно состыкованных плит. Важно вышагивая, она вещала с высоты:

«Вон за углом несколько кленов близко стоят к забору – поди, какой подойдет для перелаза?»

Дошел до кленов, забрался на толстую ветку, которая наклонилась за забор и стал высматривать – нет ли в траве подо мною битого стекла, колючей проволоки или бороны, лежащей вверх зубьями.

Мурка рядом: «Страшно прыгать?»

«Страшно не страшно, было б не больно».

В следующее мгновение, уцепившись руками за ветку, я плавно спрыгнул в траву.

Мурка расхохоталась: «Сегодня чудесный, невероятный день – прекрасный принц проник в сказочное королевство!» Пробежалась по ветке, прыгнула мне на плечо, потом на землю: «Шагайте за мною, ваше высочество».

«А здесь неплохо!»

«Это всего лишь задворки. Впереди – сказочный дворец. Если хотите пошалить-подурачиться, то лучше здесь – дальше вам встретятся ваши подданные, надо серьезным быть».

«А ты, Мурка, беллетрист».

«Так я дружу с библиотекарем».

«Я всего лишь охранник»

«Охранник книг».

«Но ты ведь любишь смотреть телевизор».

«Больше слушать, когда ты читаешь. А еще больше – думать по поводу».

«Да ты, Мурка, философ!»

«Вроде того. Послушай, пока мы еще не вошли – ты можешь выйти из этого дела. Зачем тебе, человеку, помогать бездомным кошкам? Тебе принесли деньги – прибереги их, потрать на девушек, обнову купи…»

«Есть вещи важнее денег»

Мурка выскочила вперед и преградила мне путь у самой двери.

«Важнее денег?»

«Так пишут в книгах…»

«Только не в этом мире. Тебя неправильно информировали твои книги. Нет ничего важнее денег для каждого человека – особенно, когда являются кредиторы или когда приходится выбирать: жить в нищете или богатстве.

«Для кошки ты слишком цинична» – обласкал я Мурку отеческим взглядом.

«С чего бы это?»

«Похоже, из-за того, что ты когда-то была домашней – близко общалась с людьми, многому у них научилась – а потом тебя выкинули или забыли на даче. Верно?»

«Все так и было. И из-за этого я людей не люблю – всех, кроме тебя».

«Есть одна сказка про кота в сапогах, в которой говорится…»

«Во всех ваших сказках говорится об одном и том же – доброму судьба помогает, злого – наказывает. Послушай, Валера, все люди, кроме тебя, пытаются меня прогнать, ударить, убить… Они считают меня переносчиком заразы, хотя сами же обрекли на бездомное существование. Люди сделали меня циничной и укрепляют на этих позициях. Так что, давай поведем себя разумно и подзаработаем на моем цинизме. Еще немного потянем волынку со сбором денег на кошачью жратву, а как иссякнут поступления – смотаемся с надыбаным капиталом… ты и я. Ты возьмешь меня к себе жить. Я буду верно тебе служить. Скоро у меня будут котята…»

«Мурка, прости. Я искренне хочу помочь всем твоим братьям и сестрам. Не для того мне даден Дар, чтобы кошек обманывать. Согласно закону справедливости мой Дар исчезнет, если я обращу его на свое личное благо. А я уже не хочу быть простым человеком. Пропусти меня… Давай посмотрим, как вы тут живете».

Я шагнул в двери корпуса бывшей швейной фабрики.

Солнечный свет в проемы окон высвечивал бал невесомых пылинок. Волшебные искорки вспыхивали в нем иногда. Микроскопические алмазы и жемчуга. Золото воздушного пирога. Я старался выдумать побольше милых метафор – может быть, желая себе доказать, что кошачья обитель на брошенной фабрике напоминает сказочный дворец.

На самом деле стены, где гладкие, а где разбитые, везде одинаково серые, в паутине, пол покрыт толстым слоем грязи, усеян иссохшими костями, как поле брани кошек с грызунами. Условия существования – невообразимо нечеловеческие. Но я ведь тут жить не собирался.

Корпус обитателями не кишел – попадались изредка одна-две киски в каком-нибудь закутке, и те были заняты своими делами. На наш с Муркой визит одна реакция:

«Пошли вон!»

«Мы не сделаем вам ничего плохого»

«Все равно пошли вон – это моя территория».

Они не знали новостей мира и жили своим мирком. И в этом было их счастье – не знать, что где-то авианесущая группировка морского базирования цепляет под крылья водородные бомбы, чтобы снести к чертовой матери какой-нибудь город со всеми его обитателями.

Не найдя ничего сногсшибательного в огромном цехе первого этажа, я поднялся выше и побрел по коридору мимо череды пустых комнат. В принципе, прекрасное место – защищенное и не изгаженное. Мне понравились кошачьи владения на бывшей швейной фабрике, больше, чем заброшенная база у железной дороги.

На самом верхнем этаже были птицы – ласточки прикрепили свои гнезда к потолку в углах комнат, а на чердаке ворковали голуби. Неплохое соседство. В подвале, должно быть, крысы. Но мы туда не пойдем.

«Не надоело тебе у нас?» – спросила Мурка.

«С чего бы? Напротив. Знаешь, как все мне здесь интересно – любопытно смотреть и слушать. Здорово, что ты привела меня сюда. Здорово, что у вас есть жилье, хоть и зоветесь вы бездомными».

«Ты прав – кошке без крыши никак нельзя. Это собака может спать под кустом или в снегу. Жаль, что нам угостить тебя нечем».

«Ни беда! Ни за этим я здесь».

Мысли крутились, как вихрь в голове. Здесь действительно можно организовать кошачий приют – места полно… деньги есть на пока… позднее еще что-нибудь придумаем.

Я с трудом перевел дыхание.

Нет ли подводных камней в этом проекте? А что, если мне так только кажется? Что, если это мираж, и я во всем ошибаюсь: по неопытности своей роли патрона бездомных кошек сыграть не сумею? Может быть, организовать из них братскую коммуну в принципе невозможно? Все животные, как известно, эгоисты до мозга костей, но что-то коллективное в кошках есть… Впрочем, нет – это собаки бегают стаей, в поисках пищи. А кошки… Все они готовы из шкуры выпрыгнуть лишь бы хозяина доброго себе найти. В бездомности они не видят свободы, а только голод и беззащитность перед людьми и стихией. Зачем они потакают моим идеям? – деньги вот принесли. Или все мираж, или они уверенны, что все обязательно плохо кончится. Даже Мурка меня подбивает на кражу кошачьих денег. Она здесь своя, но ей дороже проживание со мной в одной квартиры. И ради этого она готова предать интересы своих собратьев. Нет, Мурка, я не такой – и ты меня с пути истинного не собьешь. Фу, как я раздражен! Зачем я сюда пришел? Ах, да…

Все это молнией пронеслось в моей голове. И после этих мыслей я как-то повеселел. Обратился к Мурке:

«Послушай, ты, видимо, все тут излазила и подскажешь, где можно организовать склад продуктов, который будет недоступен ни мышкам, ни голубям, ни вашему брату. Я закажу «Китекет» на всю наличку с доставкой – так будет дешевле. Перетаскаю мешки, закрою, буду приходить и вам выдавать. Кстати, как тут с водою? Без нее «Китекет» не рекомендуют употреблять».

Мы нашли эту комнату на втором этаже. Рядом было помещение обширное – должно быть, столовая; а эта – кладовка: все к одному. В ней были высокие стеллажи – ни кошкам не запрыгнуть, ни крысам забраться.

Воду нашли в искусственном водоеме – то ли фонтан, то ли пруд здесь когда-то был – вон и скамейки, должно быть, для отдыха… Потом обошли забор по периметру. Все осмотрели, но лучше того места с веткою клена для перелаза не нашли. Ну, так и быть – присмотрел в траве брошенную лестницу, перенес сюда и прислонил к стене. Вот и выход оборудован. Посмотрю, что можно со входом сделать.

Выбрался за территорию швейной фабрики, внимательно осмотрел клен. А ничего тут особенного делать не надо – для удобства лазания вобью пару скоб в ствол; мешки с кормами можно поднимать в сетках из-под картофеля шнуром с крюком на конце.

Что еще? Сейчас домой пойду – поем, посплю после ночной смены и займусь.

Так и сделал, только с одним «но» – отдохнуть прилег, а будильник забыл завести. Так и проспал весь день. Тем не менее, поднялся и вышел на улицу.

Был уже поздний вечер. Сумерки сгущались. Полная луна светлела все ярче и ярче. Казалось бы, день иссяк, жара спала, но воздух по-прежнему был душен. Пахло бетоном домов, асфальтом дорог и выхлопными газами машин. Люди толпами и в одиночку шли по улицам – в кинотеатры, театры, клубы; или расходились по домам, завершив дневные дела; иные просто гуляли.

Грустный и озабоченный я решил просто так прошвырнуться, но ноги несли меня мимо публичной библиотеки к заброшенной швейной фабрике. Что там делать сейчас я не знал, но шел, влекомый неведомой силой.

Вот и унылое серое здание за высоким забором. Я шел мерными, неспешными шагами, поглядывая на видимые мне темные окна третьего и четвертого этажа. Грустно и таинственно в них проникал лунный свет.

Все-таки правильное место мне подсказала Мурка – и в черте города, и за забором. Пока лето – перебьемся, а к зиме что-нибудь придумаем. Соберем здесь кошатник, научимся деньги зарабатывать. Кошки – они ведь ничуть не глупей людей. И рассуждают вполне разумно. Придумать бы консолидирующую идею – чтоб один за всех и все за одного… Да мы горы свернем!

Такими станем деловыми – чтобы не просто брюхо набить, а работать на перспективу. Ходить будем, контакты налаживать, о себе напоминать, вопросы решать… И в этом плане основная роль – конечно, моя.

Хотя, какой из меня бизнесмен? Нам бы настоящего найти, который смог бы представлять наши интересы в среде нужных людей.

При мысли о своих деловых способностях, я заскучал. Слоняться в одиночестве, мечтать о чем-то несбыточном – вот на это я горазд. А как найти нужных людей, договориться о чем-то – пас…

Мне даже совета попросить не у кого. Разве только у Таисии Павловны. Но и ей не смогу рассказать о своих задумках. Это совершенно невозможно! Это может навредить нашим добрым с ней отношениям.

А, не дай Бог, Казалуп прознает – он нас мигом с хозяйкой упрячет за желтые стены. Нет мне помощи от людей. Надеяться можно на свой только ум и помощь кошек, которые ещё очень и очень не организованы.

Как это вытравить из них? – самостийность и непреодолимое желание подлизаться к человеку. Как их заставить поверить в себя? – в свои индивидуальные способности и коллективные возможности.

В ближайшее же время надо провести кошачье собрание швейной фабрики. Принять законы и правила поведения. Указать на необходимость постоянного сбора потерянных денег. Обсудить все возникнувшие вопросы…

Но сперва «китекэт».

2

Я завтракал на кухне.

– А ты молодец, сынок, – послышался сзади негромкий, но вполне отчетливо ехидный голос.

Сосед Казалуп подкрался незаметно. И что за манера! Впрочем, эта не самая худшая черта украинского лазутчика. А вот ехидство завсегда с ним.

– Я смотрю, ты к хозяйке-то шибко прикумовался – харчишься за её счет, – продолжал, между тем, Сидор Иванович. – Спите вместе али врозь?

Я досадливо поморщился и вымученно улыбнулся. Что ему могу ответить? Вступить в полемику – неприлично. В рыло дать? Мы в разных возрастных категориях. Приходится терпеть и отшучиваться.

Да, Таисия Павловна постоянно оставляет мне супчика в мелкой кастрюле. Но ведь и я стараюсь что-нибудь положить ей в холодильник. Она и другому квартиранту несколько раз предлагала – сам слышал – но тот отказался.

Казалуп Сидор Иванович себе варит раз в неделю в огромной кастрюле украинский борщ. Весь день готовит, весь стол займет – зелень всяких сортов, мясо, тесто, прочие ингредиенты – а потом неделю питается. Никогда нас с хозяйкой не угощал. Но запах-аромат, скажу я вам, закачаешься…

По квартире он всегда ходит в косоворотке-вышеванке и шароварах, а на работу надевает застиранный камуфляж. Видно, что человек не в достатке, но поесть любит. Наверное, на еду и уходит вся его скудная зарплата…

Впрочем, как-то напившись, он мне признался, что деньги в семью не высылает, а копит на квартиру в России. И вообще имеет виды укорениться в Москалии и вызвать своих домочадцев к себе.

– Семья, – лопотал Казалуп в пьяной истоме, – это мой тыл, моя опора… Четверых детей мы с женой вырастили. Трое старших уже совсем взрослые, самостоятельные, отдельно живут. Порадовали родителей внуками. А Ханночка живет с нами, школу заканчивает. Такой женой и такой семьей можно гордиться, и совсем не обязательно на них деньги тратить. Вот накоплю на квартиру и перевезу их сюда…

Еще накатив стопарик, Сидор Иванович пустил слезу.

– Жена моя – простая сердечная баба, мать, хозяйка… У ней лишней копейки нет. Но себя и дочку она прокормит. А я буду денежку копить. Не получится на квартиру насобирать – женюсь на хозяйке. А что? Она целыми днями одна, как сычиха, а тут я – гарный хлопец! И сразу трехкомнатная квартира! Только ты, сынок, на пути у меня не ставай…

Такой был разговор однажды. И вот снова за рыбу деньги…

– Кажется, Таисия Павловна вам тоже предлагала у неё столоваться.

Казалуп закатил глаза:

– Кошачий супчик из ножек куриных? Я что больной? До такой глупости я еще не докатився. А ты ешь, сынок, ешь… Приятного аппетита!

Вот ехидина! А настроение вопреки мысли почему-то поднялось.

Щелкнул замок входной двери – хозяйка вернулась из сарая.

Мне всегда приятно её общество. Рядом с такими людьми любой человек делается лучше, добрее, умнее…

– Понравился суп? – спросила Таисия Павловна, входя в кухню.

С полным ртом я сумел только кивнуть. С нескрываемым сарказмом сказал Сидор Иванович:

– А кошки ваши уже оценили?

Было видно, что отвечать на вопрос хозяйке не хотелось. Она не очень понимала, можно ли сказать этому постояльцу, что не видит ничего зазорного готовить себе и кошкам из одних продуктов… Нет, лучше не надо. Не надо вообще эту тему обсуждать.

Таисия Павловна была о своем уме не особо высокого мнения, относилась к себе более чем критично и очень боялась неосторожным высказыванием или необдуманными словами вызвать злорадную критику Сидора Ивановича. Лучше промолчать.

Тем более все уже все знают – она кормит в сарае кошек.

Хозяйка, радуясь собственной смекалке, быстро и возбужденно заговорила о том, какой чудесный день разгорается на дворе. Уловка удалась, и тема общения поменялась. Я признался, что после завтрака собираюсь в город. А вокзальный носильщик Казалуп сегодня во вторую смену и решил еще кемарнуть до обеда.

Возникла одна идея, и я собрался её отработать.

Так, наверное, везде принято, чтобы возле Отдела Внутренних Дел стоял стенд с леденящим кровь названием «Их разыскивает полиция» и фотографии на них с фамилиями. Преступников я не особо жаловал, но ведь если за помощь в поимке дают вознаграждение, то лучшей работы для моих кошек и дрессировщик не придумает. Мир мог рухнуть, но преступники в розыске – убийцы, воры, растратчики, алиментщики, педофилы и прочие – существовать будут всегда.

Каждый день коты и кошки с подросшими котятами в ящик на полу в одной из комнат брошенной швейной фабрики приносят найденные деньги – но все меньше и меньше. А кушать хочется всегда – хоть покупай капканы и ставь на крыс. Но мне это как-то не комильфо… Надо попробовать новый бизнес.

И вот я потопал в ГОВД.

Нет, я не мечу в капиталисты, и не причуды это… Нам (мне и кошкам) работа и заработок, миру – справедливость и порядок. Вор должен сидеть в тюрьме! – ведь так?

Полюбовавшись на фотосессию «Их разыскивает полиция», я вошел в приемную комнату ГОВД. Дежурный старлей за пуленепробиваемым стеклом – высоченный худощавый брюнет с симпатичным загорелым лицом и внимательными глазами – остановил на мне взор.

– У меня к вам такой вопрос, – вместо приветствия начал я.

Старший лейтенант шевельнул пухлыми губами, пытаясь изобразить улыбку – мол, я вас слушаю.

– Скажите, за тех, кого разыскивает полиция дают вознаграждение?

Дежурный был деловым человеком. Ни слова не говоря, он поднял трубку, нажал невидимую мне клавишу и сказал:

– Лариса Ивановна, к вам посетитель.

За решетчатой дверью лестница поднималась на второй этаж. Оттуда-то и спустилась симпатичная женщина в гражданском платье лет сорока. Нажала кнопку с той стороны, замок щелкнул, дверь распахнулась. Она вошла в приемную комнату – на меня взглянула, потом на старлея. Тот кивнул в мою сторону. Женщина мне и снова пошла наверх. За решетчатой дверью остановилась – придерживая её, открывала мне вход на лестницу. На втором этаже мы прошли коридором и вошли в кабинет, табличку на двери которого я не успел прочесть.

Лариса Ивановна кивнула мне на свободный стул напротив стола, за которым стояло кресло. К нему она и прошла, потом села – руки на стол, взгляд на меня.

– Чем могу быть полезна?

Я повторил свой вопрос старлею.

– Вы кого-то из них нашли?

– Нет, но собираюсь заняться.

– Думаете, это легко?

– Думаю, что не легко, но стоит попробовать. Мне только необходимо знать – вознаграждается результат или нет?

– Вам сколько лет?

– Двадцать пять.

– Образование?

– Высшее техническое. Южноуральский государственный университет, Приборостроительный факультет.

Лариса Ивановна подняла брови.

– В органах не хотите служить?

– Служить вообще не хочу. С завода удрал. Работаю сторожем в библиотеке.

Моя визави усмехнулась краешком губ.

– Любите читать детективы?

– Да. И попутно развивать дедуктивное мышление.

– Так что же вы хотите?

– Хочу знать – вознаграждается ли помощь в поимке разыскиваемых преступников. Если да – то какова сумма?

– Да, за помощь в поимке разыскиваемых преступников предусмотрено материальное вознаграждение посторонним лицам. Минимальная – десять тысяч. За особо опасных сумма соответственно увеличивается – от ста тысяч до миллиона рублей.

– Ого!

– Вы так радуетесь, будто уже знаете, кто в какой норе сидит, – прищурилась Лариса Ивановна.

– Знаю, что по норам сидят, а кто в какой – найду обязательно. Вы не могли бы мне распечатать фото героев?

– Ради Бога, – пожала плечами хозяйка кабинета.

Пошелестела пальчиками по клавиатуре компьютера, а уж потом принтер заскрипел печатью. Собрала в файл, выдала мне кипу копий, распечатанных на бумаге. И еще один лист просто подала в руки, хмыкнув:

– Вот вам и расценки за услуги.

Я стрельнул по списку глазами. Ого! Какой-то Борис Борисович Манечкин тянул на 250 тысяч – наверное, очень опасный.

Лариса Ивановна протянула мне визитку:

– Если будет информация, звоните прямо мне.

Между прочим, майор полиции.

По дороге на швейную фабрику купил катушку скотча.

Когда добрался до конторы, тут же расклеил вдоль стены все копии разыскиваемых преступников – так низко от пола, чтобы кошки могли их внимательно разглядеть. А потом приказал Мурке:

«Собирай стаю!»

«Всех?»

«Без исключения»

Когда все ходячие обитатели швейной фабрики собрались и обозрели расклеенные портреты, я произнес тронную речь.

«Возлюбленный мой народ! Мы начинаем новый бизнес. По-прежнему высматривая оброненные денежки, вы теперь должны приглядываться и к людям. Среди них есть такие экземпляры, которыми очень интересуется Закон. И он же готов нам платить вознаграждение за помощь в их поимке. Ловить, конечно, будут менты. Ваша задача – узнать человека, проследить его до места проживания и доложить мне. Дальше дело техники. Всем все понятно? Тогда за работу!»

Обитатели фабрики расходились изрядно озадаченные.

Мурка меня успокаивала:

«Ну, ничего. Я потом всем популярно растолкую. Дело, конечно, интересное…»

«Ну, а тебе, я так понял, понятно все. В твою голову все вошло. Главное поймите – не ловить, а выслеживать. А то увидите негодяя – и ну его царапать. Этот номер у вас не пройдет. Так и скажи всем».

Я совсем не обольщался, что информацию о разыскиваемых преступниках мои подопечные (подданные?) потащат в зубах, как оброненные купюры и пятаки. Но чем черт не шутит – наблюдательнее Мурок и Васек, по-моему, еще не создавала Природа существ.

Вообще, надо сказать, мир криминала очень меня привлекал. В том смысле, что мы бы могли выслеживать наркоторговцев, квартирных воров и прочих преступников. Нам заработок – городу чистота…

Замаячила идея создания детективного агентства.

Об этом я поведал Мурке ночью в библиотеке.

Она слушала, прикрыв глаза, лежа в кресле напротив. По мордахе её разливалось удовлетворение после сытного ужина. А необъятный живот намекал – вот-вот она станет мамой маленьких котят.

После ночного дежурства в библиотеке я обычно возвращаюсь домой пешком, когда, конечно, позволяла погода. Спешить некуда, автомобильные пробки не грозят – иди себе и иди, дыши свежим воздухом.

В то утро «пробка» образовалась возле нашего подъезда.

Перед ним стояло несколько незнакомых машин, две из которых были с мигалками. У двери как столб врос ППС-ник с автоматом на груди и, я так понял, никого не впускал.

– Сюда нельзя.

– Я здесь живу.

– Номер квартиры?

– Пятнадцать.

ППС-ник в токи-воки:

– В пятнадцатую квартиру хотят подняться. Говорит – жилец.

Кивнул на ответ и мне сказал:

– Проходите.

В подъезде у двери в подвал стояли три человека, что-то обсуждая и поглядывая вниз. Там тоже слышно было движение и голоса. Откровенно припахивало криминалом.

Я приостановился и тут же получил замечание:

– Идите-идете, вы здесь мешаетесь, – и даже подсказали куда. – Либо в квартиру, либо на улицу…

Дома мне рассказал Казалуп – ночью в подъезде кого-то убили. Труп обнаружили час назад и теперь вот из дома никого не пускают. Свинство какое-то…

На кухне плакала Таисия Павловна – ей и человека убитого жалко, и кошек бы надо покормить… Да и вообще, страшно жить.

Я молча слушал и размышлял – мне срочно нужен соглядатай-лазутчик. Интересное дело намечается, и я должен быть в курсе событий.

Предложил:

– Таисия Павловна, а давайте схожу в сарай – покормлю ваших питомцев.

– Не пропустят, – мрачно сказал Сидор Иванович. – Пока они поквартирный опрос свидетелей не проведут, никого из дома не выпустят.

– Скажу в аптеку – маме плохо, срочно нужны лекарства.

– А кастрюльки в кармане понесешь?

– Вообще не возьму, – и повернувшись к Таисии Павловны. – Я им «китекэт» в магазине куплю. Давайте ключ – попытка не пытка…

Хозяйка вздохнула и едва заметно улыбнулась своим мыслям – ей понравилась моя идея.

В дверях подъезда снова столкнулся с вооруженным ППС-ником.

– Куда? Назад. Пока из дома нельзя выходить.

– А мне надо в аптеку срочно – маме плохо. Я бегом. Она за углом. За десять минут обернусь.

– Из какой квартиры?

– Пятнадцатой

Часовой связался с начальством. Потом кивнул:

– Только быстро. Одна нога здесь, другая там…

Я действительно сначала сбегал в магазин, а уж потом нашел сарай. Ни разу в нем не был, но приметы описаны точно, и ключ к замку подошел.

Полдюжины пар глаз, видящих в полумраке, уставились на меня. И мысли их заметались в растерянности – я это чувствовал.

«Не бойтесь меня. Я квартирант Таисии Павловны. Она пока не может прийти – у нас ЧП в доме – ну, а мне удалось пробраться. Вот вам сосиски молочные на пока – подкрепляйтесь. И будет у меня к вам, друзья, великая просьба. В подвале нашего дома ночью убили человека. Вы безобидные, но пронырливые существа – менты вас не будут стесняться. Пошоркайтесь на месте преступления, ментов послушайте – о чем они меж собой говорят. Все запомните, а потом мне перескажите. Очень надо. Вы меня понимаете?»

Не без удивления, но они меня поняли. Впрочем, думаю, слух о моем даре общения давно уже прошелся среди местной кошачьей братии. Так что… обошлось без обмороков.

Я все никак не мог успокоиться и настраивал на задачу хозяйкиных питомцев.

«Вы ведь не глупые создания. На вас можно положиться. А если я с вашей помощью сумею раскрыть преступление, вас ждет большущее вознаграждение – все, что захотите, кроме Канар и Мальдив. Пообщайтесь с друзьями-подружками – может, кто-то видел момент убийства. Любая информация по делу…»

Шесть прожорливых воспитанников Таисии Павловны подмели триста грамм сосисок и было попытались пошоркаться о мои конечности – мол, не мешало бы добавки, добрый человек Валера.

«Хватит-хватит, хорошего помаленьку. А теперь дуйте на работу. Вечером я к вам зайду».

Выросшие без дома и людской ласки создания хвостатые были неглупыми, но любопытными. Им самим уже не терпелось побывать на месте преступления. И, конечно, в сарай был отдельный кошачий лаз. Не успел я дойти до двери, как здешние обитатели с глаз пропали.

С третьей попытки ППС-ник меня запомнил и без общения впустил в подъезд.

– Ну, что там творится? – спросил Казалуп.

– По-моему, поквартирный поиск свидетелей. В подвале тоже ещё работают. К нам не заходили?

Было видно, что нет. Таисия Павловна успокоилась, а хохол рвался в свидетели и места себе не находил – может, у него действительно было, что сообщить.

И наконец, звонок в дверь.

Молодой человек в штатском вошел, представился, прошел на кухню, сел за стол, открыл блокнот, достал ручку…

– Ну-с, кто здесь проживает?

Записав наши признания, он сообщил:

– Вчера ночью в подвале вашего дома была изнасилована, ограблена и убита пока неизвестная нам женщина. Насильников было двое. Они притащили её с улицы… Вот и все, что пока известно. А теперь – что вы можете рассказать по поводу. Меня интересуют только факты.

Таисия Павловна сказала, что ничего не знает и снова заплакала.

– Я был на ночном дежурстве в городской библиотеке. Домой пришел в 9-00.

Гость записал и строго сказал:

– Проверим.

Сидор Иванович был громкоголосен и хотел быть многословен, но....

– Я вчера был на работе во вторую смену…

– Где и кем работаете?

Казалуп сказал, инспектор записал.

– Так вот… возвращался домой после полуночи и…

– И?

– И ничего подозрительного не увидел.

Гость молча улыбнулся. Он уже понял хохла – изо всех сил хотел бы выслужиться: мол, все подтвержу, только скажите, что надо… но, увы…

– Решетка в подвал была открыта или закрыта?

– Шоб мои глазыньки повылазили – не помню. Да и темно было – лампочки в подъезде на первом этаже нет.

Инспектор обратился к Таисии Павловне и сказал строго:

– Что же вы подвал открытым держите?

Ответил Казалуп:

– Странно. А при чем тут мы? Есть старший по подъезду – пусть и вешает замки. Деньги-то с людей собирать мастак…

– Так-так… – гость встал и закрыл блокнот. Положил на стол визитку. – Если что вспомните или услышите, звоните по этим телефонам.

– Выходить из квартиры можно? – робко спросила Таисия Ивановна.

– Мы скажем когда, – сказал, уходя, гость.

Но не сказал. Мы сами узнали, когда незнакомые машины от подъезда стали отъезжать одна за другой. Наверное, на «скорой» увезли труп незнакомой убитой, ограбленной и изнасилованной женщины…

Народ хлынул во двор – обсудить событие.

Никто ничего не видал, не слыхал. Ругали старшего по подъезду, который деньги собрал на замок, но дверь в подвал не закрыл.

– Тебя бы, гада, изнасиловать да причпокнуть.

– Да? – удивился тот. – А я что, на женщину так похож?

– Похож-похож… Ну, почти… Да ты хуже бабы…

Вот такие разговоры. А мне нужна была информация. Жаль, что с кошками договорился вечером встретиться – а вдруг у них уже что-то есть.

Навалилась усталость.

Вообще-то после ночного дежурства стоило покемарить часок-другой. Но подумал, что в таком возбужденном состоянии вряд ли усну и отправился на швейную фабрику. Новость надо было рассказать своим поданным и озадачить хвостатых агентов. Дело, думаю, стоит нашего вмешательства – с оплатой или даже без неё.

День был прекрасный. Мы собрались на газоне перед конторой фабрики. Не было Мурки.

«Где она?» – вопросительно посмотрел на ближайшего кота.

«У неё котята появились на свет».

Гнездышко для её малышей я изладил из глухой картонной коробки, проделав в ней дырку и застелив куском старого половика. Подумал, что надо будет навестить и поздравить. А пока…

Поведал всем обитателям швейной фабрики ночную трагедию в нашем подвале.

«Мне нужна любая информация по поводу. Расспрашивайте всех кошек города. Следствием установлено, что преступников было двое. Мы должны разгадать это загадочное убийство раньше ментов. Иначе грош нам цена».

По-моему, речь моя очень вдохновила вездесущих агентов. Они разволновались искренне и задорно. Даже услышал такие реплики, не ко мне обращенные:

«Мы найдем, отомстим! Месть наша будет страшна!»

«Никакой самодеятельности», – остужал собравшихся. – «Нужна только информация».

Но то, что дух жестокого возмездия преступникам в виде физической расправы в стае тлеет в скрытом виде, я почувствовал остро.

«Есть вопросы?» – поинтересовался и отправился навестить Мурку.

Та, кокетка, уже знала, что я на фабрике, но не спешила навстречу – ласкала, облизывая своих котят в картонной коробке.

«Привет, Мура! Поздравляю! Не знал, что у тебя пополнение и явился без подарка».

«В следующий раз» – поймала кошка меня за язык. – «А чем народ баламутишь?»

Я рассказал и попросил:

«Ты ведь самая толковая здесь. Все понимаешь. Возьми ход розыскных мероприятий под свой контроль».

«Что ж, возьму и поучаствую – мне теперь двигаться легко».

«Про котяток не забывай».

«Своих заведи – потом учи».

«Когда покажешь?»

«Сам увидишь, как бегать начнут».

Ах Мурка, Мурка! С такой разумной кошкой в доме ни жены, ни хозяйки не надо.

Вечером я напросился к Таисии Павловне вместе сходить в сарай и покормить её кошек. Пока она разливала рыбный супчик по «чеплашкам» и ворчала на своих питомцев, я перекинулся с ними мыслями:

«После ужина встретимся в скверике на скамейке – в углу за кустом, чтоб народ не увидел».

Когда Таисия Павловна закрыла сарай и направилась к дому, со словами: «Я еще погуляю» пошел на место свидания. Мы схоронились от людских глаз – не хватало еще что бы меня застали в обществе кошек. И начались признания…

Рыжему коту удалось пробраться в подвал и подслушать разговор эксперта и следака.

«Женщина тридцати лет. Изнасилована и задушена руками – один сдавил горло, другой закрыл рот и нос. Крови нет. Под ногтями тоже ничего. Она не сопротивлялась… Либо напугана была, либо крепко держали».

Труп лежал на бетонном полу подвала. Женщина одета просто и дешево. Рядом раскрытая сумка типа кошелки. По полу разбросано содержимое – обычные женские мелочи: расческа, зеркальце, губная помада, таблетки аспирина… Кошелька нет, мобильника нет. Никаких документов.

«Наверное, стоит поместить фото в газете и на ТВ в новостях, сказал эксперт.

В таком-то виде, усмехнулся следак и добавил – делайте свое дело, а наши оставьте нам».

Потом труп увезли. Менты еще посовещались у подъезда, доложили старшему: «Поквартирный обход ничего не дал», сели в машины и уехали.

«М-да, не густо», – недовольно буркнул я.

«В подвале, я знаю, живут несколько наших сестер и братьев – может, они видели сам факт преступления и обоих преступников»

«И где они?»

«Пока не видел никого».

«Ну, а чего тогда сидим?»

Рыжий котяра развернулся молча и неспеша удалился в кусты.

Остальные питомцы Таисии Павловны прятали глаза и горестно вздыхали – им добавить нечего. В информации рыжего Васьки была, увы, сермяжная правда.

«Ну, а вы что сидите? Идите ищите всех ваших знакомых обитателей подвала. Они что, так напугались злодейства ночного, что сделали ноги на другой конец города?»

Я оглядел публику. Мне не надо вникать в их мысли, чтобы понять, что работать они не любят. Ну вот просто совсем! Ни на грамм. Им бы только вкусно поесть да на диване поспать. Да чтоб нежные пальчики Таисии Павловны им шерстку гладили – отчего так приятно тянет ко сну.

«Идите, идите, – махнул им рукой. – И без информации на сосиски молочные не рассчитывайте».

Вечером во дворе опять собрались жильцы. Впрочем, об эту пору скамейки двора не бывают пусты. Но сегодня просто аншлаг. Обсуждали ночное событие. Кто-то видел лицо убитой, но эту женщину никто не знал.

Дама средних лет активно убеждала, что в городе стало небезопасно жить, и это, мол, заслуга властей – распустили бандитов. Даешь досрочные перевыборы в местные органы власти!

Звонкий девичий голос убеждал девчонок:

– Надо, девочки, на каратэ ходить. Одному ногой в пах, другому… – и оба бандита без яиц.

– Прыткая какая! – остужала её старуха. – Вот попадешь им в лапы, посмотрим без чего ты останешься.

– Дома надо сидеть, – поддакнула ей товарка. – Вот и весь спас.

Языки чесали до грачьей темноты.

На следующее дежурство в библиотеку притопала Мурка.

«А как же потомство»?

«За ними присмотрят».

«Я как знал – сосиску тебе прихватил»

«Ты же обещал подарок» – вместо спасибо ответила Мурка и тут же принялась уплетать нежное мясо (ну или полуфабрикат).

«Что у вас новенького? Ты научилась корм раздавать?»

«С этим порядок. И поздравь меня: с сегодняшнего дня я – президент «Швейной фабрики», народом избранный единогласно. Живем как люди».

Надо отдать ей должное – Мурка гордилась своим избранием, но не выделывалась.

И я перешел к томившей меня проблеме.

«Есть зацепка по убийству женщины. В подвале, где было совершено убийство, обитало несколько кошек. И они вдруг пропали. Сейчас их разыскивают знакомые. Но очень может быть, что они страшно перепугались и куда-то удрали. Подключи, Мура, своих агентов».

«После работы тебя проводят два кота. Ты им покажешь свой дом и подвал» Я им объясню задачу» – просто и по деловому сообщила новая хозяйка «Швейной фабрики», облизывая лапы в мягком кресле.

«Вторая задача. По поводу убитой женщины. Имя её пока не установлено. Разошли агентов по городу. Пусть опросят всех знакомых и не знакомых. Из какой-то семьи она же пропала. Нам надо установить, кто она».

«Обычное дело, – Мурка хвостом повертела перед глазами, раздумывая: облизать ли его? – Проведем опрос. Соберем информацию. Через день-два найдем твою барышню живой или мертвой».

«Она уже мертва», – урезонил я Мурку – мол не заигрывайся в сыщики мать-героиня.

«Найдем где жила, с кем, – поправилась президент «Швейной фабрики». – А уж имя-отчество ты сам установишь».

«Ещё одно дело весьма деликатное. Надо бы проследить за следаком, которому поручено дело об убийстве в подвале женщины. В рабочий кабинет к нему, наверное не пролезть, но очень может быть, что в квартире у него есть кот или кошка. Завести знакомство, поручить слежку…»

«Можно также отслеживать все перемещения следака, – подсказала многомудрая Мурка. – Менты любят пить, а выпивши много болтают… Вот в такой момент и застать. Ты его знаешь? Нам покажешь?»

Растерянно посмотрел на кошачьего президента.

«Его видел рыжий кот Васька – один из сарайных постояльцев Таисии Павловны, моей квартирной хозяйки. Если ты дашь агента, я их сведу – и они вдвоем выследят следака».

Мурка кивнула моей мысли и подвела итог:

«А уж потом тотальная слежка. Если будем знать то, что знает мент, опередим ментуру на два шага».

Я подивился её разумности. Впрочем, на то и президент…

«Когда представишь Василия-рыжего моему агенту?»

«Завтра я не успею к утренней кормежке Таисии Павловны своих питомцев, но напрошусь на вечернюю – там с ним и встретимся. И обусловимся… Послезавтра присылай своего агента до начала рабочего дня к ГОВД. Я познакомлю их там…»

«Все? Ну, тогда я пошла. Впрочем, нет. Еще одна тема. Ты завтра загляни на фабрику, как отдохнешь. Там уже денег накопилось изрядно… И ещё. Я заметила – ты нашего брата сосисками поощряешь. И агентов тоже будешь – ведь так? Из своей зарплаты, конечно. Ты это брось. Мы сейчас не голодаем, так что все деньги не трать на «китекэт», оставь часть себе на карманные расходы. На медальки в виде сосисок…»

Ах, Мурка, Мурка… душа человек!

Остаток ночи я ломал голову – как мне выследить следака, чтобы обложить его агентами. Его информация должна быть моей.

Таисия Павловна в сарае уже побывала.

– Садитесь завтракать, Валера, – любезно предложила она.

– Да, спасибо, с удовольствием, – ответил, немного смутившись.

Народная артистка СССР на пенсии кокетливо улыбнулась и накрыла стол не только куриным супчиком, но и салат был, и котлета с картофельным пюре.

– Все в порядке в сарае – все живы-здоровы?

– Котик чужой в гости пришел. А может, на поселение?

Я насторожился.

– И Васька его не прогнал? Вы говорили – он не жалует посторонних.

– На этот раз нет – они ладят. Просто удивительно.

Я еще сильней напрягся и задал глупый вопрос.

– А какой он масти? Опишите его, пожалуйста.

– Черно-белый красавчик. Глазки голубенькие…

– Вечером, Таисия Павловна, возьмете меня с собой? Хочу взглянуть на феномен…

– Конечно-конечно, если вам интересно… Я заметила, кошки относятся к вам благосклонно. Вы хороший человек, Валера. Вам бы девушку под стать…

Между тем, я подмел со стола все, что было предложено и принялся за чай.

– Отдыхать будете? – спросила Таисия Павловна. – Окно откройте. На дворе дождь собирается. Как хорошо спится под шелест дождя.

– А Сидор Иванович на работе?

– С утра ушел.

– Я, наверное, тоже прилягу, – сказала хозяйка, моя посуду. Глядя мне в затылок, задумчиво продолжала. – А ведь вы, Валера, красивый молодой человек. Вам бы ботинки новые купить, костюм и галстук… Да на танцы б сходили. Уверена, вас бы девчонки табуном провожали. Почему вы их так боитесь?

– Никого я не боюсь, – надулся я, но ответил мягко и улыбнулся даже.

– Хотите, я вам денег займу? С отдачей торопить не буду, а вы приоденетесь, как современный молодой человек.

Таисия Павловна принялась многословно объяснять, для чего надо уметь модно одеваться. Вспоминала, как она блистала когда-то в столицах своей фигуркой, нарядами и украшениями…

– Трудно поверить, но это именно так. Я была примой! А теперь старуха и мне стало не до цацек и шмоток. А за ваше воспитание, молодой человек, наверное, я возьмусь. Жаль, что костюм нельзя взять без примерки… А давайте, Валера, отдохнем до обеда, а после закатимся в бутик. Купим обновы вам и отметим событие в кафе-ресторане. Как предложение?

Я только вздохнул – ох, уж эти мне женщины! Вечно у них голова какой-то дурью забита. Вот ведь лепет, черт знает что – и сама в это верит. Более того, надеется, что и других увлекут её сумасбродные идеи. Денег у неё девать некуда? Цацек у неё полные секретеры?

Я возбудился от этих мыслей так, что и тихий дождь за окном сон не навеял.

Ведь все может быть – народная артистка, живет одиноко, надарили поклонники, она их хранит, как память, а не на черный день… Не дай Бог Сидор Иванович прознает! А что, господин Казалуп может стать вором или убийцей из-за цацек? Кто его знает! Менты бы подозревали. Но когда до них дело дойдет, будет, наверное, уже поздно…

Подкинула мне Таисия Павловна заботу – теперь думай, как её охранить.

Чтобы избавиться от навязчивых предложений хозяйки о шопинге с кафе, проворочавшись на диване два часа без результата, я тихонько поднялся и отправился на швейную фабрику. Зонта у меня не было, но штормовка с капюшоном, а дождь совсем слабенький-слабенький – приятная влага с неба.

Забрав наличку из «ящика забытых вещей» – так я переименовал кошачью копилку, когда в ней вместе с монетами и купюрами стали появляться потерянные драгоценности и бижутерия, с которыми не знал, что делать – присел возле домика президента посовещаться.

«Смотри, что у нас получается, – резюмировала Мурка, открыв наш совет. – Мы собираем потери по городу – уже попутно. Разыскиваем преступников со стенда полиции. Хотим взвалить на себя расследование убийства женщины в подвале твоего дома… Что ещё?»

«Вот с цацками, думаю, как поступить».

«Снеси в ломбард».

«Там паспорт потребуют. И надо будет объяснить, где их взял. Раз-другой прокатит, а потом меня органы возьмут за жабры. Лучше я объявление дам в газету – может, те кто потерял ценные вещички, согласятся вернуть их себе за вознаграждение».

«Тебе видней. И вот еще что… Деньги взял? Не расходуй их больше на корма, а потрать лучше на себя. Мы создали крысоловецкую бригаду и всю добычу в общий котел. У нас теперь всегда к столу свежее мясо. Даже «брошенки» (Мурка так называла изнеженных домашних котов, которые вдруг оказались на улице и прибились к стае) не брезгуют. А ты, Валера, купи себе новый костюм и галстук. Ты теперь наш представитель в человеческом обществе и должен выглядеть соответствующим образом».

Я промолчал, но подумал, что Мурка права.

А та продолжала:

«И девушку заведи себе обязательно. Не хорошо молодому человеку быть одному. (И эта туда же! Блин, сговорились что ль?) А девчонкам, уж поверь мне, не ум твой высоко интеллектуальный нужен и не богатство душевных качеств – им фактуру подавай: прикид в первую очередь… Барышни любят красивых и успешных, а не толстых и смешных, учти это. Впрочем, ты у нас красивый и стройный, но уж больно какой-то скромный – никак не можешь с девушками заводить знакомства. Может, помочь тебе? Я присмотрю…»

Я надулся.

«А если они мне не интересны?»

«Для престижа нужно. Ну, об этом мы еще поговорим. Сейчас даже больше девушки тебе, Валера, нужен компьютер. Ты вот думаешь, беглецы нашего города в нем же и скрываются? Черта с два! Они где-нибудь в столицах отираются – в толпе затеряться хотят. Зато какой-нибудь маньяк столичный или террорист разыскиваемый по всей стране запросто могут оказаться в нашем захолустье, где его никто не знает. Вот для этого нужны нам компьютер и интернет. Мы найдем фотографии всех разыскиваемых по стране и возьмем в поле своего внимания. Я понятна?»

Ах, Мурка, Мурка – какая же ты у меня умница!

3

Вечером я пошел с Таисией Павловной к ней в сарай кормить кошек. Это она раздавала и попутно нахваливала своих питомцев, а я сел на карточки спиной к стене и тут же вступил в мысленный диалог с рыжим Василием.

«Что-нибудь есть?»

«Да-да. Вот я сюда Мурзика привел», – он вильнул хвостом в сторону черно-пестрого гостя. – «Он был в подвале в момент убийства и видел убийц в лицо».

Названый котик в этот момент встрепенулся и поднял на меня полные ужаса глаза.

«Нам надо встретиться» – обратился я к Мурзику, послав одну из самых своих располагающих улыбок. – «У меня есть куча вопросов по трагедии в подвале прошлой ночью. А ты очевидец и очень ценный свидетель».

«Я пойду с вами», – заявил Василий, чтобы ободрить своего протеже.

– Да, симпатичный котик, голубоглазый, что довольно редко, – сказал я Таисии Павловне о новичке и, извинившись, покинул помещение.

Сел на скамейку в виду сарая так, чтобы хозяйка, уходя домой, меня не заметила.

Вскоре появились оба кота – рыжий и черно-белый. Близко не подошли, а уселись поодаль и стали, облизываясь, наблюдать за мной.

«Не нужно садиться так далеко», – мягко попросил я. – «Иначе нам придется кричать. Что сделать мысленно нелегко».

Минут десять ушло на то, чтобы кот по имени Мурзик пришел в себя и обрел способность общаться более-менее внятно. Его, конечно, весьма удивило, что человек может вступать в диалог с кошками – хотя наверняка Василий предупреждал. Кроме того, заметно было, что трагедия в подвале, произошедшая на его глазах, не далась ему даром – он страшно нервничал. Хотя, возможно, были и другие причины для беспокойства.

Где-то я читал, а теперь вспомнил инструкцию для следователя при допросе фигуранта: «Никогда не дави на свидетеля, когда разговариваешь с ним в первый раз. Даже если у тебя полные карманы вопросов, на которые ты жаждешь ответы. Соблазн добиться конечного результата с первого движения очень велик, и ему не каждый сможет противостоять. А поддаваться этому соблазну нельзя ни в коем случае. Это тактически безграмотно. Первый разговор всегда должен быть мягким, спокойным, доброжелательным. Надо дать собеседнику расслабиться. Тогда он многое вспомнит и расскажет».

И вот рассказ Мурзика:

«Нас четверо в том подвале обитает. Только мы прилегли спать, заявляются эти. Все сразу перепугались и шмыгнули в дальний угол. А я остался и все увидел. Мне всегда было интересно смотреть, как люди занимаются любовью. На этот раз ничего хорошего не увидел. Они её задушили, а уж потом стянули трусы».

«Некрофилы».

«Что?»

«Извращенцы такие. Среди вашей братии оных не бывает. Ты видел их лица? Запомнил?»

В голубеньких глазах мелькнула усмешка.

«Вот как вас. И запомнил, конечно, на всю оставшуюся жизнь».

Ну, слава Богу – подумал я. – Хоть какое-то чувство помимо страха.

«О чем они меж собой говорили?»

«Бубнили что-то – «да-да», «нет-нет» – не очень-то разговорчивые. Ну и, матерились, конечно. Мне кажется, они были обкуренные. Или уколотые. Или выпившие – хотя сильного запаха я не почувствовал. Но то, что не в себе, это точно».

«Значит, из вашей подвальной компании ты – единственный свидетель убийства. Или кто-то еще бандитов видел?»

«Весь процесс видел только я, а остальные сразу убежали. Впрочем, мельком кто-нибудь и увидел лица – надо спросить».

«Где они сейчас?»

«А зачем вам?»

«Спросить».

«Общайтесь со мною – разве вам мало».

Мурзик совсем успокоился и даже начал понемногу хамить.

«Ты вернулся в подвал на разведку»?

«Ну да», – тут единственный свидетель даже рискнул улыбнуться.

«Хорошо. Ты сам их расспросишь, а потом мне расскажешь – видел ли еще кто из вашей компании лица преступников».

«Зачем они вам?» – не совсем вежливо продолжал допытываться лидер подвальной группировки.

«Как зачем?» – развел я руками. – «Мы приступаем к поиску в городе преступников-некрофилов».

«И я что ли буду? Делать мне больше нечего!»

«Тебя будут кормить, охранять… Твоя задача – опознать и указать. Дальше мы возьмем преступников в оборот».

«Мы – это кто?»

Я достал из пакета две сосиски и угостил обоих котов.

«Это гостинец. Сейчас мы пойдем на швейную фабрику, и я тебя познакомлю со своим агентством. Ты ведь с нами?» – обратился к Василию.

Тот что-то рыкнул, расправляясь с сосиской. О бездонный кошачий желудок!

Я не считал себя сильным физиономистом, тем более в кошачьей среде, но сейчас готов был голову прозакладывать – коты напрочь обо всем позабыли, наслаждаясь нежным фаршем. Вот так и достигаются положительные результаты дрессировки…

«Как они выглядят?»

«Кто?»

«Преступники, побывавшие в вашем подвале».

«Один короткий и толстый…» – растерянно сказал Мурзик, облизываясь.

«Другой – худой и длинный», – закончил я за него. – «Ладно хоть лица запомнил. Во что одеты?»

«Обыкновенно. Рубашка, брюки, куртка…»

«А на ногах?»

«Не помню».

Ой как интересно! Обычно кошки запоминают у прохожих обувь, ведь именно от ног им чаще всего достается. Какой смысл в этой маленькой лжи, такой на первый взгляд невинной?

Еще немного подумал и спросил:

«А ты где сидел в момент убийства?»

«На трубе».

«Которая под потолком подвала?»

«Да»

Ну, тогда все понятно – не мог Мурзик видеть обувь бандитов с такого угла обзора. И совсем циничная мысль пришла – как же они мертвую женщину пользовали? Но расспрашивать не хотелось.

«Хорошо. А ты когда из подвала удрал?»

«Когда менты туда заявились», – невозмутимо поведал Мурзик.

«Бандиты в подвале ничего не припрятали?»

«Нет. Все, что взяли у бедной женщины, с собой унесли».

Вроде все ясно.

«Больше нечего вспомнить?»

«Спрашивайте».

Вопросы иссякли. Я был недоволен собой. С одной стороны получается, что Мурзик видел убийц в лицо, а с другой непонятно – кто они? Ни одной зацепки кот не сказал. Придется искать наугад. Тот ещё геморрой. То есть, конечно, не мой – подключим агентов «Швейной фабрики», но следователь я никакой.

Уверившись в этом, предложил котам прогуляться со мной во владения Мурки.

Почему-то подумал, сейчас приду, устроюсь поудобнее и усну. Спать хотелось ужасно. А засыпать я умел в любой обстановке – иногда только на две-три минуты. На этот раз не удалось – президент Мурка и её ближайшее окружение незамедлительно хотели все знать и приступить к поискам преступников.

Запах сосисок из пакета возбудил президентский Совет и пришлось всех угостить, чтобы успокоились и настроились на деловой лад.

«Вот этот кот Мурзик видел преступников из подвала в лицо», – представил я одного из своих спутников.

Советники президента начали задавать вопросы, а Мурка слушала всех внимательно. Было заметно, что главный свидетель чувствует себя не в своей тарелке. Возможно, незнакомая обстановка угнетала. Но мне кажется, он поразился той административной организации, которую впервые увидел в кошачьей среде.

Когда, наконец, всем все стало ясно, Мурка обнародовала свое президентское решение:

«Ты, Мурзик, остаешься у нас. При тебе постоянно будут находиться два агента-телохранителя. Вы будете мызгаться по городу и искать в среде людской знакомые тебе по подвалу лица».

Вот тебе здрасьте! «остаешься у нас»! Это интересно. А меня спросили?

Эти мысли промелькнули искрами в голове свидетели и искрами же погасли. Он взглянул на госпожу президентшу и понял – с такой не поспоришь. А будешь вякать, бока наломают. Впрочем, худо будет – убегу в сады заброшенные: там нет людей, зато полно мышей.

«Ну, а как насчет…» – уныло спросил Мурку Мурзик.

«С этим проблем не будет – и накормим, и отдохнуть дадим, и… Главное – от дела не отлынивай».

Надо же, как странно здесь! – удивился кот-свидетель.

«Вот еще что», – вмешался я. – «Кот Василий знает в лицо следака, ведущего дело об убийстве. Мы же хотели за ним установить тотальную слежку. Пользуйтесь случаем».

«Оставайся сегодня и ты у нас, – обратилась Мурка ко второму гостю. – «Завтра пойдешь к ГОВД с двумя агентами и покажешь им своего мента».

Что ж, резонно.

Далее последовали обычные в таких случаях распоряжения президента своим министрам – кому чем заниматься с утра. Пообщаться с Муркой тет-а-тет так и не удалось. Ну ничего, завтра мое дежурство – в библиотеке наговоримся.

Выбравшись со швейной фабрики, я с тоской прислушался к своему желудку и понял, что нестерпимо хочу есть. Но придется до дома потерпеть. Или потратиться в каком-нибудь бистро? Потом навалится усталость. Я присяду на лавочку отдохнуть и усну – ночи теплые стоят.

Так куда?

Таки купил в «Бистро» самсу, бутылочку «липтона» и присел на лавочку. Уже горели фонари, но город не спешил отходить ко сну. Город бурлил и развлекался. И может, в этот самый час вышли на охоту нами разыскиваемые убийцы-некрофилы…

Стало жутко.

Дома Таисия Павловна позвала к себе голосом из-за двери:

– Валера, зайдите ко мне.

Хозяйка лежала на тахте, укрытая одеялом, но в одежде. Глаза её были красными – видно, что много плакала.

– Что с вами?

– Пошла мусор выносить и вижу – подвал опять открыт. Я так перепугалась.

– Завтра я куплю замок и закрою дверь. Напишу, что ключ хранится у вас. Вы не против?

– Есть ведь старший.

– Но вы же видите он какой. Зато вам будет спокойней. Сидор Иванович на работе?

– Да.

– Что говорят соседи о происшествии? Менты больше не приезжали?

Хозяйка вздохнула и начала рассказывать новости дома. Потом переключилась на убийц:

– А ведь они знали, что дверь в подвале не на замке. Значит, бывали здесь… Или живут, – глаза её вновь наполнились ужасом, а голос слезами.

– Заходить, может быть, заходили, но не живут – это точно.

– Откуда вы знаете?

– Интуиция.

Женщина снова тихонько заплакала, стыдливо пытаясь прикрыть сморщенное, мокрое от слез лицо краешком одеяла.

Как же успокоить её? Подскажите-ка мне мои необыкновенная прозорливость и недюжинная интуиция.

– Я боюсь теперь и в сарай ходить – там тупик и глухомань. И кусты густые рядом.

– Давайте сделаем так – на кормежку котов я всегда буду ходить с вами. Утром ли вечером – все равно. Главное – в день дежурства дождитесь меня с работы. А уж вечерами – точно всегда…

– А в магазин?

– И в магазин будем ходить вместе. Вам ведь уже тяжело носить все покупки в одной руке.

– А мусор?

– Мусор буду выносить только я. И гулять во дворе будем вместе в мои свободные вечера.

– Валера, какой же вы хороший. Вам бы с девушками гулять, а не со старухой древней возиться.

– Обещаю, Таисия Павловна, как только поймают убийц-насильников, сразу же познакомлюсь с девицей и к вам приведу на оценку.

В ночь дежурства в библиотеке Мурка явилась с какой-то странной мордахой. Я сразу заподозрил что-то неладное.

«Что у тебя?» – коротко спросил.

«Полный караул, – бросила президент «Швейной фабрики», проходя к креслу, даже не вспомнив о традиционной сосиске или блинчике с творогом, до которых была большая любительница.

Выяснилось, что следак, за которым организовали слежку, тайно в рабочее время посещает любовницу.

«У которой в квартире есть кошка?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.