Наталья Лебедева
Попался!

Глава 1. Завиток

В глазах окружающих Марина Карасёва была умненькой, хорошенькой, прилежной и ответственной. Главный редактор глянцевого журнала, где она работала, особо ценил её за умение так распахнуть свои большие, наивные, кукольные глаза, что интервьюенты начинали рассказывать то, о чём раньше не говорили, иногда затрагивая темы совсем уже личные.

Марина Карасёва цинично этим пользовалась и ни в какие откровения собеседников не верила. Она полагала, что мужчины, дающие ей интервью, из кожи вон лезут, чтобы произвести на неё впечатление. Не потому что она всем так уж нравится, а из автоматической привычки врать наивным девочкам.

На последнем интервью популярный красавец-актёр Ремизов поделился с ней историей про "завиток", которую никогда прежде не рассказывал. Это была история о том, как Ремизов познакомился со своей любимой и единственной женой Оксаной, родившей ему четверых детей и якобы ради семьи завязавшей с актёрской карьерой. На самом деле, как думала Марина, всё было немного не так: актёрские данные у Оксаны были средние, и она продолжала рожать, чтобы оправдать материнством отсутствие ролей. Но Оксану Марина не винила, это была невинная женская хитрость, сродни защитной окраске у животных. С самим же Ремизовым дело обстояло сложнее: он врал цинично.

Сидя рядом с женой на роскошном диване в гостиной своего загородного дома, держа её за руку, улыбаясь самой искренней улыбкой из своего актёрского репертуара, он говорил:

– Оксанка у меня одна на всю жизнь. Как встретил её, так понял, что мне никто больше не нужен.

– А как вы встретились? – спросила Марина.

Ремизов повернулся к жене и, посмотрев на неё, сказал:

– Вообще-то, мы эту историю никому не рассказываем.

Марина поняла этот взгляд. Этим взглядом Ремизов как будто говорил жене: "Не волнуйся, я надёжно охраняю нашу личную жизнь от посягательств. Я твоя скала, твой нерушимый бастион. Как ты скажешь, так и будет". Оксана в ответ на этот взгляд довольно улыбнулась и посмотрела на Марину с некоторым превосходством. "Что, съела? – говорил этот взгляд. – Этого мужчину хотят все, а он делает то, что я ему скажу".

Но Марину таким было не прошибить. Она распахнула бездонные наивные глаза, и Оксане тут же стало неловко.

– Я думаю, – с некоторой мечтательностью в голосе произнесла Марина, – что между вами должно было произойти какое-то чудо.

Она сказала это так, что у Оксаны тут же появилось ощущение, что Маленький Принц просит нарисовать барашка, а она жестокосердно отказывает. Оксана заёрзала и сказала:

– Ну да. Было чудо…

Она бросила на мужа полный неуверенности взгляд и спросила:

– Может быть, расскажем?

– Тебе решать, – великодушно ответил он и небрежно пожал плечом. Марина уже слышала эту интонацию и видела этот жест в Ремизовских фильмах. Заряд обаяния в этом был невероятный и был наотмашь даже с экрана, а сейчас, в непосредственной близости, у Марины и вовсе по спине побежали мурашки. Глаза Оксаны подёрнулись мечтательной дымкой, она сжала руку мужа и сказала:

– Мы познакомились на съёмках. Я только-только начинала, мне первый раз дали роль… Ну как – роль? Одну строчку текста. А Володя уже был звездой.

– И вы были в него влюблены?

– Нет, – Оксана засмеялась. – Я не была фанаткой в этом смысле слова. Я за ним не бегала, под окнами не вздыхала, нет. Конечно, я видела его фильмы, и, конечно, он был мне симпатичен, но я даже не думала никогда, что у нас с ним могут быть личные отношения. Я его как обычного человека и не воспринимала.

– Значит, это он к вам подошёл? – спросила Марина.

– Нет! – засмеялась Оксана. – Вообще никто ни к кому не подходил!

– Там очень забавно вышло, – включился Ремизов. "Привык солировать", – подумала Оксана. Но для интервью это было очень даже хорошо, ведь именно Ремизова зрители хотели видеть в первую очередь.

– Мы начали снимать новую сцену, – продолжил Ремизов, – стоим, ждём мотора. Оксана спиной ко мне стоит, и я совершенно даже не представляю, что там за человек – я лица не вижу. То есть, видел, конечно перед съёмкой, но внимания не обратил. А на ней шапочка синяя, обтягивающая, волос не видно, и только один завиток выбился и лежит на шее. А солнце было яркое такое, и на этом завитке – разноцветные искры. И я глаз оторвать не мог. Я как будто сразу влюбился.

– То есть, получается, что вы влюбились не в человека, а в завиток?

– А чёрт его знает! – с растерянной улыбкой ответил Ремизов, но тут же нашёлся с ответом: – Хотя нет. Я влюбился в человека. В ощущение от человека, понимаете? В её запах, в свет, который от неё исходил. Я понимаю, это звучит пафосно…

– Нет, ничуть! – воскликнула Марина.

– …но так оно и было, хотите верьте, а хотите – нет.

– И что было дальше?

– Дальше? Я стоял, как загипнотизированный. Смотрел на неё, смотрел. Говорят, команду "мотор" дали – я не услышал. А потом протянул руку и потрогал завиток.

– Ага, – сказала Оксана, – команду "мотор" точно дали. Я приготовилась, жду реплику, и вдруг чувствую, как будто по мне кто-то ползёт. А я этих ползучек боюсь до дрожи.

– А это я, – пояснил Ремизов, – легко-легко, едва касаясь, по завитку провёл кончиком пальца.

Марине от этого рассказа стало ужасно весело.

– И что вы сделали? – спросила она Оксану.

– Я завизжала, – ответила Оксана. – Вот так.

Совершенно неожиданно для Марины Оксана завизжала изо всех сил и стала махать руками, как будто пыталась стряхнуть с шеи невидимого жука. Ремизов засмеялся, поймал её, обнял, и поцеловал в висок. Оксана тоже расхохоталась. Марина представила, как это будет выглядеть в монтаже – романтично до невозможности. Просмотры обеспечены, значит, можно будет выбить у главного прибавку или, как минимум, премию.

– Вы не представляете, как на нас орали, – отсмеявшись, продолжил Ремизов. – Главное, Оксанка ничего не поняла. Повернулась ко мне, глаза огромные, испуганные. Ну я извинился, конечно, перед ней и перед съёмочной группой. Продолжили. А я всё думаю: как я её найду после съёмок? И всё пытаюсь ей шепнуть, чтобы она никуда не уходила: у меня-то по плану ещё одна сцена!

– А я не слышу! Понимаю, что он что-то хочет мне сказать, но не понимаю, что, – Оксана веселилась, рассказывая, и Марина невольно заражалась её весельем. Она даже подумала, что, возможно, Оксана не так плоха как актриса: обаятельна, красива, заразительно смеётся, интересно интонирует, умеет правильно повернуться к камере, знает цену своим высоким скулам, ярким карим глазам и пышным каштановым волосам. Они сидели в загородном доме Ремизовых на широкой веранде, в окружении вазонов с цветами и авторской деревянной мебели, фактурной настолько, что Марине всё время по-детски хотелось потрогать её руками. Всё это было настолько притягательно, что Марина невольно начала очаровываться. Но тут же одёрнула себя, вспомнив, что всё это только обман и бутафория.

– А я понимаю, – смеясь, рассказывал дальше Ремизов, – что если она ускользнёт, то я её, конечно, найду через ассистента по актёрам, но тогда вся группа будет в курсе!

– И что же, вы не дождались? – азартно спросила Оксану Марина.

– Дождалась, – тихо сказала Оксана. – Сама не знаю, почему. Стояла за гримвагеном и ждала до темноты. Они эту сцену столько раз переснимали! Я думала, это никогда не кончится.

– Конечно, переснимали! Потому что я про сцену думать не мог! Я всё пытался понять, услышала она меня, или нет. А если услышала и ждёт, как же я её узнаю: я ж не помню ничего, кроме шапочки и этого завитка! А вдруг она снимет шапочку?!

– Сняла? – спросила Марина.

– Сняла, – кивнула Оксана.

– И он вас не узнал?

– Узнал. Сразу.

– Я её с тех пор кожей чувствую. Все двадцать лет.

Ремизов сказал это так, что у Марины снова побежали мурашки, и она опять подумала, что он – великолепный актёр. И что ни единому его слову нельзя верить.

Глава 2. Три первых свидания

– Враньё! – говорила она поздно вечером своим подругам, Вере и Рите. – Изменяет своему завитку, конечно, как последний кобель!

– Завитку! – хрюкнула Вера, едва не подавившись коктейлем. Марина завидовала тому, что даже в такие моменты Вере удавалось выглядеть соблазнительно. Марина убить была бы готова за такую внешность: за высокие скулы, яркие губы, чёрные брови и глаза с хитрым прищуром. Веру никто бы не назвал «милым ребёнком», она всем всегда казалась взрослой и сильной.

– Слушай, – тряхнув коротко стрижеными льняными волосами, сказала Рита, – а с другой стороны: ну и что? Живут так люди – и пусть себе живут.

– Да просто бесит! – Марина резко поставила коктейль на барную стойку. – Одни врут, другие наивно верят…

– Ну и что? – снова спросила Рита.

– Ой, девочки, – Вера примирительно взяла их за руки. – Пойдёмте лучше танцевать! Мы ж не пить сюда пришли. И уж точно не ссориться.

И они пошли в толпу танцующих: Рита, спортивная, в чёрных обтягивающих брюках и водолазке, Марина, романтичная, в летящем шёлковом платье, и Вера, роскошная и притягательная, с огромным вырезом на облегающем парчовом платье сине-зелёных цветов павлиньего пера.

Они часто ходили в ночные клубы по пятницам. Рита – ради подруг, Вера – подцепить богатого мужчину для короткого романа, а у Марины всё было гораздо сложнее.

Рита знала, что быстро останется одна, и это её устраивало. Всё шло как всегда: Вера моментально, будто магнитом, притянула богатенького буратино, к Марине прилип улыбчивый и симпатичный нахал, а она танцевала сама по себе, прикрыв глаза. Ей нравился ритм, разноцветные блики прожекторов и ощущение густой толпы вокруг, ей нравился шум слившихся с музыкой человеческих голосов. Для Риты ночной клуб был чем-то вроде камеры депривации, она растворялась в ударных, переставала понимать, где верх, где низ, и не ощущала времени.

Но иногда её одиночество нарушали, и Риту это очень злило. Вот и сейчас она почувствовала на своей шее тяжёлое горячее дыхание, и низкий мужской голос крикнул ей прямо в ухо:

– Как тебя зовут?! Я – Илья!

Рита выставила руку вперёд, давая парню понять, что ему лучше бы отодвинуться, и прокричала в ответ:

– Не-не-не, я танцую одна!

Илья не отошёл, продолжая в упор смотреть на неё. Он был из тех, кто не принимает отказов.

– Я не расслышал! Что?

Илья наклонился ещё ниже, придвинулся вплотную. Он был выше Риты сантиметров на тридцать и весил в два раза больше. Под его футболкой бугрились мышцы, коротко стриженная голова казалась треугольной и была похожа на утюг, прямой мясистый нос усиливал сходство.

– Ты меня не интересуешь! До свидания! – крикнула Рита.

Илья с силой втянул ноздрями запах Ритиных духов.

– "До свидания"? Считай, что это уже свидание.

Он засмеялся собственной шутке и потянулся к Рите руками, намереваясь обнять. Тогда Рита коротко и быстро ударила его в кадык. От неожиданности Илья клацнул зубами. Стиснув их, он тихо запел: "Ыыыыыыыыыыыы....", – поперхнулся, закашлялся и схватился за горло обеими руками.

– Ну вот и поздоровались, – ответила Рита и растворилась в толпе. Илья остался стоять на месте, пытаясь сглотнуть. Толпа танцующих кружила вокруг него, словно вода вокруг валуна.

Мужчина, подошедший к Марине на дискотеке, ей понравился. Он был слишком худым, даже костлявым, с острым подбородком и тонким носом, но излишнюю резкость черт компенсировали обаятельная улыбка и красивые карие глаза. Марина сразу поняла, что её новый приятель знает силу своего взгляда и наверняка пользуется ей для того, чтобы цеплять девушек. Но отшивать его она не стала, желая на практике убедиться в том, что это кончится именно тем, чем она предполагала.

Очнувшись от своих мыслей, Марина поняла, что пропустила момент, когда новый приятель представился.

– Как, говоришь, тебя зовут? – небрежно облокотившись о стойку, спросила она.

– Олег, – ответил он несколько ошарашенно. Марина осознала, что вклинилась в самую середину какой-то забавной, по-видимому, истории, которую Олег рассказывал.

– Марина, – она протянула руку для рукопожатия, и тут же поняла, что он не из тех, кто пожимает девушкам руки. Его ответный жест выглядел неуверенным и скомканным.

– Да, я с первого раза запомнил! – прокричал Олег сквозь музыку, и снова смутился: вышло, будто он упрекнул её в том, что она-то с первого раза не уловила. Марина криво усмехнулась.

– У тебя очень красивые волосы! – снова прокричал Олег, стремясь загладить неловкость. Марина довольно тряхнула вьющейся рыжей гривой. В ответ она хотела сказать Олегу, что у него красивая улыбка, но не сказала.

– Расскажи о себе! – попросил Олег.

– Да нечего рассказывать, – отмахнулась Марина.

– И всё-таки!

– Двадцать семь лет, не замужем, детей нет. Достаточно?

– А работаешь где?

Марина досадливо поморщилась. Это не было похоже на свидание, это было какое-то анкетирование.

– Я журналист. Ютуб-канал журнала "Семейные тайны". Слышал про такой?

– Нет, прости.

– Но ты и не наша аудитория. Там для домохозяек, розовые сопли. Пойдём лучше танцевать!

Они пошли и, танцуя, Олег поцеловал её. Целовался он гораздо лучше, чем задавал вопросы.

У Саши были дорогие ботинки, роскошные часы и стильная стрижка. Он был довольно симпатичным, но для Вериной игры это значения не имело – спать с ним она уж точно не собиралась и при всей провокативности своего наряда ни легко- ни вообще сколько-нибудь доступной не была.

Людей Вера чувствовала очень тонко, и что Саша попался и, следовательно, при всей своей обеспеченности не подходит для игры, ей стало понятно сразу. Она позволила Саше купить себе пару коктейлей, посмеялась над парой его шуток, которые из-за грохота музыки даже не расслышала, засекла пару раз, как он разглядывает её декольте, и сбежала, сказав, что ей нужно в дамскую комнату.

Вера вышла на улицу перед клубом, вызвала такси и стала ждать, жадно вдыхая прохладный ночной воздух. Но Саша, почему-то, быстро сообразил, что она не в уборной. Вылетев из дверей клуба, он едва не сбил Веру с ног.

– Извините, – сказал он, не узнав её на бегу, и хотел было бежать дальше, но понял свою ошибку и смутился. Здесь, на улице, Вера невольно обратила внимание на то, как он, в сущности, хорош. Саша был высок, что при Верином росте в сто семьдесят шесть сантиметров было существенным плюсом. Его светлые волосы красиво оттеняли загорелую кожу, светлая футболка плотно обтягивала широкую грудь. Лет ему было около тридцати, и Вера задалась вопросом, свои у Саши деньги или папины.

– Я вдруг испугался, что ты сбежала, – сказал он.

– Правильно испугался, – с лёгкой издёвкой ответила Вера. – Я и правда сбежала. Жду такси.

– Я тебе совсем не понравился?

– Нет… – Вера вздохнула, посмотрела на Сашу ещё раз. Что-то в нём, всё-таки, было. Что-то странно волнующее. И хотя на обычную игру это похоже не было, Вера всё-таки ощутила нечто похожее на азарт. – Не совсем.

– Ну, может, всё же дашь мне шанс?

– Хорошо, – несколько поколебавшись, ответила она. – Диктуй свой номер. Только быстрее, у меня машина на подходе.

На подъездной дорожке, и правда, показались фары подъезжающего «Убера». Вера переключилась на записную книжку, быстро записала номер и пошла к машине. Саша схватил её за руку:

– Стой, а твой номер?

– Я сама позвоню, – осторожно освобождая руку, ответила Вера. – Пусти, платье порвёшь.

– Плевать, – ответил Саша. – Я тебе новое куплю. Два.

– Ловлю на слове, – Вера села в машину.

– Тогда тебе придётся позвонить, чтобы я смог пойти с тобой по магазинам.

– Видимо, придётся, – согласилась Вера.

Машина тронулась с места. Вера прикрыла глаза: всё было неправильно, всё было слишком просто. Она жаждала охоты, жаждала приключений, но добыча сама шла к ней в руки, и Вера чувствовала себя разочарованной. С другой стороны, добыча казалась очень аппетитной.

Не в силах понять, что чувствует, Вера приехала домой, приняла ванну, надела свою любимую, совсем не сексуальную, фланелевую пижаму, забралась в постель и сразу уснула.

Когда Рита вошла в прихожую, в комнате скрипнули диванные пружины, кто-то вздохнул, и громко топнули по паркету пятки.

– Вася, – вкрадчиво сказала Рита, включая свет, – Васенька, паразит мой любимый! Ты опять, скотина, на диване спишь, счастье моё ненаглядное?

В комнате вздохнули. Вслед за вздохом послышались тяжёлые нерешительные шаги, и в дверном проёме появился огромный чёрный кане-корсо. Он посмотрел на Риту и нерешительно пристроил на пол свой костлявый зад, словно говоря: "Вот видишь, я и на полу-то сидеть робею, не то что на диване", – после чего несколько раз с сомнением ударил похожим на плеть хвостом.

Рита ещё немного посмотрела на него с осуждением, но не выдержала и расхохоталась. Присев, она схватила Васю за брыли и стала трепать из стороны в сторону:

– Вот везёт же тебе, что ты такой красавчик! Не могу на тебя сердиться, не могу, не могу, не могу! А был бы ты не красавчик, а простой человеческий мужчина, – убила бы, честное слово!

Васина гигантская башка, способная, кажется, тараном прошибить каменную стену, расслабленно болталась из стороны в сторону, вывалившийся из огромных челюстей язык хлопал, как промокший советский флаг на ветру. Вася был абсолютно счастлив.

А Марина счастлива не была. К тому моменту, когда Рита и Вера видели уже десятый сон, она только добралась до квартиры. Олег вызвался её проводить, довёз до дома на такси и поднялся с ней до двери. Везде: и на дискотеке, и в такси, и на лестничной площадке они целовались, как сумасшедшие.

– Ну… пока? – сказал Олег, когда Марина отперла дверь. Марина почувствовала облегчение: ей хотелось, чтобы он сейчас ушёл, чтобы у неё появилось время подумать, хочет ли она вообще этих отношений.

– Пока, – ответила она, но когда Олег развернулся к лестнице отчего-то вдруг спросила: – А может быть, зайдёшь?

Он с радостью согласился. "Кто бы сомневался", – с тоской подумала Марина. Она впустила Олега в квартиру, надеясь, что всё ограничится поцелуями, но поцелуями не ограничилось. Засыпая рядом с ним, она упрямо думала: «Ну и что, что всё быстро начинается. Зато и закончится всё тоже быстро». В этом Марина определённо видела только плюсы.

Глава 3. Вторая жизнь Марины Карасёвой

Утром Марина быстро выставила Олега за дверь, сказав, что ей нужно собираться на работу, но это была неправда. Ей вообще нужно было появляться в офисе крайне редко, и в дни, на которые не было запланировано съёмок, она могла жить своей второй жизнью, в которой не было кукольно распахнутых глаз и ожидания, когда её бросит очередной мужчина. Вторая жизнь Марины была лучше первой. В ней не было места обману. В ней Марина боролась за правду и, как правило, побеждала в этой борьбе.

Новым объектом Марининой борьбы был Ремизов, интервью с которым не выходило у неё из головы.

Как только дверь за Олегом закрылась, Марина, едва успевшая умыться и плеснуть себе в кружку кофе, схватилась за телефон. Прошерстив все паблики и телеграм-каналы, посвящённые кино, она узнала, что в данное время Ремизов снимается в полнометражном фильме «Невесёлые». Следом Марина просмотрела объявления о наборе актёров массовых сцен и записалась в массовку «Невесёлых» на один из ближайших дней: требовались деревенские жители. Марина подумала, что надо будет зайти к маме с бабушкой, взять у них платок, треники и телогрейку. С одной стороны, такой наряд кардинально менял внешность Марины, с другой – для июня он был жарковат. Но Марина в конце концов решила, что конспирация важнее.

Через два дня, безбожно потея в ватнике и шерстяном Павлово-Посадском платке, Марина пила горячий чай возле буфета на съёмочной площадке. На спине у неё болтался зелёный брезентовый рюкзак. Маскировка удалась на славу, лицо Марины от жары стало красным и слегка отекло. Ей показалось, что гримёрша, посмотрев на неё, покрутила пальцем у виска. Марина и сама уже понимала, что дура: она рисковала получить тепловой удар, а Ремизова пока не видела. Он сидел в своём вагончике, выходя только перед самым мотором. До сцены с массовкой за полдня так и не добрались, и люди маялись, подпитываемые лишь надеждой увидеть-таки звезду.

– Тепло ли тебе, девица? – спросил Марину насмешливый голос.

– Тепло, дяденька, – ответила она, как будто отзываясь на пароль и повернулась. Краем глаза Марина успела заметить, что буфетчица, одетая в сарафан на тонких бретельках и яростно обмахивающаяся разрезкой сценария, осуждающе закатила глаза. За спиной Марины стоял невысокий курносый парень, одетый в футболку и рабочие штаны на лямках. Его соломенного цвета волосы вихрами торчали в разные стороны, лицо от загара приобрело медно-красный оттенок.

– Сразу видно, актриса в роли, – насмешливо сказал парень, наливая себе холодной воды. – Точно знает, как одеваются люди в современной деревне.

– Я ж не знала, что деревня будет современной. Я думала, историческое… Ну, советское, типа. – Марина распахнула свои кукольные глаза.

– А прочитать, что написано в объявлении? – спросил парень, но издёвки в его голосе было уже меньше. Марина ему понравилась.

Она вообще нравилась людям, не как красивая девушка, а просто по-человечески, её все и всегда стремились опекать, и Марина об этом знала.

– Мне кажется, читать – это не совсем моё, – ответила она и улыбнулась.

– Слушайте, вы, правда, снимите платок и телогрейку. У вас же тепловой удар будет.

– А как же на площадку?.. – Марина начала неуклюже развязывать платок. – Без костюма?

– Но у тебя же есть что-то под телогрейкой?

– Футболка.

– Ну и вот, футболка, треники. Волосы чем-нибудь завяжи. Получится обычная тётка с огорода.

– Ну спасибо!

– Ну пожалуйста!

И оба, глядя друг на друга, расхохотались.

– Я Коля-гафер, – сказал парень, протягивая Марине руку. Выпутавшись из телогрейки, она её пожала и два раза подряд соврала:

– А я – Катя. И я понятия не имею, что такое "гафер".

Они с Колей взяли по стаканчику воды, отошли в тень, и он рассказал ей, что гафер отвечает за свет, и объяснил, кто есть кто на съёмочной площадке. Марина в свою очередь призналась, что без ума от Ремизова и пришла сюда ради него, но с самого утра не смогла увидеть даже краем глаза.

– Да увидишь ещё своего Ремизова, – великодушно сказал Коля. – Насмотришься за вторую половину дня так, что затошнит.

– Но сфотографироваться с ним, наверное, не получится?

– Почему не получится? Он и в принципе нормальный, а если молодая-симпатичная попросит, так и вообще…

– Любит девушек?

– А кто их не любит?

– А пишут, что у него жена, счастливый брак.

– Так я и не сказал, что он изменяет…

Здесь у Коли захрипела рация, и сердитый женский голос сказал:

– Коля, гафер, подойди на плейбек. Где тебя носит?

– Извини, подруга. Смотри, больше не перегревайся, – сказал Коля и растворился.

Марина пошла за ним и увидела, как он командует осветителями, которые, как муравьи, тащили куда-то осветительные приборы на безбожно длинных ногах. Коле что-то говорили, он сам что-то быстро отвечал и был весь в мыле. Момент показался Марине идеальным. Она подошла к нему и тихонько заныла:

– Коля, прости, я кроме тебя тут никого не знаю. Мне мама позвонила, а у меня телефон разрядился, а мама болеет.

Коля повернулся и посмотрел на неё, как на котёнка, который путается под ногами.

– Чего? – спросил он, не врубаясь.

– Можешь мне дать телефон? Я быстро. Только позвоню.

– Чего? – снова спросил Коля.

– Телефон. Позвонить. Больной маме, – Марина хлопнула глазами.

– Коль, это куда? – требовательно спросил кто-то у Коли из-за плеча. Он повернулся, пытаясь сообразить, о чём его спрашивают, и Марина снова заныла:

– Пожааалста…

– На, – он выдернул из кармана телефон, пихнул ей и тут же про неё забыл. Марина тихо отошла в сторону, прихватила свои вещи и устроилась за вагончиком. Телефон оказался не запаролен. Марина быстро открыла мессенджеры и нашла в "Телеграме" группу фильма "Невесёлые". Из древнего брезентового рюкзака Марина вытащила вполне современный ноутбук и установила на него копию Колиного "Телеграма": отсканировала QR-код, ввела на компьютере пришедшие на телефон цифры. Теперь она могла вместе с Колей получать вызывные листы, а значит, точно знать, когда, где и во сколько у Ремизова съёмки. Проделав всё это, Марина запихнула ноут обратно в рюкзак, выключила телефон и, выскочив из-за вагончика, врезалась прямо в Ремизова. Тот, останавливая, схватил Марину за плечи и сказал:

– Ну осторожнее же! Ну! – и ослепительно улыбнулся.

Марина замерла, глядя прямо на него, но Ремизов только отодвинул её в сторону и пошёл своей дорогой, не узнав. Она достала из рюкзака зеркальце и посмотрела в него: никакой косметики, волосы забраны в неряшливый пучок, мокрые от пота пряди прилипли к щекам, лицо всё ещё красное и опухшее, несмотря на то, что Марина посидела в тени. "Какое счастье!" – подумала она.

Отдав Коле телефон, Марина ещё немного поболталась по съёмочной площадке и рядом с мониторами, возле которых сидел режиссёр, увидела Ремизова. Он стоял с двумя молоденькими хорошенькими девушками, оживлённо с ними разговаривал и время от времени смеялся, кладя при этом руку на плечо одной из них.

"Верный муж, как же!" – раздражённо подумала Марина.

Во второй половине дня, действительно, начали снимать массовку. Марина старалась держаться подальше от Ремизова, но поближе к его вагончику.

Подслушивая, она заметила, что у Ремизова сложились странные отношения с телефоном: часть звонков он делал и принимал совершенно открыто, его нежное до приторности сюсюканье с женой слышала вся съёмочная группа. Чуть тише, но так же, не скрываясь, он решал какие-то рабочие вопросы: Марина слышала переговоры о съёмках в рекламе и невозможности изменить график, чтобы втиснуть ещё один полный метр. Однако, были звонки, увидев которые, Ремизов замыкался и понижал голос едва ли не до шёпота. Ни один из этих разговоров подслушать ей не удалось.

На следующие три дня массовка на площадке не требовалась, но Марину это не смущало: вызывной Коли-гафера упал ей в клонированный "Телеграм", и она знала, где будет следующая съёмка. Как попасть на площадку, Марина тоже прекрасно понимала: нужно было просто прийти и быть уверенной, что ты имеешь право там находиться. Никто там никого ни о чём не спрашивал, главное было вести себя тихо и деловито и не лезть в кадр. Так что про ближайшие дни Марина не беспокоилась. Её волновали смены через неделю, когда, согласно контрольно-постановочному плану, который Марина умыкнула со стола второго режиссёра, предполагалось перейти с натуры в павильон: в павильонах обычно бывала пропускная система.

Однако ни на второй день, ни на третий услышать что-нибудь существенное Марине не удалось. Она болталась по съёмочной площадке, трепалась возле буфета с Колей-гафером, который клятвенно обещал не выдавать пробравшуюся на площадку бедную-несчастную фанатку, жаждущую быть рядом с кумиром, при условии, что она будет вести себя прилично. Откуда она знает расписание съёмок, он не спрашивал. Видя, что с Мариной охотно общается Коля, девочки из грима и костюма тоже приняли её за свою. Марина представилась им Катей, Колиной подругой, которая хочет работать в кино и поэтому напросилась с ним на съёмки. Сплетничали девчонки охотно, но и от них ничего нового про Ремизова Марина не узнала. Они, конечно, подозревали, что у Ремизова есть кто-то на стороне, но с уверенностью говорили о том, что на площадке он романов не заводит.

Повезло Марине только за день до перехода съёмочной группы в павильон. Она болталась под окнами гримвагена, куда недавно зашёл Ремизов, и вдруг он выскочил из дверей с телефоном в руках, наполовину загримированный, с недорисованным фингалом под глазом. Вокруг его шеи гривой топорщились заткнутые за воротник салфетки. Гримёрша Ирина высунулась из вагончика и зло прокричала ему вслед:

– Володя, вернись! Вернись, я кому сказала!

Он проигнорировал её, даже не обернулся, и она, в отчаянии всплеснув руками, подытожила:

– Ну твою ж мать.

Марина скользнула за вагончиками, потеряла Ремизова из вида, заметалась, и вдруг услышала его голос:

– Да…Да, хорошо.

Марина замерла. Она понятия не имела, где именно находится Ремизов, и боялась шевельнуться, чтобы не потерять возможность его слышать.

– А где это? – спросил Ремизов. – Да, представляю. Завтра? А когда? В три? А, хорошо. В четыре. Понял. – Тон его смягчился, он улыбнулся и сказал: – Я об этом так давно мечтал! Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы… Ты – моё спасение.

Ремизов завершил разговор.

Глава 4. Жертвы

Разговор был подслушан в пятницу днём, а пятничными вечерами Марина традиционно встречалась с подругами. На этот раз в клуб они не пошли, а собрались дома у Риты, счастливой обладательницы большого балкона с красивым видом.

В ногах у девушек спал счастливый Вася, перед ними раскинулся до горизонта огромный город, на пластиковом столе стояли бутылка вина, бокалы, ваза с фруктами и большая тарелка с разными видами сыра. Ласковое солнце золотило верхушки деревьев. Стоял конец июня, и комары на семнадцатый этаж не долетали.

Вера была без косметики, с распущенными волосами, и вместо вечернего платья надела на простые синие джинсы и белую футболку без рисунка. Марина, напротив, сделала странный макияж, больше похожий на грим: глаза её были ярко накрашены нежно-зелёными и золотисто-оранжевыми тенями, на губах была золотая помада. Одета она была в блузу несколько нелепого покроя с такими же, как макияж, оранжевыми и зелёными пятнами. Рукава у блузы были широкими, длинные лоскуты нашитой ткани взмывали вверх при каждом дуновении ветра и смешивались с растрёпанными Мариниными волосами. Такой образ хоть и не уничтожал её кукольности, но придавал ей странную болезненность, какую-то драматическую неправильность. Марине это нравилось. И только Рита ни капли не изменилась, потому что оставалась собой всегда: маленькая, собранная, спортивная, с короткой стрижкой и в удобной одежде.

В такие пятницы все трое были самими собой и отчётливо чувствовали себя счастливыми.

– Как твой Олег? – потягивая вино и растягивая слова, спросила Вера. Она стояла, опершись о перила балкона и, жмурясь, как довольная кошка, смотрела на город.

Марина пожала плечом:

– Нормально. Звонит каждый день.

– Вы встречались ещё раз?

– Пока нет. Времени не было, – Марина вздохнула.

– Ты снова на охоте? – Вера оживилась.

– Типа, да, – неохотно ответила Марина. Она не любила рассказывать о деле раньше времени.

– На Ремизова? – Вера оживилась ещё больше.

– Типа, да, – снова ответила Марина и тут же сменила тему: – А как там твой этот… Как его?

– Саша, – ответила Вера. – Ну как?.. Скучно, если честно.

– Но ты с ним встречаешься? Или нет? – озадаченно спросила Марина.

– Да, – обречённо вздохнула Вера.

Вера сама не знала, почему перезвонила Саше. Перезвонила, и всё. Неосознанно. В какой-то момент застала себя за набором номера и удивилась, но почему-то всё равно поднесла трубку к уху и, услышав сухое, немного раздражённое "да", сказала:

– Это Вера.

Судя по звукам: офисное гудение голосов сменилось хлопаньем дверей и окрашенной эхом тишиной пустого холла, – он стремительно выскочил туда, где ему было удобнее говорить.

– Вера, здравствуй! – радостно сказал Саша. – Как здорово, что ты позвонила! Я о тебе думал.

– И что ты обо мне думал? – спросила Вера, разрываясь от двойственных чувств. С одной стороны, игра рушилась, с другой – ей стало очень приятно от этой искренней радости.

– Думал, что очень хочу снова тебя увидеть.

– Сегодня, в пять, – сказала Вера, взглянув на часы. Тон её был безапелляционным: хочешь – приходи, не хочешь – не приходи. Саша слегка запнулся, напряжённо раздумывая. По этой паузе Вера поняла, что встретиться в пять для него проблема, но он всё равно ответил:

– В пять – отлично! Где?

Они встретились в центре, возле самых дорогих магазинов, и медленно пошли по улице мимо витрин. Разговор сам собой перешёл на магазинную тему, и Вера искренне призналась, что обожает шоппинг. На что Саша, немного стесняясь, ответил:

– А у меня тоже есть магазин.

Происхождение часов, стрижки и дорогого автомобиля тут же стало немного яснее.

– И как называется твой магазин? – спросила, останавливаясь, Вера.

– Вообще-то, их у меня четыре. А называется – "Медтехника".

Играя дурочку, Вера наморщила нос:

– Странное какое-то слово. Непривлекательное. А что вы продаёте?

Саша удивлённо вздёрнул брови и растеряно улыбнулся:

– Да так… – сказал он. – Всякое.

Вера удовлетворённо кивнула, как будто этот ответ ей всё объяснил:

– Понятно. А витрину тебе кто оформляет?

– Да особо никто. Девочки-продавщицы.

Вера осуждающе покачала головой:

– Ты так прогоришь. Нужно будет приехать, посмотреть. Помочь тебе с витриной и с названием. Я в этом хорошо разбираюсь. Вот, кстати, классное оформление.

Она остановилась перед витриной с футуристическим пейзажем из белых фактурных шаров разного размера. Между шарами на фоне драпировки приглушённо-бордового цвета стоял чёрный манекен, вскинувший руку. Поза его была настороженной, словно он ожидал нападения инопланетных тварей, но был не до конца уверен, что они нападут. На манекен была надета серая бесформенная хламида.

Вера встала перед витриной в той же позе.

– Похожа? – спросила она.

– Ты – гораздо красивее, – сказал Саша. – И одежда на тебе лучше.

Вера опустила глаза и с удовольствием окинула взглядом свой наряд: изумрудно-зелёное платье и аккуратные туфли.

– Значит, ты думаешь, что одежда в этом магазине мне не подойдёт? А в каком подойдёт?

Саша осмотрелся по сторонам и показал пальцем на витрину с классическими вечерними платьями:

– В этом.

– Не слишком ли просто для меня? – задумчиво спросила Вера.

– Нужно мерять. Пойдём, – он взял её за руку и повёл к магазину. – Я же помню своё обещание. С меня платье.

– Два, – поправила Вера.

В магазине Вера намётанным взглядом выбрала тёмно-синее платье, подчёркивающее талию, с глубоким декольте и длинной змейкой на спине. Скрывшись в кабинке, она надела его и, даже не попытавшись застегнуть, томно позвала:

– Саша, помоги, пожалуйста.

Он нерешительно отодвинул занавеску и бросил в зеркало восхищённый взгляд:

– Очень красивое.

– Застегни! – нетерпеливо потребовала Вера.

Саша взялся за язычок молнии. Руки его слегка дрожали от волнения. Он старался не смотреть на красивую Верину спину, но удержаться не мог и замочек тянул вверх медленно-медленно. Когда молния закончилась, Саша с сожалением убрал руки. Вера с удовольствием посмотрела на своё отражение в зеркале.

– Надеюсь, – явно волнуясь, сказал Саша, – следующее платье тоже будет со змейкой.

– А следующего не будет, – ответила Вера. – Я беру это.

– Мы договаривались на два.

– А когда я померяю второе, ты предложишь третье?

– Скорее всего, – сказал Саша. – Совершенно не умею договариваться.

– И сколько платьев он тебе купил? – трепля огромную Васину башку, спросила Рита.

– Четыре, – ответила Вера.

Вася расплылся в улыбке и брызнул слюной.

– И что, он прямо поверил, что бывают такие дуры, которые не знают, что такое "Медтехника"? – спросила Марина. Вышло слишком резко, и Вера поморщилась.

– Ну да, – ответила она.

– И зачем он тебе? – спросила Марина.

– Да так, для коллекции, – ответила Вера. – К тому же, платья реально роскошные.

– Слушайте, девочки, – сказала Рита, – к слову о коллекции. Ко мне сегодня на работу такой чудик приходил! Просто Кунсткамера!

Рита делала вид, что полностью довольна своей внешностью, но это было не так. Она была слишком маленькой и казалась слишком хрупкой. Если она начинала встречаться с мужчиной, рано или поздно он спрашивал, почему она никогда не носит юбки и каблуки, и не хочет ли она отрастить волосы. Рита не хотела. Мужчины обожали носить её на руках – Рита ненавидела лишаться твёрдой опоры под ногами.

В день, когда чудик притащился в спортивный центр, где Рита вела занятия по самообороне, у неё собралась новая группа. Женщины, пришедшие в зал, выглядели растерянными. В зал зашёл Вадим, второй инструктор. Женщины смутились ещё больше: Вадим был молод, красив и просто огромен. В свои двадцать лет он выглядел старше двадцатисемилетней Риты и, казалось, мог раздавить её одни пальцем.

Рита знала, что большинству из женщин сейчас захотелось уйти, особенно той, что стояла ближе к выходу из зала. Ей было лет сорок, она выглядела сутулой и рыхлой, лицо у неё было серым, макияжа женщина не нанесла и оделась в старые полинявшие спортивные штаны и футболку.

– Добрый день! – бодро и с улыбкой сказала Рита. – Рада приветствовать вас на первом занятии по самообороне! Спорим, многие из вас уже сказали себе: "Мамочки мои, что я тут делаю?"

В группе сдержанно захихикали.

– Значит, сказали, – серьёзно кивнула Рита. – А когда зашёл Вадим, даже самые стойкие засомневались: "Если такая гора нападёт, например, в тёмном парке, разве я смогу отбиться?"

Некоторые женщины закивали, опасливо косясь на Вадима.

– Сомнения, – сказала Рита, – наш самый главный враг. Никогда не сомневайтесь. Действуйте! И уже на первом занятии я докажу вам, что вы многое можете.

В этот момент стоящий чуть позади Вадим неожиданно напал на Риту. Его огромная стальная рука схватила Риту за горло. Женщины сдавленно ахнули. Рита резко присела, схватила Вадима за голову и бросила через себя. Вадим грохнулся на маты лицом вверх, кулак Риты метнулся к его носу, но затормозил, едва его коснувшись. Женщины зааплодировали. Рита довольно улыбнулась: этот аттракцион, в котором Вадим, сказать по правде, всегда ей немного подыгрывал, производил неизгладимое впечатление.

– Вот так, – проговорила Рита, восстанавливая сбившееся дыхание, – вы, конечно, делать не научитесь. Хотя, признавайтесь, многие за этим и пришли, да? Ну признавайтесь!

– Да, – ответил нестройный хор голосов.

– Чтобы так суметь, нужно очень много заниматься в течение нескольких лет и быть в прекрасной физической форме. И я не исключаю, что вы так зарядитесь от наших занятий, что продолжите тренировки и меня переплюнете. Что, конечно, невозможно, – прибавила Рита вполголоса. Женщины засмеялись.

В этот момент Рита повернула голову и заметила, что дверь в зал приоткрыта, и в щель смотрит любопытный глаз. Сначала она подумала, что это ещё одна пришедшая на занятия женщина не решается зайти, и решила не форсировать, а сделала вид, что ничего не замечает.

– Но вы же почувствовали главное, да? Чего я не делала в угрожающей ситуации? – спросила Рита и сделала небольшую паузу, глядя прямо на рыхлую сутулую барышню сорока лет.

– Вы не сомневались, – отчётливо пробасила она.

– Правильно! – сказала Рита и, отступив назад, кивнула Вадиму.

– Над этим и будем работать, девушки, – сказал он. – Главная наша задача – на уровне рефлексов закрепить поведение в угрожающей ситуации. А начинать мы будем с разминки…

Оставив женщин на попечение Вадима, Рита отошла к стене и медленно направилась вдоль неё к двери, так чтобы подглядывающий не успел удрать. Подобравшись вплотную, Рита резко развернулась и толкнула дверь. Человек за дверью испуганно отступил и замер. Вопреки ожиданиям это оказался мужчина: высокий, нескладный, лет тридцати, с волосами мышиного цвета, крупным носом и непропорционально длинными руками и ногами. Его светло-голубые глаза, обрамлённые выгоревшими ресницами, изумлённо смотрели на Риту.

– Вам чего? – спросила она резко.

– Мне… – проблеял чудик, – я… Я хотел поговорить с инструктором. Вы же… Вы же… вы же – инструктор?

– Я – он, – серьёзно сказала Рита. – А разговоры все потом, после занятий. И нечего подглядывать. Или вы – маньяк?

Прищурившись, она пристально взглянула на чудика.

– Я? – изумился он. – Нет!

– Вот и ждите тогда окончания занятий. Или мы с вами сделаем то, что обычно делают на таких занятиях с маньяками. Хотите?

– Нет, – честно признался чудик. – Не хочу. Я подожду.

Бросив на несчастного ещё один суровый взгляд, Рита закрыла за собой дверь зала, уверенная, что больше его не увидит.

Через час чудика перед дверью зала ожидаемо не оказалось. "Чего бы он ни хотел, явно испугался", – довольно подумала Рита. Но стоило ей сделать несколько шагов по коридору к раздевалке, за спиной её послышался топот, настолько громкий, неритмичный и неравномерный, что могло показаться, что по коридору во весь опор скачет лошадь, хромающая на все четыре ноги. Рита оглянулась и в изумлении уставилась на бегущего человека. Это была самая нелепая, самая неэффективная манера бега в мире. Чудик прилагал огромное количество усилий для того, чтобы продвинуться вперёд хотя бы немного и при этом не расплескать кофе из стаканчика, зажатого в руке.

– Девушка! Товарищ инструктор! Подо… Подождите, пожалуйста! – задыхался чудик.

– Да не бегите вы так, я жду, господибожемой! – сказала Рита и действительно остановилась, но даже при этом чудику потребовалось довольно много времени, чтобы преодолеть коридор в своей своеобразной манере.

– Чего вы хотели? – спросила она, когда он, задыхаясь, всё же приблизился.

– Вы понимаете, – пытаясь отдышаться, начал он, – чтобы просто так не ждать, я решил выпить кофе и пошёл к автомату. А пока ходил, забыл, в каком вы зале. И этаж тоже… тоже забыл. И стал ходить по всему зданию, и чуть не отчаялся, боялся, что совершенно вас пропустил.

– Какая у вас насыщенная жизнь! Вы подумайте! – Рита не смогла удержаться от издёвки. – И как же зовут человека с такой насыщенной жизнью?

– Валентин, – ответил он.

– А я – Рита, – она протянула руку для рукопожатия. Валентин протянул руку в ответ, но в ней уже был зажат стаканчик кофе. Валентин растерялся окончательно. – Так что же у вас случилось, Валентин?

– Мне очень нужен ваш профессиональный совет о том, как я могу защищаться.

– Хм… И от кого же вы собираетесь защищаться? Вас достают на работе? Или пристают хулиганы во дворе? Тогда запишитесь в группу. У нас, правда, в основном девочки, но думаю, вы впишетесь.

– Нет, Рита, понимаете, вот это вот всё, – Валентин неуклюже изобразил руками бросок через голову, едва не вылив на себя кофе, – мне совершенно не подходит. Понимаете, дело в том, что меня регулярно бьют… бьёт… бьёт… жена. И она старается попадать по лицу, а если она попадает по лицу, то лицо… оно страдает. Нет, я не против. Я готов. Я могу даже потерпеть, но у студентов тогда возникают вопросы. Видите ли, я – преподаватель. Я преподаю.

Валентин окончательно запутался и затих.

– А что случается, когда она не попадает по лицу? – поинтересовалась Рита.

– Дело в том, – с готовностью ответил Валентин, – что она, как правило, попадает. За исключением случаев, когда я закрываюсь руками. Но тогда страдают руки, а этого мне вообще нельзя допускать!

– Вы что же, простигосподи, хирург? – ужаснулась Рита.

– Нет, что вы! Зачем же? – изумился Валентин. – Но спасибо, что так про меня подумали! Это… Это лестно, что я похож на хирурга. Нет, я преподаватель в консерватории. Виолончель.

– То есть, если я вас правильно поняла, вы хотите, чтобы я рассказала вам, как защищаться, чтобы при этом не страдали лицо и руки?

– Да! Да! Именно так.

– Знаете что, Валентин, – сказала Рита, – вам бы, конечно, всё-таки походить в группу на занятия. За пару месяцев приведёте себя в порядок, прокачаете реакцию. Но у меня есть профессиональный совет, как добиться результата гораздо быстрее. Хотите?

– Конечно, хочу.

– Если вы не хотите, чтобы вас били, перестаньте жить с человеком, который это делает.

Рита развернулась и ушла, а Валентин остался стоять в коридоре в полнейшем ступоре от сказанных ею слов. Переварив их, он будто очнулся, пошёл по коридору прочь и шёл до тех пор, пока не зашёл в тупик. В тупике Валентин окончательно очнулся, огляделся по сторонам и увидел табличку с надписью "Выход".

Кофе он всё-таки пролил по дороге.

Глава 5. На другом балконе

Марина сидела в своём стареньком неприметном «Kia Rio» за кустами у поворота на посёлок, в котором жил Ремизов. Около коло двух часов дня машина Ремизова проехала мимо Марины и свернула к городу. Марина отправилась следом.

По МКАДу Ремизов добрался до противоположной окраины Москвы и припарковался у небольшой недешёвой на вид гостиницы, окружённой тенистым парком. Вслед за ним Марина вошла в холл и уверенно прошагала мимо стойки администратора к лестнице. В бесформенном худи с капюшоном и широких спортивных штанах, в бандане, полностью скрывшей непослушные волосы, и в круглых тёмных очках, изменивших пропорции лица, Марина была похожа на мальчика-подростка. Ремизов поднялся на второй этаж. Осторожно выглянув с лестничной площадки в коридор, Марина успела заметить, как за ним закрывается дверь одного из номеров. Она подошла и приложила ухо к замочной скважине, однако услышать ничего не смогла: в соседнем номере заработал пылесос.

Заглянув туда, Марина увидела горничную, стоящую спиной ко входу, и мгновенно приняла решение. Она проскользнула в номер и залезла в стенной шкаф, плотно прикрыв за собой дверцу. В номере кто-то жил: в шкафу было тесно из-за чемоданов и одежды. Но главное, здесь стоял оглушительный запах мужской туалетной воды. Марина сидела в темноте, зажимая нос и представляя, как оглушительно чихает ровно в тот момент, когда горничная выключает пылесос. Или как теряет сознание и приходит в себя несколько часов спустя, когда в соседнем номере заканчивается всё самое интересное.

Но когда пылесос выключился, Марина не чихнула. Дверь за горничной захлопнулась, защёлкнулся замок. Марина выбралась из шкафа и вышла на балкон, который от соседнего отделяла только тонкая бетонная стенка. Чтобы попасть в номер Ремизова, ей нужно было всего лишь перелезть через перила, перехватиться руками и сделать шаг на соседний карниз. Дело казалось вполне выполнимым. Марина поправила рюкзак на спине и закинула ногу на перила. Она легла на круглую нагретую солнцем железную трубу животом, вцепилась в неё обеими руками и начала потихоньку сползать наружу, пытаясь одновременно носком кроссовка нащупать опору. Она всё сползала и сползала, а карниза под ногой всё не было и не было. Марине стало страшно – настолько, что усилился принесённый ею из шкафа запах туалетной воды. Капюшон худи сполз ей на глаза, паника достигла почти невыносимых пределов, и тут нога коснулась бетонного выступа. Марина замерла, переводя дыхание и готовясь к следующему этапу: как бы то ни было, сдаваться она не собиралась.

Крепко схватившись за перила балкона обеими руками, Марина спустила на карниз вторую ногу и сразу, не останавливаясь, сделала три небольших шага до разделяющей балконы перегородки. Из номера перегородка выглядела совсем тонкой, не шире ладони. Теперь же, чтобы заглянуть за неё, Марине нужно было бы немного отклониться назад, и полоса бетона казалась бесконечно широкой. Марина облизнула пересохшие губы, откашлялась и попыталась отпустить руку, чтобы дотянуться до перил с другой стороны. При первой же попытке ей стало так страшно, что въевшийся в её одежду сладкий запах туалетной воды стал окончательно невыносим, и Марина наконец чихнула.

– Будь здорова, да? – певуче сказал густой баритон.

Марина попыталась обернуться на голос, но увидела только собственный капюшон. Она затрясла головой, скинула капюшон и увидела, что на балконе, опершись о перила, стоит круглый и плотный лысеющий армянин среднего роста с огромным носом и ручищами, заросшими густыми чёрными волосами. Невыносимый запах туалетной воды исходил от него. Застигнутая на месте преступления Марина замерла. Армянин наклонился к ней и заговорщически сказал:

– Так чихаешь сильно – сорваться можешь! Что тут делаешь – на мой балкон?

Марина едва разбирала его слова из-за страха и густого акцента.

– Перелезаю к соседям, – ответила Марина. Ей было так страшно, что ничего, кроме правды, сказать ему она не могла.

– А! Ну ясно, – ответил армянин и с любопытством посмотрел на неё.

– Можно? – спросила Марина.

– Можно. Что я, жадный, что ли? У Армена девушкам всё можно! Особенно красивым.

– Спасибо.

Марина сделала ещё полшажочка, чтобы встать к перегородке совсем вплотную, и тут Армен снова заговорил:

– А что там делать будешь – на другой балкон?

– Фотографировать, – она снова сказала правду и снова замерла, не зная, как он будет реагировать.

– Зачем так далеко лезешь фотографировать? Зачем чуть не падаешь? Оставайся здесь, меня фотографируй! А?! – Армен приосанился и принял эффектную позу. – Или я некрасивый для тебе?

– Очень красивый! – искренне ответила Марина: Армен начинал ей нравиться, и снимки с ним вышли бы колоритные. – И я бы с удовольствием осталась, но мне очень нужно именно туда.

– Ну… раз нужно, – Армен погрустнел, – раз нужно, тогда иди, дорогая.

Марина почувствовала, что руки её немеют. Действовать нужно было быстро, не раздумывая, пока ещё оставались силы. Она зажмурилась, выбросила руку в сторону, попыталась нащупать перила, но схватилась за воздух и начала терять опору. За долю секунды она успела нарисовать себе ужасающую картину того, как летит вниз, ударяясь о ветки деревьев… и вдруг почувствовала, как что-то поднимает её наверх.

Открыв глаза, Марина увидела, что к ней тянется огромная ручища Армена. Он ухватился за петельку её рюкзака и придерживал, не давая упасть.

– Давай, дорогая, не падай. Упадёшь – красоту испортишь. Это кому надо, а?

– Никому, – согласилась Марина и схватилась за перила на той стороне, а потом переставила ногу и быстро подняла глаза, опасаясь, не увидят ли её в окно. Однако шторы в номере, куда пришёл Ремизов, были плотно задёрнуты. Марина с облегчением выдохнула и закинула ногу на перила. После пережитого страха и напряжения ей едва хватило сил на то, чтобы, подтянувшись, перевалиться на балкон.

– Ты как там? Нормально все? – спросил Армен, выглядывая из-за бетонной перегородки. Улыбнувшись, Марина подняла вверх большой палец и яростно замахала, чтобы он скрылся из вида.

Присев на корточки под подоконником и прижавшись к стене, Марина открыла рюкзак, вытащила оттуда фотоаппарат и подползла к балконной двери.

Дверь была открыта, но плотная штора почти не пропускала звуков. Как Марина ни прислушивалась, она не могла услышать ничего, кроме неразборчивого гула двух голосов, мужского и женского. Тогда она осторожно приподняла нижний край шторы, подпихнула под неё объектив и сделала несколько пробных снимков. Затвор сработал бесшумно и, судя по фото, никто в комнате присутствия на балконе Марины не заметил. Однако фигуры на снимках получились тёмные и безголовые. Марина выставила нужные настройки, поправила композицию и сделала ещё серию кадров. Вышло намного лучше. Теперь на фотографиях был отчётливо виден Ремизов, к которому прижималась полуголая стройная брюнетка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.