Колокол Люцифера
Пропаганда войны в нацистской Германии в 1938—1945 гг.
Николай Алексеевич Сергеев

© Николай Алексеевич Сергеев, 2023

ISBN 978-5-0059-6528-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Нацистская пропаганда войны в 1938—1945 годах (СОКРАЩЕННЫЙ ВАРИАНТ КНИГИ)

В эпоху интернета мало кто решается прочитать книгу объёмом больше пятисот страниц. Для удобства чтения на мобильных устройствах я опубликовал значительно сокращённый вариант.

Мне пришлось пойти на серьёзное сокращение текста и удалить многочисленные исторические примеры, цитаты и некоторые свои мысли.

25 февраля 2022 года я принял решение сделать книгу бесплатной для скачивания в книжных интернет-магазинах, а также разместил её в различных сетевых библиотеках.

Разрешаю свободное распространение текста книги и цитирование без каких-либо ограничений, при обязательном условии – указание источника и автора.

Также разрешаю свободное издание книги любым тиражом, в том числе с целью продажи, при условии сохранения авторского текста.

НАЦИСТСКАЯ ПРОПАГАНДА

Приготовления Третьего Рейха к войне были очевидны всем. Явными признаками этих приготовлений были: воинственная риторика нацистских лидеров, отказ от соблюдения ограничений, наложенных Версальсĸим договором на рост военного потенциала Германии, при полном попустительстве США, Велиĸобритании и Франции, которое выражалось проводимой политикой невмешательства и «умиротворения Германии».

Стремительный рост военных расходов Третьего Рейха был на виду у всего мира: в 1933 году военные расходы составляли 4% от государственного бюджета, в 1934 году – 18%, в 1936 году – 39%., в 1938 году – гигантские 50% всех государственных расходов.

Приближение большой европейской войны чувствовали все жители Германии, без исключения. О будущей войне говорили в очередях, писали в газетах и обсуждали на собраниях.

Нацистские пропагандисты для оправдания будущей войны применяли те же самые методы, что и их коллеги в других милитаристских государствах первой половины XX века: это представление собственной внешней политики в качестве миролюбивой и ориентированной исключительно на оборону, демонизация врага, представление войны как вынужденной меры самозащиты, преувеличение собственных военных побед и потерь врага, мобилизация населения для работы на нужды военной промышленности и армии, стимулирование трудоспособного населения на повышение производительности труда, а молодёжи на подготовку к будущей военной службе и труду на благо обороны, обещание улучшения качества жизни граждан после завершения войны.

Темами для нацистской пропаганды были так называемые традиционные ценности (семья и материнство, патриотизм и пр.), единство немецкого народа, любовь к фюреру, военный героизм предков.

Пропаганда проводилась по всем возможным каналам и всеми возможными методами. Были задействованы газеты, радио, кино, театр, массовые общественные мероприятия, включая многотысячные митинги и различные патриотические марши, школьное воспитание и обработка в детских и юношеских организациях (Юнгфольк, Гитлерюгенд, Союз немецких девушек, Национал-социалистский студенческий союз и пр.), общественные организации, а также примитивный подкуп граждан государством через различные материальные льготы лояльному населению.

Запретив профсоюзы, нацисты создали «Немецкий рабочий фронт», объединявший наёмных работников в промышленности, Национал-социалистский союз учителей, Имперский союз немецких чиновников.

В структуре каждой нацистской организации был собственный пропагандистский аппарат. Так, в подчинении «Немецкого рабочего фронта» находилось 12 имперских, 37 областных и 28 районных пропагандистских школ. На заводах и фабриках было около 340 тысяч уполномоченных Фронта, отвечавших за агитацию и пропаганду.

На крупных промышленных предприятиях, в особенности имевших оборонное значение, были созданы идеологические отделы, занимавшиеся национал-социалистическим образованием рабочих, инженеров и конторских служащих. На предприятиях поменьше создавались комиссии по пропаганде и бюро политинформации.

Блокляйтеры NSDAP, занимавшие самую нижнюю нишу партийной номенклатуры, занимались непосредственно партийным контролем за гражданами, проживавшими на территории жилого массива (блока). Они пристально наблюдали за поведением жильцов в тех домах, которые были закреплены за ними и если обнаруживали подозрительное поведение жильцов, то он нем незамедлительно сообщали в гестапо.

Кроме блокляйтеров NSDAP, в одном и том же жилом блоке за гражданами «надзирали»: руководитель «Зимней помощи», «староста блока DAF» от Германского трудового фронта (DAF) и руководительница блока от Национал-социалистического женского союза. В некоторых районах Берлина и Мюнхена имелись общественные воспитатели молодёжи и приходские старосты, присматривающие за проведением священнослужителями служб, церковных обрядов и ритуалов.

Подобной системой доносов всех на всех был охвачен весь Третий Рейх, снизу доверху.

Каждый немец находился под воздействием идеологической обработки буквально с младых лет. В 10 лет он попадал в детскую фашистскую организацию, где ему прививали «традиционные ценности» и любовь к фюреру. В 14 лет он оказывался в одном из территориальных отрядов нацистского молодёжного союза (гитлерюгенд), а уже с 18 лет включался в ряды какой-либо из многочисленных нацистских общественных организаций, которые охватывали почти всё взрослое население Германии.

Самую интенсивную идеологическую обработку мужчины проходили в вооружённых силах. Офицеров заставляли постоянно заниматься изучением нацистской расовой теории, геополитики, программных документов партии и речей партийных лидеров. Командиры рот и аналогичных военных подразделений заканчивали особые курсы при партийных школах NSDAP, для того чтобы проводить с солдатами и нижними чинами регулярные политические занятия, по программам, разработанным идеологическими органами нацистской партии, Министерством пропаганды и народного просвещения.

Первые четыре специальные воинские части пропаганды в составе вермахта были сформированы ещё в августе 1938 года, в процессе подготовки к захвату Судетской области. К началу вторжения в Польшу таких рот было уже тринадцать: семь – в сухопутных войсках, четыре – в люфтваффе и две – в кригсмарине. Во время войны их количество непрерывно увеличивалось.

Идеологи национал-социализма разработали псевдонаучный базис для использования в пропаганде и в практических целях, например, для издания расовых законов.

Тот факт, что в оппозицию к гитлеровскому режиму в Германии попали почти все экономически развитые демократические страны и мировое общественное мнение было однозначно против Гитлера и нацистов, никак не смутил немецких обывателей.

Нацистам удалось совершить доселе невозможное – превратить большую часть обитаемого мира в единый монолитный блок, скреплённый единой целью уничтожения нацистского режима и освобождения мира от угроз фашизма в будущем. Гёббельсовские международные комментаторы, указывая на этот незаурядный факт объединения столь разных во всех отношениях стран, озлобленно заголосили со страниц газет, из громкоговорителей на городских площадях и в домах немцев о «всемирном заговоре западной плутократии», о смертельной угрозе для молодого нацистского государства и дальнейшего существования германской нации.

Гражданам Рейха не показалось странным утверждение нацистских пропагандистов о том, что почти весь мир люто ненавидит Германию, что подлые и коварные западные капиталисты завидуют немецкому народу, который начал вставать с колен, завидуют Рейху, который становится снова великим и постепенно занимает важное место в мире.

Не вызывало у немцев недоумения странные высказывания Гитлера о том, что в США, Великобритании и вообще во всём остальном мире на самом деле псевдодемократия, что в этих странах граждане несвободны, в отличие от граждан Третьего Рейха, которым чудесным образом сильно повезло – провидение послало немцам Адольфа Гитлера и его нацистскую партию.

Не видели лжи немцы в странно выглядящей противоположной направленности внешней и внутренней риторики нацистских вождей.

За рубежом эти вожди говорили о возрастающем авторитете Германии на международной арене, об уважении, безоговорочном признании главенствующей роли в судьбе Европы и всего мира, об увеличивающейся поддержке в международных делах со стороны народов других стран, где новые фашистские движения поднимают знамя борьбы за свои права, за свою нацию, язык и культуру.

Внутри страны они же ежедневно убеждали немцев в том, что стремительное возрождение германской нации, самосознания и национальной самоидентификации граждан, усиления военной и экономической мощи страны, капиталистам западного мира сильно не нравятся, подавляющему большинству европейских правительств вынужденно приходится считаться с набирающим силу новым немецким государством.

Для оправдания агрессивной войны нацистский режим, развернул в невиданных ранее в мировой истории масштабах идеологическую обработку населения. Нацистская пропаганда приобрела тотальный характер, она не ограничивалась только политической сферой, а охватила все области жизни немецкого общества, включая культуру, воспитание молодёжи, образование, производственную и досуговую часть жизни людей. Пропаганда как яд стала проникать во все поры общества, отравляя его.

В своей пропаганде нацисты быстро добились результата – поощрения населением Германии нацистской ненависти, тотального страха немцев перед чужаками внутри страны и перед внешним миром.

ПРОПАГАНДА ВОЙНЫ В ТРЕТЬЕМ РЕЙХЕ

Большинство современных вооружённых конфликтов, так или иначе, возникли как результат нападения одной страны на другую в рамках пресловутой «необходимой обороны». И точно так же почти каждая война сопровождается соответствующей пропагандистской поддержкой в стране-агрессоре.

То же самое происходило и ранее. Сто, двести и триста лет назад агрессоры оправдывали свои действия опасностью, исходившей от соседней страны, подвергшейся нападению. Вторая мировая война, начавшаяся 1 сентября 1939 года с нападения Третьего Рейха на Польское государство, не была исключением.

Нацистские идеологи в оправдании своих агрессивных планов изначально исходили из своеобразного толкования юридического понятия «необходимая оборона».

Руководство NSDAP ещё в 1934 году не исключало возможные военные действия по отношению к своим соседям. Нацистская пропаганда преподносила такое возможное военное вторжение вермахта на территорию других государств как ответную военную акцию, которая будет носить исключительно предупредительный характер.

В нацистском понимании под акцией, которая носит предупредительный характер, подразумевалось вовсе не контрнаступательные действия вермахта сразу после нападения на Германию, а собственное вооружённое вторжение на территорию соседнего государства, что в принципе противоречит самому понятию необходимой обороны.

Уникальность нацистской пропаганды агрессивной войны как «необходимой обороны», в отличии от предыдущих военных конфликтов, заключается в том, что она никогда не была направлена в отношении какой-либо конкретной международной конфликтной ситуации, локализованной во времени и пространстве. Пропаганда агрессивной войны как средства защиты имела в Третьем Рейхе более глобальный характер, т. к. насаждала в массовое сознание базовые политические культы тотальной государственной идеологии немецкого национал-социализма – культы ненависти, силы, войны.

Защитой от врагов, стремящихся уничтожить возродившуюся немецкую нацию, объясняли пропагандисты наделение нацистского государства неограниченными полномочиями в отношении собственных граждан. Нужно сплотиться вокруг партии и фюрера, чтобы победить агрессивных соседей в неизбежной будущей войне.

Немцев ежедневно убеждали в злых намерениях недружественных государств, что служило оправданием милитаристской агрессивной политики по отношению к остальному миру, за исключением нескольких стран-союзников (императорской Японии, фашистской Италии и нескольких полностью зависимых от Рейха сателлитов).

Граждан гитлеровской Германии подчинённые Гёббельса ежедневно убеждали в том, что страна окружена народами, все представители которых генетически, буквально если не с самого рождения, то с молодого возраста, все без исключения ненавидят немцев, мечтают их уничтожить и захватить германские земли.

Ненависть к врагам – основной способ сплотить подверженное нацистской пропаганде и полностью подконтрольное режиму население, превратить людей в одержимую бесноватую толпу.

Для разжигания ненависти к соседям использовались как мифы, так и реальные исторические события, представленные в искаженном, идеологически выдержанном виде, всячески подчёркивались культурные, религиозные и прочие отличия немцев от других народов, их особая духовность, исконно германский патриотизм и коллективизм.

Приписываемое соседям стремление к аннексии территорий Рейха и раздувание проблемы соотечественников, оказавшихся на чужбине среди врагов, являлось оправданием для нанесения превентивного удара.

Насилие в нацистской пропаганде восхвалялось, объявлялось доблестью. Главной темой на несколько лет стали месть за поражение в предыдущей мировой войне и жестокое наказание обидчиков.

Насилие со стороны государства в демократических странах признаётся злом, с которым вынужденно приходится мириться, т. к. насилие выступает в качестве очень эффективного инструмента принуждения гражданина к соблюдению ограничений, предназначенных исключительно для охраны прав остальных граждан. В идеологиях, отличных от фашистских, насилие является нежелательным, но допускаемым в исключительных обстоятельствах, экстремальным способом решения проблем.

В Третьем Рейхе насилие не осуждалось, оно было почитаемо, так как это единственный достойный уважения, по мнению нацистов, способ борьбы за выживание. Не симбиоз или сотрудничество с чужаками, а именно жестокая и бескомпромиссная борьба за выживание на протяжении веков являлась смыслом существования немецкой нации.

Из примитивного социального дарвинизма происходят основные черты нацистского культа силы – восхваление сильного и презрение к слабому.

Насилие у немецких национал-социалистов не просто способ решения проблем, но также основа идеологии, философии выживания народа и государства, источник права. Слабый достоин лишь презрения, но сильный прав уже потому, что он сильный.

Культ силы ставит под сомнение традиционное представление о морали, религии, культуре. По мнению нацистов, воля к жизни, стремление к подчинению окружающего мира, ницшеанская воля к власти являются единственно достойными стремлениями любого живого существа. Интеллигентность, законопослушность, образованность, воспитанность, нравственность нацистам не нужны и воспринимались ими как слабость.

Интеллигенция вообще рассматривалась как вредный элемент, Гитлер отзывался об интеллигентах так – «…бесполезные, оторванные от жизни кретины».

В политической сфере культ силы выражался в общественном одобрении немецким обществом насилия как аргумента в политической дискуссии, принятия в качестве нормы «естественного» желания подавить, а лучше вообще уничтожить политических оппонентов. Немцев убеждали: что все так поступают, если не ты уничтожишь оппонента, то он уничтожит тебя. Особенно ярко это проявлялось в противопоставлении нацистов и коммунистов – если нацисты не уничтожат агентов Коминтерна и немецкую компартию, то коммунисты расправятся с нацистами и займутся порабощением народа, строительством концлагерей, по образу сталинского ГУЛАГа, массовыми репрессиями, масштабным грабежом и убийствами.

Главным качеством отдельного человека и целой нации провозглашались решимость и воля к победе. Иначе, по мнению нацистов, нация непременно погибнет, будучи уничтоженная более сильными и волевыми народами. Или мы их, или они нас – так стоял вопрос, ни о каком мирном сосуществовании, тем более о взаимовыгодном сотрудничестве даже намёка не было в нацистской пропаганде. Обывателю с киноэкранов, со страниц газет и по радио рисовали мрачную картину злобного внешнего мира, ненавидящего немецкий народ.

Нацисты часто приводили высказывание вождя итальянских фашистов Бенито Муссолини о том, что все великие народы вели захватнические войны, а как только империи переставали расширяться и воевать, они деградировали и распадались, уступая натиску более молодых и агрессивных народов.

Гитлеровские идеологи «научно» обосновывали агрессивное поведение во внешней политике Рейха, а также не только допустимость, но и необходимость войн. Войну рассматривали как неизбежное и жизненно необходимое явление.

Теоретиками национал-социализма война объявлялась необходимым условием прогресса цивилизации. Теория «разумного государства», вытекающая из основных принципов социального дарвинизма и тезисов о необходимых и достаточных условиях геополитического доминирования, рассматривала государство как живой разумный организм, с присущей ему агрессивностью и стремлением к экспансии.

Согласно этой теории, у государства имеется естественное стремление к росту, как у всего живого, причём этот рост может быть реализован лишь посредством захвата чужой территории. Таким образом, по мнению фашистов, государство, стремящееся завладеть территорией соседей, просто реализует своё естественное стремление к сохранению жизнеспособности и естественному экспансивному росту. То же самое ощущают и другие народы, они также стремятся к экспансии.

Военный теоретик Бюшер писал: «Подобно тому как мы не можем избежать смерти, мы не в состоянии избежать и войны. Жизнь таит в себе зародыш смерти. Это судьба всего живого. <…> Война – это судьба».

В пропагандистской брошюре было написано: «Война есть высшее проявление человеческих способностей, она является естественной и высшей ступенью развития в истории человечества. <…> Вся жизнь есть борьба. Сильное должно побеждать, жить и развиваться, слабое должно быть побеждённым, умереть и не возрождаться».

Подготовку к будущей войне нацистские идеологи пытались представить, как борьбу за существование всего немецкого народа, за существование каждого немца в отдельности.

В Германии геополитика получила значительную общественную поддержку ещё в период Веймарской республики. В статье «Основы построения геополитики», опубликованной в 1928 году, была окончательно сформулирована концепция этого нового немецкого научного направления: «Геополитика является научным направлением, описывающем связи политических событий с земными пространствами…».

Как только где-то слышится термин «геополитика», там сразу выглядывает страшное мурло фашизма, на которое накинута лёгкая вуаль научности. Так было в первой половине XX века, так это происходит и сейчас.

Из чисто теоретической научной дисциплины геополитика, практически сразу после её возникновения, становится основой идеологии итальянского фашизма, а затем и немецкого национал-социализма, практическим инструментом нацистской пропаганды идеи неразрывной связи политики и земельного пространства.

В 1924 году было основано «Геополитическое Общество» и начал издаваться «Журнал геополитики». Именно этот журнал на следующие двадцать лет стал главным периодическим изданием, предназначенным не столько для публикации научных работ и создания теоретической базы немецкой геополитики, сколько для пропаганды среди образованных немцев вполне конкретных геополитических идей Адольфа Гитлера.

В Германии, ещё до прихода к власти нацистов, сформировалась целая научная школа, созданная классиками немецкой геополитики, среди которых самыми известными были А. Хаусхофер, Р. Хенниг, К. Вовинкель, Э. Обст, О. Маулль, Й. Кюн, В. Зиверт. Эти теоретики активно выступали за пересмотр Версальской системы и перенос «геополитически не обоснованных» границ, сложившихся между государствами после Первой мировой войны. Эти теоретики предлагали не нарушать естественный жизненный баланс государства и рассматривать Германию как некий большой организм, который должен жить и развиваться исключительно по законам классической немецкой геополитики, т.е. при условии постоянного расширения в целях обеспечения себя природными ресурсами.

Немецким «Геополитическим обществом» была создана единая теория, которую назвали «географической совестью государства», предназначенная стать оружием для экстремистских политических сил, рвущихся к власти и главной движущей силой всей будущей немецкой политической жизни.

Главный теоретик немецкой геополитики Карл Хаусхофер ввёл в обиход понятие «жизненного пространства» – территории, необходимой любому народу для его существования.

Благодаря ученику Хаусхофера, работавшему по совместительству личным секретарём Гитлера, а впоследствии заместителю фюрера по партии Рудольфу Гессу, геополитическая теория о «жизненном пространстве» легла в основу нацистской идеологии и принципов будущей внешней политики Третьего Рейха. Именно нехваткой «жизненного пространства» и воссоединением немецкого народа в рамках единого немецкого государства оправдывали нацисты свои агрессивные притязания на чужие территории.

Сторонники Хаусхофера, сразу после прихода гитлеровцев к власти, создали нацистский «Союз геополитики», в руководящий орган которого вошли кураторы внешнеполитического направления от нацистской партии и высшие руководители главной партийной военизированной нацистской организации – SS (от «Schutzstaffel» – отряды охраны).

Союз выпустил в апреле 1933 года меморандум в честь прихода Гитлера к власти, озаглавленный «Геополитика как национальная наука о государстве», в котором немецкая геополитика уже без тени смущения была названа «наукой о государстве национал-социализма».

Создатель расовой геополитики Хаусхофер стал научным советником Адольфа Гитлера и Германа Гёринга, получил звание генерала. В документах нацистов выводы расовой геополитики стали указываться в качестве «научных» оснований для принятия основных внешнеполитических решений.

В 1934 году Хаусхофер был избран президентом Германской Академии наук. Несмотря на то что Хаусхофер не был членом нацистской партии, он всегда в официальных документах, а также немецкой и зарубежной прессой именовался не иначе как одним из самых видных нацистов, по причине того, что его научные убеждения полностью соответствовали национал-социалистической доктрине.

В Третьем Рейхе издавалась многочисленная геополитическая литература, немецкая расовая геополитика была введена в качестве обязательной учебной дисциплины во всех университетах.

Основной идеологической задачей расовой геополитики было воспитание всех слоёв немецкого общества в реваншистском духе, через массированную пропаганду геополитической идеи острой нехватки «жизненного пространства» для немецкого народа. Немецкий народ объявлялся «народом, лишённым жизненного пространства», незаслуженно обделённым историей.

Журнал «Союза геополитики» призывал: «Не ограничивайся рамками тесного, небольшого пространства, а мысли масштабами великих и обширных пространств, масштабами континентов и океанов, и следуй этим путем за своим фюрером! <…> Тому, кто поддерживает фюрера в народной борьбе за жизненное пространство, требуется не только размах, но также выдержка и стойкость».

Гёббельсовская пропаганда сначала исподволь, осторожно, а затем всё более открыто внушала народным массам идею неизбежности борьбы за «жизненное пространство». Этим гитлеровцы объясняли текущие экономические трудности и постоянное снижение жизненного уровня.

Теоретики немецкой расовой геополитики в состав «жизненного пространства» для немецкого народа включили Австрию, Судеты, Саар, Эльзас и Лотарингию.

Первыми победами расовой геополитики и нацистской дипломатии стали присоединение Австрии и захват Чехословакии.

Первое время нацистские теоретики вообще не рассматривали захват славянских территорий (Польша, Прибалтика, СССР), выступая за «политику открытости и сотрудничества». Согласно этой геополитической концепции, совместными усилиями СССР и Третьего Рейха необходимо было установить «Новый Евразийский Порядок», полностью перекроить границы Восточной Европы, Северо-восточной части Западной Азии, Среднюю Азию и Южную Азию, для чего вывести эти территории из-под влияния Великобритании.

Нацистские «отцы немецкой геополитики» предлагали заселить и освоить малозаселённые земли в России, в том числе в её азиатской части, провести «окультуривание» земель Восточной Европы. Предполагалась провести совместными усилиями массовую индустриализацию экономики и внедрить научное обоснованное рациональное использование сельскохозяйственных земель на востоке от Германии.

Хаусхофер предлагал создать новый евразийский военно-экономический блок «Берлин—Москва—Токио». Он писал в своей статье «Континентальный блок»: «Евразию невозможно уничтожить, пока два самых крупных её народа – немцы и русские стремятся избежать военного конфликта, подобного Крымской войне или Первой мировой войне 1914 года. Это аксиома европейской политики».

Как известно, аппетит приходит во время еды и после расчленения Чехословакии теоретики немецкой расовой геополитики «научно обосновали» оккупацию Польши, Греции, Югославии, Крыма и западных областей СССР. Этому способствовало также то обстоятельство, что Гитлер пришёл к власти на волне страха перед возможной коммунистической революцией и установления в Германии кровавой диктатуры, наподобие большевистской.

Пугая собственное население ужасами предстоящего нападения СССР на беззащитную Германию, нацисты заключили с Японией «Антикоминтерновский пакт».

Антикоминтерновский пакт – Германо-Японское соглашение от 25 ноября 1936 года по защите от коммунизма и большевизма, основной целью которого было не допустить дальнейшего распространения коммунистической идеологии в Европе и Азии.

В ноябре 1937 года к «Антикоминтерновскому пакту» присоединилась Италия, в феврале 1939 года к пакту примкнула Венгрия, в марте 1939 года – фалангистская Испания, позднее к нему присоединились Финляндия, Румыния, Болгария, Хорватия, Словакия, Дания, оккупированная японцами часть Китая, Турция (в качестве наблюдателя).

Гёббельсовские выкормыши хорошо подготовили немецкий народ к будущей войне рассуждениями об исторической несправедливости, унижении целой нации, о нехватке «жизненного пространства» и внешней угрозе. Обыватели уже не просто не боялись будущей войны, они ее ждали, требовали от Гитлера начать военные действия в отношении Польши.

Немцы были возмущены бездействием фюрера, который медлит с решением территориальных вопросов (экстерриториальный коридор к Данцигу и прочие претензии к Польше), не обращает внимания на насилие в отношении немцев на западных землях польского государства, не желает жестоко наказать «наглых поляков» за бесчеловечное отношение к соотечественникам. По всей территории Рейха перед самой войной прошли массовые демонстрации, на которых граждане настойчиво требовали от Гитлера решительных действий.

Несмотря на то, что историками подробно изучены причины начала мировых войн XX столетия, подробно разобраны интриги европейских политических элит, приведшие к эскалации напряжённости в Европе, обнародовано содержание военных планов накануне обоих мировых вооружённых конфликтов, отдельные западные исследователи до сих пор в своих работах упорно повторяют миф об исключительно оборонительном характере военных действий Германии во время обеих мировых войн.

До сих пор в общественном пространстве раздаются голоса сторонников различных альтернативных версий истории европейских войн первой половины прошлого века, которые считают, что обе мировых войны возникли не по вине немецких политиков и военных, а были объективно неизбежны, т.к. не зависели от воли кайзера, его правительства, немецкого генштаба и политической верхушки, а вытекали из особенностей геополитического положения страны, характера сложных, традиционно конфликтных взаимоотношений между двумя ведущими европейскими державами – Великобританией и Францией, с одной стороны, и Германией с другой. По их мнению, именно эти объективные причины целиком предопределяли немецкую внешнюю политику, характер и содержание стратегического военного планирования, которое привело к появлению неоправданно рискованных, нереалистичных военных планов в 1914 и в 1939 годах, составленных на основе концепции молниеносной войны, без учёта экономических факторов, делающих невозможным победу Германии в затяжной тотальной войне.

Несмотря на поражение в Первой мировой войне, пришедшие в 1933 году к власти в Германии национал-социалисты остались верны теории о неизбежном доминировании Германии на европейском континенте, чему всегда будут сопротивляться извечные враги немецкого народа – англичане и французы, что всё равно время от времени будет неизбежно приводить к очередному военному столкновению.

Немецкие генералы в 1939 году, как и их коллеги в 1914 году, были уверены в том, что победу в следующей войне принесёт концепция молниеносной войны. В результате Германия наступила на одни и те же грабли дважды.

Примечательно, что при подготовке и осуществлению агрессивных военных планов, в обоих случаях пропагандистская поддержка внутри Германии строилась по одним и тем же шаблонам. Различия между милитаристской немецкой пропагандой в Первую и Вторую мировыми войнами были лишь в том, что нацистская пропаганда была более идеологизирована, имела более прочный псевдонаучный фундамент. В результате, нацистская пропаганда оказалась намного более мощным оружием, чем кайзеровская. Если в 1918 году немцы уже не верили сказкам пропагандистов, то после краха Третьего Рейха гёббельсовская пропаганда отравляла сознание немцев ещё долгие десятилетия.

Вера в идеи национал-социализма, в гениальность фюрера, в справедливость и неизбежность войны жила очень долго. Даже в 1980-1990-х годах в ФРГ можно было без труда отыскать стариков, тепло отзывавшихся о нацистах и Гитлере, считавших, что немцы пострадали из-за всемирного еврейского заговора, что их страна была разгромлена дикой и жестокой «азиатской жидо-большевистской ордой».

Старики искренне считали, что немецкий народ принёс себя в жертву в священной войне между цивилизованным Западом и варварским Востоком, не дав большевикам захватить весь цивилизованный мир в 1941 году, а результатом военного поражения Третьего Рейха стало порабощение лишь его небольшой части – Восточной Европы. По их мнению, если бы Гитлер не напал на СССР, то Советский Союз простирался бы к середине 1942 года от побережья Тихого океана до побережья Атлантики, на всю Северную Африку и бо́льшую часть Юго-Восточной Азии. Эти старые немцы до последнего своего вздоха считали Гитлера героем, остановившем Сталина и героически павшим в борьбе с большевизмом, называли Гитлера не иначе как «спасителем мира».

Как пропагандисты кайзера во время Первой мировой войны, так и позже подручные Гёббельса, с подачи нацистских теоретиков-идеологов, создавших новую арийскую историю, нацистские культуру, науку, философию, расовую теорию и геополитику, в оправдании милитаристских планов гитлеровского правительства, агрессивной риторики и впоследствии жестокости оккупационного режима на захваченных территориях, исходили из двух основных концепций: превентивного военного вторжения и справедливой войны.

Превентивный удар

Тезис о «превентивном», оборонительном характере планирования военных действий со стороны Германии как против России в 1914 году, так и в последующем – против Советского Союза в 1941 году был центральным в немецкой пропаганде войны. К нему пристраивались различные «доказательства» и «обоснования».

Например, утверждалось, что Советский Союз в 1939—1941 годах явно преследовал агрессивные цели по отношению к своим западным соседям, предъявил Германии, в ходе переговоров В. М. Молотова и А. Гитлера в Берлине в ноябре 1940 года заведомо невыполнимые ультимативные требования, в результате чего Гитлеру в силу сложившихся обстоятельств ничего не оставалось, как спасать страну и без малейшего промедления предпринять упреждающий удар по СССР.

В вину Российской Империи отдельными современными историками ставится поддержка Сербии и начало мобилизации в 1914 году, после которой отказ Германии от войны с Россией уже представляется как акт подобный добровольной капитуляции и отказу от сопротивления. Точно так же, военно-стратегическое планирование Германии накануне Первой мировой войны пытаются выдать за оборонительные приготовления к неизбежной войне. При этом полностью игнорируется наступательный характер плана Шлиффена и делается акцент исключительно на действиях стран Антанты.

Доктрину превентивной войны можно примитивно объяснить следующим образом – нападение на другое государство допустимо и даже желательно в условиях возникающей угрозы, если нанесение удара первым и более ранние военные действия будут значительно выгоднее, чем ожидание момента, когда нападение предполагаемого противника станет неминуемым.

Немецкая концепция превентивной войны предполагала право Германии применять вооружённую силу против любых государств в случае серьёзной угрозы с их стороны. Сначала речь шла только о реальной угрозе населению, инфраструктуре, политическому режиму. Но потом немецкие политики стали полагать, что право начать превентивную войну может также вытекать из необходимости ответа на угрозы экономическим интересам Германии.

Аргументы выдвигались следующие – начать войну первыми, в условиях военного превосходства перед противником, будет лучшим вариантом, по сравнению с тем, чтобы вести её позднее, на гораздо худших условиях, когда противник будет полностью готов к нападению. Переход от дипломатии к применению силы перестал в германских политических кругах считаться чем-то неприемлемым и аморальным.

Доктрина превентивной войны сделала нападение на другую страну, убийства солдат и мирных жителей частью обычной политики, если эти преступные действия оправдывались «необходимой обороной». При этом свое решение о начале войны политики принимают на основании собственных оценок реальной угрозы, которую другое государство может создать в будущем.

Слово «война» перестало пугать высшее немецкое общество, обсуждение возможных военных конфликтов между Германией и соседями стало предметом обычных разговоров на торжественных приёмах, на балах, в модных салонах, театрах, на праздновании юбилеев и простых частных посиделках с рюмкой бренди в руке и сигарой. Обсуждение будущих войн стало не просто нормой, это стало в Германии модной темой для светского разговора.

Превентивная война недопустима, это кровь и людские страдания, поэтому она однозначно, без всяких условий и оговорок, должна расцениваться как преступление, поскольку поводом для начала войны являются предположительные намерения правительства другого государства, а не реальное нападение. Превентивная война аморальна и преступна точно так же, как если бы кто-то оправдывал убийство другого человека только лишь на том основании, что убийце показались слова или действия жертвы подозрительными и несущими гипотетическую угрозу. «Я его убил, потому что он на меня агрессивно посмотрел и высказывал угрозы в мой адрес» – такой аргумент никогда не будет принят в защиту убийцы ни в одном суде, никогда не найдёт понимания, тем более одобрения в общественном мнении.

Нет никаких исторических доказательств тому, что превентивное нападение спасло хоть сколько-нибудь человеческих жизней. Зато есть многочисленные примеры как превентивное нападение развязало масштабный вооруженный конфликт и привело агрессора в итоге к военному поражению. Германия прошла через это два раза в XX веке. Хотя, казалось бы, одного раза было достаточно.

Превентивная война – один из самых глупых и жестоких попыток самоубийства для государства. Попытка суицида может удастся, если страна проиграет затеянную войну, или нет, если сумеет победить, но ущерб в любом случае нанесёт непоправимый. Последствия будут отражаться на нравственном здоровье общества и отношениях с населением соседней страны, подвергшейся нападению, ещё долгие десятилетия и это затронет многие поколения.

Несмотря на аморальность и бессмысленность превентивной войны, она всегда являлась, является и будет являться самым удобным оправданием правителей для своих агрессивных намерений, военных приготовлений, милитаризации экономики, поводом для нападения на другую страну, оправданием геноцида соседнего народа, чудовищной жестокости по отношению к мирному населению и военных преступлений.

Существует ещё так называемый упреждающий удар. Различие между упреждающим и превентивным ударом следующее: первый предпринимается перед лицом очевидной, наличествующей в данный момент опасности, когда враг уже сейчас фактически осуществляет конкретные приготовления к нападению, развёртывает войска и подвозит боеприпасы, заправляет самолеты и подвешивает к ним бомбы, т.е. предстоящее нападение становится уже очевидным. В такой ситуации, государство, находясь под угрозой уничтожения, первое наносит удар. В противоположность этому, превентивный удар предпринимается перед лицом предполагаемой будущей опасности, а не реальной. Гёббельсовские пропагандисты, для подготовки населения к будущей войне, использовали оба тезиса – о необходимости превентивного удара и упреждающего.

Не существует никаких надёжных способов оценить вероятность потенциальной угрозы хоть с какой-то степенью точности. Поэтому общественное мнение в цивилизованных странах Европы, обеих Америк, Азии и Австралии превентивные войны традиционно считало неприемлемыми, в то время как упреждающие – допустимыми.

Общественное мнение, сформированное в том числе и под впечатлениями от ужасов Первой мировой войны, установило критерий допустимости войны, согласно которому война не является допустимой до тех пор, пока не использованы другие средства. Гитлеру и нацистскому правительству, чтобы оправдать свою военную агрессию, приходилось с этим считаться. Одновременно с нагнетание ненависти и воинственности, транслировалось миролюбие и стремление к урегулированию конфликтов мирными способами.

Может показаться, что если бы Великобритания и Франция начали превентивную войну против Гитлера до того, как он завершил перевооружение армии, то мировой войны можно было бы избежать. На самом деле, это бы положило начало новой войны в Европе, но уже не по вине гитлеровской Германии.

Умиротворение Чемберленом Гитлера, закончившееся 30 сентября 1938 года в Мюнхене, было следствием не только и не столько антивоенных настроений в Великобритании, но прежде всего было результатом анализа военных возможностей британцев. По состоянию на 1938 год потребовались бы месяцы наращивания военного потенциала, необходимого для разгрома Гитлера.

Может быть, в случае превентивного удара со стороны Великобритании и Франции, война началась бы раньше и обошлась не десятками миллионов жизней, а сотнями тысяч, но это в любом случае была бы война, несущая смерть и горе. Полагаю, что достаточно было бы не следовать политике умиротворения Третьего Рейха, не дать Гитлеру перевооружить армию, задавить немецкую военную промышленность санкциями и блокадой.

Европа несколько лет смотрела на бесчинства Гитлера. Флегматично наблюдала за присоединением к Рейху Австрии, сама расчленила Чехословакию, чем помогла Гитлеру позднее полностью оккупировать её. Американские компании строили военные заводы, несмотря на нагнетание нацистской пропагандой ненависти ко всему миру, возбуждения у населения Германии военной истерии и желание воссоздать былую великую империю. Трудно представить, что руководители этих компаний не понимали, как будет использовать Гитлер произведенное оружие, против кого обернутся эти тысячи орудий, танков и самолётов.

Гитлер и Гёббельс громко кричали с трибун о неизбежности войны, о подготовке к превентивному удару. Книга Адольфа Гитлера «Моя борьба» (Mein Kampf) издавалась огромными тиражами, причем не только в Германии. Речи Гёббельса перепечатывались зарубежными газетами, выходили книги, объективно описывающие нацистскую идеологию и методы государственной пропаганды в Третьем Рейхе. Неужели европейцы, американцы и жители других континентов разом разучились читать?

Перевооружение Германии и ремилитаризация Рейнской области однозначно подтвердили намерения немецкого фюрера задолго до Мюнхенских соглашений. Этого не заметить было невозможно.

Немцы снова захотели быть великими и править миром, а весь остальной мир любовался их достижениями, снабжал их сырьём и старательно вооружал. Странно было бы ожидать чего-то другого, кроме начала новой большой европейской войны.

Противостоять бесчеловечному гитлеровскому режиму нужно было не превентивным нападением на Гитлера в 1938 году, а намного раньше, ещё в 1933, после захвата нацистами власти. После уничтожения нацистами своих оппонентов и установления в Германии авторитарной (не тоталитарной в то время) диктатуры. Или, возможно, в июле 1935 года, сразу после «ночи длинных ножей», когда звериная сущность гитлеровского политического режима стала очевидна всем. Остановить Гитлера можно было в 1936 году, когда вермахт, вопреки предостережениям некоторых политиков и не замечая возражений части немецких генералов, вторгся в Рейнскую область.

Задавить нацистский режим можно было экономически, политически, не дать развиться этой гадине в огромного монстра. Но ни в коем случае не прибегать к кровопролитию, иначе нападавший станет гораздо аморальнее жертвы нападения.

Превентивная война, в отличие от упреждающей, характеризуется главным образом тем, что неминуемость нападения врага рассматривается не во временном, а в вероятностном аспекте. Это даёт большие возможности для злоупотреблений со стороны принимающих решение о начале войны.

Превентивная война – это всегда преступление и не может быть иного мнения.

Теория «Справедливой войны»

В основе нацистской теории справедливой войны лежат следующие тезисы:

– Правого дела – нападение на соседнюю страну является справедливым возмездием за агрессивные намерения и приготовления потенциального противника в настоящем, наказание за военные преступления в прошлом, т.е. в предыдущей войне, наказанием за притеснения и геноцид соотечественников, вынужденных проживать на территории враждебной страны, с враждебным населением и т. п.

– Крайнего, но единственно эффективного средства необходимой обороны – никакими другими средствами, кроме военных действий, невозможно устранить угрозу, исходящую от соседней страны.

– Соразмерности – применение силы соразмерно потенциальным угрозам, исходящим от противника.

– Вероятности успеха – успех в войне неизбежен, вследствие высокого патриотизма собственного народа, готовности населения совершать воинские и трудовые подвиги для защиты своей родины.

Эти принципы не допускают применение силы в отношении мирных граждан, военнопленных, сотрудников гуманитарных организаций, медицинских работников, священников и иных нонкомбатантов.

Нацисты утверждали, что недопустимо намеренное разрушение жилых домов, гражданских больниц и военных госпиталей, магазинов, школ, университетов, церквей и мечетей, уничтожение складов с продовольствием и товарами гражданского назначения. Дороги, аэропорты, железнодорожные объекты, интенсивно используемые военными, заводы, изготовляющие военную технику, оружие, боеприпасы и военное снаряжение, так же, как и объекты, предназначенные для военных нужд, – всё это было объявлено законными целями вермахта в случае начала войны.

В первой трети XX века во всём мире, особенно в Европе, недавно пережившей ужасную мясорубку Первой мировой войны, война считалась самым большим злом, самой страшной катастрофой, которая только может случиться с людьми. Европейцы были готовы на всё, лишь бы не повторились те ужасы, которые им относительно недавно пришлось пережить.

Нацисты же не считали войну недопустимой, они представляли её в своей пропаганде как исключительно эффективное, пусть и жестокое средство, которое можно и нужно применять. Гитлеровские идеологи считали губительным для государства соблюдение абсолютного морального принципа «не убий». Пацифизм они называли предательством и способом самоубийства нации.

Нацисты считали войну не только неизбежной, но и необходимой. Война в их понимании является естественным состоянием для нации, расы, которая вынуждена, вследствие неизбежной конкуренции, естественного отбора соперничать и сражаться с другими нациями и расами за ресурсы, за жизненное пространство.

По мнению нацистов, нужно лишь при ведении войны соблюсти некоторые гуманистические правила, которые бы сделали войну благородной борьбой немецкого воина с врагами нации и государства, а не просто кровавой бойней.

Согласно теориям нацистских идеологов, война не является событием, чередой событий или действиями, а это скорее состояние общества и государства.

Немецкая теория перманентной борьбы за жизненное пространство, предполагала, что такая война идёт всегда, разгораясь и затухая, в периоды затишья принимая дипломатические и экономические формы, в период максимального накала порождающая вооруженные столкновения с соседями разной интенсивности и продолжительности.

Главный принцип справедливой войны, в понимании нацистов – обязательно наличие веского основания для вступления в войну. Это на самом деле даже не логическое основание, а моральное оправдание собственной агрессии в глазах немецкого народа,

Нацисты в качестве веского основания для войны провозгласили предполагаемую изначальную природную враждебность всего мира к немецкой нации, пожелавшей снова захотела стать великой, назло всем остальным народам, вытекающую из этой враждебности опасность.

Для нацистских идеологов и пропагандистов не нужны какие-либо доказательства ненависти французов, англичан, американцев и других народов к немцам, не требуются доказательства практических приготовлений к нападению на Германию. Они даже не пытаются убеждать население в конкретных враждебных действиях соседей или подготовке к войне, все их усилия направлены на создание образов врагов, изначально всегда ненавидевших немецкую нацию. Если враги не напали сегодня, то они непременно нападут завтра, если сегодня они совсем не готовятся к войне, то завтра непременно начнут это делать.

Теория «Тотальной войны»

Итак, теория «превентивной войны» представляла гитлеровскую агрессию в качестве средства самообороны, а теории «жизненного пространства» и «справедливой войны» обосновывали неизбежность войн (если не Германия нападёт на соседей, то соседи нападут на Германию, т.к. жизненное пространство в Европе сильно ограничено).

Нацисты оправдывали захват чужих территорий ещё и тем, что в отношении народа Германии была допущена историческая несправедливость – в развязывании мировой войны были виноваты все стороны, но только Германия была подвергнута наказанию. У немецкого народа были отняты исконные территории, на германское государство наложены огромные репарации.

Обоснования и оправдание варварских методов ведения войны, жестокости по отношению к мирному населению, планов по переселению и уничтожению других народов во время ведения боевых действий, применённые вскоре нацистами на практике, содержались в ещё одной человеконенавистнической нацистской теории, составлявшей партийную военную доктрину NSDAP.

В основе военной доктрины немецких национал-социалистов была теория генерала Людендорфа о тотальной войне, впервые озвученная одним из лидеров нацистской партии и бывшим рейхсверовским начальником Гитлера Карлом Хирлем, в его выступлении на партийном съезде в 1929 году и принятая практически сразу, без возражений и длительных обсуждений.

Впоследствии эта теория будет более подробно изложена самим автором Эрихом Людендорфом в его книге 1935 года, ставшей фактически основным программным документом NSDAP в области военно-промышленной и экономической политики на все оставшиеся годы, до самого краха Третьего Рейха.

Людендорф так определял цели войны, в своей книге: «Война и политика служат выживанию народа, но война есть высшее выражение народной воли к жизни. Поэтому политика должна служить ведению войны».

Теоретики национал-социализма под «тотальной» понимали войну, в которой допустимы все средства и методы уничтожения противника, не считаясь с международным правом, принятыми правилами ведения войн и общечеловеческой моралью. Тотальная война требовала полной мобилизации экономических ресурсов государства, не беря в расчёт экономическое положение граждан, их первоочередные нужды. Вся внутренняя политика государства должна быть целиком подчинена решению военных задач.

Людендорф заявил о необходимости «выбросить на свалку истории все теории военного теоретика Карла фон Клаузевица», в особенности его утверждения о необходимости соблюдать правительствами стран определённые соотношения войны и политики. Людендорф утверждал, что в XX веке изменилась сама сущность как войны, так и политики.

Если раньше целью войны было нанести поражение вражеской армии, с целью отстранить от власти или даже убить предводителя (монарха, наместника, политического или религиозного лидера и пр.), склонить к капитуляции правителя или правящий коллегиальный орган, то в XX веке этого уже было недостаточно.

В Первую мировую войну многомиллионные армии и мощная военная техника, изготовленная промышленным способом в больших количествах, уже не давали возможности ограничиться победой над вражеской армией в одном решающем сражении (или серии из нескольких локальных сражений). Воюющие стороны в ходе войны непрерывно изготавливали новые вооружения и набирали новые армии из мобилизованных граждан. Так происходило до полного истощения одной из сторон.

Раньше армии враждующих сторон ходили по Европе туда-сюда, не ведя затяжную позиционную войну, встречались лишь на полях сражений в жестоких схватках. Большинство населения воюющих стран не участвовало в войне. С началом Первой мировой войны всё изменилось.

Войны в прошлых столетиях заканчивалась передачей какой-либо территории победителю, выплатой компенсации, наложением регулярных платежей (дани, контрибуций и т.п.) или банальным грабежом побеждённых. До ликвидации государства, с захватом полностью всей его территории, до полного разрушения его экономики, до массового уничтожения населения никогда не доходило.

Тотальная война предполагает тотальную мобилизацию общества и экономики страны. Население непрерывно пополняет армию, а экономика переходит на выпуск военной продукции. Воюет уже не только одна профессиональная армия, воюет весь народ.

Проблема подготовки населения Германии к будущей неизбежной войне ставилась Людендорфом на передний план: «Центр тяжести тотальной войны в народе. Его «духовная сплочённость является в конечном счёте решающим для исхода этой войны…».

Второй по значимости задачей Людендорф называл заблаговременную и всеобъемлющую подготовку к войне германской экономики. Теоретик «тотальной войны» напоминал, что главным уроком прошлой мировой войны является то, что не современные эффективные вооружения и военная техника, ни грамотная стратегия и тактика на поле боя, ни высокий боевой дух солдат и офицеров, никогда не смогут компенсировать проблемы в экономике. Необходимо заранее предусмотреть многократно возросшие потребности в материальном обеспечении войны и, учитывая вероятность установления противниками морской блокады Германии, обеспечить самообеспечение страны промышленным сырьём и продовольствием.

Главной особенностью военных действий в будущей войне Людендорф называл её тотальный истребительный характер, то есть это будет борьба не только против вооружённых сил противника, но и против его народа. Тотальная война предполагает применение оружия массового поражения, бомбардировки не только промышленных предприятий, но и мирных городов, широкого применения тактики выжженной земли, тотальное опустошение и голод.«Тотальная война беспощадна», – писал Людендорф.

Нацистский журнал пояснял слова генерала: «Война будущего является тотальной не только по напряжению всех сил, но и по своим последствиям; иными словами: по внутренней логике тотальной войны ей соответствует такая же победа. Тотальная победа означает полное уничтожение побеждённого народа, его полное и окончательное исчезновение со сцены истории. <…> Чем энергичнее одна из сторон использует боевые средства нового времени, чем беззастенчивее она переходит все границы традиционных представлений о военном и международном праве, тем сильнее проявляется ее превосходство.»

Гитлер говорил Раушнингу, автору скандальной книги «Беседы с Гитлером»: «Я не остановлюсь ни перед чем. Никакое так называемое международное право не удержит меня от того, чтобы использовать предоставляющееся мне преимущество. Следующая война будет неслыханно жестокой и кровавой».

Концепция скоротечной мобильной войны

Руководство Третьего рейха понимало, что в условиях отсутствия собственных природных ресурсов, крупных портов, торгового флота и военного флота, который мог бы защищать международные морские перевозки, Германия может не выдержать тотальной войны вследствие возникновения экономических трудностей, которые не замедлят отразиться на настроении народа и армии, если война затянется. Нужно будет как можно быстрее закончить войну.

Видный германский военный теоретик генерал-фельдмаршал Альфред фон Шлиффен, известный по разработанной им теории окружения и уничтожения противника путём сокрушительного удара по его флангам с последующим выходом в тыл, которая широко применялась во Второй мировой войне, полагал, что существование любого государства в XX веке основано на бесперебойном товарообмене, хорошо налаженных транспортных коммуникациях и международных финансовых расчётах. В таких условиях невозможно ведение затяжной войны для континентальной Германии, сильно ограниченной в ресурсах.

Шлиффен утверждал, что для Германии победа возможна лишь при молниеносном ударе и при условии окончания военной кампании в течение одного лета.

Гитлер был сторонником Шлиффена и собрал вокруг себя прогрессивных генералов, которые не были сторонниками оперативно-стратегических концепций Первой мировой войны, где основную роль играли традиционные виды войск: пехота, артиллерия и кавалерия. Фюрер возлагал большие надежды на мобильные войска – танковые соединения и авиацию. Гражданская война в Испании подтвердила правоту Гитлера.

Согласно этой теории, необходимо первым неожиданным ударом с воздуха разрушить связь и транспортные коммуникации, базы снабжения и штабы войск, правительственные центры управления страной. Затем мощными танковыми клиньями окружить войска, отрезав их от снабжения боеприпасами и продовольствием. За первой волной авиации и механизированных войск должны последовать моторизованные пехотные дивизии, целью которых станет захват важных промышленных и сырьевых районов. Это уничтожит военное производство противника и подавит возможность к сопротивлению.

После первых побед вермахта в Европе нацистская пропаганда станет превозносить Гитлера как величайшего военного стратега современности: «Большинство наших генералов любит позиционную войну и осаду; там они имеют время на обдумывание, там отсутствуют неожиданности, нет никакой необходимости принимать быстрые решения <…> Гениальность нашего фюрера в том, что он вопреки устаревшим взглядам генералов прошлой войны, поставил всё на успех внезапных и массированных ударов танковых и мотомеханизированных войск во взаимодействии с авиацией».

Успехи европейского блицкрига на следующие годы станут источником вдохновения восхваляющих гениальность Адольфа Гитлера пропагандистов. Так будет продолжаться даже после Сталинграда, когда сомнений в крахе Германии не останется уже ни у кого из немногих оставшихся в Рейхе здравомыслящих немцев, не подверженных влиянию массированной ежедневной гёббельсовской пропаганды.

ТОТАЛЬНАЯ ПРОПАГАНДА

Пропагандисты по радио и в газетах муссировали мифы о том, как все народы мира завидуют немцам, их высокой духовности, их культуре, науке и тому, как Германия поднимается с колен во главе со своим фюрером.

Фраза «Германия поднялась с колен и никому в остальном мире это не нравится», впервые сказанная в марте 1935 года по поводу создания вермахта, станет расхожей на следующие десять лет. Все эти годы фразу будут мусолить радиопропагандисты, журналисты как крупных центральных, так и небольших местных газет, германские дипломаты, агитаторы местных партийных ячеек и др.

Немцам вбивали в голову мысль о том, что весь мир хочет захватить Германию, уничтожить немецкую государственность, сделав страну зависимой от иностранных правительств, а если повезёт, то и вовсе расчленить и передать, получившиеся в результате раздела страны части, соседним государствам – Польше, Чехословакии, Франции, Бельгии, Дании и Нидерландам.

Министерством пропаганды Рейха под личным контролем рейхсминистра Йозефа Гёббельса была разработана концепция психологической обработки немецкого населения в самой Германии и соседних странах преимущественно через радио, т.к. в подавляющем большинстве немецких семей имелся радиоприёмник.

Количество радиослушателей возросло с четырёх миллионов в 1933 году до шестнадцати миллионов к концу 1942 года. Тех, кто не мог платить абонентскую плату за радио, освобождали от неё за счёт особых фондов нацистской партии.

Радиовещание было выбрано в качестве основного орудия нацистской пропаганды, т.к. уже тогда понимали, что устное слово, распространяемое практически мгновенно, оказывает на население более сильное воздействие, чем печатное. Через пятьдесят лет таким же эффективным орудием пропаганды станет телевидение.

Через несколько дней после прихода во власть нацисты установили полный контроль над радиостанциями, которые до того уже были в Веймарской республике государственными. В марте 1933 Гёббельс переподчинил национальное радиовещание, переведя его из Главного почтового управления в ведение министерства пропаганды. Гёббельс так объяснил это решение: «То, чем была пресса в девятнадцатом веке, радиовещание станет в двадцатом». Работа всех центральных германских радиостанций контролировалась лично Гёббельсом и его заместителями.

Круглосуточно немецкие радиостанции повторяли мантру о нацистском фюрере как о национальном вожде, восхваляли национал-социалистов, возрождение Германии, в ярких красках описывали небывалый подъём у немцев патриотизма, самоуважения и гордости за свою страну.

Не забывал Гёббельс и его подручные о пропаганде нацизма за рубежом. В том же 1933 году была утверждена пятилетняя программа вещания на зарубежные страны. Между культурными радиопрограммами, в которых обсуждались новости театра и кино, радиотрансляциями опер и симфонических концертов, непременно вставлялись пропагандистские радиопередачи. Вещанием на зарубежные страны занимались специально созданные радиостанции, вещали они круглосуточно на двенадцати языках.

В Рейхе существовал полный запрет на прослушивание иностранных радиостанций, введённый сразу после начала войны 1 сентября 1939 года, нарушение которого считалось государственной изменой и строго наказывалось, вплоть до смертной казни, в исключительных случаях.

В порядке исключения отдельным сотрудникам аппарата Гёббельса, сотрудникам разведки и аналитических служб генерального штаба для выполнения ими служебных обязанностей, выдавались специальные разрешения на прослушивание иностранных радиопередач. Ни генералы вермахта, ни высшие чины СС, ни партийные руководители, ни даже министры гитлеровского правительства не имели таких разрешений. В начале 1942 года Гёббельс, отказывая в выдаче таких разрешений четырём министрам, раздражённо отметил: «Удивлён, что так много высших чиновников пытаются доказать мне, что их дальнейшая работа остановится, если им тотчас не выдадут разрешения на прослушивание иностранных радиопередач».

К концу 1942 года, когда для многих немцев победа вермахта на восточном фронте уже не казалось такой очевидной, нелегальное прослушивание вражеских радио передач достигло огромных масштабов. Тысячи немцев за прослушивание английских и советских передач на немецком языке были осуждены и отправлены в концлагеря и тюрьмы.

Гёббельс прекрасно понимал, что запретить продажу иностранных газет и журналов не представляло большого труда, но запретить распространение радиоволн на территории Рейха никто не в силах. По личной инициативе рейхсминистра пропаганды, ещё до начала войны, нацисты запланировали производство приёмников с фиксированной настройкой на частоты государственных немецких радиостанций, в качестве гарантии от прослушивания их владельцами иностранных радиопередач. Контроль за реализацией этого проекта Гитлер возложил лично на Йозефа Гёббельса. Но, по-видимому, у министра пропаганды Рейха так и не дошли руки до этого проекта.

Глушить вражеские радиопередачи нацисты не могли по техническим причинам, т. к. при несовершенстве немецкой радиотехники того времени значительно ухудшился бы приём передач собственных пропагандистских радиостанций – при увеличении мощности передатчика происходило одновременное увеличение неизбирательности полосы глушения.

Из мемуаров Карла Альбрехта и Хайнриха Курца всему миру стали известны подробности, как была устроена гитлеровская машина радиопропаганды. Как заранее, ещё до начала войны стали подбирать людей, обладавших знанием языков и сведениями о странах, которые намеревались захватить нацисты – Польше, Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии, Украины и России. Большая часть этих людей состояла из бывших граждан стран, намеченных к оккупации. Их полностью изолировали в здании на Викторияштрассе 10 без всякой связи с внешним миром. Охрану здания внутри и снаружи осуществляло гестапо. Было запрещено даже общение с близкими, разрешалось в ограниченном виде обмениваться с ними сообщениями в письмах, которые в обязательном порядке просматривались гестаповцами.

Не каждый секретный военный объект охранялся в Германии так же, как отделы радиопропаганды, так высоко оценивали важность их работы нацистские руководители.

Радиопропагандисты не собирали информацию, не обрабатывали ее, не анализировали и тем более не проверяли на достоверность. Директивы и основные тезисы присылались напрямую из Министерства пропаганды и народного образования, а работники отделов лишь сочиняли тексты новостей и радиоочерков, либо полностью выдумывая события, либо додумывая подробности к реальным фактам, изрядно приправляя их собственной ложью для большего устрашения слушателя или большей убедительности.

Радиотрансляции начинались с официальных сообщений правительства и военного командования, после чего следовали речи Розенберга и Гёббельса. Обращения Розенберга были больше теоретическими, а Гёббельс предпочитал оформлять свои речи, содержащие прямые призывы к действиям, эмоциональными эпитетами. Министр пропаганды убеждал слушателей в том, что враги поджидали удобного момента для нападения на Германию, но прозорливый Гитлер упредил их удар. Рейхсминистр пропаганды постоянно требовал от немцев жертв во имя будущего Германии, называл немецкую нацию великой и непобедимой, не забывая восторгаться «гениальностью» великого народного вождя и полководца Адольфа Гитлера.

Особое значение Гёббельс придавал выступлениям радиопропагандиста Ганса Фриче, который с 1942 года стал главным комментатором событий в Германии и за рубежом. На самом деле Фриче был в большей степени контрпропагандистом, что было востребовано во время войны, когда пропаганда противника на население Германии стало настолько мощной, что этот факт уже не могли игнорировать нацисты. Основной задачей Фриче было скомпрометировать вражескую пропаганду раньше, чем новости и комментарии от противника успеют услышать немецкие радиослушатели.

Новинкой для пропагандистов «старой школы», которые ранее в своих репортажах и выпусках новостей никогда не ссылались на новостные сообщения противника и комментарии событий, стала новая методика Фриче по воздействию на радиослушателей. Эта методика заключалась в цитировании настоящих сообщений радио и прессы противника, перемешивании их с выдуманными фактами. Комментируя сообщения вражеских радиостанций, искажённых до неузнаваемости и перемешанных с откровенной ложью, Фриче ссылался уже на другие вымышленные события. Получалась такая каша в подаваемом комментатором материале, что разобраться, где правда, а где вымысел в этой сумасшедшей смеси, состоящей из реальных фактов и выдумки, уже было не под силу обычному обывателю.

Фриче связывал новости, передаваемые противником на немецкую территорию, непосредственно с политикой правительства врага, с конкретными государственными деятелями противника. Этим он добивался эмоционального отторжения высказываемых противником аргументов и создавал у своих слушателей впечатление манипулирования их мнением в угоду «плутократам и либералам».

По сути, программы Фриче сводились к «спорам» с пропагандой противника, будто комментатор разоблачает вражескую пропаганду «железными» аргументами, оперируя при этом «настоящими» фактами, опровергающими сообщения противника.

Радиопропагандист все свои передачи вёл так, чтобы у каждого немца возникало чувство, что это не Фриче навязывает своё мнение слушателям, а у самого слушателя возникают собственные мысли, что это он самостоятельно принимает участие в разоблачении чудовищной лжи британских и американских пропагандистов.

Слушатели передач Фриче были уверены в том, что они сами хорошо разбираются в том, о чём говорят радиостанции BBC, пишет американская и британская пресса и что конкретно скрывают они своей грубой ложью.

Адвокат Фриче на Нюрнбергском процессе так охарактеризовал методику оболванивания радиослушателей: « … мой подзащитный не призывал напрямую ни к чему, а лишь создавал у слушателя иллюзию, что сообщения противника приходят к нему из первых рук».

Подчинённые Гёббельса понимали, что между пропагандой, направленной на свой народ, и пропагандой для других народов, существует большая разница. Для того же, чтобы эффективно воздействовать на чужой народ, необходимо знать особенности национального характера, историю и культуру этого народа. Цели и задачи двух видов пропаганды так же разные.

В структуре Министерства пропаганды и народного просвещения были созданы целые отделы, ответственные за пропаганду на оккупированных территориях.

Сразу после начала войны начались передачи на польском языке, а после 22 июня 1941 года радиопередачи на шести языках – эстонском, литовском, латышском, белорусском, украинском и русском.

Радиостанции на оккупированной территории СССР, кроме обычных передач, транслировали также на радиочастотах советских самолётов и танков пропаганду для их экипажей. В августе 1941 года призывы сдаваться в плен стали озвучиваться советскими военнопленными, прикомандированными к редакциям радиостанций.

Сотрудники Гёббельса были очень изобретательны. Они создали две вымышленные тайные радиостанции, вещавшие на русском языке. Одна передавала пропаганду с монархистским уклоном и религиозные православные радиопрограммы, рассчитанные на русских эмигрантов первой волны, бежавшие из Советской России в 1917—1920 годах. Вторая распространяла коммунистическую пропаганду под девизом «с Лениным против Сталина», обращаясь к старым советским ленинцам, видевшим в сталинизме чудовищное искажение истинного марксизма. Обе станции слушали и обсуждали по обе стороны фронта, они оказывали определённое воздействие на тысячи людей.

Некоторые тезисы из марксистской антисталинской пропаганды послужили основой идеологии подпольных организаций в 1950-х и 1960-х годах в Советском Союзе. Наслушавшиеся в годы войны гёббельсовской пропаганды, наивные мечтатели о «большевизме с человеческим лицом» создавали различные тайные организации «истинных ленинцев», не понимая, что сталинизм органично вытекает из ленинского большевизма и ничем, кроме сталинизма, не может закончится. Рано или поздно всё должно было закончиться кровавой диктатурой нового класса – большевистской партийной бюрократии, со свойственной такого типа диктатуре сверхэксплуатацией населения, концлагерями и массовым уничтожением миллионов несогласных.

Сам факт существования таких организаций говорит об эффективности пропаганды нацистов среди части советской интеллигенции, заражённой утопическими коммунистическими идеями.

Работу этих «ленинских» нацистских радиостанций в подробностях описал в своих послевоенных мемуарах Карл Иванович Альбрехт (настоящее имя Карл Маттеус Лёв), бывший советский высокопоставленный функционер, ставший нацистским писателем и пропагандистом.

Вторым по значимости методом манипулирования общественным сознанием было печатное слово.

Все оппозиционные нацистскому режиму издания были запрещены сразу после прихода нацистов к власти. Закон о прессе, принятый 4 октября 1933 года, запустил массовую идеологическую чистку в профессиональной журналистской среде, проводимую руководителями редакций под жёстким контролем партийного аппарата NSDAP.

После идеологической чистки последовала расовая. Из газет изгонялись журналисты и редакторы еврейского происхождения, а оставшиеся обязаны были доказать, что они не состоят в браке с евреями.

Власти провели масштабную экспроприацию газет, журналов и литературных издательств, принадлежавших евреям. Владельцев принуждали продавать свои издания, запретив выпускать печатную продукцию, пока издания не становились банкротами. Так из рук евреев в руки немецких издателей перешли десятки многотиражных газет и крупных издательств, например, такие как «Издательский дом Улльштейна» (Ullstein Verlag), «Газета Фосса» (Vossische Zeitung). «Берлинская ежедневная газета» (Berliner Tageblatt).

Кроме официального нацистского партийного печатного органа газеты «Народный обозреватель» (Völkischer Beobachter), которую возглавлял главный теоретик национал-социализма Альфред Розенберг, в стране выходило множество различных местных нацистских изданий, освещавших деятельность партийных организаций городов и районов страны.

Практически все центральные немецкие газеты, даже не являющиеся официальными государственными или партийными изданиями, были вынуждены помещать на своих страницах антисемитские карикатуры на евреев, зарубежных политиков и дипломатов, глав государств. Тексты изданий жёстко контролировались государственной цензурой.

Наиболее популярным и самым одиозным расистским изданием в Германии был формально независимый от нацистской партии и гитлеровского правительства еженедельник «Штурмовик», который начал выходить ещё в Веймарской республике в 1923 году. В нём печатались статьи, возбуждающие ненависть к евреям, либералам, коммунистам, католикам и противникам нацизма. Лозунгом этого насквозь лживого пропагандистского боевого чтива для малообразованного населения был подзаголовок – «Еженедельная газета о борьбе за правду» (Wochenblatt zum Kampfe um die Wahrheit).

Основное наполнение еженедельника «Штурмовик» составляли выдуманные истории о ритуальных убийствах, совершаемых религиозными евреями, конспирологическая чушь о «всемирном заговоре международного еврейства» и о «еврейско-большевистском заговоре». Газеты поощряла доносы граждан в гестапо о порицаемых в немецком обществе связях немцев и евреев, о межрасовых сексуальных контактах и пр..

«Штурмовик» был настолько омерзителен, что против него выступал благовоспитанный доктор филологии Йозеф Гёббельс. Рейхсминистр пропаганды называл газету «отвратительной газетёнкой для слабоумных», а её издателя Юлиуса Штрейхера охарактеризовал как «грязного шантажиста, извращенца, садиста-порнографа, редакционная политика которого не что иное, как сумма его преступных наклонностей». Следует заметить, что в газете для привлечения публики часто печатали материалы откровенно порнографического характера.

Закрыть газету и вообще как-то влиять на её содержание запретил рейхсминистру пропаганды лично Гитлер. Фюрер считал, что только такая тупая и отвратительная пропаганда может воздействовать на необразованную часть населения через самые отвратительные побуждения, через сексуальные извращения, через самые омерзительные стороны личности. «Миллионам безмозглых извращённых фанатиков Штурмовик нравится, а если вы хотите в стране побольше национал-социализма, то вы просто обязаны полюбить Штрейхера и его газету» – говорил Гитлер министру пропаганды Йозефу Гёббельсу.

Нацистская партия всегда дистанцировалась от «Штурмовика», газета оставалась частным изданием, а её владелец Юлиус Штрейхер стал обладателем многомиллионного состояния.

В Рейхе до самого его краха оставались газеты, которые считались формально независимыми. В этих газетах существовала самоцензура, когда журналисты знали, о чём можно писать, а о чём лучше воздержаться. Якобы свободная немецкая пресса бодро пела в унисон в одном и том же хоре с официальными нацистскими изданиями. Разницы между частными и государственными изданиями фактически не существовало.

Как и другие тоталитарные режимы XX века, гитлеровский также был заинтересован в том, чтобы в глазах мирового общественного мнения выглядеть в наиболее выгодном свете, для чего в стране существовала одна действительно независимая газета, сильно ограниченная требованиями государственной цензуры, но всё-таки имевшая право на собственное мнение. Гёббельс, в качестве такой «витрины свободомыслия», выбрал широко известную за рубежом «Франкфуртскую газету» (Frankfurter AZeitung). Однако весь персонал еврейского происхождения был из газеты уволен.

Адольф Гитлер о свободе прессы: «… то, что называется свободой печати, вовсе не означает, что печать свободна, а что некоторые властители свободны направлять её по собственному усмотрению для обеспечения поддержки их собственных интересов и, если понадобится, в противовес интересам Государства. <…> Сегодня журналист уже знает, что он не просто писака, а человек, на которого возложена священная миссия защиты высочайших государственных интересов».

Сразу после прихода к власти национал-социалистов программы новостей приобрели чётко выраженную идеологическую направленность. С 1935 года все киножурналы попали под Министерства народного просвещения и пропаганды Третьего Рейха. В 1939 году из «Немецкого центра еженедельных новостей при министерстве народного просвещения и пропаганды» (Deutsche Wochenschauzentrale beim Reichsministerium für Volksaufklärung und Propaganda) было выделено новое бюро пропаганды (Deutsche Film-Nachrichtenbüro).

При формальной независимости все четыре коммерческих немецких киножурнала создавались при прямом руководстве Министерства пропаганды. Считающиеся независимыми киножурналы были подчинены нацистам как экономически, так и организационно, включая набор персонала.

Не забывали нацисты про театр и кино. За годы войны было выпущено полторы сотни пропагандистских фильмов, что составляло примерно десятую часть всех фильмов, выпущенных в Германии за время существования нацистского политического режима.

В первый же год после прихода нацистов к власти на экраны было выпущено сразу несколько пропагандистских фильмов. Начало кинопропаганде положили фильмы 1933 года: «Ханс Вестмар – один из многих» о штурмовике, погибшем от рук коммунистов, прототипом которого стал Хорст Вессель, «Юный гитлеровец Квекс» – о юном нацисте, ещё одном «герое» погибшем от рук коммунистов, «Штурмовик Бранд» – фильм об уличных боях штурмовиков с коммунистами.

Законом о кино от 16 февраля 1934 года была введена обязательная предварительная цензура всех фильмов. Инструкциями Министерства пропаганды предписывалось кинопроизводителям снимать фильмы, воспитывающие в немцах традиционные ценности – семья, материнство, любовь к труду, патриотизм. Была учреждена должность главного киноцензора Третьего рейха – рейхсфильмдраматурга.

Новый закон о кино позволял государству вмешиваться не только в работу собственно немецкой киноиндустрии, диктовать продюсерам, сценаристам и режиссёрам содержание фильмов, но также полностью контролировать прокат фильмов зарубежного производства. В результате бо́льшая часть зарубежных фильмов была запрещена к прокату в Германии.

В качестве оснований для запрета фильма в заключениях киноцензоров обычно указывались: угроза интересов государства, угроза общественной безопасности, критика национал-социализма, оскорбление национальных, нравственных, религиозных или художественных чувств немцев, потакание аморальному образу жизни, употреблению наркотиков, алкоголя и сексуальной распущенности, умаление престижа государства или критика отношений Германии с другими государствами.

Для запрета зарубежного фильма, в дополнение к вышеперечисленным причинам, было достаточно, если цензору становилось известно, что актёр, актриса или режиссёр были евреями. Кроме того, под запрет попали целые жанры – вестерны и гангстерские фильмы, социальные драмы и фильмы на исторические темы. В основном в прокат попадали иностранные романтические комедии, любовные мелодрамы, приключенческие фильмы и мюзиклы.

Огромное количество пропагандистских фильмов было направлено на распространение в немецком обществе антисемитизма, антикоммунизма и ненависти к западной либеральной демократии. В антисемитских фильмах евреи были представлены недочеловеками, почти животными в обличье людей. Например, фильм «Вечный жид», снятый в 1940 году Фрицем Хипплером, изображает евреев как странствующих культурных паразитов, разум которых занят в основном сексом и деньгами, антисемитские фильмы «Ротшильды» (1940) и «Еврей Зюсс» (1940).

Каждый год, кроме примитивных пропагандистских поделок, рассчитанных на невзыскательного и малообразованного зрителя из рабочих кварталов, таких как «Папаша Крюгер», «Отставка», «Ритуал самопожертвования», «Кольберг», выходило несколько десятков фильмов, рассчитанных на более утончённую и понимающую часть населения, на её политическую, экономическую и культурную элиту. Это были фильмы на различные исторические темы, подчёркивающие истинность идей национал-социализма, их вневременной характер, огромное влияние немецкой нации на ход мировой истории. Преувеличивался масштаб и значение прошлых военных побед, героизм германцев и гениальность их полководцев. Превозносилась мудрость германских племенных вождей, доблесть средневековых немецких рыцарей, монархов и императоров. Режиссёры этих «исторических» фильмов так искусно манипулировали историей, что им каждый раз удавалось вызывать глубокий отклик в сердцах немцев, жаждущих общности с героями прошлого.

Через кинофильмы прославлялись немецкие художники, поэты, драматурги, композиторы, учёные и спортсмены. В фильмах, порой значительно, преувеличивалась роль немцев в мировой истории, науке и культуре, приписывались несуществующие достижения и придумывались факты биографии известных людей. Среди таких фильмов – «Фридрих Шиллер» 1939 года, «Бисмарк» 1940 года, «Роберт Кох – победитель смерти» 1939 года, «Дизель», 1942 года, «Парацельс» 1943 года и многие другие.

Другие фильмы, такие как «Триумф воли», снятый в 1935 году режиссёром Лени Рифеншталь, прославляли нацистскую партию и лично Адольфа Гитлера. Сюжетом фильма Рифеншаль стал VI съезд NSDAP в Нюрнберге в сентябре 1934 года. На вступительных титрах к фильму была написана недвусмысленная фраза об окончании бед и унижений для немецкого народа после прихода нацистов к власти в Германии: «20 лет после начала мировой войны… 16 лет после начала немецкого горя… 19 месяцев после начала германского возрождения…» Название фильма и его сюжет отсылали к грандиозным триумфам в Древнем Риме, которые устраивались в честь военных побед. В роли триумфатора на киноэкране был, разумеется, сам Адольф Гитлер.

В кинотеатрах перед каждым сеансом устраивался обязательный просмотр пропагандистского киножурнала «Немецкое еженедельное обозрение» (Die Deutsche Wochenschau).

NSDAP с 1934 года устраивало совместные с гитлерюгендом «Молодёжные кинофестивали». Число зрителей которых возросло с 300 тысяч во время первого фестиваля до 3 миллионов 300 тысяч в 1940 году.

Чтобы приобщить к кинопропаганде сельское население, NSDAP закупило более 800 передвижных киноустановок. Количество сельских зрителей, в довоенное время посещавших регулярные киносеансы передвижных кинотеатров, по оценке Министерства народного просвещения и пропаганды составляло около 30 миллионов человек в год.

Если до войны количество кинопосещений ежегодно возрастало на 17% в крупных городах и на 33% в маленьких городках и сельской местности, то во время войны посещаемость как стационарных, так и передвижных кинотеатров значительно увеличилась. И это несмотря на то, что у немцев стало гораздо меньше свободного времени. Люди хотели любым способом отвлечься от тягот военного времени и взяли в привычку по воскресеньям посещать кинотеатр, где показывали весёлые комедии, музыкальные и приключенческие фильмы.

Члены нацистской партии вообще были лишены права выбора и должны были в обязательном порядке являться на просмотр пропагандистских кинолент.

За контроль над деятельностью театров, за цензуру текста пьес отвечал специально созданный для этой цели VI отдел Имперского министерства народного просвещения и пропаганды.

Вначале нацисты избавились от известных на весь мир немецких драматургов и театральных деятелей, антрепренёров и актеёов. Вынудили уехать за границу знаменитого режиссёра Макса Рейнхардта, руководившего Немецким театром в Берлине, выдавили из страны не менее известного баварского драматурга Бертольда Брехта, драматургов Эрнста Толлера и Фридриха Вольфа.

Главой Имперской театральной палаты, находившейся под контролем министерства пропаганды Гёббельс назначил весьма посредственного драматурга, но преданного идеям национал-социализма и лично фюреру Ханса Йоста. Драма Йоста «Шлагетер», поставленная в 1933, была художественным пересказом истории жизни и гибели Альберта Лео Шлагетера, нацистского «национального героя», убитого в 1923. Пьесу эту Йост посвятил лично Гитлеру – «Написано для Адольфа Гитлера, с трепетным благоговением и неизменной преданностью».

Йост запомнился своими крылатыми фразами, как, например, часто ошибочно приписываемой Гёббельсу строчкой из пьесы Йоста «Шлагетер» – «Когда я слышу слово „культура“, я, забывая о безопасности, хватаюсь за револьвер».

На сцены немецких театров было выпущено изрядное количество пропагандистских пьес. Пьеса «Марш ветеранов» драматурга Фридриха Бетже, поставленная в 1935 году, повествовала о ветеранах наполеоновских войн, драма Курта Хейнике, представленная зрителям в 1938 году, с претенциозным названием «Дорога к империи», рассказывает о судьбе нациста, покаравшего предателя и сумевшего объединить немцев. В патриотической пьесе Рихарда Еурингера «Немецкая страсть», поставленной в 1936 году, речь идёт о простом необразованном солдате, который сражался с либералами и интеллектуалами.

Однако театральная публика не приняла пьесы, заказанные Министерством пропаганды, насквозь пронизанные откровенной нацистской пропагандой. Представления поначалу просто проваливались из-за отсутствия зрителей, пока в театр не стали бесплатно водить по разнарядке студентов и школьников, устраивать обязательные просмотры для школьных учителей, чиновников и прочих, материально зависимых от государства граждан.

В пропагандистских фильмах и радиотрансляциях подробно объяснялись причины нападения на Польшу и Советский Союз, причины объявления войны Францией и Великобританией.

Особое место занимали радиотрансляции публичных выступлений Гитлера. Их граждане Рейха обязаны были слушать коллективно, на заводах и фабриках, в госучреждениях, университетах и школах. Речи Гитлера, Гёббельса и других нацистских лидеров в обязательном порядке транслировались с помощью громкоговорителей в общественных местах, на улицах и площадях.

Для распространения своих идей нацисты осуществили специальную программу удешевления радиоприёмников, чтобы больше немцев могли слушать нацистскую пропаганду.

По словам радиопропагандистов доктора Гёббельса, весь мир был захвачен евреями. Лишь одна Германия была островком свободы.

В различных радиопередачах обсуждалось как «еврейское» правительство Советского Союза, так и якобы полностью подконтрольные евреям правительства США и Великобритании. Подконтрольность иностранных правительств объяснялось еврейским характером крупных банковских капиталов, всей британской и американской экономик в целом. Доходило до того, что даже сам президент Рузвельт объявлялся чистокровным евреем. США и Великобритания рисовалась пропагандистами как страны чистогана и крайне низкой морали, население которых поклоняется золотому тельцу.

Чтобы изолировать немцев от альтернативных источников информации, с сентября 1939 года нацисты полностью запретили прослушивание иностранных радиопередач. В руководстве Третьего Рейха прекрасно понимали, что в новостях и информации, поступающих из источников за пределами Германии содержалась реальная угроза для гитлеровского режима. За прослушивание иностранных передач при помощи домашних радиоприёмников полагалось уголовное наказание в виде заключения в концлагерь. Гестапо оказалось на долгие годы завалено доносами, где сообщалось о том, что соседи втайне прослушивают враждебные «голоса».

В книгах, фильмах и радиопередачах подчёркивалось гуманность гитлеровского режима по отношению к своим врагам. Например, в Терезинском гетто был снят фильм «Фюрер дарит евреям город». Режиссёр этого фильма Курт Геррон позднее погиб в лагере смерти.

В киножурналах демонстрировались картинки «освобождённых» городов Советского Союза, счастливые лица жителей Смоленска, Киева, Минска, малых городов и совсем крошечных деревень. Во время всей войны на восточном фронте немцы наблюдали на экранах кинотеатров, как жители оккупированных территорий встречали немецкие войска цветами, крестьяне преподносили солдатам вермахта хлеб, молоко и масло в качестве благодарности за освобождение от большевистского рабства. В этих же киножурналах показывались зверства большевиков, совершенное накануне «освобождения» вермахтом, а также военные преступления Красной Армии против мирного населения непосредственно во время боевых действий.

Большое внимание нацисты уделяли наглядной форме пропаганды – художественным плакатам, изготовленным полиграфическим промышленным способом гигантскими тиражами и транспарантам с лозунгами, «украшавшими» улицы и площади городов.

Со стен домов на оккупированных территориях на прохожих смотрел нацистский фюрер, изображённый на огромных плакатах «Гитлер освободитель».

Населению захваченных нацистами стран предлагалось оказывать активное содействие оккупационной администрации, как, например, на плакатах «Ловите парашютистов! В момент приземления они не смогут сопротивляться!». Особое значение придавалось поддержке населения борьбы полиции с партизанами и антигитлеровским подпольем.

Немецкие живописцы после 1933 года стали изображать на своих картинах нацистских вождей, различные идиллические сцены радости немцев от прихода нацистов к власти, единения партии и народа, мирный труд обычных граждан Рейха на благо всей нации, героизм нацистов в борьбе против внутренних врагов, подвиги солдат на фронтах и жертвы простых людей, включая жизни, отданные за дело национал-социализма.

А с началом войны художники стали рисовать батальные полотна. Тут отличились представители всех направлений немецкой живописи нацистского периода. Маринисты изображали подводные лодки и героических подводников, особо был популярен величественный линейный корабль «Бисмарк». Бывшие пейзажисты, которые ранее рисовали пасторальные виды немецких деревень, переключились на тщательно прорисованные изображения военной техники. Рисовали и людей, и танки, и артиллерийские орудия.

Наиболее известные маринисты К. Берген, А. Бок., баталисты К. Буш, В. Чех., Р. Шрайбер, П. Падва, Ф. Стагер, Э. фон Гендель-Мазетти, Э. Воллбер, Ф. Гебхардт-Вестербухберг, художники-графики Э. Эбер, В. Заутер, Ф. Айхорст, Р. Рудольф, Э. Пфаншмидт, Э. Краузе и В. Шмок удостоились государственных наград и благодарностей от Министерства пропаганды и народного просвещения Третьего Рейха за свои работы, прославляющие германскую армию, авиацию и флот.

Незамысловатые названия этих картин отражают такие же незамысловатые сюжеты на них изображённые – «Альпийский стрелок СС», «Пушки против танков», «Последняя граната», «Связной», «Переправа через Верхний Рейн», «Боевые товарищи», «На последнем рубеже», «Уличный бой», «Солдаты», «Экипаж танка дивизии СС», «Перед вражеской атакой», «Отдых после боя», «Танки в бою», «Бой в лесу» и т.п..

Важным средством распространения нацистской пропаганды были партийные собрания. Эти собрания имели много общего с религиозными церемониями, т. к. включали в себя не только политинформацию, но и песнопения, многократное хоровое скандирование лозунгов и призывов, цитирование «проповедей» Гёббельса, уличавших большевиков в страшных злодеяниях, а западных либералов в неумело скрываемой врождённой германофобии, в стремлении уничтожить немецкий народ.

На этих собраниях нацистов ораторы гневно клеймили позором британский империализм, стремление США и Британии стать мировым гегемоном, жандармом Европы и Азии. Свои или командированные из Берлина пропагандисты убеждали, что с Британией как с мировой державой покончено раз и навсегда. Под занавес собравшаяся толпа партийцев в едином порыве пела патриотический гимн «Мы маршируем на Англию».

У участников партийных собраний должно было создаваться впечатление, что немецкому фунту пришёл конец, Британия обескровлена и Третьему Рейху достаточно нанести последний, сокрушительный удар по уже шатающейся Британской империи. Удар, который освободит порабощённые народы от угнетения их англосаксонскими плутократами.

С декабря 1939 года по всей Германии привычным явлением стали так называемые «национал-социалистические утренники», проводимые местными первичными организациями NSDAP в помещениях партийных клубов, общеобразовательных школ и общественных зданий по воскресеньям в предобеденное время. «Утренники» проводились торжественно и празднично, включали пение патриотических и нацистских песен, чтение нацистских стихов, исполнение музыкальных произведений, которые отражали высокую духовность и героическую историю немецкого народа, величие и мощь новой Германии – Третьего Рейха, возглавляемого несгибаемым национальным вождём.

«Утренники» должны способствовать возникновению у участников чувства уникальности немецкой нации, её стремления к лучшей жизни, а главное – к единению всех присутствующих на почве национального патриотизма.

После просмотра пропагандистского киножурнала, где демонстрировались развалины русских городов, часто выступали лекторы с короткой политинформацией-разъяснением, где объясняли, что это Красная Армия бомбит своих граждан, что это русские сами убивают таких же русских в порыве дикой злобы за военные поражения и для последующей дискредитации в сталинской пропаганде «доблестных немецких освободителей».

Гитлеровской пропагандой утверждалось, что уничтожением своих граждан специальными воинскими группами, состоящими из советских солдат, переодетых в форму вермахта, большевики пытались настроить местное население оккупированных территорий против Германии, вызвать волну народного гнева и партизанское движение.

Главное управление партийного просвещения NSDAP, которым руководил Роберт Лей, щедро снабжало партийных лекторов и преподавателей книгами, пособиями, инструкциями, раздаточными материалами (брошюрами, открытками, периодикой) и плакатами, которые печатались тиражами в сотни тысяч экземпляров.

Экзотическим, но достаточно эффективным методом пропаганды, которым пользовались нацисты, особенно в конце войны, было распространение слухов. Был создан целый отдел «шёпот-пропаганды» (Mundpropaganda). Сотрудники отдела громко спорили между собой в людном месте, так, чтобы их могли подслушать случайные свидетели. Агенты-шептуны внедряли в общество слухи, содержание которых было тщательно разработано соответствующими специалистами в тиши кабинетов Главного управления имперской безопасности (Reichssicherheitshauptamt) и Министерства пропаганды Рейха.

Руководил программой «шёпот» бригадефюрер СС Вернер Науман, который лично утверждал разработанные отделом слухи, перед тем как их станут внедрять агенты в людных местах.

Впоследствии эти методы по распространению слухов возьмут на вооружение КГБ СССР и Федеральная служба безопасности России. В советское время чекисты пугали москвичек опасностью заражения от иностранцев смертельными болезнями, распространяющимися половым путём, позже пугали детей во время Олимпиады-80 страшными начинками из лезвий в жевательной резинке, которую раздают шпионы, приехавшие в СССР под видом туристов, пытались уменьшить масштаб нелегальной торговли иностранными товарами, запугивая советских граждан разными страшилками (риск импотенции при ношении джинсов, проблемы с суставами при ношении импортной обуви, повреждение слуха при прослушивании иностранной радиоаппаратуры и прочий бред).

Внедрением слуха о том, что вирус иммунодефицита человека (ВИЧ) был разработан в тайной американской биолаборатории военного исследовательского центра в Форт-Детрик, занимался целая команда, состоящая из двух сотен человек. Были привлечены зарубежные агенты влияния, подкупленные зарубежные журналисты. Статье Валентина Запевалова «Паника на Западе, или что скрывается за сенсацией вокруг AIDS», опубликованной 30 октября 1985 года в «Литературной газете», предшествовала заказная публикация в индийской газете Patriot, необходимая чтобы в советском издании можно было сослаться на «зарубежный независимый источник», с целью придать правдоподобности запущенному в обращение слуху.

В 1994—1996 годах наследники чекистов распространяли слухи о зверствах чеченских сепаратистов, в сентябре 1998 года, сразу после дефолта и финансового кризиса, нашёптывали населению подробности готовящегося военного переворота, свержения Бориса Ельцина и прочие бредни. Первооткрывателями методов внедрения в общественное сознание пропагандистских слухов были все же нацисты.

При всей кажущейся примитивности нацистской пропаганды она была не просто эффективной, она была исключительно эффективной.

Руководитель радиопропагандистов Дресслер-Андресс, так сформулировал главную задачу пропаганды: «Тотальное воздействие на народ, обеспечение единой реакции на события…»

Гитлер, так высказывался о пропаганде: «Она должна воздействовать главным образом на чувства и только в очень ограниченной степени рассчитана на так называемый разум… Чем скромнее её научный балласт, чем больше концентрирует она своё внимание на чувствах масс, тем значительнее её успех».

Чем примитивней пропаганда, тем она лучше. В крикливых лозунгах, выражавших политическую идеологию и военную доктрину была самая её суть: «Отомстим за наших братьев!», «Германия превыше всего!», «Руки прочь от Германии!», «Покончим с коммунизмом!».

Тот, кто хотел быть обманутым, оказался обманутым. Иначе и быть не могло.

ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ НАЦИСТСКОЙ ПРОПАГАНДЫ

Чтобы вытеснить из сознания немцев естественный страх перед войной и связанными с ней бедствиями, нацисты создали целую наукообразную дисциплину – немецкую геополитику.

В основание геополитики были положены теории «разумного государства» и «жизненного пространства».

Вытекающая из основных принципов социального дарвинизма, теория «разумного государства» рассматривает государство как живой разумный организм, с присущей ему агрессивностью и стремлением к экспансии.

Согласно этой теории, у государства имеется естественное стремление к росту, как у всего живого, причём этот рост может быть реализован лишь посредством захвата чужой территории. Таким образом, по мнению фашистов, государство, стремящееся завладеть территорией соседей, просто реализует своё естественное стремление к сохранению жизнеспособности и естественному экспансивному росту.

Из основных тезисов теории «разумного государства» следует главное правило – для выживания нации следует быть максимально агрессивной, т. к. все другие народы, без какого-либо исключения, точно так же стремятся захватить как можно большее пространство, природные ресурсы. Или ты захватишь территорию соседнего народа или он захватит твою.

Ещё одной важной частью нацистской идеологии был культ войны. Нацистская пропаганда, со своей героикой и культом военных побед прошлого, стремилась убедить граждан Германии в том, что только на войне раскрывается человек, показывает свои истинные стороны характера, свою подлинную сущность, только на войне народы в полной мере проявляют свои положительные и отрицательные стороны национального характера.

Нацисты утверждают, что только война позволяет мобилизовать общество для выживания в жестоком мире, окружённом лишь врагами, только война может избавить общество от его пороков и отдать достойную дань уважения добродетелям. По их мнению, война, очищая общество, удаляет не только опасные и вредные, но и нежизнеспособные, слабые его элементы, делая общество в целом более сильным и способным к сопротивлению.

В своей книге «Тотальная война», изданной в 1935 году в Третьем Рейхе, национальный герой и кумир немецкой молодёжи генерал Людендорф утверждал: «Война и политика служат выживанию народа, война есть высшее выражение народной воли к жизни. Поэтому политика всегда должна служить будущей войне. <…> Точно так же, как мы не можем избежать смерти, мы не в состоянии избежать войны».

Идеологи нацистской партии «научно» обосновывали агрессивное поведение правительства Третьего Рейха во внешней политике, а также не только допустимость, но и необходимость войн. Этими теоретиками война объявлялась необходимым условием научно-технического и социального прогресса цивилизации.

В Германии из чисто теоретической научной дисциплины геополитика, практически сразу после прихода Гитлера к власти, становится основой идеологии немецкого национал-социализма, практическим инструментом пропаганды идеи неразрывной связи политики и земельного пространства. В статье «Основы построения геополитики» так была сформулирована немецкая концепция этого направления: «Геополитика является научным направлением, описывающем связи политических событий с земными пространствами…».

В руководящий орган крупной «научной» организации «Союз геополитики» входили кураторы внешнеполитического направления нацистской партии и высшие руководители SS.

Союз выпустил в апреле 1933 года меморандум в честь прихода Гитлера к власти, озаглавленный «Геополитика как национальная наука о государстве», в котором немецкая геополитика уже без тени смущения была названа «наукой о государстве национал-социализма».

Геополитика, соединившись с расовой теорией, тут же превратилась в новое направление – «расовую немецкую геополитику».

Создатель расовой геополитики Хаусхофер стал научным советником Гитлера и Гёринга, получил звание генерала. В программных партийных документах нацистов выводы расовой геополитики стали указываться в качестве «научных» оснований для принятия основных внешнеполитических решений.

В 1934 году Хаусхофер был избран президентом Германской Академии наук. Несмотря на то что Хаусхофер не был членом нацистской партии, он всегда в официальных документах, а также немецкой и зарубежной прессой именовался не иначе как одним из самых видных нацистов, по причине того, что его научные убеждения полностью соответствовали национал-социалистической доктрине.

В Третьем Рейхе издавалась многочисленная геополитическая литература, немецкая расовая геополитика была введена в качестве обязательной учебной дисциплины во всех университетах и в средних школах. Основной идеологической задачей расовой геополитики было воспитание всех слоёв немецкого общества в реваншистском духе, через массированную пропаганду геополитической идеи острой нехватки «жизненного пространства» для немецкого народа.

Теоретики немецкой расовой геополитики в состав «жизненного пространства» для немецкого народа включили Австрию, Судеты, Саар, Эльзас и Лотарингию.

Первыми победами расовой геополитики и нацистской дипломатии стали присоединение Австрии и захват Чехословакии.

Сначала немецкие геополитики вообще не рассматривали захват славянских территорий (Польша, Прибалтика, СССР), выступая за «политику открытости и сотрудничества». Согласно этой геополитической концепции, совместными усилиями СССР и Третьего Рейха необходимо было установить «Новый Евразийский Порядок», полностью перекроить границы Восточной Европы, Северо-восточной части Западной Азии, Среднюю Азию и Южную Азию, для чего вывести эти территории из-под влияния Великобритании.

Нацистские геополитики предлагали заселить и освоить малозаселённые земли в России, в том числе в её азиатской части, провести «окультуривание» земель Восточной Европы. Предполагалась провести совместными усилиями массовую индустриализацию экономики и внедрить научное обоснованное рациональное использование сельскохозяйственных земель на востоке от Германии.

Хаусхофер предлагал создать новый евразийский военно-экономический блок «Берлин—Москва—Токио». Он писал в своей статье «Континентальный блок»: «Евразию невозможно уничтожить, пока два самых крупных её народа – немцы и русские стремятся избежать военного конфликта, подобного Крымской войне или Первой мировой войне 1914 года. Это аксиома европейской политики».

Как известно, аппетит приходит во время еды, после расчленения и оккупации Чехословакии теоретики немецкой расовой геополитики «научно обосновали» последующую оккупацию Польши, Греции, Югославии, Крыма и западных областей СССР. Этому способствовало также то обстоятельство, что Гитлер пришёл к власти на волне страха перед возможной коммунистической революцией и установлением в Германии кровавой диктатуры, наподобие большевистской.

Нацисты оказались заложниками собственной пропаганды, своих антикоминтерновских лозунгов предыдущих лет, предвыборных обещаний «покончить с большевистской заразой» и не допустить разрушительного влияния коминтерновских организаций.

Вместо создания оси «Берлин-Москва-Токио», как настойчиво советовали немецкие учёные-геополитики, нацисты заключили с Японией «Антикоминтерновский пакт», к которому позднее присоединилась Италия, в результате чего была создана ось «Берлин-Рим-Токио».

Антикоминтерновский пакт – Германо-Японское соглашение от 25 ноября 1936 года по защите от коммунизма и большевизма, основной целью которого было не допустить дальнейшего распространения коммунистической идеологии в Европе и Азии.

В ноябре 1937 года к «Антикоминтерновскому пакту» присоединилась Италия, в феврале 1939 года к пакту примкнула Венгрия, в марте 1939 года – фалангистская Испания, позднее к нему присоединились Финляндия, Румыния, Болгария, Хорватия, Словакия, Дания, оккупированная японцами часть Китая, Турция (в качестве наблюдателя).

Антикоммунизм национал-социалистов неизбежно поставил крест на мечтах немецких учёных-геополитиков о разделе Восточной Европы и части Азии между Советским союзом и Третьим Рейхом, на мечтах о мирном существовании конкурентов – двух тоталитарных режимов.

Договор между СССР и Третьим Рейхом «О ненападении» от 23 августа 1939 года и последовавший за ним германо-советский договор «О дружбе и границе» от 28 сентября 1939 не мог ввести в заблуждение ни советских, ни немецких граждан.

Идеологическое противостояние всё равно должно было, рано или поздно, закончиться вооружённым конфликтом. Это понимали обе стороны договора о дружбе, это понимали все западноевропейские политики, не просто предрекая скорое военное столкновение между СССР и нацистской Германией, а ожидая войны на востоке с плохо скрываемым нетерпением.

Третий столп милитаризма в нацистской идеологии – социальный дарвинизм, из которого вытекает тезис о том, что прогресс и война связаны между собой, при этом одно способствует другому. Сторонники этой теории переносили учение Дарвина о естественном отборе и непрерывной борьбе биологических видов за собственное выживание на отдельные человеческие сообщества и на цивилизацию в целом. Гитлеровцам была очень близка идея о том, что в идущей уже многие тысячелетия непрерывной борьбе за существование, каждый раз выживает сильнейший народ, наиболее подготовленный к неизбежной жестокой схватке с соседями.

По мнению теоретиков нацистского варианта социального дарвинизма и расовой геополитики, получив благодаря техническому прогрессу преимущества перед соседями в качестве и количестве вооружений, любой народ в своём естественном стремлении к расширению территории неизбежно начнёт войну.

Готовясь к войне или уже ведя войну, народ и государство неизбежно обращают значимую часть своих ресурсов на научно-технические цели, на модернизацию промышленности, на структурные изменения в обществе и экономике. Этот прогресс, имеющий серьёзную историческую инерцию, после окончания боевых действий не останавливается и, в свою очередь, провоцирует следующую войну. Так происходит раз за разом – техническое преимущество провоцирует войну, которая после окончания боевых действий выводит страну на следующую ступень прогресса, провоцирует очередную войну и так без конца.

Нацистский культ войны возник не на пустом месте, это результат преднамеренной трансформации естественного для почитания немцами своих павших героев и гордости за свои прошлые военные победы. Явление нормальное для любого общества и объяснимое. Но когда эта гордость выходит за разумные рамки, переходит в массовую паранойю и пропагандистскую истерику – неизбежно возникает культ войны.

История Германии старательно вычищалась от «неудобной» правды. Создавались исторические мифы: превозносились военные подвиги предков, преувеличивались масштабы сражений или их историческое значение.

Историческая правда о героизме и самопожертвовании людей во время Первой мировой войны была ужасной правдой, неприглядной и жестокой. Для целей пропаганды, нацисты эту страшную правду заменили красивыми легендами.

Прошедшая европейская война в нацистской Германии вместо скорби по павшим воинам стала поводом для гордости и самолюбования. С помощью красивых пропагандистских сказок о войне в немцах возбуждалось чувство величия, превосходства перед другими, воинственности, презрения к чужой жизни.

Благодаря усилиям нацистов, постепенно в сознании немцев война становилась уже не чем-то ужасным, а поводом для беспредельной гордости. Люди, одураченные пропагандой, желают скорейшего наступления новой войны, чтобы доказать всем остальным свою силу, подтвердить свою исключительность или богоизбранность, право на ведущую роль в мировом историческом процессе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.