Сергей Терещук
Приключения Даши и янтарных человечков древлинов

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.

Девочка с мольбертом.

Наша семья очень любит путешествовать. И вот однажды мы решили посетить город на берегу Балтийского моря. Даже не один город, а целую область. Самую западную окраину России. Загадочную и совершенно ни с чем не сравнимую для жителей центральной части материка. Особенно своей природой, своенравным климатом и историческими перипетиями.

В первый же день мы встретились с экскурсоводом и отправились в исторический центр на Ратушную площадь. Был пасмурный день и дул порывистый ветер. Он гнал по небу всклокоченные облака и от этого солнцу все же иногда удавалось явить туристам и местным жителям свой заспанный лик.

– Сегодня солнечно! Нам повезло! – заключила женщина экскурсовод, задорно щурясь и глядя на небо. – Идемте, я кое с кем вас познакомлю.

Мы в легком недоумении переглянулись – «Солнечно?», – восприняли это как ироничную шутку и последовали за неунывающей Еленой. Так звали нашего экскурсовода. Она бодро шествовала впереди, рассекая прохладный балтийский воздух перед нашей небольшой семейной группой туристов.

Пройдя немного по набережной под насмешливые крики чаек, наш любознательный коллектив оказался на небольшой мощенной площади. Всюду, на радость приезжим стояли киоски и прилавки, на которых бойко торговали кренделями, согревающими напиткам и сувенирами. Но, в основном, весь народ, почему- то, толпился вдали от этого разнообразия. На одном краю площади напротив древней ратуши собралось изрядное количество людей и все они что- то оживленно рассматривали, обсуждал и фотографировался.

– Ну, вот зачем устраивать такое столпотворение? – моя супруга повертела головой. – Такая красивая площадь. Есть где развернуться. А они устроили давку не пойми из-за чего…

– Отсюда просто не видно… – ответила Елена и прошла вперед. – Давайте подойдем ближе…

Мы прошли несколько шагов по направлению к не иссякающему потоку желающих сфотографироваться и увидели причину такого ажиотажа. На не высоком постаменте сидело маленькое существо из бронзы и поблескивало разнообразными своими частями, старательно натертыми руками желающих оставить о себе память и запечатлеться с этакой диковинкой.

– Это Людвиг – наша знаменитость! – торжественно представила нам Елена загадочного старичка, который мог бы уместиться на ладони взрослого человека. Людвиг сидел, забавно свесив ножки и улыбаясь с философским прищуром взирал на зевак.

– Как будто он знает про людей то, чего мы сами не знаем. – подумал я.

– Их в нашем городе целая семья. – продолжала Елена, – Они по одиночке расположились рядом с местными достопримечательностями или знаковыми объектами. И надо вам сказать, что появились они совершенно неожиданно. Кто они и откуда, до сих пор неизвестно… Ходят, конечно, слухи, что дескать это какие- то «древлины». И даже имена у них есть. Ну, и больше ничего. Одна сплошная загадка. Что же касается самих фигурок, все они моментально стали объектом особого внимания как со стороны жителей, так и со стороны туристов. Ну, это вы сами можете наблюдать. Как говорится, предмет гордости и любви. Так что – вот!

Елена сделала широкий жест рукой, словно распахивая занавеску, а заодно и разгоняя неуемных туристов, облепивших бронзового древлина.

– Фотографируйтесь и пойдемте дальше! У нас сегодня обширная программа.

Мы, покорившись воле экскурсовода, конечно же, запечатлелись на память с Людвигом и уже хотели двигаться в путь, как нас остановил пытливый голос сынишки.

– Так откуда же они взялись? – перекрывая общий шум города и праздной толпы, поинтересовался мальчик.

Мне показалось, что все, кто находился в этот момент на площади и в ее окрестностях, включая пешеходов на противоположной стороне, обернулись и тоже застыли в немом вопросе.

– А действительно, откуда? Откуда же они взялись?

– Эээ… – сказала Елена и поправила прическу на затылке.

Потом она переложила увесистую папку с демонстрационными файлами из левой подмышки в правую, придав себе этим еще больше значимости, и сделала несколько шагов по направлению к мальчику. Серьезность ее намерений заставила людей поблизости расступиться и образовать небольшой круг внимания. Похоже весь мир обратился в слух. Заметив такую общую тягу к познанию, Елена откашлялась и заговорила очень внятно, стараясь перекрыть скептические крики чаек.

– Существует несколько гипотез, но, как для меня, все они нелепая несуразица. Какие-то неизвестные скульпторы-художники, секретные общества, тайные знаки, а то и вовсе инопланетяне.

Елена еще раз переложила папку теперь уже в обратную сторону и подытожила:

– В общем, ничего особо значимого! – закончила Елена, и кажется даже слегка поклонилась.

Легкий ветерок разочарования пронесся над головами слушателей и был растерзан взмахами крыльев насмешливые чаек. Елена приобняла нашего сына.

– Нам пора, мой юный любознательный друг! – и подвела к нам с супругой.

Обзорная экскурсия, ввиду ограниченности времени нашего пребывания в этом прекрасном и загадочном городе, была рассчитана на пять часов, (да, представьте себе), поэтому нам действительно следовало спешить.

Мы обошли островок вокруг Домского собора Богоматери и Святого Альберта, поражаясь его величию и красоте, иногда останавливаясь для более подробного углубления в прошлое, а также для того, чтобы запечатлеть себя на фоне исторических мест. Несмотря на, как сказала Елена, поверхностность ее рассказа, наша семья получила изрядное количество информации, для усвоения которой требовалось гораздо больше времени, чем мы провели в этом великолепии. А провели мы ни много ни мало два часа. И, напряженно пытаясь утрамбовать в своих головах увиденное и услышанное и хоть как-то разложить по полочкам до лучших времен, мы двинулись к следующей точке нашего маршрута и опять проследовали через ратушную площадь.

И вот тут мне в глаза бросилась одна деталь, на которую я бы и не обратил внимания, если бы мы не возвращались той же дорогой, что и пришли сюда. Точнее не деталь, а девушка в красном берете и клетчатом пальто, стоявшая неподалеку от тумбы, на которой восседал древлин Людвиг. И рядом с ней был раскрыт маленький мольберт. На это я и обратил то свое внимание. На ослепительно чистый лист бумаги. И примечательно было то, что девушка ничего не рисовала. Она просто стояла и, не обращая внимания на толпу, неотрывно смотрела на бронзовую фигурку. И в ее глазах было столько сосредоточенной грусти, что мое сердце защемило от жалости.

У меня мелькнуло предположение, что это хрупкое создание в розовую клеточку уже находилось там, когда мы только пришли, и пребывало в том же состоянии, что и сейчас. То есть два с половиной часа. И за это время ни единого штриха или наброска.

Чтобы убедиться в своих мыслях я, на ходу, увлекаемый Еленой, достал фотоаппарат и пролистал назад сделанные фотографии.

– Там должен быть ракурс, на котором ее можно увидеть. Должен быть… – думал я.

И внезапно меня прошиб холодный пот, так что я встал как вкопанный на пешеходной зебре. В глубине кадра девочка стояла в той же позе и в том же месте. Я обернулся. Ее положение не изменилось. Еще раз взглянул на снимок. Это не могло быть ошибкой.

– Дорогой, мы опаздываем!

– Пап!

– Сергей Васильевич!

Меня звали с тротуара знакомые голоса. А автомобили возмущенно сигналили субъекту, застрявшему посреди пешеходной дорожки на красном сигнале светофора. Я закрыл фотоаппарат и, извиняясь перед машинами, догнал свою группу.

– Ты чего, дорогой? Мы же записаны в музей…

– Пап!

– Что-то случилось?

Объяснять, выяснять и рассказывать не было времени и возможности. Нам нужно было спешить. И я решил оставить все рассуждения до вечера, обернувшись еще раз, прежде чем мы сели в арендованный автомобиль. Девушка, как нарисованная на фоне красного кирпича Домского собора, так и стояла неподвижно, а мы поехали дальше по заранее спланированному маршруту.

Информации и впечатлений за день набралось столько, что они затмили собой все утренние мысли и планы. А сил к вечеру осталось только на «быстренько выпить чаю, принять душ и лечь спать, потому что завтра опять рано вставать», так что даже фотоаппарат оставили без внимания в прихожей.

На следующее утро, конечно же, проспав будильник, мы как подорванные столпились сначала в ванной, потом на кухне, а затем на выходе, дружно зажимая бутерброды зубами, чтобы завязать шнурки.

– Фотоаппарат! – внезапно вскрикнула супруга сквозь хлеб с ветчиной.

– Что? – так же перехватывая зубами сэндвич, ответил я.

– Забыли про него вчера…

– Надо же!

– Это на тебя не похоже, пап! – прожевал сын свою порцию завтрака.

– Сам себя не узнаю… – ответил я и тут же вспомнил все, что я не сделал вчера вечером. Я же планировал поразмыслить над «девочкой на Ратушной площади» и решить, что буду делать с этим сегодня.

– Ты чего застыл? Мы опоздаем! – стала подгонять супруга.

– Да, да… – засуетился я, складывая фотоаппарат и пытаясь восстановить картину вчерашнего утра.

– Ты как потерянный… Что-то забыл?

– А? – я пытался собрать мысли в пучок, но они лениво расползались по еще не проснувшимся извилинам. – Нет, все нормально, – отговорился я.

– Аккумуляторов хватит? – подозрительно спросила жена на пороге.

– Есть запасной!

– Памяти?

– Достаточно! – ответил я и закрыл дверь квартиры, которую мы сняли на время нашего приезда.

Через три минуты наша неутомимая компания неслась в авто по центральной улице на встречу с новыми впечатлениями. Местом сбора была выбрана бесплатная парковка супермаркета недалеко от Ратушной площади. С этой парковки, кстати, площадь очень хорошо просматривалась. И у меня стал созревать четкий план, который я пока не хотел озвучивать, чтобы не испугать своих родных.

– А вдруг все-таки показалось… Столько впечатлений! Еще сочтут, что я переутомился… или решат, что я слишком мнительный и впечатлительный.

Итак, я вел машину молча всю дорогу, по незнакомому городу, все время сверяясь с навигатором в телефоне. В данной ситуации мое молчание выглядело весьма органично. Сынишка, правда, попытался несколько раз позадавать вопросы, но супруга попросила «не отвлекать папу от дороги», при этом удивленно поглядывая в мою сторону.

– Все в порядке, милый? – только однажды спросила она.

На что я совершенно доходчиво и однозначно ответил «Угу!» и снова уставился на дорогу.

К месту встречи мы прибыли вовремя. Ответственная Елена уже ждала нас с неизменной папкой в руках, которая была в два раза толще вчерашнего. Мы сразу поняли, программа на сегодня предстоит обширнейшая. Ну, а как еще уместить месячный тур в три дня.

– Доброе утро! – звонко поприветствовала нас экскурсовод. – Доброе утро, мой любознательный друг! Это тебе!

И женщина вручила сынишке брелок, чем сделала его сегодняшний день особенно незабываемым. А его восторг от полученной безделушки поднял нам всем настроение и разбудил спящие мозги лучше любого кофе.

Я терпеливо ждал окончания всех приветственных церемоний, и когда Елена произнесла сакраментальное «В путь!», решился выступить.

– Простите, а могу я кое-что проверить?

Все вопросительно посмотрели на меня, и даже сын поднял глаза от подарка.

– Мне нужно только взглянуть на Ратушную площадь!

– Но… – начала супруга.

– Я не буду переходить дорогу! Только выгляну из-за угла!

Жена хотела что-то сказать в знак протеста, но Елена успокоила ее:

– Почему нет? У нас есть немного времени в запасе.

И тут же уточнила:

– А что вы хотите увидеть?..

Но я не ответил. Я уже шагал к углу здания. Группа двинулась за мной. А я шел, вдыхая бодрящий утренний воздух, и с каждым шагом ко мне возвращался привычный здравомыслящий прагматик с критическим взглядом на вещи.

– Ведь если быть реалистом и отбросить все возможные метафизические выдумки и фантазии, это было бы совершенно нерационально, – думал я, все больше просыпаясь. – Во-первых, чего, собственно, ради, и, во-вторых, не может же вот так прям с самого утра…

Я вышел из-за угла.

– …Она там стоять… – вырвался у меня возглас изумления.

Почему вырвался? Да потому, что девочка действительно была. Она стояла там же и почти в той же позе. Только одежда на ней была другая. Я же застыл, как пораженный молнией, так что вся спешащая за мной процессия врезалась в меня, не успев затормозить. Я стоял и не верил своим глазам. Мое предположение подтвердилось! Это был непреложный факт! Но от этого не стало легче. Вопросов появилось еще больше. Они столкнулись в моей голове одновременно с ударом колокола на башне Домского собора.

– Бамммм!

– Что скрывало за собой такое поведение девочки? Каждый ли день она стояла здесь? Или это только совпадение? Или шалость моего утомленного недосыпом рассудка? Игра бурной фантазии? А если нет, тогда что могло означать ее ежедневное присутствие?

– Что случилось, милый?

– Что с вами, Сергей Васильевич?

– Пааап…

– Скажите, Елена, а эта девочка… – обернулся я к подошедшим.

– Девочка? – переспросили все хором.

– Ну, да… Девочка… там, на мосту… – и я указал рукой, – она там работает… мм… – подбирал я слова, – …живой скульптурой?

Елена вышла вперед, посмотрела вдаль, потом стрельнула вопросительно в меня и, надев очки, еще раз посмотрела на девочку с мольбертом.

– Не знаю… – протянула она после некоторой паузы, – не обращала внимания…

– А что за девочка? – заинтересовался сын и тоже вышел на передний край.

– О ком вы все говорите? – проговорила, вглядываясь, супруга.

– Хотя… – заговорила опять экскурсовод, – мне кажется, что я уже ее видела… и кстати! – она заговорила увереннее, – не только здесь. У других древлинов она тоже стоит иногда… Точно!

Женщина хлопнула ладонью по увесистой папке.

– Как же я могла не обратить внимания! – Елена сняла очки. – Совсем зашорилась-замоталась-заштамповалась… Окружающий мир перестала замечать! Двойка мне, двойка с минусом, да, мой любознательный друг?

Елена потрепал сына по волосам.

– Это же надо! А ведь правда! Если бы вы не сказали, я бы так и ходила мимо!

– Значит, вы не знаете ее, и что она делает, тоже неизвестно? Посмотрите! Она ведь не рисует. Она стоит и смотрит на древлина! Мне ведь это не кажется? – начал заводиться я.

– Может, стоит подойти и расспросить ее? – простодушно ответила Елена. – Мне вот уже самой интересно стало.

Елена уже собралась рвануть вперед, но за нашими спинами раздался тревожный голос.

– Вы меня простите, конечно! – вмешалась супруга. – Я, конечно, предполагаю, что все это очень важно, но при этом, прошу меня понять, из того, что вы говорите, я сама ничего не понимаю, а еще я не могу понять, что тут вообще происходит… И наверняка все это важно… Но! Есть одно «но», которое я вам сейчас выскажу… Сейчас…

Я видел, что моя жена постепенно закипала от того, что нечто или некто вмешалось в ее четко выстроенный план. Ее возмущение ширилось, как набежавшая невесть откуда серая туча. От захлестнувших ее эмоций она петляла витиеватыми тропинками сознания в поиске нужных слов и не могла четко сформулировать тревожащую ее мысль. Мы же все с нетерпением ждали, когда прозвучит главное, то, ради чего разразилось такое непростое вступление. И главное прозвучало вместе с внезапным разрядом грома. (Да, такая вот погода в этом городе – солнце моментально сменилось неожиданной тучей).

– Бабах! – грянуло над нами.

– Мне кажется, мы уже опаздываем! – грянула супруга, закончив, к всеобщему облегчению.

Грянул еще один раскат. Начал накрапывать дождик. Знаете, как можно отличить местного жителя от гостя? У них всегда есть с собой зонт. Даже если все прогнозы мира обещают солнце. У этой области на берегу Балтики свой собственный взгляд на погоду. Поэтому прохожие разделились на две части. Одни раскрыли зонты, а другие заторопились в укрытия. Я с тревогой глянул в сторону девочки. Она тоже раскрыла зонт. Большой лиловый. Он укрыл ее вместе с мольбертом, и она продолжила свое таинственное занятие.

– Да! – согласился я. – Давайте пойдем!

Дождь усилился.

– Давайте побежим! – предложил сынишка.

И мы побежали к машине. Я бежал с чувством выполненного плана, который наметил себе по дороге. Да и Елена подтвердила мою мысль. Теперь нужно было обдумать следующий шаг. Не набрасываться же, в самом деле, на ребенка с вопросами: "Ты зачем тут стоишь?" Нет, к этому я не был готов… и, к тому же, мы действительно опаздывали. Да и дождь нас подгонял. Так что я мысленно поставил запятую, записал девочку с мольбертом в загадки и взял паузу на обдумывание возможных вариантов.

– И если мне не суждено больше встретить загадочную девочку, то, может, это и к лучшему. Тем свободнее полет фантазии! Может даже из этого сложится рассказ под названием "Девушка с мольбертом на Ратушной площади», – решил я, и мы дружно уселись в машину.

– Выезжаем с парковки и сразу направо! – скомандовала Елена.

Проезжая мимо площади, я еще раз глянул на юную художницу. Она все так же стояла, укрывшись лиловым зонтом под свинцовым небом на фоне красного кирпича Домского собора.

После получаса дороги мы припарковались недалеко от железнодорожного вокзала. Дождь закончился и снова выглянуло солнце. (Вот такая погода!) Елена водила нас по парку Шиллера, показывала Дом китобоя, штаб Балтийского флота, Государственный технический университет, знаменитую скульптуру борющихся зубров, Площадь Победы, Собор Христа Спасителя и еще много чего великолепного и исторического, а я с благодарностью всем этим впечатлялся, но никак не мог избавиться от мыслей о девочке на Ратушной площади. Был непростительно рассеян и невнимателен, поэтому никаких подробностей и тонкостей не запомнил, в связи с чем не могу ими поделиться, к своему стыду.

За этот день мы побывали еще в нескольких местах и пережили еще несколько погодных сюрпризов, от чего опять вернулись без сил в квартиру и тут же легли спать. Утром я не помнил, как разделся, но, позавтракав на автопилоте, мы всей семьей снова радостно неслись к очередной порции незабываемых впечатлений.

Нас ждал «Музей янтаря», куда нельзя было опоздать. Потому что Елена предусмотрительно записала нас на внутреннюю экскурсию на первый сеанс.

Мы успели! Припарковались, встретились с Еленой и побежали ко входу.

– А там сидит еще один древлин! – на ходу проговорила экскурсовод. – Бабушка Августа! – Елена махнула рукой.

Мы дружно обернулись… и остолбенели.

За забором, недалеко от бронзовой статуэтки, стояла девочка с мольбертом. Тут уж я не смог удержаться.

– Нет! – сказал я. – Это невозможно! Так просто оставлять это нельзя! Вы идите без меня, как закончите – позвоните.

Не дожидаясь ответа, я шагнул навстречу неизвестности. Никто не протестовал. Всем было понятно, что переубеждать меня бессмысленно.

Я вышел через ворота и, взглянув на Бабушку Августу, направился к девочке. Времени простраивать разговор у меня не было, поэтому, подойдя к юной художнице, я прямо спросил:

– Простите за мое любопытство, но не могли бы вы ответить на один вопрос: зачем вы тут стоите?

Девочка, ничуть не смутившись, посмотрела на меня наивными грустно-зелеными глазами и не задумываясь ответила: «Из-за них!»

Она кивнула в сторону Бабушки- древлина и опять перевела взгляд на меня. Я растерялся от такого прямого ответа и какое-то время молча смотрел, не зная, что сказать. А девочка ничуть не смутилась и снова заговорила.

– Вы первый, кто спросил меня об этом. Я уже привыкла, что меня никто не замечает… И вдруг вы!

В ее голосе слышалась благодарность. Как будто за то, что я избавил ее от одиночества.

– Если бы мне задали это вопрос два года назад, я бы убежала. Сначала я пряталась, потом мне было странно, что на меня никто не обращает внимания, потом стало обидно, что меня никто не замечает, а потом я свыклась с этим. Тем проще мне было воплощать свой план. Только иногда становилось грустно, что люди такие невнимательные. Из-за невнимательности происходят все страшные вещи… Страшные и обидные. Вы хотите узнать, зачем я тут стою?

– Я вас увидел еще на мосту…

– Да, и там тоже. И вообще везде, где есть древлины… Я рядом с ними почти каждый день. Хотите узнать, почему?

Я кивнул.

– Теперь я могу рассказать. Я многое передумала и перечувствовала, и мне теперь ничего не страшно.

Девочка, которой было от силы четырнадцать лет, говорила, как взрослый человек. Говорила так, что у меня мурашки бегали по спине. В ее голосе была неимоверная сила, уверенность и ощущение пережитой боли. Я молча ждал.

– Тут есть парк рядом. Можем присесть где-нибудь. Меня Даша зовут.

– Меня Сергей.

– Очень приятно! – сказала Даша и стала собирать свой мольберт.

Ну, а то, что она мне рассказала, вы прочтете дальше. Я пересказываю эту историю по ее просьбе и с ее согласия. Потому что все люди должны узнали о существовании этих бескорыстных, бесхитростных и очень внимательных человечков – древлинов. Да, сказочных, но вполне реальных крошечных существах из параллельного мира.

А началось все, когда Даше было уже целых десять лет.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ.

"Сюрпризы"

В тот день на берегу было тихо и пусто. Впрочем, Дашу это нисколько не удивляло. В это время года тут мало отдыхающих, а главное нет таких особенно шумных, которые своей бесцельной суетой нарушают красоту и спокойствие песчаного пляжа. От этого на душе было светло и радостно. И даже несмотря на густое серое небо, порывистый прохладный ветер и влажный желтый песок.

Да, был конец ноября. И в притаившемся у края Балтийского моря маленьком городке Янтарный наступил "мертвый сезон". Хотя Даша никак не могла понять, почему позднюю осень, зиму и начало весны приезжающие на отдых называют таким неприятным именем.

– Мертвый сезон… – шептала себе под нос, улыбаясь, девочка, – загадочный – это другое дело! Таинственный – звучит куда лучше! А то "мертвый"… сами вы… такие! – хмыкала Даша вслед редким, запоздавшим, слегка потерянным туристам и медленно шла вдоль тонкой пенной кромки, вглядываясь себе под ноги.

Туристы же в свою очередь смотрели на одинокую девочку и пожимали плечами, удивляясь ее необычному поведению.

– Странный ребенок! – говорили они и уносились дальше по своим туристическим делам и обзорным экскурсиям, ничего не замечая вокруг, упуская из виду все тонкости неповторимой Балтийской красоты. Своенравной и загадочной, нелюдимой и недружелюбной, такой же, какой выглядела Даша со стороны.

Да, одинокая нескладная худенькая девичья фигурка в развевающемся на ветру розовом пальтишке на фоне серого полотна, сотканного из моря и неба, действительно производила странное впечатление. Несмотря на свои годы, а исполнилось ей всего-то 10 лет, вопреки ожидаемых от ребенка взбалмошных поступков и неуправляемого поведения, Даша была спокойной, рассудительной и покладистой девочкой.

– С английским характером! – говорил папа.

– С ангельским! – поправляла мама.

И они начинали спорить: Английский! Ангельский! Ангельский! Английский…

– Оставьте ребенка в покое! – говорила бабушка и наливала всем чаю с абрикосовым вареньем.

Даша зачерпывала чайную ложку угощения, выловив половинку фрукта, и долго смотрела сквозь него на лампу, любуясь солнечными переливами.

– Как Большой янтарь! – словно завороженная, шептала Даша, подносила ложечку ко рту и слизывала тягучие сладкие капельки, чтобы они не упали на скатерть.

– Очень похоже! – улыбалась бабушка и гладила внучку по пшеничным волосам.

– Большой, как Солнце! Вот бы найти такой! – мечтательно произносила девочка.

– Всему свое время! – загадочно отвечала бабушка.

А Даша, не обращая внимания на интонацию, не в силах больше бороться с искушением, которое слюной заполнило весь рот, съедала абрикосовую половинку и запивала большим глотком крепкого чая.

Да! Больше, чем в бабушкино абрикосовое варенье, Даша была влюблена в янтарь. В любых его видах, формах, размерах и оттенках. Она грезила им наяву и во сне. Янтарь окружал ее, сколько она себя помнила. Сначала это были игрушки-погремушки, потом бусики-колечки-сережки, затем всевозможные поделки, которыми Даша сначала забавлялась, а потом научилась делать сама. Фигурки, украшения, мозаики, собранные из маленьких желтеньких зернышек размером не больше подсолнечного семечка. Недаром же девочка все детство до школы, а потом и каждые каникулы проводила у бабушки в городке Янтарный, название которого говорит само за себя. Тут Дашенька прониклась особым чувством к сияющим чудесным камешкам. А бабушка только подогревала детскую любовь рассказами об этих посланиях из глубины веков в виде застывшей смолы.

В каждый приезд Даша отправлялась на берег моря в надежде найти тот самый "Большой, как Солнце» янтарь и проводила там часы в поисках, глядя себе под ноги. Вот за этим занятием ее и наблюдали недоумевающие туристы, за занятием, которое требует особого внимания и сосредоточенности.

Но "Большой, как Солнце» янтарь все не находился, и Даша с чистой детской благодарностью и бескорыстным счастьем поднимала с влажного песка маленькие ярко-желтые капельки, похожие на осколочки солнца, облизанные морем, и складывала в красный бархатный мешочек, подаренный бабушкой. Это занятие ей доставляло особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Собирать янтарные камушки, чтобы потом составлять из них мозаики.

Поэтому Даша очень любила эти утренние часы. Часы тишины после ночного шторма, когда весь берег усеян крохотными янтариками. Надо только не лениться и не отвлекаться на всякие глупости, вроде игрушек в мобильнике и публикаций дурацких фотографий в соцсетях. А в этом девочке помогали песни, которые ей пела перед сном бабушка Света.

Так Даша и ходила по берегу притихшего моря, тихо напевая и собирая янтарь.

Но вот песня замолкает, девочка затягивает бархатный мешочек и поворачивается к морю.

– Какое ты красивое! – говорит Даша, стоя у кромки. – Красивое, спокойное и послушное! Спасибо тебе!

Девочка прячет мешочек в карман и бежит домой. Сначала по песку, потом по пляжному променаду – деревянным мосткам, проложенным специально для прогулок, и, обгоняя легкий соленый бриз, пробегает сквозь парк им. Морица Беккера и мимо Казанской церкви. А там до дома бабушки рукой подать.

– Дашенька, ты вовремя! – радостно кричит бабушка, Светлана Михайловна, через открытое окно веранды. – Как раз к чаю.

Девочка заходит в дом. Запах свежезаваренного чая и абрикосового варенья сладко щекочут в носу. Даша весело чихает и направляется к умывальнику.

– Мы тебе звонили на обед! – шумно выдыхает папа, Валентин Александрович, (или просто Валентин), не отрываясь от ноутбука. – Ты чего трубку не берешь?

– А я телефон не взяла с собой! – Даша вытерла руки о махровое полотенце и подошла к столу.

На веранду с подносом выходит мама, Рита Николаевна (или просто Рита, а для родных Ритуся или Ритуля) и расставляет приборы.

– Доченька, мы же волнуемся… Надо же обедать…

– Нет, ты мне ответь, Дарья, почему ты не берешь с собой телефон? – продолжает возмущаться папа.

– Чтобы не мешал! – улыбается Даша и чмокает отца в щечку. – Я же говорила…

– Каждый раз одно и то же! – отец закрывает ноутбук и кладет его на подоконник. – Зачем тогда тебе смартфон?

Даша игриво пожимает плечами.

– Сама не знаю…

– Что вы пристали к ребенку? – из кухни появляется бабушка. – Не похоже, чтобы она с голоду помирала!

– Этого еще не хватало! – подхватывает мама. – Но обедать надо…

– Захочет – поест! Ты себя вспомни! – бабушка одаривает всех примирительной улыбкой. – Давайте не будем ссориться по пустякам.

– Зачем тогда мобильник? Каждый раз одно и то же… – бурчит отец, доставая телефон из кармана, и пододвигается к столу.

– Зато ты без своего жить не можешь… – еле слышно комментирует мама, разливая чай по фарфоровым чашкам.

Даша, смеясь одними глазами, переглядывается с бабушкой и присаживается рядом.

– Бабуль, представляешь, мы вот вчера с тобой спели колыбельную для моря и сегодня оно успокоились!

– Ну, а как же иначе! – бабушка открывает баночку варенья. – Море – оно все слышит…

– Ну, что вы в самом деле, Светлана Михайловна, – папа откладывает в сторону телефон, – как море…

Но он не успевает закончить. Дашина мама толкает его под столом и пронзает красноречивым взглядом.

– А какую песню вы пели, доченька?

Папа снисходительно улыбается, разворачивается боком к столу, берет чашку с чаем и устремляет свой взгляд в окно.

– Колыбельную про море и про звезды, мам! Ту самую, что ты мне пела… – отвечает девочка и обнимает бабушку, – ту, что бабушка пела тебе, а бабушке пела ее мама… а ее маме – ее мама…

На колокольне Казанской церкви ударяет колокол. Теплый звон, чтобы не потревожить и не испугать природу, накрывает городок мягкими ладонями.

Еще удар… и еще… и еще…

Так вкусно пить чай с янтарным вареньем, в обнимку с бабушкой и укутавшись морским воздухом с вечерним звоном.

– Будем собираться… – перекрывает шестой удар папа, – завтра кому-то на работу, а кому-то в школу… Ты, кстати, уроки все сделала?

– Сделала, пап.

– И когда успела… – папа ставит чашку и встает, – ладно, дома разберемся. Жду вас в машине…

Папа направляется к двери, но тут внезапно вступает бабушка.

– Внучка, а знаешь, что…

Отец Даши останавливается от неожиданности, а бабушка стремительно выходит с веранды. Родители переглядываются. Папа скептически пожимает плечами. Мама укоризненно качает ему головой и тоже встает.

– Не сидится тебе…

Папа коротко смеется в ответ.

– Давай собираться, доча, – мама начинает складывать посуду на поднос, – а то и правда рано вставать.

Даша принимается помогать маме.

– А куда бабушка пошла?

Мама только пожимает плечами. Папа нетерпеливо приоткрывает дверь, но в этот момент на веранду возвращается бабушка.

– Вот! – говорит Светлана Михайловна и кладет на стол перед Дашей маленькую деревянную шкатулку. – Это тебе!

– Что это? – удивляется Даша

– Открой! – бабушка делает шаг назад.

Даша оглядывается на родителей и осторожно открывает крышечку.

Тут же ее лицо озаряется счастьем, и она замирает в трепетном изумлении. Все предметы, столы, стулья, шкафчики и даже люди приобретают янтарный оттенок. Веранда заполняется еле уловимым солнечным светом, струящимся из шкатулки.

– Янтарь! – вскрикивает Даша, не веря в реальность происходящего. – Мам, пап, смотрите, какой большой!

– Теперь он твой! – мягко произносит бабушка.

– Мой… – шепчет девочка и приседает на корточки. Ее лицо оказывается на уровне со шкатулкой. Даша глядит, не моргая и почти не дыша.

– Светлана Михайловны, зачем это? – качает головой отец.

– Мама, я же тебя просила… – слабо возмущается мама.

Но ни бабушка, ни Даша не слышат протестов родителей.

– Сияет, как Солнце! – восторженно шепчет Даша.

– Это его душа светится! – бабушка подходит к внучке. – Ведь в каждом янтаре живет душа. Береги его.

Даша, не отрываясь смотрит на янтарное солнце размером с детский кулачок и формой похожий на сердечко, и только произносит одними губами:

– Большой, как Солнце… Большой, как Солнце…Большой, как Солнце…

Даша не заметила, как вышел папа, Валентин Александрович. Как бабушка, Светлана Михайловна с мамой, Ритой Николаевной прибрали со стола. Как опустилось серо-розовое покрывало вечернего неба и на веранде зажегся свет. Как вдалеке несколько раз вспыхнули зарницы. Как докатились еле слышные раскаты грома. Как дождь покапал и перестал. Как семь раз ударил колокол. Даша ничего этого не заметила.

Она пришла в себя, только когда теплые руки бабушки нежно подняли ее, прижали и горячие губы, поцеловав в обе щеки, тихо прошептали:

– Береги свое сердечко, внученька!

Даша кивнула и поцеловала бабушку.

– Спасибо, бабуль! Ты такая…

Больше девочка не смогла ничего произнести из-за слез, которые перехватили детское горлышко. Даша шмыгнула носом, закрыла коробочку и прижала ее к груди.

– Иди! – сказала бабушка. – А то родители заждались уже.

Светлана Михайловна помогла Даше надеть пальто и пошла провожать до калитки.

– Чего это они мрачные такие? Не поделили чего? – приобнимая Дашу, почти шепотом спросила бабушка.

– Не знаю, бабуль. Может из- за погоды. – пошутила Даша.

– Не иначе! – так же шутливо отозвалась бабушка.

Светлана Михайловна остановилась с внучкой у багажника урчащего авто и ещё раз крепко обняла.

– Будет тяжко, возьмешь в ладошки янтарь свой, он тебя и согреет.

– Люблю тебя, бабулечка!

– Ты мое сердечко! Ну, иди, иди.

Бабушка нежно подтолкнула внучку к машине.

Даша, не выпуская шкатулку, открыла дверь, села на заднее кресло и пристегнулась. Папа с мамой о чем-то тихо спорили, машина тронулась, а девочка неотрывно смотрела на бабушку, которая пронзительно глядела вслед своей единственной внучке, пока не скрылась за поворотом.

Уже на подъезде к дому сон одолел Дашу, уставшую от дневных впечатлений и волнительного подарка. Девочка свернулась калачиком вокруг бабушкиной бесценной шкатулки и тихо засопела. Припарковавшись у дома, чтобы не скрипеть воротами гаража, и стараясь не шуметь, семья прошла в дом. Отец на руках отнес дочку в ее комнату, осторожно уложил на расстеленную женой детскую кровать и, поцеловав Дашу в лобик, отправился загонять автомобиль в стойло. Мама переодела девочку в пижаму, поцеловала в щеку, поправила одеяло и спустилась в кухню.

– Как ее вырубило! – муж уже успел вернуться из гаража и колдовал над заварным чайником.

– Конечно, столько впечатлений, – пожала плечами супруга, – она ведь совсем ребенок.

– Кусок смолы ещё этот… – отец наливал себе крепкого чая, – вот зачем твоя мама его всучила? И так полный дом…

– Ну, что ты ворчун какой… – проговорила супруга, глядя на содержимое холодильника и что- то напряженно обдумывая. – от маленького янтаря места не убудет.

– Ничего себе, маленький… – начал возмущаться отец, но тут же прекратил, потому что мама не слушала его. Она была погружена в свои тяжелые раздумья.

– Рита… – осторожно позвал папа.

Мама решительно выдохнула, закрыла дверцу и пошла из кухни.

– А как же твой вечерний кефир, Ритуся? – недоуменно спросил муж.

– У меня разгрузочный вечер! – раздался голос с лестницы.

– И давно? – опешив от неожиданности поинтересовался отец.

– С этой минуты… – донеслось сверху.

Отец услышал, как проскрипели половицы в спальне и вскоре дом погрузился в сон. Валентин ещё некоторое время послушал тишину, пытаясь осознать причину такой реакции супруги, потом мысленно махнул рукой ввиду тщетности усилий и пошел в сад совершать свое традиционное вечернее чаепитие.

Опустившись в шезлонг на веранде, мужчина втянул вечерний воздух, тягучий и сладкий от окружающих елей, и тут заметил на влажных от росы качелях в саду отсвет небольшого гаражного окошка.

– Свет что ли забыл выключить… – раздосадованно произнес мужчина и встал, чтобы исправить оплошность, но отблеск тут же пропал.

Мужчина прошёлся к краю веранды, чтобы убедиться в увиденном. Запыленное темное окно холодно отражало облако, подсвеченное круглой луной.

– Показалось, – произнес мужчина и поежился от сырости и подпорченного настроения.

Привычная ежевечерняя идиллия рухнула под тяжестью предшествующих мелких неприятностей. Мужчина с досадой выплеснул остывший чай в траву и, недовольный, ушел в дом.

На следующее утро, когда Даша с мамой готовили завтрак, точнее, мама готовила, а Даша задумчиво размазывала капельку молока по столу, необычайно веселый возглас отца взбудоражил весь дом.

– Они нашлись! Нашлись! Мои запонки…

Счастливый отец вбежал на кухню.

– Представляешь, Ритусь! Запонки, которые после твоего дня рождения потерялись… Вот! Нашлись!

Отец протянул раскрытую ладонь. На ней поблескивали два золотых ромбика на тоненьких ножках.

– Это когда же они пропали? Три года… или четыре назад?

– В прошлом году это было… – мрачно ответила мама.

– Да? А мне казалось, что давно.

– У тебя плохая память на даты… – буркнула мама и поставила на стол тарелку с тостами.

– А ты чего такая… хмурая? – наконец папа обратил внимание на мамино настроение.

– Правду говорят, если где-то что-то прибудет, значит, где-то что-то убудет… – вздохнула мама и села к столу со своей утренней чашкой кофе.

– Убудет? – переспросил папа, тоскливо опуская руку. – Что-то пропало?

Мама молча сделала глоток и кивнула головой. И тут же включилась Даша.

– У тебе тоже, мам?

Родители одновременно посмотрели на дочь.

– У меня пропала оранжевая краска и конфеты…– призналась девочка.

– А у меня кулон, – сообщила мама и села к столу.

– Тоже обидно, – почувствовала Даша.

– Какой кулон? Тот, что я тебе подарил? – встревожился отец.

Мама вопросительно посмотрела на папу.

– Ну, тот… золотой… в виде загогулины с бриллиантовой дорожкой?

– Нет! – мама поставила перед папой тарелку с бутербродами. – Тот в тумбочке лежит… единорожика своего любимого найти не могу…

– Из бронзы который? – слегка усмехнувшись, уточнил папа.

– Из бронзы! – взвилась мама. – Из олова, из чугуна! Какая разница? Мне его мой папа подарил!

Мама вскочила и пошла из кухни.

– Ну, прости, дорогая! Не хотел тебя обидеть! – всполошился отец. – Забыл, как он тебе дорог…

Но мама уже не отвечала. Было слышно, как она надела туфли и вышла из дома. Хлопнула дверь. Папа посмотрел на дочь. Глаза ребенка укоризненно блестели. Отец дернул плечами и виновато поджал губы.

– Вот я болван, да? – покачал он головой. – Бесчувственный болван… что-то как-то всё не так со вчерашнего вечера.

Папа вопросительно взглянул на дочь.

– Тебе так не кажется?

Даша пронзительно молчала.

– Ты тоже это замечаешь, да? – папа понизил голос, как будто их разговор могли подслушивать. Девочка с тревогой взглянула на отца.

– Ты только не волнуйся, папочка! – Даша опустила свою горячую ладонь на руку отца, лежащую на столе. – Наша мама отходчивая! Попереживает, попереживает и перестанет. А кулон найдется обязательно!

–Ты мое успокоительное! – виновато кивнул отец и добавил, улыбнувшись: – Собирайся, а то если ты из-за меня ещё и в школу опоздаешь, не видать мне оправдания во веки веков и останусь я без сладкого… к чаю. Беги одеваться!

Даша соскочила на пол и помчалась к себе за школьной формой и портфелем.

К школе они подъехали чуть ли не со звонком. Даша, запыхавшись, последняя вбежала в класс.

– Извините, Наталья Григорьевна!

– Садись, Даша.

Наша Наталья Григорьевна – добрая учительница, но очень строгая и справедливая! – так про своего классного руководителя говорили дети.

Первым уроком была математика и нужно было начертить квадрат. Но так как утро у девочки не заладилось, фигура получилась корявой. Даша решила стереть ее, чтобы нарисовать заново. Она открыла пенал и была неприятно удивлена отсутствием резинки на своем месте. Девочка так громко вздохнула, что это не осталось незамеченным.

– Что-нибудь случилось, Летягина?

– У меня квадрат – урод! – сдерживая слезы, проговорила Даша. – А я резинку не могу найти!

– И только-то? – удивилась учительница.

– Нет… а ещё папа запонки нашел, а мама единорожика потеряла… – слезы подступили к самому горлу девочки, – …любимого.

И Даша расплакалась. По классу пронесся шорох насмешек и встречная волна сочувствия.

– Ты, Даша, сходи, выпей воды, умойся и возвращайся в класс!

Даша всхлипнула и направилась к выходу.

– С квадратом мы как-нибудь разберемся! Не переживай, – проговорила Наталья Григорьевна, когда девочка закрывала за собой дверь.

Даша, конечно, привела себя в порядок, умылась, поправила непослушную челку и набрала в одноразовый стаканчик воды из кулера. А ещё она поговорила с собой очень серьезно.

– Ты, Даша, соберись, пожалуйста! – говорила себе девочка, делая маленькие прохладные глоточки, – нашла из-за чего нюни распускать! Из-за какой-то резинки…

– И совсем не из-за резинки! Ты, Даша, совсем маленькая и глупая? Резинка тут вообще не при чем!

– А что причем?

– Ты разве не замечаешь, что с родителями происходит?

– Замечаю! Конечно, замечаю…каляки-маляки какие-то.

– И что? Так и будешь ничего не делать?

– Нет! То есть, да! Надо все эти каляки-маляки стереть и нарисовать все правильно… – твердо ответила сама себе Даша.

В этот момент в коридор выглянула учительница и прервала жаркую дискуссию Даши с самой собой.

– Летягина, ты как?

– Уже гораздо лучше, Наталья Григорьевна!

– Ну, так возвращайся в класс, мы новую тему начинаем.

Голова учительницы исчезла. Даша выбросила пустой стаканчик, поправила платье и пошла в класс.

Душевный разговор наедине немного привел Дашу в порядок, но настроение у девочки особо не улучшилось. Весь оставшийся день она была рассеянна, мысли путались и спотыкались друг об дружку. Дашу выбивало из состояния равновесия то, что она не понимала причин происходящего. Это ее злило, бесило, раздражало и вызывало самые горестные чувства. От отчаяния и обиды на происходящее, а также на саму себя и собственное бессилие у Даши опускались руки.

Да, девочка загорелась идеей всё исправить! Но с чего начать, за что хвататься и куда бежать? Все прямо-таки валилось из рук. Даже на любимом уроке рисования краски не ложились, кисть растопыривалась, бумага ерзала, а невольно упавшая слезинка и вовсе превратила радостное солнце в какую-то корявую задиристую желто-сине-грязную кляксу.

На перемене Даша отвела себя в укромный угол и сделала себе строгий внушительный выговор.

– Я понимаю твое состояние, но впереди еще два урока! Так что, милочка, соберись, доучись, а дома ты все придумаешь!

Решение было принято единогласно и бесповоротно.

Физкультура и дополнительная информатика прошли более-менее гладко.

Вернувшись домой, Даша быстро пообедала, сделала уроки и села у окна разрабатывать план по исправлению семейных каляк-маляк. Девочка так напряженно думала-решала, что не заметила, как уснула.

Мама вернулась чуть позже обычного. Еще подходя к дому, ее удивило что дом погружен во тьму и в окнах не горит свет. В темном коридоре женщину насторожило, что дочь не встречает ее, по обыкновению. С тревогой Рита Николаевна позвала дочку. Но ответа не последовало. Предчувствуя неладное, женщина побежала наверх, распахнула дверь в детскую и замерла на пороге.

Даша, свернувшись на широком подоконнике, спала в серебряном свете луны, прижимая кулачок правой руки к груди, а левую ладонь положив под голову.

Мама на цыпочках подошла к дочери и осторожно взяла на руки.

– Ух, какая же ты у нас уже большая… – шепотом проговорила она.

Девочка забормотала во сне и разжала левую ладонь. На ковер упал подаренный бабушкой янтарный камень.

Большой, как Солнце.

Мама переодела Дашу, уложила в кровать на правый бочок, укрыла покрывалом с изображением Чебурашки и Крокодила Гены и присела рядом на пол.

Мама положила рядом с подушкой согнутую в локте руку и опустила на нее голову напротив лица мирно спящего ребенка.

– Бедненькая… так устала… – еле слышно произнесла она, рассматривая личико дочери, словно хотела насладиться каждой родной клеточкой.

Внизу хлопнула дверь.

– Народ, вы где? – донесся приглушенный голос мужа. – Я наш любимый торт принес! Ау!

Чтобы не разбудить Дашу и предупредить супруга, женщина встала и направилась к выходу. Но по дороге она вспомнила про янтарь. Большой, как Солнце. Осмотревшись, она нашла его на ковре рядом с подоконником. Он, словно, светится изнутри. Конечно, это был оптический обман, конечно, взрослому человеку не подобает верить во всякие там чудеса и, конечно же, никакой души у янтаря нет. Но отчего-то на глазах Риты навернулись слезы и запершило в горле. Она подошла к янтарю и взяла его в руки. Теплый и гладкий, он так приятно улегся в ладони, что по телу побежали искорки счастья.

Детского счастья.

– Вы тут? – шептал муж, поднимаясь по лестнице. – В прятки вздумали играть? А вот я кого-то сейчас найду…

Рита быстро протерла глаза тыльной стороной ладони, осторожно спрятала Большое Солнце под подушку дочери и в два легких прыжка по ворсистому ковру оказалась у раскрытой двери, чтобы опередить мужа.

– Тише! Даша спит…

– Как спит? – голова супруга просунулась в комнату. – Чего так рано?

– Устала… наверно…

– А как же торт? – обиженно произнес мужчина. – Я хотел в качестве примирения… Думал, мы все вместе…

– Я съем Дашину порцию! – мирно произнесла женщина. – Ты же не против?

– Нисколько, милая моя! Ты прости меня за утро…

Мужчина и женщина стояли на пороге детской комнаты и, неотрывно смотря на дочь, разговаривали друг с другом.

– А что было утром? – кокетливо толкнув мужа плечом, Рита пошла вниз.

– Это что еще за повороты? – хохотнул супруг и двинулся следом.

Даша причмокнула во сне, просунула руку под подушку, не просыпаясь нащупала янтарь и зажала его в ладони.

И сны девочки окрасились яркими красками. Лазурно-прозрачное море, покачивая янтарный кораблик на мягких волнах, уносило его к радужной арке, за которой виднелся сказочный мир. За штурвалом в матроске стояла маленькая девочка, очень похожая на Дашу. По воде кораблик сопровождали стаи розовых дельфинов, а по звездному сиреневому небу летели салатовые единорожики с золотыми запонками на копытцах.

Проснувшись на следующее утро, Даша не вскочила сразу и не побежала умываться. Помня о вчерашнем дне, она открыла глаза и предусмотрительно осмотрела комнату. Не обнаружив ничего необычного, девочка прислушалась к звукам в доме, к разговорам родителей, но ничего странного не услышала. Потом Даша осторожно встала и обошла комнату, проверяя, все ли вещи на месте. Ничего подозрительного в обстановке не наблюдалось, и девочка даже немного расстроилась.

– Все было, как обычно, – проговорила Даша и пошла в ванную.

Весь оставшийся день прошел, как говорит папа, «без иксесов» – так, кажется, и показался очень скучным. Под серым небом по влажному асфальту Даша скучно пришла домой, обычно пообедала, без приключений сделала уроки, привычно дождалась родителей, традиционно рассказала о прожитом дне.

– Все, как обычно…

Прочла с мамой очередную главу про муми-троллей, в которой тоже ничего особого не произошло, и совершенно спокойно уснула.

Так же прошел и следующий день. И, как говорили взрослые, все стало «нормальным», а еще они добавляли «все в порядке».

Нет, конечно, все было не совсем гладко. Ну, там, носок пропадет, или губная помада, или ложки с вилками меняются местами, или вещи падают с вешалок. Но в этом не было ничего необычного. Такое происходило всегда. Может, не так часто, но происходило же.

– Просто, – как говорил папа, – мы стали заострять на этом внимание. Так что все нормально!

На испарившийся носовой платок никто уже и внимания не обращал. И на возглас Даши:

– Мама, платок пропал… опять!

Мама обыденно отвечала:

– Это бог стиральной машинки его забрал! – протягивала другой платочек и, чтобы хоть как-то поддержать дочь в ее желании усмотреть нечто необычное, добавляла: – Или барабашка расшалился.

– Ааа, – безнадежно произносила Даша, махнув рукой, – барабашка…

И, взяв платок, скучно отправлялась в школу.

Прошло пару недель. И вот уже обычным утром обычная Даша обычно вышла на кухню… И застала маму, порхающую, как мотылек, который раскладывал по праздничным тарелкам для гостей свой фирменный завтрак – вкуснейшую яичницу с беконом и дольками вяленых томатов, хрустящим луком и посыпанную стружками моцареллы. Завидев дочь, мама оставила порцию напротив места главы семьи и кинулась кружить Дашу в воздушном вальсе.

– Мам, что с тобой? – только и успела сказать Даша.

В этот момент вошел отец.

– Дорогой! – мама бросилась обнимать мужа. – Это ты?

– Что я? – оторопел мужчина.

– Это ты их нашел? – мама Даши сияла, как фарфоровая сахарница из свадебного сервиза.

– Что я нашел? – неловко улыбаясь, бормотал отец.

– Ну, признайся! – настаивала мама. – Это ты! Решил меня порадовать?

– Ничего не понимаю… – недоумевал мужчина, – я как раз сам сегодня не могу найти свой «паркер»… Никто его не брал?

Даша опрометью бросилась к себе.

– Доча, ты куда? – кричали вслед родители, но девочка неслась вверх, перескакивая ступеньки.

Жаркое солнце уже заполнило Дашину комнату наполовину и танцевало утренний вальс с пылинками.

Первое, что бросилось в глаза – почти пустая баночка желтой краски рядом с настольной лампой. Девочка сжала кулачки от предвкушения и подскочила к тумбочке, открыла верхний ящик стола, и у нее перехватило дыхание. В коробке не хватало белой, красной и оранжевой краски. Детское сердечко подпрыгнуло и пустилось вскачь. Даша приподняла тетрадь, под которой она прятала марципановые шоколадки, и, ойкнув, прикрыла рот рукой. В тайнике было пусто! Совершенно! Но Даша отчетливо помнила, что еще вчера вечером там оставалось три… Целых ТРИ конфеты.

Вы думаете, что Даша огорчилась? Нисколько!

– Мама, папа! – радостно вскрикнула она и побежала вниз.

– Пап, мам! – бежала она по лестнице.

– Мамочка, папочка! – влетела она в кухню. – У меня тоже пропало! – задыхаясь от радости, прокричала она.

– Что пропало? – разом всполошились родители.

– Краски и… – Даша сделала паузу, конфет ей прятать не разрешали, но сейчас было не до «конспираций» – как говорил папа, и девочка выпалила, – и три марципановые конфеты…

– И только-то! – усмехнулся папа. – Сама, наверно, съела и забыла…

– Да? А краски я тоже сама выбросила? – возмутилась девочка.

– Быть может, забыла… – начала мама, но Даша ее тут же перебила.

– Где я их могла забыть, мам? Это мои домашние краски! Бабушкин подарок.

Отец озадаченно почесал затылок.

– Меня это начинает напрягать… я не верю, что кто-то может лазить в наш дом и вот так по мелочи шалить.

– Ничего себе по мелочи! – вспыхнула Даша. – Конфеты и краски… Это мелочи?

– Да, – поддержала мама дочку, еле заметно подыгрывая дочери.

– Мама, перестань насмехаться!

– Да… – включился отец, – дело, действительно, серьезное… может, это…

– Инопланетяне! – воодушевленно перебила его Даша. – У нас в классе говорят, что такое бывает. Это точно инопланетяне! Как это здорово!

– Я хотел сказать, мыши, – закончил отец.

– Валентин, ну что ты такое говоришь! – возмутилась мама.

– Ну, а что? Чем мы хуже других, что у нас мыши не могут завестись?

– Ой, пап, ну что за глупости? – всплеснула ладошками Даша. – Скажешь тоже. Мыши! Я говорю вам, это инопланетяне! У нас поселились инопланетяне!

– Хорошо! – согласился папа. – Тогда скажи, зачем твоим инопланетянам мой золотой «паркер»? Автографы раздавать?

Даша пожала плечами.

– Если они меня слышат, пусть вернут сейчас же… ну, или чуть позже, пока я не вижу, – смягчился отец.

– Я думаю, они тебя слышат! – радостно заявила Даша.

– Так, – заговорила мама, – с «паркером» и красками понятно! А кто тогда подкинул мне мою серьгу? Если не ты! – мама обратилась к мужу. – И не ты? – мама посмотрела пытливо на дочь. – Тогда кто?

– Какую серьгу? – уточнил отец.

Мама, сощурившись, подозрительно просканировала своих родных и заключила:

– Я ничего не понимаю… Если это никто из вас, тогда кто же?

– Ты поделишься с нами своим секретом, дорогая?

Мама нахмурила брови и задумчиво произнесла:

– Просто я сегодня нашла свою любимейшую серьгу, которую мне подарили на нашу свадьбу родители. Помнишь?

– Да… – неопределенно протянул супруг и опустился на стул. – Серьгу… А какую?

– Я же говорю, которую мне на свадьбу подарили родители! Ну, такую…

И мама нарисовала в воздухе рукой замысловатую загогулину.

– Ах, эту… – неопределенно произнес папа и присел к столу. – Понятно… прости, что не могу разделить твою радость… очень ручку жалко. Значит, никто ее не видел?

– Да нет же! – возмутилась девочка. – Говорят же тебе – это инопланетяне. И шоколадки мои марципановые они тоже слопали… Не мог же кто-то из вас прокрасться ко мне в комнату ночью и стянуть их, – рассуждала Даша, – хотя…

– Это точно не мы! – хором ответили родители.

– Значит, точно! Ураааа! У нас завелись инопланетяне! – Даша подпрыгнула от радости. – Всем сегодня в школе расскажу… папа, поехали уже.

– А как же завтрак? – спросила мама.

– Ну, какой завтрак, когда такие дела творятся! Я одеваться!

Даша уже было собралась бежать, но дорогу преградила строгая- престрогая мать.

– Без завтрака не отпущу! – взгляд был решительным и не предполагал отказа. – Зря я что ли с утра тут скакала со сковородками? Садись давай!

– Ну, мам! – сделала жалкую попытку дочь.

– Ничего! Подождут твои инопланетяне! Отец вот уплетает за обе щеки…

– Угу… – поддержал мужчина.

– И ты садись!

Даша сдалась и присела к столу.

С завтраком девочка разделалась быстро как никогда, так же быстро переоделась и, не дав отцу допить утренний кофе, утащила его в машину, несмотря на сопротивления с его стороны.

У школы Даша была за тридцать пять минут до начала занятий. Даже для нее как для примерной ученицы это был перебор. Охранник, удивленно качая головой, специально открыл дверь для девочки.

– Чего так рано? Нет еще никого.

– Дела! – серьезно ответила Даша и пошла к вешалки переодевать сменную обувь.

Весь следующий день Даша была в центре внимания. Даже сопливые первоклашки прибегали посмотреть на «инопланетянку из 4 «Б», не говоря о штатных журналистах школьной стенгазеты.

А задавака Виолетта со своими вечными тремя поддакивающими подружками Ксюшей, Варюшей и Юлианной позеленела от зависти и едва ли не съела свои два огромных банта.

Последним уроком по расписанию было обожаемое Дашей рисование. Учительница объявила свободную тему, а через пять минут в класс вошла секретарша Антонина и сообщила, что Наталью Григорьевну зовет директор.

– Дети, пожалуйста, ведите себя тихо! Я скоро! – сказала учительница и вышла из класса.

Первое время в классе было тихо. Но потом из разных концов комнаты начал доноситься шепот, который постепенно перерос в постоянный гул, потом появились смельчаки, которые, с оглядкой на дверь, начали перебегать с места на место, потом в классе стали разговаривать в голос, а дальше больше. Рыжеволов Максим подбежал к двери, приоткрыл ее, выглянул в коридор, а потом сел за учительский стол и начал паясничать, изображая Наталью Григорьевну, чем заслужил одобрение половины класса, продемонстрировав такую небывалую смелость. Его поведение стало примером для некоторых не особо сознательных учеников, и вот уже у школьной доски кривлялось шесть отъявленных «смельчаком», толкая и пиная друг друга в борьбе за место учителя и звание лучшего «кривляки».

Остальные ученики хлопали, комментировали и поддерживали своих фаворитов. Класс разделился на несколько лагерей, между которыми тоже завязалась борьба с перебранками и выкриками, с поддержкой артиллерией в виде трубочек-плевательниц и скомканных тетрадных листов. Начался невообразимый шум, в котором хозяйничали в основном мальчишки.

Между тем образовалась и группа девочек в количестве семи человек во главе с задавакой Виолеттой и ее верными Ксюшей, Варюшей и Юлианной, которые уединились в углу классной комнаты и обсуждали что-то свое, сугубо личное девическое с применением мобильных телефонов.

Даша же, сидя на предпоследней парте, одна из немногих, занималась своим любимым занятием. Она рисовала. Вдохновенно и не обращая внимания на шутки и насмешки в свой адрес.

– Идет! – внезапно пронеслось над классом, и все моментально, как маленькие букашки-таракашки, разбежались по своим местам, оставив на поле брани сломанные карандаши, скомканные листки и разобранные шариковые ручки, превращенные в трубочки-плевательницы.

Наталья Григорьевна вошла в класс и сразу же все поняла. Она обвела учеников грустным взглядом и с сожалением произнесла:

– А я думала, вы у меня взрослые…

В этот момент раздался звонок к концу урока. И если обычно класс взрывался радостными возгласами, то теперь все молчали от стыда и, пряча глаза, собирали портфели.

– Работы сдаем… если они есть… – добавила учительница.

Даша, оставив альбом открытым, начала укладывать кисти и краски, и тут за ее спиной раздался пронзительный смех Виолетты и ее писклявый голос:

– Вы посмотрите…

Весь класс обернулся. Даша вздрогнула и оглянулась. Виолетта стояла за ней и показывала на Дашин рисунок.

– Эта наивная Летягина и тут со своими выдуманными инопланетянами! Можно подумать, ей кто-то верит. Намалевала и радуется… – усмехнулась Виолетта, поправляя бант, – они тут у нее из кастрюли вылезли… с борщом, наверно.

Весь класс покатился со смеху.

– Это не кастрюля, – сдерживая слезы, пыталась перекричать общий гомон Даша, – это летающая тарелка.

– Тарелка с макаронами! – добавила Виолетта, отчего ребята грохнули смехом с новой силой и стали подбираться к Даше, заполонив проходы между партами.

Учительница пыталась успокоить класс и с трудом протискивалась к очагу конфликта.

– Тише, дети! Тише! – говорила она. – Дайте пройти!

У Даши задрожали губы и глаза наполнились слезами. Она уже не могла ничего сказать. Она боялась, что вместо слов при всех разрыдается. А этого нельзя было допустить. Она бы себе этого не простила.

– Наталья Григорьевна, вы объясните ей, – продолжала Копытина Виолетта, – что этих инопланетян не существует. Вот глупенькая!

– Дашка-инопланетяшка! – забравшись на стул, выкрикнул Рыжеволов.

Новая волна смеха накрыла класс и разнесла обидное прозвище.

– Дашка-инопланетяшка! Дашка-инопланетяшка! Дашка-инопланетяшка! – расходилось волнами, отражалось от стен и звенело в Дашиной голове. – Дашка-инопланетяшка! Дашка-инопланетяшка!

Девочка без сил опустилась на стул и зажала уши руками. Слезы брызнули из глаз. Виолетта схватила рисунок и, размахивая им, как дирижерским флажком, скандировала: Дашка-инопланетяшка!

– Дашка-инопланетяшка! – повторял класс.

– Дети! Дети! Успокойтесь! Тише! Как вы можете! – Наталья Григорьевна наконец добралась до Дашиной парты. – Виолетта, отдай мне, пожалуйста, рисунок.

Дети вокруг умолкли в напряженном ожидании. Копытина Виолетта фыркнула и протянула листок. Учительница взяла его и, поправив очки, приблизила к глазам.

На фоне слегка задымленного голубой краской неба с редкими звездами в левой части картины расположился двухэтажный дом на зеленой лужайке с качелями и цветником. В правой части картины над землей завис предмет фиолетового цвета в виде цилиндра со светящимися круглыми окошками и небольшими треугольными крылышками. От летательного аппарата к земле по диагонали тянулся желтый световой луч, по которому спускались серебряные человечки с круглыми головами, напоминающими шлемы космонавтов. Между лучом и домом на траве стояла девочка в розовом платье, которая протягивала навстречу человечкам маленькое светящееся солнце.

Учительница откашлялась, собираясь с мыслями, и оглядела застывших ребят поверх очков. Потом она положила листок перед Дашей, которая все еще сидела, спрятав голову в руках, и обратилась к ней.

– Я так понимаю, что девочка – это ты?

Даша всхлипнула и кивнула.

– Понятно! – с выдохом произнесла учительница. – Очень необычно выполнено небо… как настоящее.

Учительница снова задумалась, разглядывая рисунок.

– А что в руках у тебя?

Кто-то хихикнул.

– У девочки… – тут же поправилась учительница.

– Янтарь… – тихо произнесла Даша, – мне его бабушка подарила…

– Понятно… – снова произнесла учительница.

Класс звенел от напряжения. Все ждали развязки. А она целиком зависела от Натальи Григорьевны, которая все еще тянула с вердиктом.

– А это, значит, инопланетяне?

– В гости прилетели, – пошутил шепотом Рыжеволов, но никто не засмеялся.

Даша подняла на учительницу заплаканные глаза.

– Инопланетяне… – всхлипнула девочка.

– Инопланетян не бывает! – упрямо произнесла Виолетта. – Вы сами говорили, Наталья Григорьевна… а еще вы учите нас говорить правду.

– Говорить правду и рисовать – разные вещи, Копытина! – не выдержала учительница, немного повысив голос. – У нас урок рисования, урок творчества, а это значит – полет фантазии! К сожалению, не всем это дано. И не важно, существуют инопланетяне или нет, главное, что рисунок хороший!

По классу пошел легкий шелест одобрения, а Виолетта с презрением сощурила глаза и шумно задышала, так что ее ноздри заходили ходуном. Но тут, неожиданно для всех, Даша встала и выпрямилась.

– Они существуют! – заявила она во весь голос. – Они существуют! – и добавила, чеканя каждое слово: – Они живут у нас дома!

Весь класс снова обвалился хохотом.

– Вот видите! – радостно вскрикнула Виолетта, словно получила подтверждение своим словам о ненормальности Даши. – Она безнадежна! Не от мира сего. Бедняжка… – с деланной жалость добавила она.

– Но, Даша, ты же не думаешь… – только и успела неуверенно произнести учительница, как Даша прервала ее.

– И вы тоже! – она схватила рисунок, портфель и, расталкивая одноклассников, рванула к выходу. – Отстаньте от меня! – крикнула Даша и выбежала.

Она неслась по улицам родного города, обгоняя несущиеся по небу облака, так что капли дождя не поспевали за ней. Прохожие под зонтами шарахались в стороны и тревожно оглядывались на девочку, за которой оставался шлейф из всего трех слов:

– Я им докажу! Я им докажу… я им докажу…

Что именно и кому собирается доказывать «бегущее неразумное дитя», дядям и тетям было невдомек и, пожав плечами, они разворачивались и продолжали идти по своим взрослым, очень важным делам. Взрослые только ежились под зонтами от непонимания и сырости, тут же позабыв о странной девочке, то ли из-за невнимательности, то ли из-за отсутствия любопытства.

А Даша ворвалась в дом, взлетела по лестнице, подбежала к своему тайнику, о котором знали все в доме, и инопланетяне, конечно, тоже, достала бабушкину шкатулку, открыла ее, извлекла Большое янтарное Солнце и крепко прижала его к сердцу. Сердце неистово стучалось и рвалось наружу, но девочка попросила его успокоиться.

– Милое сердечко, пожалуйста, не надо так стучаться! Мне немножко больно!

И детское сердце послушалось и чуть-чуть успокоилось. А вместе с ним успокоилась и Даша.

Она с благодарностью разжала ладошки и с любовью взглянула на янтарь.

– Спасибо тебе, бабушка! Спасибо тебе, янтарь Большой, как Солнце!

Да, в Даше не было ни капли злости, ни зернышка обиды, ни тени разочарования. Ей только было странно и непонятно. А еще удивительно – почему над ней смеялись?

– Я знаю, что вы есть! – как заклинание произнесла Даша и спрятала свой янтарь обратно в тайник.

Потом девочка пообедала тарелкой супа, потом сделала все-превсе уроки, а после этого она пошла осматривать дом в поисках гостей из других миров. Или хотя бы следов их присутствия.

Даша тщательно осмотрела свою комнату, мельком заглянула в спальню родителей, где, собственно, не было ничего интересного, и на месте инопланетян она бы ни за что туда не зашла, хотя там тоже пропадали и появлялись вещи, и потом спустилась вниз.

Гостиная, гостевая и кухня тоже не представляли ничего интересного, и тогда Даша отправилась в гараж. Который, кстати, являл собой целый бесконечный таинственный непознанный мир и был и складом, и чуланом, и погребом, и вообще всем тем, где хранились ненужные, «отложенные до лучших времен», старые и прочие загадочные вещи, «дорогие как память», «с которыми жаль расставаться» или «жаль выбрасывать».

– Уж тут я вас точно найду! – говорила сама себе девочка, стоя на пороге неизвестной вселенной.

Место, занятое обычно машиной, было пустым и скучным, поэтому Даша со смешанным чувством страха и интереса отправилась в глубины неизведанного.

В тот момент, когда она проходила ближние галактики маминых солений, варений и прочих неизвестных консервов в стеклянных банках всевозможных форм и объемов, прозвучал сигнал семейного автомобиля и ворота начали скатываться под потолок.

Даша как ни в чем не, бывало, прикрыв ладонью глаза от света фар, вышла вперед и остановилась на фоне шкафа с инструментами.

– Ты чего тут? – удивленно спросил отец.

– Решила старый свой мольберт найти! – ничуть не смутившись, сообщила Даша.

– Зачем он тебе? – спросила мама, выходя из пассажирской двери. – Он же сломан.

– То-то и оно! – серьезно ответила дочь. – А я решила его починить!

– Ну, что ж! – улыбнулся папа. – Это дело!

Он подошел к дочери, чмокнул ее в щеку, щелкнул указательным пальцем по носу «Дзынь» и пошел в дом.

– Не думаю, что ты сможешь найти хоть что-то в этом… – мама задумалась над названием, но, не найдя ничего подходящего, разочарованно махнула рукой и тронулась вслед за мужем, – не задерживайся тут!

– Хорошо, мамочка! – весело ответила Даша, дождалась, когда за родителями закрылась дверь, и обернулась в глубины затерянной вселенной.

Оттуда пахло теплом, темнотой и пылью. А еще любопытством и жаждой знакомства с инопланетянами.

– Я иду к вам! – произнесла девочка и отправилась на поиски.

Пройдя опять мимо уже знакомых полок с соленьями и вареньями, Даша оказалась среди старых покрышек и прочих неизвестных металлических и пластиковых частей от автомобиля. Тут даже была крышка багажника от автомобиля «мицубиси-кольт». Старая и помятая, замененная после аварии. Это была как раз та вещь, «которая дорога как память». Ведь автомобиль был продан еще до рождения Даши. А по воспоминаниям родителей именно благодаря ему они и познакомились (папа чуть не сбил маму), и первый раз – «фу»– поцеловались. Даша видела это автомобиль только на фотографиях. И сейчас с трудом узнала в полумраке, после того как наткнулась на ржавую и помятую памятную железяку. И тут же, на следующем шаге, к своему величайшему разочарованию, она поняла, что вышла на поиски абсолютно не подготовленная. У нее с собой не было фонаря.

– Какая же ты глупышка, Даша, – начала отчитывать себя Даша. – Вот точно про тебя сегодня сказала Виолеттка – «безнадежная»! Я очень расстроена и очень на тебя зла! Хотя, нет! «Зла» – это слишком! Ограничимся тем, что я сердита! И еще разочарована…

Тут же за стеной громко заговорил телевизор, и родители начали спорить о чем-то взрослом. Даша, рискуя сбить коленки о еще что-то «дорогое как память», вышла наощупь по стеночке к двери, пробралась незаметно по веранде и на цыпочках, чтобы не обращать на себя внимание, проскользнула в свою комнату на втором этаже. Девочка осторожно прикрыла за собой дверь, обернулась и…

Тут Даше показалось, что земля сначала перестала кружиться, а потом резко рванула в сторону, потому что ее колени подкосились и она схватилась за стену, чтобы не упасть.

На письменном столе стояла маленькая девочка. Размером с ладонь. Она, ничего не подозревая, рассматривала себя в крохотное зеркальце из Дашиного кукольного набора.

– Ты кто? – еле двигая губами, проговорила Даша.

– Ой… – вскрикнула девочка, отбросила зеркальце и спряталась за баночку с краской.

Со своего места Даша видела только край платья. Но она продолжала стоять без движения, едва дыша и стараясь не моргать. Она боялась, что, если шелохнется, глубоко вздохнет или закроет глаза, видение исчезнет. А между тем краешек платья все еще торчал и мелко подрагивал.

– Это не может быть обманом зрения и игрой света, – очень тихо подумала про себя Даша.

От напряжения у нее заслезились глаза, и изображение начало расплываться. Стараясь не шуметь, Даша быстро сжала веки, потерла их ладонями и резко открыла. К ее бесконечной радости краешек платья не исчез. Но время шло, сдерживать дыхание становилось все сложнее, а руки и ноги начали неметь из-за напряжения и неудобной позы. Тогда Даша пошла на отчаянный шаг – она решилась заговорить.

– Здравствуйте, – шепотом произнесла она и позволила себе вдохнуть чуть глубже.

Уголок платья немного дернулся и снова застыл. Больше ничего не произошло. Тогда Даша набралась смелости и, крадучись, сделала два шага.

– Ой… – вскрикнуло существо за банкой, – я все вижу!

Даша моментально застыла и, чтобы понять, как же ее очень осторожное движение оказалось обнаруженным, начала только одними глазами слева направо осматривать комнату. Письменный стол находился в дальнем углу и длинной своей стороной примыкал к стене с рисунками, за самой баночкой с краской, которая стояла ближе к торцу – стеллаж с книгами. Далее – занавешенное окно. Еще правее – стена с полками, уставленными игрушками, потом тумбочка с ночником, Дашина кровать и стена с картой звездного неба.

– И все… – подумала Даша, – ничего такого, в чем бы я могла отражаться. Неужели они видят через предметы… или у них такой острый слух? Ну, конечно! Они же…

В этот момент из-за баночки раздался шорох, и Даша резко перевела взгляд. Край платья исчез, но зато над крышкой показалась рыжая макушка. А вот в металлическом основании настольной лампы мелькнула тень.

– Так вот как они меня видят! – обрадовалась своей смекалке Даша, что придало ей смелости.

– Не бойся… пожалуйста, – заговорила девочка, – я не причиню вам зла.

– Хм! – тут же с вызовом прозвучало в ответ. – Это еще надо посмотреть, кто кому чего не причинит.

Над баночкой показалось смуглое веснушчатое лицо с упрямо сдвинутыми бровями и воинственно поджатыми губами. Даша опять зажмурила веки, потерла их ладонями и резко открыла. Два пытливых глаза, размером с бусинки, неотрывно буравили Дашу.

– Ты чего? – усмехнулось маленькой существо. – Думаешь, я исчезну? А вот и нетушки! Обойдешься. Я вот она!

И из-за банки выскочила босая девчушка в синем ситцевом платье в желтый горошек и несколько раз провернулась вокруг своей оси.

– Видала?

– Ты настоящая? – заходясь от восторга проговорила Даша. – Я не сплю!

– Не спишь! Я самая что ни на есть настоящая! Настоящней не бывает!

Даша хохотнула, а малышка засмеялась и крутанулась в обратную сторону, так что стала похожа на звенящий колокольчик.

– И много вас? – поинтересовалась Даша.

– Ну, не так, чтобы очень… но нам хватает! – малышка перестала кружиться и принялась обмахиваться подолом платья. – Ух, уморилася…

– А где остальные сейчас?

– Кто где! – поняв, что ей ничего не угрожает, малышка совсем осмелела и, запрыгнув, уселась на крышку банки. – Одни там, – она неопределенно махнула левой ногой, – другие там, – взлетела правая нога, – а остальные там, там, и там, и там, и там, – она задорно замахала руками, как маленькими пропеллерами.

– Так много? – вспыхнула Даша.

– Шутю я! – успокоилась девочка и аккуратно расправила подол платьица. – Хотя как начнем спорить да кричать или конфеты делить, как будто много выходит.

Сказав про конфеты, малышка поняла, что проговорилась. Она закрыла рот ладонью и с прищуром взглянула на Дашу правым глазом, ожидая реакции. Даша постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее и поспешила сменить тему.

– А как тебя зовут?

Девочка продолжала молчать, наверно, в ожидании какого-нибудь подвоха. Тогда Даша решила представиться первой.

– Меня зовут…

– Ой, знаю! – не выдержала малышка. – Даша!

– Даша… – повторила девочка, – а тебя как?

– Ой! – возмутилась малышка. – Тия я! Тия! Разве не видно?

– Не очень! – Даша не смогла сдержать улыбку.

– Да? – вдруг очень сильно расстроилась девочка на столе. – А я думала, это заметно.

– А почему ты так думала?

– Потому, что меня все так зовут… но я никому не говорила.

– Ну, наверно, потому что ты выросла среди… – Даша запнулась, не зная, как назвать тех, среди кого выросла Тия.

Но Тия и не собиралась дослушивать.

– И ничего я не выросла! – запротестовала она. – Я всегда такая была.

– Это как? – удивилась Даша.

– Как-как! А вот так! – Тия встала на банку в полный рост и скрестила руки на груди.

– Это очень странно… – задумалась Даша, а потом решила спросить напрямую. – Но вы же не инопланетяне?

Вопрос для Тии прозвучал настолько неожиданно, что она едва не свалилась с банки.

– Чего? – Тия опять воинственно насупила брови.

– Ну, инопланетяне… – робко повторила Даша.

– Мы ничего ни у кого не тянем! – выпалила девочка. – А если и берем чего, то всегда возвращаем, а иногда и пропажи находим…

– Я хотела сказать – пришельцы! – продолжала, извиняясь, Даша.

– Какие такие пришельцы? – возмущению Тии не было предела. – С чего это? Мы тутошние! Самые что ни на есть!

Она спрыгнула на стол, показывая всем своим обиженным видом, что собирается уходить, и начала оглядываться по сторонам, явно стараясь что- то найти. Даша не знала, что сказать. Как исправить ситуацию. Ей очень не хотелось, чтобы Тия уходила.

– Я не хотела тебя обидеть, Тия!

– Не хотела, а получилось! – малышка наконец высмотрела за кругом света настольной лампы то, что искала, и потопала туда своими босыми ногами. – Пришельцы мы, видите ли… надо же такое ляпнуть…

Она дошла до искомого предмета и подняла его. Это было то самое зеркальце, в которое она смотрелась и которое отбросила в сторону от испуга. Даша растерянно наблюдала за происходящим и не могла найти слов. Она чувствовала, что нечто волшебное и необычное ускользает от нее, а она не может это остановить. И от этого терялась еще больше.

– Это я возьму! – заявила малышка, а Даша только часто заморгала.

Тия дыхнула на зеркальце, протерла рукавом и посмотрела на себя.

– Эх, хороша!

В голосе гостьи звучала высочайшая степень удовлетворения увиденным, а ее оценка самой себя не предполагала споров, возражений, а также критики в свой адрес. Даша даже позавидовала этой маленькой девчушке. Ей бы хоть чуточку такой самоуверенности. Ну, хоть на один ноготок. Обычно в подобных ситуациях Даша разговаривала сама с собой, ругала, отчитывала, бралась за ум и принимала решение. Но сейчас на все это не было времени. Пока она думала, как бы ей научиться у этой бойкой малышки стать хоть немного увереннее, та уже топала босыми ножками к краю стола, помахивая детским зеркальцем и тихонько насвистывая. Даша не могла упустить новую знакомую. Она бы себе этого никогда не простила. Мало того, что она упускала возможность попросить совета, как стать такой смелой, так она к тому же ничего не узнала о Тии. Не расспросила толком и была совсем не гостеприимна. А еще обидела малышку и вообще поступила как невоспитанная невнимательная девочка.

Даша в отчаянии окликнула маленькое создание:

– Тия… подожди.

Тия, не поворачиваясь, взмахнула зеркальцем и крикнула в ответ:

– Не волнуйся! Наслажуся своей красотой и верну…

Даша тут же радостно спохватилась.

– Вернешь?

– Ага!

– Значит, ты вернешься?

– Ух! – вспылила Тия и развернулась. – Вернуся, вернуся! – и чуть смягчившись добавила: – Куда же я денусь… ты только не забывай конфетки прятать… а то давно не было.

– Не забуду! – Даша от переполняющих ее чувств едва не расплакалась. – Значит, ты не обиделась?

– Чего? – Тия аж подпрыгнула на месте. – Не поняла я! Чего я?

– Ну, обиделась…– Даша ощутила себя в тупике, – как бы это объяснить…

– Зачем говорить слова, которые ты объяснить не можешь? – Тия лукаво подмигнула и поправила челку.

– Я могу… – запротестовала Даша, – обида это такое… это когда ты…

Даша чувствовала, как мысли и слова ускользают от нее. Она наморщила лоб и засопела от напряжения. И готова была даже расплакаться, но ей на помощь пришла босая девчушка.

–Уй, вот ещё… что такое обида, я знаю! Мне объяснять не надо! Я про другое спрашивала: что это за зверь такой – обида? И почему мне надо было обидеться?

Даша часто заморгала. Вопросы, которые сейчас задала Тия, были какие-то очень взрослые и Даша не знала, как ответить. Тия опять дыхнула на зеркало, протёрла рукавом и посмотрела на себя.

– Знаешь, как говорит моя бабушка? – любуясь собой заговорила Тия. – "Из обиды не сварить еды!" А знаешь, что говорит мой папа? "Я слишком дорожу своим временем, чтобы обижаться!" И часики свои при этом подкручивает. А дед частушку поет.

Тия принялась петь и пританцовывать, размахивая зеркальцем.

– Я обиду и беду засушу, как лебеду. Разотру их в порошок, пересыплю все в горшок, вылью радуги ведро, чтобы выросло добро.

Малышка крутанулась ещё разок и, притопнув пяткой, остановилась. Вид у нее был очень озорной и беззаботный.

– От нас обиды отскакивают! Ясно тебе? Некогда нам! Понятно тебе?

Тия щёлкнула пальцем свободной руки, и Даше показалось, что комната заполнилась янтарным свечением. Как тогда у бабушки, когда она подарила внучке янтарь Большой, как Солнце.

– Ясно! – расплылась в улыбке Даша. – Понятно!

– Ну, то-то же! А я пойду, а то чегой-то задержалася…

– Ты прости, что назвала вас инопланетянами! – произнесла Даша, прежде чем Тия собралась уходить, и добавила: – Вы такие… хорошие!

Малышка аж растаяла от удовольствия.

– Да чего уж… – Тия подмигнула. – Мы лучше всяких импапантентян! – и мнгновенно исчезла в темноте.

Растворилась как будто и не было. Как короткий сон среди знойного лета на берегу моря.

Даша долго смотрела как в забытьи туда, где раньше была гостья, пока снизу не позвали к ужину.

– Иду! – очнувшись, радостно ответила Даша и прежде, чем спуститься, решила серьезно поговорить с собой.

– Тебе же это не приснилось? – Даша больно ущипнула себя и вскрикнула. – Ой, не приснилось!

– Значит, все это было правдой! Но ты же не собираешься сейчас все рассказать родителям?

– Это надо хорошенько обдумать!

– А что тут думать? Это же не какие-то там инопланетяне-пришельцы!

– Да! Это гораздо лучше!

– И никто не поверит, пока сам их не увидит! Скажи мне об этих человечках еще сегодня утром, я бы никогда не поверила, если бы не увидела! Так что давай будем благоразумными и оставим до лучших времен. Дождемся подходящего случая.

– Ты права, Даша! Родителей надо беречь! Давай приведем себя в порядок и пойдем на ужин как ни в чем не бывало.

– И никому ни слова!

– Конечно!

Даша подошла к зеркалу у двери так же, как Тия, дыхнула на него и протерла рукавом образовавшийся туман. Ей открылось светящееся от счастья лицо. Оно подмигнуло и пожелало приятного аппетита.

Даша побежала на кухню, и голос ее становился тише и тише с каждой ступенькой.

– Я обиду-лебеду перемолю в муку… ой, как же там было… надо будет уточнить…

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ.

Откуда?

Еще совсем недавно школа рисования была самым любимым временем провождения для Даши. Здесь она чувствовала себя свободной. Здесь на крыльях воображения она уносилась в мир грез и фантазий. И всякий раз задерживалась дольше всех, так ей не хотелось возвращаться обратно в настоящий мир. Но сегодня Даша с трудом дождалась окончания занятий и под удивленные взгляды педагога и учеников первая собрала свои вещи и выбежала из класса.

– Даже рисунок не закончила… – проговорила Иринка, глядя на упавший набросок, сорванный с мольберта порывом ветра, после того как дверь с шумом захлопнулась за Дашей.

Девочка с бешено бьющимся сердечком пронеслась по саду, перепрыгнула пять ступеней на веранду и влетела в прихожую. Тут она быстро скинула кроссовки, повесила на крючок плащ, услышала, что на кухне опять громко о чем-то своем взрослом и важном разговаривают родители и прошмыгнула по коридору, не ответив на вопрос мамы:

– Дашенька, это ты? Так быстро?

Даша бежала по лестнице на второй этаж, слыша, как родители идут за ней.

– Дочка! Что-то случилось? – кричал папа снизу.

Даша вбежала в свою комнату и, закрыв дверь на щеколду, прижалась к ней спиной. Детское сердце яростным пони скакало по всему телу. Дыхание с шумом вырывалось из легких, словно внутри ребенка поселился маленький дракончик.

– Дашенька, с тобой все в порядке? – мама стояла за дверью.

– Что там? – подошел папа.

– Молчит… – ответила мама.

– Как молчит?

– Так… молчит. Как дети могут молчать?

– А ты стучала?

Раздался стук в дверь. Даша прижалась еще сильнее и продолжала с тревогой и надеждой осматривать пустую комнату. Неужели ей вчера показалась? Почудилось? Приснилось? Но это же было так явно! – думала Даша.

Стук повторился.

– Девочка моя, Дашенька, – говорила мама, – открой, пожалуйста…

– Ну, или ответь хотя бы, – вмешался папа.

Было ясно, что взрослые просто так не уйдут. И скорее всего их присутствие пугает новую знакомую Даши. Девочка уже немного отдышалась и собралась с духом.

– Со мной все в порядке… я переодеваюсь…

– Может, ты все-таки откроешь дверь? – встревоженно попросил отец.

– Мы волнуемся… – добавила мама.

– Уй! – подумала про себя Даша и приоткрыв дверь показалась в проеме.

– Вот я! – улыбнулась девочка родителям, – Все в прядке со мной! Чего вы так всполошились?

– Да, просто… как- то странно в нашем доме стало… – нехотя призналась мама.

– Странно? – насторожилась Даша.

– Вещи то пропадают, то появляются. – заговорил папа, – то, что надо не найти, а то, про что давно забыли, лежит прямо, можно сказать, под ногами.

И отец продемонстрировал свою старую электрическую бритву.

– Я уже и думать про нее забыл… А мама говорит, что у меня столько вещей…

– Что ты сам не помнишь куда и чего кладешь! – с азартом подхватила мама, – Всякие приборчики – инструментики… Одних телефонов – пятьсот штук.

– Всего пять… или десять… – защищался папа, – но, они же все старые… а приборчики – инструментики, – папа передразнил маму, – все нужные!

Мама звонко рассмеялась.

– Поэтому ты не знаешь, где что лежит!

– А я говорю, что эта бритва, – папа потряс ее перед лицом мамы, – должна быть где- то в гараже… наверное…

– Ну, вот, милый, ты сам не уверен… – мама погладила папу по плечу.

Папа беспомощно развел руками.

– Что- то с памятью моей стало… – печально проговорил он.

– Так вы об этом спорили?

Папа кивнул и пошел вниз. Мама подмигнула Даше и двинулась следом.

– Валя, да не расстраивайся ты так! У меня тоже вещи пропадают…

Родители снова начали спорить. Даша услышала, как чайник вмешался в беседу своим диким свистом.

– Сейчас папа возьмет свою большую кружку крепкого чая и выйдет в сад. – подумала Даша, прикрывая дверь.

Да, папа делает так всегда, чтобы перевести дух после жаркого спора. Но мама выскакивает следом. Она тоже всегда так делает. И они продолжают спорить на улице, чем очень забавляют соседей и отвлекают Дашу от выполнения домашнего задания. Поэтому Даша в эти моменты обычно надевала наушники, включала музыку и садилась за стол. А если ей не хотелось прямо сейчас решать скучные задачи, то она присаживалась на кровать, обнимала своего мишку и смотрела, как солнце медленно сползает по старой коричнево-рыжей черепице соседнего дома. Но так происходило обычно… А вот сегодня девочка задернула шторы и, развернувшись к центру комнаты, тихонько произнесла:

– Выходи… они ушли…

В ответ только розовый лучик, проросший сквозь дырочку в занавеске, беззвучно скользил по ковру к стене напротив.

– Пожалуйста, выходи! Тебя никто не тронет!

Лучик перебрался на стену и стал бледнеть. Комната погружалась в темноту. Даше становилось страшно.

– Прошу тебя, – чуть не плача, проговорила девочка, – я верю, что ты есть! Ты вчера была такая настоящая… Я верю…

Детская слеза блеснула розовой искоркой и исчезла в ворсинках ковра.

– Ну, вот еще… – раздался еле слышный голос, – только не надо нюни распускать… не люблю.

– Тия! Ты здесь! – радостно вскричала Даша и утерла вторую слезу, которая была уже готова сорваться вниз с подбородка.

– Здесь, здесь! А где мне еще быть?

Тихое кряхтение послышалось справа, со стороны письменного стола. Девочка принялась вглядываться в темноту. Но тут включилась настольная лампа, ударив светом по глазам, и Даша зажмурилась. В ответ раздался тихий смешок.

– Испугалася?

– Нет… – ответила Даша, медленно приоткрывая глаза.

– Испугалася! Испугалася! Бяка-бояка! – радовался тонкий голосок.

Наконец Даша привыкла к свету и уже совершенно ясно могла видеть маленькую девочку размером с ладонь, прыгающую со смехом на одной ножке вокруг лампы.

– Бяка-бояка! Бяка-бояка!

Даша не смогла удержаться и тоже засмеялась. Маленькое существо тут же перестало прыгать и обиженно проговорило:

– Ты чего? Про меня смеёшься? – и кроха по имени Тия обиженно надула губки.

– Не «про меня», а «надо мной»! – поправила Даша.

– Надо… мной? – переспросила Тия, насупив бровки. – Надо… чего надо? Кому надо?

– Не «надо»…– начала Даша.

– Значит, не надо? – взвилась Тия. – То надо, то не надо… Уй, непонятно у вас тут все!

И маленькое существо обиженно село на баночку с синей гуашью.

– Просто правильно говорить «смеешься надо мной», – сдержанно объяснила Даша.

– Надо мной, подо мной, – передразнила Тия, поправляя передничек, – не важно! Чего хотела?

– Поговорить! – обрадовалась Даша.

– И только-то? Я думала, надо чего! – от возмущения ноздри ее носа картошкой нервно задвигались.

– Ничего не надо, просто…

– Уй, не начинай опять «надо-не надо», только впустую такой путь проделала… А мне же лень! Ты понимаешь? Лень! – и девочка по-мальчишески сунула два пальца в рот и свистнула куда-то в вечернюю темноту, заполнившую комнату. – Симка, ко мне!

Воцарилось ожидание. Даша боялась нарушить тишину, а Тия возмущенно смотрела в тут сторону, куда был направлен ее свист, и демонстративно не двигалась. Потом начала нетерпеливо топать босыми пальцами левой ноги. Потом принялась шумно сопеть.

– Симка, ко мне! – крикнула Тия еще раз и принялась ходить, взад-вперед шлепая босыми ногами по столу.

– А кто там? – не смогла побороть своего любопытства Даша.

– Кто-кто! Конь… стремительный мой! – вспылила малышка. – Мой верный друг! Уй! Сейчас как примчится, как прискачет… И чего я сюда приперлася… – приговаривала Тия, вглядываясь в даль. В дали было темно и тихо. Тия поправила непокорную челку, которая свалилась на ее маленький лоб.

– А хочешь конфетку? – нашлась Даша, чтобы скрасить томительное ожидание скакуна.

– Подкупаешь, да? Подхалимничаешь – подлизываешься? – Тия прищурила хитрые глаза.

Даша, смутившись, пожала плечами.

– Давай! – недолго думая, ответила Тия. – Я знаю, у тебя в ящике есть такие вкусные…

– Марципановые?

– Да! Мацры… марпы… цманы… вамыные… Уй! Они самые!

Даша осторожно подошла к столу и тихонько выдвинула ящик. Тия неотрывно следила за каждым движением, словно котенок, ожидающий подвоха, и тут же не выдержала.

– Уй! Чего тянешь? Давай же! Они там под тетрадкой… – и сразу осеклась, – если остались еще…

– А я думаю: куда они пропадают…

– Куда-куда! Сюда! – и гостья погладила животик. – Вкуснявые такие.

– Вкуснявые! – засмеялась Даша и положила на стол маленькую шоколадку с марципановой начинкой. – Вот! Фисташковые…

– Мммм! Мои любимые! – девчушка схватила конфету и откусила большой кусок, набив полный рот. – А фифтафковые эт чефо? – с трудом шевеля губами, проговорила она.

– Дерево такое! – улыбнулась Даша. – Фисташковое!

К этому времени первый кусок был уже проглочен, и прежде, чем откусить следующий, Тия еще раз посмотрела туда, откуда ожидалось прибытие стремительного скакуна. Но, видать, верный конь был еще очень далеко, поэтому малышка вздохнула и перевела взгляд на Дашу.

– Ну, давай говорить… пока Симка домчится-доскачет… надо же чем-то заниматься… начинай! – и следующий кусок оказался во рту, отчего щеки гостьи заходили ходуном.

– Я хотела спросить…

– Мугу… – промычала в ответ Тия, смешно шевеля ушами.

– Я, конечно, взрослая…

– Мугу… – чавкала девчонка.

– Мне уже десять лет…

– Мугмугу… – Тия откусила шоколадку.

– И я не верю в сказки… уже…

– Мммм… – малышка, продолжая жевать, с интересом посмотрела на Дашу.

– Откуда вы появились? – выпалила Даша.

Жевательный процесс остановился, глаза гостьи расширились, на них навернулись слезы, девочка сделала несколько безуспешных глотательных движений и… закашлялась. Непережёванный кусочек шоколадки встал поперек маленького горлышка. Тия отчаянно била себя в грудь, пытаясь протолкнуть неподатливую конфету. Даша протянула руку, чтобы похлопать по крохотной спинке. Но малышка отскочила в сторону, как дикая кошка, с криком:

– Не тронь! Зашибешь!

И кусок тут же провалился. Тия откашлялась, встала руки в боки и, собрав всю свою обиду, выпалила:

– Ты не знаешь, откуда мы появились?

– Нет… – удивленно ответила Даша.

– Совсем-совсем не знаешь?

– Совсем-совсем…

– Совсем-совсем-совсемочки? – возмущалась Тия.

– Совсемочки… – Даша готова была обидеться.

– Во дела! Ну дела! Вот так дружишь с человеком, дружишь! А он про тебя ничего не знает! Ни кто ты, ни откуда!

– Ну, прости, пожалуйста…

– Во дела! – приговаривала малышка, расхаживая по столу босиком.

– Тия, не обижайся!

В этот момент на краю стола показалось то, чего Даша совсем не ожидала увидеть. Нет, она, конечно, ожидала увидеть все что угодно стремительное, которое может домчать-доскакать… Но только не это. По столу ползла черепашка. Обыкновенная по форме, но необыкновенная по размеру. Черепашка была под стать Тии – размером с ладонь взрослого человека.

– Ну, наконец-то! – закричала радостно гостья. – Сколько тебя ждать можно, Симка? Вот он, мой стремительный скакун!

Тия широким жестом представила своего питомца. А Симка тем временем продолжал молча, медленно и упорно двигаться по направлению к девочке.

– Ну, давай, давай! Шевели этими, как их… чего там у тебя шевелится? Сейчас как поскачем-помчимся! Только нас и видели!

– Тия, не уезжай, пожалуйста! – просила Даша.

– Нет, ну надо же такое! Слыхал, Симка? Она не знает, откуда мы! – возмущению не было предела.

– Не знаю… – оправдывалась Даша, – а ты скажи, и я буду знать, откуда вы!

– Откуда… – странно переспросила Тия, воздев руки к потолку.

– Да! Откуда? – пытала Даша.

– Вот именно! Откуда! Откуда… Откуда… – повторяла в отчаянии Тия.

– Так ты скажешь, откуда? – не отставала Даша, видя, что Симка уже совсем близко и малышка может в любой момент вскочить на нее и умчаться вдаль… если это, конечно, тот самый случай. – Скажешь, откуда?

– Я и говорю, откуда… Уй!.. откуда же я знаю, откуда… – и Тия принялась карабкаться на спину черепашки.

– То есть… подожди… – опешила Даша, – так ты, что же, сама не знаешь?

– То-то и оно, что нет! – Тия взгромоздилась верхом на Симку. – Разворачивай, мой верный конь! Но-о-о! Помчали до дому! – скомандовала малышка и приняла позу отчаянной наездницы.

Симка еще какое-то время продолжал двигаться по инерции в прежнем направлении. Тия гордо смотрела туда же, хотя ехать ей надо было в обратную сторону. Черепашка остановилась и начала медленно разворачиваться. Непроницаемая девчушка сидела гордо, не глядя по сторонам. Даша некоторое время терпеливо следила за происходящим и наконец- то решилась нарушит тишину, в которой происходило это затянувшиеся «помчимся-поскачем», которое с трудом можно было назвать стремительным.

– Так может быть, кто-то другой знает, откуда вы? – робко спросила девочка.

Симка завершила разворот и отправилась в обратный путь. Тия демонстративно сидела верхом, усиленно смотря только вперед. Даша решила пойти на хитрость. Она открыла ящик стола и запустила в него руку. Тия сидела не шелохнувшись, хотя было видно, как она сжимает упрямые губки.

– А может быть, есть какие-нибудь книги… – Даша, не спеша начала доставать руку из ящика.

Хитрый левый глаз наездницы скосился, следя за происходящим, хотя голову малышка все еще держала прямо.

– Может, кто-то из старших знает вашу историю… – вот показался кулачок, в котором явно было что-то зажато.

Тут уже и голова непокорной Тии начала разворачиваться, и послышалось учащенное сопение ее любопытного носика картошкой.

– Я бы его марципанкой угостила! – и Даша разжала ладошку, на которой лежала конфета, завернутая в красную блестящую фольгу.

– Не надо ему никаких конфет! – малышка резво соскочила с черепашки и в один прыжок оказалась рядом с рукой. – Он не ест сладкого!.. Не любит!.. Ему нельзя!

– Так ты сейчас кого-то позовешь? – проговорила Даша, немного отодвигая руку в сторону.

– Уй! Позову-позову! – взвилась девчушка, но сразу же укротила свой пыл и жалобно произнесла: – Можно мне конфетку?

– Ты позови, а я отдам! – Даша закрыла ладошку.

– Ты отдай, а я позову! – настойчивее произнесла Тия.

– Договорились…

Даша немного приоткрыла кулак и глазом не успела моргнуть, как конфета оказалась в руках строптивой девчушки.

– Ага! – Тия с конфетой бежала к черепашке, которая мирно спала, пригревшись в свете настольной лампы.

– Мы же договорились! – вскрикнула Даша.

– Да не бойся! Я сейчас… – девчушка открыла в панцире черепашки потайное окошко и спрятала туда добычу. – Вот! Теперь можно звать!

Тия сложила свои ручки-лютики рупором и осторожно проговорила в темноту комнаты:

– Деда-а-а-а! Дедушка! Дедуля-а-а-а! Ты не бойся, выходи!

Даша внимательно вглядывалась в ту сторону, куда звала малышка. Прошло несколько минут, но никто не появился.

– Ест, наверно… – констатировала Тия.

– Ужинает? – уточнила Даша.

– Ужинает, обедает, завтракает… Ест! И все тут! Он всегда ест… – хихикнула девчонка и снова проговорила в темноту, только чуть громче: – Деда-а-а-а! Дедушка! Дедуля-а-а-а! Ты не бойся…

Но не успела она договорить, как в глубине комнаты что-то или, скорее, кто-то зашевелился.

– Только про конфету не говори… – шепнула малышка Даше и проныла: – Пожаааалуйста!

Даша кивнула в ответ и собиралась что-то сказать, как вдруг в круг света настольной лампы вошел старичок ростом немного больше девчушки. Его маленькие глазки в пенсне щурились от яркого света. Он почесал седую окладистую бороду правой рукой и поправил пышные усы. В левой руке старичок держал недоеденную сушку, которую тут же отправил в рот.

– Чего тревожишь? Не вишь, я ем! – недовольно произнес он.

– Так ты завсегда… – хихикнула Тия.

– То-то и оно, – расплылся в доброй улыбке дедушка. – Так чего надоть?

– Тут вон чего… – произнесла внучка и указала на Дашу, которая, затаив дыхание, сидела у стола и смотрела неморгающими удивленными глазами.

Старичок проследил за рукой внучки и неожиданно для себя увидел Дашу.

– Мать честная! – вскрикнул он и отскочил назад.

Но не удержался на ногах и шлепнулся на спину. Сразу же сел и принялся потирать ушибленный затылок.

– Не боись, дедуль! – кинулась к старичку Тия. – Это Даша! Она хорошая!

– Откель я знаю! – с тревогой проговорил дедушка и взглянул на Дашу исподлобья с прищуром.

– Откель-откель! От меня! – успокаивала дедушку внучка, помогая ему подняться на ноги.

– Даша… – повторил старичок, вставая.

Затем он поправил очки, разгладил усы, привел в порядок расшитую чудным орнаментом жилетку, проверил манжеты на белой рубашке, отдернул зеленые в желтую полоску брюки, зауженные книзу и доходящие только до щиколоток, отчего розовые носки уж очень бросались в глаза, и, элегантно шаркнув коричневым потертым остроносым ботинком, который явно был велик, вежливо представился:

– Древлин Людвиг! Дедушка этой вот лентяйки-постреленуша Пигритии и глава небольшого, но очень дружного семейства.

– Прошу любить и жаловать! – подытожила Тия, хлопнув в ладоши и добавила, – Пигрития – это мое полное имя. Но меня никто так не зовет.

Даша оторопело переводила взгляд с Тии на Людвига и обратно. Она не знала, что ответить, и в растерянности произнесла:

– Древлин…

– Именно так, милое дитя! – подтвердил старичок.

– А кто это? – Даша начала понемногу приходить в себя.

– Как это, кто? – удивился Людвиг. – Это мы! Древлины!

– Такие человеки! – вмешалась Тия.

– Вот ты… будет тебе городить! – возмутился дедушка. – Человеки… тьфу ты… люди – это люди! А древлины – это древлины.

Людвиг взглянул в непонимающие глаза Даши и, опередив лишние вопросы, уточнил.

– Есть домовые, банные, печные, гномы, привидения там всякие разные. А мы – древлины! Дом-ли-ны! Живем рядом с людьми и там, где есть янтарь! Янтарь – это обязательное условие! Должно быть! Нет янтаря – и нас нет! Теперь понятно?

– Теперь понятно! – кивнула Даша.

– Вот и славно! Так, а чего звали-то? От дел отрывали! Я думал, вкусного чего нашли.

Даша только открыла рот, но тут же вмешалась Тия.

– Вкусного – ничего! Вопрос тут возник! Мне аж самой интересно стало!

– Тебе? Интересно? – засмеялся старичок. – Тебе же лень всегда!

– Да! Лень! Я и не спрашивала, потому что лень! Слушать лень и лень спрашивать! А тут не я спросила, и мне интересно самой стало! Даже сама удивилась, как это мне, Тие, не лень интересоваться! А вот поди ж ты…

Наверно, Тия еще долго могла бы тараторить, если бы Людвиг ее не перебил:

– Так и что же вам интересно стало?

Тия зевнула и посмотрела на Дашу.

– Говори ты, а то мне лень!

Даша собралась с духом и спросила, четко разделяя каждое слово.

– Мне… очень… хочется… узнать… откуда… вы… появились? Вот!

– Как откуда? – тут же ответил Людвиг. – Вот оттуда!

И дедушка махнул рукой куда-то в темноту за спиной.

– Нет, – осмелев, сказала Даша, – я имею в виду не сейчас, а вообще! Как вы появились?

Дед Людвиг непонимающе заморгал маленькими глазками так, что пенсне смешно запрыгало на его носу.

– Да, деда! Как мы появились? Живем вот, живем, а откуда мы и как, я и не знаю!

– То есть как это «как»? – залепетал дедушка от возмущения. – Тия, ты не знаешь?

– Да откуда же я могу знать, если мне лень узнавать! – защищалась малышка. – А ты сам не рассказывал!

Дед почесал блестящий под лампой затылок.

– И то правда… ведь не рассказывал… матери твоей рассказывал… отцу твоему рассказывал… брату твоему рассказывал… а тебе нет! Вот старость не радость! Упущение!

– Да уж! – поддержала Тия. – Вот может потому я и ленивая такая, что истории своей не знаю!

– Брось ты городить! Ленивая ты такая оттого, что из такого янтаря появилась! На роду так тебе написано! Черта характера, как у людей говорится! А по-нашему – такая душа от янтаря досталась!

– А если она вырастет? – включилась в разговор Даша.

– Не вырастет! – отрезал дедушка.

– Как это? – не унималась девочка.

– Так это! – отпарировал Людвиг.

– Как это «так это»? – вступила Тия.

– А вот так это «так это»! Не вырастет и все тут!

– Да почему же это я не вырасту? – капризничала малышка.

– Да потому что! – выпалил вдруг старичок. – Мы так медленно растем, что не заметно совсем. Какими появляемся, такими и живем! Один день у нас – как сотни лет у людей! Древлины, одним словом!

– Древлины… – задумчиво произнесла Тия, – так вон оно чего… А то я смотрю, они вот, – и она указала на Дашу, – каждый день меняются, а мы – нет… Во дела!

– То-то и оно!.. Ума разума мы, конечно, набираемся! Опыта там всякого! А вот так чтобы, как это у людей называется – стареть, так это ну, очень медленно. Прям почти никак!

И старичок покачал головой, как бы подтверждая свои слова. Возникла неловкая пауза. В тишине было слышно, как внизу смеются родители.

– Опять, наверное, папа маму разыграл. – мимоходом подумалось Даша и в этот момент Тия зевнула и полезла на Симку. Людвиг стоял молча, рассматривая носки своих коричневых туфель. Даша теребила подол платья. Ответа она так и не получила, а спросить снова не решалась.

– Древлины… – вдруг тихонько произнес Людвиг и пожал плечами, – одним словом.

– Простите, – решилась Даша, – так как же вы появляетесь?

– Да, деда, как мы появляемся? – присоединилась Тия.

– Я поняла, что это связано с янтарем, но как? – уточнила Даша.

– Как… это, хорошие мои, длинная история, – улыбнулся старичок.

– А мы никуда не торопимся, – зевнула малышка и растянулась на своем верном скакуне.

– Ну, – протянул дедушка, – тогда слушайте. Было это очень и очень давно. Людей еще не было. Леса из необычных деревьев…

– Что значит «из необычных»? – перебила Даша.

– А то и значит! Таких сейчас уже нет. Деревья были как живые существа. Умели разговаривать. И не перебивай, пожалуйста!

– Простите, больше не буду!

Людвиг задумался.

– Вот на чем я остановился?

– «Леса из необычных деревьев…» – передразнила Тия, лежа на черепашке.

– Да! Леса из необычных деревьев и древлины, которые могли разговаривать с ними…

– С деревьями? – это уже не выдержала Тия.

– Ну, конечно, с деревьями! С кем же еще?.. Вот опять сбился! Так я вам ничего не расскажу.

– Все, все! Рот на замок! – и Тия показала, как закрывает свой ротик на маленький замочек, а воображаемый ключик спрятала в кармашек.

– Так! И на чем я остановился? – дедушка вопросительно посмотрел на девочек.

Малышка промычала, показав, что у нее рот на замке, и перевела взгляд на Дашу.

– «…древлины, которые умели разговаривать с ними…», – ответила девочка.

– С ними… – задумчиво повторил старичок, – с ними… с ними это с кем?

– С деревьями? – несмело предположила Даша.

– Ах, да! Ну, конечно! С кем же еще? Никого же больше не было!.. Так вот, они и жили в дружбе и согласии. Деревья и древлины! Древлины и деревья! Трудолюбивые древлины ухаживали за деревьями. Деревья же в благодарность давали пищу, кров и тепло… лекарства можно было делать… одежду…

Дедушка Людвиг задумался, глядя вверх, и почесал затылок.

– …ну, и еще много чего всяко разно… по мелочам… Был это чудесный мир. Все есть в достатке, и никто ни с кем не ссорится!

– Во житуха была! – не выдержала Тия и тут же зажала рот ладошкой.

Но дед Людвиг даже не обратил на этот возглас внимания. Он мечтательно смотрел куда-то вдаль. И только легкая грусть коснулась его улыбки.

– Вот житуха была… – эхом отозвался старичок и глубоко вдохнул. – И так бы продолжалась эта беззаботная жизнь бесконечно… пока с неба не посыпались огненные камни!

– Ой, мамочки! – вскрикнула Даша от ужаса.

– Еще какие мамочки… – продолжал низким голосом дед Людвиг, нагоняя еще больше страху, – Три ночи и три дня огненные камни падали на землю, сжигая все что могло гореть! А потом все стихло. Никого и ничего не осталось на земле. Ни деревьев, ни древлинов. Все сгорело, кроме величественных построек трудолюбивого и талантливого народа! Выжженная земля, дым и пепел. А потом пошел дождь. Ливень. И он тоже шел три дня и три ночи. И залил всю землю водой, превратив ее в бескрайний океан, который бушевал много сотен лет. А когда вода отступила, бывшее место пожарища оказалось укрыто толстым слоем песка и ила. Начала нарождаться новая жизнь. Новые животные. Новые растения. Появились первые люди. Они развивались. Умнели. И, находя загадочные руины, стали слагать легенды о великанах, некогда населявшей землю. Кто-то называл их Атлантами. Кто-то Титанами. Кто-то пришельцами с далеких звезд. А кто-то просто Богами.

– Сочиняют кто во что горазд… – зевнула Тия.

– У кого на что фантазии хватало. В меру своих знаний и воображения. Но никому не было вдомек, что это все, что осталось от обыкновенных и совсем не сказочных древлинов, некогда населявших землю.

– Значит, вы их потомки? – сделала открытие Даша.

– Ну, если смотреть очень глубоко… – Людвиг расправил бороду, – то в общем-то, да!

– Родственники… одним словом, – хихикнула Тия.

– И что же? Они были, как и вы? Такие же… – Даша задумалась, как бы спросить, чтобы не было обидно.

Но старичок опередил ее.

– Маленькие? Нет! Они были огромные! Как бы они иначе оставили после себя все эти гигантские строения по всему миру. А мы, так сказать, результат многовековой истории Земли.

– Результат многовековой истории… – повторила про себя Даша, чтобы понять смысл слов.

– Дед, я ничего не поняла! – проснулась вдруг Тия. – Какой такой результат? Мы – результат? Я и ты?

– И мама, и папа, и бабушка, и брат твой… и все подобные нам, о которых мы не знаем… – дед Людвиг погрустнел.

– Выходит, есть и другие? – попыталась подбодрить его Даша и заодно утолить свое любопытство.

– Конечно, есть! Только мы еще не встретили своих соплеменников, – ответил Людвиг. – Но когда-нибудь это обязательно произойдет… Если мы появляемся из янтаря, а янтарь есть не только здесь, следовательно, древлины могут быть везде, где есть янтарь. Мы же совсем недавно живем. Всего-то ничего. И я верю, что найдем Страну Древлинов.

– Уй! Слышала уже тысячу раз… Страна Древлинов, Страна Древлинов. Каждый день папа с мамой на поиски отправляются и возвращаются ни с чем. А вот то, что мы «результат» – это я впервые слышу. Результат чего? – добивалась своего Тия, при этом усиленно борясь со ленью.

Людвиг задумался и стал смотреть по сторонам, словно в поисках ответа. Потом наморщил лоб и закрыл глаза.

– Сейчас… не так сразу.

Возникла пауза. Даша, чуть дыша смотрела на старичка. Тия маялась, сидя на черепашке.

– Думает, что ли, – не выдержала малышка.

– Тихо… – прошептала Даша.

– Чего тихо-то? Меня лень одолевает ждать…

Тут лицо дедушки Людвига прояснилось, он открыл глаза и весело заговорил.

– Видите ли, дети, в том огне души древлинов и деревьев объединились и за долгие годы нахождения под землей чудным образом превратились в янтарь! Вот!

– Ясно! – сказала Даша.

– Да? – Тия спрыгнула с черепашки и подошла к дедушке. – Тебе вот ясно, а мне нет! И как же из этого янтаря появились мы?

– Я тебя не узнаю, Тия! Столько вопросов… Сама на себя не похожа, – ответил старичок.

– А чего тут непонятного! У меня скоро терпение кончится слушать тебя, а узнать-то хочется, как мы образовались.

– Ну, это совсем просто! – ответил Людвиг, почесав бороду, и обратился к Даше. – Откуда у тебя большой янтарь?

– Который «Большой как Солнце»?

– Он самый?

– Бабушка Света подарила, – проговорила Даша.

– И что она при этом сказала, помнишь?

– «В каждом янтаре живет душа»! – вспомнила Даша.

И тут комната наполнилась солнечным светом. И Даша почувствовала себя маленькой девочкой в янтаре. Все вокруг сияло теплом и добротой. И девочка вспомнила свою бабушку Свету, которая подарила ей этот чудесный камень. И ее глаза, которые лучились любовью. И прикосновение теплоты нежных рук. И маленькое девичье сердечко забилось звонко и часто, так что захотелось плакать и одновременно смеяться от нахлынувших чувств.

– Вот же оно, – радостно воскликнул Людвиг, – волшебное заклинание! «В каждом янтаре живет душа»! Или что-нибудь в этом роде. Волшебные слова! И если произносящий, верит в истину этих слов, и поблизости есть особый янтарь, окружённый ещё несколькими камнями, то совершается чудо. Ведь в каждом янтаре хранится душа древнего леса и древних древлинов. Вот из этих-то камней мы и появляемся, а особый янтарь оживляет нас и поддерживает нашу силу.

И дед Людвиг лучезарно улыбнулся, распахнув в стороны руки, словно он был на сцене. Тия молча переваривала сказанное ее дедушкой. Даша было в восторге.

– А особый янтарь – это что? – поинтересовалась девочка.

Людвиг опустил руки, улыбка медленно покинула его лицо, и он, поправив пенсне, начал осматривать свою одежду и поправлять пуговки и складки. Он словно собирался спешно покинуть круг света настольной лампы.

– Особый янтарь… – голос его стал тихим и отстраненным, – особый… ну, это такой янтарь…

При этом Людвиг продолжал возиться с одеждой.

– …такой янтарь, в котором… – последние слова он произнес настолько тихо, что никто их не расслышал.

– Чего? – не выдержала Тия.

– Ну, такой… – и опять слов было не разобрать.

– Ты можешь громче, дед? – Тия опять полезла на черепашку. – Не слышно же ничего!

Людвиг шумно вздохнул и произнес чуть громче:

– Это такой янтарь, в котором, есть что-то живое. Насекомое, листочек, личинка…

– Ааа! Это как наш, что ли? Со стрекозой? – равнодушно потянулась Тия.

– Как наш… – еле внятно повторил дедушка.

– Вот почему ты его вечно прячешь… – весело произнесла Тия, радуясь своей сообразительности, – он, выходит, волшебный!

– Мы живем благодаря ему. – уточнил Людвиг.

– Волшебный? – спросила Даша, но так тихо, что ее никто не услышал.

– А почему нас появилось именно столько, сколько есть? – не унималась Тия.

– Это уж только самому янтарю известно! – отрезал Людвиг. – Все! Нам пора!

– Но! – скомандовала Тия, и Симка медленно тронулся в путь.

На Дашу уже никто не обращал внимания. Ее словно выключили из круга общения, что было для нее немного обидно. Людвиг дождался черепашку с внучкой, и они отправились к краю стола, разговаривая по пути.

– Если мы все появились одновременно, то почему тогда ты все это знаешь, а я нет?

– Уж из такого янтаря ты создалась… – отвечал старичок.

– Как просто все можно объяснить… «из такого янтаря» … – потягивалась Тия, сидя на верном скакуне. – Значит, твоя мудрость от янтаря?

– Выходит, так…

Даша смотрела им вслед. Дед Людвиг и внучка Тия верхом на Симке удалялись все дальше, а слова их становились все тише и тише.

– А я, значит, вот такая дурочка, потому что мне достался плохой янтарь? – не унималась малышка.

– Ну почему плохой? Просто он другой! Не такой, как у всех! – успокаивал ее дедушка. – Но в твоих силах измениться! Поумнеть. Научиться чему-нибудь.

– Скажешь тоже. В моих силах, – Тия протяжно зевнула. – А лень свою я куда дену? А? Вот то-то же. Все, я спать хочу. Мне уже лень бороться со своей ленью.

– А я с трудом справляюсь со своим голодом! Не ел уже целых… пятнадцать минут…Так и помереть можно…

Их фигуры уже с трудом различались на краю стола, в ночных сумерках за границей света настольной лампы. А у Даши оставалось еще столько вопросов, столько невыясненного, необъяснимого, загадочного. «Волшебное заклинание», «Душа в янтаре», «Особенный янтарь…» И Даша крикнула им вслед:

– А в чем волшебство?

Но дедушка с внучкой уже растворились в темноте. Остались только слова как далекие крики чаек, приносимые легким весенним ветерком на берег моря, или как тихий шум прибоя ранним утром, или как шёпот листвы древнего леса древлинов из глубины веков.

– «Особенный янтарь… волшебные слова… Душа в янтаре… не такой, как у всех… в твоих силах измениться…» – повторяла Даша сонным голосом слова, ощущая при этом какой-то бешеный голод. – «Стрекоза… в твоих силах измениться… просто он другой…».

Даша проснулась среди ночи от того, что яркий луч луны коснулся ее закрытого правого глаза. Девочка поняла, что уснула, сидя за столом, положив голову на сложенные, как у примерной ученицы, руки. Она выпрямилась и оглядела комнату.

– Тияяяя! – тихонька позвала Даша. – Лююююдвиг!

Но только старый дом поскрипывал в ответ половицами.

– Неужели ей все это приснилось? – подумала девочка и потянулась, – Какой прекрасный был сон!

Однако очень хотелось есть и спать. Даша открыла ящик стола и запустила туда руку за двумя марципанками…

Но конфет не обнаружилось. Не могла же Даша съесть сладости, и забыть про это. Должны же тогда остаться фантики!

Даша оглядела стол. В голубом свете луны рядом с настольной лампой поблескивала обертка от одной конфеты… Но куда делась вторая? На этот вопрос Даше уже было очень лень отвечать. Она переоделась в пижаму, легла и мгновенно уснула, убаюканная шелестом ночного ветра, словно шорохом крыльев сказочной стрекозы.

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ.

Мать-и-мачеха

Даша шумно дышала, склонившись над столом и прикусив кончик языка. Она старательно выводила цифры, задумывалась на некоторое время, поняв, что ошиблась, жестоко перечеркивала и обреченно принималась писать заново. Это занятие, при всей своей, как бы сказали некоторые взрослые, простоте, стоило девочке множества душевных сил и отнимало всю положительную энергию. Даша даже вступила с собой в переговоры.

– Дашенька, милая, будь, пожалуйста, благоразумной! Это необходимо!

– Я не могу больше!

– Это надо сделать. Никто за тебя не выполнит этого задания.

– Ненавижу!

– Наберись терпения и, как говорит бабушка, будь благоразумна.

– Бабушка… – чуть не плача, прошептала Даша, – она бы мне помогла…

Девочка продолжала выводить цифры, пытаясь одновременно уговорить себя. От напряженной работы мысли и духа лоб девочки покрылся испариной, а ладони стали влажными. Но числа будто сговорились довести Дашу до белого каления. Они не слушались, не складывались и не отнимались, не множились и не делились, дергались и скакали, и вообще вели себя кое-как-наперекосяк. Даша не выдержала и тихонько заскулила.

– Не слушаются? – прозвучал знакомый голосок над ухом.

Даша не ожидала гостей, как могла взяла себя в руки и глянула в сторону книжной полки. Тия сидела, болтая босыми ножками, и с любопытством наблюдала, как Даша бьется с примером на деление.

– Не слушаются… – надув губки, призналась Даша.

– Ух, непокорные противные закорючки! – возмутилась Тия. – А ты брось их! Будут знать, как сопротивляться!

– Не могу! – вздохнула Даша. – Я должна решить… обязана.

Даша, пересилив себя, подчинилась тяжелым превратностями ученической судьбы и вновь склонилась над тетрадью.

Тия непокорно фыркнула. Она то отнюдь не собиралась сдаваться. Не в ее характере было так просто оставлять это дело, пуская его на самотек. И даже не смотря на ее лень, гостья решительно взяла ситуацию в свои маленькие руки и бойко спрыгнула на стол.

– Я смотрю на тебя уже целых три минут, аж сама устала! Зачем ты это делаешь? – полна протеста и недоумения спросила Тия. Так же в ее голосе звенели нотки возмущения, и Даша подняла глаза от математики.

– Это домашка, – обреченно произнесла девочка.

– Домашка? – озадаченно протянула Тия. – Это что какая-то злая колдунья?

Даша невольно усмехнулась.

– Нет. Домашка – это домашнее задание. В школе нам задают работу на дом.

– Ааа, – понимающе протянула Тия, – тогда ясно-понятно!

Малышка усердно почесала затылок, прошлась вдоль тетради, разглядывая страницу, и хлопнула в ладошки.

– Поняла! Это чтобы вы на улице не безобразничали и дома вам не скучно было! – сделала она заключение.

– Да уж… – поникшим голосом произнесла Даша, – куда как весело.

– Вот мне мама тоже всякие задания дает, чтобы дома меня удержать и чтобы я не натворила чего, – продолжала Тия не слушая, – но я быстро со всеми поручениями разделываюсь и – фьють!

Тия лихо присвистнула.

– Мне мама тоже задания дает. Но это другое, – серьезно проговорила Даша. – Это называется учеба. Ходишь в школу каждый день и получаешь всякие знания. Говорят, «нужные». Бывает, все схватывается на лету… но иногда это какой-то ужас. – Даша оттолкнула от себя тетрадь. – И никто толком не может объяснить, зачем это… но все взрослые в один голос твердят – надо! Кому надо?.. – Даша сделала ударение на слове «кому» и замолчала.

С самого начала разговора в ней закипал вулкан несогласия из-за безысходности, непонимания и неопределенности, и он вырвался наружу.

– Нет! Я не могу так. – вскрикнула Даша, – Я не понимаю, и из-за этого у меня не получается! – Даша в сердцах смахнула тетрадь и ручку со стола.

– Так их! Пусть знают! А то ишь, какие…

Малышка, в знак солидарность захлопала в ладоши и одобрительно посмотрела на Дашу, но тут же осеклась.

– Даша, ты чего?

По щекам девочки текли тихие слезы.

– Это не правильно! – Дашины губы подрагивали. – Так нельзя себя вести. Тетрадь и ручка ни в чем не виноваты.

– Но как же? – зашлась от возмущения Тия. – Они же не слушаются тебя.

– Они вообще тут ни при чём! Это всего-навсего тетрадь и ручка. А я – неумеха! Неусидчивая, ленивая, капризная девчонка! Вместо того, чтобы заниматься, устроила тут истерику…

Даша утерла слезы, встала со стула и нырнула под стол за письменными принадлежностями.

– Вот ты где! – раздался незнакомый и строгий голос. – По всему форту тебя ищем.

Услышав незнакомый голос, Даша благоразумно решила затаиться и сжалась под столом в комочек.

– А что такого, пап? – запротестовала Тия. – Я все задания сделала…

– И когда ты все успеваешь? – смягчился голос.

– Вот такая я шустрая! – хихикнула Тия. – Даш, ты чего там? Вылезай! Это мой папа! Он не кусается!

– Не знал, что мы не одни! – всполошился голос, и послышались удаляющиеся шаги.

– Папа, стой! – закричала Тия. – Пожалуйста, не убегай! Даша хорошая… И тоже не кусается! – для верности добавила малышка.

Шаги остановились. Даша собралась с духом и, чтобы не напугать своим внезапным появлением, начала медленно выпрямляться. Сначала над столом показалась пшеничная копна волос, потом блестящая в лучах солнца челка, а затем растерянные зелено-голубые глаза. На этом движение остановилось. Глаза посмотрели на Тию. Та в свою очередь кивнула в сторону противоположного края стола. Даша, не спеша повернула голову и встретилась взглядом с человечком раза в два выше Тии. На нем была большая шляпа-цилиндр из рыжей мягкой ткани с синей лентой и золотой пряжкой. Он тут же снял ее, обнажив черные, как уголь, и упругие волосы, и вежливо поклонился. Шляпа осталась в руке. Человечек поднял голову и взглянул из-под челки умными изучающими глазами.

– Добрый день! – произнес человечек. – Разрешите представиться – Матиас!

Тия, не выдержав, прыснула звонким смешком.

– Ой, не могу! Как серьезно…

Матиас укоризненно покачал головой в сторону расшалившейся дочери и водрузил цилиндр на голову.

– Можно звать просто Мэт! – он поправил шелковый янтарного цвета шарф и добавил: – Так меня зовут дома.

– А то – Матиас! – передразнила Тия.

Теперь уже Даша строго глянула на малышку, на что та показала острый язычок.

– Скажите, пожалуйста… – и демонстративно отвернулась.

– Не будем обращать внимания… – произнес человечек так, чтобы слышала только Даша. – Она все-таки ребенок, надо дать ей возможность самовыразиться, – и он заговорщически подмигнул.

Девочка согласно улыбнулась в ответ и уже смелее начала рассматривать гостя. Ей очень нравилось, что с ней разговаривают как со взрослой, и особенно нравился наряд нового знакомого.

– Как поживаете? – достаточно громко произнес Матиас, начиная светскую беседу.

Даша даже приосанилась, вообразив себя на приеме королевы Пруссии Луизы. Почему именно Пруссии? Потому, что ей это казалось очень возвышенным, сказочным и красивым.

– Хорошо! – ответила девочка. – А вы?

– Вполне приемлемо для данной системы координат! – непринужденно ответил Матиас и взялся обеими руками за лацканы.

Даша еще раз обратила внимание на костюм. Синий бархатный камзол с золотыми пуговицами и манжетами, украшенными золотыми пряжками, как на шляпе, был восхитителен. И, на вкус Даши, прекрасно сочетался с атласными янтарного цвета бриджами в крупную синюю клетку. Все это великолепие заканчивалось отчаянным и смелым вызовом в виде высоких синих кед с желтыми шнурками.

– Сегодняшний день принес немало приятных сюрпризов! – говорил Матиас. – Во-первых, запеканку с молодыми еловыми шишками под янтарным соусом, одна порция которой ещё дымится на столе… – древлин немного повысил голос, – но может так случиться, что чей-то дедушка не выдержит и съест ее…

Тия хмыкнула и демонстративно уставилась в окно, скрестив пухленькие ручки на груди. Папа Мэт сделал вид, что не заметил этого, и продолжал.

– Во-вторых, прогулка по вашему замечательному саду в поисках своей непослушной дочери, – Матиас лукаво подмигнул, – вы ее не видели, кстати? Я был бы счастлив прогуляться с ней на обратном пути… и если вам посчастливится встретить это милое создание, то не составит ли вам труда сообщить ей, что я ищу свою бесконечно любимую дочурку.

Даша с трудом держалась, чтобы не засмеяться, и с удовольствием пустилась в игру, затеянную Мэтом.

– Я обязательно сообщу вашей дочери, когда ее увижу, – вежливо произнесла она.

– О, я вам буду чрезвычайно благодарен, – Матиас кивнул, – а могу ли я доверить вам одну тайну?

Древлин подошел к Даше поближе.

– Конечно! – девочка подалась вперёд и наклонила голову, подставив ухо.

При этом она видела малышку, которая все ещё выказывала свое показное безразличие к происходящему. И выглядело это очень забавно. От любопытства Тия засопела ещё громче, и ее крохотные ушки заходили ходуном. А ещё Даша вспомнила себя в таких же проявлениях, и ей стало немного совестно. Ведь это не честно, хоть и по-детски наивно, вести себя так по отношению к людям, которые тебя любят.

– Никогда не буду такой букой! – решила для себя Даша. – Со стороны это выглядит так глупо!

Между тем Матиас привстал на цыпочки и почти дотянулся до Даши. Все выглядело так, словно он хочет доверить очень страшную тайну.

– А, в-третьих, хочу вам признаться, – произнес Мэт достаточно громко, чтобы слышала малышка, – я рад нашему знакомству! И не могу не отметить, что все это благодаря моей удивительной дочери Пигритии, которую так зовут и которую я все еще не могу найти.

Древлин опустился на пятки и заговорил громко, всем своим видом и интонацией показывая величайшее сожаление.

– Да, все это крайне досадно! Я бы хотел поблагодарить свою дочурку за этот неожиданный и приятный сюрприз!

Тия возмущенно хмыкнула и нахохлилась ещё больше. Матиас отвернулся в сторону, чтобы скрыть свою улыбку.

– Ну, что же, пора мне отправляться в обратный путь. Быть может, тот славный кусочек запеканки под янтарным соусом еще не остыл и дождется моего возвращения. Нельзя же оставлять такую вкуснятину на произвол судьбы, ведь она может заветриться. Думаю, разделить ее на всех было бы вполне справедливо. – Матиас приподнял цилиндр за краешек. – Разрешите откланяться, милая Даша!

Папа Мэт глубоко поклонился и шаркнул ножкой. Даша так же вежливо поклонилась в ответ. Чувства переполняли девочку. Ее поражало, сколько терпения и чуткости в этом маленьком человечке. Она была так очарована обходительностью и утонченностью, что ей захотелось сказать что-нибудь приятное в ответ. Но не смогла на ходу придумать ничего другого, как сделать комплимент.

– У вас очень красивый костюм, – восторженно, от чистого сердца произнесла Даша.

Матиас от неожиданности отступил на шаг, осмотрел себя с ног до головы и сдержанно улыбнулся.

– Ну что вы! – он еще раз учтиво поклонился. – Но я благодарю вас за столь лестный отзыв о моем скромном одеянии! Приятно слышать, что вам приглянулось то, что многие считают нелепым. Я мог бы пуститься с ними в дискуссию, но прошу учесть, что обладаю и другими отличительными положительными качествами. Внутренними, имеется ввиду… а это… – Матиас заботливо снял пылинку с рукава, – всего лишь одежда… Ещё раз благодарю. – Мэт поправил цилиндр. – Надеюсь, до скорой встречи! – и хотел уже уходить, как вдруг остановился и с неподдельным интересом спросил: – Да, все хотел у вас узнать – а что вы делали под столом? – и заговорщически добавил: – Искали сокровища? – и тут же оговорился: – Нет, если это тайна, можете не отвечать.

– Да ну что вы… – замахала рукой Даша, но тут в разговор ворвалась Тия, про которую, как ей казалось, все забыли.

– Уй, скажите, пожалуйста! Какая тайна? – малышка приближалась, возмущенно шлепая босыми ногами. – Никакая и не тайна! Скажите тоже!

Тия подошла совсем близко.

– Пигрития? – театрально удивился Матиас. – Ты тут? Девочка моя! Моя Тиичка!

– Тута я, тута! А где мне еще быть? – взвилась малышка. – И, междум прочим, запеканку я сама съем! – Тия с вызовом уперла руки в бока. – И, междум прочим, она под столом тетрадку свою искала! Вот! Которую сама же и выбросила! Вот!

– Тетрадку? – Матиас перевел взгляд с дочери на Дашу. – Выбросила? Зачем?

– Я не хотела…– Даша виновато опустила глаза и нехотя положила тетрадь на стол перед собой. – Я не выдержала…

– Уй, скажите пожалуйста! Не получается у нее… – начала Тия, но Матиас ее поправил.

– Не «у нее», а «у Даши».

Тия возмутилась: – Уй! – и уже спокойнее добавила, отмахнувшись крохотной ручкой: – У Даши не получается чего-то там…

– Вы позволите взглянуть? – спросил Матиас.

И, пока Даша медлила, вступилась Тия:

– Да чего там, «позволите, не позволите»! – малышка подбежала к тетради и, кряхтя от натуги, перелистнула несколько страниц. – Вот!

Тия отошла в сторону, открыв обзор своему папе.

– Так-так-так… – Матиас подошёл ближе. – Интересно, интересно…

– Что тут может быть интересного, пап? – фыркнула малышка. – Злые непослушные закорючки!

– Это же математика, доченька! – радостно воскликнул Матиас.

– Вот! Я так сразу и поняла! – Тия сокрушенно покачала головой. – Мать-и-мачеха!

– Математика, Тиичка, математика! – ласково поправил папа-древлин. – Прекраснейшая и в то же время строжайшая из наук! Честная и неподкупная! Стройная и необъятная! Скучная и в то же время сверкающая разнообразием…

Матиас, закрыв глаза, говорил в совершеннейшем упоении. Казалось, что он декламирует хвалебную оду. Даша слушала, открыв рот, и не могла поверить, что все эти слова относятся к обыкновенной математике.

– Она состоит из простых маленьких скромных чисел, но выглядит как необъятная вселенная, которую невозможно окинуть взглядом! – Матиас в порыве чувств раскинул руки. – Полна рамок и ограничений, но при этом свободная в своей бесконечности! Примитивна и непостижима! Строптива и неприступна, как великосветская дама, и в то же время соблазняет своими тайнами. Она холодна и независима, но требует особого внимания и желает, чтобы за ней ухаживали. Захватывает дух-то…

– Ааааыыйй! – вырвалось у бедной заскучавшей Тии.

Она давно уже боролась с приступом напавшей на нее зевоты и в конце концов сдалась.

– Ой! – добавила Тия с детской непосредственностью и оглянулась по сторонам, как будто зевнула не она, а кто-то другой.

Папа Мэт тут же осекся и кашлянул, скрывая неловкость.

– Кх-кх. Да, доченька, ты права! Папа увлекся! – он смущенно посмотрел на Дашу. – Со мной такое бывает. Но хорошо, когда рядом есть любящие сердца!

– Прости, па… – Тия закрыла рот рукой, чтобы воспрепятствовать новому приступу зевоты.

– Нет, нет, нет! Все хорошо! Во всем надо знать меру! К чему лишние разговоры… вы позволите? – древлин обратился к Даше, указывая на тетрадь.

– Конечно! – девочка пожала плечами и заинтригованно стала наблюдать, что же будет делать Матиас.

Получив согласие, папа-древлин снял кеды и осторожно ступил на тетрадный лист в клеточку. – Посмотрим, что тут у нас?

Он заложил руки за спину, быстро прошелся несколько раз вдоль скачущих цифр и перечеркнутых примеров, остановился напротив Даши и вынес свой приговор.

– Все понятно! – голос его звучал, как у детского доктора, который только что осмотрел ребенка, объевшегося неспелыми фруктами из соседского сада. – И смело могу сказать – это поправимо! Умножать и складывать, делить и вычитать – не сложно! Главное все разложить на простые и понятные действия и понять… нет! Не понять, а, скорее, почувствовать, что числа, какие бы они ни были, большие и страшные – это всего лишь обыкновенные цифры от 0 до 9, расставленные по порядку. Маленькие безобидные простые цифры. И они такие дружелюбные и покладистые, что с ними мы можем всегда договориться, подружиться, а потом делать все, что нам заблагорассудится! – Матиас вдохновенно посмотрел на Дашу, – Это ли не волшебство?

Девочка почувствовала себя на представлении величайшего математического мага и повелителя цифр. И под воздействием волшебства в ней вдруг начал просыпаться интерес к математике, а страх и скука перед "мать-и-мачехой" улетучились, как дымка в солнечный день.

– Выходит, что каждый пример – это как ребус, как загадка, которая хочет, чтобы ее решили? – увлеченно поделилась своим открытием Даша.

– Именно так! – воскликнул Матиас настолько громко, что задремавшая Тия проснулась и часто заморгала глазами.

– Что вы делаете?

– Договариваемся с цифрами! – весело заявила Даша.

– Браво, Даша! – Матиас разразился аплодисментами. – А если представить, что все цифры – это известные нам предметы, со своим весом, объемом, цветом, вкусом и запахом, тогда и договариваться с ними будет еще проще. Ведь в своем воображении знакомые нам вещи мы можем переставлять с места на место, изменять и превращать как угодно. И это волшебство вы, Даша, способны совершать по мановению своей волшебной палочки! – Матиас указал на шариковую ручку. – Стоит только включить фантазию и желание проникнуть в загадочный мир.

– Какие еще знакомые? Где? – Тия все еще не понимала спросонья и обиженно насупилась. – Я опять все проспала?

– Нет, доченька! Ты вовремя! Все только начинается…

И тут малышка словно очнулась от сна.

– Это у вас начинается! – спохватилась Тия. – А у меня, может, как раз наоборот!

– Что наоборот? – спросила Даша.

– Уй! Непонятливые какие! – всплеснула руками гостья. – Мой пирог! Я с ним еще даже не успела познакомиться, и он там один- одинешенек. И кто угодно может опередить меня, и переставить его с места на место… – в глазах малышки вспыхнул ужас. – А деда может изменить его безвозвратно. Разделит на мелкие части и прибавит к тем, что уже съел. И не в своем воображении, а в своем настоящем животе. Нам надо спешить, папа!

Тия направилась к краю стола, но папа-древлин остановил дочку жестом.

– Не волнуйся, доченька! Я позабочусь, чтобы ты обязательно познакомилась с запеканкой из шишек. Если к нашему возвращению знакомиться будет не с чем, – Матиас хитро подмигнул, – я попрошу, и мама сделает еще одну. Специально для тебя!

– Тока я ни с кем делиться не буду! – ультимативно предупредила малышка.

– Договорились! – кивнул папа Мэт.

Малышка успокоилась и села в углу тетради.

– Можете продолжать! Я тоже послушаю… – она поджала коленки и положила на них подбородок. – Если опять не усну.

Матиас повернулся к Даше.

– Вернемся к нашему разговору.

Даша с готовностью подалась вперёд.

– Я могу воспользоваться вашей волшебной палочкой? – спросил он, выходя на центр страницы.

Даша растерянно пожала плечами.

– Но, у меня нет…

– Простите, – поторопился исправиться Матиас, – я про ручку.

– Ах, да! – вспомнила Даша, – Конечно, конечно!

– Ну, что ж! Если никто не против и ни у кого нет вопросов и возражений, я бы хотел приступить, – Матиас потер ладони и протянул руку, словно приглашая даму на танец.

В мгновение ока ручка оказалась визави перед древлином. Даша не поверила своим глазам.

– Предметы не могут сами по себе двигаться! – затаив дыхание, она наблюдала, как ручка пустилась выписывать плавные линии, что-то выводя в тетради. – Это только в сказках бывает. Под воздействием магии… – все еще не верила увиденному Даша. – Может, я сплю?

Даша крепко зажмурилась, встряхнула головой и открыла глаза. Папа-древлин кружил в танце, и Даша заметила, что он все же держит ручку, едва касаясь ее пальцами. Как балерину за талию. И танцует с ней вальс математических вычислений.

– Ну, конечно, – с облегчением вздохнула Даша, – конечно, показалось.

А папа-древлин танцевал, комментируя каждое движение.

– Раз, два, три! Надо цифры записывать аккуратно друг под дружкой. Раз, два, три! Тогда они теряться не буду. Раз, два, три. А то они у тебя пляшут вкривь да вкось, сбиваются в кучки и сами запутываются. Раз, два, три. Надо только расставить их по местам и четко объяснить, что от них требуется. А дальше они сами… раз, два, три.

– А вы можете объяснить мне, зачем эта математика? – осторожно спросила Даша. – А то я сама не понимаю. Говорят, надо, а зачем? Ведь есть компьютеры.

– Тут главное – процесс! Танец! – продолжал кружиться Матиас. – Движение к финалу. И умение управлять собой и своими стремлениями. Организовывать самого себя. Приучать к работе и творчеству – это главное в школе, кроме получаемых знаний, – папа-древлин закружился в обратную сторону. – Чтобы порядок в мыслях был. Чтобы не только фантазировать, но, чтобы эти фантазии по полочкам аккуратно располагать, а потом использовать как строительные кубики своей жизни. Раз, два, три…

– Не совсем понятно, – задумалась Даша, – но хоть что-то… я поразмыслю над этим на досуге.

Тем временем Матиас закончил танец и отпустил ручку.

– Спасибо! – галантно поблагодарил он пластмассовую партнёршу.

Та в свою очередь крутанулась вокруг себя и плавно легла на стол.

– Опять примерещилось, – подумала Даша и решила не обращать внимания на подобные незначительно необычные видения.

А человечек сошел с тетради и повел рукой, словно приглашая посмотреть художественное произведение.

– Вот, для примера, так это должно выглядеть, – критично наклонил голову, – или приблизительно так. Двух па не докрутил, а на этом такте запнулся… но в принципе понятно. Да?

Даша опустила взгляд на тетрадь и увидела аккуратно записанное решение строптивого деления в столбик, укрощенное волшебным танцем Матиаса.

– Красиво! – произнесла она с восторгом.

– Мастер! – прокомментировала Тия, которая все же не уснула.

– Лучший на математической дорожке в своем потоке! – скромно добавил папа-древлин.

– Дорожке? – удивилась Даша.

– А что? – не понял древлин и тут же спохватился. – Ах, да! Вас же учат совсем иначе.

Глаза Даши округлились от удивления.

– А у вас разве не школы?

Матиас отрицательно покачал головой.

– А что тогда? – не отставала Даша.

– У нас это называется Стадиум. – древлин прочел непонимание в глазах девочки и пустился в объяснение. – Видишь ли, Даша, по каждому предмету мы проходим круги и стадии. Выходим на старт и отправляемся в дорогу познания по Стадиуму набираться ума, то есть тренировать свой разум. На дорожках – задания. Решил – перешёл к следующему. И так до финиша.

– А потом? – глаза Даши горели от любопытства.

– Потом переходим на следующую стадию.

– Звучит все это очень странно! – озадаченно произнесла Даша. – Наверно, таким образом учиться веселее, чем у нас… Когда же все это заканчивается?

– Никогда! – улыбнулся папа-древлин.

Даша едва не лишилась дара речи.

– Как «никогда»? Учиться всю жизнь?

– А что может быть интереснее? Это бесконечная увлекательная дорога, – в устах Матиаса это звучало легко и как само собой разумеющееся. – И никто никого не заставляет. Ты сам решаешь, когда тебе сойти с дистанции. Хотя я до сих пор хожу в Стадиум тренировать свой ум.

Тия внимательно слушала, а потом внезапно выпалила:

– Уй! Только и слышу «Стадиум, Стадиум»! А когда я наконец попаду туда? Когда? – малышка для убедительности встала и топнула босой ножкой. – Когда?

– Тия… – начал Матиас.

– Да, знаю, знаю, – с сожалением произнесла малышка. – Мне туда еще рано. – и добавила, передразнивая: – «Я ещё маленькая».

Даша перевела удивленный взгляд на малышку.

– Ты так говоришь, как будто только и ждёшь, когда тебе позволят пойти учиться на стадион.

Тия с папой переглянулись и не сговариваясь покатились со смеху.

– Не «на стадион», а «в Стадиум»! – малышка держалась за живот и тряслась всем телом.

Даша почувствовала, как обида кольнула ее в грудь, и хотела оправдаться тем, что это слово для нее новое и неизвестное, но Тия сама перестала смеяться и с гордостью произнесла:

– Конечно, я хочу учиться! Я с нетерпением жду, когда настанет время ходить в Стадиум и постигать там всякие интересности. Это значит, что я стала взрослой. А когда я пройду все ступени, то превращусь в большого древлина, который может очень многое. А пока я ребенок.

Тия грустно вздохнула и развела ладошки в стороны.

Даша слушала размышления крохотного создания и осознавала – это маленькое существо из другого мира, в отличие от нее, понимает как необходимо учиться, стремится к знаниям, и как важно быть образованным.

– Рассуждения Тии гораздо взрослее моих! – с легкой завистью подумала Даша, – Быть может, даже как рассуждения девятиклассников. – и тут Даша разозлилась на себя. – А я как маленькая капризуля! А все беды от невежества, как говорит папа.

Даша готова была уже расплакаться и даже почувствовала горечь в горле, как вдруг настроение ее молниеносно переменилось. Желание плакать уступило место упрямству. Даша прижала подбородок к груди, сжала губы, наморщила лобик и шумно задышала, раздувая ноздри. В таком состоянии Даша все воспринимала в штыки и ни с кем и ни с чем не соглашалась.

– Это мое чувство плотивовечия! – оправдывалась Даша в свои несмышленые четыре года.

– Мою дочь подменили на капризную девочку-овна, – как тогда, так и сейчас, говаривал в таких случаях папа, – осторожно, она бодается!

Папины слова отчетливо зазвучали в ушах Даши. Она и сама знала за собой эту противную черту и понимала, что не права… Но уже не могла остановиться. Девочка чувствовала себя настолько уязвленной, что ей захотелось протестовать сразу против всего и против всех. Ощущая, как серое прокисшее упрямство, овладевает ее, Даша вытерла ладонью непрошенную слезу с щеки и уже открыла рот, чтобы возмутиться и высказать все свои недовольства. Как вдруг Матиас сдернул с головы шляпу, к всеобщему удивлению подпрыгнул с места, сделал сальто назад и приземлился на ноги. Даша от внезапности отпрянула и часто заморгала, сразу же позабыв, что хотела устроить небольшой скандал. Тия звонко захлопала в ладоши. А Матиас невозмутимо надел шляпу и весело произнес:

– И вот еще, милое дитя! Должен заметить, у вас восхитительное жилище. Порядок, чистота, простор и, что особенно чудесно, много света.

– Не то, что у нас… в катакомбах… – буркнула Тия.

Матиас в ответ только подмигнул своей дочери.

– Все будет хорошо, доченька! – он крутанулся вокруг своей оси. – Когда столько света, я прямо чувствую прилив разнообразных сил и всевозможных возможностей. Правда, красиво звучит: Всевозможные возможности! А еще лучше: Разные разнообразности!

Папа Мэт, придерживая цилиндр, опять подпрыгнул, сгруппировался, крутанулся в воздухе через голову и, опустившись на колено, галантно поклонился. Тия разразилась аплодисментами.

– Или даже так: Разновозможные всеобразности! – Матиас широко улыбнулся Даше. – Возьму-ка я сегодня в Стадиуме дорожку поэзии!

Импровизированное цирковое выступление Матиаса и его обходительность обезоружили и отвлекли Дашу. Девочка почувствовала, как тепло и янтарный свет разлились по ее телу и от обиды не осталось и следа. Она рассеялась вместе с серым упрямством, как дымка над морем, и Даша снова стала вежливой, покладистой и воспитанной.

– А где вы живете? – как можно вежливее спросила Даша. Ей хотелось загладить впечатление, оставленное ее несносным гневом, который, конечно же, не укрылся от глаз внимательного Матиаса.

– Мы?.. – неопределенно переспросил древлин, откашлялся и поправил шляпу. – Мы живем… – но, запнувшись на полуслове, он перевел взгляд в окно, будто его внимание привлекло нечто неожиданное и сверхинтересное.

– Уй! – шутливо возмутилась Тия. – Да ладно тебе, пап! Чего ты изображаешь?

Папа- древлин смутился и начал, преувеличенно кряхтя, обувать кеды.

– Ничего не изображаю… – ворчал он, – показалось просто!

Тия звонко рассмеялась.

– Знаю я твои «показалось»! Не случится ничего страшного, если сказать, где мы живем.

– Это конечно… – Матиас, не отрывая глаз, очень сосредоточенно складывал шнурок в бантик, – это разумеется… ничего страш…

– В бункере мы живем! – не дождавшись ответа, выпалила неугомонная гостья.

– Ну, не то, чтобы в бункере… – Матиас взялся за другой шнурок.

– Да в бункере! В бункере! – не унималась малышка. – В катакомбах!

– В катакомбах? – от любопытства у Даши перехватило дыхание.

– Ну, что ты такое говоришь, доченька? – возмутился папа Мэт. – Даш и правда поверит, что мы живем в бункере.

– Уй, скажите пожалуйста, а где мы живем? Как это называется?

– Это называется… – начал объяснять Матиас.

– Подземелье это называется! – отрезала Тия и закатилась от хохота.

Матиас закончил завязывать шнурки, выпрямился, бросил на дочь сердитый взгляд и покачал головой. Но малышка так заразительно хохотала, что ее отец не выдержал и тоже засмеялся. Только Даша переводила взгляд с дочери на отца и обратно, напряженно обдумывая посетившую ее мысль. Она даже сжала ладошки и нахмурила брови, собираясь с силами, чтобы спросить древлинов. И вот, когда Матиас стал смеяться немного тише, а Тия переводила дух для следующей волны смеха, Даша решилась:

– А я могу попасть к вам?

Матиас сразу стал серьезным, Тия же закашлялась, словно поперхнулась смешинкой.

– Кхе-кхе, зачкхем, кхе… – борясь с кашлем, спросила малышка.

– Интересно! – потупив взгляд, ответила Даша, чувствую, что задала неудобный вопрос.

Матиас посерьезнел еще больше и задумчиво потирал подбородок правой рукой, как будто искал там бороду.

– Чего там интересного? – наконец, отдышавшись, поинтересовалась Тия. – Сырые стены и пыльные коридоры…

Она пожала плечиками и поправила платье, несколько раз пройдясь по юбке ладошками, словно сбрасывая пыль. Даша виновато замолчала. Матиас шаркал носком кеда, не зная, как закончить разговор и распрощаться. Возникла неловкая пауза. И вдруг, закончив со своим нарядом, без всякого перехода и подготовки, Тия заявила:

– А правда, пап! Давай покажем Даше, где мы живем.

В голосе малышки не было ни тени сомнения, ни иронии. А фраза прозвучала настолько по-детски наивно и прямолинейно, что была похожа на окончательное приглашение, не терпящее отлагательств. Матиас растерянно заморгал глазами, и Даше показалось, что задвигались кончики его ушей. Нет, она даже была уверена, кончики ушей определенно двигались, потому что цилиндр на голове древлина закачался из стороны в сторону, а еще и потому, что Матиас снял шляпу и начал внимательно осматривать ее со всех сторон, будто с ней произошло нечто неладное и именно она виновата в случившемся недоразумении.

– Может… как-нибудь… – папа- древлин выглядел крайне озабоченным и бесконечно взволнованным произошедшим казусом, – возможно, в другой…

– Да ладно тебе, пап! – простосердечное упорство Тии не имело границ. – Что такого-то? Покажем Даше наш бункер! Делов-то…

Даша, не смея пошевелиться, ждала, затаив дыхание. Она как будто спряталась за тиканья секундной стрелки и стала невидимой, как звук. Ей казалось, что, если она не будет обращать на себя внимание, Матиасу будет легче согласиться на ее просьбу. Тия же распалялась все больше, и было понятно, что просто так она уже не остановится. Даше это было очень знакома. Потому, что эту черту она тоже знала за собой. «Разбегайтесь кто куда, Дашу понесло, всех забодает», – смеялся в таких случаях Дашин папа и крепко обнимал дочь, что ей очень нравилось, и это ее успокаивало.

Но Тия разогналась так, что ее уже ничто не могло остановить. А подозрительное молчание Матиаса ее только подзадоривало.

– Тем более, – продолжала малышка, – мы же скоро оттуда переедем. Да? В наш настоящий дом! Да?.. Как вы все обещаете. И мама, и деда, и бабушка. Ведь переедем же? Переедем, пап? Ну, пожаааалуйста! Скажи, что переедем…

Веселость Тии так резко сменилась грустью, что Даше показалось, малышка вот-вот расплачется. Матиас стремительно подошел к дочери, встал перед ней на одно колено, взял ее маленькое личико в свои ладони и большими пальцами провел под ее глазками, словно вытирая слезки, которые должны были непременно пролиться.

– Переедем! – сказал он тихо. – Без всяких сомнений! Слово древлина.

Тия шмыгнула носом.

– Ты же мне веришь?

Тия закивала головой. Матиас встал и крепко прижал свою дочурку.

– Слово древлина! – повторил он.

– Ну, вот и хорошо! – Тия слегка отстранилась от отца. – Значит, мы можем пригласить Дашу?

Из-под рыжей челки на Матиаса смотрели лукавые неунывающие глаза, а рот расплывался в улыбке уверенной в себе дерзкой юной особы.

– Она же…

Матиас глянул укоризненно на дочку.

– То есть – Даша! Конечно, Даша! – тут же исправилась Тия. – Даша хорошая! Ты же сам это видишь?

– Вижу… – нежно сказал отец и кивнул.

– Даша не принесет нам вреда! – настойчиво добавила Тия и резво отпрыгнула от отца как ни в чем не бывало. – Слово древлина!

Матиас повернулся к Даше. Девочка застыла. Она ощущала на себе испытующий взгляд папы-древлина. У нее загорелись щеки и быстро заколотилось сердечко. Она ждала решения и глядела не моргая, пытаясь понять, о чем думает Матиас. Ей очень хотелось попасть в гости к древлинам, и всем своим видом она демонстрировала кротость и готовность быть хорошей-прехорошей, послушной-препослушной.

– Я не принесу вреда… – одними губами произнесла Даша, – честно-пречестно.

Матиас перевел взгляд на свою дочку, та в ответ быстро закивала головой, устроив фейерверк из огненных волос.

– Ну, хорошо! – сдался отец. – Слаб я сердцем перед такими принцессами.

Даша едва не подскочила до потолка от счастья, а Тия запрыгала на одной ножке вокруг отца.

– Я знала! Я знала! Я знала! – подпрыгивала она. – Я знала, что у меня самый лучший папа…

Малышка тут же спохватилась, остановилась и обратилась к Даше.

– Из древлинов, конечно! – Тия подмигнула подруге. – Твой папа тоже самый лучший! Да же?

– Конечно! – согласилась Даша. – Мой папа самый лучший!

И знаете, в этот момент Даша почувствовала всем своим маленьким сердцем, что это действительно так… Несмотря на все споры и разногласия, обиды и ссоры, несмотря на строгость, а иногда и несправедливость, и даже несмотря на чрезмерную требовательность, а порой и на невнимание, каким страдают все взрослые, Дашин папа был самым лучшим и любимым папой на свете. Да что на свете! Во всем мире! Он был единственным Дашиным папой! Она почувствовала и осознала это так явственно и ярко, и все благодаря маленькому существу из другого мира. Из мира янтарных человечков.

Все эти мысли и переживания пронеслись в душе девочки одновременно с движением ресниц. Даша моргнула, смахивая внезапную слезинку, и добавила:

– Самый-пресамый!

– Ну, вот! – немного сдавленным голосом отозвался Матиас, словно у него запершило в горле. – Теперь мы действительно можем отправиться к нам в гости.

– Спасибо… – растроганно произнесла Даша.

– Уй! – врезалась Тия со всем своим незатейливым задором. – Вы будете тут нюни-канюни размазывать или мы пойдем?

– Пойдем, пойдем, доча! – взял себя в руки Матиас и обратился к Даше: – Чтобы попасть к нам, тебе нужно взять тот большой янтарь… ну, который в шкатулке.

Даша с готовностью открыла ящик стола, достала шкатулку и осторожно извлекла «Янтарь большой как Солнце».

– Теперь зажми его в ладонях, приложи к груди и… – Матиас понизил голос до шепота, – …и закрой глаза.

Даша с послушным трепетом зажмурилась и затаила дыхание.

ИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ

В катакомбах.

Она ждала, и сама при этом удивлялась, насколько послушно выполнила указания почти незнакомого человека из совсем незнакомого мира. Она доверилась ему и при этом не испытывала ни капельки страха, и ничуть не сомневалась в том, что поступает правильно. В этот момент в ней говорила вера в доброту и бесхитростность, вера в чудеса и в инопланетян…

– Они, конечно, есть! – говорила себе Даша и ждала. – Если есть древлины, то инопланетяне обязательно есть! Где-то же они должны быть! И я их точно встречу…

Так думала Даша и продолжала ждать, когда же она наконец почувствует волшебство и перенесется в мир древлинов. Она не знала, сколько времени прошло. Казалось, что она только что закрыла глаза и поэтому ничего еще не успела почувствовать…

Но тут ее дернули за руку, и звонкий голосок прокричал над самым ухом:

– Да, очнись ты уже наконец! И стоит, и стоит! Уй! Сколько можно ждать?

Даша с опаской открыла сначала левый глаз, потом правый, озадаченно осмотрелась и встретилась лицом к лицу с Тией, стоящей за правым плечом.

– Если бы не папа, давно бы уже разбудила тебя! – малышка, которая была теперь ростом немного меньше Даши, кивнула в левую сторону. – Не мешай, говорит, пускай освоится! А чего тут осваиваться, бункер и бункер!

Даша повернулась к левому плечу и уперлась глазами в знакомый камзол из синего бархата. Она медленно подняла голову и увидела добродушное лицо Матиаса, который был ростом почти как Дашин папа.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил древлин.

– Но… – у Даши от волнения и растерянности перехватило горло, и она перевела дух, – я ничего не почувствовала… Давно мы тут?

К этому времени глаза Даша привыкли к полумраку, и она увидела перед собой длинный коридор. Он был слабо освещен, из красного камня, со сводчатым потолком и терялся в темноте. Даше показалось, что она уже такое видела. Но не могла вспомнить, где.

– Давно… – хихикнула Тия, – мигом! – девчушка присвистнула. – Фьють! Глазки закрыла, глазки открыла… и дома! Ну, в смысле, мы дома, а ты – в гостях!

Теперь Даша совсем уже, ну, можно сказать, почти уже совсем, освоилась и пришла в себя. Чтобы убедиться, что это не сон, она крепко зажмурилась, резко открыла глаза и посмотрела по сторонам. Не было никакого сомнения. Рядом справа, руки-в-боки, стояла Пигрития, и была она чуть меньше ростом, как и подобает обычному ребенку, вызывающе самоуверенная и полностью довольная собой. А слева стоял Матиас. Он был выше Даши, как и надлежит быть взрослому, внимательный и спокойный, и добродушно смотрел на Дашины сомнения.

– Это все на самом деле! – мягко сказал он.

– А почему вы такие же, как я? – Даша пыталась осознать себя в незнакомой среде.

– В нашем мире мы становимся такие же, как вы в своем… – пожал плечами Матиас. – А может, наоборот – вы становитесь такие же, как мы. Как будто подстраиваетесь под наш маленький… Трудно определить. Все относительно.

– Относительно… – задумчивым эхом отозвалась Даша. – Где это мы?

– Форт «Королева Луиза», – с готовностью ответил Матиас.

– Уй! – иронично возмутилась Тия. – Скажите пожалуйста – форт! Бункер это! Катакомбы! Сейчас увидишь!

Но Даше больше понравилось то, как назвал это место Матиас. И она, чтобы сильнее прочувствовать всю палитру ощущений, восторженно повторила несколько раз, как заклинание:

– Форт «Королева Луиза»! Форт «Королева Луиза»!

И тут же ее воображение окрасило эти невзрачные стены в цвета пышной дворцовой залы. Даша увидела себя на королевском приеме. Она стояла в ожидании королевы Луизы, и пыльный воздух словно наполнился дворцовыми ароматами. Это было настолько явственно, что девочка, дабы ощутить торжественность атмосферы, вздохнула полной грудью… и тут же закашлялась. Картины, созданные воображением, мгновенно улетучились, уступив место детскому сарказму Тии.

– Вот тебе и Королева… – хмыкнула она, – …Луиза!

– Мне просто показалось… – начала оправдываться Даша.

– Это бывает… – успокоил Матиас, – с непривычки. То ли недостаток кислорода под землей вызывает галлюцинации, то ли дыхание мира древлинов способствует буйству фантазии…

– Второй вариант мне нравится больше! – улыбнулась Даша.

– Может, хватит «осваиваться»? – взбунтовалась Тия. – Пойдем уже! А то, чувствую, дедушка все-таки разделит мой пирог и приплюсует в свой животик.

– Да, да! – поддержал дочку Матиас, и компания двинулась вперед по темному коридору.

Лампочки под потолком горели через одну и, преодолевая свою престарелую жадность, без охоты делились тусклым желтым светом с отсыревшим пространством. Кирпичные стены на стыках были покрыты то ли плесенью, то ли налетом соли, словно инеем, и тоже благодаря сырости. Благодаря этой же сырости, чем дальше, тем больше, дышать становилось труднее и неприятнее. И отсыревшая земля под ногами была мягкой и холодной.

Матиас шел чуть впереди, Тия канючила сзади. Даша держалась из последних сил.

– Да! Австрийским королевским омлетом Кайзершмаррн тут и не пахнет! – Даша пыталась шутить сама с собой, чтобы не пасть духом, но у нее это плохо получалось. – И кому только в голову пришло назвать эти катакомбы…– Даша краем глаза глянула на тоскливо бредущую Тию, – … именем Королевы Луизы.

И тут Даша поскользнулась на маленьком камушке и, чтобы сохранить равновесие, схватилась левой рукой за стену. С кирпичей посыпалась пыль, мелкая красная крошка и соляные отложения.

– Ой! – вскрикнула Даша, отдернула руку, и тут же в ее памяти возникли пережитые давным-давно ощущения, похожие на теперешние. Она вспомнила, где видела такие стены. Тогда ей было лет пять, и родители почему-то решили взять ее с собой на экскурсию. На экскурсию в похожий форт. И ее, несмышленого ребенка, мало знакомого с подземной жизнью, привлек вот этот белый снежок на стенах, похожий на сладкую вату. Маленькая Даша, не справившись с соблазном, хотя в общем и попыток справиться у нее не было, просто поддалась детскому любопытству. Пока родители, забыв про родное чадо, слушали экскурсовода, она загребла своими пухленькими пальчиками такую вот субстанцию и, предвкушая праздник ванильной сладости, отправила себе в ротик… Ее собственный плач о помощи до сих пор стоит у нее в ушах уже повзрослевшей в два раза и навряд ли когда-нибудь забудется. Сейчас же Даше хотелось побороть приступ тошноты и скорее выбраться отсюда. Но она не могла позволить себе признаться в собственной слабости и бросить все на полпути, на котором сама же и настояла. Тем более, Матиас уже суетился рядом, заботливо поддерживая под руку.

– Хочешь домой, Даша?

– Я… – с трудом начала Даша, вытирая ладонь, – … хочу…

– А я говорила! А я предупреждала! – ехидничала рядом Тия.

– Даша? – Матиас заглядывал в глаза девочки. – Может, вернемся?

– Я хочу… – Даша сглотнула тягучий ком.

– Конечно, домой! Конечно! – настаивала Тия. – Мне тоже все это надоело…

– Чего ты хочешь? – Матиас, как фокусник, достал из манжеты кипельно-белый кружевной платок, широко взмахнул им перед лицом бедной Даши, создав свежий ветерок, и протянул его.

– Я хочу… – все это выглядело настолько завораживающе, а вязаный узор был настолько красив, что Даша словно растворилась в этом волшебстве. – Хочу к вам в гости! – позабыв о своем состоянии, произнесла она.

– Уй! – фыркнула Тия. – Ну, вот! – и отвернулась в знак протеста.

– Ты уверена, Даша? – переспросил Матиас.

Даша кивнула, возвращая кружевное чудо.

– Тогда вперед! Уже близко!

Древлин зашагал первым. Даша двинулась второй. Следом шла Тия и бурчала.

– Все-таки придется пирогом делиться…

Даша смотрела исключительно под ноги. Теперь, наученная собственным опытом, она опасалась оборачиваться. Зато обернулся Матиас.

– Как можно, доча? Ты же сама настаивала…

– А что? Я ничего! Пошутить нельзя… Конечно, настаивала… – бубнила она, – но я пока шла, подумала! Пирог-то один…

– Пигрития! – уже строже произнес, не оборачиваясь папа-древлин.

– Шутю, я! Шутю! – вспыхнула Тия и через пару шагов пробубнила себе под нос: – А он все равно один… а как один разделить на три? Этому я не научена…

Даша, чтобы отвлечься самой и заговорить подругу, решила сменить тему разговора.

– Я, кстати, вспомнила про эти форты! У меня даже был опыт посещения такого. Правда, я маленькая была. И опыт получился неудачный… Бррр! – Даша демонстративно передернула плечами. – Тот форт был номер пять…

– Король Фридрих Вильгельм III, – отозвался Матиас.

– А чего в честь первого не назвали? – подключилась Тия. – Первому обидно должно быть!

– Может, он не заслужил… – предположила Даша.

– А ты откуда знаешь? – подскочила ближе Тия.

– Предполагаю…

– Тогда конечно! – с видом знатока согласилась малышка. – А что ты вспомнила? Про опыт… какой опыт? – допытывалась Тия.

– Опыт невкусный! – отшутилась Даша. – Видишь на стенах и потолках такая штуковина встречается, на белую сахарную вату похожа? Висит такая себе хлопьями. В заблуждение вводит. Вот я и решила попробовать. Пока родители слушали экскурсовода отщипнула кусочек, да и отправила в рот. А она оказалась такая соленая, что аж горькая.

– И правда «Брррр»! – сморщилась Тия.

– Но я не расплакалась, – продолжала Даша, – а очень испугалась… а потом уже расплакалась. Маленькая была… А вот про этот форт я слышала, что сюда никого не пускают! А как же вы тут?

– Это в вашем мире не пускают. А у нас везде ходить можно, – подмигнула Тия, бодро вышагивая рядом, и добавила – В вашем мире тут живут одинаково одетые люди.

– Солдаты. Военные, – подсказала Даша.

– Наверно… но они нам не мешают, – разошлась не на шутку девчушка. – А мы их не беспокоим. А зачем они? Совенные эти? Или как их? Волдаты?

– Военные! – рассмеялась Даша. – Они чтобы защищать.

– От кого? – Тию разрывало от любопытства.

– От врагов… – сомневаясь в точности ответа, произнесла Даша.

– А где враги? Я не видела…

– Ну, не знаю… – Даша задумалась. – От будущих врагов, наверно… чтобы быть готовыми дать отпор… я сама плохо в этом разбираюсь…

Даша замолчала, понимая, что не готова говорить на эту тему. Но любознательная Тия не унималась.

– От будущих врагов… – во весь голос рассуждала она. – Мрачное какое-то будущее. И сами они мрачные. Серо-зеленые какие-то. Одинаковые все и скучные. Конечно, а чего тут веселиться? Сидишь тут в этих подземельях. Ждешь этого врага будущего, ждешь! А его все нет и нет! Так с тоски и помереть можно! Да, пап? Какое-то неинтересное будущее получается, если там враги. А может, им перекраситься разноцветными и ждать не врагов из будущего, а наоборот? Все веселее же! Все же веселее ждать чего-то хорошего. Тем более, что, может, этих врагов в будущем уже и нет. А они придумали себе и ждут сидят! Скучают! А так переоделись во что-нибудь веселое и пошли сами в будущее в это! Да, пап?

Матиас шел вперед молча, погруженный в раздумья. Может быть, он думал о том, что говорила Тия. Даша не могла этого понять. Она видела только его спину и то, как он уверенно шагает по темному коридору. И его загадочное молчание, и фантазии Тии, хоть они и казались наивными и детскими, саму Дашу тоже заставили задуматься.

Какое- то время идущие провели в молчании. Изредка попадались коридоры, уходящие перпендикулярно вправо и влево. Но там было еще темнее и ничего не было видно. Тянуло сквозняком и сырым холодом. Ни за какие бы марципаны, хоть даже за пять килограммов, Даша не согласилась бы туда повернуть. Они приближались к очередной такой развилке. Уже потянуло сыростью, и от сквозняка зашевелились волосы на голове… А может, и не от сквозняка… Очень даже может быть и от страха. Потому что даже заглядывать в этакую темень было жутковато. Но Матиас как ни в чем не бывало миновал очередной темный перекресток, и это вернуло Даше немного смелости. Чтобы еще больше подбодрить себя, Даша вновь завела разговор.

– А почему вы тут живете?

Она, конечно, надеялась услышать жизнеутверждающий голос папы- древлина, но рядом шла маленькая особа, которая, несмотря на свою лень и постоянное желание спать и капризничать, всегда была готова высказать собственную точку зрения, опередив всех на свете.

– А мы тута не живем! – выпалила Тия. – Мы тута пережидаем!

Ее звонкий голос все же произвел на Дашу ожидаемый подбадривающий эффект, и она успокоилась. Но сама Тия успокаиваться, как видно, не собиралась.

– Как тута оказались, – весело ворчала она, – так и пережидаем! Так деда говорит: «Мы тут переждём, а как дом найдем, так и переберемся»! Ему-то хорошо! А я-то все время тута! Одна радость – к тебе в гости ходить. Младший братик еще есть. Но он совсем маленький. А вот взрослые, они каждый день на поиски нашего настоящего мира отправляются. Так что я тута почти всегда одна.

Тия горько вздохнула.

– И далеко уходят? – сочувственно спросила Даша.

– Кто? – напряглась Тия.

– Взрослые…

– Зачем уходят? – удивилась Тия.

– Ну, на поиски… – не понимая вопроса, ответила Даша.

– Никуда они не уходят, – усмехнулась Тия, – ложатся вот так… – девочка на ходу вытянула руки вдоль тела и на короткое время прикрыла глаза. – …и отправляются на поиски.

– Не понимаю… – озадачилась Даша.

– Пааап! – взмолилась девчушка. – Объясни!

Матиас, не останавливаясь, повел головой немного вправо, чтобы ответить.

– Для людей, если со стороны посмотреть, это и вправду на сон похоже. А для древлинов это – перегринация.

– Вот! – гордо вскинула голову Тия и тут же осеклась. – Чего? Ты мне по-другому называл.

– Да! Если проще, то миространствование! – спокойно уточнил Матиас и продолжил шагать вперед.

– Вот! Слыхала? Миро… страныва… ны… ну, ты поняла…

– Да! – рассмеялась Даша.

– Миространствование! – не поворачиваясь, подсказал Матиас. – Мы скоро уже придем!

Даша выглянула через плечо древлина и увидела впереди силуэт винтовой лестницы. Металлические ступени, уходящие вверх, на границе с потолком, были освещены лучами, похожими на солнечные. Своим живым цветом эти лучики отличались от тусклого печального света местных ламп тем, что дарили тепло и радость. Даша воспряла духом и ускорила шаг. Это заметил папа Мэт и тоже зашагал быстрее.

– А у вас там все из янтаря? – не сбавляя темпа, спросила Даша.

Ей вдруг срочно захотелось узнать, что ждет ее там, куда они так резво направились, и вообще, к чему ей готовиться. Может, там опять какое-нибудь неожиданное разочарование.

– Чего она спрашивает? – Тия отставала, но ее любопытство бежало далеко впереди нее. – То есть, Даша… Чего Даша спрашивает? – не сдаваясь допытывалась малышка.

Матиас, чтобы посмотреть, как далеко отстала его дочь, обернулся на ходу.

– Даша спрашивает, все ли у нас из янтаря? – не останавливаясь, громко ответил он.

– Зачем из янтаря? – прокричала Тия. – Мы сами из янтаря!

Убедившись, что его дочь в безопасности и верна своему упорному характеру, Матиас повернулся и зашагал наперегонки с Дашей.

– Эй! – возмутилась Тия. – Вы куда побежали? Мне же лениво…

– Догоняй! – подзадорил дочку отец.

Компания набрала такую скорость, что Даша немного запыхалась, когда они с Матиасом подошли к ржавой лестнице. Тия обиженно подбиралась следом и, казалось, нарочно замедляла шаг.

– Помнится, кто-то боялся, что ему не достанется янтарного пирога! – Матиас разогнал громким голосом скучную тишину коридора. – Ты не помнишь, Даша, кто это был?

Даша сдержала смех и ответила так же громко:

– И правда! Кто бы это мог быть? Может, Тия?

– И точно! – Матиас продолжил игру. – А где же она теперь, бедняжка? Наверно, очень проголодалась…

Тия по-прежнему обиженно смотрела в пол, но зашагала быстрее.

– Но мы же ее дождемся? – чуть тише спросил Матиас, потому что его дочь была уже совсем близко.

– Конечно, дождемся! – ответила Даша и, когда Тия подошла к лестнице, девочка радостно воскликнула: – А вот и наша Пигрития!

– Вот и ваша Пигрития… – буркнула малышка, демонстративно зевнула и, никого не дожидаясь, потопала вверх по спирали.

Металлические ступени гулко отзывались на каждый шаг, похрустывая ржавчиной и песком. Матиас одобрительно подмигнул Даше и жестом пригласил последовать за дочкой. Даша вежливо поклонилась в ответ, ей очень нравилась эта игра в «Королеву Луизу», и тоже зашагала по ступеням. Матиас замыкал торжественную процессию, поднимающуюся по старой винтовой лестнице.

Сводчатые потолки были такими, что взрослый человек мог бы достать до них, встав на цыпочки и вытянув руку. Соответственно и расстояние, которое надлежало пройти по лестнице, не было особенно длинным и трудным. Но даже тут, на середине пути, Тия остановилась и захныкала.

– Я устала! Я больше не могу! Я есть хочу!

– Значит, надо отдохнуть, – терпеливо отозвался снизу Матиас, – а насчет голода… надеюсь, пирог все еще ждет мою славную неутомимую путешественницу.

– Уй! – прошептала Тия, насупилась, шумно задышала, но все же зашагала вперед.

Даша, чтобы морально поддержать малышку, решила развлечь ее разговором.

– Тия, скажи, пожалуйста, если вы можете миространствовать куда вам захочется, почему ты приходишь в гости только ко мне? Ты же можешь…

– Не могу, – перебила девчушка, – я еще не могу! Не положено! И я уже говорила об этом междум прочим!

– Ах, да… – притворно вспомнила Даша.

Преодолев вслед за подругой последние пять ступенек, Даша оказалась в слабоосвещенном помещении. Но тут было суше и гораздо теплее, чем внизу. Привыкнув немного глазами, Даша начала угадывать смутные очертания стен. По форме комната напоминала башню. Размером же была в половину школьного класса. До потолка Даша могла бы достать, вытянув руку. Солнечный свет пробивался через две узкие прорези, расположенные рядом друг с другом, и рисовал два теплых прямоугольника на противоположной стене. Его было мало, чтобы осветить все пространство, но вполне достаточно, чтобы разбудить воображение. Даше мигом представилось, что она находится в голове огромного робота в качестве умной мысли и смотрит на мир его глазами. Сквозь них она видела деревья и начала представлять, как управляет ногами и руками стального гиганта. Как идет по улице, заглядывает в окна и спасает людей от Рыжеволова Максима. А вот она подходит к дому задаваки Виолетты Копытиной и машет ей огромной металлической рукой. Виолеттка от страха теряет свои банты и говорит, что она больше не будет. А Даша ей по-доброму отвечает: «Теперь ты веришь, что инопланетяне бывают?» А Виолетта, раскрыв рот, кивает…

Но что там случилось дальше, Даша не досмотрела, потому что Тия дергала ее за руку и требовала внимания.

– Что? – очнулась Даша.

– Ты чего как будто я? Уснула на ходу… – возмущалась Тия. – Это я так обычно делаю!

– Прости! Опять фантазия разыгралась… Ты что-то говорила?

– Я говорила, что еще не умею… это…

– Миространствовать… – подсказала Даша и сама удивилась, как быстро выучила такое сложное слово.

– А даже если бы и могла, – продолжала Тия, – то все равно приходила бы ногами. Потому что целиком ходить в гости интереснее. А путешествовать получается без тела… только мыслями…

В помещение уже наполовину поднялся Матиас.

– Да, пап? – обратилась к нему Тия.

– Да! – отец был уже целиком в комнате. – Перегринация совершается мысленно…

– Как во сне? – уточнила Даша.

– Как во сне… – улыбнулся древлин и двинулся к дальней стене. – Кто тут у нас?

Скоро его уже трудно было рассмотреть в темноте, и Даша удивленно посмотрела на Тия.

– Там кто-то есть?

– Сейчас узнаем, – зевнула малышка и продолжила разглагольствовать с видом учителя, – …»совершается мысленно»! Поняла? – она строго подняла пухленькой пальчик вверх. – А целиком, ну, то есть, всем телом, можно переноситься только через твой янтарь! Дедушка сказал, что он очень большой и сильный и мы связаны с ним. Через него мы и попадаем в ваш мир. Он как этот… ну, как его… ну… потрал. Во!

Даша, не удержавшись, рассмеялась, но, увидев грозный взгляд Тия, сделалась серьезной.

– Портал, наверно? – как можно мягче поправила она.

– Уй, да какая разница! И так же понятно? – хмыкнула Тия.

– Ничего не понятно! – растерянно призналась Даша. – Как все это получается? Волшебство какое-то?

– Уй! – вскипела малышка. – Какое волшебство? Ну, какое? Мы – из янтаря. Так? Так! Твой янтарь – потрал! Через него мы – фьють… – Тия присвистнула, – …и рядом с ним. Так что, далеко от твоего янтаря не уйдешь. Вот поэтому только к тебе и могу ходить. А будешь дразниться…

– Я просто хотела понять… – попыталась оправдаться Даша.

Но Тия вместо ответа свела брови и воинственно наклонила голову. Казалось, что она хочет исподлобья пробуравить Дашу взглядом. Это выглядело больше забавно, чем угрожающе, и Даша с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться и не обидеть этим малышку. Но конфуз мог произойти в любое мгновение. И тут вовремя подоспел Матиас, который вернулся к девочкам из темноты.

– Вот твой пирог, доченька! В целости и сохранности! – он протянул тарелку с лакомством, похожим на обычную творожную запеканку, только с молоденькими еловыми шишками, и политую чем-то вроде меда.

От внимательного Матиаса, конечно же, не укрылся пытливый взгляд Даши, и он торжественно произнес:

– Запеканка с янтарным сиропом…

Но не успел он договорить, как его дочь выхватила тарелку и принялась за обе щеки уплетать угощение, причмокивая, облизывая пальцы и губы, при этом урча от наслаждения.

– Приятного аппетита! – с умиление пожелал Матиас.

Возникла тишина, которой не преминула воспользоваться Даша и подошла к древлину ближе.

– Я просто хотела понять… – шепотом спросила девочка.

Тия, конечно, все слышала, но была настолько поглощена едой, что лишь удостоила Дашу огненным взглядом, буркнула «Уй!» и, отвернувшись, продолжила свои маленький пир.

– Попытаюсь объяснить, – Матиас снял шляпу и вытер лоб тыльной стороной руки, – хотя, как можно объяснить чудо? Потому что это чудо! Потому, что весь мир – чудо! И все, что с нами происходит, тоже волшебство. Порой не обязательно раскрывать все тайны природы, и оставить ей ее секреты, но в данном случае…

Матиас на секунду задумался, Даша приготовилась слушать, и даже Тия заинтересованно повернулась вполоборота.

– Тебе знакомо слово «энергия»? Она есть во всем. Иначе бы мир не существовал. Ни мир людей, ни мир древлинов, никакой другой… Мы рождаемся из янтаря, а янтарь – это…

– Вспомнила, – вскрикнула Даша, – дедушка Людвиг рассказывал! Янтарь – это соединение души древнего великого народа и души древних лесов…

– Я тоже это знала… Я тоже! – Тия доела свой пирог и с новыми силами ворвалась в беседу. – Там какие-то дожди, потом пожары… или наоборот… пожары, потом дожди и… океан.

– Совершенно верно! – закивал Матиас. – Все несет в себе энергию! Она есть и у души, и у леса, у огня и воды… И даже у времени. И благодаря сочетанию всех этих чудесных энергий появился янтарь. В одном камне содержится огромная сила. А если, Даша, янтарь такой большой, как у тебя, невозможно даже представить, сколько в нем таится волшебства. Вот и получается – энергия твоего желания оказаться здесь соединяется с энергией твоего янтаря, и ты переносишься в наш мир. Как ток по проводам, подобно разряду молнии между небом и землей. Волшебство твоего камня умножает во сто крат твое воображение, силу твоей мысли и воли, плюс твое хотение, и вот ты здесь!

Матиас сделал рукой, в которой держал цилиндр, широкий жест, обводя полутемное пространство.

– В катакомбах… – не удержала своего сарказма Тия и вдобавок крепко зевнула. – Энергия, путешествия, потралы… Когда уже мы найдем наш мир, пап?

– Скоро! – Матиас вложил всю свою надежду и веру в это слово, так что дочери ничего не оставалось, как смириться.

– Понятно! – вздохнула Тия и кивнула в ту сторону, куда уходил ее отец. – А как наши?

– Еще не вернулись.

И тут Даша вспомнила еще об одной вещи, которая не давала ей покоя.

– Я же хотела спросить, – спохватилась она и кивнула в темноту, в ту сторону, куда уходил Матиас, – там кто-то есть? Кто?

Древлин надел шляпу, приложил палец к губам, прося соблюдать тишину, протянул Даше руку и кивком головы пригласил последовать за ним.

Даша, конечно, боялась темноты, как и все дети, и в этом нет ничего ужасного, но ее любопытство было гораздо сильнее. Да и к тому же она была в сопровождении взрослого, уже хорошо знакомого, заметьте, и Тии, куда же без нее, которая после пирога пребывала в прекрасном настроении.

– Фьють! – присвистнула она и первая шмыгнула вперед. – Держись за папу и не бойся! – прозвучал ее задорный голос из темноты.

– Тия… тише… – Матиас попытался успокоить свою непоседливую дочь, но, осознав всю тщетность, только покачал головой и обратилась к Даше: – Идем…

Даша взяла древлина за руку и последовала за ним.

Путешествие было недолгим. Они сделали всего шагов десять и остановились.

– Сейчас глаза твои привыкнут, и ты увидишь, – прозвучал шепот Матиаса.

– Хорошо! – ответила Даша и приготовилась терпеливо ждать столько, сколько понадобится. Так сильно было ее желание узнать, что же находится в этой стороне комнаты.

– Пусть даже целых два урока! – пообещала себе Даша.

А ведь «целых два урока» – это огромный срок. Каким бы ты ни был усидчивым и спокойным ребенком. Один урок- то иногда с трудом высидишь, а тут «целых два»… Но, к удивлению Даши, уже через несколько минут она отчетливо стала видеть в темноте…

– Хотя какая же это темнота, если ты все видишь! – снова подумала про себя Даша и удивленно улыбнулась: – Темнота пропала! – сказала девочка древлинам, которые вопросительно смотрели на нее. – Это тоже чудо?

– Обычное дело! – хмыкнула Тия. – Когда заходишь в темноту, темнота пугается тебя и улетучивается! Да, пап?

– Да, доча! – снисходительно согласился Матиас.

Но Тия уже не слушала, она тащила Дашу за руку к стене.

– Смотри! – гордо произнесла она. – Тут все семейство!

Теперь Даша увидела в стене две ниши похожие на кроватки, на которых лежали древлины.

– Спят? – шепотом спросила Даша.

– Нет! – возмутилась Тия. – Я же говорила тебе! Ищут!

– А как будто спят! – недоверчиво прошептала Даша.

– Не шепчи! – в голос ответила малышка. – Они нас не слышат. Они далёко!

Даша вопросительно посмотрела на Матиаса, который утвердительно кивнул. Даша еще раз посмотрела на лежащих древлинов.

– Дедушку Людвига ты уже знаешь! – кинулась представлять своих родных Тия, – Это моя бабушка Августа, это мама Вера, это старший брат Никиас, мы зовем его Ник, а это малыш по имени Малыш! Такой маленький… – Тия умильно сложила ручки, – такой хорошенький!

– Он тоже путешествует? – спросила Даша.

– Нет! Он тута! – радостно заявила Тия.

Да так громко, что Даша, испугавшись, что Малыш проснется замотала головой.

– Не переживай! – подмигнула Тия. – Он так крепко спит, что его ничем не разбудишь. Сон младенца! – с видом знатока произнесла малышка, привычно подняв свой пухленький указательный палец.

Не зная, как вести себя в подобной ситуации, Даша решила быть «воспитанной и благоразумной», как посоветовала бы ей бабушка.

– Приятно познакомиться, – тихонько сказала Даша и, не услышав ответа, почувствовала неуместность этой стандартной, в общем-то, фразы. Чтобы скрыть неловкость, девочка сделала небольшой книксен. Ну, как будто бы она все же находится на приеме королевы Луизы. Матиас с интересом смотрел за тем, что происходит с Дашей. От этого ей стало совсем неловко. А Тия так вообще захлопала глазами от изумления.

– Ты чего? – воскликнула малышка. – Они же не видят! И вообще… вот те новости…

Даша окончательно смутилась и уже готова была сильно расстроиться, как ей на помощь пришел внимательный Матиас.

– Ну, что ты, Тия? Видишь, наша гостья не знает, как себя вести… Волнуется.

– Да чего там! Вот еще! – пожала плечами Тия. – Как вела себя, так и веди! Свои же все! Деда, баба, мама, брат! Вернутся – и познакомишься. А малыш может вообще все на свете проспать. Весь в меня! – гордо заявила девочка и присела на корточки рядом с кроваткой Малыша.

– Ты можешь осмотреться, – вежливо предложил Матиас, – хотя особо тут смотреть не на что! – он грустно улыбнулся. – Но когда-нибудь ты обязательно увидишь, как по-настоящему живут древлины. Ты посетишь наш дивный прекрасный мир, и он тебе обязательно понравится… ну, уж равнодушной точно не оставит.

– Да! – отозвалась Тия. – Уж чего-чего, а равнодушия в нашем мире точно не найдешь. И ты не думай, что я жадная и равнодушная… Я что же, не понимаю, что ли?.. Я про пирог говорю… я все понимаю! Только сделать ничего с собой не могу. Просто так вышло, – девочка сокрушенно покачала головой. – Эх! Жалко, что пирог был такой маленький, а я такая голодная! Иначе бы я с тобой обязательно поделилась.

Тия смотрела своими огромными наивными глазами так бесхитростно, что Дашино чувство неловкости рассеялось.

– Оно убежало, как темнота, когда ты в нее входишь, – подумала Даша и, освоившись, вспомнила еще одну вещь, которую обязательно хотела увидеть. Она огляделась по сторонам, но, к сожалению, ничего ожидаемого не увидела. Почувствовав замешательство гостьи, Матиас хлопнул себя по верхушке цилиндра.

– А что же мы в темноте! – он подошел к столу у стены и зажег свечу.

Все пространство озарилось янтарным светом. Теперь Даша могла рассмотреть все в мельчайших подробностях. Хотя рассматривать тут особо было нечего. Голые кирпичные стены, покрытые зеленым мхом и кое-где проступающими корнями деревьев, люк в центре комнаты, через который они сюда вошли, два смотровых прищуренных окна, пустой стол со стульями, ниши, в которых миропутешествовали древлины, Тия, Матиас… и больше ничего. Того, что Даша мечтала тут увидеть, не было.

– Это и естественно, – разочарованно подумала Даша. – Наивная ты девочка! Ну, где бы оно тут поместилось?

Даша еще раз повернулась вокруг своей оси.

– Наверно, это была шутка… – подумала Даша и посмотрела на Матиаса со смешанным чувством обиды на обман древлинов и злости на свою наивную доверчивость.

– Ты что-то ищешь? – спросил все понимающий Матиас.

– А где же ваш Стадиум? – с вызовом задала вопрос Даша. – Или это была шутка?

– Нет, Даша, это не было шуткой.

Даша почувствовала, как начинает закипать. Ее опять держат за несмышленую первоклашку. Она хотела уже возмутиться и даже начала говорить.

– Но…

– Он тут! – опередил ее Матиас и показал на голову.

– В шляпе? – возмущенно отозвалась Даша. – Ну, конечно! Все дело в шляпе…

Матиас снял цилиндр и указал на свой лоб.

– Наш Стадиум тут! – и, не давая гостье возможности разозлиться еще больше, быстро заговорил: – Я не успел сказать! Это моя ошибка! Прости, Даша! Стадиум – это не здание! Стадиум – это не стены, не пол и не потолок. Стадиум – это целый мир. Другой мир. Это наше желание учиться и наша воля. Наше стремление стать лучше. Мы проходим стадии, обучаемся в другом мире. В другом пространстве. В другом измерении.

– Это как параллельная вселенная? – предположила Даша. – Я в мультфильмах про такое слышала.

– Можно сказать и так! – согласился Матиас. – По-вашему, напоминает сон.

– Опять сон… – озадаченно произнесла Даша.

– Это если смотреть из вашего мира на законы и правила нашего. Чтобы тебе понятнее было, – уточнил древлин, – Стадиум – это соединение всей мировой энергии. Как огромная звезда. Когда мы вырастаем до определенного возраста, нам открывается возможность переноситься туда. Закрываем глаза и…

– Фьють – и в Стадиуме! – подхватила Тия. – Когда же я наконец досплюсь до этого момента? Скорее бы.

– Как же это здорово! – эта информация потрясла десятилетнюю Дашу. – Учиться во сне! – повторила она. – А мне можно туда попасть?

Матиас отрицательно кивнул.

– Понятное дело, что нет! – Тия поднялась на ноги и оправила юбку. – Надо быть древлином, чтобы учиться по-древлински. А ты думала как? Фьють и все?

– Было бы здорово! – мечтательно произнесла Даша. – Закрываешь глаза и учишься, учишься, учишься… До тех пор, пока все не выучишь…

Даша закрыла глаза, сложила руки кулачками на груди и представила себя в Стадиуме. Она видела и ощущала это так отчетливо, что ей стало аж жарко. Над головой светила Звезда, сочетающая энергии всех миров. Под ногами искрилась дорожка изучения всех премудростей Рисования. Ветер свежих знаний развивал волосы и трепал подол ученического кринолина, в который была облачена Даша. Вокруг пели сказочные птицы, помогающие усваивать знания, и… голос. Знакомый голос, который доносился со стороны финиша.

– Ну, все! – послышалось издали. – Я маленькая и очень уставшая!

Даша обернулась. Прямо к ней по дорожке, с мольбертом из янтаря, шла Тия, которая непостижимым образом вклинилась в Дашины грезы.

– Вы тут общайтесь, а я пойду положу себя на кроватку и посплю. Может, дорасту быстрее до Стадиума, – Тия подходила ближе и голос ее становился громче. – Пап, разбуди Дашу, а то я ее ущипну.

На этих словах Даша открыла глаза.

– Опять расфантазировалась? – напротив стояла Тия. Ее губы растянулись в сладкой улыбке, которая плавно перетекла в заразительный зевок. Зевок перекинулся на Дашу, и, пока она с ним боролась, Тия крепко обняла девочку, сказала: «До завтра, подруга!» и пошла к кроватке.

Но не успела она дойти, как на ее пути возник дедушка Людвиг. Он размахивал руками и кричал взахлеб.

– Нашел! Нашел! – Людвиг обнял стоящую напротив него внучку, потом заключил в объятия Матиаса, поднял его над землей, крутанулся, поставил обратно и стремительно подскочил к Даше. – И она здесь! Даша, какая радость! – счастливо воскликнул он и обнял ошарашенную девочку.

После этого он метнулся к нишам и начал всех будить. Тия опасливо спряталась за отца. Матиас, как всегда, сохранял мудрость и спокойствие. Даше снова стало казаться, что она спит.

– Возвращайтесь, дорогие мои! Возвращайтесь! – взывал Людвиг, расталкивая спящих.

Древлины медленно просыпались и приходили в себя, поднимаясь и потягиваясь. Даже малыш по имени Малыш сел на своей кроватке и непонимающе моргал большими глазами. Людвиг бегал между домочадцами, помогал им встать и приводил в порядок их одежду и взлохмаченные прически.

Когда же вся семья была в сборе и стараниями дедушки приведена в идеальную готовность, он выстроил их в ряд перед Дашей, сам вышел вперед, оглянулся, чтобы убедиться, что все в порядке, и громко отрапортовал:

– Знакомьтесь, дорогие, это наша Даша! – и с чувством выполненного долга, счастливый, замолчал.

– Наверно, в ожидании похвалы… – подумала Даша.

Возникла тишина. Домочадцы недоуменно переглядывались. Не дождавшись ответной реакции, Людвиг вернулся к строю.

– Это моя супруга, баба Августа! – представил дедушка и сразу же шагнул дальше. Бабушка только рот успела открыть, как Людвиг громогласно объявил:

– Матиас – отец! Прошу любить и жаловать!

Папа Мэт что-то хотел сказать, тут же передумал и сдержанно поклонился.

– Мама Вера! – отрекомендовал Людвиг женщину с мечтательными глазами, подав ей руку, вывел вперед и покрутил вокруг ее оси. Длинное бирюзовое платье с рукавами-фонариками, с белым передником, стало похоже на колокол. Волосы до плеч развивались каштановыми волнами. Когда кручение окончилось, мама Вера скромно поклонилась и вернулась в строй.

– Чудесно! – оценил дедушка и перешел к мальчику лет десяти в коричневых бриджах, форменной матроске с воротником и бескозырке. – Первый внучок – Никиас! Сорванец, каких свет не видывал!

Никиас был занят завязыванием морского узла и тихо ответил: «Угу!»

– Это он еще не проснулся окончательно! – извинился за него Людвиг и перешел к Тии.

– А это моя сонная принцесса! Мое заспанное сокровище! Моя ненаглядная…

– Деда! – Тия не дала договорить. – Ты что-то нашел?

Вопрос был задан со свойственной Тии наивной прямотой и без каких-либо обиняков. Людвиг обескураженно, как рыба, выброшенная на берег, стал хватать ртом воздух, не издавая ни единого звука. Казалось, что он забыл, как произносятся слова, и прямо сейчас пытался вспомнить. Но безрезультатно!

– Ты же кричал: «Нашел!» – едва только успела произнести Тия, как поднялся невообразимый гвалт. Стараясь навести Людвига на потерянную мысль и вернуть ему способность говорить, все подсказывали наперебой.

– Ты кричал: «Нашел! Нашел!» Что нашел? Кого нашел? Ты зачем нас вырвал из поисков? Что ты хотел сказать? Зачем ты кричал, деда! Муженек, кто же так делает! Папа!.. Деда!.. Муженек!..

Возгласы негодования, непонимания и возмущения накатывали волнами на бедного Людвига. Он был окружен со всех сторон разъяренной стихией своих родных и близких, которые требовали немедленного объяснения. Дедушка в ответ только беспомощно разводил руками.

Даша стояла в стороне и с тревогой наблюдала за происходящим. Ей хотелось прийти на помощь забавному старичку, но как? Она во все глаза смотрела на него, желая всем сердцем, чтобы Людвиг вспомнил, что именно он нашел. Дедушка же поворачивался вокруг, озираясь, как загнанный воробей. И вдруг их глаза встретились. Даша будто почувствовала разряд молнии внутри себя, а Людвиг неожиданно вскинул правую руку.

Тут же воцарилось молчание.

– Я нашу страну нашел! – робко, останавливаясь на каждом слове, произнес он. – Простите, родные мои! Совсем заболтался от счастья! – добавил Людвиг, едва сдерживая слезы.

– Как нашел? – спросила Тия.

И тут же шквал радостного ликования завертелся в обратную сторону.

– Что же ты молчал? Как это случилось! Деда, ты молодчина! Ты наш спаситель! Муженек, кто же так делает! Ты наш герой-перегринаций! Миространник! Папа!.. Деда!.. Муженек!..

Опять все кричали наперебой. Только теперь уже от счастья. Растроганного Людвига обнимали, целовали, хлопали по плечам, спине и жали руки. А он опять стоял, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, не в состоянии издать ни единого звука от нахлынувших эмоций.

– У древлинов нет чувства меры! – взволнованно подумала Даша. – Они ни в чем не знают середины и не придерживаются рамок! Они проявляют свои чувства по максимуму и вообще живут на полную катушку, не зная пределов. Конечно, какие тут могут быть границы, если ты можешь закрыть глаза и унестись куда тебе заблагорассудится.

Даша, стоя в стороне, смотрела, как танцующий хоровод разгонялся все быстрее и быстрее и плакала от счастья. Вдруг из круга выскочил дедушка Людвиг, схватил ее за руку и потащил обратно. В самое пекло семейного празднования.

Тут же со всех сторон посыпались радостные возгласы и приветствия.

– Это Даша! Наша Даша! Какая ты молодец, Даша! Очень приятно познакомиться, Даша! Мы так счастливы, Даша!.. Папа!.. Деда!.. Муженек!.. Даша!..

В этом вихре счастья и возгласов Даша не различала, кто конкретно и что кричит, но она ощущала, как общий восторг кружит ей голову и уносит на вершины блаженства. Это напоминало ей «ныряние в шторм держась за руки». Когда ты прыгаешь в огромную волну и тебя начинает вертеть. И ты не понимаешь, где верх, где низ и не различаешь ни своих радостных криков, ни криков других купающихся, но тебе очень хорошо.

– А знаете что? – дед Людвиг опять вскинул руку, и все тут же остановились. – Я открою вам тайну, почему это случилось!

Он подошел к Даше, взял за плечи, потом крепко прижал к себе и отстранился на вытянутые руки. Древлины, не понимая еще толком, что происходит, после бешеного танца старались отдышаться, приглаживали волосы, поправляли одежду, переглядывались и перешептывались.

– Я блуждал в темноте, и неожиданно почувствовал прилив сил! – Людвиг опустил руки и продолжал с искренней благодарностью смотреть на гостью. – И меня метнуло так далеко, как никогда. Отчего бы это, подумал я, и тут же увидел нашу страну! И других древлинов! И я понял, что нашел! Что мы возвращаемся домой! Мы спасены!

По семейству прокатился ропот одобрения. Людвиг медленно пошел вокруг девочки. Даша, ничего не понимая, стояла как вкопанная, только одними глазами следя за дедушкой. Когда он уходил за спину, она видела разгоряченные лица своих новых друзей и смущенно пожимала плечами.

– Но при чем тут Даша, спросите вы! – Людвиг продолжал медленно двигаться по кругу, словно разматывая магическую спираль, и голос его становился громче и увереннее. – Стоя на центральной площади нашего города, прохаживаясь по участку, на котором мы построим наш новый просторный дом, возвращаясь к вам и сообщая эту новость, я не задумывался над причиной случившегося. Но теперь, милые древлины, я точно могу сказать – это все благодаря Даше! Это она нас спасла!

От неожиданности у девочки подкосились ноги, а у древлинов отвисли челюсти, округлились глаза и задвигались их заостренные ушки.

– Это как так? – пробасила Тия и поперхнулась.

Даша хотела было оправдываться, но поняла, что ничего плохого она вроде бы не совершила. А как вести себя в подобной ситуации, она не знала. Дело в том, что Даша никогда еще не была в роли спасительницы древлинов, поэтому, помня бабушкины наказы, решила быть «воспитанной и кроткой».

– Извините… – застенчиво произнесла она, – …я не хотела…

– Скромность – это хорошо! – еще громче произнес Людвиг. – Но мы все должны знать, что если бы не Даша, то долго бы еще блуждать нам в странствиях! И примите это как данность, дорогие мои древлины. Обнаружил я нашу страну благодаря Дашиной энергии и энергии ее янтаря! Их сочетание придало мне дополнительные силы… и вот я тут! И у нас есть свой дом!

Последние слова утонули в общем восторге. Древлины ринулись к ошеломленной Даше, подняли на руки и принялись качать. Даже легонько, чтобы не ударить об низкий потолок, несколько раз подкинули, а после аккуратно поставили на землю и принялись разглядывать с крайним обожанием и восторгом, заламывая руки и качая головами, словно увидели Дашу впервые.

– Раньше надо было Дашу пригласить! – выступила вперед Тия. – Я вам говорила, что она хорошая!

Все древлины дружно согласились и начали восторгаться с новой силой. Даша не знала, куда себя деть. Нет, конечно, ей было очень приятно! Тем более, что она опять почувствовала себя принцессой на приеме у королевы Луизы и начала смело смотреть по сторонам… но тут увидев, сквозь смотровые щели розовый свет, Даша поняла, что это садится солнце. А значит, уже вечер.

– Ой! – невольно вскрикнула она и тут же прикрыла рот рукой.

– Что такое? – забеспокоились древлины наперебой. – Мы тебя обидели? Ударили? Уронили? Ты проголодалась? Замерзла? Устала?

– Нет, нет, что вы! – поспешила успокоить их Даша. – Просто уже солнце садится. А значит, уже вечер. И скоро вернутся родители. Если уже не вернулись… – тревожно добавила девочка.

– Мэт, который час? – тут же скомандовал Людвиг, будто это могло остановить время.

– Шесть… – так же бодро отрапортовал Матиас, – или около того!

– Мне нужно домой! – попросила Даша. – Мои мама и папа возвращаются в это время.

Людвиг подал знак древлинам. Вмиг стало так тихо, словно кто-то невидимый теплым ладонями прикрыл Даше уши. Семейство осторожно подошло к девочке и встало тесным кругом. Кроме Малыша, который уснул сразу же после того, как проснулся, и все это время мирно проспал на своей кровати.

Даша чувствовала горячее дыхание своих новых друзей и слышала биение их сердец. Их благодарные лица излучали доброту, надежду и уверенность.

– Все будет хорошо, – успокоил дедушка Людвиг и тихо попросил: – Закрывай глаза.

Даша послушно опустила веки, но сразу вспомнила, что в праздничной суматохе не поблагодарила древлинов. Вспомнила, что это невежливо и что она хочет побыть с ними хотя бы еще одну секундочку, еще одно мгновение.

Даша тут же открыла глаза.

И…

Увидела перед собой окно своей комнаты. А в нем розовый светящийся купол, плавно опускающийся за крыши соседних домов.

Даша стояла посреди своей комнаты, окрашенной палитрой закатного солнца. На столе лежала тетрадь. Девочка подошла к столу и увидела решенное задание. И не просто решенное, а красиво записанное.

– Значит, это был не сон, – сказала Даша самой себе.

Потом она немного поразмыслила и по привычке дала себе мудрый совет:

– Надо переписать… Иначе никто не поверит, что это я решила…

– Но как же тебе не стыдно, Даша.

– Это первый и последний раз. Клянусь. А еще я обещаю себе всегда делать уроки и никогда не устраивать истерики. Если в мире древлинов даже ребенок понимает, что учиться нужно. Они, конечно, обучаются во сне… Но не может же быть везде одинаково хорошо.

– Конечно! Все же относительно!

Даше понравилось это слово. И она с удовольствием произнесла его вслух.

– Относительно!

Приятно было быть умным миропутешественником… или миространником… или хотя бы просто – образованным человеком.

ИСТОРИЯ ПЯТАЯ.

Новый дом – новые праздники.

На следующее утро Даша на крыльях радости слетела вниз, вбежала в кухню и обнаружила, что там никого еще нет.

Для субботнего или воскресного утра это была бы привычная картина. Когда родителям никуда не надо торопиться. Они с вечера не заводят будильники и спят аж до девяти, а то и до половины десятого. В отличие от будних дней, когда они встают ни свет ни заря и будят Дашу, не давая ей досмотреть самые сладкие на свете утренние сны. А Даша в ответ просит «ну, еще малюсенькую чуточку, ну, пожалуйста» и прячет голову под подушку. В выходные же всё происходит наоборот! Даша встает без всякого будильника, с первыми лучами солнца, потому что ей никуда не нужно спешить. Ей не нужно в школу, и поэтому она встает раньше всех. Почему это так происходит? Для родителей загадка, но для самой Даши все ясно, как в солнечный день! Чтобы успеть наиграться на всю неделю вперед, пока мама и папа спят.

Так было еще до вчерашнего дня. До знакомства с древлинами. Но после встречи с Тией Даша приняла, как у нее это водится, серьезное решение – она изменила свое отношение к школе. И, кроме того, придумала, что будет называть школу – Стадиум. Но никому об этом не скажет. Это будет ее собственный тайный секрет. «Тайный секретный Стадиум» – так вчера придумала Даша. Сразу после маминого поцелуя перед сном, и за секунду перед тем, как уснуть.

Ну, а сегодня Даша проснулась раньше всех. Она прошлась по непривычно пустой кухне. Заглянула под крышку кастрюли, скорее, чтобы скоротать время. Готовить Даша еще не умела. У нее, конечно, мелькнула дерзкая мысль удивить всех и что-нибудь сварить, но желание это тут же затерялось в тучах страха – а вдруг она сделает все не так и этим расстроит родителей. Да, Дашу к плите пока еще не допускали. «Успеешь еще накашеварить!» – со знанием дела говорила мама. «Вот станешь чуточку старше…» – неопределенно приговаривал папа. Поэтому пока что Даша могла немного – намазать бутерброд, разогреть стакан чаю или тарелку супа в микроволновке и залить хлопья йогуртом или молоком. Эта идея ей понравилась, и Даша по пути к холодильнику заглянула в ящик с крупами. Хлопьев там не оказалось, но была целая коробка мюсли.

– Это, конечно, не то же самое… – подумала Даша, – но вполне сойдет.

И, почувствовав себя очень самостоятельной и находчивой, Даша отправилась за вторым ингредиентом. Открыла холодильник, и… весь ее пламенный порыв тут же замерз между горчицей и майонезом. Там, где обычно стояли йогурт и молоко было пусто. Даша разочарованно закрыла дверцу, очень расстроилась и с коробкой мюсли уселась за непривычно пустой стол.

Даша прислушалась. Наверху было тихо.

– Конечно! – подумала девочка. – Встала на целый час раньше! – и Даша тут же принялась сама себя отчитывать: – Будешь знать теперь, как готовить сюрпризы, не подготовившись заранее.

Даша взглянула на электронные часы на холодильнике и покачала головой. Такого времени она не видела даже в выходные дни. 06:44 – мигали красненькие числа. Обычно же Даша появлялась на кухне в 07:10, впопыхах одеваясь на ходу, подгоняемая мамой и папой. Быстро завтракала и убегала с бутербродом, чтобы доесть его в машине, пока папа везет ее в школу.

– Но 06:44 – это уже перебор! – подумала Даша шумно вздыхая.

Однако делать было нечего, и Даша принялась обреченно хрустеть шариками мюсли, неспеша доставая их из коробки.

Минуты на часах сменялись медленнее чем обычно.

– Наверно, замерзли, – опечаленно подумала Даша и продолжила себя отчитывать: – Взрослая девочка, а готовить не умеешь… Вот и поделом тебе!

– А если родители не разрешают! – оправдывалась девочка сама перед собой.

– Это не повод и не оправдание! – одернула себя Даша, – К древлинам в гости ты не побоялась отправиться! Тут ты проявила всю свою самостоятельность. А вот научиться готовить что-нибудь простое тебе, видите ли, страшно! Тут ты как маленькая! Очень удобно устроилась, девочка моя!

У Даши даже задрожал подбородок от обиды, но она взяла себя в руки.

– Обещаю устроить моим родителям сюрприз!

– Вот это уже другой разговор, Даша! Вот это ты молодец… Когда же наконец соизволят объявиться эти сони-засони, папа с мамой? Тут их дочь почти погибает с голоду, а они…

Даша уже собралась было пойти наверх, но услышала легкий шелест мягких маминых тапочек и, соскочив со стула, рванула навстречу. Через секунду в кухню вошла мама. Она сладко потягивалась на ходу, не замечая дочери.

– Мамочка, доброе утро! – звонкий голос Даши заставил маму вздрогнуть и застыть в изумлении. – Вы чего такие засони? – Даша обняла оторопелую маму. – С голоду помереть можно!

Мама так и стояла с широко застывшим зевком, раскинутыми руками, ошарашенным выражением на лице и с дочерью, обнимающей ее за талию.

– Ты чего… Даша… – с трудом приходя в себя, проговорила мама, – случилось чего?

– Нет, мамочка! – отозвалась Даша. – Хотела удивить вас…

– У тебя получилось… – ответила мама, переборов прерванный зевок, – сегодня такая… шустрая? – она опустила руки и обняла дочку.

– А папа где?

– Пошел тебя будить…

– Вот удивится! – прощебетала Даша.

– Это точно! – улыбнулась мама. – Ну, пусти! Буду завтрак готовить…

Даша разомкнула объятия и решила сходить за отцом, но тут же сверху раздался его встревоженный голос.

– Рииита! А Даши тут нет…

– Она внизу, Валентин! – отозвалась мама и направилась к плите.

Через мгновение ворвался растрепанный, еще не умывавшийся отец.

– Как на кухне? Почему?

– Сюрприз хотела сделать! – ответила мама.

Отец был очень удивлен чрезмерно ранним подъемом дочери и с любопытством рассматривал ее.

– И все-таки, чего так рано? – допытывался отец, потирая ладонями еще сонные глаза. – Обычно не добудишься… А тут на тебе…

– Все относительно, мамочка и папочка! – очень серьезно ответила Даша. – Все относительно!

Родители обменялись удивленными взглядами.

– Слова-то какие! – мама разбила яйцо над сковородкой, в лунку, вырезанную в тосте белого хлеба. – Прям домашний Эйнштейн…

– Не иначе! – папа почесал затылок. – Прогресс, видите ли… акселерация опять же ж! Все кругом подгоняет! Вот и торопятся дети…

На сковороде аппетитно зашкворчала фирменная мамина яичница.

– Зато, я смотрю, взрослые никуда не спешат, – очень серьезно сказала Даша, – и могут опоздать на работу, а их дочь опоздает в школу

– Ты же сама сказала «все относительно», – начал шутливо папа, но взглянул на часы и чертыхнулся. – Я же опоздаю!

Папа, под общий хохот, теряя по дороге тапочки, убежал в ванную.

Конечно же, в этот прекрасный день никто никуда не опоздал.

Семья дружно позавтракала, бодро вышла из дома, слаженно расселась по местам в автомобиле и с утренним задором выехала со двора.

Папа, правда, вспомнил, что забыл свой телефон, в котором «вся его жизнь и жизнь его компании». Поэтому он выскочил из машины и, преувеличенно размахивая руками, театрально изображая огорчение, побежал в дом. Через несколько секунд папа выбежал из дома, опять же преувеличенно размахивая руками, но теперь изображая радость, подбежал к машине и громогласно сообщил:

– А телефон-то во внутреннем кармане пиджака… Голова дырявая! – чем вызвал очередной шквал смеха и шуток.

После этого папа запрыгнул в машину и, поднимая пыль, понесся догонять время.

Так в этот день Даша очень весело отправилась в школу и совершенно не скучно и без опоздания была доставлена к первому уроку. А если учесть, что всю дорогу мама с папой шутили наперегонки, то казалось, что семья едет не по будничным привычным каждодневным делам, а куда-нибудь на отдых. На берег солнечного моря. И впереди у них целый месяц отпуска… Да и вообще вся жизнь.

И даже тяжелая серая туча над школой, которая делала здание совсем мрачным и тоскливым, не испортила настроения. Даша озорно взбежала по ступенькам и пролетела мимо охраны.

– Доброе утро, Серафима Гавриловна.

– В своем репертуаре, Летягина! На последней минуте! – приветливо отозвалась женщина в форме с надписью ЧОП.

Убегая, Даша вдруг поймала себя на мысли: «Слово «чоп» знаю, а что оно значит, я не знаю.»

– И никакой я не Эйнштейн, если этого не знаю! – весело думала Даша, выбегая из-за угла в коридор младших классов. – Надо будет разузнать!

С другой стороны коридора шла Наталья Григорьевна. Увидев бегущую Дашу, она улыбнулась, покачала головой и прибавила шагу. Даша в свою очередь, побежала быстрее. Завязалось нешуточное состязание. Учительница перешла на бег трусцой. Даша ускорилась еще… и, опередив на целых четыре метра, первая взялась за дверную ручку. В этот момент, как победный гонг, прозвучал звонок. Даша открыла дверь, пропустила вперед учительницу, зашла следом и, проходя к своей парте, сделала свое маленькое открытие:

– Как же все зависит от настроения, с которым ты что-то делаешь!

Открытие, конечно, было невесть какое, но Эйнштейном, пусть и небольшим, Даша себя все-таки почувствовала. И окончательно утвердилась в своем открытии, когда четвертый раз за день получала пятерку.

– Так и запишем! – думала Даша, застенчиво глядя в парту. – В хорошем настроении все и получается на «отлично»!

Потрясённые одноклассники перешёптывались и не скрывая поглядывали на нее. А фраза впечатленной учительницы «Тебя сегодня не узнать, Летягина!», после которой она записала оценку в журнал, стала дополнительным доказательством маленького открытия Даши.

– Все относительно, Наталья Григорьевна, – ответила Даша, продолжая разглядывать трещинки на лакокрасочном покрытии школьной парты.

Виолетта Копытина не сдержалась и демонстративно фыркнула. Ее фиолетовые банты выглядели поникшими, а лица ее подружек, которые тоже зафырчали эхом, горели пунцовой завистью. Но Даша на это совсем не обратила внимания. Сегодня все эти мелочи не имели для нее никакого значения.

Так пролетело три дня. Даша настолько увлеклась этой своей новой игрой в «Стадиум» и своим новым качеством «круглой отличницы», что даже позабыла о янтарных человечках. Совсем немножко. Самую капельку. Она даже не заметила, как это произошло!

Увидев Тию, сидящую на краю стола над открытым ящиком, Даша по привычке хотела уже броситься радостно навстречу. Но была встречена выражением вселенского разочарования и горя на лице малышки. Это мигом оборвало ее наивный порыв и, к своему стыду, Даша осознала, что совсем забыла про древлинов. Она так и застыла в дверях.

– А где мацрыпанки? – угрюмо произнесла малышка.

Чувствуя обиду в голосе гостьи, Даша виновато переминалась с ноги на ногу на пороге.

– Совсем про друзей забыла! – с упреком произнесла гостья и поднялась на свои босые ножки. – Вот так и бывает – думаешь, знаешь человека, знаешь, а приходишь к нему в гости, и что? – Тия горестно заломила руки. – Мацрыпанков нету!

– Марцыпанков… – неуверенно поправила Даша.

– Какая разница? Все равно нету! – обреченно констатировала Тия, вскинула голову и гордо потопала к противоположному краю стола. Всё ее маленькое существо выражало возмущение.

И тут Даша не выдержала. Она бросилась к столу, упала перед ним на колени, схватилась руками за края и заговорила быстро и горячо, опасаясь, что Тия и все древлины уйдут от нее навсегда:

– Прости меня, Тиичка! Я больше не буду! Я, конечно, не права! – борясь со слезами оправдывалась Даша. – Я плохо поступила с друзьями! Совсем позабыла про вас! А так нельзя!

Тия замедлила шаг. Это добавило Даше надежды.

– Просто в эти дни я так увлеклась учебой, что совсем потеряла голову, – уже спокойнее подбирала слова Даша. – А знаешь, что? Ведь это благодаря вам! Благодаря тебе, Тия! Твое отношение к образованию восхитило меня. И я поняла, как это важно – учиться. Это так воодушевило, что я не могла остановиться. А ведь это все ты и твои рассказы про Стадиум!

Тия остановилась и, не оборачиваясь, продолжала слушать.

– Я училась и училась! Училась и училась! Как… как… как угорелая! Вот как! Так папа про меня иногда говорит, что я как «угорелая»! И глазом не успела моргнуть, а уже пятница. И как могло произойти, что я забыла о вас… – Даша положила подбородок на стол и робко добавила: – Простите меня… Вы же не уйдете?

– Ага! Попалась! – внезапно подскочила Тия, развернувшись в воздухе. – Бю-бю-бю, мю-мю-мю! Испугалась, да? Испугалась! Как я тебя разыграла?

Она скакала вокруг себя от радости и хлопала в ладоши.

– Ты что же думала, что я из этих мацры… марцы… из-за этих шоколадок обиделась?

– Нет… – Даша сомневалась в правильности ответа.

– А, кстати, где они?

– Я сейчас! – Даша с готовностью приподнялась, но Тия, не переставая, весело тараторила.

– Да и ладно! Не в конфетах счастье. Мы-то сами хороши! Тоже не приходили! А знаешь, почему? – Тия вскинула руки. – У нас у самих времени не было! Так-то! Делов по горло! Но теперь…

Гостья поубавила пыл и подошла к Даше.

– …совсем все другое. И у меня к тебе серьезный разговор!

Девчушка заговорщически поднялась на цыпочках. Даша подалась вперед.

– Ты подумала, что я к тебе за сладостями? Я тута совсем не поэтому. Я к тебе с офинцальным приндлажением!.. тьфу! То есть – приглашением! Совсем без шоколада язык заплетыкивается…

– Принести…

– Шоколад?

– Да!

– Нету времени! – по-деловому отрезала Тия. – Есть дело!

– Дело? – заинтригованно протянула Даша.

– Еще какое! – очень ответственно произнесла малышка.

– Где? В бункере… то есть в форте? – от нетерпения у Даши аж мурашки пробежали по спине.

– Сейчас узнаешь! Где твой янтарь?

Даша достала из сундучка солнечное сердечко.

– А конфет там точно нет? – как бы невзначай уточнила Тия. – А то я плохо обыск… посмотрела…

– Может, все-таки принести?

– Шутю, я! Шутю!

Даша недоверчиво улыбнулась. Тия погрозила ей пальчиком.

– Совнемаешься? – с прищуром спросила малышка.

– Нисколько! – усиленно замотала головой Даша.

– И правильно! Мы не за конфеты дружим!.. – улыбнулась Тия и скомандовала: – Янтарь!

Даша кивнула и прижала янтарь к груди.

– Закрывай глаза!

Даша нетерпеливо опустила веки.

– Но чтоб следующий раз были… – услышала Даша, и тут же ее глаза открылись, словно сами по себе.

Ее окутал мягкий свет, который, подобно меду, струился с янтарного потолка и окрашивал помещение в теплые солнечные тона. Все предметы имели янтарный оттенок несмотря на то, что в основном были из дерева. От этого становилось тепло и уютно, и чрезмерное волнение оставило Дашу.

– Ну, как, девочка моя? – раздался женский голос в правом ухе. – Освоилась?

Даша повернулась. Это была мама Вера. Она стояла у белой каменной плиты и медленно помешивала деревянной ложкой в большом чугунном казане. На ней было все то же платье с рукавами фонариками и белый передник.

– Я бы тебя с удовольствием обняла, Дашенька, но тут глаз да глаз нужен, – и женщина вернулась к помешиванию, которое завораживало своей плавностью и непрерывностью. – Тиячка, ты же покажешь Даше наш новый дом?

– Конечно, мамочка! – рядом на печи сидела Тия, беззаботно болтая босыми ногами. – А чего тут показывать? Все же и так видно, – девчушка взяла с подноса желтое яблоко и отерла о рукав. – Ты не стесняйся, подруга! Гляди куда хочешь! – Тия бойко подмигнула, с хрустом откусила добрую треть и с трудом проговорила, – Осматривайся, в общем!

Мама укоризненно покачала головой, но Даша совсем не обиделась. Она привыкла к прямоте и простодушию Тии и, последовав ее совету, начала медленно оглядывать комнату. Кроме янтарного потолка свет заливал комнату через большие янтарные окна. Вся левая стена выглядела, как светящееся панно, собранное из янтарных пластинок всевозможных оттенков. На стене прямо светилось два окошка поменьше с деревянной дверью между ними. А по обе стороны от нее были приколочены вешалки из причудливых отполированных кореньев. В правой стене располагались три закрытые двери с янтарными ручками. В середине комнаты на деревянном полу стоял круглый деревянный стол. В центре – янтарная ваза с яркими разноцветными пышными цветами, названия которых Даша не знала. Вокруг стола разместилось восемь массивных резных стульев с высокими спинками. Больше в комнате ничего не было. Ну, кроме плиты, на которой мама Вера сосредоточенно продолжала готовить загадочное блюдо. Даша взглянула на Тию, давая ей понять, что здесь все осмотрено.

– Ага! – кивнула головой подруга. – Тута, значит, мы обедаем… – девочка хрустнула яблоком, сочно его прожевала и добавила: – …и завтракаем, и ужинаем… едим, в общем. Ну, я думаю, ты сама поняла.

– Да… – протянула Даша и опять перевела взгляд на чан, в котором, что-то смачно булькало.

Он прямо-таки притягивал внимание. Казалось, что в нем происходит нечто таинственное. А его неуловимый волшебный аромат, смешиваясь с янтарным сиянием, напоминал о том, что Даша отправилась в гости без обеда, и к тому же начинал кружить голову. Даша невольно покачнулась.

– Кругом пошла, да? – хохотнула Тия. – Голова, то… Скоро и в животе тоже кутерьма начнется! Эт дело такое! На голодный желудок смотреть вредно! – пошутила Тия и обратилась к маме: – Скоро уже?

– Как только, так тут же, – ответила мама Вера и наклонилась над чаном.

Не переставая водить большой деревянной ложкой по кругу, она зашептала одними губами, и движения ее стали еще более таинственными. Повалил густой синий пар, в голове словно зашумел океан и в животе громко заурчало. Но Даше от этого не стало плохо или страшно. Наоборот, она почувствовала непонятную легкость и прилив хорошего настроения. И тут же мысленно пошутила сама с собой:

– Ты, Даша, конечно, можешь умереть от голода, но лопнуть, дорогая моя, от любопытства я себе не дам!

Эта мысль не на шутку развеселила Дашу. Чувство неловкости и ощущение скованности от нахождения в чужом доме сразу же улетучились вместе с паром из кастрюли в дымоход. И Даше захотелось сразу начать шалить, скакать и прыгать, как у себя в комнате. А еще задавать невоспитанные нескромные вопросы. Что она тут же и сделала.

– А что вы готовите? – попросту спросила Даша и удивилась самой себе. Раньше она бы никогда не стала совать свой нос в чужие дела, а уж тем более в чужие кастрюли. – Такой запах… с ума сойти можно… волшебный и неуловимый, невозможно понять, что это…

– А у нас все так! – Тия соскочила на пол босыми ногами и запрыгала вокруг Даши. – Вроде как все известно, а что это не понятно! Все такое же, как у вас, а только совсем другое! Попробуй, отгадай!

Даша, не задумываясь, вступила в игру.

– Это суп?

– Можно и так назвать… – не отрываясь от кастрюли, схитрила мама Вера.

– Бульон? – выпалила Даша.

– А вот и нет, а вот и нет! – скакала вокруг Тия.

– Компот?

– И так можно… – лукавила мама.

Тия схватила Дашу за руки и закружила по комнате.

– Не угада, не угада!

– Так что же это? – не унималась Даша.

– Зелье! – понизив голос, таинственно произнесла мама Вера и, не переставая помешивать, свободной рукой сделала в воздухе круг.

– Магический, наверно… – подумала Даша, перестав скакать.

Она отпустила руки Тии и подошла ближе.

– А для чего зелье? – собрав всю таинственность в своем голосе, спросила Даша.

– А вот это вопрос… – напуская еще больше загадочности, прошептала мама Вера. – Я думаю, это будет… будет это… – она задумалась на короткое время и внезапно произнесла громко и совершенно обыденно, разогнав весь туман мистичности: – …универсальное будет! Будет, что будет! Или будет, что захочешь…

– А такое бывает? – изумилась Даша.

– Бывает! – делово ответила Тия. – И не такое бывает!

– А будете мешать мне мешать, вообще ничего не будет из того, что должно быть! – шутливо пригрозила мама Вера. – А будет то, чего вы вовсе не хотели!

– А чего вы сейчас хотите? – Даше так понравилось шалить, что она не могла остановиться.

– Уй! Какая же ты прилипчивая… – начала возмущаться Тия, но мама остановила ее.

– Сейчас хотим устроить праздник – шумное веселье!

– Праздник шумное веселье? – опешила Даша.

– Да, праздник! Который так и называется: «Шумное веселье»!

Даше показалась, что мама Вера тоже начала шалить, и недоверчиво переспросила:

– А разве бывают другие праздники?

– Конечно! А как же? – без тени сомнения ответила мама Вера и, спохватившись, опять все свое внимание направила на котел. – Веселье может быть и не очень шумное… или вообще не шумное… тихое… или совсем тихое… или…

Из кастрюли опять повалил пар и окутал маму Веру своей тайной. Сама же мама Вера наклонилась так низко и заговорила так тихо, что Даша уже не могла разобрать ни слова, сколько ни напрягала своего слуха.

– Ну, все! – Тия догрызла яблоко подчистую вместе с сердцевиной. – Хватит тута осматривать. Пойдем в сад-огород.

Тия двинулась к двери, приглашая Дашу за собой. На ходу она указала рукой в сторону трех закрытых дверей.

– Там спальни, лестница на второй этаж, где тоже спальни, а еще кабинет и библиотека… это потом как-нибудь покажу… А сейчас – прошу!

Тия широко распахнула дверь и пропустила Дашу вперед.

– Только вы не долго! Даша еще не обвыклась как следует, поберечь надо! – заботливо крикнула мама вслед, не отрываясь от плиты.

– Хорошо! – отозвалась Тия, захлопнула дверь и повернулась к Даше, чтобы посоветовать ей «поберечься», как просила мама, но было уже поздно.

Картина увиденного поразила Дашу настолько, что она не могла шелохнуться. Она стояла, едва дыша, посреди небольшого аккуратного сада и как завороженная медленно осматривала окрестности, ощущая сладковатый запах хвои. Вековые деревья росли всюду. И даже еще дальше. Так далеко, куда только можно было увидеть невооруженным взглядом. Под огромными соснами ютились деревянные домики, похожие на пряничные, какие делают на рождество. У всех были янтарные окна, словно вырезанные из леденцов А крыши казались облитыми застывшим медом. Широкая деревянная дорога проходила по центру поселения и терялась вдали. От нее к каждому строению расходились дорожки уже. По ним ходили древлины (Даша хотела бы сказать «люди», но это, конечно, были древлины, хотя выглядели они совсем как люди) и передвигались редкие механизмы, похожие на кареты или повозки. На некоторых участках кипела садовая работа. Кое-где резвились дети. Все было буднично и спокойно, но в то же время как- то легко и празднично. Такая общая атмосфера рождала ощущение необычности и конечно же удивляла Дашу. Но это было не все. Даша чувствовала какую- то странность вокруг. Но какую? Что- то присутствовало, но ускользало от понимания. И вдруг Даша поняла – «не присутствовало», а наоборот «отсутствовало»! Отсутствовали каких бы то ни было ограждения! И это никак не укладывалось в голове. Решеток, стен и изгородей, даже самых маленьких, тут не было и в помине. И из-за этого происходящее напоминало сон. Тут все и вся было как на ладони. Кто что делает и у кого что растет. Кто чем дышит, и кто о чем говорит. Открыто, свободно и безгранично. Вот от этого- то и складывалось ощущение легкости, прозрачности и свободы. А еще – доверия. Доверия к другим, к себе, к природе. Даша невольно вздохнула так глубоко, что ей показалось что она вот- вот и полетит над всем этим великолепием.

Тия, чтобы не испугать подругу, крадучись подошла ближе и тихонько ее позвала.

– Даша… ты как? Обвыкаешься… или как? А то мама просила, чтобы ты побереглась…

Тия посмотрела на Дашу, а потом проследив направление взгляда подруги, вгляделась вдаль и пожала плечами.

– А чего тут «беречься», – удивленно хмыкнула Тия, – ничего необычного…

Даша пришла в себя и сдавленным от потрясения голосом произнесла:

– У вас нет стен и заборов!

– А зачем они? – не задумываясь, добродушно ответила Тия. – Какой в них толк? Нам не надо! – девочка улыбнулась. – Я вот не понимаю, зачем они у вас? Кругом стены! Их у вас столько, что на всех несколько раз хватит.

– Это точно… – грустно протянула Даша. – А как это место называется?

– У нас – Нерге, а как, по-вашему, я не знаю… Может, папа подскажет. Вон он идет…

Тия махнула рукой в сторону дорожки, по которой приближался Матиас.

– Мне просто кажется, что я уже видела такой лес…

Матиас подошел ближе и услышал последние слова Даши.

– Курише Нерунг! – громко объявил он. – Или Куршю-Неринга. Или Куршская коса! Так это место у людей называется. Доброго дня, девочки!

– Точно! – обрадованно воскликнула Даша, услышав знакомое название. – А я смотрю и не могу понять, почему мне кажется, как будто я тут была! Здравствуйте, дядя Матиас!

– Дядя Матиас? – зашлась смехом Тия. – Уй, не могу… дядя Матиас.

– Ой, простите… – осеклась Даша, – я не хотела… случайно получилось.

– Ну, дядя так дядя! Чего уж! – добродушно отозвался папа Мэт и широко развел руками. – Вот так выглядит ваш мир у нас.

– Красиво… – вздохнула Даша, – как будто все знакомое, но совсем другое… Как же так получается… Ведь в это же время в нашем мире тут, наверно, машины ездят?

– В этом-то и загадка! – рассудительно ответил Матиас. – Все относительно! Ты же помнишь?

– Помню…

– А по-моему, ничего тут относительного нет, – вмешалась Тия, – и я никак не могу взять в толк, почему у людей одно и то же место по-разному называется. Зачем это? Запутаться же можно!

Матиас погладил дочку по голове.

– Потому что разные народы, дочка, – терпеливо произнес он, – разные языки…

– Зачем? – продолжала возмущаться Тия, – это же все усложняет… – она взглянула на Дашу. – Или людям нравится все делать сложным? Нравится мешать самим себе, да?

– Наверно… – Даша растерянно пожала плечами, – я сама иногда так запутываюсь…

– Так оставайся у нас! – бесхитростно предложила Тия.

Даша только грустно улыбнулась в ответ и посмотрела на Матиаса. Он, как обычно, все понял и сменил тему.

– А чего вы на улице?

– Там мама готовит! – тут же переключилась Тия. – А у нас голова кругом и животики свело! Вот мы и вышли… «обвыкнуться»… но как-то не очень получилось.

Тия виновато покосилась на Дашу.

– Нет, уже гораздо лучше! – ответила Даша, и в этот момент из-за угла дома выбежал малыш по имени Малыш.

Увидев Дашу, сестру и Матиаса, он остановился, подтянул шортики и шмыгнул носом.

– Там деда всех на плаздник зовет! Айда!

И, не дожидаясь ответа, сиганул обратно за угол.

– Еха! – захлопала в ладоши Тия и обратилась к Даше. – А вот и дело! Идем с нами?

– Я? – неуверенно переспросила Даша.

– Конечно, ты! Папа и так пойдет!

Даша взглянула на Матиаса.

– Да ты не бойся! – задорно тараторила Тия. – Обычный праздник! Ничего страшного!

– Ничего страшного… – улыбнулся в поддержку Матиас, – обычный праздник…

– Обычный праздник… – повторила Даша.

У нее никак не помещалось в голове, как это «праздник» может быть «обычным». У людей ведь или «праздник», или «обычное». Она даже хотела обратиться за помощью к Матиасу за разъяснением, но не успела. Тия уже радостно тащила ее за руку, а папа Мэт бодро шел следом.

Веселой гурьбой они обошли дом и остановились посреди огорода. Тут уже стоял дедушка Людвиг с бабушкой Августой, Никиас и Малыш. У каждого в руках было по лопате. Рядом стояла тележка, в которой лежали грабли, лейки, тяпки и прочий садовый инвентарь. Матиас сразу же взялся за грабли. Тия схватила две тяпки и одну протянула Даше. Даша приняла тяпку, осмотрела ее со всех сторон и, не найдя в ней ничего праздничного, недоуменно взглянула на древлинов. Она уже собиралась обидеться. Ведь это ей напомнило злые шутки, которыми обычно развлекается Рыжеволов Максим. Но не могла поверить, что и древлины способны на такое, и прежде, чем расплакаться, решила все же спросить:

– А какой праздник? Где?

– Вот! – Матиас обвел рукой участок и, увидев влажные глаза Даши, поспешил уточнить. – Праздник уборки в саду!

– Праздник… уборки… – не веря своим ушам, произнесла Даша.

Ей все еще казалось, что это неудачный розыгрыш, но древлины так добродушно улыбались, что решила все же уточнить:

– А такой бывает?..

– Еще как! – привычно рубанула Тия.

– А потом будет праздник постирушек! – добавила бабушка.

– Потом плаздник обеда! – подключился Малыш.

– А потом праздник мытья посуды! – добавил Матиас.

Древлины стояли вокруг Даши и сияли от счастья. Она повернулась вокруг себя, пронзительно вглядываясь в их глаза и стараясь увидеть хотя бы искорку злорадства, намек на подвох… Но ничего кроме ослепительного добродушия и солнечного чистосердечия не могла разглядеть. Она беспомощно оперлась о тяпку.

– Я смотрю, у вас всё какой ни будь праздник… – недоуменно произнесла Даша.

Деда Людвиг подошел к ней и осторожно положил теплую руку на плечо.

– Вся наша жизнь – это праздник, внученька. И плохо тому, кто смотрит на жизнь иначе!

– Почему плохо? – Даша почувствовала себя очень одинокой и потерянной.

С другой стороны, к ней подошел Матиас и тоже коснулся плеча.

– Потому что скука незаметно наполнит душу серостью…

– Тоска накинет пелену на глаза… – подошла бабушка Августа.

– Печаль законопатит уши… – брат Ник встал ближе.

– Канитель все перемещает в голове… – подскочила Тия.

– И будет глустно-глустно, – Малыш дернул за подол, – и мутолно-мутолно…

– Аж мухи вокруг все сдохнут, меланхолия тебя раздери! – неожиданно бодро воскликнул Людвиг и сделал колесо, не выпуская из рук лопаты.

– Как-то непонятно все это… – начала Даша, но не успела закончить фразу, как у нее в руке оказалась садовая лейка.

– Не хочешь тяпать, – призывно воскликнула Тия, – поливай ягоды!

– А это мне! – Малыш выхватил у Даши тяпку и умчался в глубь сада.

Даша оторопела озиралась вокруг в поисках поддержки, но все древлины разбежавшись кто куда, уже вскапывали, окучивали и рыхлили землю.

– Оставив одну на произвол судьбы, – обреченно подумала Даша, и жестокое разочарование начало подкатывать к горлу, как вдруг мимо пробежала Тия.

– А не хочешь поливать, можешь собирать! – и, оставив у ее ног корзинку, унеслась на другую сторону сада, крикнув на ходу: – Выбор за тобой!

Этот возглас в очередной раз выбил почву из-под ног Даши. Разочарование сменилось неразберихой. Неразбериха – пустотой. Пустота – вопросами. Детскими, наивными, но все же вопросами. Что делать и как быть? Ей, единственному человеку среди древлинов, в центре огорода, когда вокруг кипит работа, которая называется «праздником»!

Да, древлины часто ошеломляли Дашу и ввергали в пучину растерянности. Они способны были переключаться моментально, как говорится, на лету! Стремительно и внезапно. Без какой-либо видимой подготовки. И Даша никогда не поспевала за ними! Настолько у древлинов все было легко, незатейливо и ясно, что Даша не переставала поражаться их независимости и совбоде.

– Выбор за мной… – повторила Даша, глядя на корзинку у ног и лейку в руке, – …на произвол судьбы…

Даша оглядела огород. Казалось, что тут «праздничает» уже не одна тысяча древлинов. Семейство настолько быстро сновало по огороду, что казалось работа кипит уже под каждым деревом и кустом.

– Нет же! Они оставили меня не на произвол судьбы… – Даша почувствовала, как энергия окружающего «праздника» наполняет и ее сердце. -… не на произвол судьбы, а на произвол выбора! Нет, наверно, так не говорят! Просто они оставили меня, чтобы я смогла выбрать…

Даша, облизав пересохшие губы, принялась искать глазами источник воды.

– Могла выбрать сама… как взрослая! Как самая настоящая взрослая и воспитанная девочка, – шептала она про себя и вдруг увидела, как к бочке на углу дома подбежал Малыш, зачерпнул ковшом воду, выпил, обливаясь с ног до головы, и весело ускакал дальше по садово-праздничным делам. Даша поспешила к воде.

Дорогу ей все время перебегали древлины, увлеченные своим феерическим действом. И каждый из них, проносясь мимо, непременно подмигивал, подбадривал или подзадоривал гостью. Когда Даша достигла своей цели, силы и решимость переполняли ее. Прежде всего она напилась вдоволь, с удовольствием облившись, как и Малыш, потом зачерпнула полную лейку и побежала в дальний угол сада, где хозяйничала Тия.

– Как все-таки все относительно… – думала Даша, поливая взрыхленную землю под диковинными кустами.

На них росли ягоды, похожие на янтарь. На вид они были очень сочные и светились изнутри, как маленькие солнышки.

– Что это за ягоды такие? – поинтересовалась Даша у проносящейся мимо подруги.

– Янтарики! – ответила девочка, не останавливаясь.

– Янтарики… – повторила Даша, – можно было и самой догадаться.

Ей очень хотелось попробовать неизвестных ягод, и она даже протянула руку, но тут же услышала предостерегающий возглас:

– Они еще зеленые… – мимо пронесся Людвиг с тележкой, доверху наполненной дровами.

– Как же зеленые? – крикнула Даша вдогонку.

– Незлелые еще! – послышалось снизу.

Даша опустила глаза. Малыш под соседним кустом подвязывал упавшие ветки. Несмотря на свой возраст, он делал это очень проворно и, скоро закончив, переместился к следующему кусту.

– Незрелые! Понятно… – произнесла Даша, хотя ей было совсем не понятно, и она еще раз внимательно осмотрела куст.

Соблазн отведать такой яркий и загадочный плод неизвестного растения был настолько велик, что она все же решила рискнуть. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что все древлины заняты своими делами и никто на нее не обращает внимания, Даша потянула руку к самой большой ягоде.

– Только не вздумай есть… – раздался за спиной голос бабушки.

Даша виновато обернулась.

– Они должны быть темно-зелеными, когда поспеют… – улыбаясь из-под очков, уточнила бабушка, – а сейчас их даже и не раскусить. Это же янтарики!

Даша быстро закивала головой.

– Понятно! Янтарики! Спасибо!

– Ты не устала? – спросила Августа.

– Нет! Я только один куст успела полить…

– Ну, смотри! – бабушка игриво подмигнула. – Если хочешь чего-нибудь вкусного, то перед домом есть молодая ель. Там шишки уже совсем спелые, можешь ими подкрепиться! – и, подхватив лопату, бабушка заспешила в другой конец сада.

– Спасибо! – еще раз поблагодарила Даша и, посмотрев на яркий куст, озадаченно хмыкнула.

– Желтое – не спелое, а шишки – вкусные… – она пыталась понять логику, но у нее ничего не складывалось. – Все это как-то очень относительно! – подытожила Даша и благоразумно решила: – Лучше буду празднично поливать! – и побежала к бочке.

Даша трудилась не покладая рук и не выпуская лейку. Она носилась от дерева к бочке, от бочки к кусту и обратно, и в какой-то момент от этой беспрерывной простой работы в голове у нее стало светло, а на душе легко.

– Может, это и есть… праздник… – весело думала она в очередной раз, наполняя лунку вокруг дерева живительной влагой.

И продолжалось бы это веселье бесконечно, если бы не одно «но».

Время.

Оно, Время, конечно, относительно и его нельзя пощупать, его нельзя попробовать, его даже невозможно увидеть, и даже под микроскопом. Но вопросы, которые бы Даше задавали родители, и грозящий нагоняй за то, что она не следит за этим самым Временем, и отсутствие дома допоздна, да еще и неизвестно, где, все это было совершенно ощутимым, реальным и безотносительным.

– А как, скажите пожалуйста, за ним следить за этим Временем, если его не видно и не слышно! Если они идет себе, не обращая на тебя никакого внимания? И ты понимаешь, что уже все, только тогда, когда уже действительно все!

Вот такие мысли промелькнули в голове Даши, когда неспелые ягоды на знакомом кусте вспыхнули ярко-розовым светом. Она остановилась и с тревогой оглянулась на солнце. Огромный красный шар медленно опускался за лес. Даша выронила лейку и потерянно вытерла пот со лба. По спине пробежали мурашки и в горле опять пересохло. Даша испуганно смотрела по сторонам в поисках помощи или хотя бы подсказки, что же ей делать.

Конечно, ее состояние моментально заметили древлины. Они разом подбежали к девочке и заголосили наперебой:

– Это моя вина! Нет, моя! Нет, это я не уследил за временем! Это я ее пригласила! Она холосая! Такая трудолюбивая! Такой праздник устроила! Папа! Муженек! Дедушка! Что делать?

– Спокойно! – вскинул руку Людвиг. – Зачем устраивать панику, если еще ничего страшного не случилось!

Древлины согласно закивали.

– Не переживай! – обратился Людвиг к Даше. – Все будет хорошо! Закрывай глаза…

– Но… – Даша хотела сказать, что она пока еще не волнуется… нет, конечно, волнуется, но не настолько, чтобы… но капелька пота скатилась со лба на ресницу, и Даша непроизвольно моргнула.

ИСТОРИЯ ШЕСТАЯ.

«Праздник по-древлинский» от Даши.

– Я совсем не волнуюсь… – начала говорить Даша, открывая глаза, и сразу же замолчала.

Потому, что стояла она в своей комнате рядом с письменным столом, а снизу звучали голоса родителей.

– Дашенька, ты дома? – спрашивала мама.

– Доча, мы пришли! – приветствовал папа.

– Я дома! – ответила Даша, кидаясь к своему шкафу, чтобы переодеться. – Сейчас закончу… рисунок и спущусь.

– Хорошо! – ответила мама. – А я ужином займусь!

– А я помогу! – подключился папа.

– Хорошо, что сегодня пятница и не надо делать уроки… – Даша открыла створку шкафа и принялась снимать платье, чтобы переодеться, но внезапно остановилась. Она недоуменно посмотрела на свое отражение в зеркале, потом протерла глаза и еще раз оглядела платье. Она даже пощупала его в тех местах, где были пятна от зелени и земли… и которых сейчас не было. То есть, совершенно!

– Этого не может быть! – произнесла вслух Даша. – Как платье оказалось чистым и выглаженным? Неужели это сон?

Даша посмотрела на свои руки.

– Но вот же мозоли! Это же мозоли? – Даша озадаченно смотрела на покрасневшие подушечки на пальцах и на ладошках. – Конечно, это они! Это же не может быть сном…

Оторопь смятения овладела Дашей. Бешеный табун необузданных сомнений и неприрученных вопросов носился в ее голове. Она вглядывалась в себя, стараясь вспомнить весь ход событий. Но впечатлений было столько, что они ускользали, как макароны-спагетти в сливочном соусе сквозь вилку, образовывая на тарелке запутанный лабиринт без начала и конца.

И долго бы стояла перед зеркалом Даша, если бы не стук в дверь.

Девочка вздрогнула и словно очнулась ото сна.

– Да!

В двери показалась голова папы.

– Привет! – он оглядел дочь. – Наряжаешься к ужину?

– Ага… – Даша закрыла дверцу шкафа.

– Любимые! – раздался мамин голос из кухни. – Спускайтесь ужинать!

– Идем? – папа обратился к дочери. – Там спагетти твои любимые…

– Спагетти! – Дашу как током ударило.

Папа подозрительно взглянул на дочь.

– Все нормально?

– Ну, где вы! – мамин голос становился нетерпеливым.

– Идем! – выкрикнула Даша, улыбнулась отцу. – Все относительно, папочка! – и юркнула вниз.

– Ах ты, негодница! – пошутил папа и побежал следом. – Хочешь съесть все макароны? Не выйдет!

После ужина, по сложившейся пятничной традиции, устроили семейный просмотр художественного фильма с попкорном и мороженым.

Когда Дашу уложили в постель, она в полудреме спросила отца:

– Пап, а что такое ЧОП?

Папа, который уже выходил украдкой из комнаты, остановился.

– Какой ЧОП? Откуда?

– У тети-охранницы в школе… – борясь со сном, лепетала Даша.

– Ах, это! Частное охранное предприятие! – ответил отец.

А дальше воспоминания обрывались. Утром Даша даже своих цветных снов не могла вспомнить. Нет, кое-что из вчерашнего фильма у нее крутилось в голове… Но не много… Только начальные кадры:

Из дома вышел мужчина, сел в машину и уехал. А мальчик, который следил за ним из своего окна, вышел из дома и побежал по дороге. Там еще были цветные карандаши, которые рисовали загадочные растения и невиданных существ, а мальчик все бежал и бежал. И потом пошел дождь. А мальчик бежал по лужам. И опять карандаши… Даша это очень хорошо помнила. Потому что карандаши она бы ни за что не забыла… А потом мальчик прибежал к дому, снял обувь, поправил скотч, которым был перетянут один кроссовок, и…

Все!

Тут-то, по всей видимости, Даша и уснула. Прямо перед телевизором.

После этого Дашина память была как чистый лист, на котором не отпечаталось не то что название фильма, но даже и вкус мороженого.

– Нет, моя дорогуша, – умываясь, говорила со своим отражением Даша, – можешь называть это как хочешь, но это точно не праздник.

– Совершенно с тобой согласна, милочка. От праздников не бывает мозолей и не гудят ноги и спина…

– Но, согласись, дорогая Даша, все равно ведь радостно и светло…

– Да, радостно и светло…

– Да…

Даша так была впечатлена «праздничным» образом жизни древлинов, что все выходные только и думала о том, какой «праздник» она могла бы организовать, чтобы устроить родителям сюрприз. Как конкретно это событие должно выглядеть, Даша не представляла, но знала одно точно – это должно быть чудо!

– Ну, если не чудо, милочка, то хотя бы должно получиться чудесно и необычно!

– Совершенно с тобой согласна, милочка! Но как?

На этот занозный вопрос Даша так и не смогла найти ответа. Ее все время отвлекали! То поездкой в парк, то катанием на лодках, то походом по магазинам, то посещением кафе с пирожными, то колесом обозрения, то еще чем-то… всего и не упомнишь. Даша даже удивилась.

– А мы всегда так отдыхаем? – спросила она в воскресенье вечером.

– Всегда… – удивился папа. – Почему ты спрашиваешь?

– А я смотрю, ты какая-то потерянная! – подключилась к разговору мама. – Плохо себя чувствуешь?

– Чувствую хорошо, – ответила Даша, – только немного странно!

– Может, заболевает? – насторожился папа. – Я могу завтра остаться с Дашей дома… и в школу не пойдем…

– Нет! – запротестовала Даша. – Мне нужно в школу!

Во-первых, Стадиум нельзя пропускать! А во-вторых, в школе будет больше свободного времени и на переменах можно будет успеть что-нибудь придумать.

– Со мной все отлично! – очень уверенно и четко произнесла Даша.

Родители недоуменно переглянулись.

– Ну, ладно! – нехотя согласился папа. – Школа так школа… Эх, придется идти на работу! А так хотелось профилонить…

– Нет, пап!

– Да понял! Понял! – сдался папа. – Хотя, конечно, очень странно…

Больше эта тема не поднималась, и Даша вечером быстренько легла спать. И уснула, даже без книжки на ночь.

– Завтра утром померяю температуру, – сказала мама папе, который обеспокоенный стоял за дверью и ждал, когда мама выйдет, – если что, то останетесь дома…

– Без вопросов… – ответила папа.

На этом день закончился.

В общем, выходные оказались настолько активными, что у Даши не было возможности сосредоточиться и она не могла дождаться, когда же закончатся эти длинные суббота с воскресеньем.

Проснулась Даша раньше будильника. Первой мыслью у нее было, что сегодня она уж точно устроит праздник. И не просто «праздник», а «Чудо- праздник». Про «Чудо-праздник» древлины ничего не говорили, так что она могла стать первооткрывателем.

Увидев за завтраком бодрую Дашу, папа понял, что остаться дома у него нет никаких шансов и, смирившись со своей участью, отвез дочь на занятия, а сам поехал на работу.

Все утро и весь день, проведенный в школе, Даша усиленно пыталась придумать свой собственный праздник, который будет чудесным. Который обязан был стать сюрпризом для родителей.

– Иначе и не может быть, дорогуша! – говорила себе Даша, спеша домой.

– Совершенно с тобой согласна, милочка! Другие варианты не рассматриваются! – отвечала Даша сама себе.

Прибежав со школы, она как никогда быстро пообедала и, не уходя с кухни, сделала все уроки. Теперь у нее оставалось еще целых три часа до прихода родителей. Целых три часа… Три часа… которые, как оказалось, Даша и так придумала чем заполнить… И это был трагический факт. Чудо-праздник не придумывался.

Но Даша не собиралась опускать руки и рыдать! Нет, она бы обязательно так сделала до знакомства с древлинами. Но, теперь… «ни за какие коврижки и ни под каким соусом» – как любил приговаривать папа.

– Не будь я Дарья Летягина, если я не устрою Чудо-праздник! – сказала Даша себе и вышла в сад в надежде, что там ее посетит вдохновение.

Но сад был обычным садом и никакого вдохновения не принес. Даша вернулась в прихожую. Тут не было тоже ничего вдохновляющего. Обычные вещи в обычном не вдохновляющем беспорядке. Даша прошлась по комнатам первого этажа. Картина была все та же. Обычная! Тогда Даша вернулась на кухню и села за стол.

– Только не отчаиваться! – сказала она себе и, грустно подперев голову ладошками, стала смотреть на часы, висящие в углу над металлическим мусорным ведром с крышкой.

Хищная пасть ведерка была раскрыта, но у Даши настроение было настолько испорчено, что не было никакого желания вставать и закрывать крышку. За двадцать минут так ничего и не придумалось. Оставалось еще два сорок до возвращения родителей, и Даша стала уныло следить за секундной стрелкой, которая неумолимо смахивала время с циферблата прямиком в раскрытую пасть мусорки. Это было очень тяжелое зрелище, и идеи о «Чудо-празднике» так и не приходили.

– Все-таки я не древлин… – раздосадовано призналась себе Даша.

Она мысленно заклеймила себя, пригвоздила к позорному столбу и, так как больше ничего не оставалось, приготовилась плакать… В этот момент в углу за мусоркой раздался тихий шорох, и знакомый голосок вывел Дашу из оцепенения.

– Ты чего такая необычная? – рядом с ведерком стояла мама Вера и разглядывала свое отражение в металлической поверхности. – Слежу за тобой уже полчаса… ходишь-ходишь, ходишь-ходишь… не хотела сразу помощь предлагать. Думаю, чего мешать человеку? – древлин щелкнула свое отражение по носу и посмотрела на Дашу. – Потеряла чего или сама потерялась?

– Не знаю… – трагично протянула Даша, – и то, и другое, наверно…

– Эгэ! – воскликнула радостно Вера. – Был бы тут мой муженек, он бы тебе сказал, – мама-древлин заложила руки за спину и сделала несколько шагов, подражая манерам и голосу Матиаса. – В этом случае вообще волноваться не стоит! Видите ли – минус на минус дает плюс! Так говорит нам математика! – Вера перестала копировать мужа. – Знаешь такое?

– Минус на минус? – переспросила Даша. – Мы еще не проходили…

– Ух ты! Какая же ты счастливая, девочка моя! – восторженно покачала головой мама Вера. – Это же так здорово! У тебя столько еще впереди…

Даша не знала, что ответить. А Вера стояла рядом со своим отражением и продолжала молча улыбаться. Сквозь тишину было слышно только урчание холодильника и тиканье секундной стрелки. Даша понуро следила глазами, как она заканчивает круг. Через минуту Вера спохватилась.

– А чего мы молчим?

Даша пожала плечами.

– Я, кажется, чего-то хотела сказать… – Вера вопросительно посмотрела на свое отражение в ведре, – о том, что я следила за тобой, я сказала, о том, что ты ходишь как потерянная или что-то потеряла, я тоже сказала, о том, что на этот счет сказал бы Матиас, я тоже сказала… – мама Вера стрельнула хитрым взглядом в сторону Даши. – Но я хотела сказать о чем-то другом… но сама заговорилась… а тебя запутала… Так, о чем я хотела сказать?

Даша судорожно покачала головой. Она, действительно, запуталась.

– Так! – твердо сказала Вера. – Давай возьмем себя в руки! Ты взяла себя в руки? – она строго посмотрела на Дашу.

Даша, как ответственная девочка, тут же кивнула.

– Хорошо! – Вера взяла себя за плечи. – Я тоже! Теперь начнем сначала! Я спросила: «Потеряла чего или сама потерялась?» А ты…

– А я, – Даша не заметила, как сама включилась в игру, – ответила: «И то, и другое, наверно…».

– Вот! – подхватила мама-древлин. – А я сказала, что если бы тут был мой муженек… вот тут-то я и сама потерялась… Но я хотела сказать, что я не Матиас и скажу тебе так: если ты что-то потеряла и потерялась сама, то в этом случае вообще волноваться не стоит! А знаешь почему?

Мама Вера вскинула вверх указательный палец, ну, точь-в-точь, как Тия.

– Потому что все, что теряется, попадает в другую реальность – в Потеряльность. Это как другой мир, который существует параллельно с нашими. И поэтому, когда что-то теряется, сразу же становится потерянным. А там, в этой Потеряльности, все потери встречаются и находят друг друга. То есть – становятся найденными… Понятно?

Даша неопределенно кивнула.

– Находятся, в общем! – весело подытожила Вера. – Так что, как я и сказала: «Волноваться не стоит!»

– Этому тоже в Стадиуме учат? – недоверчиво уточнила Даша.

– Ты про Потеряльность? Это мое собственное открытие! – гордо заявила Вера. – И, благодаря этому открытию, в Стадиуме есть такая дисциплина.

– Понятно… – тяжело вздохнула Даша и тоскливо посмотрела на часы.

Вера поймала ее взгляд и заговорила еще воодушевленнее.

– Так! С этим мы разобрались! То, что потерялось, обязательно найдется! И если не в первоначальном виде, то в каком-нибудь другом обязательно! Теперь поговорим о том, что тебя беспокоит! Ты готова, девочка моя?

Даша, сомневаясь в правильности своего ответа, все же кивнула.

– Ты все еще держишь себя в руках? – заботливо поинтересовалась Вера.

Даша снова кивнула, но уже более уверенно.

– Отлично! – с энтузиазмом произнесла мама- древлин и, не сбавляя задора, скомандовала: – Теперь можешь отпускать! На счет четыре с четвертью! Готова?

Даша не понимала, как это получается, но у нее вспыхнули уши и появился азарт к происходящему.

– Готова! – выпалила она.

– Итак… – Вера сделала круг руками и, словно взяв в ладони невидимый шар, протянула его вперед и начала отсчет: – Один! Два! Четыре с четвертью! – резко выкрикнула Вера. – Говори!

– Я хочу устроить праздник… – неожиданно для себя произнесла Даша, – … праздник «Шумное веселье»! Сотворить чудо! Понимаете, мама Вера? Огромное! Большое!

Она говорила и не могла остановиться. Ее слова лились, словно беспрерывный ручей откровенных мыслей. Из самой глубины детской души, сплетая в единый поток все переживания, эмоции, желания и наивность ребенка.

– Как мой папа говорит: «Надо делать по-крупному!»

Даша на секунду задумалась. Казалось, что она засомневалась, но всего лишь на мгновение. И то только чтобы перевести дух. Говорить откровенно было так приятно и легко, что она продолжила.

– По-крупному! Понимаете, мама Вера? Потому что вот эти "убрать в саду", «постирать», «посуду помыть» – это же обыкновенное! Это обычные мелочи! На каждый день! Вы, конечно, можете считать это праздником, но у нас это так не считается. Это «праздники», но только для вас! И это совсем не чудо! – с горечью закончила Даша и замолчала, опустив глаза.

Послышался легкий шелест и вслед за ним еле слышные шаги по столу.

– Мы не умеем творить "чудеса", Даша, – голос был совсем близко.

Даша подняла голову. Мама Вера стояла напротив и сочувственно смотрела в глаза девочки.

– И праздники у нас, может быть, странные. Твой папа, конечно, прав. Надо все по-крупному! Чтобы жизнь была большая и яркая. Но, видишь ли, Даша, все самое большое, и даже огромное, и даже бесконечное, состоит из мелочей. Да, их порой бывает даже не заметно, и они зачастую воспринимаются как должное, но это большое заблуждение. Это как молекулы и клетки, из которых все состоит. Их не видно, но без них ничего бы не было. Мыть посуду – это такая мелочь, что и говорить не хочется. Но перестань это делать! Ведь это не праздник! И что станет с кухней? А перестань зубы чистить. И прибираться. Улыбаться. Ухаживать. Помогать. Стирать… и еще много всяких мелочей… А ведь это всего-навсего обычное проявление внимания! Не чудесное и не праздничное! Но это как раз и бесценно! Это дороже всякого шумного веселья. Это то, что ничего нам не стоит, но так дорого ценится окружающими. Надеюсь, ты меня понимаешь…

Даше не хотелось верить, что ее грандиозные планы так мало значат по сравнению с простым проявлением внимания и чисткой зубов по утрам. Это ее разочаровывало, и она пыталась ухватиться за любую мелочь. Как бы это парадоксально ни звучало.

– Но ведь вы, например, кроме всех ваших «праздников мытья и уборок», умеете варить волшебное универсальное зелье. Разве это не чудо?

–Зелье? Да… умеем, – закивала головой Вера, потом лукаво посмотрела на Дашу. – И ты тоже сумеешь.

Даша в знак протеста всплеснула руками.

– Это как же?

– А просто! Потому что это… – Вера оглянулась по сторонам, словно пытаясь убедиться, что их никто не подслушивает, и вкрадчиво проговорила, – …всего лишь кисель.

Даша ожидала услышать какую-нибудь немыслимую тайну, но сказанное мамой-древлином «не влезало ни в какие ворота!» – как бы сказал папа.

– Кисель… – недоверчиво переспросила Даша.

– Хочешь попробовать? – спокойно уточнила мама Вера, видя неверие девочки.

– Конечно!

– Закрывай глаза!

Даша тут же закрыла глаза и ничуть не удивилась, когда, открыв их через мгновение, оказалась в знакомой гостиной древлинов. Тия и Никиас сидели за столом, засыпанным яркими зелеными ягодами, и перед каждым стояло по две корзины.

– Даша! – приветственно воскликнул мальчик. – Помогать пришла?

– Я… – растерялась Даша, – я…

– Мы киселя попробовать пришли! – выручила мама Вера. – Тия, угостишь гостью?

– А то! – девчушка спрыгнула со стула и убежала за печку.

– Это те самые ягоды? – осенило Дашу.

– Ага, – ответил Ник, – созрели! Теперь перекладываем по разным корзинам в зависимости от их размера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.