Марисса Мейер
Супернова

Дяде Бобу, который помог мне стать собой

Marissa Meyer

SUPERNOVA

Впервые опубликовано Fiewel and Friends и Macmillan Children’s Publishing Group Печатается с разрешения литературных агентств Jill Grinberg Literary Management, LLC и The Van Lear Agency LLC

Copyright © 2019 by Rampion Books, Inc.

© Е. Мигунова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Действующие лица

ОТСТУПНИКИ

СКЕТЧ – Адриан Эверхарт. Может оживлять свои рисунки.

ДАНАИДА – Данна Белл. Превращается в стаю бабочек-монархов.

КРАСНАЯУБИЙЦА – Руби Такер. Кровь из ее ран кристаллизуется, превращаясь в оружие. Ее «фирменное» оружие – рубиновые абордажный крюк и кинжал.

ДЫМОВОЙЩИТ – Оскар Сильва. По своей воле создает облака дыма и пара.

БАНДИТ – Макс Эверхарт. Забирает силу и способности любого Одаренного; бо́льшую часть своей юной жизни провел в карантине.

ЧУДО-МАЛЬЧИК – Кэллам Тредвелл. Стихийный оптимист; может влиять на мировосприятие других людей, наполняя их благоговейным восторгом.

ОТМОРОЖЕННАЯ – Дженисса Кларк. Создает ледяное оружие из молекул воды в воздухе.

АНАРХИСТЫ

КОШМАР – Нова Артино. Никогда не спит и своим прикосновением способна погрузить в сон других.

АСАНАРХИЯ – Алек Артино. Лидер Анархистов и самый опасный злодей этого мира; когда-то был самым могущественным телекинетиком в истории. Дядя Новы.

ФОБИЯ – настоящее имя неизвестно. Становится воплощением всевозможных страхов.

КУКЛОВОД – Уинстон Прэтт. Превращает людей в подвластных его воле марионеток.

КОРОЛЕВАПЧЕЛ – Хани Харпер. Наделена властью над пчелами, осами и шершнями.

ЦИАНИД – Лерой Флинн. Его кожа выделяет ядовитые вещества.

СОВЕТ ОТСТУПНИКОВ

КАПИТАНХРОМ – Хью Эверхарт. Наделен суперсилой, практически неуязвим, может создавать оружие из хрома.

УКРОТИТЕЛЬУЖАСА – Саймон Вествуд. Способен становиться невидимым.

ЦУНАМИ – Касуми Хасегава. Генерирует потоки воды и управляет ими.

ГРОМ-ПТИЦА – Тамайя Раи. Вызывает гром и молнию, может летать.

ЧЕРНЫЙОГОНЬ – Эвандер Уэйд. Обладает властью над светом и тьмой.

Глава первая

У каждого свои кошмары.

Нова была уверена, что самый худший ее кошмар именно таков: она в форме патрульного снова входит в Штаб Отступников. И это менее чем через двадцать четыре часа после того, как она в другом своем обличье пробралась в это же здание и похитила самое опасное оружие всех времен. А потом с помощью украденного вещества, известного как Агент N, она лишила трех Отступников их суперспособностей, вступила в схватку, в ходе которой был почти до основания разрушен вестибюль здания, и видела, как падает, истекая кровью, среди осколков разбитого карантина Макс Эверхарт.

Уже то, что она решилась вернуться сюда, само по себе было нереально, но самое главное – она делала это по доброй воле. Еще совсем недавно Нова была твердо уверена, что этого никогда не случится. Несколько месяцев она была шпионкой среди Отступников и сумела выкрасть шлем Аса Анархии, который должен был вернуть Асу его былую мощь. Казалось, ей оставалось лишь торжествовать вместе с ним, глядя на крах неприятельской организации.

Но в жизни никогда ничего не идет по плану. Сражаясь не на жизнь, а на смерть в этом самом вестибюле, Нова не знала, что мститель в маске, известный как Страж, нашел и арестовал Аса Анархию – лидера Анархистов, ее дядю, который вырастил и воспитал ее.

Проклятье, как же она ненавидела этого Стража. Он вечно появлялся в самое неподходящее время, принимал нелепые позы, как в комиксах, да еще и сыпал абсурдными фразами «Я вам не враг» и «Вы можете мне доверять».

Правда, насколько Нова могла судить, до конца Стражу не верил никто. Подобные ему мстители-одиночки не вписывались в рамки кодекса Отступников. Несмотря на многочисленные попытки Стража ловить злодеев и помогать Отступникам, его выходки оказывали организации медвежью услугу, выставляя ее в невыгодном свете как некомпетентную и малоэффективную. В этом одиночке Нове нравилось, пожалуй, только одно – его поразительная способность играть на нервах членов Совета. В то же время, из-за стремления выследить и поймать Кошмар и из-за того, что он захватил Аса Анархию, в среде Анархистов и других злодеев его никак не могли считать другом. Поступками Стража восхищались лишь Адриан, который нахваливал этого парня из чувства противоречия; и горожане – потому что видели в нем истинного героя, который верит в справедливость и ни перед кем не отчитывается, кроме самого себя. А поимка Аса Анархии только упрочила его репутацию.

Конечно, Нова знала, что ничто и никогда не дается легко. Но узнав об аресте Аса, она была близка к тому, чтобы опустить руки и смириться с неизбежным. Анархистов и Одаренных вроде них во все времена будут ненавидеть, преследовать и подавлять. Она почти была готова сдаться.

Почти.

С тех пор прошло несколько часов, и вот Нова вернулась, потому что… а куда еще ей было идти? Пока она еще была известна здесь всем как Нова Маклейн, она же Бессонница, Отступница до мозга костей. Ее тайны были лучшим ее оружием, и сейчас, когда враги схватили Аса, она готова была использовать это оружие на полную катушку.

До тех пор пока Нова не оказалась в вестибюле, неуверенно продвигаясь среди обломков, она не осознавала, насколько сильно пострадал Штаб Отступников. Со всех сторон она была окружена Отступниками, но никто не обращал на нее внимания. Остатки стеклянного карантина, упавшего со второго этажа и разбившего мраморный пол главного вестибюля, прочесывали даже сами члены Совета. С того места, где она стояла, ей был виден Капитан Хром. Он держал в руках стеклянную башню с часами, раньше венчавшую здание суда в миниатюрном Гатлоне Макса.

Теперь стеклянный город был уничтожен. Все было уничтожено.

Повсюду были следы битвы. Стальные балки, согнутые под неестественным углом. С корнем вырванные из потолка провода на месте светильников. Покореженная и свернутая на сторону стойка информации. Штукатурка, столы и стулья, плитка и стекло – огромная гора стекла там, куда рухнул карантин. Блестящие осколки почти завораживали, отражая свет, струившийся через центральные двери.

И еще там была кровь.

По большей части она уже высохла, даже лужа там, где упал Макс, пронзенный копьем Отмороженной.

Заставив себя отвести взгляд от этого места, Нова увидела, что туда пробирается Адриан. Плечи его поникли, в движениях не было обычной легкости. На лицо словно упала тень, напоминавшая о том, что Макс, который был дорог Адриану как брат, сейчас в больнице. Врачи ввели его в искусственную кому, чтобы стабилизировать жизненные показатели, но никто не видел в этом причин для оптимизма. Жизнь мальчика висела на волоске. Немного утешало лишь то, что в последние мгновения битвы Максу удалось отнять у Отмороженной ее суперспособность. Получив ее власть надо льдом, он сумел заморозить собственную рану и остановить кровотечение.

Возможно, это спасло ему жизнь…

А может быть, и нет.

Проглотив ком в горле, Нова смотрела, как приближается Адриан. Он был мрачен не только из-за Макса. В его глазах горела такая ненависть, какой она раньше не видела… по крайней мере, у спокойного, жизнерадостного Адриана.

А предметом этой жгучей ненависти была Кошмар – ведь его убедили, что это она напала на Макса. Никто не видел, что произошло, кроме Отмороженной и ее дружков, а уж они-то не собирались просвещать тех, кто сделал ошибочные выводы. Кошмар как нельзя лучше подходила для того, чтобы свалить на нее всю вину.

А Нова, чье истинное имя непостижимым образом до сих пор оставалось неизвестным, не могла сейчас очистить имя своего альтер эго, хотя ей хотелось оправдаться и защитить себя, глядя в горящие плохо сдерживаемой враждебностью глаза Адриана.

– Ты сказал, что Кошмар проникла в Штаб, – сказала Нова, когда Адриан подошел ближе, – но такого я себе даже представить не могла.

Бесстыдное вранье, как обычно. В последние дни она постоянно врет и не краснеет. Даже сама этого уже не замечает.

– Да, все очень скверно, – Адриан осматривал разрушения, но чувствовалось, что мысли его далеко. – Серебряное Копье нашли там. Мы полагаем, что Кошмар забрала его из хранилища и воспользовалась им, чтобы похитить шлем. И… – его голос дрогнул, и он откашлялся, прочищая горло, – мы почти уверены, что и против Макса она использовала то же оружие. На нем была кровь. Ее взяли на анализ.

Нова скрипнула зубами.

Адриан со вздохом опустил голову. Только сейчас Нова заметила, что он что-то держит в руках. Это был шарик с маленькой короной на боку, чуть приоткрытый по шву на экваторе. Нова сразу узнала его – один из туманных снарядов Фаталии. По крайней мере, таким он был, пока она не выкрала его из отдела артефактов. А потом она и Лерой перенастроили снаряды, заполнив газообразным Агентом N, поражающим веществом, которое было разработано на основе крови Макса Эверхарта. Безвредный для обычных людей, для Одаренных Агент представлял страшную опасность. Стоило вдохнуть его, получить укол или просто коснуться, и Одаренные мгновенно лишались своих суперспособностей.

Здесь, в вестибюле, Нова-Кошмар активировала две такие бомбы. Именно из-за них, да еще из-за украденного дротика, заряженного Агентом N, лишились своих способностей Горгулья и Афтершок. И к нейтрализации Отмороженной она тоже приложила руку, хотя Агент N ей тогда не понадобился. Нова просто подтянула Джениссу Кларк поближе к Максу и позволила Бандиту сделать все, что нужно.

Сейчас Нова поймала себя на том, что разглядывает корпус бомбы и уже сочиняет очередную ложь на случай, если кто-то удосужится проверить его на отпечатки пальцев. Э-э… как-то раз она прикоснулась к туманным снарядам, работая в хранилище… должно быть, разумеется, до того, как их украла Кошмар…

Но эта выдумка казалась неубедительной.

Чем выше громоздилась башня ее лжи, тем более неустойчивой и ненадежной она становилась. Иногда Нове казалось, что стоит ей однажды вздохнуть полной грудью, как вся конструкция обрушится.

– Похоже на туманные ракеты Фаталии, – сказала она ровным тоном.

– Вот и Кэллам то же самое сказал, – кивнул Адриан.

– Кэллам? Он здесь? – мысли Новы вернулись к прошлой ночи, когда она оставила Кэллама без сознания в хранилище.

Адриан кивнул.

– Он пошел наверх, хочет проверить, на месте ли туманные снаряды.

– Может быть, Кошмар прихватила их вместе с копьем.

Брови Адриана сдвинулись над темной оправой очков.

– Не думаю. Мэк Бакстер вспомнил, что у Кошмар было что-то вроде бомбы, наполненной Агентом N. Именно так она сумела нейтрализовать Тревора. Я считаю, это и есть одна из тех бомб.

Нова молча прокляла Афтершока и Горгулью, хотя они всего лишь сказали правду.

– Ну, может быть, ее вдохновила идея туманного снаряда. Она ведь, кажется, гениальная изобретательница, верно? Скорее всего, она сама их и сделала.

Адриан колебался, и она видела, как он борется с собой, со своими мыслями. Наконец он кивнул:

– Может быть и так. Посмотрим, что найдет Кэллам.

Но было видно, что он не убежден.

Что ж, Нова бы и сама себе не поверила. Как бы она ни старалась отвести от себя внимание, сейчас ее доводы звучали не слишком убедительно.

– Дело в том, – сказал Адриан, подбросив пустой снаряд и снова поймав его рукой, – что, если бы Кошмар запускала бомбы с Агентом N… вещество повлияло бы и на нее тоже. Почему она не боялась потерять свои способности?

– Она носит маску, кажется?

– Да, но я почти уверен, что это не противогаз.

Нова пожала плечами.

– Этого мы не знаем.

– Хорошо, но она же находилась рядом с Максом, когда, – Адриан осекся, его взгляд метнулся к пятнам крови на полу, – когда он высасывал из Джениссы ее силы. По идее он должен был опустошить и Кошмар, но она сбежала как ни в чем не бывало. А от Макса никто не защищен.

– Твой отец.

Скетч нахмурился.

– Ладно. Никто, кроме Капитана Хрома.

– Я просто говорю, что могут существовать и другие способы защиты от силы Макса и Агента N. Может быть, Кошмар что-то такое нашла… Вот ты же наткнулся на Амулет Жизни.

Амулет Жизни был артефактом, способным, как обнаружил Адриан, защитить человека от болезней, ядов и почти от всего, что ослабляет жизненные силы – включая такие вещества, как Агент N. В эту самую минуту артефакт был надежно спрятан между изношенным матрасом и деревянным полом в доме Новы в Вэллоуридже.

– Таких артефактов, защищающих те или иные способности, могут быть десятки, мы просто о них не знаем.

– И ты думаешь, что мы с Кошмар случайно нашли по одному, да еще почти одновременно?

– Конечно. Все может быть.

– Или… – Адриан перешел на шепот, хотя все Отступники вокруг были слишком поглощены подметанием стекол и разбором завалов, чтобы прислушиваться к их разговору, – …возможно, Амулет Жизни в руках у Кошмар.

Нова ожидала этого. В конце концов, в этой догадке было гораздо больше смысла, чем в ее аргументах. Ей удалось сохранить непроницаемое выражение лица.

– Разве он не у тебя?

Адриан досадливо поморщился.

– Нет. Последним его держал в руках папа. Я дал Амулет Саймону, чтобы он смог навестить Макса. Ну, знаешь, хоть раз не в карантине. А потом он пропал.

– И ты… думаешь, она и его украла из хранилища?

– Он был не в хранилище. Саймон клянется, что принес его домой. Там мы его видели в последний раз.

Девушка склонила голову набок.

– Так вы думаете, Кошмар вломилась к вам в дом?

– Да. Нет. Не знаю. Теоретически она, конечно, могла это сделать, пока мы все были на балу, но ни одна из камер наблюдения ее не зафиксировала. К тому же, непонятно, как она вообще могла узнать об амулете. Я никому о нем не рассказывал, кроме тебя и Макса, и мои родители тоже об этом не говорили, конечно, – Адриан потер затылок, и Нова почувствовала, как неловко и даже стыдно ему задавать следующий вопрос. – Ты ведь никому о нем не рассказывала?

– Нет, конечно, – ответила она. – Но Тина и Кэллам тоже знали об артефакте, а Кэллам совсем не умеет держать язык за зубами. Может, кто-то из них случайно проболтался, не понимая, насколько это ценная штука.

– Ага. Может быть. Я вообще-то хотел бы чуть позже собрать команду, чтобы обсудить все, что нам известно о Кошмар. Вдруг мы что-то упускаем из виду. Просто… то и дело случаются какие-то уж очень странные совпадения.

– Кошмар из Анархистов, – заговорив, Нова решилась положить ладонь на предплечье Адриана. Под тканью его формы на миг напряглись мышцы. – Она коварная и хитрая, и наверняка у нее масса связей среди… злодеев, о которых мы ничего не знаем. Если она сумела проделать все это и даже похитить шлем Аса Анархии, откуда нам знать, на что еще она способна? Обнаружить амулет или подобраться к Агенту N – все это не кажется таким уж невозможным.

Адриан задержал взгляд на руке Новы на своем рукаве. А потом на его губах мелькнула улыбка, и он коснулся ее пальцев своими. Другая рука, в которой он до сих пор сжимал туманный снаряд, опустилась.

– Я рад, что ты здесь, – сказал он. Но, не успело сердце Новы радостно затрепетать, добавил: – Рад, что ты на моей стороне.

Она позволила себе мимолетно улыбнуться в ответ.

– А на чьей же еще стороне я могу быть?

– Адриан! Нова!

Обернувшись, они увидели Руби с Оскаром, пробиравшихся к ним сквозь толпу. Руби вцепилась в локоть Адриана.

– Как Макс?

Адриан помрачнел.

– Пока состояние критическое.

– Мне так жаль, это ужасно. Она – чудовище, Адриан. Как она могла сделать такое с Максом!..

Нова поморщилась.

– Как это ни прискорбно, должен сказать, что я не удивлен, – нехотя произнес Адриан. – Естественно, Кошмар попыталась убить Макса. То же самое сделал бы любой из Анархистов. Ведь именно из-за него они в свое время потерпели поражение. Допускаю, что они готовили это убийство последние десять лет.

Щеки Новы вспыхнули. Чем больше она слышала о покушении Кошмар на Макса, тем больше ей хотелось выкрикнуть правду. Мальчика едва не погубила Дженисса, а не Кошмар! Она ни за что не причинила бы ему вреда. Черт, она же пыталась спасти его!

Но девушка прикусила язык. Не было смысла пытаться доказать невиновность Кошмар. Ей все равно не поверят, и это только вызовет подозрения.

– Мы ее найдем, – убежденно сказала Руби. – И покончим с этим. А Макс обязательно выкарабкается. Он крепкий и сильный парнишка.

– Да, я знаю, – кивнул Адриан. Чувствовалось, что он был благодарен за поддержку и ему хотелось бы верить словам Руби, словно и сам он всю ночь твердил себе то же самое. И все-таки в его голосе был слышен отголосок сомнения.

Нова медленно выдохнула. Адриан пришел к ней домой рано утром, едва все немного успокоилось, чтобы рассказать о том, что Макс в больнице, а Кошмар украла шлем. Казалось, он был сражен происшедшим и в то же время охвачен заново вспыхнувшим желанием отомстить. Нова вздрогнула, вспомнив, как Адриан, которого она обняла, изо всех сил пытаясь утешить, пробормотал:

– Все она, эта Кошмар. Я ее уничтожу. Найду и покончу с ней.

Глава вторая

– Говорят, будто Кошмар вчистую уделала Отмороженную и всю ее шайку-лейку, – проговорил Оскар, оглядывая жуткие разрушения.

– Вроде того, – подтвердил Адриан. – Отмороженная, Горгулья и Афтершок – все нейтрализованы.

– Не думал, что скажу такое, но… ну, это же типа очко в пользу Кошмар, нет?

Руби хлопнула Оскара по плечу.

– Она Макса чуть не убила, болван!

– Ну да, я понимаю. Но уж если кого-то пришлось нейтрализовать, я не больно-то горюю, что это оказались Дженисса и ее прихлебатели.

– Ну да, – согласился Адриан. – Я тоже не очень этим огорчен. И, как ты и сказал, с Максом все будет в порядке, – и, немного помолчав, он тихо добавил: – Должно быть.

– Ох, ничего себе! А это что еще такое? – воскликнул Оскар, замахнувшись тростью, словно собирался пригвоздить что-то к полу.

Из-под обломков бетона и пластика выползло крошечное существо – энергичный маленький велоцираптор величиной с большой палец Новы.

– Не может быть, – пробормотал Адриан. – Турбо!

Он присел и подхватил динозаврика на ладонь. Однако тот огрызнулся и цапнул его за палец.

– Ой! – вскрикнул Адриан, уронив малыша. Приземлившись на пол, тот стремглав проскочил между ног Оскара.

Нова метнулась следом и ухватила динозаврика за загривок. Жалобно пискнув, Турбо вцепился в нее крошечными коготками.

– Как вышло, что он до сих пор жив? – пораженно спросила девушка.

Казалось, прошла вечность, с тех пор как Адриан нарисовал на ладони Новы динозаврика, проверяя, не утратил ли суперспособность после контакта с Максом – он тогда бросился в карантин, чтобы спасти ее.

Адриан склонился над динозавриком, который извивался в пальцах Новы.

– Живой, но не в лучшей форме. Видите, он седеет и двигается нескладно, как автомат. Так всегда происходит, когда я рисую животных. И все же он продержался дольше, чем я мог представить.

– Прошу прощения, – Оскар встревоженно присматривался к существу. – Но… кто это?

– Велоцираптор, – ответил Адриан. – Я его нарисовал уже довольно давно, и он жил у Макса как домашнее животное. Его зовут Турбо. Ну-ка, – присев на корточки, Адриан вынул маркер и нарисовал на белой плитке пола клетку размером с ладонь. Он взмахнул рукой, и клетка стала настоящей объемной переноской для мини-динозавра. Адриан открыл дверцу, и Нова запустила зверушку внутрь. – Отнесу Максу в больницу. Вот он обрадуется, когда придет в себя.

Когда, невольно отметила Нова – в первый раз Адриан по-настоящему оптимистично заговорил о возможности выхода Макса из комы. Возможно, он увидел в появлении Турбо добрый знак.

– Он, наверное, голоден, – спохватилась Руби. – Ведь твои рисунки тоже должны есть, да?

– Пожалуй, – но, похоже, Адриан никогда об этом не задумывался. – Макс его подкармливал, делился с ним снеками.

Руби кивнула.

– Сбегаю в кафетерий, прихвачу ему… ну, не знаю, куриных палочек или еще чего-нибудь такого. Я быстро, одна нога здесь, другая там.

И она помчалась – никто не успел и рта раскрыть, – лавируя между Отступниками, слонявшимися по вестибюлю.

– Но… – начал Адриан запоздало, – не думаю, что кафетерий успели открыть…

– Она что-нибудь найдет, – успокоил его Оскар. – В торговых автоматах есть чипсы из вяленой индейки.

Стоило дверям лифта закрыться за Руби, как Оскар живо повернулся к Нове и Адриану.

– Ребята, пока ее нет, мне нужно с вами кое-что обсудить. Нет, я понимаю, Макс, Кошмар и все такое, так что время, наверное, не лучшее. Но я всю ночь думал о том, что ты мне сказала на балу… И у меня появился план, – он уставился на Нову, которая замерла, судорожно пытаясь вспомнить, что же такое она ему сказала. На балу они были прошлым вечером, всего за пару часов до ее вторжения в хранилище Штаба, но теперь ей казалось, что с тех пор миновали недели.

– Какой план, ты о чем? – спросила она.

– Ты знаешь, о чем… – настойчиво ответил Оскар. – О том, чтобы сказать Руби, что… что я к ней чувствую. Нова, ты права. Я реально хоть куда и готов, готов ее подцепить.

– А, ты об этом, – Нова покосилась на Адриана, который тоже явно вздохнул с облегчением, поняв, каких прозаических вещей касается план Оскара. – Да, замечательно.

– Да, молодец, Оскар, удачи тебе, – кивнул Адриан. – Пора сделать решительный шаг.

– Спасибо, чувак. Я решил назвать это… – Оскар поднял палец, словно хотел начертать в воздухе невидимые слова, – операция «Сокровища Короны».

Нова с Адрианом уставились на него, на миг лишившись дара речи. Адриан откашлялся и спросил:

– В смысле?

– Ну, это же понятно. Сокровища короны… рубины… улавливаете?

Нова скептически прищурилась.

– Разве это выражение подходит для…

Оскар ждал окончания фразы с таким трогательным выражением, что она осеклась.

– Неважно. Просто… зачем вообще операцию нужно как-то называть?

– Затем, что у меня есть идеи, – ответил Оскар. – Миллион идей, просто тьма-тьмущая. Это будет продуманная, многоходовая стратегия.

– То есть, ты не собираешься попросту пригласить ее на свидание? – вздохнул Адриан.

Оскар хмыкнул.

– Я тебя умоляю. Руби заслуживает большего. Ее ждут серенады, подарки, надписи в небе… одним словом, реально грандиозные штуки. Девушки от такого млеют, верно? – Нова, к которой он обращался, лишь пожала плечами. Оскар вздохнул. – Ладно. Начну со стихов. Написал их сегодня в пять утра, так что не судите строго. Но я думаю переписать их на открытку и как-нибудь утром, через пару дней, подбросить ей под дверь. Вот что у меня получилось, – он прочистил горло. – Рубины алеют, а твои глаза голубеют, и…

– Стоп, – перебила Нова.

Оскар замер.

– Что?

– Глаза у нее карие, – сказала она. – Да и вообще, сейчас не время для поэзии, – она обвела рукой разрушения вокруг.

Оскар фыркнул.

– Но ты ведь даже не…

Над их головами взорвался сноп красных и синих искр. Нова в панике пригнулась.

Взяв ее за руку, Адриан взглянул на нее лукаво, почти поддразнивая.

– Просто Черный Огонь.

В передней части вестибюля, в стеклянном холле, стояли пять членов Совета. Их силуэты вырисовывались на фоне стеклянной стены, в лучах неяркого послеполуденного солнца. На тротуаре виднелись тени – толпу журналистов и зевак сдерживало ленточное ограждение и несколько Отступников, которым было поручено пропускать только членов организации.

После того как последние отблески фейерверка растворились в воздухе, Черный Огонь повернул ладонь к входным дверям и провел пальцами по воздуху, словно закрывая воображаемые жалюзи. На стекла опустилась завеса тьмы, скрывая и солнечный свет, и толпу.

– Спасибо, Эвандер, – поблагодарил Капитан Хром, выступив вперед. Остальные члены Совета встали рядом с ним полукругом.

Нова внимательно присматривалась к Капитану Хрому и Укротителю Ужаса – приемным родителям Адриана и Макса. Она не сомневалась, что прошлой ночью ни один из них не сомкнул глаз, но Капитан совершенно не казался усталым. Его кожа, как всегда, сияла, голубые глаза были поразительно яркими. Только по слегка взлохмаченным волосам можно было догадаться, что он менее собран, чем обычно. А вот про Укротителя Ужаса Нова бы этого не сказала.

Но он был не единственным, кто выглядел измученным. Черные крылья Гром-птицы поникли у нее за спиной, с лица Цунами исчезла ее всегдашняя безмятежность, уступив место нахмуренному лбу и сжатым губам. Даже Черный Огонь, обычно самый расслабленный и непринужденный в их пятерке, держал руки напряженно скрещенными на груди.

– Друзья Отступники, – заговорил Капитан, и его голос прогремел по всему вестибюлю. – Этой ночью нам был нанесен серьезный удар. Не буду расписывать подробности – вы и сами можете видеть последствия произошедшего. Все это, – он сжал губы, подбирая слова, – мягко говоря, обескураживает. То, что сюда к нам сумела пробраться злодейка и в одиночку устроить все это. То, что Кошмар смогла обезвредить нашу систему безопасности и справиться с одним из наших лучших патрульных отрядов. Что она смогла нас обокрасть. Что смогла, – его голос сорвался, – таким жестоким и бессмысленным способом причинить вред одному из нас. Пострадал не просто Отступник, а мальчик, совсем ребенок, хороший, умный и добрый. Это немыслимо. Это напоминание всем нам, что в этом мире есть зло, и наша обязанность ему противостоять.

Кулаки Новы сжались сами собой, она с трудом подавила желание крикнуть: Я НЕ ПРИЧИНЯЛА ВРЕДА МАКСУ!

– Но мы – Отступники, – продолжал Капитан Хром, – и мы не пасуем перед злом. Нет, перед лицом зла мы не теряемся и с достоинством принимаем вызов! Невзгоды только укрепляют нашу решимость быть защитниками этого мира, защитниками справедливости!

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы.

– Не будем зацикливаться на потерях, а подумаем о будущем и о том, как нам двигаться вперед, в светлое завтра. Потому что – да, вчера мы многое потеряли. Но и одержали великую победу. Я подтверждаю, что слухи, которые вы наверняка уже слышали, верны, – он сделал паузу, обвел собравшихся внимательным взглядом. – Ас Анархия, которого мы десять лет считали погибшим, оказался жив. И он нами арестован.

Если он ожидал восторженного рева, то был, скорее всего, разочарован. Известие о том, что их злейший враг выжил в битве при Гатлоне, было встречено беспокойным ропотом, несмотря на то, что того удалось арестовать.

– А что с его шлемом? – выкрикнул Алхимик. – Нас уверяли, что он уничтожен, а теперь выясняется, что Кошмар явилась сюда именно за ним.

Капитан обеими руками вцепился в разделявшее их ограждение.

– И это правда.

Нова сглотнула.

– После Дня Триумфа я сделал все возможное, чтобы уничтожить шлем Аса Анархии, – продолжал Капитан, – но он оказался несокрушим. Тогда мы в Совете решили, что лучше будет публично заявить, что шлем уничтожен, чтобы успокоить народ. А тем временем мы трудились, восстанавливая жизнь и общественный строй. Я убедил себя, что здесь, в Штабе, шлем будет в безопасности, – его губы досадливо скривились. – Но, похоже, я ошибся. Кошмар действительно пришла за шлемом, и прошлой ночью ей удалось с ним скрыться.

По залу прокатился шепот, но Капитан вскинул руки.

– Послушайте меня. Мы должны сохранять спокойствие. Напомню, что хотя Анархисты и заполучили шлем, но они потеряли лидера. А без Аса Анархии этот шлем не более чем карнавальная маска.

Нова задумалась, верил ли в это сам Капитан, и многие ли Отступники готовы были поверить ему.

Она мало что знала о шлеме Аса, но всегда была уверена, что он способен усиливать способности любого Одаренного так же, как усиливал силу Аса. А если это не так, почему же Отступники приложили столько усилий, чтобы уничтожить шлем, хотя и были уверены, что Аса нет в живых?

И все же слова Капитана возымели эффект. Толпа умолкла.

– Обращаюсь ко всем вам с убедительной просьбой, – продолжал он. – Нельзя допустить, чтобы известие об этой краже стало достоянием широкой общественности. Ничего не сообщайте СМИ. Не рассказывайте никому. Меньше всего нам сейчас нужна массовая паника, ведь мы уже близки к тому, чтобы окончательно и бесповоротно расправиться со злонамеренными Одаренными. И прямо сейчас у нас есть два неотложных дела. Первое – устранение ущерба, нанесенного нашему Штабу, и разработка новых протоколов безопасности. Для этого мы с коллегами – членами Совета – планируем обратиться к нашим международным синдикатам, чтобы заручиться помощью Одаренных, наделенных суперспособностями, относящимися к строительству и ремонту. К членам нашей собственной организации мы обращаемся с таким же призывом. В ближайшие дни потребуется ваша помощь. Мы благодарны за вашу отзывчивость и готовность помочь в восстановлении. Если у вас есть какие-либо мысли по этому поводу, прошу вас обратиться к Касуми, которая возглавит это направление.

Капитан указал на Цунами, а та в ответ склонила голову.

– И, во-вторых, – продолжил Капитан, – к концу дня нами будет назначена дата презентации Агента N, после чего этим веществом будут оснащены все действующие патрульные отряды. Это поможет нам защититься от нападений в будущем. А также показать нашим гражданам, сколь серьезные последствия ожидают Одаренных, не желающих следовать нашему кодексу защиты чести и достоинства.

Нова невольно стиснула предплечье Адриана. Она даже не замечала этого, пока он не взял ее за руку и не сжал в ответ ее пальцы.

– Кроме того, мы решили, что на презентации Агента N будет проведена публичная нейтрализация всех Одаренных, ранее осужденных за различные преступления… включая и самого Аса Анархию.

По спине Новы пробежал холодок, но, как и следовало ожидать, это заявление было встречено аплодисментами, хотя и несколько нервными. Поначалу, когда Агент N впервые был представлен, он казался большинству членов организации потрясающим изобретением – до тех пор, пока часть вещества не оказалась в руках у Кошмар. Пока трое из них самих не были нейтрализованы, прямо здесь, в этом самом Штабе. Теперь, судя по их реакции, к новейшему оружию Отступников относились с большей опаской.

– А как насчет патрульных, которые отказываются сотрудничать? – раздался пронзительный гневный голос.

По толпе пронесся заинтересованный шепот – Дженисса Кларк, ранее известная как Отмороженная, пробиралась через руины. Вместо привычной формы Отступника на ней были брюки на тесемке и свободная футболка – одежда пациентов медицинского отделения. Голые руки были сплошь усеяны синяками и царапинами – следами схватки с Кошмар.

Увидев одну из тех, с кем сражалась прошлой ночью, Нова оцепенела. Хотя она была тогда в капюшоне и маске, сердце все равно бешено забилось при мысли, что Дженисса может ее узнать.

Дженисса пришла не одна. Вместе с ней явились и остальные члены отряда. Тревор Данн, бывший Горгульей до того, как его силы иссякли, по-прежнему был выше обычного человека, но уже не казался таким гигантом, как прежде, а его кожа даже отдаленно не походила на каменную. Шедший за ним Мэк Бакстер, уже не Афтершок, двигался странной походкой – как будто настолько привык, что от его шагов содрогается земля, что теперь, когда это было не так, ему предстояло заново учиться ходить. Из их команды один Хвостокол – Реймонд Стерн – остался Одаренным.

Перед тем как отключить камеры наблюдения, Нова погрузила его в сон, так что оставшуюся часть битвы он пропустил. Зазубренный хвост скользил позади него и нервно мотался из стороны в сторону, разбрасывая осколки битого стекла.

– Что я пропустила? – шепотом спросила подошедшая сзади Руби. В руках она держала открытый пакетик с полосками вяленой индейки.

– Э-э… потом расскажем, – отозвался Адриан и, взяв кусочек вяленого мяса, протянул его через прутья клетки Турбо.

– Дженисса, – вперед вышла Гром-птица. – У тебя нет разрешения целителей…

– К черту целителей, – взвизгнула Дженисса. – Что они вообще могут? Вернуть мне способности? – она щелкнула пальцами, словно надеясь, что с их кончиков вот-вот сорвутся кристаллы льда, но, разумеется, ничего не произошло. Девушка помрачнела еще больше. – Вы сами говорили, что эффект Агента N необратим. Так что не вижу смысла сидеть без дела в душном приемном покое только для того, чтобы кто-то погладил меня по головке и объяснил, что могло быть и хуже. Что я могла умереть.

Дженисса остановилась посреди зала, где на плитах пола одним из ударов Афтершока была разбита красная буква «О», и обвела взглядом толпу Отступников.

– Подумайте и ответьте себе… неужели что-то может быть хуже? – она снова повернулась к Совету. – Я не уверена.

– Дженисса… – начал Капитан.

– Отмороженная, – рявкнула в ответ Дженисса, раздувая ноздри. Она выпрямилась во весь рост, хвост светлых волос мотнулся от плеча к плечу. – Мы были здесь при исполнении служебных обязанностей, мы защищали вашу организацию. Ваш Штаб. Я верила в Отступников. Я бы сделала все, чтобы защитить то, за что мы боролись. И полюбуйтесь, к чему это меня привело. И не только меня – всех нас! – Она указала на стоявших позади Мэка и Тревора. – Мы бросили вызов Кошмар. Мы рисковали жизнью, потому что так поступают супергерои. Но бой был не совсем честным, понимаете? Потому что каким-то образом у нее оказался Агент N. Она применила ваше оружие!

По скулам Новы заходили желваки, ее захлестнуло раздражение. Как это удобно для Джениссы – умолчать о том, что и в ее распоряжении был Агент N, причем нелегально, поскольку Отступники еще не имели к нему доступа. Нова догадывалась, что Отмороженная стащила несколько пробирок во время тренировок, и прошлой ночью она, не колеблясь, выстрелила в Кошмар дротиком, полным этого вещества. Не надень Нова Амулет Жизни, она была бы сейчас такой же бессильной пустышкой, как и они.

– Я хочу знать, как это случилось, – продолжала Дженисса. – Как секретное вещество, разработанное для того, чтобы лишить суперспособностей наших врагов, попало в руки этих самых врагов? А ведь мы еще даже не рассказали о нем публично!

Капитан Хром громко откашлялся.

– Джени… Отмороженная права, и нам предстоит серьезно расследовать этот инцидент.

– Расследовать? – раскинув руки, Дженисса повернулась лицом к толпе. И хотя Отступники, стоявшие к ней ближе, попятились, было ясно, что они ловят каждое слово. Лица были полны сострадания к трем бывшим Одаренным. Потери суперспособностей все они боялись до ужаса.

– Так же тщательно, как вы расследовали смерть Кошмар, когда Детонатор ее вроде как взорвала? – гневно спросила Дженисса. – Или как расследовали смерть Аса Анархии? Простите, но я сомневаюсь, что вы способны выяснить, каким образом Кошмар получила доступ к Агенту N. И тем более сомневаюсь, что вы в силах помешать кому бы то ни было заполучить его и обратить против нас, как это сделала она.

Ее голос звучал все громче, под ногами хрустело битое стекло.

– Пришло время взглянуть правде в глаза. Наши руководители некомпетентны. Члены Совета играют с опасными вещами, в которых они ничего не понимают, с вещами, над которыми у них нет реального контроля, и, что хуже всего, они рискуют нашими жизнями и нашими способностями!

Нова с Адрианом обменялись ошеломленными взглядами. Но если Адриан, как она думала, был потрясен тем, что кто-то осмелился так говорить с возлюбленным Советом, она была в шоке от того, что в кои-то веки не могла не согласиться с Джениссой.

– Довольно! – рявкнул Черный Огонь, но Капитан заставил его замолчать, подняв руку и не позволив ему выскочить вперед.

– Нет, пусть говорит, – возразил Капитан. Он стиснул зубы, но в его взгляде, метавшемся от Джениссы к Мэку и Тревору, было сострадание. – Мы несем ответственность за то, что произошло здесь прошлой ночью. Скажи мне, что мы можем сделать, чтобы загладить свою вину?

– Загладить вину? – Дженисса мрачно усмехнулась. – Умора!

Качая головой, она похлопала себя по браслету на руке.

– Честно говоря, мне все равно, чем теперь будут заниматься Отступники. Я больше не одна из вас. Моя жизнь супергероини кончена.

С этими словами она сорвала с руки браслет и швырнула себе под ноги. Следом за ней то же самое сделали Мэк и Тревор.

– Искренне надеюсь, что собравшиеся здесь понимают, что для вас они обычные пешки. Просто горстка покорных солдатиков, готовых выполнять ваши приказы, чтобы вам можно было не беспокоиться насчет горстки жалких злодеев, которые могут явиться по вашу душу, чтобы отнять вашу силу. Или – еще хуже – насчет этих назойливых одиночек-мстителей. Но, будем честны с самими собой, мы стали супергероями не для того, чтобы играть по правилам. Мы стали супергероями, потому что верили, что нам под силу изменить этот мир к лучшему – любой ценой! Ну… – она покрутила в воздухе пальцами, – почти любой ценой.

Махнув рукой, Дженисса зашагала через вестибюль к главной лестнице. Толпа расступалась перед ней и ее соратниками.

– Знаю только одно, – напоследок бросила она через плечо, – любой Одаренный, который, высунув язык от радости, носится с привязанным к поясу Агентом N, – просто чертов идиот.

Никто не пытался остановить ни ее, ни Мэка или Тревора. Замедлив шаг, Дженисса обернулась, явно удивленная тем, что за ней последовали лишь двое товарищей. Реймонд Стерн – Хвостокол – продолжал стоять, не трогаясь с места. На лице Джениссы мелькнула ухмылка, а потом троица выскочила на улицу через стеклянные двери, на миг сверкнувшие в ослепительных лучах солнца. Снаружи их встретил возбужденный рев толпы, стихший, однако, как только за ними закрылись двери.

Глава третья

Нова побывала в гостях у Адриана всего однажды и до сих пор не могла прийти в себя от впечатлений. И не только из-за того, что тогда они впервые поцеловались (при воспоминании об этом у нее подрагивали колени). Но и потому, что, подойдя к роскошному особняку, она вновь особенно остро почувствовала, насколько все здесь ей чуждо – и это чувство выбило ее из колеи. Адриан жил в доме мэра старого Гатлона – особняк был просторнее всех домишек на ее улице в Вэллоуридже вместе взятых. А газон перед домом раскинулся на городской квартал, не меньше.

Стараясь не зацикливаться на этом, она подошла к воротам и позвонила. Считывающее устройство на кирпичной колонне просканировало ее браслет Отступника, подтвердив личность, и только после этого кованые ворота распахнулись.

Она еще шла по аллее, ведущей к дому, а Адриан уже ждал ее у входа. Он стоял на крыльце, обрамленном греческими колоннами и украшенном искусно подстриженными деревцами в больших вазонах. Во время их прошлого свидания здесь Адриан был одет по-домашнему, в спортивный костюм. А сейчас на нем была форма Отступников, и держался он совершенно иначе.

На этот раз это была деловая встреча.

И все же Адриан улыбнулся.

– Ребята уже внизу. Входи, – он жестом указал на открытую дверь, приглашая Нову внутрь.

В доме было тепло. Даже слишком. Так иногда топят камины в разгар зимы, стремясь прогнать холод – и доходят до того, что становится трудно дышать от духоты. И точно – проходя через строгую приемную, Нова увидела огонь в изразцовом камине. Почувствовав, что шея уже стала влажной от пота, девушка расстегнула молнию на своей толстовке с капюшоном.

– Моим родителям кажется, что так уютнее, – сказал Адриан почти извиняющимся тоном. – Внизу гораздо прохладнее. Ну, идем.

Следом за ним она спустилась по узкой лестнице в его комнату в подвале и замерла на нижней ступеньке.

Она увидела Оскара и Руби – Руби сидела на диване, а Оскар оседлал офисный стул Адриана.

Но Нове стало не по себе от того, что здесь оказалась и Данна в форме сотен золотисто-черных бабочек, покрывающих все поверхности – полки, стол и узкие подоконники окон вдоль южной стены.

У Новы пересохло во рту.

Так много бабочек одновременно! И не в вихре сражения – раньше Нова только так их и видела… Пожалуй, это было красиво, если бы не одна деталь: бабочки не шевелились. Ни одного взмаха крылышек. Ни единого подергивания усиков. И, хотя невозможно было узнать, так ли это, у Новы возникло стойкое ощущение, будто все их крохотные выпуклые глазки устремлены на нее.

– Она следует за мной с тех пор, как мы нашли Аса, – сказала Руби. – Только в Штаб со мной не пошла, а так…

Она не сводила с бабочек встревоженного взгляда.

– Кто-нибудь связался с ее отцом, дал ему знать? – спросил Адриан.

– Я обсудила это с Гром-птицей, – сказала Руби, – и она обещала послать к нему кого-нибудь, чтобы сообщить, что Данна в порядке… более-менее. Я-то думала, что ей стоило бы полететь домой, но, возможно, она боится, что тогда отец еще сильнее встревожится?

– А может, Данне не хочется оставаться в стороне от нашего захватывающего детективного расследования? – предположил Оскар. – Она ведь все равно член отряда, пусть и в виде роя, правда же?

– Разумеется, – кивнул Адриан. – Данна вывела нас на Аса Анархию. Вполне возможно, что она еще каким-то образом сможет внести вклад…

– Почему… – Нова замолчала, прочистила горло и решилась, наконец, войти в комнату. – Почему она не трансформируется в человека?

– Мы предполагаем, что у нее не получается по какой-то причине, – объяснил Адриан. – Для превращения ей нужно, чтобы все бабочки собрались вместе. Если хоть одна отсутствует… не умрет, нет, а окажется в западне или слишком далеко, тогда остальные могут застрять в этой форме.

– Чего я никак не могу понять, – заговорила Руби, поигрывая браслетом на запястье, – так это почему бы ей не отвести нас к той пропавшей бабочке… или бабочкам, если их несколько. Ну, типа, так же, как она отвела нас к Асу?

Оскар пожал плечами.

– Может, она сама не знает, где та бабочка.

– Но они же все общаются друг с другом, даже в такой форме, – возразил Адриан. – Знаете, коллективный разум, как у улья. Ей должно быть известно, куда делись остальные.

Нова неловко присела рядом с Руби, вспоминая тот вечер, когда Данна выследила их с Анархистами в катакомбах. Они поймали ее, набросив наволочку, пересадили в стеклянную банку и теперь держали в плену в доме Новы.

Бабочка не видела, куда ее отнесли. Судя по всему, она до сих пор не понимала, где находится, потому и не могла призвать остальных.

И все же Нове казалось, что она чувствовала исходящее от окружавших ее насекомых отвращение, настолько сильное, что волоски на предплечьях поднялись дыбом.

Данна, конечно, не могла поговорить с остальными, однако она знала правду. Ей была известна тайна Новы.

И рано или поздно она сможет дать знать об этом другим членам отряда – это был лишь вопрос времени.

– Я рад, что она все равно здесь, – сказал Адриан. Он помолчал, внимательно изучая рой. – Я рад, что ты здесь, – поправил он себя, потому что было невежливо говорить о ней в третьем лице, будто ее здесь не было. Правда, Нова вовсе не была уверена, что в этой форме Данна слышит и понимает их.

– Мы найдем способ помочь Данне. И поймем, как она узнала об убежище Аса Анархии, – Скетч побарабанил пальцами по бедру. – Я ничего не знаю наверняка, но подозреваю, что… если мы найдем Кошмар и Анархистов, то, возможно, выясним и как помочь Данне.

– Стоп, стоп, стоп, – Оскар вскинул руку. – Чувствую, что речь пойдет о том, чтобы взяться за реальное дело, но прежде чем мы приступим… – пошарив за спиной, Оскар вытащил на свет старую жестяную коробку в форме сердца. – Я принес пирожные!

Сняв крышку, он первым делом предложил жестянку Руби. Нове с ее места было видно, что выпечка домашняя. У некоторых пирожных подгорели края, серединки других были липкими и непропеченными. Все это великолепие было уложено на пергаментную бумагу.

– Спасибо, Оскар, – сказала Руби, выбирая пирожное. Она взяла его и задумалась. – А что это за…

– Лимонно-кокосово-песочное печенье с начинкой из белого шоколада, – сказал Оскар, и его уши стали пунцовыми. – Да. Вот именно.

Руби уставилась на него.

– Такие же… печет моя мама… это мои любимые!

– Ага, знаю, – Оскар неловко откашлялся и протянул жестянку Нове. – Я, э-э… звонил твоей маме насчет рецепта.

Нова, которой кусок не лез в горло, от выпечки отказалась, зато Адриан взял сразу три штуки. Руби не сводила взгляда с Оскара, не донеся пирожное до рта. Он, наоборот, стараясь не встречаться с ней взглядом, захлопнул крышку жестянки и кивнул Адриану. Ему явно было не по себе и хотелось поскорее сменить тему после самого вопиющего признания в любви, даже обожании, какое только приходилось видеть Нове.

– Ладно, вернемся к делу. Здорово! Давайте так и сделаем. С чего начнем?

Адриан сунул в рот пирожное и подошел к стоящей в стороне белой доске. Отодвинув ее от стены, он развернул ее к ребятам.

У Новы оборвалось сердце.

Перед ними оказалась пробковая доска, увешанная заметками, схемами и уликами. Центр доски занимала карта Гатлона, на которой были обведены кружками места, где видели Кошмар. Те здания, где они столкнулись со Стражем во время парада.

Космополис-парк с заброшенной комнатой смеха. Штаб Отступников. Несколько разных входов в туннели метро. Библиотека на Кловен-Кросс тоже была отмечена, рядом висели стикеры с именами Детонатор и Библиотекаря. И, наконец, собор – рядом с ним была приколота недавняя газетная статья о поимке Аса Анархии.

Была там и нечеткая фотография, на которой Кошмар сбрасывала Кукловода со своего воздушного шара. Ее лицо было обведено красным кружком, от которого была проведена линия к Штабу и еще одна – к Космополис-парку.

Рядом с линией Адриан написал большими буквами: МАСКА НА ЛИЦЕ?

Еще одна линия соединяла Штаб с домом Адриана. АМУЛЕТ ЖИЗНИ??? – было нацарапано над ней.

Еще одна линия: от парада до библиотеки. ОРУЖИЕ? И приписка в скобках: (снайпер).

Следующая линия, от Штаба до собора. ШЛЕМ АСА АНАРХИИ?

Сбоку от карты на доске была целая серия беспорядочных заметок и рассуждений.

Почему на нее не действуют Агент N и Макс? Амулет жизни??? Но откуда она о нем знает? Как она его ЗАПОЛУЧИЛА?

Как она достала шлем из хромового ящика?

Откуда она узнала, что шлем не уничтожен? / И где он хранился?

Доступ к Агенту N?

Бомбы с Агентом N – туманные снаряды Фаталии!

От каждого вопроса линии вели к Штабу Отступников.

Нова тяжело перевела дыхание. Кожу покалывало, ноги подрагивали от желания немедленно броситься к двери. Все это сильно смахивало на западню – но никто даже не смотрел в ее сторону.

Поднявшись и отряхнув с пальцев крошки печенья, Руби подошла к доске.

– Допустим, – пробормотала она, покачиваясь с пятки на носок. – И что все это значит?

Адриан мрачно рассматривал карту, словно надеялся увидеть новую подсказку, недостающий фрагмент, который поможет сложить пазл.

А ведь у него и так их было достаточно.

Нова заранее знала, что хочет сказать Скетч, хотя он еще и рта не раскрыл.

Оставалось ждать, когда он заговорит, и она замерла.

– У меня есть одна гипотеза, – медленно, хмурясь, начал Адриан.

– Мы слушаем, – сказал Оскар.

И в этот момент со стола вспорхнули бабочки Данны и, покружив вокруг доски, опустились на ее поверхность.

– Во-первых, – продолжил Адриан, – Кошмар слишком много знает – об Агенте N и Максе, возможно, даже об Амулете Жизни…

– Погоди, – взмахнула рукой Руби. – Что еще за Амулет Жизни?

Адриан откашлялся.

– Это… – он снова замялся, и Нова буквально видела ход его мыслей, когда он прикидывал, как лучше рассказать об этом невероятном амулете и о том, как он его нашел. – Это старинный амулет, обнаруженный в отделе артефактов. Он защищает тех, кто его носит, от болезней, всевозможных ядов и даже… таких штук, как Агент N. Или от Макса.

– Шутишь, – усомнился Оскар, склонив голову набок. – Почему же мы раньше о нем не слышали?

– Я сразу хотел вам рассказать, но мои родители попросили хранить это в секрете, пока они не разберутся, как действует амулет и на что он способен. Их беспокоило, что такой артефакт может сорвать применение Агента N. А теперь амулет пропал.

– Пропал? – переспросила Руби.

– Последним его держал в руках Саймон. С ним он сумел навестить Макса. Но мы не видели амулета с тех пор, как Кошмар проникла в Штаб.

– Получается, Кошмар выкрала эту штуку у Укротителя Ужаса? – озадаченно уточнил Оскар. – Но как? Она что, в карман к нему залезла?

Адриан постучал маркером по ладони.

– Папа сказал, что принес его сюда, в дом, но… я не знаю. Может быть, он перепутал, забыл, а на самом деле амулет остался в Штабе. Потому что, вот смотрите, все эти вещи, – его маркер замелькал над доской, – все они были в Штабе. Шлем, Серебряное Копье, даже те туманные снаряды, которые у нее были. И Амулет Жизни, если она и правда им завладела… может, он тоже был там, в Штабе. Ах, да, еще маска! – Адриан показал на расплывчатую фотографию, где виднелась металлическая маска, закрывавшая нижнюю часть лица Кошмар. – Члены Команды Отмороженной в один голос заявляют, что прошлой ночью на ней была маска, точно такая же, как та, что она носила раньше. И я уверен, что эта маска – та самая.

Нова всем телом вжалась в диван.

– И что же? – нетерпеливо спросил Оскар.

– А то, – воскликнул Адриан, – что ее маска была найдена среди мусора в павильоне Космополис-парка. Я видел эту маску собственными глазами, после того как прогремел взрыв, который, как мы считали, ее убил. Я поговорил с Сорокой, и она клянется, что маску забрал отряд уборщиков и передал ее в отдел артефактов. Правда, у них нет никаких записей об этом. А в показаниях Хвостокола говорится, что Кошмар во время нападения на него была в полном костюме… правда, это случилось до того, как она отправилась в хранилище.

Адриан показал им листок в нижней части доски. На нем по пунктам был воссоздан хронометраж взлома Штаба. Там говорилось, что Кошмар воспользовалась браслетом Хвостокола, чтоб получить доступ к двери хранилища.

– Из-за этого возникает еще один вопрос, – продолжал Адриан. – Кошмар из кожи вон лезла, чтобы проникнуть в комнату охраны и отключить все камеры наблюдения, прежде чем отправиться за шлемом. Но на ней же была маска! Так какая ей была разница, если ее и засняли бы на видео, ее же все равно никто не узнал бы.

Нова подняла палец, радуясь, что, по крайней мере, может привести достойный довод.

– Войди она в хранилище при включенных камерах, туда бы сразу бросились сотрудники службы безопасности. По-моему, она отключила камеры, чтобы успеть совершить кражу, пока никто не спохватился.

Подумав, Адриан пожал плечами.

– Возможно. Но есть еще и Агент N, – охваченный азартом, он постучал по доске. – Пару часов назад я видел отчет. «Бомбы», которые обнаружили в вестибюле, действительно оказались туманными снарядами Фаталии – их тоже держали в хранилище, – и Кошмар совершенно точно переделала их, наполнила агентом N. А это означает не только то, что снаряды попали к ней не в день штурма – может, даже за несколько недель до него, – но и то, что у нее имелся запас Агента N, а ведь он хранится в секретном помещении при лаборатории. То ли Кошмар раньше ухитрилась проникнуть туда, то ли ей удалось заполучить Агент N каким-то другим способом.

– А у кого еще есть к нему доступ? – спросила Руби, взяв из коробки еще одно пирожное.

Адриан пристально посмотрел на нее.

– У нас.

– Ого, – пробормотал Оскар. – У меня прямо мороз по коже. Но что ты хочешь этим сказать?

– У нас есть доступ к Агенту N, – повторил Адриан. – У всех патрульных отрядов. У всех, кто тренировался в последние недели. И у Совета, конечно. И у всех, кто работает в лаборатории.

Оскар, оттолкнувшись ногами, подъехал ближе.

– Продолжай. Чувствую, что ты вот-вот ухватишь какую-то важную мысль.

Адриан почесал затылок.

– Это может показаться надуманным, но у меня есть теория, и она отвечает на многие вопросы. Как она узнала об Агенте N и даже сумела украсть его еще до публичной презентации. Как она получила доступ к хранилищу. Откуда знала о Максе, и о том, какая команда должна охранять Штаб в вечер бала, и о шлеме, и обо всем. Я думаю… – он замолчал, сделал глубокий вдох. – Я думаю, что Кошмар проникла в наши ряды и притворяется Отступником. Я думаю, она шпионка.

Нова вздрогнула. На секунду она крепко зажмурилась. Вот она. Догадка, которая объясняет все.

Тем не менее, хоть и вцепившись до боли пальцами в бедра, она сумела притвориться удивленной.

– Шпионка? – она даже решилась подать голос, надеясь, что легкую дрожь спишут на недоверие. – Среди Отступников?

И тут сотни бабочек, как одна, синхронно раскрыли крылья, закрыли их и снова замерли.

Подтверждение было совершенно явным, как если бы Данна сидела на диване между Новой и Руби в человеческом облике и обвиняюще ткнула пальцем в Нову.

– М-да, – буркнул Оскар. – Жутковато.

– Данна, – позвал Адриан. – Я прав? И ты знаешь, кто она? Или как мы можем ее найти?

И, хотя Нова предполагала, что Данна в режиме роя не могла слышать, а уж тем более понимать человеческую речь, видимо, она все слышала и понимала. Потому что все бабочки дружно взмыли в воздух, описали круг под потолком и сели.

Прямо на Нову.

Она взвизгнула, потом замерла, а бабочки своими изящными лапками цеплялись за ее плечи, волосы, руки, колени и пальцы. Те, что не уместились на теле, окружили ее, расположившись на подушках и спинке дивана.

Нова затаила дыхание, ей вдруг стало до того жутко, что она не могла пошевелиться. И не одна она замерла. Адриан таращился на нее, открыв рот.

Бабочки задержались лишь на мгновение, а затем снова взвились в воздух и рассредоточились по углам комнаты.

С отчаянно бьющимся сердцем Нова осмелилась взглянуть на Руби. Потом на Оскара. И на Адриана. Все трое смотрели на нее… пока не обвиняя. Но в недоумении, это уж точно.

Она лихорадочно перебирала в уме мысли, слова, пока не…

– Хранилище! – выкрикнула она, вскочив так стремительно, что Адриан попятился. – Я думаю, что Данна говорит мне… нам… именно о нем. В этом определенно есть смысл! Очень много подсказок, указывающих на Кошмар, ведут к хранилищу. А я работаю в хранилище!

Нова заставила себя улыбнуться, сверкнув зубами настолько беззаботно, насколько позволил ей страх.

– Значит, я могу просмотреть записи. Поговорить с Тиной и Кэлламом. Если Кошмар знала о туманных снарядах и… обо всем прочем… значит, она должна была оставить какие-то следы. Или в документах, или на записях с камер… – она ударила себя кулаком по раскрытой ладони. – Если она побывала там хоть раз за последние полгода, я точно смогу узнать об этом. Если это шпионка, то я сумею вычислить ее. Я уверена.

Адриан расслабился.

– Ты права. Данна права. Узнав, какие именно предметы она использовала и украла, мы сможем выследить ее.

– Кроме того, – вставила Руби, – мы можем сопоставить их с записями испытаний. Скорее всего, Кошмар у нас не так давно. Может, она присоединилась к нам только на последних испытаниях… или на прошлогодних. Мы сможем сравнить то, что найдет Нова, с этими новичками.

На это Нова закивала так рьяно, что ее голова чуть не оторвалась от шеи.

– Классно. Да. Отлично. Я не подведу.

На самом деле, голова у нее раскалывалась. По венам, обжигая, растекался панический ужас.

Время было на исходе. Ее вот-вот раскроют. Это могло произойти в любой день – в любую минуту. Успеет ли она прежде освободить Аса?

Глава четвертая

– Вот что у нас есть, – сказала Нова, убирая с маленького обеденного стола стеклянные банки, полные меда. Лерой, Хани и Фобия наблюдали, как она, сняв резинку с объемного рулона бумаги, расстилает лист, прижав его к столу парой баночек с медом.

На листе (прошлым вечером Нова заказала распечатку в дешевой круглосуточной копировальной мастерской) был старый план тюрьмы Крэгмур, скачанный из базы данных Отступников. Увы, план был и в самом деле очень старым, и как понимала Нова, неточным. Однако более новой версии ей найти не удалось. Как выяснилось, Отступники хранили в строжайшей тайне записи о любых перестройках исправительных учреждений… вероятно, чтобы избежать побегов арестантов.

– Наружные стены – вот эти – не изменились, – сказала Нова, обводя контур блока тюремных камер и ограждающую его каменную стену. – Это подтверждают и снимки со спутника, и расположение сторожевых вышек и лодочного причала. Здесь еще есть две постройки внутри, у самой стены, но я не могу точно сказать, что в них находится. Раньше там была администрация, дом охраны, медицинский кабинет и столовая, но сейчас? Точно неизвестно. Зато мы знаем, что на острове заключенных пересаживают в вездеходы прямо у причала и по этой дороге везут на контрольно-пропускной пункт, охраняемый Отступниками. Давайте исходить из того, что охрана хорошо вооружена.

– Возможно, – отозвался Лерой. Он стоял, прислонившись к кухонной стойке, и потягивал бренди из коньячного бокала. Он вообще нечасто пил, а эту бутылку, кажется, особенно берег, растянув удовольствие не на один год. Нова заметила, что в последнее время он стал прикладываться к ней чаще. – Но скорее всего они выбирают Одаренных с такими способностями, которые позволяют использовать их как оружие дальнего боя. Это более вероятно, чем то, что охране выдадут ружья, которые потенциально можно направить на них самих.

– Будем надеяться, что так и есть, – сказала Хани. – Несколько доз Агента N решат проблему.

Нова не ответила. Ей пришла в голову та же мысль, но опережать события и радоваться раньше времени не хотелось. После ее проникновения в Штаб Отступники узнали, что у Кошмар и Анархистов есть некоторое количество Агента N, и что они нашли способ перевести его в газообразное состояние. Нова сомневалась, что им еще раз удастся застать Отступников врасплох, поразив их же способом.

– И где же тут держат Аса? – Хани склонилась над столом и провела кроваво-красным ногтем вдоль ряда камер на плане. – Где-то здесь?

– Вряд ли, – пробормотал Фобия. Взмахнув над своим капюшоном лезвием косы, он нацелил ее на лист и острым концом ткнул в точку на чертеже. – Они будут держать его здесь.

Кончик лезвия указывал на короткий коридор, скрытый позади постройки, в которой раньше, кажется, была столовая. Здесь были вычерчены всего четыре крошечные камеры с надписью «ОДИНОЧНЫЕ».

– Да, там у них до сих пор одиночки, – подтвердила Нова. – Мы знаем, что Отступники сделали в тюрьме большой ремонт, но я не смогла найти никаких записей о том, что именно было сделано, – она потерла переносицу, чувствуя подступающую головную боль. – И о том, что касается протоколов безопасности, размещения камер, зон ограниченного доступа… – она пожала плечом. – Можем строить догадки, но и только. Одни догадки.

– Значит, раз мы собираемся вытащить оттуда Аса, – сказала Хани, – придется двигаться вслепую.

– Именно.

Негромко напевая какую-то песенку, Хани изучала чертеж.

– Я все больше проникаюсь тем, какими ценными талантами обладает наш маленький дружок-бабочка.

У Новы невольно дернулась щека, хотя она старалась не показывать друзьям, до чего ей не по себе. Она вздрагивала каждый раз, когда упоминали Данну. И изо всех сил старалась не смотреть на стеклянную банку на туалетном столике Хани в их общей спальне – банку с проколотыми в жестяной крышке дырочками для воздуха и веточками цветущих растений, подброшенными внутрь, чтобы бабочка не умерла от голода. Чувство вины за то, что они держат Данну взаперти, мучило все сильнее. Нова часто спрашивала себя, неужели где-то в этом крошечном мозге насекомого таится сознание Данны, неужели ей передается все, что переживает бабочка.

Запертая в ловушке, задыхающаяся.

Но Данна узнала слишком много, и нельзя было позволить ей сбежать.

Пока они держат эту бабочку отдельно от других, Данаида не сможет вернуть себе человеческий облик и рассказать всем правду об истинном лице Новы и убежище Анархистов.

Разумеется, Нова знала, что другого выхода у нее просто нет. Ради собственной безопасности и безопасности товарищей она не могла освободить Данну.

И все же. Сама она питала отвращение к тесным замкнутым пространствам, и при мысли о прелестной крылатой бабочке, заточенной в банке, на нее давило чувство вины. Бабочку держали здесь даже не как домашнего питомца. Скорее – как объект научного эксперимента.

– Недурно было бы иметь ну хоть какое-то представление о том, во что мы ввязываемся, – сказал Лерой, кривя лицо в заговорщицкой улыбке. – Можем мы на это надеяться, Бессонница?

Бессонница. Псевдоним, под которым она числилась у Отступников.

– Я… не знаю, – призналась она. – Я пытаюсь придумать убедительную причину для того, чтобы проникнуть в тюрьму. Поговорить с Асом или кем-то еще из заключенных. Провести какое-то расследование… или… – она сникла. – И не могу придумать ничего, что не вызвало бы подозрений. Но, может быть, возможность все же представится.

Хани скривила губы.

– У нас нет времени ждать, пока подвернется возможность.

Лерой обеспокоенно уставился на Нову.

– Как ты думаешь, сколько у нас еще есть времени?

– До того как они нейтрализуют Аса? Сложно сказать. Они все еще пытаются выяснить…

– Я не о том, – перебил он. – Сколько еще у нас есть времени до того, как они догадаются, кто ты?

Нова напряглась. От этого, казалось бы, невинного вопроса ее захлестнула волна паники.

Любой неверный шаг.

Любая неосторожность.

Любая улика – а за прошедшие месяцы их накопилось немало.

Все это замелькало в ее голове. В памяти пронеслись разом тысячи допущенных оплошностей.

Тот раз, когда она усыпила Данну в медицинском крыле. Когда Адриан допрашивал Уинстона, и тот, казалось, узнал ее, как и внучка библиотекаря, Нарцисса Кронин. Все предметы, которые она брала из хранилища. Навыки стрельбы, которыми она не раз щеголяла. И то, что рано ушла с бала Отступников в тот самый вечер, когда Кошмар украла шлем Аса Анархии.

И, может быть, самое серьезное – то, как она помогла Максу, когда он умирал.

Увидев доску в доме Адриана и услышав его теорию, Нова поняла, что, как это ни ужасно звучало, ей повезло, что Макс до сих пор был в коме. Отмороженной на руку врать, сочиняя, что это Кошмар напала на мальчика, но что будет, когда Макс, очнувшись, расскажет совсем другую историю? Нова хотела, чтобы он пришел в себя – конечно же, хотела, – но она всей душой надеялась, что его воспоминания о той ночи будут слишком путанными, чтобы в них можно было разобраться.

Потому что в том, что Кошмар бросилась помогать Максу, не было никакого смысла, но тем не менее именно так она и сделала. Вместо того чтобы бросить его умирать, она пыталась остановить кровотечение. И дошла до того, что даже заставила Джениссу Кларк поделиться с ним силой, чтобы он мог заморозить рану.

Нова миллион раз прокручивала в мыслях эти моменты. Она знала, что должна была бросить Макса. Схватить шлем и бежать.

Но он умирал.

Она просто не могла бросить его. Даже сейчас, задним числом обдумывая все снова и снова, она была уверена, что поступила правильно.

Рано или поздно правда выйдет наружу, и эта правда ее погубит. Настало время, когда любая правда могла ее погубить.

– Возможно, именно сейчас следует посмотреть правде в глаза, – заговорила Хани, постукивая по столу ногтями. – Я хочу спасти нашего бедняжку Аса не меньше, чем вы, но пока все это не очень обнадеживающе. Даже если бы мы смогли попасть в эту тюрьму, шансы вытащить его и самим выбраться оттуда очень малы. В тот самый момент, когда Отступники поймут, кто такая Нова, – а по ужасу на ее лице я подозреваю, что это может произойти в любую минуту, – это место тут же оцепят, и всем нам придет конец.

Взъерошив волосы, она переводила взгляд с Новы на Лероя и Фобию и обратно.

– Никто не задумывался, может, нам не стоит спасать Аса, а вместо этого лучше угнать красивую яхту и отправиться доживать свои дни где-нибудь на тропическом острове?

Фобия возмущенно фыркнул.

Хани помахала перед ним пальцами.

– Не волнуйся, дорогой. Я уверена, что мы сможем подыскать островок с кладбищем.

– Мы не бросим Аса, – хмуро бросила Нова.

Хани вздохнула.

– Но есть смысл рассмотреть и другие варианты.

– В словах Хани есть смысл, – еле слышно пробормотал Лерой. – Как ни печально об этом говорить, но… – он указал на чертеж, – этого недостаточно даже для того, чтобы разработать толковый план, не говоря уже о его выполнении.

– Мы не бросим Аса, – повторила Нова с нажимом. – Он бы нас не бросил.

Остальные обменялись взглядами, полными сомнения, и Нова вспылила.

– Ладно, он бы не бросил меня. И вообще. Даже если… – она проглотила стоящий в горле ком. – Даже если мы не успеем вовремя добраться до Аса, это не значит, что мы проиграли. У него была идея, и эта идея живет в нас. Власть Отступников над этим городом слабеет с каждым днем, обычные люди видят их провалы и начинают осознавать их лицемерие. Что бы ни случилось с Асом, мы должны продолжать бороться за тот мир, в который он верил!

Нова замолчала, на глаза навернулись слезы. В бешенстве от того, как ужасающе пафосно прозвучали ее слова, она отвернулась, хоть и чувствовала, что сказала не все, что хотела. В груди клокотало возмущение.

Дело было не только в надежде Аса на мир – на свободу и независимость, которых, по его мнению, заслуживали все Одаренные. На их право жить, не подвергаясь травле за то, какие они – но еще и на право использовать свои силы по собственному усмотрению, не опасаясь преследований, даже со стороны других Одаренных, таких как Отступники. Это всегда лишь отчасти объясняло то, почему она сражалась на стороне Аса.

Но более глубокая причина, по которой она всегда ненавидела Отступников, заключалась в том, что они не пришли на помощь, когда она больше всего в них нуждалась. Они поклялись защищать ее семью, но не сделали ничего. Ее родители погибли. И младшая сестренка Эви погибла. Сама Нова тоже была бы мертва, не примени она свои силы, усыпив убийцу. Ас нашел ее стоящей над бесчувственным телом – она пыталась, но так и не смогла нажать курок и выстрелить в того, кто убил ее родных.

Все из-за Отступников и их пустых обещаний.

Этого она не простит. И не позволит, чтобы такое случилось с кем-то другим. Люди верили, что Отступники смогут их спасти, но ошибались. Отступники допускали грубые ошибки. Они нарушали свои обещания. Они врали.

Нельзя было допустить, чтобы они бесконтрольно правили миром.

– Ладно, – сказала Хани, нарушив затянувшееся молчание. – Давай попробуем сделать по-твоему, Кошмарик, – она почти уперлась подбородком в чертеж. – Но мы же все понимаем, что твои секреты висят на волоске. Так что мы должны составить план на случай форс-мажора, если тебя раскроют.

Лерой кивнул.

– Я тоже думал об этом. Если Нову раскусят, нам нужно будет уносить ноги, по максимуму уничтожив следы того, что мы вообще здесь были. И так уж совпало, что я работал именно над этим. Коктейль из химических веществ, который уничтожает почти все, на что попадает. Это, по крайней мере, помешало бы Отступникам после нашего бегства рыться в наших вещах.

– Хорошо, – кивнула Нова. – Если придется, возьмем самое необходимое, остальное разрушим и ударимся в бега.

Грохот на втором этаже привлек их внимание к грязному, в потеках воды, потолку. Нова застыла и почувствовала, что остальные тоже замерли. Только Фобия, растворившись в облаке чернильно-черного дыма, ураганом понесся к лестнице. Схватив оружие, какое оказалось под рукой – довольно тупой нож из кухонного ящика, – Нова бросилась следом, за ней Лерой и Хани. Но в их общей с Хани спальне она увидела одного Фобию, ждавшего ее среди пчел и ос. Насекомые Хани постоянно влетали и вылетали через форточку, которую из-за них всегда держали приоткрытой, даже когда проливные дожди заливали сгнивший подоконник (с приближением зимы такое случалось все чаще).

Фобия, закутанный в плащ, выглядел как черная дыра посреди комнаты. Стоя лицом к туалетному столику Хани, он лениво крутил рукоять косы костлявой рукой.

Ступив на потертый ковер, Нова остановилась. Рядом тут же оказались Хани с Лероем.

На туалетном столике все вроде бы осталось нетронутым, хотя сказать наверняка было сложно, ведь на нем царил обычный беспорядок. Там, среди разбросанной косметики и бижутерии стояла стеклянная банка с завинчивающейся крышкой. Раньше в ней хранились заколки для волос и непарная сережка со стразами. Теперь внутри жила бабочка-данаида, висевшая на крышке вниз головой. На стенках банки виднелись следы пыльцы с ее крылышек – бабочка пыталась вырваться. А над крышкой вились четыре желтые осы, пытаясь добраться до вкусной закуски внутри.

Но внимание Новы привлекли не бабочка и не безделушки Хани, а зеркало, в котором отражались их ошеломленные лица. Черным маркером крупными печатными буквами на его поверхности была выведена надпись:

Едва Нова успела осознать угрозу, как Лерой прошел мимо нее и, высунув голову в окно, оглядел двор и переулок за домом. Но даже если преступник и был там, скрываясь в тени, Лерой вряд ли смог бы увидеть его в темноте.

Нова перечитала надпись. Она понимала, что за несколько месяцев многие Отступники, включая Адриана, приблизились к раскрытию ее тайны. Неужели кто-то из них наконец ее раскусил? Но большинство Отступников сразу передали бы информацию в Совет. Нова сомневалась, что у кого-то хватило бы смелости шантажировать ее из-за шлема Аса, хотя это и был один из самых могущественных артефактов всех времен.

Кто же это мог быть?

– А что такого, – задумчиво сказала Хани, – Аса больше нет с нами, значит, шлем не так уж и нужен.

Нова хмуро взглянула на отражение Хани за черными буквами.

– Мы не отдадим шлем. Я слишком сильно рисковала, чтобы его достать. Кроме того, мы ищем способ освободить Аса, а когда он окажется на свободе, шлем ему понадобится, чтобы восстановить силы. Я не собираюсь смотреть, как он гибнет из-за того, что мы струсили и отказались от единственного средства ему помочь.

– Согласен, – поддержал Лерой (по-видимому, не увидевший из окна ничего подозрительного). – Но не думаю, что это пустая угроза. Кому-то известно твое настоящее имя, Нова. Более того – они знают, где ты находишься. И ты, и все мы.

Нова скрестила руки.

– Да, но они трусы, кем бы они ни были. Оставили сообщение с угрозами, а встретиться со мной лично – кишка тонка. Кто так делает?

– Иногда трусы могут быть самыми опасными, – негромко сказал Фобия.

– Фобия прав, – кивнул Лерой. – Это нельзя игнорировать.

Нова взглянула в его изуродованное, покрытое шрамами лицо, и вспомнила о хулиганах-подростках, которые облили его кислотой после урока химии. Трусы, их много. И они впрямь опасны.

И все равно, она не уступит шлем тому, у кого не хватило храбрости побороться за него самому. Еще не хватало быть у них на побегушках, доставлять вещи анонимным адресатам.

Ей нужно время, чтобы придумать, как освободить Аса из тюрьмы.

Нагроможденная ею стена лжи была готова рухнуть с минуты на минуту, но Нова не собиралась позволять кому-то ее разрушить.

Угроза на зеркале маячила перед глазами.

Глава пятая

Адриан размышлял о невидимости. Такой суперспособности с бессчетным множеством применений цены бы не было. Особенно, когда приходилось часто и подолгу выслеживать и подкрадываться – вот как ему в последнее время. Этой способностью обладал Укротитель Ужаса – его отец Саймон. А также Макс, еще в младенчестве присвоивший часть силы Саймона. Правда, оставаться невидимым Бандит пока мог совсем недолго. Был еще один Одаренный, несколько лет назад он отрабатывал свои навыки в Гатлон-Сити. Тот был невидимым всегда, и это немного смущало Адриана, когда они оказывались рядом. По сей день ему не был известен наверняка даже его пол, а псевдоним, Призрак, не давал никаких зацепок. Но он отправился за океан, и Адриан почти не вспоминал Призрака с его странным талантом.

Теперь же он не выходил у него из головы.

Потому что ни одна из множества сил, которыми Адриан наделил себя, нанося на тело татуировки, не давала возможности быстро скрыться. Наоборот – большая и громоздкая броня, которая появлялась из татуировки молнии над его грудью, слишком ярко сверкала и привлекала внимание. Это давало ему ощущение непобедимости, но в то же время делало очень, очень заметным.

Но Адриан никак не мог представить себе татуировку, способную обеспечить полную невидимость. Ему казалось, что такой рисунок должен был бы покрывать его всего, с головы до ног. Хотя, возможно, ему следовало включить фантазию и мыслить нестандартно. Возможно, ему просто не хватало вдохновения.

У Адриана возникало искушение посоветоваться с Новой – вдруг она смогла бы что-то ему подсказать. Но было одно непреодолимое препятствие: она ничего не знала ни о Страже, ни о татуировках. А он не знал, как ей об этом сказать, да не очень-то и хотел, учитывая, с каким отвращением она отзывалась об этом борце за справедливость, его втором «я».

И теперь он стоял средь бела дня на выступе под окном больницы, на высоте пяти этажей, в своей громоздкой сверкающей броне. Вот тут-то он и задумался, что следовало бы обдумать иные способы повидать Макса. И невидимость значительно упростила бы проникновение.

Прижавшись к стене здания, Адриан навел ручное зеркальце на окно, чтобы проследить за действиями медсестры. Та проверила жизненные показатели Макса и записала данные в медицинскую карту. Потом поправила капельницу, разгладила на худеньких плечах мальчика одеяло, и расписалась на графике у двери.

Наконец она вышла, оставив дверь приоткрытой.

Не успела она скрыться, Адриан, пригнувшись, просунул под оконную раму пальцы в перчатке. Рама поднялась легко и бесшумно, как и в прошлые два раза.

Заранее морщась от того, как сейчас грохнут о пол его башмаки, он подтянулся и спрыгнул внутрь. Прижал палец к нагруднику, убирая броню в карман под кожей. Потом, стараясь ступать тише, пересек палату и закрыл дверь. Замка на ней не было, но медсестры заходили строго по расписанию, и Адриан успел хорошо его изучить, чтобы знать, что в ближайшую пару часов к Максу никто не заглянет.

Увы, толпы посетителей у этого парня и быть не могло. Так как бо́льшая часть жизни Макса прошла в здании Штаба, в особом карантине, завести друзей не из числа Отступников он не мог. И только двое из них могли находиться рядом с мальчиком, не рискуя потерять свои суперспособности.

Одним из них был Капитан Хром. Абсолютно неуязвимый, он мог выстоять даже против Бандита.

А вторым был Адриан – хотя об этом никто не знал, кроме Макса. Обнаружив Амулет Жизни, и поняв, на что он способен, охваченный вдохновением Адриан сделал себе новое тату, дающее такую же защиту, что и Амулет – даже от Макса. У него все получилось. Теперь он, наконец-то, мог быть рядом с младшим братом без разделявшей их стеклянной стены.

Но пока он не придумал, как объяснить эти татуировки другим – особенно своим приемным родителям, – все тату, и даже эту, приходилось держать в секрете. А теперь, когда Амулет Жизни пропал, Адриан не мог ссылаться на него как на прикрытие для посещения мальчика.

Но и оставаться в стороне он не мог.

Просто следовало быть бдительным и чрезвычайно осторожным.

Закрыв дверь и опустив жалюзи, он подошел к кровати и посмотрел на братишку. Да, он думал о Максе именно как о своем брате, причем с самого дня их знакомства. Его приемные родители спасли Макса в младенчестве, когда его биологические родители – члены группировки Тараканов – попытались утопить его в реке. К тому времени Макс, вероятно, уже поглотил их силы, и остальные члены банды, без сомнения, грозили им изгнанием и требовали избавиться от маленького бандита, пока он не нанес еще более серьезного урона. Большинство Одаренных, которые могли бы стать приемными родителями, видели в Максе прежде всего угрозу, а не ребенка, достойного любви. Несколько месяцев Макс прожил в приемной семье обычных людей, пока Хью и Саймон не придумали, как с ним поступить. С самого начала Хью чувствовал, как важно, чтобы этот малыш был рядом. Не только потому, что всякий Одаренный заслуживал того, чтобы его окружали ему подобные, но и потому, что, предоставленный сам себе, он легко мог стать мишенью для злодеев или оружием, которые те со временем могли обратить против Отступников.

Тогда и задумались о постройке карантина.

Строить его начали почти сразу после Битвы при Галтоне, а через несколько месяцев Адриан познакомился с названым братом, увидев его по другую сторону стеклянной стены. К этому времени малыш уже ходил, точнее, ковылял по огороженному пространству, изучая горы кубиков и игрушечную железную дорогу – подарки Хью.

Адриан тогда очень старательно нарисовал красным маркером на стекле акулу – не живую рыбу, а игрушку, чтобы Макс мог с ней играть. Рисунок получился схематичным и грубоватым, но игрушка скоро стала у Макса любимой.

Ну, а Адриан мгновенно полюбил мальчика.

Подтянув к кровати пластиковый стул, Адриан сел и всмотрелся в лицо Макса – почти на десять лет старше того невинного младенца и на сотню лет мудрее. Адриан подумал, что мальчик был уже не так бледен, как накануне, хотя, возможно, он принимал желаемое за действительное. Но дыхание было ровным, а волосы взлохмаченными, как обычно. Под глазами залегли голубые тени, отчего кожа казалась белее рисовой бумаги.

Он всегда был хрупким и выглядел младше своих лет, а сейчас почти сливался с белоснежным больничным бельем.

Но Адриан гнал от себя эти мысли. Хотя ему и казалось, что Макс лежит здесь уже не один месяц, но это было не так. Он внимательно следил за временем, считая дни.

Три дня. Три ночи. Некоторые лежат в коме годами и то умудряются выкарабкаться.

К тому же, Хью говорил с врачами, которые утверждали, что состояние Макса уже намного лучше, особенно учитывая, что мало кто вообще смог бы выжить после такой травмы. Копье вошло в живот чуть ниже грудной клетки. Врачи особенно подчеркивали, что жизнь ему спас лед, сумевший заморозить кровь внутри и снаружи – эту способность Макс позаимствовал у Отмороженной во время боя.

Если бы к нему можно было допустить целителя из Одаренных, тот за неделю-другую поставил бы мальчишку на ноги. Осталась бы только парочка шрамов.

Но целителей подпускать к нему было нельзя. Наоборот, всех Одаренных, попадавших в больницу, просили держаться подальше от его палаты и всего крыла, где лежал Макс.

Так или иначе, сейчас он находился под наблюдением лучших гражданских врачей, какие только нашлись в больнице, и теперь, похоже, выздоравливал. Прогнозы врачей были осторожно оптимистичными.

Эти слова врачи повторяли на все лады, их Хью и передал Адриану и Саймону. Осторожный оптимизм. Уже кое-что, но все же очень мало.

Что стоило Адриану немного раньше разобраться с Асом Анархией?! Если бы только он получил сообщение от Макса. Если бы вернулся в Штаб чуть быстрее. Он сумел бы остановить Кошмар. Он мог бы спасти Макса.

– Не волнуйся, малыш, – прошептал он. – Я найду ее. Она за все заплатит.

Переведя дух, он начал рассказывать Максу обо всем, что они обсуждали командой. И о своих подозрениях насчет Кошмар, которая могла оказаться шпионкой и втереться в доверие к Отступникам, и о доказательствах, как будто подтверждающих эту теорию. Хорошо было бы вычислить ее, иметь подозреваемую. Но единственной из Отступников, кто казался ему ближе других к злодеям по характеру, была Дженисса Кларк, которая по очевидным причинам никак не могла быть Кошмар. Частично проблема заключалась в том, что все суперспособности были общеизвестны, и никто из Отступников не обладал силой такой, как Кошмар: погружать людей в сон прикосновением. Самое близкое, что смог найти Адриан, была запись об Одаренной по имени Колыбельная. О таком даре, как у нее, мечтают новоиспеченные родители: когда она пела, даже самые беспокойные дети засыпали от мягкого, успокаивающего голоса. Однако Колыбельная никогда не числилась в рядах Отступников, она просто работала няней детей патрульных. И была очень востребованной.

Значит, Кошмар скрывала от них свою суперспособность. Очень вероятно, подумал он, что ее стоило бы поискать среди гражданских работников. Среди персонала Отступников около десяти процентов не были Одаренными – в том числе, персонал лабораторий и сотрудники администрации.

Это имело смысл, она вполне могла оказаться одной из них. Им не нужно было проходить испытания. Они лишь заполняли анкету со скудными биографическими данными.

С чего-то все равно надо было начинать, так почему бы не с них.

– Спасибо, Макс, – сказал он, откинувшись на спинку стула, когда слова и идеи иссякли. – Поговорить с тобой всегда бывает очень полезно.

Пусть Макс и не мог ответить, Адриану было спокойнее так думать. Раньше Макс всегда был его слушателем и критиком, а его замечания и идеи были не по годам зрелыми.

Адриан и представить себе не мог, что бы он без него делал.

Его внимание привлек шум в коридоре, и Адриан вскинул голову. Он услышал голоса, приближавшиеся к палате. Один из них звучал громче других.

Хью Эверхард, он же Капитан Хром, он же его папа.

Чертыхнувшись, Адриан вскочил и мигом вернул стул на место в углу.

Вот опять. Невидимость. Он точно должен над этим поработать.

Он вскочил на подоконник и выбрался из окна, оказавшись на фасаде здания – подумать только, он уже начал привыкать к этому насесту. На этот раз, однако, было одно отличие: до сих пор Адриан не выбирался из окна без брони Стража. Его поразила разница в ощущениях. Каким беззащитным почувствовал он себя теперь, когда порывы ветра обдували кожу, а шершавая каменная стена царапала ладони. Высоты он не боялся, но невозможно было не думать о том, что случится, если он сорвется и грохнется на тротуар с высоты пятого этажа.

Рискнув посмотреть вниз, он с некоторым облегчением понял, что приземлится на клумбу. Тоже не так круто, как, скажем, трамплин, но все равно лучше асфальта.

Снова послышался рокочущий голос Хью, хотя слов было не разобрать из-за свиста ветра в ушах. Ему послышалось, или отец только что упомянул Стража?

Кривя рот, Адриан взмахнул рукой и каким-то чудом ухитрился вытряхнуть и поймать маркер, который хранил в кармашке на рукаве. Сняв колпачок зубами, он начал рисовать на стене, но поверхность камня была слишком шероховатой, линии выходили прерывистыми, а кончик фломастера разлохматился.

Хмурясь, он наклонился вперед, не обращая внимания на пропасть под собой, и стал рисовать прямо на джинсах.

За годы Скетч усвоил, что может превратить в реальность любой набросок, и, хотя сложные детализированные рисунки, возможно, впечатляют, зато со скетчами было куда проще работать. Вот и сейчас можно было бы изобразить наушники хай-тек с радиоантенной и функцией подавления шумов, но стоило ли возиться? Вместо этого он набросал старомодный слуховой рожок, узкий с одного конца и расширенный на другом, чтобы улавливать звуковые волны и направлять прямо ему в ухо. Такими пользовались старики сотни лет назад, а Адриану было не слишком удобно отдирать воплотившийся рисунок от джинсовой ткани и подносить к уху.

Зато сработало. Голос отца зазвучал так отчетливо, словно он стоял рядом с Адрианом.

– …в большом долгу, – говорил Хью, спокойнее, чем когда входил в палату, – и это ставит нас в ужасное положение. Вы уверены, что он бы умер, не принеси его сюда Страж так быстро?

– Трудно сказать со всей определенностью, – ответил другой мужской голос – доктора Сатнера, надо полагать. Этот обычный врач помог Максу, когда выяснилось, что Одаренным докторам к нему лучше не приближаться. – Возможно, он еще какое-то время смог бы справляться сам, особенно учитывая, что лед остановил кровотечение. Но… – он не договорил. Это было бы бесполезно.

Адриан ощутил в груди теплую искорку – по крайней мере, теперь он знал, что сделал хоть что-то по-настоящему важное. В ту ночь у него было искушение – и какое сильное! – броситься догонять убегавшую Кошмар. Но вместо этого он выбрал Макса. Предпочел попытаться спасти братишку, а не отомстить атаковавшей его злодейке.

Месть может подождать.

– Ну что же… если мы с ним когда-нибудь встретимся, я выражу ему свою признательность, – сказал Хью, но по его голосу чувствовалось, что он удручен. – Даже если придется его остановить.

– Остановить, Капитан? – удивился врач. – Но… разве он не служит у вас?

– Конечно, нет. Он мститель-одиночка – и с самого начала пренебрегал нашим кодексом.

– А, ясно. В газетах так и пишут. Я просто подумал… – доктор Сатнер смущенно умолк.

– Он не Отступник. Не один из нас, – раздраженно сказал Хью. – Возможно, он делает что-то хорошее, но… трудно не критиковать его методы. Ему следовало бы вступить в организацию, а не совершать подвиги в одиночку. Глядя на него, люди начинают мечтать о героях и борьбе с преступностью, но чрезвычайно опасно, когда такими вещами занимаются непрофессионалы. Некоторые из них уже пострадали, и дальше будет только хуже.

Адриану страшно хотелось вынуть зеркальце, чтобы увидеть выражение лица Капитана, но и рожок, и зеркало было не удержать. Да он и так догадывался, о чем сейчас думал его отец. В городе только и говорили, что о поимке Стражем самого известного злодея. Это было не совсем справедливо, ведь Оскар, Руби и Данна помогали ему и тоже были достойны похвалы. Но когда ребята узнали, что Адриан и есть Страж, именно Руби придумала оставить записку Отступникам, которые должны были прийти за Асом Анархией. В ней было написано:

Так, объяснила Руби, они узнают, что Страж на их стороне. Что он не злодей. Что им пора перестать на него охотиться.

Несмотря на добрые намерения, получив записку, члены Совета лишь сильнее разозлились, решив, что Страж издевается над ними. Ведь он выследил их злейшего врага, которого Отступники давно считали погибшим. Кроме того, под влиянием новостей о подвигах Стража резко возросло количество мстителей-одиночек. Людям стало казаться, что Отступников с их кодексом оказалось явно недостаточно. Что для того, чтобы искоренить городскую преступность, нужны более решительные меры.

Адриану все это льстило бы, ведь не каждому дано стать супергероем, но благие намерения привели к тому, что пострадало множество гражданских. Одного честолюбца едва не убили, когда он пытался предотвратить угон автомобиля. Невинная женщина была ранена выстрелом в руку, потому что мститель-самоучка вообразил, будто та вторглась в жилище его соседа, хотя тот просто попросил бедняжку присмотреть за его собакой.

Чем больше горожан пыталось взять дело в свои руки, тем больше всплывало подобных историй.

Не то чтобы Отступники никогда не ошибались, но лишь сейчас, впервые с тех пор, как он надел броню Стража, Адриан начинал понимать, почему Совет так настаивал на соблюдении кодекса.

– Ваш персонал знает, что надо смотреть в оба? – спросил Хью, и Адриан снова прислушался к разговору.

– Как вы и просили. Но пока никаких признаков. Хотя… появись он в больнице, мы, возможно, и не узнали бы его.

– Понимаю, но что-то мне подсказывает, что он придет… Это типичное поведение героя – присматривать за тем, кому помог. Я постоянно вижу, как Отступники стараются не терять связи с теми, кому лично помогли. Что-то подсказывает мне, что Страж попытается повидать Макса.

– Напрашивается вопрос, Капитан, – доктор замялся. – Как он сумел доставить сюда Макса, чтобы суперспособность мальчика не отняла у него все силы?

Хью долго молчал. Впрочем, Адриану показалось, что вопрос не поставил его в тупик, скорее, он взвешивал, какие сведения можно было предать огласке.

– Мы не знаем. Мы до сих пор многого о нем не знаем. Но вот что нам известно наверняка: за одну ночь Страж сумел схватить Аса Анархию и спасти жизнь моему сыну. Вопреки всему… Несмотря на то, как он опасен, как неправильно себя ведет… Я все же надеюсь, что когда-нибудь смогу искренне поблагодарить его.

Глава шестая

Это было первое возвращение Новы в отдел оружия и артефактов с тех пор, как она похитила шлем Аса. Чувствуя, как все внутренности сжимаются от волнения, она вошла в лифт, который ехал наверх – на склад, чаще называемый хранилищем. Казалось, форма Отступника душила ее, ткань слишком плотно обхватила руки и ноги, впилась в ребра и горло так, что Нове было трудно двигаться.

Из головы не выходили слова, написанные на зеркале, и какая-то ее часть – бо́льшая часть, на самом деле – считала, что Хани, возможно, права. Возможно, настала пора отступить, сдаться. Она ведь не надеялась, что и впрямь спасет Аса, верно? Тем более до того, как ее раскроют. А теперь еще какой-то негодяй расхаживает по дому и угрожает ей – так стоит ли игра свеч?

Хотя она часто пренебрегала опасностью и играла с судьбой, но мысль, что ее судьбу держит в руках кто-то другой, ей совсем не нравилась. Так дело не пойдет.

Прошлой ночью она прокрутила в уме много сценариев, в большей части которых ей удавалось разоблачить шантажиста и напичкать одним из самых отвратительных отваров Лероя. Потому что ее возмущала сама мысль о том, чтобы выполнить приказ, даже если это будет временной уступкой. Она Анархист. Одна из тех самых злодеев, что наводят ужас на Гатлон.

Она не собирается уступать.

И уж точно не станет выполнять приказы призраков, которые вламываются к ней в спальню и оставляют там записки.

Но каждый раз, когда ее захлестывала волна гнева, Нова, стиснув зубы, загоняла ее обратно. Ей не было нужно возмездие – не прямо сейчас. Ей было нужно время.

Звякнул лифт. Нова выпрямилась, расправила плечи и замерла, не дыша, пока не почувствовала, что легкие вот-вот взорвутся.

Она все еще не выдохнула, когда дверцы разъехались в стороны, открыв маленькую площадку – приемную перед входом в хранилище. Стол Вспышки был таким же захламленным, как обычно, а стол, за которым в основном сидела Нова – таким же пустым, как обычно.

Вспышки на месте не оказалось, не было и Чудо-мальчика, как Нова называла про себя Кэллама.

Выдохнув, она подошла к столу.

Она была еще не готова к встрече с Кэлламом, хотя и понимала, что рано или поздно им придется столкнуться. Не только потому, что они почти каждый день работали вместе. Ей нужно будет притворяться, чтобы выкачивать из него информацию о Кошмар. Игра потребует от нее филигранной точности. Рассказать ему о подозрениях Адриана, подвести к мысли, что Кошмар и правда может быть шпионкой и даже иметь доступ к хранилищу. И при этом отвести подозрения от себя.

Нова вовсе не была уверена, что сумеет обвести Кэллама вокруг пальца. Она умела врать, но не знала, настолько ли хорошо.

Может быть, пока это не так важно. Может быть, сегодня она с ним не увидится. И ей не придется смотреть ему в глаза, вымучивать улыбку, помня, как он пытался помешать ей забрать шлем, так что пришлось погрузить его в сон.

Обычно Нова не чувствовала вины, применяя свою суперспособность, особенно к Отступникам, но в случае с Кэлламом ей было стыдно. Он тоже воздействовал на Нову своей силой, но для того, чтобы она увидела, каким прекрасным может быть мир. Как могла бы измениться ее жизнь, выбери она иной путь. И хуже всего было то, что Кэллам не внушал ей своих мыслей – нет, было очевидно, что эти мысли были ее собственными.

И так же очевидно было, что она ничего не собиралась с этим делать.

Когда Нова все-таки предпочла следовать своему плану и украсть шлем, у нее возникло чувство, будто она предает Кэллама со всей его раздражающей добротой. Но немного, совсем чуточку, это было и предательством самой себя. Той частички себя, которая временами мечтала о жизни без мести. Жизни, в которой у нее и Адриана было бы будущее. Может, даже о мирной жизни.

Но этим мечтам (и сейчас Нова чувствовала это особенно сильно) не было суждено сбыться. Ее все теснее окружала правда. Нельзя же врать и обманывать бесконечно. И вообще, мир и согласие не вернут ей потерянную семью.

Неважно, снова и снова повторяла она себе. Похищение шлема должно было положить конец этой интриге. Тогда она была уверена, что никогда больше не увидит Кэллама – да и Адриана, если на то пошло.

Но все вечно шло не по плану, и вот, теперь приходится расхлебывать последствия.

Последствия бывали всегда, и она не могла выбросить эту мысль из головы. А ей нужно было двигаться дальше. Продолжать преодолевать препятствия. Лгать. Красть. Предавать.

Потому что только так она освободит Аса.

Только так она уничтожит Отступников.

Только так сможет положить конец непрестанной битве в собственной голове.

Они должны перестать воевать: Кошмар и Бессонница. Супергерой и злодейка. Настала пора определиться с выбором.

Нова села за свой стол и включила компьютер. Открыла шаблон меморандума и быстро набрала давно придуманный текст. Закончив, она перечитала его и решила внести опечатку, чтобы добавить достоверности – ведь Тина, заведующая отделом артефактов, славилась своей рассеянностью.

Распечатав страницу, Нова подошла к свободному столу и из множества ручек, торчавших из кофейной кружки, выбрала одну, с фиолетовыми чернилами и гигантской маргариткой на конце. Внизу страницы Нова поставила размашистую подпись:

Тина Лоуренс

Вспышка

Зав. отделом

Вернув ручку на место, Нова порылась в ящиках стола в поисках печати, которую Тина иногда ставила на официальные документы отдела оружия и артефактов.

Проверив дважды каждый ящик, она сдалась и с досадой захлопнула последний. Глубоко вздохнув, она внимательнее осмотрела беспорядок на столе, но печати не было и здесь.

С распечатанным документом в руках она перешла в комнату, где хранились архивные материалы. Печать Нова заметила буквально от входа, та валялась на груде пустых папок.

– Ну, Тина дает, – качая головой, пробормотала она. Поставив печать на поддельную подпись, она аккуратно сложила бумагу втрое.

– Привет, Нова.

Подскочив от неожиданности, она резко обернулась.

Кэллам тоже вздрогнул, явно удивившись ее реакции.

– Чтоб тебя, как ты меня напугал!

– Извини, – застенчиво улыбнулся он. – Не ожидал, что здесь есть кто-то еще.

– Нормально. Все в порядке, – Нова откашлялась. – Я просто не привыкла, что меня застают врасплох.

И это еще было мягко сказано. Как же это она не услышала, что он подобрался сзади.

Но через секунду пришел ответ. За время знакомства с Кэлламом, она ни разу его не слышала. Если только он не толкал тележку со скрипучими колесами или по обыкновению не бормотал без умолку, умудряясь раздражать и умилять одновременно.

– Не думал, что ты сегодня придешь, – Кэллам склонил голову набок, и Нова поняла, что он пытался рассмотреть письмо в ее руке.

– С чего бы мне прогуливать? По расписанию сегодня моя смена.

Он на миг дольше обычного задержал на ней взгляд и лишь потом улыбнулся.

– Видно, я забыл.

Осуждения на лице Кэллама Нова не заметила, но что-то с ним было не так. Что-то было неправильно, подозрительно.

Что-то было очень непохоже на Кэллама.

Закрывшись улыбкой как щитом, Нова придумывала, что наврать ему о письме.

Но он не спросил.

И это было более чем странно. Сам факт, что он до сих пор не начал болтать.

– Ох! – театрально ахнула Нова. – Я слышала, ты столкнулся с Кошмар. Ты в порядке?

У Кэллама дернулся уголок рта.

– Ну да, ну да. Она даже опробовала на мне свои сонные приемчики. Знаешь, я слышал, что многие, кого она погружала в сон, страшно мучились от головной боли, а вот со мной все в порядке. Отлично выспался, а на утро даже почувствовал себя отдохнувшим.

– А… Ну, круто, – Нова надеялась, что это прозвучит естественно. – Может, ты просто оказался устойчивее других.

Или, может, я тебя пожалела.

– Я сильно в этом сомневаюсь, – Кэллам нахмурился, а его улыбка окончательно исчезла. – Тебе не кажется странной мысль, что она меня просто пожалела?

Нова прыснула. Она опасалась, что смех прозвучит фальшиво. Так оно и вышло.

– Чтобы Кошмар кого-то пощадила? Боюсь, это не в ее характере.

– Ну да, я понимаю, – он прищурился, рассматривая Нову, словно что-то о ней знал. Сердце у нее чуть не выскочило из груди. – Я знаю, это прозвучит странно, – добавил Кэллам, – но мне показалось, что я ее знаю.

Брови Новы взлетели выше некуда.

– Забавно, что ты это сказал, – она понизила голос в надежде, что это придаст ему заговорщицкую доверительность. – Возможно, этому есть простое объяснение.

Кэллам моргнул. Сейчас он был похож на испуганного кролика, готового дать деру. Нова знала, что он ее подозревает. Что он прекрасно понимает, почему Кошмар показалась ему знакомой.

Но она должна была убедить его в обратном.

– Вчера было собрание моего патрульного отряда, – продолжала она, подходя ближе к Кэлламу.

Парень замер – само любопытство и нервозность. Должно быть, опасался оказаться так близко к ней. Если он и впрямь верит, что Кошмар это она, то знает, какую опасность она представляет.

Ей ничего не стоило снова погрузить его в сон. Хотя, возможно, именно на это он и рассчитывал.

Это подтвердило бы его подозрения.

– У Адриана есть теория, – продолжила она. – Сначала она показалась мне немного притянутой за уши, но теперь я уже ни в чем не уверена.

Поняв, что Нова не собирается признаваться, Кэллам немного расслабился.

– Что за теория?

– Насчет Кошмар. Он собирает на нее материал уже несколько месяцев, с момента нападения на параде. У него уже куча информации и… одним словом… – ее голос упал до шепота. Кэллам наклонился ближе, – он думает, что, возможно, она на самом деле Отступник.

Он ничего не ответил. Снова повисла странная пауза, и Нова поняла, что подозрения Кэллама не рассеялись. Он пытался ее раскусить.

– Вот как? – переспросил он наконец.

– Сначала я и сама сомневалась, но тут Адриан начал перечислять все совпадения… типа того, что она знала о шлеме, имела доступ к Агенту N… ой, да! Еще же туманные заряды! Все как бы начинает обретать смысл, не находишь? Что, если она шпионка?

Кэллам наклонил голову набок.

– Что, если она шпионка…

– Это бы многое объяснило.

– Да уж. Объяснило бы.

– Значит… ты считаешь, Адриан может быть прав?

Кэллам открыл было рот, но ничего не сказал. Если раньше Нова чувствовала его уверенность, то теперь поняла, что он колеблется. И причиной тому был его же собственный оптимизм. И вера в человечество.

Нова чувствовала, что Кэллам не хочет, чтобы Кошмар оказалась ею. И ищет повод усомниться в собственных подозрениях.

Это ниточка, за которую она должна была ухватиться.

– Кэллам, – снова начала она, – по-твоему, могла она здесь у нас шпионить?

– Думаю, такое возможно, да.

Нова напустила на себя встревоженный вид.

– Тогда можно попытаться представить, кто она, так? – она показала на приемную. – Мы можем пролистать историю выдачи. Выяснить, кто интересовался туманными снарядами. Еще можно просмотреть записи с камер наблюдения. Не невидимка же она, наверняка оставила какой-нибудь след. Какие-то подсказки, которые смогут нам помочь. Руби считает, что она недавно завербовалась, но на мой взгляд она, скорее всего, вообще гражданская. И притворяется, что у нее нет суперспособностей.

– Она невысокая, – сказал Кэллам.

Следующие слова – какую бы ерунду она ни собиралась нести дальше – застряли у Новы в горле.

– Что, прости?

Сам Кэллам бы примерно одного роста с Адрианом, но Нова никогда раньше не обращала внимания на то, что он смотрит на нее сверху вниз. Но в этом не было ничего необычного. Выше нее были практически все.

– Она маленькая, – повторил он. – Как ты.

Она открыла рот. Закрыла. И попыталась снова.

– Это… хорошая информация. Поможет сузить поиск. Я посмотрю еще, не добавят ли чего-то Дженисса Кларк и ее бойцы. Сравню записи. Гм… Кошмар… Может, ты еще что-то вспомнишь о ней? Что-нибудь, что могло бы помочь нам… на нее выйти?..

Он пристально смотрел на нее. Очень пристально.

Нова кожей чувствовала повисшие между ними слова: «это ты, это ты, это точно ты». Но вот в его глазах мелькнуло сомнение, а потом он застенчиво улыбнулся.

– Даже не знаю… Было довольно темно… Все случилось так быстро. К тому же, ты ведь знаешь, она носит маску.

– Конечно. Но если что-то вспомнишь…

– Я дам тебе знать, – сказал Кэллам. – Сообщу обязательно.

– Хорошо. Отлично. А про рост я скажу Адриану. Всеми патрульными отрядами ведутся подробные медицинские записи, там могут быть и измерения. Вот, уже есть, с чего начать. Спасибо, Кэллам. Это полезная информация.

Нова повернулась, чтобы уйти, сжав в пальцах лист бумаги.

Но перед тем как выскользнуть за дверь, она обернулась. Выражение ее лица смягчилось.

– Знаешь, я очень рада, что с тобой все в порядке.

* * *

На самом верхнем этаже Штаба Отступников, стоя под массивной люстрой из дутого стекла рядом с громадной картиной, запечатлевшей фальшивую смерть Аса Анархии, Нова передала свою записку Призме, личному секретарю Совета. Над столом заплясали радужные зайчики, когда Призма своими хрустальными пальцами развернула листок и стала читать.

Она хмурилась. Не с подозрением, а непонимающе.

– Вспышка хочет, чтобы ты забрала в отдел артефактов эту подделку?

– Она считает, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы держать шлем на всеобщем обозрении. Беспокоится, что это может вызвать ненужный ажиотаж, – охотно пояснила Нова. – Раз настоящий шлем украден, люди заинтересуются подделкой. Кому-то может показаться, что Совет все это время их обманывал, утверждая, что шлем уничтожен.

Тем более, что так оно и было, – мысленно добавила Нова.

– Вспышке кажется, – продолжала она, – что подделку лучше было бы скрыть, убрать с глаз долой, пока не найдется настоящий шлем… Или пока Совет не придумает что-нибудь получше.

Подумав секунды три, не больше, Призма пожала плечами.

– Хорошо, тогда действуй. Витрина открыта.

Глава седьмая

Нове до смерти хотелось покончить с этим фарсом. Засунув поддельный шлем в обычную продуктовую сумку, она вышла из Штаба и зашагала к Блэкмирскому вокзалу – одной из закрытых станций старой линии метро Гатлона.

После Дня Триумфа Нова вместе с Анархистами жила там много лет и даже не осознавала, как ненавистны ей эти влажные душные туннели, пока Отступники не изгнали их оттуда и они не нашли новое убежище в ветхом домике в Вэллоуридже.

Они уходили не по своей воле и ни за что не оставили бы Аса, если бы могли хоть как-то ему помочь, но нельзя было отрицать, что ситуация с жильем улучшилась. Возвращаться в туннели не хотелось, но инструкция шантажиста могла означать лишь одно:

В КОМНАТУ ХАНИ – БЛЭКМИР

Комната Королевы Пчел, Блэкмирский вокзал.

Хани, больше известная как Королева Пчел, переоборудовала старую кладовку в стороне от центральной ветки в свои личные покои. Они были неуютными – да и что в этих туннелях можно было назвать уютным? – но Хани постаралась обустроить все как можно лучше, задрапировав стены шарфами и шалями, отыскав старинную лампу с абажуром, которая отбрасывала на бетонные стены мягкий свет. А еще у нее повсюду были ульи. Ульи и несмолкаемое гудение пчел, каждый день вылетавших на поверхность в поисках пыльцы и нектара, а с заходом солнца покорно возвращавшихся к своей повелительнице.

Нова чувствовала, что ее нервы на пределе, она шла по туннелю, подсвечивая дорогу фонариком. Подошвы ботинок, входивших в обмундирование Отступников, стучали по шпалам. Потревоженные крысы пищали и, сверкая глазками в луче фонаря, спешили в свои норы. Нову окутывали знакомые запахи. Спертый воздух. Зловоние стоячей воды. Слабый застарелый запах мочи. Но были и новые ароматы. Сера, гарь и кислотное амбре ядов Цианида, сохранившиеся с того дня, когда их атаковали Отступники.

Если не считать этих запахов войны и того, что Отступники конфисковали все их пожитки, здесь мало что изменилось.

Она добралась до комнаты Хани. Тяжелая железная дверь была приоткрыта, из щели на пол падали тени. Ничего, кроме теней. Взбудораженная, ожидая ловушки, Нова положила руку на пистолет. Неудивительно, если шантажист бросится на нее, как только она войдет в комнату – именно так поступил бы любой злодей. Палец скользнул на спусковой крючок. Пинком открыв дверь, она осветила комнату фонариком.

Пусто.

Здесь не было не только шантажиста, но и вещей Хани. Ей стало не по себе, хотя ничего неожиданного в этом не было. Нова знала, что все вещи, которые Анархисты не смогли унести с собой, давно упакованы и доставлены в Штаб Отступников. Сейчас они лежали во временном хранилище отдела артефактов, дожидаясь, пока ими займутся. Нова видела там и платья Хани, и ее шкатулки с украшениями и даже ту милую старинную лампу.

Единственным, что Отступники оставили, был старый комод, да стоявшее на нем зеркало в облупившейся раме со сколом в углу. Ящики из комода вынули, а остов отодвинули от стены – видимо, так Отступникам было сподручнее искать улики против Анархистов. Сам комод, очевидно, сочли чересчур громоздким, чтобы нести его на себе по нескончаемым лестницам. Нова представить не могла, как Хани удалось затащить его сюда.

Убрав пистолет в кобуру, она вынула из сумки фальшивый шлем. В полутьме пробоина в нем была почти незаметна, а уж незначительную разницу в цвете, о которой многие не подозревали, никто бы и подавно не заметил. Шлему недоставало блеска, сияния. Когда Нова впервые увидела его, то именно поэтому догадалась, что вещица поддельная. Многие артефакты Одаренных, в том числе, все изделия ее отца, отличал этот своеобразный блеск. Они словно светились изнутри, хотя, если не знать, этого можно было не заметить.

Что до Новы, то с недавних пор она стала обращать на этот блеск особое внимание.

– Вот, получи, – буркнула она в темноту и положила шлем на комод. Вероятно, ее шантажист притаился где-то рядом, за поворотом туннеля, и ждал, когда она уберется, чтобы выскочить и забрать добычу.

Такой расклад ее вполне устраивал. Ей хотелось поскорее оказаться подальше отсюда.

Она уже выходила из комнаты, когда в нее кто-то врезался. Чужая рука схватила ее за шею и толкнула к стене.

– Я знал, что ты сюда вернешься! – взревел нападавший. – Я знал… – он осекся на полуслове. – Но?..

Но тут Нова наступила каблуком ботинка незнакомцу на ногу, так что тот, взвыв, отшатнулся от нее. Выхватив электрошокер, она развернулась, готовая нажать на гашетку.

– Нова…

Она замерла, безвольно уронив руку.

– Адриан?

– Извини, – простонал он, оседая на землю. Держась за ушибленную ногу, он, морщась, стал развязывать на кеде шнурок. – Я подумал, что это Кошмар.

Нова таращилась на Адриана, а он тем временем разулся и растирал ушибленную ступню.

– Ты не… – она украдкой заглянула в комнату, где на комоде, как ни в чем не бывало, красовался шлем. Неужели шантажист – это Адриан? Бессмыслица какая-то. Или нет?

Голова шла кругом, и Нова тряхнула ею, пытаясь привести мысли в порядок.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, пряча пистолет.

Адриан шевелил пальцами на ноге, растирал свод стопы.

– Я уже несколько раз здесь бывал после рейда. Проверял, не осталось ли каких-нибудь улик. Ну, то есть, отряды уборщиков хорошо работают, но мало ли что, – морщась, он начал обуваться. – Прости, пожалуйста, что я так на тебя налетел. Увидел фонарик, а в темноте ты была похожа…

– Все в порядке. Поделом мне за то, что ползаю по темным туннелям.

Она прикрыла дверь за спиной, надеясь, что Адриан не удосужится туда заглянуть. Ей было бы трудно объяснить, как она оказалась здесь со шлемом и почему оставила его.

– А ты-то что здесь делаешь? – спросил Адриан.

– После нашей последней встречи я все думала о том, может ли Кошмар быть одной из нас или нет. Вот и решила проверить, не найдется ли здесь что-нибудь, что даст подсказку… Ну, знаешь, хоть что-нибудь.

Адриан поднялся на ноги.

– Вообще-то, кое-что наши пропустили.

– Да ладно? – вздернула брови Нова.

– Ага. Не знаю, насколько это нам сейчас поможет, но… пойдем. Я тебе покажу.

Он вынул из кармана фонарик и, к облегчению Новы, повел ее прочь от комнаты Хани. Они подошли к перекрестью туннелей, где у стены стоял ее собственный вагон. По всему туннелю и на окнах вагона были наклеены листки бумаги. Так Отступники помечали вещдоки, а именно, все, что могло показаться мало-мальски заслуживающим внимания.

К ее удивлению, Адриан направился не к вагону Кошмар, а в соседний туннель.

Луч его фонарика заплясал по шпалере из старых рекламных плакатов, наклеенных в ряд вплотную друг к другу. У Новы перехватило дыхание, когда она догадалась, что обнаружил Адриан.

Остановившись у последнего плаката, рекламы романа-триллера, Адриан подсунул пальцы под угол рамы. Плакат развернулся, как сотни раз разворачивался, когда Нова отправлялась навестить Аса.

– Ничего себе, – протянула она и шагнула вперед, делая вид, что изучает находку. Она осветила фонариком узкий туннель. Его стены были покрыты многочисленными царапинами, оставленными ей самой и другими Анархистами.

– Куда он ведет?

– В катакомбы под собором, – сказал Адриан.

– Серьезно? До него же отсюда миля, если не больше.

– Всего две трети мили, – уточнил Адриан. – Туннель проложен по прямой. Поверху дорога намного длиннее. Думаю, этим туннелем могли пользоваться после Битвы при Гатлоне. Скорее всего, именно так смогли скрыться Анархисты. И по нему же они ходили взад-вперед, навещая Аса Анархию, и носили ему еду и припасы, – он покачал головой. – Знаешь, я заглянул сюда несколько недель назад, когда искал для Уинстона Прэтта его марионетку. Тогда я увидел этот плакат, и… У меня возникло предчувствие. Я был в двух шагах от разгадки. Мы могли бы найти Аса Анархию еще тогда.

Как бы ни было ей скверно, Нова усмехнулась.

– Хорошо, что этого не случилось. Представь, ты наткнулся бы на Аса Анархию. Что бы было? Ведь он бы тебя… – она осеклась, не желая ранить чувства Адриана. Но они оба понимали, что у него не было шансов против Аса, даже теперешнего, намного более слабого, чем десять лет назад. По крайней мере, Нова надеялась, что Адриан это понимает. Он, конечно, талантливый парень, но не настолько. – Я в шоке, что Стражу удалось его схватить.

Адриан скептически поморщился, и Нове показалось, что он хотел что-то сказать – может, в защиту своих способностей, – но сдержался.

– Ну, – заговорил он наконец, – говорят, что Ас Анархия был очень слаб, когда его нашли. Без шлема он мало чего стоит, обычный телепат, и только.

На сей раз она едва удержалась, чтобы не возразить.

– Если хочешь знать мое мнение, Стражу очень повезло.

Адриан хмыкнул, и Нове показалось, что он с ней не согласен.

– Так что же, – начала она, покачиваясь на пятках. – Ты, значит, побывал в катакомбах?

– Только раз. И ничего нового там не нашел. А вот сюда я уже несколько раз наведывался. Мне все кажется, что рано или поздно Кошмар обязательно появится здесь, как считаешь?

Она пожала плечами.

– Может и нет. Наверняка она знает, что Отступники не спускают глаз с этого места.

– Возможно.

Он вернул плакат на место. Выражение его лица изменилось, в уголках рта появилась лукавая улыбка. Нова сразу напряглась.

– Красивый браслетик, кстати!

Она моргнула. Дважды.

Потом подтянула рукав, чтобы прикрыть звезду, необъяснимым образом появившуюся на ее браслете, но было слишком поздно – та ярко сияла в полутемном туннеле.

– Я не воровала, – торопливо сказала она. – По крайней мере… я не собиралась ее красть. Так вышло, что…

Адриан усмехнулся.

– Я вовсе не злюсь. Оставь ее себе, – склонив голову набок, он весело блеснул глазами из-под очков. – Я заметил пропажу, как только ты ушла. Но ты ничего не сказала, ну и я тоже решил промолчать. Но умираю от любопытства, – он взял ее за руку, осторожно закатал рукав и увидел не только звезду, но и изящный браслет, созданный ее отцом много лет назад – он оказался последней работой в его жизни. – Она идеально сюда подходит. Словно специально для этого создана.

Адриан завороженно любовался браслетом.

Нову больше впечатлило то, что от его прикосновения ее будто током ударило. Он не первый раз до нее дотрагивался, так почему же она до сих пор так на него реагировала?

– Ты знала, что она подойдет к браслету? В смысле, браслет был в твоем сне?

– Нет, – ответила она. – Я понятия не имела, что так получится. – Нова смотрела на звезду, не зная, как объяснить то, что тогда произошло. – Я вернулась в комнату, когда ты уснул, хотела на нее посмотреть. Просто хотела ее потрогать, рассмотреть получше. И вдруг… она вспыхнула. И не успела я оглянуться, она была уже здесь, на моем браслете, – девушка виновато нахмурилась. – Наверное, я должна была сразу тебе сказать… Это же было у тебя дома. Чувство такое, будто я тебя обокрала.

– А у меня чувство такое, будто эта комната создана для тебя, – улыбнулся Адриан. – Так что можешь делать там все, что угодно. Там все твое – попугаи, цветы, шумоподавляющие наушники…

Нова покраснела, ясно вспомнив приглушенный стук их сердец, бившихся в унисон в тот вечер, когда она впервые за десять лет уснула. Не исключено, что это был самый волшебный момент в ее жизни. Ей до сих пор временами казалось, что она все выдумала, уж слишком это было фантастично, слишком невероятно, чтобы быть правдой.

Но вот Адриан здесь, он держит ее руки в своих, даже пальцы их ног почти соприкасаются, и это реальность.

– Ну, тогда спасибо, – Нова еще чуть-чуть придвинулась к Адриану. – Я очень привыкла к звезде, и… она и правда как будто была создана для этого браслета.

– Рад, что тебе нравится. Я впервые дарю девушке украшение, так что…

Прищурившись, Нова взглянула на него.

– Ты мне не украшение подарил. Ты подарил мне джунгли.

Он расхохотался.

– Ага. А еще почти целый день сладкого сна.

– Ладно. Хватит напрашиваться на комплименты. Признаю, ты неплохо умеешь делать подарки.

Она потянулась к нему, приподнявшись на носки.

– Я стараюсь, – сказал Адриан, наклоняясь ей навстречу.

Дальше она ничего не запомнила, кроме поцелуя. По телу разлилось тепло. Под закрытыми веками засияли падающие звездочки. Удивительно, как это возможно – быть такой счастливой, но при этом все равно хотеть большего.

Грохот напугал их обоих – на пол свалилось что-то тяжелое. Отпрянув друг от друга, они синхронно обернулись в сторону темного туннеля, по которому пришли сюда.

Сердце Новы стучало как отбойный молоток. Она-то знала, что там упало – шлем. Неужели шантажист понял, что это подделка? Неужели бросил его?

– Наверное, просто крыса, – сказала она, задыхаясь (причин тому было несколько).

– Не думаю, что это была крыса, – не выпуская ее руку, Адриан шагнул к комнате Хани.

Нова замерла как вкопанная. Меньше всего ей было нужно наткнуться на того, кто знал ее тайны и без колебаний выдал бы их, тем более, самому Адриану Эверхарту.

– Погоди! Что если это… Что если это Кошмар? Или кто-то другой из Анархистов. Разве мы не должны вызвать подкрепление?

Адриан бросил на нее озадаченный взгляд, и даже в полумраке она увидела его замешательство.

– Ты предлагаешь дожидаться подкрепления?

Он был прав. Такое было совершенно на нее не похоже.

– Просто… – Нова показала на него свободной рукой, – на тебе даже нет униформы.

На секунду Адриан склонил голову набок, но тут же встряхнулся и снова потянул Нову за собой.

– Идем.

Мысленно выругавшись, девушка пошла за ним. Придется притвориться дурочкой. Она будет отрицать все, что бы ни сказал шантажист. А если потребуется, она пойдет на отчаянные меры и заставит его замолчать.

Или, может быть, лучше вырубить Адриана, причем прямо сейчас, пока он не столкнулся с шантажистом и не услышал ничего лишнего. Она не сводила глаз с его обнаженной шеи. Потом она что-нибудь придумает – наболтает, что в туннеле была-таки Кошмар, что та выскочила из темноты и погрузила их обоих в сон, а Нова не успела ее остановить.

Да… это может сработать…

Нова пошевелила пальцами. Они подошли совсем близко к тому месту, где она оставила шлем. Адриан уже заворачивал за угол. А вокруг по-прежнему не было никаких признаков чужого присутствия. Ни луча фонарика, ни звука удалявшихся шагов.

Только шарканье их собственных подошв.

Неужели шантажист все еще был в комнате Хани?

Дверь была по-прежнему закрыта. Адриан толкнул ее, сжав в руке маркер. Нова не заметила, как он его достал.

Прикусив губу, она потянулась к его затылку. Но что-то заставило ее замереть. По комнате навстречу им метнулась тень. Адриан, пригнувшись, бросился вперед и ударил нападавшего кулаком.

Раздался грохот. Адриан выругался. Нова навела на него луч фонарика. Не было никакого шантажиста, на них напало отражение Адриана в зеркале комода, разбившееся вдребезги от удара.

– Ладно, – проворчал Адриан, морщась от боли и прижимая руку к груди, – официально заявляю, что не стану больше ни на кого нападать, прежде чем хорошенько не рассмотрю противника.

– Возможно, это к лучшему, – рассеянно заметила Нова, вглядываясь в столешницу, на которой лежали лишь осколки разбитого зеркала.

Шлем исчез.

Глава восьмая

Адриан мерил шагами приемный покой. На краешке дивана сидел Саймон, нервно постукивая пальцами одной руки по костяшкам другой. С момента прибытия в больницу они почти не разговаривали. Хью отправился к Максу – как единственный, кто был невосприимчив к его силе. Во всяком случае, так считалось. Все это время Адриана так и подмывало признаться.

Было просто ужасно сидеть здесь, хотя он прекрасно мог бы находиться в палате Макса. Под защитой татуировки. Всего-то и нужно было сделать, что рассказать о татуировках родителям, объяснить, что сила Макса больше не представляет для него опасности – и он мог бы навестить брата.

Но слова не шли с языка. Это породило бы слишком много вопросов. А он не был готов пускаться в объяснения.

Так что он просто ходил. Туда-сюда, взад-вперед. Мимо искусственных растений в горшках. Мимо столиков с модными и прочими глянцевыми журналами – на одной обложке Адриан заметил фото своих приемных родителей, но заголовок не прочитал. Ничто сейчас не имело значения кроме Макса.

Проклятье, почему он не может быть там с ними?

Казалось, миновали часы, когда, наконец, в двустворчатых дверях появился улыбающийся Хью. Адриана захлестнула надежда. Саймон вскочил с дивана.

– С ним все будет хорошо, – сказал Хью.

Больше он ничего не успел сказать, потому что все трое бросились обниматься. Хью привлек к себе Адриана, крепко обхватив за плечи, а Саймон обнял их обоих. Адриан с трудом сдерживал слезы облегчения, готовые брызнуть из глаз. Выскользнув из объятий, чтобы его родители смогли на время остаться вдвоем, он постарался взять себя в руки.

– Доктор сказал, что худшее позади, – от пережитых эмоций голос Хью звучал хрипло. – Они надеются, что он полностью восстановится. Правда, останется шрам, но я уверен, Макс всю жизнь будет им гордиться. Ну, а вообще… он боец. Еще слаб, но держится молодцом. Настроение у него бодрое. Если бы не жуткая неразбериха в Штабе, можно было бы перевезти его туда уже в конце месяца.

– Штаб? – стремительно развернулся к ним Адриан. – Не может Макс возвращаться в Штаб!

– В ближайшее время не может, конечно, – Хью провел ладонью по светлым волосам. – Карантин за пару дней не восстановишь, на это требуется время. А до тех пор придется побыть в больнице, но ему создадут наилучшие условия, не сомневайся. Доктора обещают через несколько дней перевести его в новую палату – для выздоравливающих.

– Стоп, – перебил Адриан. – Карантин? Вы собрались отстроить карантин?

Хью и Саймон недоуменно уставились на него.

– А как же… конечно, собираемся, – сказал Саймон. – Не оставаться же ему в больнице навсегда.

Адриан помотал головой.

– Нет. Вы не можете!

– О чем ты говоришь? – удивился Хью. – А как ты себе это представлял?

Адриан отступил на шаг.

– Я просто думал…

О чем он думал, как представлял возвращение Макса из больницы? Решил, что мальчик поселится в их доме? Что они будут жить в подвале Адриана как настоящие братья?

Это было невозможно. Ведь с ними в доме жил еще и Саймон.

Но возвращение в карантин?

– Не может быть, что нет другого выхода. Макс ненавидит карантин. Ведь его же больше не нужно обследовать ради Агента N…

– Макс все равно нуждается в защите, – сказал Саймон. – Он представляет угрозу для Одаренных, а значит, найдутся те, кто будет пытаться с ним расправиться.

– Или обратить его силу против нас, – добавил Хью. – Любое место в этом мире представляет для него опасность. Ты сам видел, с какими проблемами мы столкнулись, когда пытались предотвратить появление здесь целителей из Одаренных. Ведь им нельзя даже случайно пройти мимо его палаты. Нет. Безопаснее оставить его в Штабе, под надежным присмотром.

У Адриана сжалось сердце – словно напомнил о себе Амулет Жизни, вытатуированный на груди. Он тяжело перевел дух. Его родители до сих пор не знали о татуировках. А если узнают, начнутся расспросы, им захочется знать больше – а это может слишком близко подвести к правде о его альтер эго.

Но одна мысль уже несколько месяцев не давала ему покоя, и отмахиваться от нее становилось все труднее. Что, если бы он смог сделать татуировки другим Одаренным? Подарить Саймону невосприимчивость к силе Макса? Да разве только Саймону, ведь есть же еще друзья. Нова, Руби, Оскар, Данна…

Он не представлял, сработает ли это, но надежда-то есть! Разве он не должен попытаться? Разве это не его долг перед Максом?

От этой мысли сердце забилось быстрее. Что будет, если его секрет станет известен родителям? Что они сделают, как поведут себя, если узнают, что он Страж?

От понимания того, какой он эгоист, Адриану стало тошно, но он все равно не смог собраться с духом, чтобы признаться им.

Я скажу, – думал он. – Если не найдется другого способа обойтись без карантина для Макса, тогда я все им расскажу.

– В Штабе, может, и безопаснее, – сказал Адриан вслух, – но это не лучший вариант. Он ребенок, ему всего десять лет. Он имеет право на полноценную жизнь.

Саймон вздохнул, а Хью потер висок.

– Как же все это тебя расстраивает, сочувствую. Но я не знаю, что можно еще предпринять. Честно говоря, Адриан, решение уже принято. И обсуждать тут нечего.

– Он мой брат! Я имею право принимать участие в этом разговоре. Черт возьми, он сам тоже имеет право в нем участвовать.

– Вы оба слишком молоды и не понимаете, что стоит на кону, – сказал Хью.

– Но мы не слишком молоды, чтобы ежедневно рисковать жизнью, сражаясь с преступниками? Макс не был слишком юным, когда его втянули в сражение против Аса Анархии? Ему, между прочим, был всего год! Всю жизнь вы его контролируете, и… Вы не можете снова обречь его на это!

– Мы тоже его любим, сам знаешь, – устало возразил Саймон. – И стараемся устроить все наилучшим для него образом. Ты хоть представляешь, сколько у него врагов? И сколько людей хочет его использовать? Так что это для его же блага.

– Кроме того, он не перестал быть Максом, – добавил Хью. – Он ослабел после ранения, но по-прежнему… опасен.

Адриан стиснул зубы, но кивнул, притворившись, будто им удалось его убедить.

Опять усевшись на диван, Саймон повернулся к Хью.

– Перескажи мне все, что сказал врач. Слово в слово.

– А я пойду прогуляюсь, – сказал Адриан, прежде чем Хью заговорил о медицине. – Увидимся дома.

Они не стали его останавливать. Адриан вышел из больницы через боковой вход: стеклянные двери главного входа все еще были огорожены после того, как Страж с Максом на руках вломился прямо в них.

В считаные минуты Адриан забрался на соседнюю крышу, взлетел над переулком на уровень пятого этажа и, убедившись, что внутри никого нет, открыл окно в палату Макса.

Макс сидел в постели, откинувшись на белые подушки. Увидев в окне Адриана, он ахнул и уронил на пол пластиковый поднос с едой.

– Андриан! Что за…

Адриан приложил палец к губам и спрятался за кроватью, на случай, если кто-то в коридоре услышал шум. Сделав три глубоких вдоха, чтобы выждать время, он поднял поднос и собрал на него упавшие тарелки и еду: макароны с сыром, нарезанное ломтиками яблоко и шоколадный кекс.

– Извини. Не хотел тебя пугать. Но о тату пока никто не знает, вот и приходится подкрадываться.

Придирчиво осмотрев макароны с сыром, Макс заметил налипшие на них пылинки с пола и брезгливо сморщил нос. Отставив тарелку, он протянул руку за кексом, снял с него какую-то белую пушинку и откусил сразу половину. Это был явный признак выздоровления: Макса сейчас больше интересовала еда, чем возможность обнять Адриана (а он-то считал, что заслужил братские объятия).

– Как же я рад, что ты очнулся, – Адриан присел на стул у кровати Макса. – Я уж думал… – он помялся и сказал по-другому: – Ну и напугал же ты нас.

Взяв с подноса белую полотняную салфетку, Макс стер с подбородка шоколад и озорно улыбнулся Адриану.

– Ага, доктор сказал, что им пришлось со мной повозиться. Говорит, я везучий.

– Это точно, повезло тебе. Нам всем повезло.

Мальчик взглянул на него с хитрецой:

– Не-а, тут дело не только в везении. Говорят, меня Страж спас, да? Значит, это ему надо сказать спасибо. Ну, если, конечно, я его когда-нибудь встречу, сам понимаешь.

Адриан фыркнул. Довольно долго Макс был единственным человеком, знавшим его тайну. После схватки в катакомбах ему пришлось открыться Руби и Оскару, и он предполагал, что Данна тоже в курсе – хоть и не знал наверняка, что она по этому поводу думает. Чтобы узнать, придется помочь ей вернуть человеческую форму.

Рано или поздно он собирался признаться Нове. Оскар и Руби не слишком хорошо умели хранить секреты, а Адриан хотел, чтобы она узнала об этом от него.

– Хм, ну да, поговаривают, что этому Стражу ты по душе, приятель, – и он взъерошил Максу волосы. Хотя в последнее время ему уже не раз доводилось делать это, он не переставал удивляться, какие мягкие волосы у его брата. – Отряд будет прыгать от радости, когда я расскажу им новости. А я в следующий раз приду к тебе с сюрпризом.

Макс уставился на него скорее подозрительно, чем радостно.

– Ладно уж, намекну. Угадай, кого мы нашли в Штабе? Кто там ползал по обломкам? Даю подсказку. Он примерно такого роста, – Адриан раздвинул пальцы приблизительно на дюйм, – вымер миллионы лет назад и рифмуется с… – Адриан сделал паузу. – Ну, скажем… Бурбо.

Макс, хотя и снова заулыбался, но покачал головой.

– Это самые худшие подсказки в мире. Ты же мог сказать что-нибудь вроде того, что его конечности приспособлены и для бега, и для потрошения добычи. Но только если жертва мельче мыши. Или что он единственный представитель своего вида, у которого чешуя вместо перьев. Или, например, что его детеныши вылупляются из яиц – хотя, конечно, своих детей у него не было.

Брови Адриана ползли все выше.

– Откуда ты все это узнал?

Пожав плечами, Макс снова откусил кусок кекса.

– Нет, серьезно, ты просто молодец. Наверное, придумывание загадок – еще одна твоя суперспособность, о которой ты сам пока не знаешь. Вот только… при чем тут перья?

– У дих быди берья, – сказал Макс с набитым ртом.

– У велоцирапторов?

Кивнув, Макс проглотил десерт.

– Ты что, не знаешь, от кого произошли птицы?

– Ну да, понятно, но… – Адриан нахмурился, представив миниатюрного велоцираптора, больше похожего на помесь Ти-Рекса и цыпленка. – С перьями он выглядел бы не так устрашающе, не находишь? С другой стороны, Данна до ужаса боится птиц. Так что все это субъективно. Ну, надо же… Перья… Кто бы мог подумать!

Покончив с десертом, Макс рассматривал тарелки на предмет еще чего-нибудь съедобного. Адриан хотел было рассказать ему о Данне, по неизвестной причине застрявшей в режиме роя с самого дня нападения, но подумал, что лучше парнишке сосредоточиться пока на собственном выздоровлении.

– В общем, – сказал он, – в следующий раз я притащу тебе Турбо. Я хорошо о нем забочусь. Оказалось, что он обожает вяленую индейку.

– Балуешь ты его, – ворчливо заметил Макс. – Лично я только раз видел, как он грыз карандаш.

Адриан рассмеялся.

– Нет, ну как же я рад, что ты в порядке. Когда я в Штабе увидел, как над тобой нависла Кошмар… – он оборвал себя. Не хотелось портить настроение ни себе, ни Максу, да и страшно было вспоминать, каким слабым и бледным он был тогда. И сколько крови натекло кругом…

Макс вытер пальцы салфеткой.

– Ага. Странно, правда? Я понимаю – мне очень повезло, что я выжил, но ведь я не должен был, это точно. Остаться в живых, я имею в виду. Она должна была меня убить. Непонятно, почему она этого не сделала.

– Это не значит, что она не пыталась, – буркнул Адриан. – Она смылась, как только меня увидела. Мне стоило бы броситься за ней, но… сам понимаешь, ты важнее. Тут и говорить не о чем.

Макс наморщил лоб.

– Но я ее разыщу, – продолжал Адриан, упираясь локтями в колени. – Клянусь. Мы с отрядом уже работаем над новым планом и нащупали кое-какие многообещающие ниточки. Я найду Кошмар, и она за все заплатит. Больше она никогда не причинит тебе вреда.

Лицо Макса стало еще более озадаченным.

Он медленно отодвинул поднос с едой, недоуменно глядя на Адриана. Вскочив на ноги, Адриан переставил поднос на тумбочку у кровати.

– Может, хочешь воды или еще чего-нибудь?

– Адриан…

Что-то в голосе Макса заставило Адриана замереть. Он взглянул на него, но мальчик не отрывал глаз от белого одеяла, прикрывавшего его ноги. Обеими руками он крепко вцепился в ткань.

– Что? – спросил Адриан, падая на стул. – Что не так?

Макс облизнул губы, и впервые Адриан заметил, что они сильно пересохли и потрескались. Надо будет сообщить об этом персоналу. Или, может, поискать хороший бальзам для губ в дорогой аптеке.

– Кошмар не пыталась меня убить.

Адриан пристально вгляделся в Макса. Какой же он еще бледный. Сгибы рук сплошь в синяках от капельниц и катетеров. Больничная пижама повисла на тощих плечах.

– Макс, – с расстановкой произнес Адриан, – она ткнула тебя в живот огромным копьем. И не убила только потому, что я появился вовремя и остановил ее.

Макс покачал головой.

– Копье бросила Отмороженная, а не Кошмар.

Казалось, весь мир замер, пока Адриан пытался осмыслить эти слова.

– Отмороженная?

Макс все еще избегал смотреть ему в глаза, но Адриан заметил, как двигаются его глазные яблоки. Мальчик мысленно прокручивал в уме события той ночи, и видел перед собой схватку, а не одеяло.

– У нее было папино копье, и она метнула его в Кошмар, но та увернулась. Я стоял позади нее – невидимый, – поэтому Отмороженная и попала в меня. Копье угодило прямо мне в живот. Кошмар этого не делала.

Адриан открыл рот и медленно закрыл его. Его представления о событиях той ночи начали меняться, складываясь в новый пазл. В новую реальность.

– Нет, все-таки, Кошмар точно не…

– Она пыталась мне помочь, – перебил его Макс. Его тонкие пальцы вцепились в одеяло. – Я попросил ее вынуть копье, а она не хотела сначала, чтобы не было кровотечения, понимаешь? Но я очень просил, и она это сделала. А когда поняла, что лед мне помогает, она… она заставила Отмороженную отдать мне ее силу. Кошмар подтащила ее ближе, и я поглотил всю силу целиком. Так что Кошмар меня спасла.

С отвисшей челюстью Адриан попытался представить эту картину, но видел лишь одно – Кошмар, склонившуюся над телом Макса. Битое стекло, ее окровавленные руки.

– Это… чепуха какая-то.

– Сам понимаю, – Макс наконец решился поднять голову. Его глаза блестели.

– Ты уверен? Ты потерял много крови. Тебе могло померещиться. Возможно, ты путаешь…

– Я уверен. Спроси Отмороженную.

– Отмороженная уже… – Адриан смолк.

Отмороженная официально дала показания и заявила, что именно Кошмар поразила копьем Бандита, как все и предполагали. Признать, что именно она, хоть и нечаянно, ранила Макса, едва ли было в ее интересах.

А Дженисса Кларк никогда не делала того, что было ей невыгодно. Озадаченный Адриан откинулся на спинку стула. Он очень хотел верить Максу, но в рассказе мальчика явно не сходились концы с концами. Кошмар принадлежала к Анархистам. У нее были все причины хотеть смерти Макса – источника Агента N и виновника поражения Аса Анархии в Битве при Гатлоне.

С какой стати она стала бы его спасать?

А может, в том, что Анархисты хотели сохранить Бандиту жизнь, имелась какая-то зловещая подоплека? Что, если они хотят использовать его в собственных целях?

В это еще можно было бы поверить, хотя мозги Адриана отказывались понимать столь замысловатый план.

– Что меня действительно удивляет, – задумчиво проговорил Макс, – так это то, почему я ее не ослабил. Я видел, как она погрузила Отмороженную в сон, а это было уже после того, как она пыталась помочь мне остановить кровь. Она должна была бы уже ослабеть… а может, и полностью быть нейтрализованной, но была в полном порядке. Как так?..

– Ничего не могу сказать наверняка, – ответил Адриан, – но допускаю, что в ее руках мог оказаться Амулет Жизни.

Макс удивленно округлил глаза, но тут же нахмурился.

– Обидно. От ее суперспособности я бы не отказался.

– Ты серьезно? С чего это ты захотел погружать людей в сон? – прищурился Адриан.

– Просто подумал, что это удобно. Ну, знаешь, ко мне часто приходят брать кровь на анализ. Клево было бы вырубать лаборантов, когда не хочется уколов.

Адриан рассмеялся.

– Ну, ты и хулиган! А выглядишь таким паинькой.

– А как же… – Макс криво усмехнулся, и на его правой щеке появилась ямочка. – Беру пример со старшего брата.

Глава девятая

Нова изучала старый план Крэгмурской тюрьмы. Она стояла, упершись кулаками в бедра, в висках пульсировала боль. Хани с Лероем уже несколько часов назад отправились спать, а Фобию она с вечера вообще не видела. Настроенная по-боевому, она твердо вознамерилась решить эту головоломку к утру, когда подтянутся остальные.

Способ спасти Аса обязательно найдется. Должен найтись. И в их руках оружие, способное дать им невероятное преимущество, хотя применение его и казалось Нове неправильным.

У них был шлем Аса Анархии. Создал его отец Новы, используя нити энергии, которые буквально извлекал из воздуха. Он собрал оружие, способное преумножить силы его брата. Насколько знала Нова, никто, кроме Аса, никогда не надевал этот шлем.

И все же Нова подозревала, что шлем может помочь не только ее дяде. Не исключено, что он был способен усиливать любую суперспособность – и это могло бы объяснить, почему Отступники были так решительно настроены навечно его спрятать.

Потянувшись, Нова попыталась вспомнить, сколько времени простояла вот так, без движения. В который уже раз она покосилась на платяной шкаф, втиснутый в узкий коридор между комнатой и кухней. Была определенная ирония в том, что самый великий артефакт Одаренных всех времен, внушающий ужас и уважение, прозябал в обычном шкафу в заурядном домике в Вэллоуридже. Шлем заслуживал гораздо большего.

Но их возможности были ограничены.

С тех пор как Нова запихнула его в шкаф в ночь похищения, она к нему не прикасалась. Каждый день, приходя домой, она приоткрывала дверцу и, убедившись, что шлем на месте, снова тщательно закрывала ее.

От одного вида шлема у нее щемило в груди.

Но сейчас она заставила себя подойти к шкафу и открыть дверцу. На шлем упал голубоватый свет из кухни, но он не мог приглушить присущего шлему золотистого сияния. Казалось, его пустые глазницы смотрят на Нову. Ожидая.

Не дав себе времени на раздумья, Нова наклонилась к шлему и взяла его обеими руками. Звезда на ее запястье дрогнула и засветилась чуть ярче, а браслет потянулся к шлему, словно между этими предметами существовало притяжение.

Затаив дыхание, Нова перевернула шлем и, зажмурившись, надела на голову.

Он был ей сильно велик. Казалось, пошевелись она хоть чуточку, и он накренится, как голова сломанной куклы. Но она не шевелилась. Просто ждала. Принюхивалась к чуть заметному металлическому запаху. Ощущала собственное дыхание на его поверхности – это напоминало ощущение от металлической маски Кошмар.

И ничего не случилось.

Открыв глаза, она вздохнула, прислонилась к стене. Шлем едва не свалился с головы, но Нова проворно удержала и поправила его.

Комната сияла. Перед глазами Новы плясали волны красноватого света, словно унылую гостиную наполнило золотистое северное сияние. Ей показалось, что свечение исходит от шлема, от нее.

Глаза Новы наполнились слезами. Она стянула шлем с головы.

Свечение погасло, но не сразу, не как выключенная лампа, оно меркло постепенно, и Нове казалось, будто она ослепла.

Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернуть зрению прежнюю четкость.

Эти огни, эти энергетические лучи… не те ли это светящиеся нити, которые отец давным-давно извлекал из воздуха у нее на глазах? В детстве она думала, что папа сам каким-то образом создавал их из пустоты, но те, что она увидела сейчас, выглядели уж очень знакомыми. Что, если они всегда были здесь, невидимые для всех, дожидаясь, когда кто-нибудь, наделенный такими способностями, как у ее отца, вытянет их, превращая во что-то материальное? Создавая из них нечто неповторимое?

Еще удивительнее было то, что похожие лучи света Нова видела, забирая звезду из разрисованной комнаты в подвале Адриана. А ведь тогда на ней не было шлема. Она снова надела артефакт на голову. Сполохи света появились вновь, такие же невероятные и осязаемые, как раньше. Щурясь от их блеска, Нова вытянула перед собой руку. Звезда на браслете запульсировала. В надежде, что сумеет коснуться этих потоков энергии, а то и управлять ими, как папа, девушка протянула руку к лучу, танцевавшему в паре футов от нее.

Рука прошла насквозь. Свет мигнул, но остался на месте. Эфемерный, как тень. Она попыталась еще раз, и еще. Но если ее отцу эти нити повиновались, Нову они полностью игнорировали.

Помрачнев, она снова стянула с головы шлем и полюбовалась тем, как видение постепенно гаснет.

Ее грызло разочарование. Она рассчитывала, что почувствует себя как-то иначе. Станет сильнее? Станет могущественной? Непобедимой? Такой, каким ей всегда казался Ас, когда она была маленькой. Лишившись шлема, ее дядя был буквально раздавлен потерей. Почему же на нее шлем не действует, хоть как-то, хоть чуть-чуть?

Нова никогда не спала. Не должен ли шлем усилить ее безграничную, неистощимую энергию?

Она могла погружать людей в сон, касаясь их кожи. Может ли шлем… Она не знала. Например, усыплять их с большего расстояния? Или… даже (возможно) убивать их своим прикосновением?

Холодок, пробежавший по спине при этой мысли, удивил ее саму. Это дало бы ей невероятную власть. И уж точно помогло бы проникнуть в тюрьму, вот только мысль об этом скорее отталкивала, чем привлекала.

Тяжело вздохнув, Нова убрала шлем в шкаф и захлопнула дверцу.

В коридоре кто-то стоял. Лицо незнакомца скрывала маска сварщика.

Ахнув от неожиданности, Нова отшатнулась. Рука потянулась за оружием, но сейчас на ней не было пояса.

Неважно.

Она и без оружия справится. Она сама оружие.

Она приготовилась к схватке, но неизвестный сделал шаг и выставил вперед ладонь.

– Я приняла меры, чтобы обезопасить себя, – раздался женский голос.

Нова заколебалась. Голос показался ей смутно знакомым.

– Я не одна, и моего возвращения ждут. Если через двадцать минут я не вернусь невредимой, Капитану Хрому и остальным Отступникам сообщат о том, кто ты и где твое секретное логово.

Прищурившись, Нова внимательно изучала маску. Та отдаленно напоминала латы Стража, и это раздражало ее сильнее, чем следовало бы.

– Секретное логово? Ты что, комиксов начиталась?

– Это не игра, – заявила девушка. – Я требую шлем Аса, причем немедленно!

– Я тебе его уже отдала.

– Ты мне подсунула подделку, и тебе еще повезло, что я не отправилась к Отступникам, когда обнаружила обман. Даю тебе последний шанс, Нова Артино.

– А я тебе не служба доставки, и на меня плохо действуют угрозы, – Нова бросилась вперед и уперлась локтем в шею девушке, прижав противницу к стене.

Свободной рукой она сорвала маску сварщика и швырнула на пол.

Увидев лицо противницы, она едва не задохнулась.

– Нарцисса?

Девчонка еще больше похудела и осунулась, под глазами залегли темные круги. Нарцисса Кронин, внучка Джина Кронина, Библиотекаря, убитого во время схватки в библиотеке на Кловен-Кросс. Его застрелила Ингрид, чтобы сохранить тайну Новы.

В голове Новы, щелкнув, встал на место фрагмент пазла. Многое теперь становилось понятным. Нарцисса умела перемещаться между зеркалами. Так она и сумела попасть незамеченной в спальню наверху и в комнату Хани в туннеле, не оставив следов. Так она узнала о втором «я» Новы.

Нарцисса бросилась на Нову, и та от неожиданности отступила.

– Нарцисса, – повторила она, отказываясь верить, что эта девочка, всегда казавшаяся такой тихой, такой смирной, такой… незлобивой, что именно она оказалась шантажисткой.

– Как ты ухитрилась меня найти? – спросила Нова.

На губах Нарциссы появилась самодовольная усмешка.

– Я знала, что ты притворяешься Отступницей. Подстерегла тебя у входа в Штаб и проследила до дома.

Нова покачала головой.

– Я бы заметила слежку.

– Уверена? – Нарцисса издевательски улыбнулась. – Ты что же, проверяешь каждое отражение по пути? Между Штабом Отступников и Вэллоуриджем много зеркал. А когда я узнала, на какой улице ты живешь, стала перепрыгивать из дома в дом, из зеркала в зеркало, пока тебя не нашла. И вот я здесь, и ты сейчас же отдашь мне шлем!

С перекошенным от ярости лицом Нарцисса выхватила из-за пояса пистолет. Нову спасли инстинкт и годы тренировок. Она припала к земле и ногой подсекла щиколотки Нарциссы. Вскрикнув, девчонка неловко плюхнулась на бок. Зашипев от боли, она попыталась подняться, но вдруг выгнулась дугой и пронзительно взвизгнула. Нарцисса выронила пистолет и хлопнула себя ладонью по плечу, где примостилась большая желтая оса. Но промазала. Увернувшись от пальцев Нарциссы, насекомое перелетело на ее черную кроссовку и уже собралось заползти ей под штанину, но тут Нова рявкнула:

– Хани, нет! Оставь ее в покое!

Оса замерла на шнурке, лениво шевеля крылышками.

Тяжело дыша, Нова подняла голову. У подножия лестницы стояла Хани. Ее волосы были накручены на огромные бигуди, а шелковый халатик небрежно перевязан пояском. Рядом с ней стоял Лерой, не без интереса наблюдавший за извивавшейся на полу Нарциссой. Над их головами кружило облако пчел, жужжание которых эхом отдавалось по всему дому.

Нова подняла с пола пистолет, отметив, что он не снят с предохранителя. Она не стала ничего менять и со вздохом направила пистолет Нарциссе в лоб.

Нарцисса не обратила на это внимания, слишком ей было больно. По щекам текли слезы, ладонь была прижата к ужаленному плечу.

– Ты можешь сделать так, чтобы боль утихла? – покосилась Нова на Хани.

Та вздернула бровь.

– Это еще зачем? Она пыталась тебя убить.

– Не очень-то удачно.

Хани недовольно хмыкнула.

– Если враг неумеха, он от этого не перестает быть врагом.

– Хани.

Та сделала большие глаза.

– Яд перестанет жечь через минуту-другую, а воспаление пройдет через несколько дней. Если она не аллергик. Тогда точно умрет, – Хани подставила палец, и оса вернулась к хозяйке. – Кто это такая, мы ее знаем?

– Вроде того, – снова опустив взгляд, Нова посмотрела на длинную рыжую косу, выбившуюся из-под ворота рубашки Нарциссы. – Это внучка Библиотекаря. Она может перемещаться между зеркалами.

– Библиотекаря, того самого? – переспросила Хани. – Ты имеешь в виду торговца оружием?

Нарцисса, превозмогая боль, огрызнулась.

– У него есть имя. И он не просто какой-то торговец оружием. И не просто какой-то злодей, как его все называют! – У нее раздувались ноздри. – Он был хорошим человеком. Ученым. Он помогал городу. А ты его убила! Чтобы спасти свою шкуру!

Нова сглотнула. Она не была близко знакома с Нарциссой, встречалась с ней мельком всего несколько раз, но девочка ей всегда нравилась. Нарцисса выглядела погруженной в себя. Казалось, ее абсолютно не интересуют дрязги между злодеями и героями. Обычно она сидела, уткнувшись носом в книгу, и на первый взгляд все в жизни ее устраивало.

Как же все изменилось теперь. Девочка сильно исхудала, побледнела и держалась откровенно враждебно. Определенно та симпатия, которую когда-то испытывала к ней Нова, не была взаимной.

– Я его не убивала, – сказала Нова. – Это сделала Детонатор.

– Ага, ради тебя, – Нарцисса вытерла нос рукавом. – Вы, Анархисты, всегда были эгоистами. Никогда не заботились ни о ком, кроме себя любимых, – морщась от боли, она с трудом встала на колени и упрямо вздернула подбородок. – Это из-за тебя погиб мой дедушка. И библиотеки больше нет. Ты все отняла, все, что у меня было!

– Это сделала Детонатор! – повторила Нова, на этот раз громче. – Я пыталась ее остановить.

– Если бы не ты, ей бы не пришлось в него целиться, вот что главное. Притворяться Отступницей… использовать дедушку с его лабораторией как пешку в своей игре… это должна была быть ты! Не он – ты!

Скрипнув зубами, Нова бросила Нарциссе ее пистолет. Ошеломленная девушка попятилась от оружия, как от ядовитой змеи. Овладев собой, она трясущимися руками взялась за его рукоятку. В Нову она больше не целилась, но выражение ее лица не стало менее злобным.

– Твой дедушка, – сказала Нова, – был одним из самых известных в городе нелегальных торговцев оружием. Отступники вышли на его след, а Ингрид воспользовалась возможностью и устроила из операции по его поимке ловушку. В этом нет моей вины.

Не выпуская пистолета, Нарцисса с трудом поднялась на ноги.

– Отступники вышли на его след? Ага, потому что он продал тебе пушку, и тебе хватило глупости стрелять из нее в Капитана Хрома.

– Вообще-то, – сказал Лерой, – пушку он продал мне.

Нарцисса резко повернулась к нему.

– Тогда вы все заслуживаете смерти! Но нет же – вы живехоньки, развлекаетесь, пока большинство Одаренных страдает! Одним словом, я поклялась, что верну шлем Отверженным, и с его помощью мы вернем этому миру равновесие. Равновесие, разрушенное отчаянными охотниками за властью: Анархистами и Отступниками. Так что без него я отсюда и шагу не сделаю.

Она пошире расставила ноги, и, несмотря на бледность, усилившуюся то ли от укуса осы, то ли от напряжения, открыто и уверенно встретила взгляд Новы.

Нова обескураженно вскинула руки перед собой.

– А кто такие Отверженные?

Нарцисса раздула ноздри.

– Одаренные, отвергнутые обществом за свои суперспособности. Отвергнутые Отступниками за то, что не вписываются в их идеальные героические стандарты. Но вместе – мы больше, чем просто изгои. Мы могущественны и больше не намерены терпеть насилие!

Нова помолчала. Было ясно, что Нарцисса повторяла эту пламенную речь не раз и не два.

Но вот что странно. Звучала она до оторопи похоже на то, что любил говорить Ас.

Нова уже почти решила, что ненависть Нарциссы обращена не по адресу, но тут путешественница по зеркалам продолжила:

– У тебя есть выбор, – она перекинула косу через плечо. – Можешь убить меня прямо сейчас, и тогда мои соратники уже к утру раскроют все ваши тайны вашим врагам. Или отдай мне шлем, и сможешь встретить новый день как Кошмар или Бессонница, или кем ты там себя воображаешь.

Молчание было недолгим.

– Ну что ж, – Хани почесала острым ногтем ползавшего по ее розовому пальчику пушистого шмеля по спинке. – Позволите мне?

Лерой зевнул.

– Пойду, заведу машину. Как думаете, куда лучше сбросить тело – в залив или в реку?

– Река ближе, – ответила Хани. – И не думаю, что девчонки кто-нибудь хватится, – она улыбнулась нехорошей улыбкой. – А вся эта болтовня про Отверженных – я бы назвала ее блефом.

При виде роящихся насекомых решимости у Нарциссы явно поубавилось.

Чтобы убить человека, не имеющего к ним аллергии, потребовалось бы уж очень много яда даже самых опасных ос – и все же такое было возможно.

Какая ужасная, мучительная смерть.

– Смерть, – проскрежетал чей-то голос. – И пчелы, всюду пчелы и осы.

В тенях сгустилась фигура Фобии, загородив дверь в кухню. В тусклых лучах лунного света, сочившихся в окна, сверкнуло острие косы.

– А также пауки, змеи, тараканы, крысы, – продолжал Фобия, перебирая страхи, таившиеся в глубинах мозга Нарциссы. – Скорпионы, публичное унижение. Смерть от утопления, – он хихикнул, – Ас Анархия.

– Вот чудеса-то! – пробормотал Лерой. – По крайней мере, она ловко притворялась смелой.

– Но в глубине души, – продолжал Фобия, и его скрипучий голос зазвучал издевательски, – она едва не сходит с ума от страха, что никогда не испытает истинной любви.

– Ой, так она из этих, – картинно всплеснула руками Хани. – К сожалению, этому страху суждено сбыться.

– Подождите, – сказала Нова, вскинув руку. – Нарцисса, шлем мы тебе ни за что не отдадим, но мне кажется, мы можем друг другу помочь. Твои… Отверженные… судя по всему, они противники Отступников, а не наши. Какой тогда смысл тебе умирать?

Нарцисса холодно взглянула на нее.

– Заботься о себе, Кошмар. Ты готова к тому, что Отступники узнают, кто ты на самом деле? Ведь ты так старательно это скрываешь.

У Новы вспотели ладони. Разумеется, она не была к этому готова. Ей еще предстояло выручить Аса. Предстояло повергнуть своих врагов.

Тут ее мысли вернулись к Адриану. Она вспомнила, как он ей улыбался. Как он ее целовал.

Все будет кончено.

К этому она не была готова.

– Это не так важно, – сказала Нова вслух. – Скоро все и так все узнают. Эта твоя карта, Нарцисса, вовсе не козырь, не надейся. А шлем нам самим нужен. Мы собираемся освободить Аса Анархию, и когда это случится, с помощью шлема он покончит с Отступниками и их тиранией раз и навсегда. – Она протянула руку в почти умоляющем жесте. – Почему бы вам не присоединиться и не помочь нам в этом?

Они долго поедали друг друга глазами. Нарцисса медленно перевела взгляд на Фобию. Резко втянув воздух сквозь зубы, она оглянулась на Хани и Лероя, потом снова посмотрела на Нову.

Нова готова была поклясться, что уверенность Нарциссы рушится. Как бы она ни злилась на Анархистов за то, что случилось в библиотеке, слова Новы явно показались ей убедительными. На ее лице отражались сомнения и неуверенность.

Однако ответить она не успела, так как с улицы послышался скрип тормозов.

Нарцисса с облегчением улыбнулась.

– Время вышло, Кошмар.

В окно что-то ударило. Зазвенели стекла. Нова инстинктивно присела, а Нарцисса метнулась в сторону.

В комнату влетел большой камень и ударился в кресло, в тот же момент Нарцисса выскочила на лестницу, лишь мелькнула рыжая коса.

С улицы слышались крики: «Да здравствуют Отверженные! Вся власть Одаренным!»

Снова взвизгнули шины, и автомобиль понесся дальше по улице.

Чертыхаясь про себя, Нова бросилась вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Около трюмо Хани она увидела Нарциссу. Та держалась одной рукой за раму зеркала, в другой сжимая банку. За стеклом отчаянно металась золотистая с черным бабочка.

Под хитрым взглядом Нарциссы Нова замерла.

– Недавно в новостях говорили об этой Отступнице. Данаида. Та самая, что вывела свой отряд на логово Аса Анархии, – девчонка покачала головой. – Интересное совпадение.

Размахнувшись, Нарцисса запустила банкой в дальнюю стену комнаты.

Нова вскрикнула. А Нарцисса в тот же миг исчезла в зеркале. Нова метнулась к банке, уже понимая, что не успеет. Казалось, время замедлилось.

Банка врезалась в стену и взорвалась десятками острых осколков.

Бабочка вспорхнула вверх, к потолку. Увернувшись от Новы, она полетела к окну, которое всегда держали открытым из-за пчел.

Проклиная все на свете, Нова бросилась в погоню. Бабочка опустилась ниже. Нова стояла, задыхаясь, с вытянутыми руками и растопыренными пальцами.

Бабочка летела прямо к окну. Вокруг нее вились пчелы и осы, заметившие новую добычу.

Бабочка метнулась к оконной щели.

Нова отчаянно рванулась вперед, коленом уперлась в подоконник, рукой схватилась за раму, чтобы не упасть, а вторую вытянула вперед, на лету сжимая в кулак.

Так она и повисла, не шевелясь и судорожно дыша. Ее окружили осы и шершни, кое-кто из них даже осмелился приземлиться на ее руку и изучал сжатые пальцы, но жала никто не выпускал.

Вся дрожа от выброса адреналина, Нова сползла на пол.

Оглушенная, она посмотрела вниз – и увидела, что посреди комнаты на полу валяется осиное гнездо, а на его бумажной стенке отпечаталась подошва. Бросок к окну был таким стремительным, что она и не заметила, как наступила на него. Осы, которым это гнездо служило домом, взбудораженно жужжа, кружили вокруг. Но не эти насекомые волновали сейчас Нову.

Затаив дыхание, Нова чуть разжала пальцы.

У бабочки были сломаны крылья. Ее покрытое ворсинками тельце еще подергивалось. Подавив приступ дурноты, Нова уронила бабочку на пол. На нее немедленно набросились дожидавшиеся этого пчелы.

Вскоре от бабочки ничего не осталось.

Нова отряхнула с пальцев пыльцу. Ее била крупная дрожь. Эта бабочка была мертва, и, хотя Данна никогда не узнает, что видела именно она, сотни других бабочек сумеют перейти в другой режим и сообщат о своих открытиях. Что еще сумела разузнать Данна, преследуя Нову до поимки этой бабочки?

Сердце Новы часто билось о ребра, пытаясь вырваться наружу. Она чувствовала себя опустошенной. Ее охватил ужас.

Неизвестно, кто первым донесет отступникам, Нарцисса или Данна, но это и не имело значения. Одно Нова знала наверняка.

Ее время было на исходе. Данна в любую минуту могла вернуть себе человеческий облик. Может, это уже случилось.

Скоро ли все узнают правду?

– Лерой! Хани! – закричала она, торопливо спускаясь вниз. – Надеюсь, взрывчатка, о которой вы говорили, готова. Нам пора сваливать. Срочно.

Лерой и Хани стояли у разбитого стекла в прихожей. Лерой разглядывал брошенный с улицы камень.

Хани, вне себя от злости, тряхнула головой.

– Обычный булыжник, – сказала она с презрением. – Какое-то засилье непрофессионалов.

– Вы меня слышите? – голос Новы звенел от напряжения. – Бабочка мертва. Данаида вот-вот перейдет в другой режим, а может, и уже перешла. Не знаю, как много ей известно, но… – она смолкла.

– Но этого наверняка достаточно, чтобы тебя обличить, – сказал Лерой, небрежно отбросив камень. Тот с тяжелым стуком упал на ковер. – И навести на всех нас. В худшем случае, они будут здесь через… десять минут.

– Даже быстрее, если вызовут ближайший патрульный отряд, – сказала Нова. – Или дольше, если… если члены Совета решат заняться этим лично. Но не намного.

Лерой кивнул.

– Поставлю взрывчатку и буду готов взорвать ее при первом появлении Отступников. Берите только самое необходимое. А об уликах не волнуйтесь – после моей работы это место будет не узнать.

Глава десятая

В последний раз, когда Адриан вот так же несся по крышам Гатлона в амуниции Стража, на руках у него был едва живой Макс. И сейчас он был охвачен почти такой же паникой. Уж очень тревожным и настойчивым было сообщение Руби, но при этом в нем ничего не объяснялось. Адриан ответил сразу же, ему не терпелось узнать, почему она собирает отряд. Но с тех пор ему так больше ничего и не написали.

Поэтому он помчался.

Точнее, поскакал.

Кто-нибудь мог бы даже сказать, что он летел. Ничего ближе к полету он не смог изобразить, по крайней мере, пока не придумал, как вытатуировать крылья на собственной спине.

Пружины, наколотые на пятках, толкали его далеко вперед и вверх, позволяя взмывать над улицами и небоскребами. Адриан не старался прятаться, да не так уж много горожан вскидывали головы и смотрели вверх. А если и смотрели, то, возможно, принимали блеск его лат за игру полуденного света. Даже если кто-то и узнавал в Адриане печально известного мстителя-одиночку, задержать его они не успели бы, Страж двигался слишком быстро.

Руби с семьей жила в трехкомнатной квартире в округе Шейдмонд. Многим жителям города три комнаты показались бы роскошью, но семейство Руби – родители, бабушка, она сама и ее братья-близнецы Стерлинг и Джейд – ютилось в тесноте. Адриан не помнил, чтобы девушка хоть раз жаловалась, что ей приходится делить комнату с мальчишками, которым через пару месяцев исполнялось двенадцать. Но и то, что она никогда не приглашала отряд в гости, его ничуть не удивляло. Вообще, в тех редких случаях, когда команде нужно было встретиться, они обычно зависали у Адриана.

Вот, наконец, показалась крыша ее многоквартирного дома. Адриан запыхался, от учащенного дыхания стекло шлема затуманилось, мешая обзору. Последний прыжок, и он с глухим стуком приземлился в переулке. Бродячая кошка взвизгнула и, зашипев, бросилась за угол.

Адриан похлопал себя по груди, отчего доспехи мгновенно съежились и исчезли под кожей.

Чтобы обеспечить легкий доступ к костюму Стража, Адриан приноровился носить футболки с длинными рукавами и тремя пуговками на вороте. Сейчас он не забыл аккуратно застегнуться на все пуговицы. Как всегда после таких прыжков, ноги дрожали и подкашивались, но Адриан не обращал на это внимания.

У квартиры Такеров на втором этаже он окончательно пришел в себя. Не успел он постучать, как дверь отворилась. Открыла не Руби, а ее бабушка, миниатюрная пожилая женщина с седыми прядями в некогда рыжих волосах. Руки ее были скрючены артритом – Руби упоминала, что это результат многолетних занятий ювелирным делом, связанных с тончайшей работой на мелких предметах. Однако ее энергия и бодрость – впору молодым – восхищали Адриана с их первой встречи.

– Они в детской, – сказала она и посторонилась, пропуская его. – Последняя дверь налево.

Поблагодарив, Адриан в два прыжка одолел коридор. Из приоткрытой двери доносились голоса – мальчишки возбужденно переговаривались, а Руби шикала на них, стараясь успокоить.

Адриан открыл дверь. Близнецы, сидевшие рядышком на верхнем этаже двухъярусной кровати, мгновенно смолкли, таращась на него. Оскар – он тоже был здесь – сидел рядом с ними, болтая ногами. Свою трость он повесил на ступеньку лестницы. Адриан удивился, как это Оскару удалось его опередить, но вспомнил, что тот жил по соседству, а он-то из больницы несся через весь город.

– Прогульщик наконец явился, – объявил Оскар, сияя.

Его ослепительная улыбка немного успокоила Адриана.

Он вошел в комнату. Руби сидела на краешке дивана, напротив кровати близнецов. Из мебели в комнате был еще только высокий платяной шкаф и маленький письменный стол, втиснутый между спальными местами.

А на диване Адриан увидел лежащую фигуру.

– Данна! – вскрикнул он, бросаясь к ней.

Ему показалось, что Данна без сознания, но девушка просто крепко спала. Веки ее подрагивали, на лбу выступили капельки пота. На Данне была форма Отступника, ее светлые дреды разметались по подушке.

– Откуда она… Как?

– Не знаю, – развела руками Руби. – С тех пор как мы нашли Аса Анархию, она все время была тут у нас, знаешь, в режиме роя.

Адриан кивнул. Бабочки повсюду следовали за Руби с тех пор, как Данна проводила их в катакомбы, где они обнаружили Аса Анархию.

– А сегодня я просто собиралась на вечернее дежурство. Бабочки были всюду, как обычно, а потом вдруг все разом начали кружиться, как смерч, – смотрю, а Данна тут как тут. Вид у нее был просто кошмарный, она вся дрожала, на ней лица не было. И она казалась напуганной. Она сказала: «Звони Адриану, только Адриану». Кажется, она хотела сказать что-то еще, но тут ее срубило.

– Она мастерица неожиданных появлений, – вставил Оскар.

– Мама считает, что она просто оголодала, – сказал Стерлинг. Или это был Джейд? Адриан до сих пор не научился их различать. Надо бы узнать у Руби, как ей это удается.

– Или у нее обезвоживание, – добавил второй близнец.

Адриан присел на корточки рядом с Данной.

– Видимо, она никогда не оставалась так надолго в режиме роя. Это не могло не сказаться на ее здоровье, – он взял Данну за руку. – Почему мне? И что здесь тогда делает Оскар?

Руби возмущенно воззрилась на него.

– Ты что, я не могла не позвать Оскара! Но тебе я написала первому.

– А вот и я! – в комнату вошла мама Руби с деревянным подносом.

– Отлично, – обрадовался Оскар. – Закуски прибыли!

Миссис Такер укоризненно покачала головой.

– Это для Данны. Но ты прав – Джейд, Стерлинг, ступайте, соберите угощение для гостей.

Забыв о лестнице, мальчишки спрыгнули вниз и вылетели из комнаты.

Оскар проводил их предвкушающим взглядом.

– Мне положительно нравится это семейство.

Мама Руби поставила на стол поднос, на котором была тарелка бульона, хлеб, большой стакан воды и влажное полотенце.

– Без перемен? – спросила она, положив полотенце Данне на лоб.

– Дай-ка я, мама, – Руби забрала у матери полотенце и озабоченно склонилась над подругой. – Странно, что она так… неспокойна. Ну, то есть, когда люди вот так отключаются, разве они видят сны?

– Не знаю, – Адриан хмуро наблюдал за неровным дыханием Данны.

– Ей нелегко пришлось, – заметила миссис Такер. – Но она справится. Она же Отступник. И должна заметить, я не буду скучать по стае бабочек, заполонивших квартиру. Я всегда рада этой девочке, но рой немного отвлекал, – она подмигнула. – Поднос я оставлю здесь. Дайте знать, если что-то изменится.

– Не отнести ли нам ее в Штаб? – заговорил Оскар, когда миссис Такер вышла. – Или в больницу? Или вызвать сюда целителя?

– Да-да, – спохватился Адриан. – Да и Совету нужно сообщить, что она вернулась.

Он потянулся к браслету, Руби его остановила.

– Не знаю, не уверена. Она сказала вызвать тебя, никого больше. Мне показалось – по ее виду, – что это очень важно.

– Но почему я-то? Что я могу для нее сделать?

Руби не ответила, нерешительно покусывая губу.

Вдруг Данна выпрямилась и судорожно вздохнула. Все повернулись к ней.

– Данна! – позвала Руби, прикладывая полотенце к ее щекам.

Ресницы Данны затрепетали, и она медленно открыла глаза. Ее дыхание, поначалу еще неровное, постепенно успокаивалось. Она медленно обвела взглядом комнату, слабо улыбнувшись при виде сначала Руби, затем Адриана и Оскара.

– Ну и дела, – прохрипела она и зашлась в кашле. Схватив Руби за руку, она попыталась подняться, но Руби и Адриан удержали ее за плечи.

– Все уже хорошо, – сказала Руби. – Тебе нужно успокоиться. И отдохнуть.

Приступ кашля прошел, и Данна откинулась на подушку, дыша со свистом.

– Я уж думала, что никогда… – она снова закашлялась. – Как же здорово, ребята, смотреть на вас всего одной парой глаз.

Руби просияла сквозь слезы.

– Что с тобой стряслось?

Данна снова попыталась сесть, оттолкнув руку Адриана, который хотел было ей воспрепятствовать.

– Здесь есть еще кто-нибудь? – спросила она тихо, почти шепотом.

– Только моя мама, бабушка и братья, – сказала Руби. – Кстати, надо сказать маме, что ты очнулась. Она хотела… – но Данна не дала ей встать, схватив за запястье.

– Подожди. Закройте дверь. Я должна вам кое-что сказать.

Руби недоуменно заморгала.

– Это подождет, Данна. Сначала тебе надо поесть, отдохнуть, и…

– Это не может ждать.

Адриан подошел к двери и плотно закрыл ее.

– Что такое, Данна?

Данна внимательно всмотрелась в него.

– Адриан, – прошептала она, и в ее взгляде мелькнуло сочувствие. Он заметил, что Данаида крепче вцепилась в руку Руби. – Где Нова?

Адриан замер. То, как она произнесла имя Новы, его встревожило и почти напугало.

– Не знаю. Дома, наверное. Или в Штабе, – он вернулся к кровати. Оскар, спустившись по лесенке, встал рядом с ним. – А что? В чем проблема? Она в опасности?

– Адриан, – снова сказала Данна так, словно ей было больно говорить. У него сжалось сердце. Он уже прикидывал, как побыстрее добежать до дома Новы. – Я за ней проследила. Я думала… она просто казалась мне странной, вела себя подозрительно. Я хотела узнать наверняка, вот и отправилась за ней, и…

– Данна, да в чем дело? – спросил он резче, чем собирался. – Что ты увидела?

Лицо Данны жалобно искривилось.

– Мне очень жаль, Адриан, но… это она, – ее шепот стал почти неслышным. – Кошмар – это Нова.

Глава одиннадцатая

Разумеется, они обсуждали и продумывали план действий на случай провала, однако Нова надеялась, что такого с ней не случится. Она рассчитывала уйти от Отступников, когда это будет нужно ей, а не когда они раскроют ее истинное лицо.

Но сейчас не следовало долго рассуждать об этом. Сейчас требовалось сосредоточиться на другом, собрать самое необходимое и покинуть дом до появления Отступников.

Хани, распахнув окно их общей спальни, крикнула насекомым:

– Улетайте, улетайте!

Повинуясь ее команде, пчелы густым облаком вылетели из окна в маленький дворик, где к ним присоединились шершни и осы. Покружив над соседним домом, все они скрылись из виду. Нова не представляла, как и когда они сумеют снова отыскать свою королеву, но Хани не выглядела озабоченной. Схватив шкатулку с украшениями и несколько платьев, она небрежно запихнула их в чемодан. Сохранить ульи и осиные гнезда не было никакой возможности, да это никого и не волновало. Нова поверила Лерою, когда он сказал, что здесь все будет разрушено. Скорее всего, от бумажных гнездышек и пепла не останется.

Пока Хани занималась косметикой на туалетном столике, Нова взялась за свою заветную сумку, неделями валявшуюся в углу без дела. В ней были уложены кое-какие пожитки еще со времен туннелей метро, так что долго собираться Нове не пришлось. Она добавила лишь костюм Кошмар, завернув в него металлическую маску. К ним присоединились термонаводящиеся метательные звездочки, приспособленные для Агента N туманные снаряды, ударно-волновой пистолет и специальные перчатки для лазания по стенам, а также переделанная базука и бинокль, который она совершенствовала месяцами…

Помедлив, Нова окинула комнату взглядом, хотя из переулка уже слышался мотор спортивной машины Лероя.

Что еще здесь могло оставаться?

В окно она увидела выходящего из машины Лероя. Оставив водительскую дверь открытой на случай быстрого отступления, он поднял крышку крохотного багажника. Внизу обнаружился и Фобия, он бродил во дворе среди опустевших ульев. Если его лицо что-то и выражало, понять было невозможно из-за надвинутого капюшона.

– Ловите! – крикнула она, выбрасывая сумку из окна.

Честно говоря, Нова не ожидала, что кто-то из них попытается ее поймать, и была удивлена тому, что в последний момент Фобия взмахнул своей косой и подцепил ручки сумки кривым лезвием.

– Ну-ка, брось и мой тоже, – Хани толкнула к ней чемодан. – Я начинаю паковать химические штучки Лероя.

Нова пыталась не думать о времени, утекавшем сквозь пальцы. В считаные минуты все они собрались у машины, укладывая вещи в багажник. Нова держала пластиковое ведро со шлемом Аса. В то же ведро сложили флаконы и измерительные инструменты Лероя, закрыв сверху крышкой.

– Это все? – спросила она, тяжело дыша, и взглянула на то, что стало им почти домом.

– Вроде ничего не забыли, – откликнулся Лерой, выуживая из кармана какой-то приборчик. – Я научился этому трюку у Ингрид. Надо же, бывают деньки, когда я по ней даже скучаю, – он установил время на девайсе, больше всего напоминавшем обычный кухонный таймер. – Как думаете, двух минут хватит?

Не успел он договорить, раздался звук сирен – и он стремительно приближался.

У Новы упало сердце. Не исключено, что Отступники выехали на вызов по краже или собирались снять с дерева котенка. Но Нова давно отучила себя надеяться на случай.

– Я бы поставила на тридцать секунд, – Хани скользнула на пассажирское сиденье и пригнулась к центральной консоли, оставляя место Нове.

– Окей, тридцать секунд, – и Лерой нажал кнопку детонатора.

Чувствуя, как по спине бегут мурашки, Нова двинулась к машине и вдруг резко остановилась.

– Стойте – Амулет Жизни. Хани, ты взяла Амулет Жизни?

Хани выглянула из-за низкой дверцы машины.

– Ты про тот медальон? Нет. Нова, сейчас не время…

Выругавшись, Нова метнулась к дому.

– Езжайте без меня! Я догоню!

– Нова! – вскрикнул Лерой, но она не слушала. Через кухню, обогнуть перила и в последний раз по лестнице вверх. Весь дом пропах химикатами, которые Лерой несколько минут назад разлил по полу и стенам. Маленькая бомба в кухне должна была сработать от дистанционного детонатора Лероя. Взрыв запустит цепную реакцию тщательно подобранных химических реактивов, которые будут вспыхивать друг за другом, и весь дом охватит огненная волна, уничтожая все на своем пути.

Включая Нову, если она не поторопится.

В спальне она рванулась к тонкому матрасу на полу и сунула под него руку. Нащупав цепочку, рванула амулет к себе. Подлетев к окну, она высунулась в тот момент, когда желтая спортивная машина выехала из проулка на дорогу.

Обеими руками схватившись за раму, она вскочила на подоконник и осмотрела дворик. Она прыгнет на пустые ульи, чтобы немного смягчить падение. Сжав в кулаке медальон, Нова приготовилась к прыжку, когда… снизу раздались шаги. Во входную дверь забарабанил чей-то кулак.

Сердце выскакивало у нее из горла. Сколько времени прошло с тех пор, как Лерой запустил таймер? Десять секунд? Двенадцать?

Входная дверь разлетелась под мощным ударом. Кто-то влетел в прихожую, тяжело топая.

– Нова! – раздался крик.

У Новы перехватило дыхание.

Адриан.

– Нова, это я! Нам нужно поговорить!

Бомба. Химикаты.

Здесь ничего не останется, когда я закончу.

Ее внимание привлекло чернильно-черное облачко в дальнем конце переулка. Там, где секунду назад проехала машина, появился Фобия.

Не слезая с окна, Нова размахнулась и швырнула ему Амулет Жизни. Он легко поймал его костлявой рукой. Капюшон затрепетал на ветру, и Фобия снова скрылся, словно растаял.

Нова спрыгнула на пол и побежала к лестнице. Перепрыгнув целый пролет, она приземлилась в коридоре.

Возле шкафа стоял ошеломленный Адриан.

– Нова…

– Нам надо уходить, – крикнула она, хватая его за локоть, и потянула к выбитой входной двери. Он пытался сопротивляться, но Нова взвизгнула: – Скорее, Адриан! Надо бежать отсюда. Скорее!

То ли из-за ее тона, то ли потому, что он явился сюда именно за ней, но Адриан позволил Нове вытащить себя из дома к переулку и только там замер, схватив ее за руку.

– Нова, подожди! Данна вернулась, и она… Я пришел, чтобы…

– Бежим, – крикнула Нова и потянула его за руку.

Они перебежали на другую сторону улицы, но тут Адриан снова остановился.

– Стой, Нова! Послушай меня! Ты…

Прогремел взрыв, сбив их обоих с ног. Перекувыркнувшись пару раз по бетонному тротуару, Нова упала на спину. В ушах у нее звенело, все тело болело так, словно ее переехал бульдозер. Перед глазами, как в тумане, плыли мутные белые пятна.

Нова не знала, сколько времени она пролежала без чувств, неспособная двигаться и думать, пока медленно, постепенно окружающий мир не начал принимать привычные очертания.

Звон в ушах утих настолько, что сквозь него пробился вой сирен и крики людей. Легкие постепенно снова заработали в полную силу. Воздух пах серой и гарью. Когда в глазах у нее прояснилось, она обнаружила, что не видит ничего, кроме облака густого черного дыма, окутавшего все вокруг.

Кое-как подтянув под себя руку, Нова приподнялась на локте. Адриан был в нескольких футах от нее, он уже сидел и смотрел на дом.

Точнее, на то, что от него осталось: только кирпичная кладка, да и от нее откололись большие куски, разлетевшиеся во все стороны. Два соседних дома были охвачены пламенем. Нова, хотя и была оглушена, порадовалась, вспомнив, что в обоих никто не жил.

Она повернула голову, и Адриан, оторвавшись от созерцания развалин, тоже взглянул на нее. Он сидел, открыв рот, на спине формы Отступника виднелись пятна сажи.

– Ты как? – спросила Нова. Она почти не слышала своего голоса, хотя догадывалась, что кричит.

Адриан не ответил. Просто продолжал смотреть на нее, как будто она говорила на незнакомом языке.

А потом, к ее удивлению, подполз ближе и протянул ей руку.

С облегченным вздохом девушка сжала его ладонь, и они с трудом поднялись на ноги.

– Адриан… Я…

Слова застряли у нее в горле, потому что рука Адриана вцепилась в нее сильнее. А другой рукой он надавил на застежку ее браслета.

Она дернулась, пытаясь вырваться, но браслет уже соскользнул с руки. Поймав браслет, Адриан посмотрел ей в глаза решительно и в то же время удрученно.

– Что ты делаешь? Отдай!

Нова попробовала броситься на него, но тело не слушалось, а движения были слишком медленными, слишком неловкими. Адриан легко уклонился. Нова еще раз попыталась отнять браслет, но вдруг почувствовала прикосновение холодного металла к обнаженному запястью.

Наручник. Из тех, что полностью блокировали кисть. Наручник для Одаренных.

Для злодеев.

Секунда – и вторая ее рука, висевшая вдоль тела, тоже оказалась в металлическом плену. Нова обернулась, чувствуя, как в ноющей груди закипает злоба. Но ее гневный порыв угас, когда она увидела неподалеку Руби и Оскара. Оба смотрели на нее с тем же смятением, с той же решимостью. Хотя Нова была в наручниках, Руби шарахнулась от нее прочь.

– Браслет я конфискую как потенциальную улику, – заговорил Адриан, вновь привлекая к себе ее внимание.

– Улику? – переспросила Нова, удивляясь, что вообще способна что-то сказать. – Но это же… Его сделал мой отец. Это все, что у меня есть. Ты не можешь… Адриан! Какую еще улику?

– Улику, доказывающую твои преступления против общества и против Отступников, – поморщившись, как от физической боли, сказал он. – Ты арестована… Кошмар.

Глава двенадцатая

К тому времени, как Цунами и ее помощник Паводок справились с пожаром в Вэллоуридже, дом Анархистов и соседние с ним строения лежали в руинах. Руби отправила сообщение родителям Адриана, в котором написала про возвращение Данны и про Нову… про Кошмар.

Адриан не находил себе места, он все никак не мог поверить, мозг отказывался принять эту мысль. Даже после того, как были произнесены эти слова: «Ты арестована, Кошмар». Да, все улики, которые он держал в памяти, указывали на это, а теперь, когда последний фрагмент пазла встал на место, дело казалось и вовсе очевидным, и все же…

Не таким уж очевидным.

Несомненно, это должна была быть Нова. Именно она. Кто еще так много знал об Агенте N и Амулете Жизни, о шлеме и системе безопасности Штаба? Кто еще мог быть столь наблюдателен, так умен, так решителен?

Нова обожала Макса. Кошмар пыталась его спасти.

Кошмар презирала Стража. Нова питала к мстителю-одиночке похожие чувства и не скрывала этого.

В ту ночь, когда пропал Амулет Жизни, Нова была в гостях у Адриана, и – надо же, он тогда неожиданно заснул. Они целовались, а потом он словно бы провалился, его сморил сон. И надо же было быть таким фантастическим дебилом, чтобы раньше не сложить два и два.

Даже их суперспособности сочетались. Нова никогда не спала. Кошмар могла погружать в сон других. Такой гармоничный баланс не был редкостью в мире Одаренных.

Да, все было совершенно очевидно.

И все же.

И все же.

Адриан не мог избавиться от сомнений, которые буквально вопили у него в голове. Он так сильно стиснул в кулаке ее браслет, что филигрань отпечаталась на ладони.

Только не Нова. Не может быть, чтобы это была Нова. Девушка, которая бесстрашно ворвалась в карантин, чтобы помочь Максу, когда тот поранился. Девушка, которая с таким восторгом рассматривала его, Адриана, рисунки. Девушка, которая доверчиво заснула в его объятиях.

Девушка, которая его поцеловала, и он знал – знал! – знал, что этот поцелуй не был притворным. Все это не могло быть просто ложью, манипуляцией. Нет, Адриан чувствовал, он был абсолютно уверен, что Нова испытывала к нему те же чувства, что и он к ней.

Но потом… она погрузила его в сон.

Наверняка это была она. Ее сила. Ее прикосновение.

Со стоном Адриан запустил руку в волосы, расхаживая взад-вперед перед дымящимися развалинами дома.

Нова… нет, Кошмар. Ему следовало начать думать о ней как о Кошмар. Ее даже временно не поместят в Штаб или в тюрьму предварительного заключения (такая была в нескольких милях от города, и в ней иногда держали преступников до окончательного решения их судьбы).

Нет. Ее увезли отсюда в бронированном автомобиле прямиком в доки, откуда катер должен был забрать ее в тюрьму Крэгмур.

Против нее уже было собрано достаточно материала, пусть в основном это косвенные улики и устные показания. Обвинение Данны и множество совпадений. Слишком много совпадений.

Единственное, чего им не хватало – это хотя бы одной прямой, железной улики. Бесспорного доказательства. Шлема Аса Анархии, обнаруженного в развалинах дома. Или Амулета Жизни, или маски и костюма Кошмар, или того самого оружия, которым она пользовалась все эти годы. Чего-то, что связало бы ее с другими Анархистами. Подтверждения ее знакомства с Цианидом, Королевой Пчел, Кукловодом или Фобией, да хоть с самим Асом Анархией.

Он понял, что ему очень нужно поговорить с Данной. У нее имелись такие разведданные на Анархистов, о которых Адриан мог только мечтать. И ее мнение о ситуации могло оказаться бесценным. Но Руби настояла, чтобы Данну доставили в Штаб для медицинского осмотра, пока остальной отряд преследовал Кошмар. Это было правильное решение – рассказав им правду о Нове, Данна снова едва не потеряла сознание. Однако Адриану все равно нестерпимо хотелось прямо сейчас собрать весь свой отряд.

Ему необходимо было оказаться в кругу людей, которым он точно мог доверять.

Последние языки огня наконец погасли. Цунами, Паводок и огненный стихийник, не боявшийся ожогов, прошлись по руинам. Адриану, Руби и Оскару было велено остаться снаружи, пока не будет объявлено, что входить безопасно. Адриан снова принялся раздраженно расхаживать по тротуару, старательно игнорируя сочувственные взгляды друзей. Ему не нужно было подходить ближе к развалинам, чтобы сказать наверняка: это был вовсе не обычный взрыв и не обычный пожар. На Кловен-Кросс он видел, что огонь сотворил с библиотекой. Здесь все выглядело совершенно иначе. Запах густого дыма с примесью едкого зловония химикатов. Обожженные кирпичные стены соседних домов, отливающие перламутрово-серым блеском. Да и сами разрушения оказались куда более масштабными, чем можно было представить. От огня и жара пострадали не только горючие материалы, занавески и половицы, недорогая сборная мебель и внутренняя деревянная обшивка стен.

Неизвестно, какое соединение вызвало взрыв, но температура поднялась настолько, что даже каменная кладка местами оплавилась. Стекла в окнах полопались, причем некоторые осколки, упав на мостовую, расплавились и только сейчас начинали затвердевать, постепенно остывая.

Пусть Адриану не позволили войти внутрь, он и так догадывался, что там практически ничего не осталось. Крышу снесло – скорее всего, она разлетелась на куски, на улице здесь и там виднелись отдельные черепицы и осколки кирпичных труб. От внутренней отделки стен вообще ничего не осталось, лишь густое облако пыли, да несколько обломков гипса. На месте первого этажа виднелась воронка, обнажившая фундамент.

Если и были в этом доме доказательства, подтверждавшие личность Кошмар или ее связи с Анархистами, Адриану с трудом верилось, что они уцелели.

Их единственная надежда, размышлял он, это шлем. Если они найдут его здесь, в доме Новы, других доказательств и не потребуется. Адриан был уверен, что справится с этим ударом.

С Кошмар, злодейкой, которая терроризировала их все это время, будет покончено.

А если шлем не удастся найти?

Что ж, у них все равно оставалась масса улик, указывающих на нее. Даже этот взрыв, казалось, доказывал ее вину. Кошмар наверняка знала, что близка к провалу, вот один из ее подельников и устроил этот взрыв, чтобы Отступникам не достались принадлежавшие Анархистам вещи.

Это имело смысл.

Но Адриан не мог перестать думать о том мгновении, когда Нова метнулась к нему с лестницы и вытолкала за дверь. Паника на ее лице была неподдельной. Ужас и решимость, с которыми она тащила его прочь от дома, были совершенно искренними.

Возможно, она думала о спасении собственной жизни, но… Адриану упорно казалось, что дело было не только в этом. Нова пыталась спасти и его тоже.

Адриан отказывался верить, что это было притворством.

Что если Нова – нет, Кошмар – переживала за него? Искренне переживала?

Какая, впрочем, разница.

Она злодейка и Анархистка. Она его враг. Она лгала ему на каждом шагу. Адриан едва не задохнулся от желчи, которая внезапно обожгла горло горечью.

Он ненавидит Кошмар. Презирает и ненавидит до глубины души.

Он повторял и повторял эти слова, надеясь, что если будет твердить их снова и снова, то сумеет унять охватившую его тревогу.

Я ее ненавижу. Я ее ненавижу. Я ее ненавижу.

– Скетч?

Адриан вскинул голову. В обгоревшем проеме двери стояла Цунами, ее белые перчатки были покрыты серебристым пеплом.

– Мы навели порядок, теперь там безопасно. Эксперты и уборщики могут приступать к работе. Ты тоже заходи, если хочешь. Только… я уверена, ты уже заметил, что смотреть там практически не на что.

Затаив дыхание, он кивнул Руби и Оскару. Цунами снова скрылась в доме, но Адриан не сделал и двух шагов, как почувствовал на плече чью-то руку.

– Думаю, ты и сам понимаешь, тебе незачем туда заходить, – сказала Руби.

Адриан напрягся.

– Ты слышала, что сказала Цунами. Там безопасно, – в его голосе определенно слышалась плохо скрытая злость, но он плевать на это хотел. Он действительно злился и ненавидел. И ему было плохо.

– Я не об этом говорю, – Руби склонила голову набок, с состраданием глядя на Адриана. – Оставь зачистку бригаде уборщиков. Тебе там быть необязательно.

– Вообще-то, там нужно быть именно мне, – огрызнулся он. – Я знаю ее лучше, чем кто-либо, я должен выяснить правду.

– Она нам всем морочила голову, Адриан, не только тебе. Она была моей подругой. И приходила болеть за моих братьев на этой дурацкой Олимпиаде помощников. Она отплясывала с Оскаром на балу. Она…

– Она меня поцеловала, – перебил он. – Она заставила меня думать, что я…

Он замолчал, едва удержав безжалостные слова, которые не выходили у него из головы с тех пор, как стала известна правда. Я мог бы в нее влюбиться.

Это неправда, подумал он. Это было не по-настоящему. Все с ней было не по-настоящему.

Руби насторожилась.

– Адриан…

– А кроме того, – продолжил он, – она не всем нам смогла заморочить голову. Данна еще несколько недель назад ее заподозрила.

– Все равно. С тех пор, как она вступила в отряд, прошло много времени. Помнишь, как Данна навещала Нову в медицинском крыле? Разве твои родители не пригласили ее к вам на ужин? Честно. Уж если она могла обдурить Совет, то…

– Я должен был догадаться, – Адриан вырвал у нее руку. – Это же очевидно. Разве нет?

Он зажмурился, охваченный воспоминаниями. Библиотека. Карнавал. Его собственный подвал. Адриан вздрогнул – впервые воспоминание о той ночи не доставило ему радости.

– Я должен был раньше ее раскусить. Теперь все будут об этом болтать, перемывать мне кости, – смотреть в полные сочувствия глаза Руби было слишком больно, и Адриан повернулся к Оскару. Увы, выражение лица Оскара мало чем отличалось. – Но теперь все это неважно. Мы знаем, наконец, кто такая Кошмар. Ее схватили, и Аса Анархию тоже. Добро побеждает зло. Отступники снова на коне, – он махнул рукой в сторону дома. – Идемте, посмотрим, что еще мы сможем узнать о наших врагах.

Впрочем, едва шагнув за порог, Адриан понял, что многого здесь не узнаешь. От дома ничего не осталось, кроме каменных стен, и даже их поверхность была оплавлена. В подвале, в грязи и пепле, продолжала работать Цунами с помощниками, но Адриан видел по выражению их лиц, что они просто следовали формальному протоколу. Никто, в сущности, не надеялся, что обыск чем-то поможет.

Адриан все же вошел, осторожно ступая вдоль несущей стены. Он был удивлен, обнаружив, что на стенах коридора и комнаты слева сохранились остатки обгоревших обоев, а на крючке даже висит полотенце, но потом понял, что видит интерьер соседнего дома. Стена, разделявшая их, исчезла.

Он сделал еще несколько шагов, сам не понимая, зачем ему это нужно. Он не сразу заметил, что Руби и Оскар задержались на пороге, оглядывая пустое пространство, бывшее некогда домом Новы. Смотреть было действительно не на что.

Внимание Адриана привлекло какое-то движение, и он подбежал к овальному зеркалу, висевшему над раковиной в дальней ванной комнате. Керамическая раковина треснула пополам, а половина зеркала помутнела от химического взрыва, остальная его поверхность покоробилась и искривилась. Движение, которое заметил Адриан, было его собственным отражением в зеркале.

Вернее, так ему сначала показалось, но секундой позже в отражении мелькнуло другое лицо. Девушки, бледной и перепуганной, и смутно знакомой… Адриан вздрогнул, но не успел даже удивиться, как призрак исчез.

На него смотрели его собственные глаза, широко открытые и немигающие. Адриан протер стекло ладонью в надежде сделать изображение четче.

Великолепно. Мало ему страданий от разбитого сердца и горечи предательства, так теперь Кошмар является ему в галлюцинациях.

Кошмар.

Только сейчас Адриан понял, насколько подходит ей это прозвище.

До боли сжав зубы, он вернулся в коридор.

– Это бесполезно, – буркнул он, протискиваясь к выходу мимо Руби и Оскара. – Давайте вернемся в Штаб, узнаем, как дела у Данны.

У выхода Адриан чуть не врезался в худенькую фигурку и отскочил.

– Ой, извини, Сорока, – обратился он к девочке в респираторе и с вечно хмурым взглядом. – Я задумался, – он неопределенно взмахнул рукой. – Здесь у вас будет не так много работы. Тут мало что осталось для зачистки.

Понурившись, он хотел ее обойти.

– Ты наверное чувствуешь себя полным дураком.

Адриан замер.

Высокомерный тон Сороки вызвал в нем волну гнева и стыда. Он открыл рот, чтобы ответить резкостью, но желание угасло – он понял, что она права.

– Ну да, – пробормотал он, – и это тоже.

Сорока облокотилась о лестничные перила. Двое других членов команды уборщиков возились на улице возле микроавтобуса с эмблемой Отступников, распаковывая коробки с оборудованием.

– Мне она никогда не нравилась, – заявила Сорока.

Припомнив, что и Нова каждый раз ощетинивалась при виде Сороки, Адриан скрипнул зубами.

– Я почти уверен, что это у вас взаимно.

– А ее браслетик мне все-таки понравился, – Сорока стянула респиратор, не сводя глаз с крепко сжатого кулака Адриана. Он инстинктивно отдернул руку. – Что ты, кстати, собираешься с ним делать?

Опустив взгляд, Адриан не без опаски разжал кулак. На ладони блеснул браслет Новы. Изящная медная филигрань, украшавшая ее запястье всегда, сколько он помнил, а скорее всего, намного дольше. Застежка, которую он однажды починил, еще не зная, кто такая Нова, что она за человек.

Что она будет значить для него.

А еще здесь была звезда. Слабо светясь, она отбрасывала золотые лучики, в которых плясали пылинки. Она была теплой на ощупь, и с тех пор, как он снял браслет с запястья Новы, ему временами казалось, что крохотный шарик пульсирует, словно живой.

Ему хотелось понять, зачем Нова забрала звезду у статуи в подвале. Хотелось узнать, чем она была, на что способна, и откуда вообще взялась. На его рисунке никакой звездочки не было, зато она точно была во сне Новы, том самом, который он постарался воспроизвести.

От всего этого голова у него шла кругом.

Но в глубине души ему больше всего хотелось избавиться от этой вещицы и никогда ее больше не видеть, потому что, держа этот браслет в руке и вспоминая ту ночь в рукотворных джунглях и тихое дыхание Новы, заснувшей в его объятиях, Адриан буквально цепенел.

Оказалось, что она Кошмар. Все это время была ею.

– Не знаю, – выдавил он наконец, снова сжав кулак, скрыв мерцание звездочки. – Передам в отдел артефактов, наверное.

– Можешь отдать его мне, – сказала Сорока, чуточку слишком торопливо, чуточку слишком настойчиво.

Адриан напрягся.

Заметив, что подошла слишком близко, Сорока поспешно сделала шаг назад.

– В смысле, я могу отнести его в Штаб. Сдам вместе со всем остальным… Ну, знаешь, со всем, что мы сегодня здесь найдем. Занесу в каталог и… Ну, словом, позабочусь, так и быть, ради тебя.

Пальцы Адриана сами сжались крепче. Неосознанное предчувствие подсказывало ему, что он не должен расставаться с браслетом. Ему еще предстояло раскрыть его тайну.

И вообще, что-то в лице Сороки ему не нравилось. Настораживала ее настойчивость. Интуиция подсказывала Адриану, что девчонка врет. Донесет ли она браслет до Штаба?

Надежда в глазах Сороки угасла, сменившись привычной угрюмостью. Но она не убрала протянутую руку.

– Давай-давай, Скетч. Это моя работа, не твоя.

Сверля взглядом ее руку, Адриан укорил себя за сомнение. Сорока входила в группу уборщиков. Она была Отступником.

Ему вдруг стала ненавистна мысль о том, чтобы еще хоть на минуту оставить звезду у себя.

– Вряд ли вы еще что-то здесь найдете, – сказал он. – Но это, по-моему, неважно, – почти против воли он все-таки положил браслет на ее раскрытую ладонь. Сорока мгновенно отдернула руку, словно боялась, что он передумает.

– Только не потеряй. Этот браслет был чем-то важен для Но… для Кошмар. Он может сыграть роль в расследовании.

Сорока только хмыкнула.

– Ты меня за новичка принимаешь? – она сунула браслет в карман форменных штанов и, не прибавив ни слова, шагнула внутрь разрушенного дома.

На душе у Адриана стало легче – совсем чуть-чуть – от того, что он расстался с браслетом. Чем скорее он перестанет перебирать в памяти счастливые моменты в обществе Новы Маклейн, тем лучше.

Глава тринадцатая

Волны залива Хэрроу Бэй бились о борта маленького катера, заливая палубу. Сидя в каюте на привинченной к полу пластиковой скамье, Нова смотрела в запотевший иллюминатор, стараясь не обращать внимания на двух охранников. Те как вкопанные стояли по обе стороны каюты, не сводя глаз с Новы.

Не считая конвоиров, она была одна – единственная заключенная на этом рейсе в печально известную тюрьму Крэгмур. Нова видела, как она вырастает впереди из густого тумана и ледяных волн, подобно средневековой крепости, окруженная неприступными утесами и неприветливым морем. При виде ее Нову пробрала дрожь – впрочем, виной тому мог быть и промозглый воздух.

Когда они причалили к обветшалой пристани, цепь, соединявшая ее наручники с железным кольцом в полу, отцепили. Подхватив ее с двух сторон под локти, конвойные потащили Нову с лодки на берег, старательно избегая соприкосновения с ее кожей. Один из них приветливо кивнул на прощание капитану, а тот в ответ приподнял фуражку. Нова едва не рассмеялась, до того нормальным выглядел этот маленький обмен любезностями здесь, на этом суровом острове, где не могло быть ничего нормального.

На пристани дожидались еще двое охранников и начальник тюрьмы. Нову втолкнули в тесный автомобиль и снова приковали за запястья, на этот раз к крюку на потолке. Все были немногословны. Охранник, севший за руль, переговаривался с начальником, но так тихо, что Нова не могла расслышать ни слова из-за рева мотора. Она и сама ничего не имела против того, чтобы ее оставили в покое, и рассматривала крепостные стены, пока машина виляла по узкому серпантину, поднимаясь на вершину скалы.

Когда они оказались наверху, Нова увидела сторожевые башни, охраняемые Отступниками в знакомой серой форме. Двое были вооружены, у остальных она оружия не заметила, но это значило только одно: их суперспособности были настолько опасны, что ружья или пистолеты не требовались. Толстая стена вокруг тюрьмы была сложена из камня, поверху вилась колючая проволока. Ничего удивительного. Не удивили и массивные ворота, которые открылись, пропуская машину внутрь. Главный тюремный корпус представлял собой прямоугольное здание в центре крепости. Возводя его, никто не заботился об эстетике. Окон не было. Насколько могла видеть Нова, дверь была одна, что соответствовало чертежам. Хотя Нова представляла, что может ее ожидать, увиденное все равно подействовало на нее угнетающе. От здания веяло жуткой безнадежностью.

Ее провели не сразу в корпус, а сначала в здание поменьше. Здесь окна были. Но узкие и покрытые многолетними слоями грязи. Коротко переговорив с начальником тюрьмы, человек за письменным столом сделал запись в журнале. Потом, развернув его к Нове, попросил расписаться рядом с галочкой. Пока Нова отрешенно скользила взглядом по словам на странице, охранник расстегнул наручник на ее правой руке, освободив пальцы, чтобы она могла держать ручку. Дата и время расплывались перед глазами, а вот имя вызвало острое чувство облегчения. Нова Маклейн. Увидев это, Нова обрадовалась – значит, ее истинное имя они до сих пор не выяснили.

Дальше был вписан ее порядковый номер – семьсот девяносто два, и ее псевдоним. Кошмар.

Дрогнувшей рукой Нова взяла ручку, привязанную к столу – предосторожность на случай, если кто-то решил бы попытаться воткнуть ее в администратора.

Прежде чем ее успели остановить, она вычеркнула Кошмар и нацарапала рядом Бессонница.

– Эй! – встрепенулся дежурный за столом, отдергивая журнал, но Нова успела расписаться в нужном месте. Служащий и начальник тюрьмы обменялись тревожными взглядами.

– Ничего страшного, – сказал начальник. – Давайте поскорее с этим покончим. Камера для нее готова?

– Несколько на выбор, – отозвался администратор, все еще выглядевший недовольным после выходки Новы. – Она же идет в одиночку, как и предыдущий?

Начальник тюрьмы презрительно хмыкнул.

– Я тебя умоляю. Она погружает людей в сон. Здесь на острове это, пожалуй, самая безобидная суперспособность.

Человек за столом хмыкнул.

– Значит, камера двадцать шесть-Б.

Закончив оформление документов, Нову отвели в крошечную бетонную комнатушку, где выдали полосатый комбинезон. Наручники с нее сняли, и Нова потерла запястье, не из-за ссадины, оставленной наручниками, а чтобы убедиться, что ощущение пустоты реально. Ее браслета не было. Адриан действительно его отобрал. Последнее, что связывало ее с отцом.

Пока Нова переодевалась, рядом стояла тюремщица, велевшая ей сложить все вещи в контейнер, который выдвинулся из ниши в стене. Какая разница. Пусть сожгут всю ее одежду и шикарные ботинки Отступника, ее это не волновало. У нее уже отняли единственную вещь, которая была ей дорога.

Единственное, что имело для нее значение – конечно, кроме ее свободы. Семьи. Будущего.

Нова стиснула зубы и постаралась выбросить эти мысли из головы. Она здесь еще и дня не провела. Даже не видела своей камеры. Рановато сдаваться. Она натягивала комбинезон, когда почувствовала укол в спину, между позвоночником и левой лопаткой. Вскрикнув, она развернулась. В руке тюремщицы был прибор, отдаленно напоминавший самодельный электрошокер Новы.

– Что это было? – простонала девушка, дотягиваясь до точки на спине, полыхавшей жгучей болью. Под кожей она нащупала что-то твердое.

– Трекер, – скучающим голосом сказала тюремщица, откладывая прибор. – Заключенные то и дело норовят сбежать. Теперь мы им даже не препятствуем. Далеко они с этой штукой не уйдут, а для нас какое-никакое развлечение на пару дней.

Просунув руки в рукава, Нова застегнула пуговицы.

– Могли бы предупредить.

– Серьезно? А ты бы стояла тут смирненько и приговаривала «Спасибо, мэм»? Ты была бы первая такая.

Снова в наручниках, с теми же охранниками по бокам, Нову провели по грязному двору к тюремному корпусу. С тех пор как схватили Аса, она часами пыталась представить себе Крэгмурскую тюрьму изнутри. А сейчас старалась найти что-нибудь забавное в том, что, в конечном итоге, попала сюда на вип-экскурсию. И теперь она знала, что внешние стены тюрьмы почти не перестраивались, зато внутри многое снесли и перестроили, с тех пор как здесь начали содержать Одаренных. Нове было известно, что тюрьму многократно реконструировали, чтобы справляться со все новыми суперспособностями заключенных. Знала она и о том, какого труда стоило тюремщикам держать все под контролем.

Но как бы много ей ни удалось прочесть, нигде и намека не было на то, как на самом деле выглядела тюрьма изнутри. Воображение рисовало Нове ярусы тесных клеток, тянувшихся по периметру здания, соединенных узкими проходами и высокими решетчатыми балками.

В действительности все выглядело совершенно иначе.

Войдя в корпус, Нова обнаружила просторное пустое пространство, протянувшееся от стены до стены. Подняв голову, она увидела потолок, укрепленный стальными балками на высоте почти пяти этажей. Камеры, каждая из которых представляла собой отдельный бокс, свисали с балок на толстых кабелях.

Узкий коридор имелся, но он не соединял клетки, а тянулся вокруг них по периметру стен, позволяя охранникам ходить вокруг, не спуская глаз с заключенных.

Отсюда Нове не было видно, есть ли узники в подвешенных клетках. Здесь стояла мертвая тишина, нарушали которую только завывавший за внешними стенами ветер, да их шаги.

Номера камер были нанесены на каменные стены краской из баллончика. Перед надписью «Б-26» они остановились. Охранник кивнул кому-то в окне второго этажа за черными тонированными стеклами. Секундой позже раздался скрежет пришедшего в движение механизма, и одна из камер начала спускаться. Глядя на ее медленное приближение, Нове на миг захотелось, чтобы эта громада упала и раздавила ее, покончив со всем этим безобразием еще до его начала. Но она тут же мысленно отругала себя за пессимизм. Она Анархист. И племянница самого Аса Анархии. Уныние – это не про нее.

Впрочем, довольно трудно было поверить во все это сейчас, когда камера с грохотом ударилась о пол и Нова оказалась перед входом в помещение размером с треть ее тесной спальни в Вэллоуридже.

Охранник подтолкнул ее в спину. Нова хотела было спросить, не собираются ли они оставить ей эти прелестные новые наручники. Но во рту пересохло, да и настроения шутить не было.

Да и какое значение имели теперь несколько лишних фунтов железа?

Звякнув цепями, она вошла в камеру. Темно. Холодно. Неуютно. И немного напоминало жилище в туннеле метро, только отсюда не было выхода.

Как только она перешагнула порог, сзади с отвратительным лязгом опустилась решетка. Обернувшись, Нова увидела горизонтальные металлические прутья – кажется, железные. Следом за ними упала вторая решетка, на этот раз вертикальная. Нова охнула про себя. Углеродные волокна, предположила она, дополнительная мера предосторожности на случай, если кто-то из заключенных способен работать с металлом. Раздалось гудение, и по периметру клетки слабо засиял красный свет. Глаза девушки полезли на лоб. Еще и лазеры?

Что ж за гадство такое?

То, что она всерьез рассчитывала проникнуть сюда, сейчас показалось Нове полной глупостью. Она же не просто мечтала о том, чтобы спасти Аса, она была уверена, что у нее получится. Не представляла, как, но даже не рассматривала возможность провала.

Теперь она поняла, какими бессмысленными были эти планы.

Им ни за что не удалось бы выручить Аса.

И ей самой никто не сможет – да и вряд ли захочет – прийти на выручку.

Как только камера была надежно заперта, раздался щелчок, и наручники упали на пол. Снова послышались лязг и скрежет, камера поплыла вверх. Внизу остались охранники, и теперь она могла видеть через решетки лишь стену тюремного корпуса. Грубый камень и известковый раствор.

Она знала, что всего в нескольких футах от нее в воздухе подвешены другие камеры. Но какая разница, висят они там или нет, и сидит ли в них кто-нибудь.

Она была совершенно одна.

Всего один раз в жизни она чувствовала себя по-настоящему одинокой – сразу после убийства родителей и Эви. Она стояла тогда над обмякшим телом погруженного в сон киллера и, вынув из его руки еще теплый пистолет, заставляла себя выстрелить. Убей его. Убей его. Тогда она осталась совсем одна и понимала это. У нее не было семьи. Не было никого, кто позаботился бы о ней. Кто помог бы ей сохранить мужество. Помог бы все это пережить.

Но потом появился Ас, и она узнала, что не одна. У нее есть родня. У нее есть Дядя Ас. Он был единственным, что у нее осталось, и Нова изо всех сил вцепилась своими дрожащими кулачками в этот маленький островок утешения.

Теперь Нова осматривала свою камеру. Серые стены из непонятного материала, хотя что-то подсказывало ей, что это хром. В углу – матрас в палец толщиной. Раковина у стены, а в другом углу туалет с маленьким сливным бачком. Теснота была такая, что, сидя на унитазе, она касалась ногами матраса.

Не зная, чем еще заняться, Нова стала вспоминать, что привело ее сюда. Перебирать в уме все свои ошибки. Все неудачи.

Она пыталась убить Капитана Хрома. Она была злодейкой и Анархистом. Не так давно она могла бы предположить, что ее приговором будет пожизненное заключение, но в ушах звучали слова Капитана, сказанные наутро после ее нападения на Штаб. Скоро Отступники представят публике Агент N, и частью этой великолепной презентации будет «публичная нейтрализация всех Одаренных, осужденных за тяжкие преступления». Не приходилось сомневаться, что она попадет в их число.

Нова знала, что Отступники по собственному произволу тестировали Агент N на заключенных Крэгмура. У них навсегда отнимали суперспособности, даже не заручившись одобрением судьи или присяжных.

Отступникам и не нужна была такая устаревшая практика – они без смущения творили то, что служило их интересам. Да разве кому-то было дело до участи горстки преступников? Кого волновало, что людей превращали в лабораторных крыс?

Ярость и негодование заволокли ее разум, вытеснив сожаление и отчаяние.

Погрузившись в тоскливые размышления, Нова не заметила, как правой рукой обхватила левое запястье с такой силой, что онемели кончики пальцев левой руки. Проглотив ком в горле и опустив голову, она разжала руку. На коже остался белый след от пальцев, а под ним узкая полоска светлой незагорелой кожи на том месте, где почти всю жизнь она носила браслет.

Это было так непривычно – будто руки лишилась. Удивительно, но это чувство относилось и к звезде, хоть та появилась совсем недавно. Тем не менее, у Новы было чувство, будто звезда – ее творение. Нечто, что, приснившись ей, стало реальностью. С помощью Адриана, конечно, – но это ничего не меняло, не ослабляло уверенности в том, что звезда по праву принадлежала ей, Нове. И то, как она заняла место на браслете, сев как влитая, было лишним тому доказательством. Нова даже не осознавала, как этот ровный пульсирующий свет поддерживал ее в последние недели, когда вся жизнь неслась под откос.

И вот их нет. Ни браслета. Ни звезды. Нове была отвратительна мысль, что ими завладели Отступники, изучают их, вертят в руках. Наверное, рано или поздно они попадут к Кэлламу. Тот внесет в базу данных краткое описание. Потом немного поспорит со Вспышкой о том, к какому разделу их отнести – ювелирных украшений, исторических артефактов или таинственной внеземной материи.

Узнают ли они, что звезда сыграла роль в разрушении хромового ящика, в котором когда-то хранился шлем Аса? Вздрогнув, Нова вспомнила, как в приступе буйства метнула в ящик хромовое копье, и в тот самый миг, когда копье полетело в цель, из звезды вырвалась волна света, ослепив девушку и превратив копье в нечто вроде сгустка чистой энергии.

В следующий момент несокрушимый ящик валялся у ее ног разнесенный на кусочки, а шлем был освобожден.

В последние недели ей удавалось подумать об этом лишь урывками в редкие спокойные минуты. Теперь же, запертая в собственный несокрушимый ящик, Нова нашла утешение в том, чтобы размышлять о тайне, а не о собственных преступлениях и изменах.

Сон. Мечта. Звезда. Панно на стене, ставшее реальностью. Нити золотой энергии. Шлем. Ее отец. Хромовое копье. Десятки артефактов со слабым золотистым свечением.

Все это казалось взаимосвязанным. Но как? Что все это значило? Перед ее глазами проплывали образы родных. Морщинки в уголках смеющихся глаз отца. Нежные мамины руки. Ямочки на щеках Эви. И впервые при мысли о них Нове не хотелось вихрем пронестись по улицам Гатлона и разорвать в клочья первого встречного так называемого супергероя.

В кои-то веки мысль о них не пробудила ничего, кроме печали.

Она их не уберегла.

Застонав, Нова уткнулась лицом в ладони. Голову сверлило одно-единственное слово.

Подвела.

Подвела.

Подвела.

Она подвела родных. Аса. Других Анархистов.

Даже… Адриана.

Адриан всегда приходил в голову первым.

Сейчас, впервые за долгое время, ей не удалось воскресить в памяти его открытую улыбку. Его поцелуи. То, как он сжимал в пальцах маркер, рисуя. Или то, как коснулся ее запястья, когда они впервые встретились на параде. Или…

Все ушло. Все было погребено под лавиной боли.

Теперь при мысли об Адриане Нове вспоминался только его взгляд, полный отвращения и презрения, который она боялась увидеть все эти последние месяцы.

До сих пор Нова этого не понимала, но сейчас все стало совершенно ясно.

Она переживала свой самый худший кошмар.

Глава четырнадцатая

– Пустышка, – пробормотал себе под нос Адриан, изучая электронный отчет. – В развалинах дома номер девяносто четыре шестнадцать по Вэллоуридж не обнаружилось ровным счетом никаких доказательств того, что какие-либо злодеи, связанные или не связанные с Анархистами, включая Анархистку Кошмар, в недавнем времени или когда-либо посещали этот дом или жили в нем.

Он взглянул на членов своего отряда.

– Дальше идет перечень всего, что они нашли при зачистке, по большей части барахло, которое могло там валяться десятилетиями. Пара стеклянных бутылок, заколки, остатки электропроводки. И так далее, и тому подобное.

– Это еще ни о чем не говорит, – заявил Оскар. – Дом спалили дотла. Конечно, в нем ничего не нашли – там ничего и не осталось.

Адриан кивнул, но его не покидало чувство разочарования. Он поверил Данне. Искренне поверил. Невозможно было отрицать, что в каком-то смысле идея, что Нова – это Кошмар, казалась правдоподобной. Как ни больно ему было это признавать. Слишком уж много было совпадений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.