Анжелика Перова
Последнее дело дуба

Эта реальная, или почти реальная (судить вам), история случилась… Впрочем, не важно, где и когда. Главное, что она была.

Жила-была… не девочка уже, но и не зрелая женщина. Года здесь ни при чем.

Скажу так: героиня рассказа была не юна и не стара; не красавица, но и не уродина; не толстая и не худая; не семи пядей во лбу, но и не дура; не высокая, но и не маленькая; не излучала вселенского добра, но и не была злой. В общем, обычная.

Необычным было только имя – Липа. Мало кто знал, что по паспорту она Филиппа. Что за прихоть родителей была, дать такое имя – этого она не знала. Они умерли рано, Липе не было и семи. Взяла ее к себе бабушка, мамина мать, да и та скончалась через пару лет. Попала Липа к дальней двоюродной тетке в деревню, а та мало в чем могла просветить девочку на этот счет.

Тетка тоже была обычной. Своих двоих сыновей и Липу не разделяла. Девочку не обижала, но и материнской ласки особо не давала.

После сельской восьмилетки девочка подалась в город. Благо, что это было всего в тридцати километрах от деревеньки, где она воспитывалась у тетки.

Была у Липы одна страсть. Любила она прически и красоту куклам наводить. И было-то их всего две, так Липа настолько увлеклась экспериментами над ними, что игрушки облысели совсем быстро. Новых ей не покупали – ненужные траты, и девочка приспособилась стричь початки кукурузы, что в изобилии росли на огороде, представляя, что это волосы роскошных дам. И частенько получала от тетки за испорченный урожай.

Вот и поступила Липа в училище на парикмахера. Тетка несказанно обрадовалась, что пристроила воспитанницу, да и почти забыла о ней: не навещала, не помогала, Липу в гости не звала. Бывая в городе мимоходом, навещала иногда девочку в общежитии, но никогда не интересовалась, что да как, лишь жаловалась на безмужнее житье да на сыновей – оболтусов.

Училась девочка ни хорошо, ни плохо, без рвения, но и не спустя рукава. Компаний сверстников не чуждалась, но задушевных подруг не заимела. Закончила учебу и устроилась на работу в привокзальную парикмахерскую не самого высшего класса. Заработки были не высокие, но и с голоду помереть не давали. Тут же недалеко и недорого сняла комнатку в домике на окраине города с древней старушкой, при условии помощи по хозяйству.

Старушка, звали ее  Римма Павловна, была абсолютно одинокая, не вредная и не надоедливая. Они сразу сроднились с Липой. Частенько вечера проводили вместе за ароматным чаем с домашними пирогами. Римма Павловна хоть и ходила плохо, но на топтание у старой печи сил хватало.

А еще у Риммы Павловны, бывшей учительницы, а во времена перестройки работавшей в книжном магазине, была огромная библиотека. Липа, с детства любящая читать и мечтать, как глянула на полки, заставленные разноцветными томиками различных жанров, так и утонула в них. Вечерами она брала книгу наугад, читала, а потом долго беседовала с пожилой женщиной о прочитанном. Римма Павловна вспоминала былое, удивлялась свежему восприятию старого произведения и с удовольствием включалась в полемику. Так и коротали они вечера вдвоем.

Между делом случился у них откровенный разговор.

– Неприглядная жизнь у тебя, Липушка, – пожалела вдруг девушку старушка.

– Отчего же, Римма Павловна? – отхлебнула горячий чай Липа, вовсе не считая себя несчастной.

– Работа, дом да книжки. Совсем серо. Что тебе светит? Ни кола, ни двора, ни родни нормальной, ни жизненной хватки. Хорошая ты девочка, но этого мало, чтобы что-то достичь в жизни. Тебе бы замуж удачно выйти. Но и тут не повезло. На фоне нынешних красоток, не обижайся, ты блеклая и незаметная. Если и выйдешь замуж, то за какого-нибудь остолопа, который через пять лет спиваться начнет.

– Почему обязательно спиваться? – обиделась Липа такой перспективе.

– Уж поверь моему опыту. Я такой же как ты была. Думала, что за душу мою меня любить будут и на руках носить. А что душа? Ее не видно. Плачет ли она или мечется, плохо ей или хорошо. Спился мой первый муж. И второй такой же достался. Вот и бросила я о семейном счастье думать. Детей Бог не дал, но, думаю, что это скорее к счастью. Хоть и хотела я деток, но как подумаю, от каких проблем меня Боженька оградил, так и благодарю его. Наличие деток, как я погляжу на некоторых, не дает гарантии, что в старости не будешь одинока.

– Я как-то об этом не думаю, Римма Павловна. Живу и все.

– А о чем ты думаешь? О чем мечтаешь? – спросила старушка, присаживаясь рядом.

– Ой, смешные мечты у меня. Стыдно и признаться, – засмущалась Липа.

– Ну, почему же? Мечты – они разные бывают. Расскажи, – Римма Павловна доверительно положила сухонькую ладошку на плечо девушки.

– А мечтаю я, Римма Павловна, только не смейтесь,  быть немного волшебницей. Хочу людям такие прически делать, чтоб на душе у них светло и легко становилось. Вот пришел ко мне хмурый человек, все наперекосяк у него в жизни, а я подстригла, уложила прическу, он взглянул на себя в зеркало и увидал себя совсем другим. И тот другой подмигивает ему весело: мол, не грусти, все хорошо будет. Ушел человек с другими мыслями и настроением, и в жизни вдруг все налаживаться стало.

– Эвона как ты, – задумалась старушка и пристально вгляделась в лицо девушки. – Не о себе, значит, мечтаешь, а всем помогать хочешь.

– Выходит, так, – согласилась девушка и вздохнула.

– Мастером дела своего хочешь быть, – уточнила Римма Павловна. – А что мешает?

– Ой, Римма Павловна, боюсь я. Люди, как правило, боятся нового. Приходят ко мне и просят либо подравнять старую прическу, либо командуют, как им хотелось бы. А я иногда смотрю на человека и вижу, что ему сделать на голове надо, чтоб внешность по другому заиграла.

– А ты возьми и сделай.

– Да что вы? Не буду же я навязывать свое видение, вдруг ему не понравится то, что я сделаю.

– Волков бояться – в лес не ходить. Не спрашивая, сделай, если уверена в своей правоте, – Римма Павловна даже прихлопнула ладошкой по столу.

– В том-то и дело, что не уверена, – вздохнула девушка. – Еще и начальство недовольно будет. Ну, как выгонят с работы за самоуправство? А кто еще меня возьмет без стажа?

– Ладно. Есть у меня идея, – сказала вдруг Римма Павловна. – Знаешь что, для начала отдаю свою голову ради научного эксперимента. Все равно в платке хожу. А если что не так, то волосы не зубы – отрастут. Стриги меня.

– Прямо сейчас? – опешила Липа.

– Прямо сейчас, – Римма Павловна решительным жестом сдернула платок и распустила седой пучок жиденьких волос. – Экспонат, конечно, с допотопных времен, но еще сгожусь на нужное дело. Посмотрим, какая ты мастерица.

Взгляд Липы загорелся блеском охотника. Лицо девушки преобразилось, будто она увидела что-то поистине уникальное и загадочное. От этой внутренней одухотворенности стала она вдруг поистине красавицей. Римма Павловна даже залюбовалась девушкой.

– А знаете, Римма Павловна, я не буду вас сегодня стричь, – вдруг заявила она и широко улыбнулась.

– Аль отказываешь старухе? – возмутилась женщина.

– Нет, не отказываю. Я сделаю это завтра. У меня нет с собой профессионального инструмента, одолжу его завтра на работе на вечерок. И с удовольствием вас подстригу. А еще хочу сделать вам тонирование цветом. Вы уж потерпите до завтра.

– Тонирование, говоришь? – недоверчиво произнесла старушка, снова прикрывая голову платком.

– Да. Я уже вижу, как вы должны выглядеть. И не хочу довольствоваться полумерами, раз модель согласна на все, – пояснила девушка и обняла женщину. – Спасибо вам.

_

На следующий вечер Липа, вооружившись всем необходимым, добрых два часа колдовала над Риммой Павловной. Волосы старушки были подстрижены, окрашены и уложены немного в небрежную прическу. Не забыла Липа и про легкий едва уловимый макияж. Римма Павловна, все это время нарочно не смотревшая на себя в большое зеркало на стене, взглянула в своё отражение и охнула. На нее смотрела элегантная дама, посвежевшая и помолодевшая лет на двадцать.

– Липочка, – выдохнула восхищенно Римма Павловна. – Да ты уже волшебница. Я такой красавицей и в сорок лет не выглядела.

Девушка смущенно опустила глаза, радостно улыбаясь.

– Вам бы еще платье посветлее, Римма Павловна, и точно можно в третий раз замуж.

– Ну, про "замуж" это не по нашей части, но платье у меня есть, – загадочно улыбнулась старушка, которую после такого преображения назвать "старушкой" язык уже не повернулся бы ни у кого.

Римма Павловна скрылась в своей комнате, долго там возилась и охала, но вскоре появилась в горчичном платье с ажурным воротником и в коричневых туфлях на невысоком каблуке. На руке у нее висела кожаная старомодная сумочка в цвет обуви, которая дополняла весь ансамбль и вносила ретро-нотку в образ женщины.

– Ох, – уже восхитилась Липа.

– Что? Могу я еще волновать взоры? – усмехнулась Римма Павловна.

– Вы просто как королева, – улыбнулась девушка.

– А теперь идем, – скомандовала новоявленная королева.

– Куда? – удивилась Липа.

– Ну, не дома же такой красоте сидеть. Я для чего нарядилась? Тебя очаровывать? Есть у меня кое-что для тебя.

Через пять минут Липа и Римма Павловна медленно дефилировали вдоль домов по пригородной улице. Из окон бледными пятнами мелькали любопытные лица соседей.

– Смотри, Сергеевна даже не поздоровалась со мной, – шептала Римма Павловна, повиснув на руке Липы, и озорно улыбалась. – Точно, она меня не узнала. И так подслеповата, а в таком виде и подавно не узнала.

– Хи-хи, – прокомментировала Липа, довольная своей работой.

– Не, ну со Светкой я сама поздороваюсь… Привет, Игнатьевна.

Шедшая навстречу женщина открыла от удивления рот.

– Павловна, ты ли это?

– Я, – довольно ответила женщина.

– Ты чего? В лотерею миллион выиграла или молодильных яблок отыскала? – съязвила соседка.

– Ну, яблок – не яблок, но выигрыш отхватила. Только не  деньгами, – не полезла в карман за словом Римма Павловна и подтолкнула Липу вперед, показывая, что разговор окончен.

– А куда мы идем? – спросила девушка, заметив, что дома уже закончились, и они шли вдоль железнодорожного полотна к станции.

– Это недалеко, – загадочно ответила женщина.

Вскоре они остановились у небольшой мелкой речушки, больше похожей на ручей, но с гордым названием «Крутая». Русло поворачивало у высокого холма и скрывалось из глаз в прибрежных зарослях.

Римма Павловна, кряхтя и охая, стала взбираться на пригорок. Липа последовала за ней, осторожно поддерживая женщину сзади.

– Вот, пришли, – остановилась старушка на вершине холма. – Смотри. Красота какая. Давно я тут не была. Все ноги не доходили. А сейчас я чувствую себя, будто и впрямь помолодела не только внешне.

Липа огляделась по сторонам.

Действительно, вид открывался чудесный. За речкой темнел еловый лес стеной с остроконечными зубьями. Река Крутая не зря получила такое название, ибо извивалась резкими изгибами между холмов и пригорков. Заросшие камышом и рогозом берега скрывали в себе всевозможную дикую жизнь. Но самым живописным был дуб на вершине холма, где оказались путники.

Это было вековое дерево, немного кособокое и раскидистое. Казалось, что своими толстыми ветвями оно подпирает само небо. За дубом виднелось давно непаханое поле с обильным разнотравьем.

– Смотри, Липа, – указала рукой на дуб старушка. – Какая мощь и сила перед тобой. Запомни это место. Здесь покой и благодать.

Липа зачарованно смотрела на дерево. Оно влекло ее к себе, как нечто загадочное и притягательное. Девушка медленно подошла к нему, прикоснулась рукой к шершавой в глубоких морщинах коре и закинула голову вверх. Вечер близился к закату, но еще светлое небо просвечивало сквозь ветви и листву, рисующие причудливые узоры на ярком синем фоне.

Римма Павловна встала рядом.

– Там, – махнула она рукой. – С той стороны дерева есть небольшое дупло. О нем многие знают, но не знают, что оно волшебное.

– Волшебное? – переспросила Липа, обходя дерево.

В этом чарующем вечере девушка могла поверить во что угодно.

– Да, волшебное, – повторила Римма Павловна и раскрыла сумочку. – Возьми.

Липа удивленно взглянула на протянутые ей листочек бумаги и карандаш.

– Что это?

– Напиши свое самое заветное желание и положи в дупло поглубже, – приказала женщина.

– И оно исполнится? – грустно улыбнулась сказке Липа, но выполнила требование, немного помешкав.

– Да, девочка, исполнится, – с уверенностью в голосе произнесла старушка. – Только не торопи события. Всему свое время. Чем грандиознее и объемнее желание, тем больше времени и подготовки нужно для его исполнения. Ведь если ты попросишь меня приготовить яичницу, то получишь ее максимум через десять минут, а если захочешь пирогов, то будешь ждать несколько часов.

– Я поняла, – улыбнулась Липа. – И что, дуб все желания исполняет?

– А это как приглянешься ему, и о чем желать будешь, – ответила женщина. – Приходи к нему в это время как сегодня. Первое желание как договор с дубом. Время семнадцать ноль-ноль.

Обратную дорогу шли молча. Чувствовалось, что Римма Павловна, несмотря на всю браваду, все-таки устала от длительного похода, хотя не признавалась в этом.

– Римма Павловна, – осмелилась нарушить молчание Липа, когда они уже подходили к дому. – А откуда вы знаете про дуб и желания? Вы сами проверяли?

– Конечно, – уверенно ответила женщина. – Иначе, зачем бы я предложила тебе это?

– И у вас все сбылось?

– Естественно.

– А что вы загадывали?

– А вот это секрет. Нельзя рассказывать про желания. Счастье любит тишину и скромность. Учти это. И знай еще: как последний лист с дуба упадёт, то уснет до весны этот старый волшебник. Лето в наших краях не очень длинное. Так что, поторопись.

_

Как ни странно прозвучит, но с тех пор началась у Липы дружба с дубом.

То первое желание, что она написала на бумажке в первый раз, практически исполнилось тут же. Девушка загадала, чтоб нынешнее бодрое состояние Риммы Павловны не покидало ту никогда. И действительно, с новой прической и имиджем женщина стала и чувствовать себя лучше. Отступили куда-то старческие хвори и медлительность ног, взгляд стал светлее, а на устах чаще играла улыбка.

В минуты грусти, меланхолии, усталости Липа приходила к дубу, садилась под раскидистое дерево и мечтала. Она даже стала разговаривать с ним, как с самым близким другом, от которого не может быть секретов. И, казалось, дерево слушало ее, отвечало шелестом листвы, успокаивало качанием веток, согревало теплотой застарелой коры.

Перед уходом девушка всегда оставляла в дупле маленькую записочку с сиюминутным желанием. О самом сокровенном она почему-то стеснялась просить. Или она хотела, чтобы сначала дерево ее приняло, полюбило?

Как-то в выходной целый день лил дождь. Липе очень хотелось пойти к дубу, но непогода мешала ей. Тогда девушка села писать ему письмо, где выложила все, что накопилось в ней за целую неделю. Так завязалась односторонняя переписка.

На работе дела шли неплохо. В парикмахерской сменилось руководство. Помещение переоборудовали на современный лад, частично отремонтировали, и вместо двух кресел в нем теперь возвышалось четыре. Соответственно, вдвое увеличилось и число мастеров. Статус парикмахерской сменился на "салон", поднялись цены, а с ними и зарплата, правда, не в геометрической прогрессии. С пятидневки перешли на двенадцатичасовой рабочий день по сменному графику: два дня через два. Клиентов прибавилось.

Сначала Липа обрадовалась, что будет больше свободных дней, но потом заскучала в выходные, не зная, чем себя занять. Книги книгами, но хотелось деятельности.

Тут снова пришла на помощь Римма Павловна.

– Липочка, у тебя теперь навалом свободного времени. Знаешь, меня изводят мои соседки. Они хотят, чтобы ты поколдовала над ними.

– Так что не придут ко мне в парикмахерскую? – Липа никак не могла смириться с названием "салон".

– Деточка, ты же знаешь, какие цены там стали. Понимаю, что работаешь не на себя лично, надо кормить начальство и оплачивать аренду. Да и топтать ноги далеко старухам. От их огородов-то. Это же полдня потратить надо, чтоб сходить в парикмахерскую. Да и стеснительно им как-то. Под старый зад по салонам бегать. Может, как-то по-свойски облагородишь их на дому? Заплатят чуть меньше, но ведь без налогов.

– Да я только рада буду, если без претензий, – улыбнулась Липа.

– Да какие претензии могут быть, что ты? – всплеснула руками Римма Павловна.

– Хорошо, пусть завтра и приходят. Я выходная. Только не все сразу.

– Ладно, очередь им установлю, – улыбнулась женщина.

За два дня Липа подстригла, перекрасила и навела шарм на добрую женскую половину с их улицы. Затесалось и несколько пожилых мужчин, к которым девушка отнеслась с большим рвением, ибо мужские прически разнообразием не отличались, но и тут нашлось поле деятельности для фантазии мастера. А уж Липа постаралась на славу. Ни одной стрижки не повторила, ни одной головы не оставила без индивидуальности. Тут ее вдохновение и мастерство раскрылось как цветок в солнечную погоду.

А на утро рабочего дня Липу ждал разнос.

– До меня дошли слухи, Липа. Как ты посмела? – кричала Светлана Вадимовна, новая владелица салона и начальник по совместительству.

– Что такого я сделала? – искренне недоумевала Липа.

– Ты отбиваешь у салона потенциальных клиентов. И еще спрашиваешь, что ты такого сделала?

– Светлана Вадимовна, да эти старушки ни в жизнь не пойдут в салон, – попыталась оправдаться девушка. – Им дорого тут, да и далеко. Некоторые дальше своего огорода и в магазин на окраине никуда не ходят. Тут я вам не конкурентка.

– Это как посмотреть, – сверкнула глазами начальница. – Где старушки, там и другие пойдут, как узнают, что ты по дешевке услуги предоставляешь. Может, ты свой салон откроешь и будешь там благотворительностью заниматься? Будешь за аренду платить, налоги, за сотрудников отстегивать, оборудование и материалы закупать из своих денег? Меня интересует, где ты инструменты взяла для своей деятельности?

– Только старые ножницы, которыми тут не пользовались, – ответила Липа, давясь от подкативших слез.

– Это уже попахивает воровством, – припечатала Светлана Вадимовна.

– Я их вернула, – опять слабо попыталась защититься Липа.

– Еще раз услышу о твоей внерабочей деятельности – вылетишь пробкой с работы, – прошипела начальница. – И с сегодняшнего дня буду проверять сумки. У всех! Чтоб ничего не тащили отсюда.

Последние слова Светлана Вадимовна добавила громче, но ее грозные крики и так все слышали.

– Допрыгались, все из-за тебя, – шепотом змеи произнесла одна из коллег, Марина, едва Липа, сдерживая слезы, подошла к рабочему месту.

Хлопнула входная дверь, и показался первый клиент. Все чинно встали навстречу.

Молодая хорошо одетая женщина, немного в смущении от того, что ее встречают сразу четыре мастера, пробежала глазами по лицам мастеров и направилась к креслу Липы.

– Простите, этот мастер пока не работает, – ринулась навстречу начальница. – Прошу пройти к этому креслу.

Липа парализовано застыла. Она поняла, что ее наказывают. Ведь зарплата полностью зависела от количества обслуженных лично ею клиентов, она получала проценты с предоставленных услуг. А в будние дни посреди лета – поры отпусков и дач, не всегда можно было похвастаться обилием народа.

Следующей салон навестила начальник местного железнодорожного вокзала. Женщина огромного авторитета и очень склочная. Нельзя было сказать, что она была желанной клиенткой, ибо на правах арендодателя всегда платила половину от цены стрижки. Она всегда садилась в кресло к Марине. Но сегодня девушка была не в духе после утренней сцены и начала с того, что по неосторожности состригла длинный локон – предмет гордости его хозяйки.

Тут же взвыл сигнал тревоги. Это визгливо закричало вокзальное начальство. На шум прибежала Светлана Вадимовна и попыталась успокоить бурю.

– Валерия Федоровна, прошу прощения за неаккуратность мастера. Она будет оштрафована, – пообещала женщина.

– Но волосы мне это не вернет, – возразила разъярённая фурия.

Марина дрожала как осиновый лист, пытаясь от расстройства не расплакаться в голос. Светлана Вадимовна махнула рукой подойти другой девушке, но та испуганно замотала головой. Третья была занята клиентом, поэтому осталась только Липа. Она подошла на непослушных ногах.

– Быстро все исправь, – процедила сквозь зубы Светлана Вадимовна. – Иначе уволю.

Липа смотрела на клиентку, прекрасно понимая, что отрезанное она не вернёт на место, исправить тут что-то невозможно. Девушка догадалась, что стала тем козлом отпущения, который расплатится за все. Она на миг закрыла глаза и мысленно обратилась за помощью к душевному другу – дубу, затем глубоко вдохнула и спокойно произнесла:

– Прошу вас, доверьтесь мне, успокойтесь. У вас правильный овал лица, вам пойдет любая прическа, но, чтобы подчеркнуть ваши красивые глаза, нужен акцент на челке.

Валерия Федоровна замерла на полуслове и недоверчиво покосилась на девушку. Липа приступила к работе, встав между клиенткой и зеркалом.

Была – не была, решила она. Липа давно приглядывалась к этой женщине и прекрасно видела, что ее нынешняя прическа ей не идет: длинные белые локоны только прибавляли года и делали ее вульгарной. Ей очень подошла бы стрижка с объёмом наверху и челкой-елочкой, что Липа и начала сооружать на свой страх и риск, замелькав ножницами так, что женщина не успела опомниться. На пол безжалостно полетели белые пряди.

Вид у Светланы Вадимовны стал таким, будто ее сейчас хватит удар. Она побагровела, но лишь молча ушла в кабинет, не желая учинять скандал при посторонних, с твердым намерением уволить опальную подчиненную.

Через двадцать минут Светлана Вадимовна вышла в зал с заранее прискорбным лицом. Каково же было ее удивление, когда увидала клиентку, с восхищением рассматривающую себя в зеркале.

– Светлана Вадимовна, дорогуша, забудем инцидент. Я удовлетворена. Никогда бы не подумала, что прическа может так преобразить меня. Я столько лет боялась изменить длинным волосам, но ваша сотрудница совершила чудо.

Женщина со всех сторон рассматривала себя. Действительно, она стала выглядеть моложе, изящнее, стильнее. Оказалось, что у нее красивая длинная шея и по-девичьи трогательный затылок. Каскадная рваная челка прикрывала складки на лбу, делая акцент на глубине глаз. В зеркале отражалась женственная и озорная дама.

– Я рада, что вам понравилось, – пролепетала Светлана Вадимовна, полностью согласная с увиденным.

– Я просто в восторге, – рассыпалась в похвалах начальница вокзала. – Сколько я вам должна?

– Ну что вы, это абсолютно бесплатно. В честь, так сказать, морального ущерба, – Светлана Вадимовна снисходительно улыбнулась, будто она ни на минуту не сомневалась в результате.

– Да какой моральный ущерб, милочка. Вы шутите? Да меня хоть на обложку журнала фотографируй с этой прической.

– Позвольте вам посоветовать двухцветное мелирование, – подала робкий голос Липа. – Тогда вы освежите за счет этого цвет лица и полностью отпадет необходимость в закрашивании седины.

– Я приду за этим завтра, – пообещала женщина. – Сейчас нет времени, руководство вызывает. Но обязательно доверюсь вам еще раз. Спасибо огромное.

Липа испытывала восторг, но не столько от похвалы в свой адрес, а от того, что она решилась сделать то, что сделала: последовала за своей интуицией, фантазией, и клиент остался доволен.

– Только не думай, что ты герой дня, – произнесла Светлана Вадимовна, едва закрылась дверь за клиенткой, опуская Липу с небес на землю. – Сегодня тебе просто повезло.

В первый же выходной Липа оставила записку в дупле: "Хочу, чтоб Светлана Вадимовна перестала орать на меня".

Каково же было ее изумление, когда на следующий день начальник пришла на работу только к обеду, и горло ее было обмотано шерстяным шарфом, не смотря на теплую летнюю погоду. Оказывается, что накануне она напилась холодного и застудила горло. Голос пропал.

"Но я же не этого хотела", – с ужасом подумала Липа, слушая, как начальник отдает распоряжение сиплым шепотом. Но Светлана Вадимовна не орет же. Кто поспорит, что желание не сбылось?

Прошел почти год. Снова наступило солнечное лето с короткими грозами и ливнями. Липа частенько захаживала к дубу, сидела в его раскидистой тени, иногда делилась с деревом проблемами и мечтами. А когда не могла прийти, то писала длинные письма, будто сердечному другу, и оставляла их в дупле. Дуб – существительное мужского рода. А в силу своего солидного возраста он ассоциировался у девушки со старым и мудрым дедом, который всегда внимательно выслушает, посочувствует покачиванием веток, успокоит шелестом листьев на ветру, даст знак птичьим пением, ободряюще подмигнет солнечным лучом в просвете кроны – волос.

С желаниями Липа теперь была осторожна, ибо не хотела, чтобы кто-то страдал от этого. Она просила у дерева редко, только тогда, когда чувствовала безысходность или явную необходимость в чем-то.

Хотя, как-то и решилась на сущую ерунду. Безделицу, как тогда думала Липа. Но все по порядку…

На работе в салоне дела пошли в гору. Многие клиенты хотели стричься только у нее, в связи с загруженностью и во избежание очередей пришлось ввести предварительную запись. Появились и такие, кто безоговорочно и доверительно отдавал себя в руки мастера без каких-либо ограничений. Тут уж Липа давала волю своему воображению и видению. Слава о мастере преображения постепенно разрасталась. Начальница по-прежнему не благоволила к Липе, но перестала придираться, даже закрыла глаза на то, что девушка вопреки запрету все же иногда подрабатывала на дому. Ведь прибыль Липа приносила салону не маленькую.

Хуже обстояло дело с коллегами по работе, которые менялись как перчатки. Девушка ни с кем так и не сдружилась. И не потому, что была не общительная, а все дело в банальной зависти. Товарки постоянно шушукались за ее спиной, подтрунивали, насмехались и шутили, иногда очень зло.

То инструмент необходимый спрячут, то ножницы тупые подсунут, то краску для волос подменят совершенно на противоположный цвет. Липа молча все сносила, применяя весь свой опыт и креатив, чтобы достойно выйти из ситуации и не испортить работу.

А еще она была благодарным слушателем. Все, что рассказывали ей посетители, держала в себе как в сейфе, не разнося сплетни дальше, но всегда помнила все детали и при случае могла душевно поинтересоваться делами человека. За что ее многие и полюбили.

Заработанные деньги Липа не жалела. Да и было-то их всего ничего, ведь львиную долю от заработанного забирала начальница, девушке оставалось десять процентов. Плюсом приходилось покупать себе профессиональные инструменты, ибо, закупленные Светланой Вадимовной дешевым оптом, часто ломались и быстро приходили в негодность. Вот девушка и копила на хорошие и дорогие принадлежности. Зато работать ими было одно удовольствие.

Еще Липа помогала воспитавшей ее тетке. Она посылала ей ежемесячно небольшую сумму как компенсацию затрат на нее, ведь тетя овдовела рано, а надо было еще на ноги поставить двоих сыновей, которые отличались безалаберным нравом и не спешили начать трудовую жизнь. Тетя не особо интересовалась ее жизнью, но деньги принимала охотно.

Римме Павловне Липа сподобилась сделать в доме небольшой ремонт, поменять некоторую мебель, пришедшую в негодность. Ведь старушка после знаменательного преображения наотрез отказалась брать плату за постой, мотивируя тем, что Липа стала для нее роднее дочери и подарила ей года жизни.

В итоге, для себя лично у Липы не оставалось почти ни гроша.

Римма Павловна журила ее за это.

– Ты молодая, хорошая, у тебя жизнь впереди. Хоть шмоток себе приличных купи, а то ходишь в одном и том же месяцами, пока до дыр не заносишь.

– Римма Павловна, да зачем мне? Есть одежда, и ладно. На все сезоны и времена. Не хуже, чем у других. Зачем, чтоб шкафы ломились? Моль кормить? – смеялась Липа.

– Нынешней одеждой моль давится, – ворчала женщина. – Уж про нижнее белье и не говорю. Что есть оно, что нет – все одно, все на показ. Да только ты девица на выданье. Кто поглядит на такую?

– А вот кто поглядит, тот пускай и купит прикид, коль не по нраву то, что я ношу. Я люблю практичность. А зачем мне лишнее и вычурное? Куда мне в нем ходить? На работу, чтоб девчонок удивлять, или в магазин за продуктами, чтоб было о чем поговорить соседям? Не, мне и так хорошо.

– Ладно, – согласилась Римма Павловна. – Твоя воля. А вот зачем это? Телефон мне сотовый купила. Стара я для такого.

– Римма Павловна, это не роскошь, это необходимость, – возразила девушка. – Согласитесь, что полезная штука. Всегда можете позвонить мне, если надо в магазине что-то купить по дороге домой. А я могу узнать, все ли у вас в порядке. Да и в поликлинику врача вызвать – всегда под рукой телефон. Не надо бегать к соседке через пять домов, беспокоить ее. К тому же телефон самый дешевый, только на «позвонить». Если бы вы знали, какая сейчас техника в этом плане, и телевизора не надо.

– Так уж и не надо? – удивилась Римма Павловна.

– Да, все в телефоне. И интернет, и телевидение, и новости, и еще много чего.

– А чего себе такой не купишь? У тебя ведь тоже только на "позвонить", как ты говоришь.

– Не знаю, – пожала плечами Липа. – Дорого это. Все есть и так. Мне и звонить-то особо некому. У меня всего три контакта в нем: вы, тетя и начальница. Да еще участковый Федор Петрович, но я ни разу ему не звонила.

Вот из-за телефона все и случилось…

В свободные минуты коллеги постоянно зависали в гаджетах: смотрели ролики, слушали музыку, переписывались в чатах, выкладывали свои фото, участвовали в комментариях. Липе было интересно до чертиков, что там девушки смотрят и обсуждают, но она никогда не любопытствовала у них. В конце концов, ей было чем заняться. У нее был свой воображаемый мир, где жили красивые и добрые люди, большая библиотека Риммы Павловны и волшебный дуб, исполняющий желания.

Как-то с утра коллеги по работе были уж чересчур веселы. Они то и дело заглядывали в телефоны и прыскали со смеха, бросая при этом на Липу насмешливые взгляды. Что-то читали, сбившись втроем в стайку, и снова громко веселились, пока грозное замечание начальницы не заставило их присмиреть. Но время от времени они опять принимались шушукаться и заговорщицки перемигиваться.

Липа чувствовала себя очень неуютно под этими взглядами. Она понимала, что причиной их веселья является она, но в чем это заключается – не могла и представить. Да еще в тот день пара молодых людей, которые не расстаются с гаджетами даже во время стрижки, вдруг наотрез отказались сесть к ней в кресло. Липа была в полной растерянности.

Довершила дело еще одна неприятность.

Когда Липа стала мыть голову очередной клиентке, та вдруг завопила дурным голосом и вскочила, размахивая руками.

– Что вы, черт возьми, делаете?

Девушка и сама вдруг почувствовала резкий запах и поднесла флакон с шампунем к носу. В средство для мытья головы, что стояло на ее столике, кто-то добавил хлорку.

На вопль пострадавшей прибежала Светлана Вадимовна и вперила в девушку тяжелый взгляд.

– Что случилось?

Липа растерянно пожала плечами, вместо слов протянув флакон начальнице. Та даже не взяла его в руки, лишь повела носом в его сторону и сморщилась.

– Прошу прощения, вышло недоразумение, – обратилась Светлана Вадимовна к клиентке. – Не так все страшно, только запах отвратительный. Мы сейчас все уладим. Пересядьте, пожалуйста, в соседнее кресло. Мы обслужим вас бесплатно за доставленное неудобство и бонусом сделаем маникюр.

Осчастливленная щедрым даром клиентка удовлетворенно затихла, не снимая с лица презрительной гримасы.

– Липа, зайди ко мне, – бросила начальница и вышла.

Девушка обреченно поплелась следом.

В кабинете Светлана Вадимовна долго и бесцельно перебирала бумаги на столе. Липа стояла молча, нервно перебирая пальцами зубья расчески, торчавшей из кармашка рабочего фартука.

– Липа, ты хороший работник, – неожиданно призналась Светлана Вадимовна. – Ты старательная, исполнительная, доброжелательная. Клиенты любят тебя. Но ты не можешь найти контакт с коллегами. В чем дело?

– Я не знаю, Светлана Вадимовна, – честно ответила Липа. – Я не ругаюсь, не конфликтую с ними. Я просто работаю.

– Сегодняшняя шутка – инцидент серьезный. Ты понимаешь это? Мог пострадать человек и наша репутация, – пояснила начальница учительским тоном.

– Но это же не я сделала, – искренне удивилась Липа.

– Девочкам на вид я тоже поставлю. Но позвала я тебя, ибо причина в тебе.

– Что я делаю не так? – вскинула подбородок Липа.

– Ты давно уже у них объект для насмешек, ты знаешь это?

Липа смущенно опустила голову.

– Ты ходишь в одних и тех же джинсах уже целую вечность. А кроме футболок у тебя что-нибудь есть? А эта старомодная коса? Ты делаешь великолепные прически и стрижки, а на саму себя плюнула. Ни тени косметики, ни простенького украшения.

– Я не люблю украшения. И коса мне моя нравится, – негромко возразила Липа.

– Ты, так скадем, лицо салона. Хорошо, что у тебя есть постоянные клиенты, ибо новичку сесть в твое кресло мало взбредёт в голову.

– Но сюда приходят не на меня смотреть, – снова парировала девушка. – Я бы сделала стрижку, но не могу же я сделать это сама себе.

– Понятно. А другим ты не доверишься, – устало вздохнула Светлана Вадимовна. – Что ж, Липа, это мое тебе предупреждение. Найди контакт с девочками, тебе с ними работать. Еще один фокус в твою сторону, и мне, как бы ни хотелось не потерять ценного работника, придется тебя уволить.

– Почему именно меня? – Липа удивленно посмотрела на женщину.

– А что предлагаешь? Уволить всех и остаться с тобой вдвоем?

Такая логика никак не укладывалась в голове Липы, но она не нашлась, что тут ответить.

После разговора с начальством Липа понуро вышла в зал. Был тот редкий момент, когда клиентов не было, и девушки, воспользовавшись затишьем, разбежались по своим делам: кто покурить, кто попить чаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.