Витя Деряба
Галактика строгого режима

Галактика строгого режима

Роман

Эта книга написана со слов моего праправнука Ивана, однажды заскочившего в наше время по служебной необходимости. Ну ладно, ладно – ему нужно было спрятаться, и он не нашел ничего лучше, чем убежать в прошлое. Мне было 36, ему 32, и было немного неловко, когда он обращался ко мне «дед» – мы решили убрать «прапра» для удобства, но получилось все равно странно. И да, он был у нас совсем недавно, а события, о которых он рассказал, отстоят от нашего времени примерно на сто лет…

Часть первая

Глава 1

В тот день я просто шел в офис. На работу. Точнее, не шел, а ехал на беспилотном такси. Мое утро ничем не отличалось бы от обычного начала рабочего дня у большинства землян, если бы я работал не в Управлении охраны внешних путей снабжения.

Или, если не официально, в космической контрразведке. И обычно в головном офисе Управления я бывал раз в несколько лет. Первый раз мне там вручали удостоверение, пару раз заскакивал на награждение, один раз был во внутренней тюрьме во время расследования одного неприятного инцидента, и вот, получается, иду туда в пятый раз.

И на душе у меня не то, чтобы неспокойно, а как-то даже кошки скребут. Стальными когтями с гидроусилителем… Хотя вполне возможно, я просто себя накручиваю. Так-то, если вдуматься, нет ни малейших признаков того, что этот визит в УОВПС (знающие люди расшифровывают это как «Умственно отсталым выдали пистолеты, сука», но это, понятно, от зависти и бессилия) является для меня последним.

Смущал меня только один момент. Сильно смущал. Вся эта история началась пару месяцев назад, когда полковник Мышко, мой непосредственный начальник, вызвал меня в свой кабинет, в тот момент расположенный на военной базе «Ласточка», находящейся на другой стороне нашей Галактики, и спросил, готов ли я принять участие в специальной операции?

– Это моя работа, – лаконично ответил я.

– Извини, но я должен был спросить, это уже моя работа.

После этого полковник протянул мне бумажный конверт (уже дикость) и попросил вскрыть, прочитать и уничтожить. Все – в его присутствии.

В конверте было письмо на стандартном бланке Управления, в котором мне предлагали принять участие, вы не поверите, в специальной операции. Правда, уточнили, что я являюсь не единственным кандидатом, что окончательный выбор они сделают сразу, как только сделают, вот именно, окончательный выбор… В общем, в письме было много ненужных бла-бла, но закончилось оно серьезным предупреждением. «Уважаемый капитан Деряба, – писали они. – Должны предупредить вас, что операция имеет статус весьма рискованной и совершенно секретной. Риск можно считать аномально высоким, поэтому если Вы прямо сейчас откажетесь от участия, это не будет занесено в Ваше личное дело и никаким образом не отразится на Вашей дальнейшей службе».

Я лишь пожал плечами – не потому, что не боялся риска, а потому, что давно к этому страху привык.

Полковник тоже без лишних эмоций пожелал мне удачи и отправил к себе. Казалось бы, ничего особенного…

Особенным было то, что прошло целых два месяца, пока меня вызвали на Землю. Два месяца! То есть, целых два месяца эти ребята рассматривали меня под микроскопом и пытались понять, гожусь ли я для этого задания! Хотя меня под микроскопом рассматривали уже дважды – при приеме и в то время, пока я сидел во внутренней тюрьме – и найти что-то новое было очень, очень проблематично.

В общем, от конторы, особой медлительностью не отличавшейся (смотрите неофициальную расшифровку аббревиатуры, тут она кстати), знающие люди такого не ожидают.

Да, это сильно меня насторожило. Тем более, что сразу после утверждения моей кандидатуры все завертелось с обычной скоростью – через два часа после телепортации письма на борт базы от нее отчалил фрегат, несущий мою драгоценную персону с максимально доступной ему скоростью, через четверо суток я был на ближайшей астробазе, оснащенной Глобальным телепортом, и еще через несколько часов, сделав пару десятков внеочередных прыжков через хрен знает что, я оказался на Земле.

Нужно ли говорить, что на Земле была пятница, рабочая неделя к моему прилету уже закончилась, и мне досталась завидная участь все выходные нервничать в гордом одиночестве и абсолютном неведении…

За время моего отсутствия в конторе ничего не поменялось. Все те же верхние этажи в роскошном небоскребе «Галактика». Уйма толкающегося народа на входе, благоговейная безлюдная тишина наверху. Полминуты в камере сканирования, после чего мне посоветовали сходить к стоматологу и проверить первый премоляр слева. На мой вопрос искусственный разум ответил, чтобы я не заморачивался – стоматолог эту фразу поймет. А если я не могу запомнить довольно простое слово, то что я делаю в Управлении? Ну конченый, одно слово…

Потом я прошел в гардеробную, где мне выдали какую-то хламиду, вроде докторской, и заставили надеть ее вместо формы. Увы, в форме тут разрешалось ходить только высшим офицерам УОВПС и сотрудникам офиса – секретность и безопасность превыше всего, понимаешь. А если вы не понимаете, причем тут безопасность, намекну – хламиду выдают здесь, а на форме чисто теоретически можно что-то занести в Управление. На форме, или в ней, или под ней. В общем, от греха, как говорится, подальше, и только для особо проверенных персон.

И только потом меня пустили в офис. Там уже ждал какой-то пластиковый уродец на колесиках (я, кстати, давно предлагал сделать его в форме Евы из вражеского мультика Валли, и меня до сих пор подкалывают коллеги насчет странных перверсий – не Контора, а собес, чесслово. Одни сплетники кругом…), который неожиданно приятным женским голосом (кстати, вот я и поймал себя на неточности – голос у робота в прошлый мой визит был другим) пригласил меня следовать за ним. Еще пара минут, в которые вместились внутренний лифт и небольшое путешествие по коридорам, и я, наконец, оказался в приемной. Точнее, не так – в Приемной! Именно так, потому что я удостоился приглашения к самому… Тьфу ты – к Самому!

– Проходите, капитан! Игорь Алексеевич ждет вас! – с порога приветствовала меня секретарша Самого, роскошная красотка Танечка. Танечке, правда, было уже слегка за сорок (сама она не подтвердила бы под пытками, это лишь слухи, бродящие по нашему собесу…), но в остальном она была настолько ничего себе, что водка вам бы точно не потребовалась. Она доложила обо мне по внутренней связи и приглашающе кивнула в сторону массивной двери из натурального дерева.

Я толкнул ручку и оказался в огромном кабинете, залитом солнцем через стеклянные стены. За длинным столом сидел Игорь Алексеевич Приговор, начальник и почти Господь Бог локального уровня с говорящей фамилией, умными глазами и небольшой, слегка поседевшей уже, бородкой. Вместе с ним сидели два мужика, которых я сразу почему-то окрестил Хмырем и Хлыщем, и какая-то симпатичная шатенка размером с большую кошку. Ну ладно, ладно – килограмм пятьдесят в ней, наверное, было. Просто на фоне довольно крупных мужиков смотрелась она подростком.

Никого из них я не знал, но это нормально – я и начальника-то видел до этого только на награждении. Никто из них мне не понравился, хотя девушка была ничего себе. Но я, едва увидев ее, почему-то подумал про бабу на корабле и про то, что моряки народ бывалый и почем зря приметы придумывать не станут.

– Проходите, капитан! – приглашающим жестом босс указал на одно из кресел.

– Господа, – обратился он к присутствующим. – Разрешите вам представить нашего сотрудника, капитана Дерябу. Умен, находчив, инициативен, но и терпелив. В общем, человек, обладающий редким сочетанием качеств, каждое из которых незаменимо в планируемой миссии.

– Иван Борисович, – это уже мне. – Это наши сотрудники, Сергей Федорович и Валерий Анатольевич. А это, – он кивнул на девушку, – капитан вашего корабля, Ольга Владиславовна. Прошу любить и жаловать!

Я лишь молча похвалил свою интуицию за «бабу на корабле» и отвесил всем общий поклон.

Присутствующие вежливо кивали, когда звучала их фамилия, но больше ничем особым своей заинтересованности не выдали.

– Прежде, чем приступить к обсуждению, я хочу еще раз предложить вам, Иван Борисович, подумать над тем, готовы ли вы участвовать в нашей операции? Только… Секунду! – он повелительным жестом остановил меня, уже готового ответить. – Секунду…

– Иван Борисович, – проникновенно заговорил он после небольшой паузы, – вы уже в курсе, что операция рискованная. Очень рискованная. Теперь последнее уточнение, от меня лично – вероятность вашего успешного возвращения оценивается как весьма низкая. И неуспешного возвращения – тоже. И мы даже не знаем, что с вами случится в случае провала – может, вы погибнете, а может, что и похуже…

Кажется, уже мне понадобилась пауза. И в то же время легкая обида заставила меня раньше времени прервать молчание – он что, правда думал, что я дам заднюю на глазах у симпатичной шатенки, которая и заднюю не дала, и по службе, судя по всему, меня обставила?

– Генерал, я все обдумал. У меня было для этого целых два месяца, – с легкой издевкой в голосе сказал я.

– Спасибо, не сомневался в вас. Но… Дело настолько секретное, что лучше такие моменты решить заранее.

– Итак, – генерал сел и, кажется, заговорил о сути происходящего. – Наш главный железный мозг считает, что мы на пороге большой войны. Аналитики управления и руководство Альянса в целом с железякой согласны. И все бы ничего, но есть один нюанс – мы почти ничего не знаем о противнике. Точнее, на данный момент – совсем ничего.

– Иилиты?! – спросила симпатичная девушка-кошка.

– Да, мы считаем, что угроза исходит именно от них. И угроза эта весьма значительна. Она может обернуться как атакой на космические коммуникации, наши и союзников, так и ударом непосредственно по нашим базовым планетам. Кроме того, есть пока не подтвержденная, но достоверная информация, что они вступили в контакт с нашими земными противниками. Масштаб их сотрудничества мы установить не можем, но пока уверены, что оно не успело набрать обороты. Хотя в любом случае это нас тревожит. Тем более, повторюсь, что мы ничего не знаем о наших визави и понятия не имеем, что они могут подкинуть американцам.

– Почему кибернетика считает, что иилиты собираются напасть на нас? – поинтересовался я. – Есть какая-то информация, какие-то признаки подготовки?

– Сергей Федорович, вам слово.

Хмырь встрепенулся, обвел нас всех взглядом и заговорил.

– Признаки есть, капитан. Начнем с того, что в нашей системе обнаружены десятки инопланетных зондов, замаскированных под астероиды. Обычные космические булыжники из облака Оорта, пояса Койпера, ничем не примечательные и ничем не выдающиеся, на деле оказались чем-то искусственным. И они самоликвидировались, стоило нам проявить к ним интерес. Ни один не удалось изучить до того, как там сработало не установленное, но весьма мощное взрывное устройство.

– Как их обнаружили? Случайно, или засекли какими-то средствами контроля? – моя начальница тоже проявила интерес к разговору.

– В том-то и дело, что случайно! – Хмырь сказал это с явной досадой. – Один из ученых, работающий в облаке Оорта по какой-то забытой Богом программе, вдруг нашел на снимке новый объект. Сверил с предыдущим снимком, почти десятилетий давности, сверил с навигационными картами – там этого объекта не было. Ну, разумеется, эврика, открытие, научная сенсация, откуда ни возьмись в давно изученном секторе, на стабильной орбите, появился некий космический объект… В общем, пока его просто рассматривали в телескопы, все было нормально. Но стоило начать дистанционное сканирование, он просто вспыхнул и превратился в облачко межзвездной пыли. Её состав мы изучили, кстати. Ничего особенного, но к нашей системе этот «астероид» не имел никакого отношения.

– Разведывательный зонд, пусть даже и запрограммированный на самоликвидацию – разве это тянет на подготовку к войне? Может, союзники решили выяснить, что мы из себя представляем, такие резкие да скороспелые? – девочка, надо отдать должное, просто озвучила мои мысли, слово в слово.

– После самоликвидации зонда информация, естественно, попала к нам. Мы начали проверку. Тупо брали имеющиеся снимки интересующих нас районов, делали новые и сверяли. И, как вы догадываетесь, так нашли еще несколько десятков зондов. – Хмырь торжествующе нас оглядел. Подозреваю, именно он всей этой унылой тягомотиной и командовал.

– После этого, – продолжил он, – мы решили посмотреть, нет ли в расположении объектов какой-то системы. И мы нашли ее! – торжество в его взгляде стало почти сектантским. – Нашли, и это была система построения гравитационного колодца!

Вот тут я, признаться, мог бы и присесть от удивления, если бы уже не сидел. Гравитационный колодец – один из малоизученных нами способов перемещения в пространстве. В том числе, если необходимо, перемещения чего-то большого.

– Они что, Землю куда-то запулить хотели? – слегка паникуя, спросил я. Паникуя, потому что перемещение целой планеты пока нами освоено не было. И нашими союзниками, насколько я знал, тоже. Но было понятно, что для этого необходимы какие-то совершенно фантастические объемы энергии.

– Солнечную систему, капитан! – Хмырь произнес это твердо, но уже без прежнего торжества в голосе.

По виду моей будущей начальницы можно было понять, что она совершенно ошарашена. Оно и понятно – ошарашен был даже я, а она, как капитан корабля, наверняка более глубоко изучала физику, астронавигацию, гравитацию, поэтому и ситуацию представляла себе полнее.

– Это что, нас похитить пытались? Вместе с Солнышком? Или, все-таки, распылить в пространстве?

Глава 2

– Этого мы определенно сказать не можем. Но для распыления в пространстве есть и более экономные способы. – Хмырь был логичен и лаконичен. Но ему хорошо, он с этой информацией уже несколько месяцев живет. Или лет?

– Мы считаем, – обведя взглядом нас всех, сказал Приговор, – что подобные действия являются приготовлением к агрессии. И, не исключено, агрессии фатальной. Хотя, конечно, немного сложно все это…

Да, разумеется, мы проверили другие системы, находящиеся под нашим контролем. Мы поставили в известность союзников. Они проверили свои важнейшие системы – там не обнаружено ничего похожего. Также мы подключили Внешнюю разведку на Земле, но у них нет информации о том, что кто-то из наших традиционных «доброжелателей» получил доступ к подобным технологиям. Кроме того, смысла для них нет – они тоже улетят на нашем шарике незнамо куда. На всякий случай их поставили в известность о том, что неустановленный противник может предпринять шаги, столь же фатальные для них, сколь и для нас. Но от них до сих пор не получено твердого ответа, будут ли они сотрудничать с нами.

– Игорь Алексеевич, – я перебил его, сочтя, что сейчас самое время, – а что, слежка за мною была санкционирована Управлением, или это могут быть ребята из-за Лужи?

– За вами следили?! – казалось, начальник был удивлен. – Где? При каких обстоятельствах вы обнаружили слежку?

– Случайно обнаружил. Дрон-доставщик за спиной маячил. Обычный дрон от Яндекс-еды, я бы и внимания не обратил, если бы он не летел по странной траектории от здания к зданию. Такое ощущение, что у него было десять заказов, как минимум. И все по пути моего следования. Срисовал его в витрине, ну а потом уже приглядывался и проверялся. Следил он за мной, Игорь Алексеевич. Но я думал, это свои, в рамках задания…

Генерал на минуту задумался. Потом нажал пару кнопок на селекторе, сухо сказал «Полковник, зайдите, пожалуйста, ко мне» и снова обернулся в мою сторону.

– Других странностей не заметили? Наружной слежки оперативниками?

Я пожал плечами. В космосе за мною явно никто не гнался, в кабинку телепорта никто со мной не прыгал. Здесь, на Земле, возможно, что и было, да только уже то хорошо, что я этот дрон заметил. Все-таки, если за дело взялись наши, земляне, то в наружку они точно умеют.

А вот мой будущий напарник вдруг заерзала и не очень решительно произнесла:

– Я не уверена… Но сейчас подумала… С моей расчески в номере пропали волосы. Знаете, я очень устала вчера, весь день по городу гуляла. Ну и вечером немножко слентяйничала, в душ и сразу в постель. Только волосы расчесать успела. Расческу отставила в гостиной, на тумбочке у зеркала. А утром заметила, что расческа чиста, ни волоска на ней.

– Сбор генетического материала? – сразу предположил Хлыщ.

– Похоже на то, – кажется, начальник был немного озадачен. – Другой версии у меня нет. Иван Борисович, а вы не припомните ничего, что могло бы быть похожим на сбор вашего генетического материала?

– Нет, генерал. Навскидку ничего. Хотя я еще повспоминаю, конечно.

Включился селектор и голосом Танечки сообщил, что полковник Сингх явился. Генерал велел впустить его немедленно. После этого в дверь зашел почти двухметровый сикх в традиционном тюрбане, из-за которого он казался и вовсе неимоверно высоким. Начальник службы собственной безопасности, когда-то прибывший к нам по договоренности об обмене кадрами, да так и прижившийся на службе у русского царя.

– День добрый, Игорь Алексеевич. Чем могу быть полезен? – сказал он?

– Здравствуйте, мистер Гобинд. Я хочу уточнить у вас, не было ли в последние дни каких-то мероприятий по линии вашего отдела, связанных со слежкой за этими двумя молодыми людьми? – генерал кивнул на нас с Ольгой.

– Никак нет, генерал. После проверки, которая… – он замялся.

– Говорите, полковник, они уже вводятся в курс дела.

– После проверки, которая была в рамках подготовки к специальному заданию, никаких действий в отношении указанных лиц не предпринималось. Да и тогда мы не следили за ними, а только проверили некоторые контакты.

– Я был уверен в этом, – сказал генерал. – Но должен был убедиться. За нашими сотрудниками следили. И, кажется, собирали их генетический материал…

– Это очень серьезно! – сикх, услышав сказанное генералом, как будто стал еще выше, вытянувшись в струну. – Должен ли наш отдел обеспечить охрану сотрудников?

– Да, полковник. Только, пожалуй, сделайте это негласно. И в первую очередь постарайтесь установить тех, кто за ними следит. Это очень интересно. Очень…

Заботу о нас мы с Ольгой почувствовали сразу – нам приказали поселиться вместе, в небольшом загородном доме, принадлежавшем, как я понимаю, службе безопасности. При этом я должен был взять на себя функции охранника – поскольку мы хотели вычислить тех, кто за нами следил, наружной охраны нам не дали. Точнее, она была, но негласная. Что означало буквально следующее – если нас будут убивать, то помощь поспеет в самый драматичный момент. Или не поспеет…

Правда, путем логических умозаключений мы пришли к выводу, что если бы нас собирались убить, то давно бы уже попытались это сделать. И, скорее всего, сделали бы…

Обсудили некоторые технические аспекты нашего визита к иилитам – странной расе, проживающей в одной из соседних галактик. Точнее, мы даже не знаем, странные они, или нет. Единственное, что мы знаем наверняка – они очень замкнутые, к себе никого не пускают, а единственные, кто имел с ними какой-то контакт, это милки. И контакт этот был, увы, совсем не мирным…

Милки… На всякий случай, дед, немного ликбеза. Милками у нас называют наших союзников по Альянсу. Почему именно так? Ну, во-первых, их самоназвание звучит примерно так – миилии. Так это протяжно, и можно не жалеть «и» в конце. А еще они немного телепаты, самую малость. Загипнотизировать они, вроде как, не могут, а вот создать у вас впечатление, что вы общаетесь с милейшим существом во Вселенной – это пожалуйста. У нас даже предлагали сумасшедших лечить общением с милками, настолько они умиротворяющи, доброжелательны, приятны и радостны для глаз. Но сами милки от этого отказались – сказали, что подстроиться под сумасшедшего невозможно, это грозить сумасшествием уже им самим.

Милки только отчасти являются гуманоидами. Внешне это, скорее, гибрид человека и осьминога. Четыре нижние конечности, две основные верхние, две верхние вспомогательные. А еще у них два способа общения – акустический и визуальный. И если с акустическим все понятно, то визуальный основан на цвете кожи. Да, они очень напоминают наших хамелеонов или тех же осьминогов, только в сотни, если не в тысячи раз более продвинутых. Визуальный канал общения для них основной, то есть, они пользуются им всегда, когда видят друг друга достаточно хорошо. И та виртуозность, с которой они меняют цвета, заставила бы побледнеть даже детский калейдоскоп.

Их умение нравиться людям основано как раз на смене цвета кожи. Хотя это грубо, конечно. На игре цветами, так точнее. Умеют они за пару минут так подстроиться к собеседнику, что тот искренне потом говорит – ничего красивее и милее я в жизни своей не видел. Тут тебе и салют, тут тебе и цветочная клумба, тут тебе и коралловый риф с райскими птичками в придачу. В общем, наши психологи даже считают эту их особенность потенциально опасной для нас, если вдруг наш союз окажется не слишком прочным. Дескать, могут так к себе собеседника расположить, что и пытать его не потребуется.

Только это конфиденциальная информация, нам ее для служебного пользования озвучили…

Иилиты, кстати, это тоже их словечко. Оно как-то даже переводится, но очень условно. Примерно как «странно-далекие». Нам, никаких прямых контактов с ними не имевшим, оставалось только принять это название для своих документов. Так и прижилось…

Еще у нас в Альянсе есть дняшки. И это тоже говорящее название. Потому что, во-первых, они себя называют Тноооо, а если еще точнее, то ТноООо. И попробуйте ошибиться в количестве букв или в ударениях – это, черт возьми, очень важно! А во-вторых, их планета почти на 90% покрыта океанами. Точнее, там один, огромный океан. Где-то посреди этого океана есть два материка, каждый не больше нашей Австралии, расположенные неподалеку друг от друга. Вот, собственно, и вся зона обитаемости. Нет, есть еще какие-то острова, куда без них, и довольно большие зоны относительно небольших глубин (это до трех километров), но они, в общем, к делу не относятся.

Понятно, что с такой географией дняшки просто обречены были стать отличными моряками, а потом и подводниками. Теснота на континентах быстро погнала их в море, и в том, что касается глубоководных исследований, они ушли очень и очень далеко. Подводные города, расположенные на глубине два-три километра, это вполне себе обыденная реальность на их планете.

Дняшки, вероятно, наиболее близкая к нам гуманоидная раса. Внешних отличий побольше, конечно, чем у представителей разных земных рас, но уверен, что хороший гример сделает из дняшки настоящего хомо сапиенса минут за пять, не больше. А ещё они любят нашу музыку. Не всю, конечно, что-то наверняка и ненавидят, но тут я их понимаю…

Еще в Альянсе есть секты, что произошло, как считают, от слова «инсекты». Да, эти ребята очень похожи на насекомых. И на ракообразных, угу. Секты похожи на гибрид рака и богомола с шестью ногами и четырьмя руками. Они тоже общаются с помощью звуков, но воспроизвести их язык мы даже не пытаемся. Тем более, что скрипят они, по большей части, на ультразвуке.

Раса старая, но не очень многочисленная. Кажутся вполне дружелюбными, хотя более вероятно, что им просто пофиг. В Альянс они вошли, судя по всему, только потому, что их милки об этом попросили – с милками они уже сотни лет, если не больше, торгуют и сотрудничают. К нам, за все годы, никаких просьб от них не поступало. К дняшкам, кажется, тоже, хотя это уже не мой уровень компетенции.

Вот милки, собственно, шляясь по космосу, как-то раз пересеклись с теми, кого они потом назвали «странно-далекие», или иилиты, как это звучит для нашего уха. Огребли они, судя по их рассказам, прилично. То есть, сначала они полезли брататься и контактировать, но незнакомцы это братание довольно грубо пресекли. Тогда они послали флот, дабы разъяснить потенциальным друзьям по Вселенной, чего они стоят против милейших милок. И вот тогда они уже огребли, причем, так, что это заставило их раз и навсегда забыть дорогу к иилитам. По официальным данным, которыми с нами поделились милки, флот противника уступал им, минимум, вдвое, но в ходе сражения потерял, предположительно, не более трех кораблей. Милки потеряли весь флот. Разумеется, исследовать обломки иилитовских кораблей они не смогли, что было бы, прямо скажем, очень кстати.

Понятно, что они испугались. А кто бы не испугался? Не очень дружелюбная цивилизация, да еще и превосходящая вас технологически – поневоле тут испугаешься.

Наши умные головы уверены, что именно эта угроза заставила милок активно искать себе союзников в нашей галактике. И именно поэтому они благосклонно отнеслись к человечеству, как к возможному союзнику. Так уж получилось, что именно они, милки, были в нашей галактике самыми развитыми, и выбирать им было, в общем, особо не из чего. С сектами они вроде нашли общий язык и без нас, а вот дняшки согласились на некий союз только потому, что мы, земляне, сильно на них похожи, и они понадеялись на некую общность интересов и равновесие.

Так что мы, земляшки (да-да, наш военно-космический юмор беспощаден и к нам самим), оказались весьма кстати, даже несмотря на то, что мы явные новички в космосе по сравнению с остальными. И промышленность у нас пока так себе в сравнении с теми же милками и дняшками, и наука пока не достигла зияющих вершин, и внутренние противоречия на Земле грозили разразиться большой войной, но нас взяли, потому что только в этом случае дняшки соглашались на некий союз, а еще потому, что развивались мы, по галактическим меркам, весьма быстро, и с помощью наших новых космических союзников могли за сотню лет пройти путь, на который им понадобились тысячелетия.

А кроме того, милки признавались дняшкам, что мы знаем толк в войнах, а значит, можем оказаться небесполезными и с этой точки зрения.

Мы с Ольгой покинули офис совершенно обычным способом – спустились и вызвали такси. Вызывать летательные средства на вертолетную площадку нам пока не позволял статус. Единственное исключение из правил – нам выдали оружие и заставили надеть бронежилет. Я отнесся к этому даже с некоторой радостью – что ни говори, а пистолет придает мужику уверенности. Ольга Владиславовна, как я понял, с оружием была знакома, но пистолет она положила в один карман, а кобуру – в другой. В общем, было понятно, что оперативника из нее не получится, и надеяться нам обоим можно только на меня и на тех парней, которые должны успеть…

Сначала направились ко мне, за личными вещами. Потом должны были заскочить к ней. И только потом – на нашу конспиративную квартиру, а точнее, в наш конспиративный дом. Понятно, что из наших гостиничных номеров нам могли доставить все, что там было, включая пыль из-под ковров. Но мы решили, что убивать нас пока не планируют, а спугнуть тех, кто за нами следил, не хотелось – авось чего интересного удастся нарыть.

На обратном пути я не заметил вообще никаких признаков слежки, преследования или негласной охраны. Последнее радовало – приятно, когда твоей охраной занимаются спецы. Хотя это могло означать, что периметр несколько далековат, но о таком можно узнать только из документов на награждение. Посмертное.

В остальном скучнейшая поездка до моей гостиницы была совершенно ничем не примечательна – я был слишком занят поиском наружного наблюдения, чтобы поддерживать светскую беседу, а Ольга Владиславовна предпочитала односложно отвечать на вопросы и тоже с любопытством иногда поглядывала в окно да в зеркало заднего вида.

Глава 3

В моем номере нас ждал небольшой сюрприз. На столе лежала записка с телефонным номером. Я достал пистолет и жестом остановил Ольгу, которая собиралась взять ее в руки. Её моя реакция, кажется, позабавила.

– Капитан, эта какая-то опасная записка? – произнесла она шепотом. – Или очень опасный номер? Вы будете стрелять в бумагу?

– Да. И добью ее выстрелом в голову, если понадобится.

Мой тон был достаточно серьезным, чтобы и она немного напряглась.

– Ольга, как минимум, тут кто-то был, – я счел возможными небольшие пояснения. – Поэтому сейчас мы вернемся тем же путем, что и зашли сюда. Ничего не трогая руками. А если нужно что-то тронуть, то только после того, как я это осмотрю. И не пытайтесь запомнить номер: звонить по нему слишком опасно – он может быть замкнут и на взрывное устройство, спрятанное где-нибудь тут под диваном.

Кажется, это произвело нужное впечатление – улыбочка исчезла с лица майора, и она гораздо более собранно оглядела комнату.

Пистолет был у меня в руке, взгляд мой блуждал по номеру, ствол блуждал за ним.

– Достаньте свой пистолет, пожалуйста.

Она послушалась, достала его из кармана и даже сняла с предохранителя. Без напоминания! Мысленно я повысил ее (и наши шансы на выживание) на несколько пунктов.

Все было спокойно. Кроме двух людей с пистолетами, стоящих посреди гостиничного номера.

Мы аккуратно вышли в коридор. Я вызвал оперативников и вкратце описал им ситуацию. Потом вместе с ними зашел в номер и забрал чемоданчик с личными вещами, благо, почти ничего из них достать не успел, предпочтя разную мелочь вроде зубной щетки и мыла купить в ближайшем магазине. Конспирация, конечно, пошла по одному месту, но тут уж не до шпионских игр.

В номер Ольги оперативники заходили уже первыми, и наше пребывание там продлилось на несколько минут дольше – женщина, и на сборы ей потребовалось чуть больше времени…

В машине на мой номер позвонил генерал Приговор, аккуратно похвалил за проявленную осторожность и спросил, что я думаю по этому поводу. Я честно сказал, что пока ничего. Вот знать бы, кому этот номер принадлежит… Игорь Алексеевич уточнил – номер европейский. Но это я и сам понял по коду. Мне осталось только пожать плечами и сказать, что я подумаю над этим позже.

– Может, вам позвонить по этому номеру, капитан?

– Если вы уверены, что это безопасно, то я обязательно это сделаю.

– Только не звоните из конспиративной квартиры!

– Хорошо, у нас есть еще минут 20, позвоню из машины.

Номер я, разумеется, запомнил. На всякий случай попросил машину остановиться и вынес из нее свой чемодан и сумку Ольги – риск я все еще оценивал, как отличный от нуля, а значит, некоторые меры безопасности были только на пользу.

– Алло? – вопросительно сказали на том конце. – Капитан Деряба?

– Здравствуйте. Капитан он самый, ага. Скучали по мне?

– Капитан, здравствуйте. Очень скучал! Но вот именно сейчас я немного занят. Вы не против, я перезвоню вам через полминуты?

– Нет, конечно. Если вы хотя бы представитесь.

– Мое имя ничего вам не скажет, но зовите меня просто Джон. Полковник Джон.

И он отключился. Возможно, и правда спешил. Я для себя отметил, что полковник там у них это не то, что у нас полковник. Это вполне может быть большая шишка. Навскидку попытался даже вспомнить известных мне полковников ЦРУ, МИ-6, военной разведки США и их голосовые портреты. Увы, ничего подходящего вспомнить ничего не удалось – или парень не числился в наших базах, или произведен в полковники совсем недавно.

Отметил для себя и уровень русского. Джон говорил на нем идеально. Конечно, он мог использовать полученную от милок технологию (основанную, отчасти, на телепатии и довольно продвинутом НЛП) изучения языков, но если сейчас можно запросто выучить язык, то избавиться от акцента – дело все еще муторное, долгое и без некоторых способностей индивида почти невозможное. Этот парень, как минимум, долго работал на русском направлении, а значит, мы чего-то про них не знаем, либо это кто-то изначально русскоязычный, переведенный с другого фронта.

Зазвучал вызов видеозвонка. Я, давно приученный не принимать видеозвонки от неизвестных абонентов, почти рефлекторно вызов сбросил. Джон перезвонил еще раз. Снова видео. И тут у меня сработал «рефлекс упора» (кинологи поймут) – я снова сбросил звонок. И в третий раз. И в четвертый.

После этого он сделал обычный вызов.

– Что, капитан, стесняетесь показаться? Вы такой некрасивый?

– Нет, полковник. Я мастурбирую, и не люблю, когда подглядывают.

– Это после того, как в вашем номере кто-то побывал и оставил записку? Завидная нервная система!

– Наоборот, Джон. Перенервничал очень сильно, сейчас вот успокаиваюсь таким образом. Расслабляет, знаете ли. Только, пожалуйста, моему начальству не говорите, я и так в последний раз психиатра еле прошел.

– Ок, Иван. Это останется между нами! – шутник, мать его за ногу…

– Вы что-то хотели, Джон? Причем, так сильно хотели, что даже проникли ко мне в номер и подбросили записку с телефоном, – я решил перейти к делу.

– Да, капитан, я хотел предложить вам перейти на сторону тьмы. Ящик печенья и бочка варенья прилагаются, – он, похоже, продолжал зубоскалить.

– Извини, Джон, ящика мало, да и не всякое печенье я люблю. А уж про варенье и говорить нечего – тут я привередлив до невозможности.

– Думаешь, мы можем обсуждать такие вопросы по телефону?

– Джон, ты кадрового сотрудника УОВПС пытаешься завербовать по телефону. После этого мы можем обсуждать даже план штурма Кремля, не то, что печенье в ящике. Нам даже кабинет на Лубянке предоставят ради такого. И сурдопереводчика в майорском звании.

– Ты прав. Извини. Возможно, я бы сказал тебе больше при личной встрече, но вряд ли она возможна в ближайшее время, правда?

– Нет, почему. Возможно, мое руководство захочет узнать, чего тебе от меня хочется. В таком случае мои планы немного подождут.

– Ха-ха, ты особо не церемонишься. Ладно, извини. Глупая затея. Но, просто на всякий случай, намекну – ящик очень большой, и печенье очень вкусное. Главное, долго не тянуть, оно чем свежее, тем вкуснее.

– Хорошо, Джон, понял-принял, как говорится. До связи.

Не успел я сунуть телефон в карман, как снова раздался звук вызова. Снова видео. Я, уже чисто из упрямства, подождал полминутки, и только потом сбросил. Извини, Джон, я еще не кончил…

Утром снова были в Управлении. Только на этот раз уже не играли в конспирацию, ехали в сопровождении охраны. На арене были все те же, плюс несколько серьезных мужчин. Совещание. Закрытое, но в расширенном составе.

Генерал сразу взял быка за рога.

– Капитан, мы внимательно изучили ваш разговор с человеком, который назвался Джоном. И хотя ничего серьезного мы от него не ожидали, одно все-таки вызывает недоумение – а зачем он вообще был нужен той стороне?

– Игорь Алексеевич, я сам над этим много думал. Вариантов у меня немного. Либо он хотел меня увидеть, либо хотел что-то показать.

– А что, это был видеозвонок?! – он с недоумением и даже с некоторой угрозой посмотрел на серьезных мужчин.

– Не совсем, господин генерал. Но он пытался дозвониться до меня по видео. Я сбрасывал звонок.

– Почему я об этом только что узнал? – снова обратился он к сотрудникам.

Полковник Гобинд ответил за них: – Генерал, вас заинтересовала только расшифровка и фонограмма. Также вы запросили аналитику от психологов и других экспертов. Информация, которая от вас ускользнула, там не содержится, она есть только в полном отчете. Если хотите, нам сейчас его принесут…

– Позже, – генерал, кажется, не хотел терять темп. – Извините, капитан. Рассказывайте.

– В общем, сначала я позвонил сам, обычный аудиозвонок. Он, под каким-то предлогом, прервал разговор и перезвонил уже на видео. Я, по рабочей привычке, сбросил. Снова видео, я снова сбросил. Снова видео. И так несколько раз. Это, возможно, ничего не значит. Но потом он перезвонил обычным способом. То есть, он понимал, в чем может быть причина, но настаивал. А потом немного поиронизировал по этому поводу… В общем, уверен, что это не случайность. Он что-то хотел увидеть или показать.

– Хороший анализ, Илья Алексеевич. Быстрый и хороший. Наши сотрудники – он снова хмуро посмотрел на них – почему-то до этого не додумались. Продолжайте.

– Что именно он мог показать, даже гадать смысла нет. Разве что «ящик печенья». А вот если он хотел что-то увидеть, то тут все гораздо проще – кроме меня, он бы ничего не увидел. Я оперативник, это уже на рефлексах. И он об этом знал.

– Да, пожалуй, и тут вы правы.

– Извините, генерал, это пока все. Дальше мои аналитические способности захотели спать, и я решил, что утро вечера мудренее.

Генерал и большинство присутствующих улыбнулись. Кажется, обстановку удалось чуть-чуть разрядить.

– Как думаете, зачем недружественной разведке мог понадобиться внешний вид нашего сотрудника? – генерал обратился ко всем присутствующим.

– Решили проверить, не слишком ли много печенья ему хотят отвалить, – отшутился Хмырь.

– Извините, – не очень уверенно произнесла Ольга. – Я просто в порядке бреда…

– Да-да, Ольга Владиславовна, конечно. Говорите!

– Мне кажется, а точнее, я почти уверена в этом, все происходящее сейчас как-то связано с нашей миссией.

– Наверняка, – согласился с ней босс. – И что из этого следует?

– Вы вчера вскользь упомянули корабль, на котором мы полетим. И сказали, что это настоящая жемчужина, новое слово и даже революция в космонавтике. Может, их интересует корабль? А капитан – один из немногих людей, которые будут иметь к нему доступ….

– Интересная версия, майор.

– Очень интересная, генерал! – Хлыщ сказал это с таким лицом, словно только что изобрел колесо. – Доступ на корабль возможен только после очень продвинутого биометрического контроля. Там и проверка ДНК, и внешний вид, и поведение, и реакция на раздражители. ДНК, допустим, у них уже есть…

– Вы всерьез считаете, что можно обойди современную биометрию? – генерал смотрел на Хлыща с искренним недоумением.

– Если они действительно в контакте с иилитами, то я бы не сбрасывал со счетов такую возможность.

Генерал посмотрел на сикха. Тот среагировал моментально: – Усилить охрану корабля, генерал?

Тот кивнул, Гобинд достал телефон и отдал несколько команд.

– Подождите, Валерий Анатольевич, – генерал снова обратился к Хлыщу и я вздохнул с облегчением – наконец-то я вспомнил, как того зовут. – А что мешает нашим визави отработать другого сотрудника, имеющего доступ к кораблю?

Хлыщ ненадолго задумался. Потом сказал:

– Доступа к техническому персоналу они не имеют, потому что корабль все еще на верфи, а она в дальнем космосе. К тому же, никто из технического персонала не сможет управлять кораблем. Возможно, это имеет значение. И вообще, на Земле только два человека удовлетворяют всем требованиям, если они хотят не просто получить чертежи, а каким-то образом взаимодействовать с кораблем. И это присутствующие здесь майор и капитан…

Генерал перевел взгляд на нас с Ольгой.

– Что думаете?

– Думаю, что добраться до корабля им будет так же сложно, как и до работников верфи. То есть, обманывать биометрию на Земле для них – дело довольно тухлое. Разве только они хотят подменить нас прямо здесь, воспользоваться телепортом и добраться до корабля. Выглядит не очень реалистично, генерал, – я, действительно, очень сомневался в том, что подобный план можно реализовать.

– Обмануть биометрию на одном этапе и последовательно обманывать ее на нескольких – не одно и то же, – Ольга Владиславовна, кажется, была согласна со мной. Но не до конца. – А вообще, конечно, пусть сведущие люди подумают над этим. Если допустить помощь со стороны иилитов, то кто его знает, чего и ждать…

Генерал, кажется, был склонен перестраховаться, и Гобинд с Хлыщем получили соответствующие указания.

– Если это все, то экипаж «Тысячелетнего пингвина» отправляется в госпиталь, для углубленной подготовки к полету.

– «Тысячелетнего пингвина?!» – с некоторым изумлением переспросила Ольга. – Это название нашего корабля?

– Извините, майор, юмор официально считается полезным в нашем непростом деле. Кому-то, кажется, показалось забавным сделать отсылку к фильму…

– Да я поняла, к чему отсылка, – не очень вежливо перебила генерала Ольга. – Но «пингвин» как-то не очень героически звучит…

– Вот и хорошо, Ольга Владиславовна. Желаю вам обойтись в полете без героизма. И так же без героизма, тихонечко, вернуться домой. Все-таки это разведывательный полет, не забывайте об этом….

Дальше все было тихо и спокойно. Нас отправили в госпиталь, и единственное, что я успел сделать – позвонить по номеру Джона. Правда, я надел очки с серьезным затемнением, да и гримеры чуть-чуть надо мною поколдовали. Джон оказался, с виду, вполне типичным англосаксом – выше среднего, сухопарый, тонконосый, с тонкими сжатыми губами. На наше удивление, визуально опознать его мы тоже не смогли, из чего был сделан вывод, что где-то глубоко в недрах западных спецслужб есть отдел, работающий против нас и до сих пор нами не засвеченный. Генерал поворчал, поругался на Внешнюю разведку, но заметил, что нет худа без добра, и теперь мы их точно расчехлим.

На всякий случай, дед. Наше Управление занимается не только тем, чтобы защищать наши космические коммуникации от злобных инопланетян, но и, в первую очередь, тем, чтобы к нашим космическим секретам не присосались нагличане и американцы. Более того, наши полномочия так велики, что мы иногда совершаем диверсии на научных и космических объектах противника, и даже ликвидируем особо неприятных нам персон. Увы, события столетней давности заставили нас отбросить сантименты. «Партнеры», конечно, знают об этом, из-за чего отношения с ними никак не складываются, но тут уж, как говорится, ничего личного – прости, любимая, так получилось…

Глава 4

В госпитале нам с Ольгой примерно набросали, в чем заключается наша подготовка. Я, признаться, даже немного обалдел от подробностей, но кто бы на моем месте не обалдел? Ольга внешне осталась невозмутима, но, уверен, некоторый шок испытала и она.

В общем, нас ждал серьезный тюнинг. Или апгрейд. Или доработка… В общем, ничего не меняя в нас внешне, врачи решили сделать нас в разы сильнее, увеличить нашу память, жестко усилить нашу иммунную систему и вообще превратить нас в сверхчеловеков.

Для этого в нас решили запустить несколько миллионов нанороботов, которым предстояло кое-что сделать. Ну, например. Каждое наше мышечное волокно получило «дублера» в виде другого органического волокна, толщиной буквально в несколько молекулярных слоев. Каждое из этих волокон было всего лишь помощником основного, сила его была весьма ограниченной. Но огромное их количество должно было сделать нас настоящими суперменами, увеличив мышечную силу более, чем вдвое.

Чтобы этакая силища не порвала нас самих, другие наши «узлы» были соответствующим образом усилены. Суставы, хрящи, сосуды… С сосудами отдельный случай – они получили дополнительный слой, который обеспечивал им гораздо большую прочность, мог работать на сокращение, а значит, и на прокачку крови, облегчая работу сердца (фактически, все артерии и крупные вены в организме превращались в одно большое сердце), а кроме того, они могли мгновенно затянуть дырку в сосуде или, при необходимости, просто его защемить, предотвращая кровопотерю. Например, если бы мне взрывом оторвало левую ногу, раньше я бы почти гарантированно погиб – крупная бедренная артерия, кровоточа, убила бы меня за секунды. А теперь умный внешний слой этой артерии за пару секунд, не больше, сожмет разорванный участок. И максимум, что я почувствую, кроме боли, конечно, это головокружение от потери крови.

Кроме того, нам имплантировали в мозг накопители, содержащие полезные воспоминания. Я, например, получил пару имплантов, в соответствии с одним из которых я когда-то был студентом-отличником на факультете экзо-лингвистики, а кроме того, отлично разбирался в компьютерах, шифрах и программировании. Второй имплант был банальной библиотекой, касающейся технического функционирования тех узлов и агрегатов, которые есть на космических кораблях, в том числе на «Тысячелетнем пингвине».

То есть, не прилагая особых усилий, я стал отличным знатоком инопланетных языков, а кроме того, научился их расшифровывать. Также, теперь я мог починить что-нибудь не очень сложное из агрегатов корабля. Или, что еще важнее, предотвратить выход из строя чего-нибудь сложного и важного.

Ну и иммунная система. Как известно, одна из главных проблем дальнего космоса – несовместимость биологических систем на разных планетах. Увы, на какой-нибудь миленькой планетке, населенной милейшими существами, может обитать мерзкая бактерия или вирус, от которой человек, подышавший воздухом этой планеты, гарантированно окочурится. Или, наоборот, от человеческого дыхания окочурятся все обитатели этой планетки – не сразу, конечно, а по мере распространения бацилл, которые распространил человек своим дыханием.

Но второй вариант, к счастью, весьма редок – как правило, биологические системы достаточно устойчивы, чтобы постепенно уничтожить вторгшийся вирус или бактерию. А вот то, что человек, подышав инопланетным воздухом, скорее всего в ближайшие дни умрет в адских муках, эмпирически доказано и в дальнейших обоснованиях не нуждается.

Отчасти бороться с этим научились, изучив возможные угрозы и подготовив специальные иммунные «коктейли», способные на некоторое время сделать ваш организм невосприимчивым к инопланетной заразе. Принимали этот коктейль, в зависимости от состава и требуемых свойств, в таблетках или как микстуру, ну или внутривенно, в самых серьезных случаях.

Но универсальных средств и механизмов у земляшек пока не было. Например, мы до сих пор не научились бороться со спорами золотого ковыля с планеты Шейа. Прекрасная планетка, очень красивая и какая-то уютная – второе местное солнце, красный карлик, добавляло к пейзажам какой-то изумительный малиновый оттенок – не сильный, мягкий, теплый. Климат там отличный, флора и фауна относительно мирные, разумных обитателей нет – в общем, идеальная планета для колонизации. Да вот беда – местное растение, которое люди, особо не заморачиваясь, назвали золотым ковылем, размножается спорами. А споры эти весьма агрессивны для продвинутых биологических форм, вроде человека. Но если местная фауна еще как-то научилась с ними бороться, и споры прорастали только на открытых ранах местных обитателей, то человеку достаточно было просто подышать воздухом в местных красивых полях и лугах – буквально через несколько дней споры прорастали, и человеческий экземпляр неожиданно обрастал красивой порослью рыжеватой, внешне совершенно безобидной, травки.

В процессе превращения в живую клумбу человек умирал. Корни, увы, были совершенно немилосердны, прорастая сквозь органы, кровеносные артерии и прочие, жизненно важные, участки организма. И ничего с этим поделать мы пока не могли.

Поэтому нет, универсальных средств, адаптирующих нашу иммунную систему к вызовам галактического масштаба, у нас пока не было. И далеко не факт, что они когда-нибудь появятся – только в нашей Галактике оставались еще тысячи потенциально обитаемых планет, на которых еще не ступала нога человека, милки, дняшки или какого-то другого продвинутого космического племени. Что уж тут говорить обо всей Вселенной…

Мы с Ольгой стали первыми, кому в тело вживили специальные искусственные органы, вырабатывающие продвинутую смесь из био-блокаторов, способных атаковать чужие клетки и вирусы, а также микроскопических, буквально в несколько молекул, роботов-камикадзе, также работающих по принципу лейкоцитов. Насколько я понял, к этой работе привлекали и милок, и дняшек, использовали не только наши, но и их базы вредоносных микроорганизмов и типов угроз, поэтому наш иммунитет, по словам врачей, должен был убить даже черную мамбу, если она рискнет нас укусить. Против большинства ядов он работал тоже. Жаль, что не против всех…

В общем, две недели анабиоза в госпитале не прошли даром – улучшенные версии нас с Ольгой должны были в разы эффективнее справиться с любым заданием в дальнем космосе и на планетах, если его выполнение было хоть как-то связано с нашими физическими возможностями.

Правда, имело это и некоторые побочные эффекты. Пришлось буквально учиться заново ходить. Нет, волокна-усилители вели себя спокойно, если ты просто шел и не прилагал лишних усилий. Но стоило тебе чуть-чуть напрячься, и ты запросто, сам того не ожидая, совершал двух-трех метровый скачек. Бег и вовсе поначалу был мучением, а чтобы заново научиться прыгать, нас поместили в специальный спортзал, изнутри затянутый сетками, даже под потолком, высотой под двадцать метров. Полы, разумеется, были покрыты толстенными матами, чтобы мы, падая из-под потолка, ничего себе не повредили.

Была еще небольшая проблема с подзарядкой всего этого великолепия. Да, мы фактически превратились в роботов, которые после хорошей физической нагрузки очень нуждались в том, чтобы подключиться к розетке через зарядное устройство. А если такой возможности не было, наш аппетит посрамил бы и Гаргантюа. Нет, все эти волокна и улучшайзеры могли накапливать энергию, выбирая из крови необходимые молекулы. Но это был долгий путь, к тому же, не гарантировавший нам длительной автономности. Электрическую энергию они запасали гораздо лучше, работали на этих запасах дольше, на аппетите это сказывалось меньше, да и голодным обмороком прямо во время какой-нибудь спецоперации не грозило. Но, увы, найти электрические провода где-нибудь в инопланетных джунглях было проблематично.

Ах, да, еще нам немного подкорректировали зрение. Добавили видимости в инфракрасном диапазоне, чтобы в темноте хоть что-нибудь видеть, и добавили какие-то фильтры, чтобы не ослепнуть от ультрафиолета или других жестких излучений. Я, к примеру, мог видеть, даже если мне прямо в глаза светили очень мощным фонарем. Ну а что – пустяк, а вдруг пригодится?

И это, кажется, все. Лазерных лучей из глаз пускать не научили, сверхпрочной паутиной какать – тоже. Хотя один из докторов обмолвился, что если мы заскочим к ним через полгода, он легко сделает из нас человека-паука. Он, кстати, даже удивился, увидев, как мы с Ольгой синхронно скривились. Дескать, ну а че? Полезный же навык…

Так-то да. А так-то я хз даже…

Все, описанное выше, проделали с нами за две недели, пока мы с Ольгой находились в состоянии искусственной комы. У нас даже не болело ничего, настолько все было технологично и качественно. Правда, поначалу тело ощущалось немного чужим, но это прошло буквально за пару дней.

Наше состояние после медицинского (а точнее, как нам потом сказали, биоинженерного) вмешательства позволило нам уже в первый же день приступить к тренировкам и адаптации. А еще через пару дней к нам заглянул начальник, чтобы немного поговорить на всякие отвлеченные темы.

О чем он говорил с майором, я, признаться, не знаю до сих пор. А вот мне он, помимо прочего, сказал следующее:

– Капитан, ты понимаешь, наверное, что у нас очень и очень мало информации по иилитам. Катастрофически мало, особенно, если грядет война! Нам нужна разведка, а не просто автоматический зонд, проскочивший в контролируемую ими галактику! Для этого мы могли бы и роботов послать!

В общем, если представится возможность, постарайся копнуть поглубже. Поиск, высадку на чужие планеты – я заранее одобряю все, что может дать нам информацию. Но потерять вас мы не хотим. Поэтому давай договоримся сразу – Ольга всегда на «Пингвине». И если запахнет жаренным, она просто включает двигатели и сматывается, понял?

– Так точно, Игорь Алексеевич!

– Ты должен понимать, капитан – это очень далеко, а флота, который мог бы прийти к тебе на помощь, у нас нет. И даже если бы был, совсем не факт, что нам бы этого флота хватило. Поэтому постарайся не попадаться, лады?

– Так точно! Постараюсь!

– Если что, я настаивал на автоматической миссии, – произнес он тихо. – Но, судя по уровню угроз, мы должны быть готовы и к жертвам, и к самопожертвованию. Решение принималось на очень высоком уровне, капитан…

– Ничего страшного, генерал! – я пытался выглядеть бодрячком. – Только вы Ольге скажите, пожалуйста, чтобы с корабля ни ногой, и при первой же возможности чтобы сматывалась.

– Не могу. Как бы то ни было, а она все-таки капитан корабля. Решения, принятые ею во время миссии, оспорить не может никто…

В общем, поговорили о том, о сем. О корабле поговорили поподробнее, хотя я, после имплантации мне памяти, знал о нем уже очень много. Да и Ольга, насколько я понял, о нем и о его возможностях знала уже лучше Игоря Алексеевича. Генерал попросил Ольгу постараться сделать так, чтобы корабль не попал в руки вероятных противников – мы были искренне убеждены, что «Пингвин» является настоящим чудом техники и может обеспечить человечеству первенство в Галактике, а то и за ее пределами.

В то же время, обращаясь уже к нам обоим, попросил не палить сразу – а вдруг, эти самые иилиты не такие уж плохие? Мало ли, какие у них были причины милок из пушек встретить – может, вполне уважительные?

В общем, можно сказать, готовились к экспедиции. Хотя, если честно, вся подготовка сводилась к тому, чтобы привыкнуть к новым возможностям своего тела. В остальном, с учетом скудости имеющейся информации, наша подготовка сводилась к различным разговорам да к привыканию друг к другу.

Наверное, нужно в общих чертах пояснить, к чему мы готовились. И как мы собирались это сделать…

В общем, по имеющейся у нас информации, наиболее вероятное место обитания иилитов – галактика Треугольника, расположенная не так чтобы очень близко, примерно в паре миллионов световых лет от Млечного Пути. Расстояние для наших звездолетов чрезвычайно большое, полет на классическом «утюге» в один конец занял бы больше двадцати лет. Милки, шарахаясь где-то в межгалактическом пространстве, пересеклись с ними во время какой-то археологической экспедиции. Ну и то ли артефакты не поделили, то ли просто к чему-то запретному приблизились, тут источники мило улыбаются и ссылаются на свою неосведомленность. Ладно…

Хотя я должен сказать, что археология является самым важным, самым интересным и перспективным делом с точки зрения космических исследований. Да, космос существует так давно, что в нем можно найти останки множества различных цивилизаций. А с ними, с останками, и какую-то ценную информацию – научную, технологическую, богословскую и так далее. У нас этим занимается космическая разведка, например. В сотрудничестве с Академией наук, конечно же. Ни хрена пока не нашли, но щеки дуют – мама, не горюй. Я, кстати, пару раз сопровождал их, обеспечивал секретность. Но ладно, это совсем другая история.

Конечно, большинство исчезнувших цивилизаций большого интереса не представляют – не успевают дорасти до чего-то значимого. Но иногда, в очень редких случаях, на обломках цивилизаций можно поживиться чем-то очень интересным и сэкономить несколько тысяч лет. Правда, в нашей галактике почти везде сунули свой очаровательный нос милки, но планетных систем даже у нас так много, что и нам еще не на одну тысячу лет хватит.

Самой известной исчезнувшей цивилизации мы, люди, обязаны своим выходом в дальний космос. Вы, дед, уже знаете о Галактической Библиотеке? Нет? Значит, все произойдет немного позже…

В общем, какая-то очень древняя цивилизация, жившая в нашей Галактике (но это не точно – может, просто мимо пролетали), оставила в недрах одной из планет (очень, очень глубоко в недрах, практически в ее центре) некий гравитационный излучатель. И транслирует с его помощью различные научно-исследовательские передачи, в которых в доступной форме рассказывает всякие полезные штуки – например, как перемещаться в космосе быстрее скорости света, или еще что-то полезное.

Собственно, нынешнее лидерство России в космосе это прямой результат того, что однажды российские ученые, баловавшиеся с гравитацией, поймали этот сигнал, а потом и расшифровали его. А поскольку отношения с Западом были помножены на ноль недавними событиями, то это открытие прочно засекретили, группу ученых сначала плотно опекали, а потом и вовсе вывели в дальний космос. В итоге за несколько десятилетий удалось создать мощный космический флот, сконструировать первые телепорты, основать в дальнем космосе базы и так далее. Постепенно перезнакомились с нашими нынешними союзниками, а также, как бы это помягче…. Ну да, не совсем союзниками, которые в нашей галактике тоже есть…

Ну а для того, чтобы наши земные «партнеры» сильно свой нос в дальний космос не совали, было создано несколько специальных служб, которые, в основном, занимались тем, что прищемляли этот нос, да и все остальное, железными дверями. Наше УОВПС, кстати, родом из тех веселых годков. Выжили в конкурентной борьбе, теперь вот наш начальник в ранге Замминистра ходит.

Короче – космическая археология признана делом перспективным, денег на нее не жалеют, поэтому если ваш внук или правнук решит учиться на археолога, не мешайте ему. Мы за ним присмотрим, если что…

Глава 5

Так воооот… Милки шарились где-то возле галактики Треугольника, в каком-то звёздном скоплении, в котором, по их информации, было что-то интересное. Но внезапно появились какие-то нехорошие ребята (вероятно, это было УОВПС иилитов) и попросили их обозваться и покинуть пределы данного звездного скопления. Милки, конечно, с радостью представились, но решили предварительно выяснить, к чему такие строгости, если можно просто общаться и сотрудничать.

Дальше все пошло как-то не по плану…

Собственно, милки и заметили некоторую аномально высокую активность сообщения – космического и информационного – между упомянутым звездным скоплением и расположившейся неподалеку галактикой Треугольника. Что подтвердилось впоследствии, когда их флот прибыл к скоплению, чтобы настоять на своих правах. Закончилось это печально, но информация, которую они успели передать домой, однозначно говорила – корабли иилитов прибыли из соседней галактики. После этого сообщение было грубо прервано, но у нас были все основания думать, что прогулка до галактики Треугольника даст нам что-то полезное и интересное…

На всякий случай расскажу, как мы мотаемся по космосу со сверхсветовыми скоростями. Может, немного занудно выйдет, но ты уж крепись. Опять же, вы, судя по всему, еще уверены, что это невозможно…

В общем, до нашей экспедиции, а точнее, до появления «Тысячелетнего пингвина», мы знали всего два способа. А если совсем точно, то один – гравитационный. Просто в двух ипостасях…

Первый вариант называется «гравитационный шест». Суть его в том, что раз уж гравитация распространяется мгновенно на любые расстояния, то она может не только толкнуть что-то вдали, но и позволит вам оттолкнуться от какого-то массивного объекта. Например, от звезды. Да-да, «всякое действие рождает противодействие» – что-то из этой оперы.

То есть, довольно узким «лучом» гравитационного давления мы отталкиваемся от разных космических объектов. Как лодка шестом от дна. Проблема тут та же, что и у лодки – она привязана к мелководью, а космолет-шестовик к секторам, довольно плотно заселенным звездами.

У гравитационного шеста есть и плюсы – очень быстрый набор скорости, высокая маневренность, относительная скрытность. Но это, пожалуй, и все. Для полетов внутри галактики – отличный вариант. Но действительно большие расстояния – не для него. У вас, кстати, вроде уже регистрируются вспышки на солнце? Вот-вот, скорее всего, это милки или дняшки куда-то по своим делам летят, толкаются…

А для того, чтобы обмануть дедушку Эйнштейна, который запретил нам передвигаться быстрее скорости света, используется кокон из электромагнитного (в основном) поля. То есть, корабль окружен этим коконом, а значит, пространство непосредственно вокруг корабля статично. И корабль, с точки зрения Эйнштейна, вообще остается неподвижным. Да, в пространстве движется поле, и это даже имеет свои нюансы – поле, грубо говоря, истирается о пространство, излучая свет, что немного замедляет корабль, а главное, требует постоянной подпитки этого самого поля. То есть, если во время движения выключить генераторы этого самого поля, кораблю моментально придет кирдык. Но тут, как говорится, только одно лекарство – не будь дураком и не выключай генераторы. Да бортовой компьютер и не даст…

Второй вариант почти идентичен первому, но корабль толкается уже не от конкретного космического объекта, а от большого сектора пространства, расположенного за ним. Если там, хотя бы очень-очень далеко, есть какая-то значительная масса, то хорошо. Но даже если нет, принципиального значения это не имеет, потому что массы, достаточной для ускорения корабля, в таком огромном секторе космоса все равно будет хватать.

В общем, летит космолет, толкаясь почти так же, как шестовик, но только не сфокусировано. И кажется, что у этого способа сплошные минусы. Но нет, есть и плюс. И плюс этот в возможности равномерного ускорения сколь угодно длительное время (пока мощности хватит). Задал курс, запустил двигатели и смотришь, как неуловимо дрогнули ближайшие звезды…

При длительном ускорении можно разогнаться так, что ближние галактики становятся вполне досягаемыми. Наши «утюги» (а именно так мы неофициально называем данный тип кораблей) могли бы достичь той же галактики Треугольника лет за двадцать. У милок есть утюги помощнее, поэтому они и за пару лет могут управиться, если не быстрее.

Проблема этого способа – необходимость иметь на борту охренительно мощный источник питания. В нашем случае – гелий-гелиевый термоядерный реактор размером с хороший астероид. У милок, кажется, тип реактора немного иной, но пока они с нами этим секретом не поделились.

Понятно, что такой способ передвижения очень затратен – и на толчок, и на генерацию поля, которое должно становиться все мощнее и мощнее по мере роста скорости. Поэтому межгалактические полеты этим способом – дело сложное и довольно дорогое даже для развитых цивилизаций, потому что максимум, на что хватит такого корабля – один рейс в два конца, после чего его придется утилизировать и строить новый.

Да, еще один его недостаток, критически важный в нашем случае – мощнейший гравитационный «выхлоп», который детектируется с огромных расстояний. Это очень «шумный» полет, и ни о какой разведке нельзя было бы вести и речи. Точнее, это было бы на несколько порядков рискованнее, чем в нашем случае.

А наш случай это «Тысячелетний пингвин» – абсолютная новинка для нашей галактики, придуманная нашими учеными и созданная нашими конструкторами. Нет, понятно, что при значительной помощи милок и дняшек, особенно последних, но весь «хай энд» чисто земного происхождения. Предмет гордости, между прочим.

Про подпространство вы тоже ничего не слышали? А, только в фантастических романах? Понятно…

Про подпространство знают примерно все. И даже с ним экспериментируют. В общем, это что-то вроде другого измерения, каждая точка которого граничит с абсолютно любой точкой нашего пространства. И в теории, нырнув туда, мы можем моментально переместиться хоть на другой край Вселенной, за двадцать миллиардов световых лет.

Проблема том, что нырять туда мы научились. А вот ориентироваться там не научился пока никто. Только мы сделали и запустили в подпространство уже десятки автоматических зондов. Но все они выныривали совсем не там, где мы ожидали их увидеть. Один из них, например, выпрыгнул так далеко, что вся наша Вселенная стала для него небольшим огоньком в небе. Он там, кстати, еще какие-то огоньки обнаружил, но это как-то больше по разряду слухов проходит…

Параллельно, насколько мы знаем, эксперименты с подпространством ведут и все наши партнеры по Альянсу. Примерно с такими же результатами.

Но однажды, не так давно, какую-то светлую голову у нас осенило – а что, если отправить туда не весь корабль, а только какую-то его часть? А все, что касается управления, энергетики и прочего, оставить в нашем пространстве?

И что вы думаете? Получилось, конечно, нечто, сильно среднее, как бы даже не убогое по сравнению с мгновенным перемещением по Вселенной, а все-таки на что-то пригодное.

То есть, получилось примерно следующее – часть корабля, отправленная в подпространство, стремится вернуться обратно. Ее, строго говоря, выталкивает оттуда со страшной силой. И точка, куда ее выталкивает, может быть реально за миллиард световых лет.

Но она находится не там, где нужно. Вас несет совсем не туда, куда вы планировали улететь! И тогда основной корабль, с помощью банальных гироскопов (или ракетных двигателей в экстренных случаях) корректирует направление движения. И таки да, ваш космолет начинает двигаться в нужном вам направлении!

Причем, без дополнительных энергозатрат. Он тратит только то, что необходимо для удержания своей части в подпространстве. И ускорение, которое он обеспечивает в таком режиме, сильно выше, чем то, что могут наши утюги!

Есть, как обычно, некоторые нюансы, но нас обещали ознакомить с ними непосредственно перед вылетом…

Надеюсь, теперь немного понятнее, как мы по космосу мотаемся. А, есть еще телепорты, но там особый случай – сначала нужно построить глобальный телепорт на том месте, куда ты хочешь портнуться, обеспечить его энергией, и только потом можно улететь туда, когда тебе заблагорассудится. Правда, сильно не забалуешь – энергии нужно много, один телепорт куда-нибудь к центру галактики стоит больших денег, и обычно порт используют для государственных нужд, либо по просьбе кого-то из членов Альянса. Поэтому строят их только в неких узловых точках, откуда не очень далеко добираться до нескольких систем или объектов.

В некоторых случаях возможна телепортация чего-то не очень большого на объекты, вроде баз космического флота или космической разведки, имеющие соответствующие энергетические мощности и, собственно, портал. Как это работает, я не очень хорошо понимаю. Человека на космобазу не портировать, а вот какое-нибудь секретное письмо – это пожалуйста. Да, еще я знаю, что чем тяжелее предмет или дальше адресат, тем больше энергии нужно для его отправки. А кроме того, телепорт должен быть хотя бы относительно неподвижен и находиться в строго указанном месте. То есть, разместить ТП на звездолете пока не получается, хотя всем бы очень хотелось.

В общем, как-то так, дед. Немножко мы перехитрили Эйнштейна. Да и не только мы – в нашей галактике только ленивый не использовал гравитацию для перемещения. Библиотека открыта для всех, кто хотя бы немного разобрался в гравитации. А там тебе и чертежи шестовика, и базовые знания про телепортацию, и много чего еще. Так что, если совсем честно, это не мы его перехитрили…

Дела у нас с Ольгой шли на поправку, если это можно так назвать. День начала экспедиции приближался, и мы старались как можно больше времени гулять, купаться, загорать. Все-таки сидела в подсознании мыслишка, что можем и не вернуться…

Почти сразу после госпиталя нас отправили на тренировочную базу на Алтае. Там обычно сотни рекрутов бегали, тренировались, грызли гранит всех известных наук. Но к нашему приезду все было тихо – курсантов срочно отправили на практику, львиная доля персонала ушла в отпуск. Вместо курсантов мы иногда пересекались с вежливыми мужиками, у которых под одеждой топорщилась кобура, но они обычно шли куда-то по своим делам (скорее всего, охранять внешний периметр). Оставшийся персонал обращался с нами, как с Юрием Гагариным, не меньше. Любые прихоти по питанию, процедуры (кроме обязательных), а однажды даже притащили к нам гастролирующих неподалеку известных артистов.

В общем, носились с нами гораздо больше, чем мы того заслуживали. Хотя, в общем, понятно – миссия сложная, чем она закончится, не знал вообще никто, а интерес к нам иностранных спецслужб требовал особого отношения к вопросам безопасности. Но это было даже приятно – лето, жара, горные леса и луга Алтая, красивые быстрые реки… А если учесть, что никакой особой подготовки и не было, нас просто немного погоняли по системам корабля, по возможным нештатным ситуациям и системам связи, а все остальное мы уже знали, то эти последние деньки перед миссией были просто райскими.

Отношения с Ольгой стали гораздо теплее, хотя дистанцию она старательно сохраняла. Я, понятное дело, был бы не прочь эту дистанцию сократить как можно сильнее, тем более, что я холост, она, насколько мне было известно, тоже одинока… Но субординация, девичье кокетство и прочие семь пятниц на неделе не позволяли мне сильно продвинуться на этом пути.

А может, я не так уж и пытался – все-таки, предстоящий полет прочно сидел в голове, для серьезных отношений там не оставалось места, а несерьезные, как я понял, Ольга Владиславовна поддерживать не планировала.

В общем, время на Земле неумолимо истекало – мы уже запросто могли не только ходить, но и бегать, прыгать, плавать. Я потихоньку приступил к отработке специальных навыков, хотя мне обещали, что на корабле есть хороший спортзал и искусственная гравитация.

В конце июля, в самое знойное время, когда вечерами категорически не хотелось возвращаться в корпуса тренировочной базы, а идея закрыть себя в металлическом чреве космического корабля и вовсе казалась невыносимой, нас попросили собрать вещи. В последний вечер на базе мы долго гуляли, говорили о всякой ерунде, пока Ольга внезапно не сказала:

– Знаешь, а будет жаль никогда больше этого не увидеть, – и обвела взглядом половину горизонта, с горами, лесами, рекой, струящейся у наших ног, закатом солнца, который в этот вечер был невероятно красив.

Я понял, конечно, что она не только про этот уголок Алтая говорит. И, почему-то, не нашел ничего умнее, как ответить:

– Знаешь, если у тебя будет возможность смотаться одной – жми тапок в пол и не оборачивайся!

Она помолчала, потом тихо спросила:

– А ты как же? Помашешь мне вслед платочком?

– Если он будет под рукой, обязательно.

Ольга снова выдержала паузу. – А мне кажется, эта миссия для двоих. И если нам суждено вернуться, то только вдвоем.

– Ну вот, кто-то забыл, что он капитан корабля, и врубил блондинку, – я был нарочито груб, но надеялся, что она этого не заметит. – Поверь, если ты погибнешь вместе со мной, или попадешь в руки к иилитам, мне от этого легче не станет. А вот если выживешь – может быть…

Кажется, она улыбнулась. Нет, не во весь рот, а как-то очень робко, коротко, самыми уголками губ. Но тут же взяла себя в руки.

– А почему ты считаешь, что ты должен погибнуть или попасть к ним в руки? У тебя какие-то отдельные инструкции?

– Я считаю, что должен выжить и вернуться. Но если мне представится возможность, я оставлю тебя на корабле, а сам уйду в поиск. Кажется, это то немногое, что ты не можешь мне запретить.

– Зря тебе так кажется. Как командир, запретить я могу все, – теперь она немного надулась. – Представьте себе, я такой матерый оперативник, я с маской и ластами океан исследовать могу! – сарказм был виден без таблички.

– Не обижайся. Ты же понимаешь – долететь до Треугольника и просто пособирать телеметрию могла и автоматическая станция. И если посылают нас, значит, нужно копнуть глубже. Ну и цена вопроса, как можно догадаться, просто громадная.

– Эта миссия для двоих, – тоном, не терпящим возражений, сказала она. – Но я постараюсь учесть и цену, и ширину твоих ласт. Но давай, все-таки, вернемся вместе?

– Давай хотя бы просто вернемся? – примирительно предложил я. – Ну а если придется выбирать, то у тебя билет в обратный путь в кармане.

Глава 6

На этом и порешили. Нет, мы еще попрепирались немного, выясняя, кто же все-таки больше бесит – упрямые дураки или стервозные курицы. Но вечер догорал, комары становились все смелее, и они как раз никакой разницы между дураками и курицами не делали. В общем, пришлось бежать на базу, тем более, что вставать нам было рано…

Утром, ни свет, ни заря, поднялись и поехали в аэропорт. Дальше все, как обычно – самолет уже ждал нас под парами, в Москве нас приняли прямо от трапа и внушительной кавалькадой, в сопровождении нескольких машин охраны, доставили в офис.

А вот уже в офисе мы ждали добрых два часа, пока на совещание, посвященное нашему отлету, не соберутся абсолютно все.

Перечислять присутствующих я не буду. Скажу лишь, что были серьезные люди из телевизора, которые жали нам руки, обнимали и даже роняли скупую слезу. Говорили, понятно, про важность, невероятную важность миссии.

Генерал воспринимал это с очевидной скукой, и даже как-то подмигнул мне – дескать, ничего не поделаешь, надо. Некоторые из посвященных, в том числе Хлыщ и Хмырь, тоже сказали несколько веских слов, но вселили в нас с Ольгой надежду, упомянув о каком-то предполетном инструктаже, на котором нам дадут последние вводные. Не то, чтобы мы очень надеялись узнать там что-то новое, но хоть какая-то надежда, что эта бесконечная говорильня закончится, уже воодушевляла.

Просидели на совещании часа три. И тут, к нашей радости, гости потихоньку иссякли. А может, вспомнили, что время уже обеденное. Какой-то специалист по государственному управлению предложил, было, устроить видеосъемку для истории, но генерал сказал, что съемка для истории ведется с самого начала, а по телевизору пока все равно не планируется ничего показывать. На том и порешили…

Дальше события снова понеслись. Даже накормили нас, хоть и сытно, но на скорую руку. Потом значительно поредевшая группа провожающих проводила нас на секретную станцию метро, откуда небольшой поезд, всего из двух вагонов, повез нас в Подмосковье, в одно-единственное место, о котором все слышали, но о местонахождении которого мало кто догадывался. Это была станция телепорта – единственная, расположенная прямо на Земле. Работала она только на отправку, но нам, в общем, именно это и нужно было.

Часа в четыре мы были на месте. А дальше все прошло очень буднично – еще полчасика, и мы с сопровождающими были за несколько сотен парсеков от Земли, на нашей космической верфи.

Верфь эта была расположена в одном очень интересном месте, да и вообще она была предметом нашей гордости.

На высоте примерно семнадцати километров, где уже никак почти не ощущалась атмосфера одной буйной планетки, в кратере давно остывшего вулкана, и расположилось наше космическое производство. Как ни странно, именно этот место признали идеальным – почти никакого контакта с местной флорой и фауной, но по специально пробитым каналам можно легко и сравнительно быстро закачивать необходимые для производства объемы атмосферных газов. Горная порода в местах древних прорывов лавы была очень богата металлами, начиная от железа и заканчивая гораздо более редкими.

Сам кратер имел почти идеально ровную поверхность, совсем чуть-чуть присыпанную звездной пылью. Именно звездной, потому что обычная пыль не могла сюда подняться из-за невероятной разреженности атмосферы.

Рабочие цеха представляли собой огромные отверстия в грунте, прикрытые такими же огромными раздвижными крышами. Производство шло по принципу «один цех – один корабль». Собственно, любой наш космический корабль собирался от нуля до конечной отделки, не покидая «стапелей» своего цеха. Отчасти строительство корабля можно было сравнить со строительством дома – снизу, с самого нулевого уровня, начинали строить корпус, параллельно воздвигая внутри ядерный реактор, генераторы и маршевые двигатели. А после завершения строительства крыша раздвигалась, после чего космолет врубал антигравы, медленно поднимался над равниной и стремительно растворялся в космической тьме.

Цеха были разные по размеру – от громадных, где строились «утюги», до относительно небольших, глубиной метров триста и диаметром не больше ста, где создавали корабли поменьше.

Между собой все это соединялось тысячей тоннелей, транспортеров, эскалаторов и труб.

В итоге на поверхности мы имели почти нетронутую равнину, а под поверхностью – настоящий немаленький город с десятками тысяч жителей, сотнями отдельных заводов, фабрик, цехов и мастерских.

Наш «Пингвин» уже дожидался нас в экспериментальном цеху – не самом большом, не самом центральном, и даже не самом известном среди местных жителей. Не то, чтобы он был особо секретным, но и лишний интерес к нему не поощрялся.

С первого взгляда я понял, почему его назвали «Пингвином». Да вылитый – пингвинообразной формы, матово-черный, в куцых своих крылышках, вытянутых вперед, он словно держал какой-то предмет. Что-то вроде пингвина, держащего крыльями книгу. Как и все космолеты, он выглядел огромным, хотя на фоне настоящих гигантов он показался бы пингвином на фоне касатки.

Мы стояли на небольшой смотровой площадке, до старта миссии оставалось около получаса, и рассматривали корабль, который должен унести нас примерно на два миллиона световых лет, в очевидно не очень дружественную галактику, вернуться из которой мы были просто обязаны. Вернуться с информацией о своем вероятном противнике.

Хмырь, который Сергей Федорович, аккуратно кашлянул, привлекая наше внимание, и начал, как оказалось, завершающий инструктаж…

– Майор, капитан… – сразу обозначил он адресатов своей речи. – Вам лететь на этом корабле, и я должен сообщить вам некоторые моменты, которые мы ранее не озвучивали, заподозрив, что у противника есть крот в УОВПС. На всякий случай – я один из разработчиков «Пингвина», и я знаю практически все, что так или иначе с ним связано.

Итак. Как вы уже поняли, корабль использует совершенно новый принцип перемещения, который мы условно называем «частичное управляемое погружение в подпространство». Непосредственно там, в подпространстве, оказывается эта… хм… приставка. – Он показал на «книжку», которую «держал в руках» корабль. – Остальной корпус корабля находится в нашем, обычном, пространстве. Но не совсем…

– Не совсем? – заинтересовано произнесла Ольга.

– Да, не совсем! И это вторая изюминка «Пингвина»! – кажется, Хмырь был увлечен. – Остальной корпус находится, как бы это сказать… – он снова замялся. – В общем, научное объяснение слишком долгое… Просто представьте, что корпус тоже должен был уйти в подпространство, но не все условия были соблюдены. И в полете он будет в таком странном состоянии…

– Мы что, полетим в желеобразной форме? – честно говоря, меня это не радовало, и в моем голосе это отразилось.

– Нет, что вы! – Хмырь ухмыльнулся. – Если честно, все эффекты этого состояния еще не изучены, нам бы пару лет испытаний…. Но есть несомненные, очень серьезные плюсы! Во-первых, корабль будет невидим! – выпалил он.

– А мы? – кажется, я действительно был растерян.

– А вы будете видимы, как обычно! – Сергей Федорович был рад, что хоть как-то нас успокоит. – Понимаете, органика немного иначе реагирует… Мы еще изучаем этот феномен… Но, поверьте, мы проводили эксперименты с животными – они отлично себя чувствовали, их было хорошо видно! И до сих пор! До сих пор отлично себя чувствуют! – спохватившись, он явно попытался нас успокоить.

– Мне кажется, это не очень важная информация, – проговорил Игорь Алексеевич.

– Да, важнее другое! – Хмырь снова оседлал своего конька. – Главное, что кораблю и вам не потребуются защитные поля! Огромная экономия энергии!

– Вообще не потребуются? – скептически спросила Ольга!

– Вот именно! Понимаете, перемещаемое вещество будет, одновременно, как бы и в нашем пространстве, и не в нашем! Вот только органика…

Ее придется защищать от света, понимаете? Если бы вы были невидимыми, совсем другое дело! Но нет, органика поглощает и излучает счет, поэтому придется ее защищать…

– Надеюсь, это реализовано? – я спросил чисто из вежливости, не могли же они, в самом деле, отправить нас на верную смерть.

– Да, конечно! Видите этот матовый, черный цвет корабля? Весь его корпус представляет из себя очень мощный светофильтр, который будет поглощать фотоны и некоторые другие заряженные частицы. У него есть и некоторые другие функции, но главное, конечно, это светопоглощение.

– «Пингвин» вооружен? – честно говоря, я начинал скучать от этого экскурса в светопоглощение и прочие чудеса техники. Вот оружие это да, это казалось действительно важным.

– Да, конечно! – рассказчик снова засветился от радости. – У него целых четыре пушки, сделанные по принципу одностороннего телепорта! То есть, мы просто телепортируем в цель снаряд, в нашем случае это скорее небольшая пуля, и если попадаем, можем нанести ей значительный ущерб!

– А если не попадаем? – счел нужным уточнить я.

– Точность довольно высокая, капитан! К тому же, в нашем случае это не совсем пушка, это скорее пулемет!

В общем, я не буду мучать вас деталями этого разговора. Если коротко – оказалось, что вооружены мы неплохо, наше оружие пробивает все поля, которые могут быть вокруг вражеского корабля, и может нанести большой ущерб. А если вам это кажется не очень серьезным, просто представьте себе, что в вашем теле за долю секунды оказались десятки пуль.

Дальность у пушек тоже хорошая, четыре астрономических единицы – не шутки. Правда, точность на таком расстоянии уже не оптимальная, но для пулемета, каждый выстрел которого является прицельным, это не так критично.

Корпус нашего корабля сделан по принципу светофильтра, способного поглощать мощнейшие потоки света. Сам он из какой-то разновидности стекла, в которое интегрированы, во много тысяч слоев, какие-то органические кристаллы. Но самое интересное в том, что каждый этот кристалл может не просто поглощать фотоны света, но и передавать соответствующий сигнал на главный компьютер корабля. И он, таким образом, превращается в огромный телескоп, летящий навстречу потокам света с безумной скоростью. То есть, подлетая к месту назначения, мы должны иметь великолепное, до мелочей детальное изображение галактики Треугольника, которое и не снилось земной и неземной (внутригалактической, скажем так) астрономии.

Еще этот корпус может менять цвета и становиться, де-факто, накидкой-невидимкой. В космосе это нам не очень поможет, а вот заметить нас в каких-нибудь инопланетных джунглях будет очень и очень непросто. Если не считать размеры, конечно. Но джунгли тоже бывают всякими, если они космические…

Ну и интересная информация, которую нас просили даже не проверять – чисто теоретически, «Пингвин» мог пролететь сквозь звезду и даже сквозь экстремальные космические объекты, вроде нейтронной звезды или даже черной дыры. Но поскольку это чистая теория, ни разу не подтвержденная практикой, нас просили ничего подобного не делать – например, возможен был вариант, что светофильтров не хватило, корабль пролетел сквозь звезду, а экипаж, то есть мы, превратился в небольшие кучки пепла. С черными дырами еще сложнее, даже теоретически было не очень понятно, что случится с нами за этими горизонтами событий, со всем этим замедлением времени и так далее.

Что еще? Да ничего особенного, в общем. Ах, да – новый дополнительный реактор, вспомогательный. Деталей я не скажу, сложновато для меня, но сделан он на основе эффектов неудачной телепортации. То есть, там элементарные частицы телепортируют одну в другую, они сшибаются с огромным выбросом энергии и… А вот подробнее я сказать не могу – слишком далекая от меня тема. В общем, это вспомогательный реактор довольно большой мощности, благодаря которому наши пушки смогут работать даже тогда, когда основной реактор выкладывается, обеспечивая наше перемещение.

Затягивать прощание не стали. Как только Хмырь закончил свою лекцию, а генерал Приговор произнес последнее уточнение, сделал последнюю поправку и так далее, мы все отправились по коридорам ко входу на корабль. Благо, сказали нам, система связи у нас мощнейшая, и если что, всю необходимую информацию мы сможем получить во время полета.

Полет в один конец должен был занять чуть более трех месяцев. Это, в данном случае, просто невероятно быстро.

А система связи, кстати, была вполне обычная, основанная на квантовой запутанности и тому подобных квантовых эффектах. Мгновенная связь на любых расстояниях – это то, что мы имели в теории. На практике про любые расстояния говорить было рановато, но внутри галактики система показывала себя хорошо. Ну, как хорошо. По не совсем понятным причинам некоторые запутанные частицы иногда становились абсолютно нейтральными, ни на что не реагирующими и никаких сигналов не передающими. Но решалось это просто – в современных звездолетах использовались системы связи с сотнями запутанных частиц, дублирующих друг друга. Даже на самых длинных миссиях хоть несколько каналов, но выживало.

«Пингвин» имел систему связи, основанную на двух тысячах запутанных частиц. Это много. Это очень много. Нет, сделали бы и больше, но это требовало значительного увеличения габаритов установки и, как следствие, корабля…

На сам корабль мы зашли без сопровождающих – из-за усиленных мер безопасности туда не пустили никого. Хотя они, конечно, особо внутрь и не рвались. Поручкались с нами у трапа, Ольгу пару раз обняли, пожелали нам скорейшего возвращения с ворохом ценнейшей информации, а потом мы зашли внутрь, люки автоматически закрылись, искусственный интеллект корабля поприветствовал нас на борту и спросил у капитана, какие будут инструкции.

Инструкции были просты – в заданное время вывести корабль из цеха и взять курс на точку старта. На всякий случай – нет, мы стартовали не сразу, а собирались изрядно приподняться над нашим Млечным Путем, чтобы, во-первых, относительно спокойно лететь к своей цели, а не расталкивать лбом сотни звезд и прочих космических объектов, а во-вторых, рассчитывали подойти к Треугольнику не по кратчайшей прямой, а под некоторым углом, да в неожиданную точку – надеялись, что так получится совсем незаметно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.