Ингер Барка
За принцессой

1

История эта началась давным-давно в Рэйвенбургском королевстве. Славное цветущее царство, что располагалось в прекрасном, вечно зелёном краю, окружённом величественным горным хребтом, не высоким, зато тянущимся долгие сотни километров, и примыкающим к морским просторам. Здесь водилось бесчисленное количество видов растений, травы, кусты, деревья, земля плодоносная, а согревающий климат благоволил любому урожаю и притом в большом количестве. Вследствие чего, королевство всегда было богато на выращенные в своих садах и огородах фрукты с овощами. Всех природных даров было так много, что Рэйвенбургские продукты были известны и в других королевствах по всему миру.

Перечислять все виды не имеет смысла, а то это займёт слишком много времени, нужно лишь знать, что прогретая семью-восемью месяцами тепла и промоченная четырьмя-пятью месяцами дождей ежегодно, даже в самые тяжкие времена могла прокормить народ, который на ней жил. Не овощами, да фруктами, так десятками видов грибов, орехами, да полезными и съедобными травами.

Были, конечно, и такие сорта с культурами, которые здесь приживаться не могли, а потому такие товары, как и всегда считались экзотикой и редкостью, а позволить их могли, естественно, далеко не все породы людей. Правда не всегда обычным крестьянам подобные лакомства были интересны, они и сами могли сготовить или вырастить настолько экзотические блюда и породы, что только сами они и могли их употреблять.

При других же обстоятельствах, в любое событие, жители закатывали небывалые пиры, что как говорится, на весь мир. От яств, угощений и выпивки, ломились столы, а гулянья могли тянуться не один день. И казалось бы, самые обычные блюда, только так они были приготовлены, что никаких иностранных деликатесов и не надо было.

Помимо флоры, богат был край и на фауну, при том, как наземную, так и водную. Озёра и реки были богаты на рыбу и раков, а море помимо рыбы сполна был насыщено крабами, креветками, вдалеке можно было увидеть дельфина, а чем глубже и дальше от берега, тем более необычные виды рыбы и морских обитателей могли встретиться. Наземных тут так же было в избытке, волки, лисы, олени, шакалы, еноты, местами водились медведи и рыси, а во всяких частных заповедниках можно было и вовсе повстречать множество экзотических животных, птицы и рыбы.

В силу же времени, а все те события, происходили в средневековую эпоху, людей зверьём или едой, даже самой экзотической было уже не удивить. Любой ребёнок был способен чуть ли не голыми руками одолеть волка, поймать рыбу и выживать не один день в лесу, питаясь дичью, травами и ягодами, а прикрываясь ветками. Народ того времени, хоть редко, но был привыкшим видеть даже самых необычных тварей или как минимум, слышал, скажем, о жирафах или бегемотах, крокодилах или полосатых лошадях, что зачем-то назывались зебрами, а также обезьянах и кенгуру. Путешественники часто о них рассказывали и даже показывали сделанные картины.

Жители Рэйвенбургского королевства с наслаждением слушали рассказы об иностранном зверье, а на просьбу рассказать о своих необычных тварях, делились историями с охоты или просто забавными стычками с дикими животными в лесу. Многих иностранцев такие истории, конечно, бросали в дрожь. Как деревенская баба тяпкой медведя забредшего во двор гоняла, или как дети лисицу за хвост тягали. Только какими бы задорными и насыщенными истории местных не были, ни один разговор о редких тварях не обходил стороной один вопрос.

Нагибаясь ближе к собеседнику, чтобы из-за слов таких никто не засмеял ненароком, гость, оглядываясь, решался. – Говорят, у вас королевстве драконы водятся?

Местные были не из пугливых, правда, касалось это исключительно тех случаев, когда они знали, с чем имеют дело. Со временем, они узнавали новые вещи, а вот некоторые другие оставались не только для них, а для всех, в общем, чем-то за гранью понимания. Чем-то, во что люди просто отказывались верить и даже допускать возможность существования.

Ведьмы, что крадут детей? Сказки всё это, чтобы ребятня вовремя спать ложилась, а не бегала чёрт знает где. Увидит ребёнок старуху какую скрюченную, косоглазую, беззубую, хромую с тростью и в тряпках, так сразу пальцем тычет и смеётся. Бабка та, то метлой, то костлявыми руками машет, угрожает и на брань изводится. Иль шибко красивую молодую бабёнку, в платье красивом, да с косой до пояса. Как пройдёт куда дива подобная, так все глаза мужиков сразу за ней, а то жёны то тут же клеветать, что охмуряет молоденькая и уводит из семьи. От этого и идут, а как лучше всего оскорбить, чем не ведьмой и поедательницей детей назвать? На деле же, скорее оболтус маленький сам куда забредёт, сунется или свалиться, чем с ним, что случится.

А что до оборотней? Так это ещё смешнее. Будет по ночи идти или в повозке ехать пьяный мужик и увидит в свете Луны волка или собаку, а оно ведь под хмелем или беленькой, всё же краше становится. Отсюда и берётся, что в полнолуние вылезает нечисть, а нечисть вылезает, когда кто-то напьётся, и потом орёт от страха так, что все собаки разбегаются. Теперь такая картина, стая собак в сопровождении криков нечеловечьих, либо же здоровенная детина в ночи с этими собаками и бегает, пытаясь, нечисть отогнать от себя.

Из подобного и берутся прочие упыри, кикиморы, лешие. Стоит пойти старцу какому на рыбалку по ночи и распугать девок, что купаться рядом будут, так сразу слух, что водяной завёлся. Или опять же пьяный кто вдоль озера пройдёт или по лесу рядом и песни горланить пытаться будет, сразу о мертвецах восставших разговор пойдёт. А как ему не пойти, если вместо песни бормотание, рычание и вопли непонятные.

Кто там ещё, чародеи и черти? Так лекари порой такие зелья наварят, либо же такие приезжие раз-другой пороха прихватят с собой и давай салюты детям показывать. Чем не волшебники? А после отваров лекарей, да вспышек ярких салютов, не только черти покажутся, но и прочие бесы с существами причудливыми.

Про дракона тоже сказать можно. Увидел, кто в небе птицу чудную с размахом крыльев большим, или стрелу огненную в дичь угодившую, а та с криком круги где-нибудь наворачивает. Не сложно ведь догадаться, что забава охотничья и тоже под хмельным. Может сложиться впечатление, что пьют здесь много. Пьют, конечно, где без этого и когда было. Но не так, чтобы много, умеренно, есть свои недостатки, а с другой стороны, стольких историй, баек и сказок не было бы, коль не пил бы никто.

Не оправдание это таким вещам, только ведь у каждого не отберёшь, да не перевоспитаешь. В этом деле, как и в любом другом, остановиться можно только когда сам человек захочет, в остальном же, одни тщетные потуги. Уговоры, заговоры, привороты и прочее, всё это лишь временная мера и отсрочка от очередного срыва.

Поэтому про дракона выдумки всё это. Небось, сказка понравилась кому заморская о принцессе, что в башне сидела и за которой принца послали спасать бедную, вот местные то детишки и переняли, начали рассказывать, и распространилось это по всему королевству, да посчитали это за действительность. Случись ведь такое взаправду, то и представить нельзя, как бы всё обратилось.

Подумать только! В нашем славном королевстве красть принцессу – дочь короля и садить её в замок, под охрану дракона. Не стаи волков и медведей, не увезти её в другую страну, а в заточение с присмотром дракона. Что же за ересь то? Огромную скотину, которой тонны мяса каждый день скармливать надо, заставлять смотреть за принцессой. Кому такое в голову придёт? Однако, отрицать смысла нет, сказка была и уже неотъемлемо она стала связана с Рэйвенбургским королевством.

Всякие россказни ходили о тех древних временах. Чего уж, и по сей день ходят среди народа история та, передаётся из поколение в поколение, только нет ей никаких уже подтверждений, всё только на словах. А откуда тем подтверждениям взяться. Сколько не рассказывал кто ту байку, у каждого она о своём была и толком теперь даже единую какую-то версию не передать. Хотя, надо признать, знали сочинители эти, как одно к другому подвязать так, чтобы правдоподобно выглядело, ведь не принял тогда бы никто на веру, что могло подобное случиться.

Бывали тёмные времена в Рэйвенбургском королевстве, горе тогда случилось в королевской семье. Никто от такого не застрахован, ни богатый, ни бедный, и на каждого влияют события, тоже разным образом. Коль уж страдали королевские особы, то и обычных крестьян это стороной не обошло. Коснулось всех без исключения. Так давно это было, что уже и не вспомнить, ничем хорошим не закончилось, зато вот легенда осталась. А как историю любую так изложить, чтобы передавалась она и жила долго? Верно. Приукрасить её.

Только вот кто его знает того выдумщика, что всё это так сочинил, только теперь, где не упоминается Рэйвенбургское королевство, там и разговоры о драконах заводятся. Тем и знаменито королевство стало, своей легендой о безутешном короле, дочь потерявшем и в крепости заточённой, герое, что отправился её вызволять и конечно же, драконе, что вопреки любой истории, не был убит.

2

Много десятилетий Король Гильберт Доннахлэйт правил Рэйвенбургским королевством, а правил справедливо и мудро. Никто зря наказанным не был, никто властью не злоупотреблял, всем еды и крова хватало, без законов безумных, коими иные королевства славились. И сам король, и все его подданные, а так же жители королевства, только добрыми словами друг о друге отзывались. И пусть Гильберт был королём, однако властью чрезмерно не злоупотреблял. При этом, правда, и не упускал возможности пользоваться своим положением. Только и это к плохому не приводило, ведь будь то настырность, наглость или угрозы его, так всё на благо шло и в очередной раз доказывало, что король по праву место своё занимает.

В молодости высокий и стройный, похожий на юнца от того, что всегда был в спортивной форме. Тёмная шевелюра, на которой всегда переливалось солнце, строгие черты лица и пронзительный взгляд, что был не менее эффективным меча, когда нужно было правду узнать. И войска свои король вел, и балы устраивал, где веселились все. Со временем, хоть отразилось время на Гильберте, и седина редкая с морщинами ударили и бородку небольшую отпустил, всё ещё оставался король высоким, красивым и мужественным.

Под стать королю была и королева. Вирджиния, ещё ребёнком прибывала в Рэйвенбургские края. Немногим младше короля, она, кажется и вовсе не старела, правильнее даже сказать, с годами становилась только лучше. Королева, что была под стать королю, немного младше и немного ниже, с длинными светлыми волосами, большими и яркими глазами, в которых можно было утонуть, лучезарной улыбкой и излучающей столько радости, что никто вокруг не мог сопротивляться, чтобы не начать улыбаться в ответ.

Все их любили и почитали, вот только была у них одна проблема. Мало кто о ней знал, но многие подозревали, хоть и молчали. Нет, это не как часто бывает смертельная болезнь или множество врагов, хотя и не без них. Все враги для Гильберта были столь важны, как и друзья, так с ними-то как раз трудностей и не было никаких. Настоящая проблема заключалась в отсутствии наследника. Помимо титула короля, Гильберт был ещё и мужем, а так же отцом, только отцом он был для четырёх дочерей, а сколько было реальных попыток зачать наследника, история умалчивает, но это и неважно. Так или иначе, дочерей своих он безмерно любил и всячески превозносил, да баловал. К примеру, распорядился король построить и по замку для каждой из дочерей. Старшая принцесса Кэйтарина, лицом, почти точная копия отца, только лишь более женственные были эти черты и снабжали их белые кудри. Такая же высокая, стройная, да глазу было не оторвать. Вторая дочь принцесса Терезия и третья принцесса Эйринн, хоть и не были близняшками, потому что разница у них была в несколько лет, однако, были как две капли воды, темноволосые смеси отца и матери, немного ниже старшей сестры с пронзительным взглядом отца и бюстом матери. Последняя дочь Астрид, была точной копией матери, и лицом и чертами лица и светлой шевелюрой и даже глазами, за которые другие короли, готовы были отдать все свои королевства Гильберту, лишь бы получить руку и сердце прекрасной особо, в которую превратится столь прекрасное дитя.

Старшие сёстры ни разу не завидовали, напротив, только радовались младшей и вместе с ней проводили много времени. Вместе с матерью, были они, словно пять сестёр, настолько Вирджиния сохранялась молодой, что со старшей Кэйтариной их частенько принимали за двойняшек. Таким образом, путешествуя, как по своему краю, так и по ближайшим королевствам, Гильберт и Вирджиния выдали замуж дочерей, одну за другой, ведь время не щадило, и хоть его ещё было достаточно, королевству всё же нужен был наследник. Понимая задачу, дочери не сопротивлялись родительской воле и так со временем, Кэйтарина вышла замуж за восточного шейха Назира Сейфуллиана, Терезия заключила союз с испанским генералом Фернаном Борийским, Эйринн связала себя со знатным и богатым бизнесменом из Европы Йонассом Дольгиром.

Осталась в царском дворце лишь ещё юная Астрид, которая вместе с родителями разъезжала всюду, либо в сопровождении охраны коротала она свой досуг в замках старших сестёр, которые иногда пустовали, пока её собственный строился. Принцесса Астрид прилежно училась, умела читать, писать и считать, в каких-то десять с небольшим лет, была умна уже по годам. Старшие её сёстры иногда возвращались из путешествий иностранных и брали её с собой, посмотреть на восток или Европу, а так же обсудить дальнейшие планы на жизнь.

Король Гильберт с королевой Вирджинией были спокойны душой, у каждой дочери выгодный и счастливый брак, каждой есть где жить, и такая же судьба ожидала и Астрид, а там пойдут наследники и можно будет спокойно уходить на покой.

Только вот спокойствие не хотело приходить к Гильберту, всё богатство мужей его дочерей не могло компенсировать ту боль, что они таки не могли дать ему наследника. Кэйтарина родила милую, словно из молочного шоколада дочь с тёмными, как ночное небо глазами, как и Эйринн обзавелась девочкой, в которой сочетался огонь и лёд. Веснушки и непослушная шевелюра, как горящие кудри, а глаза, будто морской бриз. Испанец же и вовсе после нескольких попыток, только портил Терезии здоровье. Медики же заключили, что роды теперь всем троим строго противопоказаны. Кэйтарина и Эйринн имели шансы на отклонения в плоде, а в случае с Терезией, роды могли и вовсе привести к смерти. Гильберт не стал давить и уговаривать жертвовать собой или детьми, он любил внучек не меньше жены и дочерей. Посему теперь все его надежды и мольбы были обращены к ещё юной красавице Астрид. Если этот цветок ему не поможет, то славное королевство Рэйвенбургское просто сгинет, попав в лапы жадной, властной и голодной твари, что будет величать себя королём.

Пусть и оставалась ещё эта проблема, но король не унывал, Астрид росла, а значит, скоро решит судьба дальнейшую жизнь и короля и королевства. Каким бы исход их ни был, а король и думать не хотел о том, чтобы отступать и был он уверен, что застанет сам правление своего потомка. Только на такое развитие он был согласен и никакого другого. Много вариантов всего, что могло произойти, Гильберт перебрал в своей голове за долгое время, только того, что случилось не то, чтобы ожидать никто не мог, о таком и подумать было просто невозможно.

Гильберт, Вирджиния и трое их дочерей собрались на праздник – день рождения Астрид. Конечно, самый эффектный подарок хотел преподнести отец, недавно достроенный собственный замок специально для младшей дочери. Хотя и сюрпризом это не было, скорее вопросом времени. Солнечным утром, перед приездом сотен и тысяч гостей, собралась вся семья в королевском дворце, дабы поздравить Астрид с одиннадцатым днём рождения, только именинница всё не появлялась.

Странность была в том, что обычно девочка просыпалась напротив раньше всех и окуналась в пучину наук, лишь бы больше успеть впитать новых знаний, но не сегодня. Король сделал поблажку на то, что в свой день рождения она вправе спать, сколько душе угодно, он только лишь послал слугу проверить, всё ли у Астрид хорошо и если она всё же проснулась, то поздравить её с днём рождения, а после пригласить к остальным.

Слуга вернулся быстро и сообщил, что принцессы в постели нет. Это так же не смутило короля, должно быть ранняя пташка не взирая на праздник, всё так же отдала всю себя занятиям. Через час замок был исследован вдоль и поперёк, все личные вещи и вся одежда Астрид были на месте, все учебники и принадлежности лежали на тех же местах, что и днём ранее. В остальном, ни единого пребывания принцессы в замке. Но как такое было возможно? Ещё вчера она ложилась спать живая, здоровая и невредимая, а сегодня её и след простыл.

Тотчас же слуги и охрана были брошены на осмотр всех ближайших окрестностей и вскоре, один из стражей обнаружил обрывок ночного платья принцессы. Тот развивался на ветру, прицепленный к суку дерева, растущего над дорогой.

Долго смотря на обрывок, а затем, сжав его, Гильберт всё понял – недруги.

Тут же король помрачнел, и пока было время, пустил вдогонку стражу, ведь кто бы ни был похитителем, далеко он уйти не мог с какой бы скоростью не нёсся. Астрид была жива, в этом были уверены и король, и королева и сёстры, а значит, её возвращение было лишь вопросом нескольких часов. Юное и напуганное дитя, за которое переживали и проливали слёзы. Праздник превратился в трагедию, и будто сама природа была в ярости, она сгустила тучи и тоже начала лить слёзы сожаления.

Так прошёл день, затем неделя. Результатом всех поисков был тапок, найденный всё ещё на территории королевства. Теперь же король и королева надеялись не на скорое возвращение дочери, а на то, что она вообще была жива. Король не спал ночами в ожидании вестей, а иногда и сам вместе со стражей прочёсывал окрестности королевства. Только всё это было безрезультатно, ни вещей, ни следов, ни свидетелей. Куда её увезли, зачем, а главное кто?

Неужели кто-то из тех, кто бросал на неё свои похотливые взгляды, пытались купить эту драгоценность королевской семьи? Гильберт был в ярости! Неужели кто-то посчитал, что он просто так смириться с похищением дочери! Неужели его мирное правление убедило в безнаказанности такого ужасного деяния?

– Приказываю. – Хмурясь, говорил Гильберт, глядя первому министру в глаза и направляя на него указательный палец. – Отправить в каждое королевство шпионов и выяснить всё. Всё! О любом кто смел думать о принцессе.

Оглядываясь по сторонам, Гильберт Доннахлэйт переставал верить и доверять окружающим, за несколько месяцев круг лиц с которым он делился мыслями сократился только до жены и дочерей, только они его семья, его плоть и кровь были преданы ему, а остальных ждало наказание. И пролилась кровь в других королевствах и все разделили горе короля Рэйвенбургского, только всё это его не утешало. Не было причастных к похищению Астрид среди всех этих сволочей, а значит, казни продолжаться.

Никакой смерти он не хотел признавать. Дочь была жива, а кто позволял себе хотя бы мысль об обратном, получал серьёзное наказание. Только когда он лично увидит её тело, только тогда и сам позволит думать себе подобное, до тех пор, ни единого слова о том, что один из его ангелов покинул его.

Размышления короля Гильберта прервало письмо. Неделю оно шло до королевского дворца, но только развернув его, Вирджиния потеряла сознание, а Терезия и Эйринн в окружении слуг, тут же бросились ей на помощь. Подоспевший король, тут всё понял, письмо было от Астрид. Он приблизился к нему и увидел, что пока письмо путешествовало, то покрылось пятнами грязи и смялось. Гильберт протянул трясущуюся руку и поднял сложенный лист. В нём ничего не было завёрнуто, это значило, что дочь была по-прежнему цела и здорово. Это его, безусловно, обрадовало и немного успокоило. Но что тогда так поразило Вирджинию?

Перевернув бумагу, он увидел почерк дочери, и его сердце сжалось, а в глазах поплыло. Пошатнувшись, король устоял. Он тут же направил слуг и охрану найти каждого, кто хоть прикасался к письму и допросить. Узнать весь пройденный им путь и найти то место, откуда началась дорога. Когда в чувство удалось вернуть Вирджинию, то Гильберт собрал жену и дочерей в гостиной, очистил зал от слуг и закрыл все двери.

– Узрев её почерк, я так сильно обрадовалась, что не смогла читать. – Призналась Вирджиния, мотая головой и приходя в себя. Она обратилась к королю. – Не тяни, любовь моя. – Вирджиния обвела рукой дочерей. – Поведай нам о судьбе нашего сокровища.

Король переводил томный взгляд с письма на жену и дочерей.

– О, дорогие мои… – Протянул он, тяжело дыша. – Вирджиния, девочки, вы уверены?

Эйринн сидя между матерью и Терезией схватила обеих за руки.

– Мы вместе отец! А вместе нам ничего не страшно! – Заявила она смело и выгнула спину, демонстрируя свою стойкость.

– Отец наш. Король наш. – Терезия положила ладонь поверх ладони сестры. – Чем быстрее мы узнаем о том, что с нашей Астрид, тем скорее и мы, и Кэйтарина, сможем отправиться на её поиски и вернуть её домой.

Видя решительность своих девочек, король лишь убедился в том, насколько они храбры и решительны. Ему довелось видеть лучших сынов других королевств и все они даже вместе не стоили и ноготка или волоса его героинь.

Собравшись, Гильберт перевернул бумагу.

– Любимая всем сердцем семья… – Медленно прочитал он, затем запнулся и несколько секунд собирался. – Благородный отец, добросердечная мать, нежные сёстры и восхитительные племянницы. У меня мало времени, а поэтому пишу быстро, пока мои надсмотрщики не передумали и не забрали у меня бумагу и чернила. Прошу простить меня за столь долгое отсутствие из-за обстоятельств, над которыми я не властна. Мой день рождения начался в деревянном ящике. Я уже было подумала, что это такая шутка, но после занервничала и только когда от долгих криков меня покинули все силы, мне дали вдохнуть свежего воздуха. Просунув в щель руку, я лишь поцарапалась о куст и порвала своё платье. Спустя ещё время, меня под покровом ночи пересадили в другую карету, и я потеряла тапочек. Что есть силы, я сопротивлялась и угрожала, но жуткими скрипучими голосами мне сообщили, что знают, кто мои родители, однако там где я окажусь, ваша власть ничего не значит и не стоит. Тогда я подумала о вас, дорогие мама, папа и милые сёстры, в порядке ли вы и кто знает, какой злой рок обрушился на нашу семью и за какие грехи? Меня держат в темнице и из тех щелей, в которые мне удаётся заглянуть, я могу сказать, что нахожусь в каком-то тёмном и старом месте. Здесь сухо и тепло, меня кормят, я цела и здорова. – Прочитав немного дальше, но не вслух, Король легонько ухмыльнулся. – Не думаю, что мои похитители умеют читать, а потому я описываю всё что видела и всё, что слышала, чтобы это хоть как-то помогло вам или хотя бы успокоило. Мне не удалось лицезреть лики злодейские, иначе и их я бы здесь описала. Будучи такой же храброй, как отец и как сёстры, поскольку в нас течёт одна кровь, я несомненно попытаюсь справиться с этим навалившимся на нас горем. Похитителей моя решимость только забавляет, они отвечают только то, что вам до меня не добраться, даже если бы я была у вас под носом. Только они ещё не знают, что дух королевской семью не сломить и даже порознь, мы вместе. Меня торопят, и я вынуждена заканчивать своё письмо. Не знаю, будет ли у меня ещё возможность написать… я только сердечно умоляю мой драгоценный отец, святая мать и прекрасные сёстры не забывайте обо мне и будьте со мной, потому что мысли о вас – единственное, что греет мою душу в это ужасное, полное страха, время. Всем сердцем ваша Астрид.

Терезия, срываясь на слёзы, упёрлась лицом в плечо сестры и обняла её.

– Девочка моя! – Воскликнула Вирджиния и вознесла руки в воздух. – За что! За что боже, ты так поступил с нашей девочкой!

Поднявшись, Гильберт приблизился к жене, что сидела на диване и обнял её, та уткнулась в грудь короля и зарыдала с одной стороны, а с другой, к нему прильнули дочери и он охватил их руками.

– Главное, она жива. – Утешил он и, сжимая жену и дочерей, продолжил. – И я клянусь вам, во что бы то ни стало, мы вернём нашу дорогую Астрид домой.

3

Король Гильберт Доннахлэйт был в ярости, таким сердитым и безжалостным его ещё никто и никогда не видел. К вечеру перед ним стояло человек десять тех, кто хоть как-то контактировал с письмом и каждого он допрашивал самолично. Никаких особенностей в историях не было, весь путь пришёл к деревне, самой приятной и красивой деревне Рэйвенбургского королевства. Как оказалось, письмо просто бросили под дверь дома, а крестьянин, что там жил, судя по виду, уже жалел, что влез в эту историю, ведь славный король о котором он столько слышал и не раз видел, превратился в беспощадного охотника, запугивающего и угрожающего расправой, если хоть слово или деталь будут упущены.

Будто цепные псы, стража вдоль и поперёк рыскала вокруг деревушки. Казалось, что они сравняют её с землей, и каждый был под подозрением.

Вернувшаяся из поездки Кэйтарина, уже знала о весточке младшей сестры и была рада тому, что Астрид жива и здорова, однако, ей всё же пришлось открыть семье и другие вести, касающиеся их народа. На одну из небольших деревень напали, перебили жителей и сожгли их вместе с домами и скотом. От воспоминаний ужасных картин, её ноги стали подкашиваться.

Это могло быть ещё одним ударом для короля, только будучи крепким мужем и рассудительным правителем, направил стражу разобраться в содеянном, найти тех, кто посмел ударить по его Рэйвенбургскому люду в столь тяжелые времена и наказать так, чтобы ни одна душа не решилась больше на преступление против королевства.

На месте бойни быстро нашлись стрелы и клинки, принадлежащие предателю. Останки тел среди павших жителей только подтвердили принадлежность тех, кто посмел опозорить и надругаться над королём, принизить его горе и лишить части народа. Всё говорило о причастности восточных солдат, а именно мужа старшей дочери Кэйтарины – шейха Назира Сейфуллиана. Узнав о случившимся, Назир незамедлительно направился в королевство тестя и выразив сначала глубочайшие соболезнования из-за утраты младшей дочери, затем признал пропажу отряда солдат и поклялся женой и дочерью, что он сам не имеет никакого отношения к случившемуся.

Приказав страже схватить Назира, Гильберт дал первое распоряжение – отрезать лживый язык предателя. Смотреть королю в глаза и оскорблять сразу двух его дочерей. Затем, король дал указ, собрать всех подданных Назира и всех остальных иностранных послов, после чего, сделать с ним тоже, что он сделал с деревней мирных и славных жителей – мучить. Ломать пальца, что прикасались и к королю и к его дочери, бить и резать так же, как были избиты и изрезаны жители. Узнать от него расположение Астрид не удалось и королю стало только яснее, что враг у него теперь не один. Финальным аккордом для Назира, было тоже, что последним испытывали погибшие житель – огонь.

Мирному царствованию подходил конец. Мирное правление дало иностранцам чувство, что они могут соваться в Рэйвенбургские края, брать и делать всё, что им вздумается, и, да, король был вынужден признать, по крайней мере, для себя, что свои правлением он сам дал изменникам повод для таких мыслей и действий. Только теперь, никаких поблажек, никаких оправданий, никакой лжи и никакой жалости.

За первые полгода, что была похищена принцесса Астрид, а после убита и сожжена целая деревня, Рэйвенбургское королевство стало меняться и становится таким же мрачным, как и его правитель, почти что каждый город и каждая деревня были окутаны серостью и напряжением. Лишь несколько самых отдалённых поселений, живущих у самых гор и берега, не тонули в чувствах горя и печали.

Поиски же принцессы Астрид, король Гильберт не прекращал ни на минуту. Пока на него пытались нападать с востока и мстить за смерть Назира, он отдавал всю страсть поискам своего сокровища – ангела воплоти. Любые атаки были отражены и подавлены, а агрессоры и прочие антагонисты, ощутили на себе ярость не только Короля Гильберта Доннахлэйта, но и его семьи. Кэйтарина в знак примирения востока с Рэйвенбургским королевством, стала во главе всех дел покойного мужа. Она нисколько не винила отца, напротив, полностью поддержала. Ей было ужасно стыдно за то, что в их дом попала такая змея и укусила отца в такой тяжёлый момент. Теперь же, подавленный восточный враг под крылом теперь уже владычицы Кэйтарины Сэйфуллиан стал верным союзником, который так же отвечал действием на любые укоры или того хуже для того, кто предъявлял угрозы в сторону Гильберта.

Шли дни, месяца и вот уже год, как с королевской семьёй не было принцессы Астрид и для короля это было личным поражением. Целый год войн и кровопролития, а ничего об одном из цветков его жизни он так и не узнал. Так инее приблизился к нечестивому, что посмел забрать и запереть милое и доброе дитя.

Королева Вирджиния переживала больше всех, никаких дела и досуг не могли её утешить или отвлечь. Она могла думать только о своих любимых девочках, то о страдающей Астрид, заключённой в темнице, то о Кэйтарине, часто путешествующей на восток, то о Терезии и Эйринн, которые иногда были рядом, иногда уезжали к своим семьям, а иногда и так же занимались международной политикой.

Какие же они стали взрослые и как же она ими гордилась. Хотя бы на мгновение, Вирджиния видела проблеск света и радости, только затем она думала о судьбе Астрид. После пролитых слёз за младшую дочь, которые регулярно видел Гильберт, королева говорила и была уверена, что они найдут Астрид и та обязательно возьмёт от жизни своё, а пленившие её изверги – своё. С чем король непременно соглашался.

Вскоре посетило их невообразимое чудо – новое письмо от дочери. Привезла его из путешествий по краю Терезия. Она объяснила отцу, что получила весточку от местных жителей, которые нашли конверт на пороге дома. Конечно же, она незамедлительно отправила стражу на поиски следов, но, как и с первым письмом, оно будто из воздуха появилось и никаких деталей происхождения не имело. Терезия, как только получила письмо, то скорее поспешила домой, чтобы в кругу семьи узнать о судьбе сестры и разделить с остальными то, что несли заключённые в конверте строки.

Как и раньше, в огромной гостиной собралась исключительно королевская семья и на этот раз присутствовали все без исключения, король Гильберт, королева Вирджиния, владычица Кэйтарина и принцессы Терезия и Эйринн. Вирджиния сидела рядом с королём и одной рукой держала его руку, а вторую сжимала у сердца. Сёстры сидели напротив них сцепив пальцы, чтобы чувствовать единство семьи. Все слуги и стража были за дверью, только родителям и сёстрам было дозволено слышать слова принцессы Астрид.

– Отец наш, ожидания слов о жизни нашей драгоценной сестры, тяжелее любых мук. – Кэйтарина, сидевшая в центре, сжала руки сестёр. – Просим тебя, передай все чувства нашего милого и невинного ангела.

Король Гильберт не подавал виду, за долгие годы он научился прятать все слабости и эмоции, поэтому он просто сидел, держал в одной руке сложенный лист, а в другой сжимал ладонь жены и собирался с духом. Повернувшись к Вирджинии, он взглянул в её заплаканные от горя глаза, сколько в них было печали, а сама она таяла словно свеча, но был в очах её и свет – надежда на благополучный исход.

Гильберт перевернул лист.

– Любимая, уважаемая и дорогая семья. Великий отец, любящая мать, прекрасные сёстры, я благодарю все высшие силы за то, что мои похитители снова дали мне возможность сказать вам слово. – Остановившись, король оглядел близких, желая видеть их реакцию. Затем он вернулся к письму. – За прошедшее время я поняла, что спрятали меня действительно так, что только злому уму известно, где это ужасное место находится. Обещанные мною попытки борьбы и побега, проваливались одна за другой. Правда, благодаря ним я узнала, сколь велика крепость, в которой я нахожусь. Меня не наказывали, ведь нахождение здесь само по себе, хуже любой кары. Быть вдалеке от всего, что так дорого моему сердцу, от изучения наук, от светлых и радостных дней и конечно же, от вас мои родные и близкие. Я не могу в вас разочароваться, и даже не смейте думать о таком. Уверена, что как и я верна вам, так и вы мне, а коли, верны мои мысли, то вы продолжаете меня искать. Молю вас только о том, чтобы этот злой рок никак не влиял на ваше здоровье и самочувствие, ведь случись что с любым из вас, я буду до конца дней корить только себя. Не могу допустить и мысли о вашем страдании, поскольку только ваши образы, продолжают греть мою душу и надежду в этой крепости одиночества. Хотя и надсмотрщики не дают мне проститься с рассудком, устраивая всячески испытания, теперь же они ещё и поселили рядом с крепостью монстра, призванного сторожить меня в их отсутствие. Тварь я ещё не видела, но постоянно слышу звон цепей, которыми она прикована, а так же его тяжёлое дыхание. Одному всевышнему известно, сколько продляться мои злоключения, но я продолжаю молить все возможные и известные мне силы, чтобы ещё хоть раз увидеть одного из вас. Заботьтесь друг о друге в моё отсутствие назло всем недругам. С любовью, всей душой искренне ваша Астрид.

Закончив читать, король ещё какое-то время смотрел на письмо. Он повернулся к жене, глаза её снова были полны слёз, тогда Гильберт поднялся и обнял Вирджинию. Тем временем Терезия и Эйринн пребывали в объятиях стойкой Кэйтарины. Она поднялась и направилась к отцу, тот широкий хватом, прижимал и целовал каждую из дочерей.

– Бедная… бедная наша Астрид. – Всхлипывая, трясла головой Эйринн.

– За какие и чьи грехи она расплачивается? – Добавила Вирджиния.

– Что за изверги… – Презренно заявила Кэйтарина. – Они заперли её с монстром. Объясни же нам отец? – Воззвала она к королю.

Остальные так же устремили свои заплаканные глаза на Гильберта.

Раздумывая, он отвёл суровый взгляд. – До последнего я надеялся, что какое бы зло не проникло в наш дом, нам оно будет по плечу, но оказалось, дорогие мои. – Король опустил голову, прижимаясь к жене и дочерям. – Наш ангел действительно у тех, кому не чужды наши законы, кому при всей нашей власти и силе, мы противостоять не можем.

– О, мудрый наш правитель. – Волнующе обратилась Эйринн. – Каким же… как же… кто же… – Она не могла говорить, е будто душили. Но успокоившись и собравшись, продолжила. – Что же это за зло, удерживающее наше любимую Астрид и какие действия нам предпринять, чтобы спасти её?

– Любимые мои. – Оглядывая своих женщин, Гильберт выпрямился, приняв властный вид. – Наша семья имеет дело с тем, что находится за гранью понимания обычных людей. В руках того, кто преследует благие цели, эти силы могут создавать и спасать, во власти же зла, напротив, служить коварству и разрушению. Она спрятана так, что мы не можем увидеть, и находится под охраной монстра. На подобное способна только одна сила – магия.

В гостиной повисла неловкая тишина.

– Дорогой. – Лицо королевы Вирджинии отражало смесь гнева, разочарования и непонимания. – Ты верно некорректно выразился. Прошу простить меня, но неужели ты правда сказал, что исчезновение нашей девочки, нашего юного и любимого всеми сокровища, связано со сказочными материями, в которые верят разве что дети?

– Моя королева. Если наш храбрый и великодушный отец считает, что подобное возможно. – Без капли укора во взгляде, Терезия посмотрела на мать, затем перевела взгляд на отца. – Должно быть у него есть на то основания.

Король Гильберт протянул ладонь к лицу дочери и прикоснувшись, с улыбкой погладил её щеку. Терезия наклонив голову ответила улыбкой.

– Даже в моменты сомнения, наша семья остаётся единой. – Кивнул Гильберт, смотря на дочь. Не отпуская её, он перевёл взгляд на жену. – Любовь всей моей жизни, я долго думал о возможности такого и пытаясь найти объяснения одному, я сталкивался с невозможностью другого и в своих мыслях мне пришлось пойти по пути сомнения, который и открыл для меня новые грани.

– Любимый муж и великий правитель Рэйвенбургского королевства. – Вирджиния склонила голову. – Молю твоего прощения, если дала повод усомниться в своей верности. Должно быть, меня вымотала тяжёлая ноша испытаний, что выпала на наши души и на душу нашей драгоценной дочери. Я ни в коем случае, не хотела обидеть тебя, лишь понять и впредь хотела бы должным образом разделить твои взгляды.

Приблизившись к жене, Гильберт обнял её и крепко поцеловал. – Никакие испытания, любовь моя, не смогут разделить нас. – Отпустив её, король отошёл и какое-то время смотрел в окно. Повернувшись к своим женщинам, он кивнул. – За свою долгую жизнь, мне многое довелось пережить и повидать. И не раз мне довелось сталкиваться с тем, существования чего я категорически не хотел признавать. Но теперь, когда моя дочь в такой опасности, я готов поверить.

– Тогда что же нам придётся делать, отец? – Взмолилась Эйринн, взглянула на сестёр и мать, затем перевела взгляд на Гильберта. – Какими силами мы сможем спасти Астрид, а затем ответить и наказать её обидчиков и наших врагов?

– Нам понадобятся лучшие колдуны и колдуньи, ведьмы и волшебники, которых мы сможем найти. – Король раскинул руки, охватывая любимых. – Святые мои дочери, я вынужден подвергнуть нашу семью опасности, но во имя Астрид, нам нужно отправиться на поиски лучших среди исследователей иных миров и материй.

– Никакой опасности, отец. – Вышла вперёд Кэйтарина и величественно подняла голову. – Наша бедная и дорогая сестра сейчас в опасности и страдает. Наш священный долг вызволить её из мерзких лап зла.– Она взяла за руки сестёр. – Для нас будет великой честью помочь тебе в этом нелёгком пути. Мы клянёмся отыскать лучших чародеев на всём белом свете.

– А если таковыми они не окажутся… – Продолжила Терезия, с сожалением закрывая глаза.

– То наши земли впитают их кровь! – Решительно закончила Эйринн.

4

Таким образом, следующие месяцы король, королева, владычица и принцессы путешествовали в поисках любого, кто был хоть немного знаком с тайнами магии или даже владел этим искусством, неподвластным обычным людям. Шаманы, лекари, фокусники и всякие шарлатаны встречались на их пути. Все же, кто пытался обмануть короля и получить от него мешок золота, были как и обещано наказаны. Любой обман быстро раскрывался Кэйтариной, Терезией и Эйринн. Обманщиков они видели насквозь, а потому, когда лжецы напрашивались попасть в королевство, считая, что устроить театральное представление будет достаточно для того, чтобы получить за него мешок золота, они менялись в лице, узнавая обратную сторону договора. Естественно, пляски, песни, выдуманные заклинания, попытки сбежать, а затем слёзы, мольбы и попытки разжалобить принцесс, королеву или короля не заканчивались снисходительностью последних, была неизбежна только одна участь.

Чем дальше заводил путь королевскую семью в поисках спасения, тем больше казалось, что надежды нет. Если не находилось никого, что был способен на даже минимальные манипуляции с реальностями материи, а не жалкими фокусами, то откуда было взяться такому могущественному колдуну, что мог бы не только найти тайник, в котором держат милую принцессу Астрид, но и побороть того монстра, что рыскает вокруг неё и стережёт.

Однако, будто проблеск света во тьме нашлись колдуны и ведьмы, проводники, говорящие с мёртвыми и другие чудотворцы, вот только минул тогда ещё почти два года. За это время, не только королевская семья решала внутренние проблемы, но под этими обстоятельствами стало меняться и всё королевство. Во всех международных отношениях, преобладать агрессивный и военный настрой, из-за чего нужно было увеличивать численность и качество армии, а для её содержания было принято решение о поднятии налогов с жителей всего края.

– Чем сильнее мы будем, тем больше страха будут испытывать все наши противники. – Говорил король на выступлениях. – В доброте и мире нас ограбят, заберут наших детей и жён, убьют, а после съедят. Все вы знаете, верные мои подданные, что ваш покорный король на себе пережил столь ужасные события. А после, на нас ещё и напали наши же восточные братья. – Он вскидывал руку, будто мечом рассекая воздух. – И я не допущу, чтобы впредь подобное повторилось с любым из вас! Предателям, лжецам, изменщикам… сполна воздать за их деяния против нас с вами, мой народ!

Люди ликовали тому, что в столь тяжелые времена их король не унывает и, несмотря на личную боль, не забывает про обычных людей. Люди быль так благодарны за защиту, что отдавали всё возможное, налог на содержании армии, железо для переплавки оружия, скот для еды, дома и поля под расположения военных лагерей, а так же детей на пополнение армии.

Тем временем, привезённые из других стран и земель чародеи, исследовали Рэйвенбургские края. С десяток разномастных и малопривлекательных лиц жили в лесах кочевым образом, пробуя найти то место, где была скрыта принцесса Астрид.

Одна звала себя ведьмой, на вид ей было все сто лет, но двигалась она резво, с лицом покрытым наростами, будто однажды она уснула на берегу и камушки с ракушками впились в её кожу, да так сильно, что до сих пор не отпали. Она говорила с мёртвыми и чувствовала тьму, сгустившуюся в королевском дворце. Расстелив карту всего края, старуха достала кости разных животных и бросила их на полотно. Те не просто упали, а начали безостановочно прыгать по карте. Держа над ними руки, следом затряслась и ведьма, её будто обдувало ветром, глаза закатились, и она раскинула руки, после чего закричала и упала, а кости разлетелись в разные стороны.

Двое других нашлись на востоке – девушки близняшки. Они не были теми близнецами, которые очень похожи, они были именно что точной копией друг друга, шрамы, родинки, цвет глаз и прочее. Вся их кожа была расписана символами и заклинаниями. Их особенностью был транс, только не обычная медитация, а такая, в которой их тела пребывали в полной синхронизации. Поднимала руку одна, поднималась она и другой, начинала говорить одна, за ней всё в точности повторяла и другая.

Ещё один волшебник, если таковым его можно было назвать, был совершенно обычный мужчина. Сбитый коротышка без каких-то отличительных черт и атрибутики, а силой его было понимание животных. Процедура разговора требовала от него сближения с природой, без одежды он выпивал кровь любого животного и на какое-то время, мог связываться, говорить, слушать, о чём-то просить или что-то узнавать. При всей абсурдности, у него была хорошая репутация того, кто спасал жизни не только животным, но и с помощью них.

Остальные же особыми талантами не обладали, то едоки грибов и прочих веществ, вызывающих наркотические припадки. В этих припадках они описывали примерно схожую картину огромной тени старого замка, находящегося в чёрном, давно вымершем лесу, только их бред приобретал смысл, когда в нём появлялся монстр… звон цепей которого они слышали.

Король Гильберт был воодушевлён даже этим бредом, ведь говорил он о том, что место заточения его дорогого цветка действительно существует. А раз оно где-то есть, соответственно, и добраться до него можно.

Нашёлся и ещё один пожилой шаман. Глаза его были пусты, но это не мешало ему двигаться так, чтобы ни за что не цепляться и нигде не спотыкаться. Проблемой было скорее то, что его чёрная его кожа, являющаяся для многих местных жителей экзотикой, пугала, а некоторые в страхе и вовсе убегали, завидев африканца. Длинный чёрные волосы были стянуты на затылке, а недлинная борода была совсем белой. В одной руке, он держал посох, а другой махал в воздухе.

К третьей годовщине отсутствия принцессы Астрид, шаман дал распоряжение старухе снова бросить кости. Крича и трясясь, старуха бросила кости, большинство из них упали в район одного из лесов в горах, куда и направилась вся собранная экспедиция, обладающая какими-либо способностями. Конечно же, с ними отправился и король вместе с Терезией. Королева Вирджиния оставалась во дворце, владычица Кэйтарина отправилась по делам своего народа на восток, а Эйринн вместе с дочерью и мужем, путешествовали и занимались другими делами Рэйвенбургского королевства. Прибыв на место, шаман указал общающемуся с животными мужчине, узнать у лесных обитателей, что они могут сказать об этом месте. Случалось ли здесь что-то из ряда вон выходящее, а может, случается и по сей день? Проведя в лесу несколько дней, собравшиеся дожидались возвращения озверевшего компаньона.

Выйдя на прогулу в один из дней, на принцессу Терезию произошло нападение, грязный монстр вынырнул из кустов и набросился на неё и начал избивать и кусать. Стража среагировала незамедлительно, и монстр был заколот мечами. На последних вздохах к нему подоспел шаман, и монстр лишь успел махнуть рукой в сторону и что-то пробормотать, после чего душа покинула его тело. Как можно догадаться, монстром оказался мужчина, что разговаривал с животными, и за проведённые в лесу дни, дикая природа слишком сильно повлияла на него и лишила здравого рассудка, а это в свою очередь и привело к печальным последствиям.

Терезией тут же занялись, сняли все отёки и обеззаразили укусы, чтобы никакая инфекция не навредила ей ещё больше. Затем без устали старый шаман, взял одну из девушек-близняшек и направился вместе с ней в горы, вторая естественно осталась, как передатчик первой. Король Гильберт и принцесса Терезия следующие дни наблюдали одни только медленные шаги девушки, приём пищи и сон, но затем что-то изменилось. Девушка стала вести себя заторможено, будто сигнал от её сестры был плохим и прерывался, она то и дело выпадала из транса и позже возвращалась в него.

Следом девушка, пребывая в трансе, стала вести себя странно, то ползала, то ходила вприсядку и тогда король начал догадываться, что старый шаман вместе с девчонкой прячутся, пытаясь не попасться на глаза. Наблюдая за движениями девушки, Гильберт был будто на ножах, ожидая сигнала к действию, крика о помощи, да чего угодно. Сердцем он был уверен, что милая дочь Астрид где-то совсем рядом и уже сам был готов подняться, и отправится вслед за шаманом.

Заволновавшись, девушка сложила что-то в ладонь и побежала, она бежала и бежала по прямой, заворачивая то за один угол, то за другой, как и её сестра, даже если на её пути никаких поворотов и не было. Затем сильно волнуясь и нервничая, девушка забилась в угол, и часто дыша, почти что плакала, оглядываясь по сторонам. Через минуту её вид изменился на удивлённый, должно быть ей протянули руку, потому что она подняла свою. По виду, можно подумать, что кто-то взял её под своё крыло, и куда-то неспешно повёл. Скорее всего, старый шаман нашёл её и повёл. С души Гильберта, будто камень свалился, настолько было облегчением то, что девушка не одна и спасётся.

Правда длилась его радость лишь миг. Секунду спустя, девушка закрутилась и закричала, после чего потеряла равновесие и упала. Она стонала от боли и слабо перебирала руками, оглядываясь назад, будто на неё кто-то двигался. Девушка ползла, надеясь успеть удалиться подальше от преследователя. В следующий момент, близняшка замерла и закричала нечеловеческим криком, будто из неё вытягивали саму душу, а ещё через мгновение от неё стал исходить лёгкий дымок и запах горелого мяса.

Их связь была порвана и та девушка, что была в королевском лагере плакала и корчилась от боли. Она оглянулась и, увидев короля, направила в его сторону вытянутую руку со сжатым кулаком, а после нескольких секунд взгляда то на короля, то на принцессу, душа покинула её, голова упала на пол, а тело обмякло.

Нагнувшись, Гильберт не стал ждать и разжал маленький кулачок. Его откинуло назад, а дыхание спёрло. Терезия взглянула из-за плеча сидящего отца и со звонким вздохом удивилась. В мёртвых пальцах дымилась на первый взгляд тряпка, но только, как Гильберту, так и Терезии было понятно, что это не просто тряпка, это лоскуток того самого ночного платья, в котором три года назад похитили Астрид.

Собравшись и поднявшись, король достал лоскуток из скрюченных пальцев и прижал его к лицу.

– Стража! – Воскликнул он и незамедлительно перед ним появились несколько бойцов. – Всех собак по следу шамана, быстро!

– О, отец мой… – Бормотала Терезия, смотря на тело и прижимая ладонь ко рту.

Узрев это, король Гильберт прижал к себе дочь, чтобы та не видела этого ужаса.

Через полчаса шаман нашёлся на берегу реки, избитый, с переломанными руками и ногами, весь в крови, из-за многочисленных порезов. Лицом он лежал к земле, а когда стража перевернула его тело, то ужаснулась. Там где раньше были его пустые глаза, теперь и вовсе ничего не было, пустые окровавленные глазницы.

Со стражей был только король, Терезия осталась в лагере, ей точно не следовало смотреть на это, а вот Гильберт внимательно всматривался, пытаясь найти детали. Когда он приблизился и нагнулся над телом шамана, то внезапно вздрогнуло и втянув как можно глубже воздух, направила пустые глазницы на короля, а пальцами схватило его руку.

Челюсть мертвеца шевелилась, но он не издавал ни звука.

Тогда король наклонился ещё немного. – Где моя дочь, как её найти?

– Потеряй… – Протягивал мертвец, шевеля челюстью. – И найдёшь…

Хватка его ослабла, а голова упала набок.

5

Достав обрывок платья, король тут же дал его понюхать собакам и приказал страже спустить псов, дабы те нашли место, где находилось платье. Будто демоны из самой преисподней, огромные псы рыскали по лесу. Вскоре, ещё одна надежда Гильберта не оправдалась, собаки вернулись ни с чем, да ещё и некоторые из них был чрезмерно агрессивными, а другие, явно побывали в драке, должно быть с дикими животными.

Оглядываясь, Гильберт понял, что этот лес при всём его прекрасном и живописном виде, на самом деле, таит в себе большое зло, что может сводить с ума животных, заставлять их бросаться на людей, и это если повезёт. В глубине же этого места было сосредоточение ужаса, то место, где без колебания убьют безоружного и слабого. Именно там, в сердце кошмара страдал в одиночестве его ангел.

Как только король и принцесса вернулись во дворец, Вирджиния, Кэйтарина и Эйринн ужаснулись, узрев те увечья, что получила их прекрасная Терезия. В мелких царапинах, синяках и с несколькими жуткими отпечатками укусов, она стыдилась своего вида. Сёстры быстро заключили её в свои объятия и пообещали, что не только вернут её внешности бывалый вид, но даже сделают её ещё краше, обворожительнее и прекраснее.

После, собрав всю семью в гостином зале и закрыв двери, Гильберт и Терезия поделились с ними всем, что им удалось узнать. История их похождения была передана слово в слово со всеми подробностями, и когда Гильберт показал лоскуток платья, Вирджиния чуть не упала в обморок. Король приказал ещё раз проверить лес и горы, при том, что их уже проходили не раз за последние годы. Естественно никаких крепостей и монстров там не было, однако, похождения шамана и лоскут платья доказывали, что принцесса Астрид была там, в том самом месте, которого никто не видел.

Спустя примерно месяц к королевскому дворцу был доставлен конверт, выйдя на прогулку, его обнаружили Эйринн и Терезия. Откуда конверт взялся, и кто его подбросил, определить было невозможно. Ни стража, ни слуги не видели ничего и никого, что приближался бы к дворцу. Но это было уже и неважно. Важно было то, что у драгоценнейшей Астрид вновь появилась возможность написать.

Незамедлительно и без долгих переживаний, король собрал жену и дочерей. Волноваться и горевать, уже не было сил, все слёзы были излиты, сердца утоплены в печали, а прочих принесённых жертвах и говорить не стоит, дабы не усугублять картину ещё больше. Начинался уже четвёртый год и королевскую семью охватила только ненависть к тому, кто разрушил их жизни, вырвав Астрид.

Поднявшись со своего трона, Гильберт расправил лист. – Любимая всей моей сломленной душой семья. Мудрый отец, добрейшая мать, восхитительные сёстры и дорогие племянницы. В наказание за все мои попытки побега и сопротивление, в прошлом году написать письмо мне не дали. Мне было невыносимо, хуже любого мучения думать о том, как вы переживаете и страдаете. Как бы я хотела прекратить всё это, даже ценой собственной жизни…

– Нет, девочка моя! Нет! – Воскликнула королева Вирджиния, падая в объятия дочерей. – Прошу всевышний, только не забирай этот прекрасный цветок. Сколько испытаний, неужели этого мало?

Ярость переполняла короля, он был готов голыми руками разорвать того, в чьих мерзких лапах находился его цветок, его маленькая дочь. И этот злодей продолжал издеваться, вот уже какой год он ломал жизнь всей его семье, а больше всех, за непонятно какие и чьи провинности, досталось дорогой Астрид.

– заставить это зло пожалеть о содеянном или хотя бы задуматься о его смысле. Сколькими угрозами, уговорами и даже молитвами я не призывала мерзавца к здравомыслию, только причины моего заключения и всех тягот нашей замечательной и прекрасной семьи, так и остаются известны лишь ему одному. – Гильберт глубоко вздохнул, признавая стойкость врага. Король продолжил читать. – Когда отчаяние моё достигла пика… поймите меня, ведь уже несколько лет я одна в мучительном заточении и редкой компании похитителя и монстра, прячущегося в темноте и звенящего цепями. Разум мой терзали всякие мысли, в том числе и крайне скверные, ужасные, о которых я и говорить не стану. Вся моя связь с вами, лишь обрывки бумаги раз в год и откуда мне знать, доходят ли они до вас… и живы ли вы вообще, моя дорогая семьи.

– Бедная сестра. – Вырвалось у Эйринн. Мотая головой, она всхлипнула и закрыла лицо ладонями. – Милый наш ангел…

Пересилив слабость, разрывающую душу, Гильберт вернулся к письму. – Только то, что я увидела совсем недавно, воодушевило и убедило меня в том, что вы в порядке и всё ещё не потерли надежды найти меня и практически нашли. Теперь я знаю, точно знаю, что никакие заговоры и препятствия не помешают и не смогут пошатнуть силу нашей семьи. Мне удалось услышать чьи-то шаги и даже не одни, а затем бурчание. Сразу же я поняла, что это не мой похититель, ведь за столько времени, его шаг я узнаю хоть из сотни, хоть из тысячи. В щели, мне удалось разглядеть двоих, старика, кожа которого сливалась с темнотой и девушку. Тогда я поняла, что они ищут меня, но их было только двое, а значит, им грозила опасность. Радость затуманила ясность моего ума, но я быстро образумилась и, оторвав кусок от своего старого платья, бросила его с советом покинуть крепость и возвращаться только с королём Гильбертом Доннахлэйтом и его могущественной армией. Бурчание, что было мне ответом, я не разобрала, однако, вскоре старик и девушка пропали. И как только затихли они, поднялся звон цепей. – Гильберт обратил внимание на женщин. Волнение переполняло их, ведь это была обратная сторона уже слышимой ими истории. – Совсем немного мне открылся вид двора крепости, откуда исходил крик девушки. Кажется, его впитывали сами стены, потому что потом я ещё долго слышала этот душераздирающий вопль. Монстра, которого доселе я могла только слышать, либо видеть обрывки его тени, теперь же я частично лицезрела. Пламень, что изрыгала тварь, пролила свет и на неё саму. Такое огромное, что больше любого виденного мною животного, злобное, точно не знающее пощады, а из-под когтей его разлетались искры. При всех её колоссальных размерах, тварь была грациозной и гибкой, извиваясь будто змея, а в общем, именно рептилию она и напоминала. Теперь же меня одолевают сомнения. Я бесконечно рада за вашу заботу, только опасность, которой вы из-за меня подвергаетесь, вгоняет меня в печаль, ведь я совсем не желаю, чтобы кто-то из моей дорогой семьи пострадал. Лучше это буду я и только я! Другая сторона сомнений, это моё сознание, что создало и послало мне столь ужасный образ – огнедышащий дракон. Сумасшествие, не иначе! Только если это не фантазия, а действительность… Во всём этом переплетении фантазий и реальности, я точно уверена в том, что моя семья всегда будет со мной и теперь я точно знаю, что мы сможем увидеть друг друга. Любящая вас всем сердцем и любящая Астрид.

Опустив руку в карман, король достал из него обгорелый обрывок платья.

– Отец! – Ринулась к нему Терезия и схватила за руку. – Выходит, что старик действительно там было. Значит, туда можно попасть и спасти нашу маленькую и страдающую девочку.

Никакие советники в этой истории не принимали участия, хотя в королевстве их было предостаточно, все они в Рэйвенбургском крае исправно исполняли свой долг, что до похищения принцессы Астрид, что после, а потому все их действия были продиктованы только волей короля, королевы, владычицы и принцесс. Советники при всём желании обманывать и воровать, которым они совсем немного и иногда пользовались, теперь же осознавая всю тяжесть королевской ярости, молчали и покорно повиновались, не смея идти наперекор.

Собрав совет, стражу, гонцов, прислугу и всех ближайших крестьян, король Гильберт принял решение о дальнейших действиях. – Всем вам, мой славный народ, давно известно о похищении моей милой и прекрасной дочери, принцессы Астрид. В это тяжёлое для моей семьи время, многие недруги пытались ударить по нам, по нашему великому королевству, но с помощью нашей бесстрашной армии и союзников, мы отстояли и наказали обидчиков. Такова моя обязанность перед вами – беречь мир, в какую бы цену он мне не обошёлся. Теперь же, я – король Гильберт Доннахлэйт вынужден просить вас, мои верные подданные о встречной услуге. – Гильберт прервался, оглядывая тяжёлым взглядом свой народ, давая людям время понять его слова. – Принцесса Астрид находится в речных лесах, но крепость, в которой она томится, скрыта от глаз посторонних и найти её сможет не каждый. Обращаюсь я к каждому мужу нашего края, нашего Рэйвенбургского королевства – тот, кто спасёт мою дочь и вернёт её домой, станет моим законным наследником и следующим королём!

Новость разлетелась по краю так быстро, что у речных лесов в скором времени, можно было возводить сначала деревушку, а затем и город, так много мужей стало туда стягиваться. И не только мужей, точнее, многие мужчины тащили с собой целиком все семьи, наверное, полагая, что таким образом, в случае, нахождения принцессы, король и остальных членов семьи сделает частью королевскими особами.

Во дворце же, тем временем, в гостиной, желая услышать дальнейшие планы, уже по традиции была собрана королевская семья.

– Мой король. – Обратилась королева Вирджиния, повернувшись к мужу. – Обыскав весь мир, нам удалось найти только двоих, что смогли проникнуть в то место, где заточена наша прекрасная дочь. Я нисколько не сомневаюсь в твоей мудрости и полностью поддерживаю твои решения, я лишь боюсь за наше королевство…

– Наше королевство. – Прервал её Гильберт, вероятно, всё ещё обдумывая верность своего указа. – В том и дело, любовь моя. Наше королевство, это миллионы подданных, желающие подняться на трон, а значит, искренне ищущих нашу дорогую Астрид.

– Отец наш! – Кэйтарина подбежала к трону и, взяв руку короля, поцеловала её и склонилась. – Мудрость твоя велика и непонятна обычным смертным. С твоего позволения, я и мои сёстры отправимся по всему свету и призовём всех смельчаков на поиски нашей дорогой маленькой сестры.

Рукой, король позволил дочери подняться. – Храбрость ваша, как я уже много раз замечал, не знает границ, я даю вам благословение на любые действия, которые приведут к спасению нашего юного цветка Астрид. – Король поднялся, его лицо озарила улыбка, он обнял и поцеловал дочь. – Я безмерно благодарен всевышнему, что он дал мне таких непоколебимых и стойких. – Кэйтарина уступила место Терезии. – Чувственных и решительных. – После Терезии к Гильберту подошла Эйринн. – Прекрасных и храбрых.

Положив руку на сердце, королева Вирджиния, поднялась. – Великий мой муж, бравый король, как и всегда твои слова, только крепят уверенность в том, что мы обязательно сможем побороть любое зло, отравляющее душу.

– Твои опасения всегда оправданы, моя дорогая. Ведь ближе, чем ко мне, каждая из наших чудесных девочек. – Король обвёл стоящих рядом дочерей. – Ближе только к тебе. Все они плоды чрева твоего, а потому, чтобы не чувствовал я, твои чувства буду в неисчислимое количество раз сильнее. И я готов на любые жертвы, лишь бы ты, свет моей жизни, перестала страдать.

Королева Вирджиния опустила голову на грудь короля, а дочери прильнули к отцу, немного завидуя такому счастью матери.

Со временем, в Рэйвенбургский край пребывало всё больше и больше желающих стать королём, речные леса были вытоптаны. Были те из местных и приезжих, что оставались ни с чем и, оставив все мечты и надежды, возвращались домой или поселялись в окрестностях. Другие погибали, то от неосторожности падали со скал или топились, то не переживали стычки с дикими животными. О последних ничего не было известно. Точнее сказать, после них удавалось находить лишь останки в пепле, кучки костей, то переломанных, то покрытых копотью и сложенных в доспехах.

Такие находки говорили о том, что смельчаки всё же пробирались в тайник с крепостью, но хуже того, кости и пепел, стали первым шагом к зарождению слухов и некоем существе, что живёт в горах и испепеляет славных мужей. Конечно же, вариантов какое чудовище могло бы такое вытворять, было немного. И страх одолел не только жителей Рэйвенбургского королевства, но и многих других, как ближайших соседних государств, так и иностранных.

Шёл уже шестой год с момента похищения принцессы Астрид, а результатом её поисков были только войны, кровопролитие и страх. Только ни король, ни королева, ни владычица и принцессы не собирались сдаваться. И снова мирный путь подвёл Гильберта и его просьба была забыта, а все герои, кто вызывался на поиски и претендовал на королевский трон, оказались трусами, поскольку либо сбежали, либо погибли. Просьба и горе мирного правителя не воспринимались людьми серьёзно, а поэтому Гильберт решил, что пора проявить немного суровости по отношению и к своему народу, иначе и среди него найдётся тот, кто решит ударить по королевской семье. А ещё одного удара, допустить было просто невозможно.

Без лишних слов, король повысил налог и развязал руки всем своим советчикам на то, чтобы ты не стеснялись всячески душить крестьян. И Рэйвенбургское королевство начало утопать, то в экономических проблемах, ведь налоги выросли так, что людям приходилось отдавать имущество, дома, поля, скот, железо и многое другое, только уже не добровольно, а уже принудительно. Все попытки сопротивления жестоко пресекались и даже наказывались. Следом за денежными проблемами, пришли проблемы здоровья, от выдуманных болезней, приспешники короля лишали деревню за деревней практически всего скота, а следом выселяли и людей из собственных домов и деревень, поскольку те были незаконно основаны и построены.

Тысячи людей приходили ежедневно к дворцу короля с просьбами прекратить произвол и издевательства. Только в ответ, король подтверждал опасность и направлял людей в речные леса, поскольку именно оттуда шло всё зло, высасывающее все силы и убивающее некогда славный Рэйвенбургский край.

Минуло уже больше семи лет с тех пор, как похитили принцессу Астрид, внучки короля, уже были в том возрасте, в каком он помнил младшую дочь, его одолевало непреодолимое желание увидеть её, обнять и поцеловать. О важности её возвращения, король не забывал ни на секунду, ведь от этого события зависело появления наследника, будь то её спаситель и муж или ребёнок, которого она явит.

Королева Вирджиния уже несколько месяцев была в деловой заграничной поездке, Кэйтарина вместе с дочкой всё реже появлялись, потому что внимания владычицы требовал восток, лишь Терезия и Эйринн вместе с внучкой радовали глаз короля, да и то не часто, ведь и у них было полно обязанностей и забот. Тогда собравшись со своей королевской свитой и стражей, Гильберт отправился на осмотр королевства, но по большей части, такие поездки были для сбора очередной партии храбрецов или трусов, что пойдут вызволять её дочь.

Неделю, собирая налоги, шантажом и обещаниями отправляя мужей всех возрастов в речные леса, король Гильберт добрался до одной из своих самых любимых деревень, Армоу-Брюллен была как чаша с водой. Вокруг поднимались горы, покрытие по большей части соснами и защищающие деревушки от морских порывов, а внутри главной достопримечательностью было изумрудного цвета озеро.

Перед королём выстроились несколько десятков юношей и мужчин, минимум по одному с семьи, где больше одного мужчины. Никто из них ничем не выделялся, обычные молодые пацаны, либо рабочие мужики и конечно, зная все подробности, никто из них не хотел никуда идти, даже, несмотря на скопившиеся долги. А угрозы короля, только ещё больше настраивали людей и вызывали неприязнь к правителю, хотя перспективы стать королём работали и подкупали.

Лишь один среди них юноша был уверен, что королём он быть точно не хочет и уж тем более не хочет смерти своей семьи. Высокий и стройный, он смотрел подозрительным взглядом на реакцию стоящих рядом знакомых и соседей. Он думал о принятии решения. Хоть Равгин Бракс и выглядел немного младше своих лет, о чём ему часто говорили, в действительности, он был намного умнее, чем многие из тех, кто был даже на порядок старше, а поэтому, ему было о чём подумать.

6

Всю жизнь Равгин прожил в Рэйвенбургском королевстве и пока что только раз ему удалось выбраться за его пределы. В остальном же местом его обитая, вот уже два десятка лет жизни был родительский дом в небольшой деревушке Армоу-Брюллен. Деревушка, помимо прекрасных пейзажей и хорошего расположения славилась тем, что здесь делали лучшее во всём крае вино. Горы были изрыты тоннелями, а старые леса вырублены и засажены виноградниками.

За счёт этого промысла жители ещё могли держать налоговое давление и прочий беспредел королевского совета и приближённых. Хотя удержанием это можно было назвать с натяжкой, ведь людям приходилось отдавать практически все заработанные деньги только затем, чтобы их не вгоняли из собственных домов. Посему, отбросив все свои мечты и стремления, Равгин был вынужден остаться в деревне, чтобы помогать уже немолодым родителям. Работы в тоннелях и на виноградниках совсем не придают здоровья и не закаляют, напротив, напрочь его отнимают. Выжатых работников просто выбрасывают, а на их место тут же приходят ещё здоровые, и если здоровые оказываются ещё и молодыми, то означает это, что пахать они смогут в разы дольше.

Такой расклад Равгина не устраивал. Хоть и не гением он был, но писать и считать усел, а потому находил себе, как правило, не постоянную, зато такую работу, которая не убивала буквально и денег приносила достаточно, чтобы рассчитываться с налогами и с голоду не умереть. Остальные же планы и помыслы, на которые Равгин рассчитывал и надеялся когда-нибудь реализовать, оставались лишь в его голове, ведь бежать было некуда, то непосильные налоги с одной стороны, то кровопролитие и войны с другой.

А выбраться, в отличие от остальных местных, всё же хотелось. Окружающая красота никого не утешала, лишь приезжих богачей, а местные топили всё свободное время то в хмельных напитках, то в более крепких и при том, все возраста. От такого и становилось понятно, что король власть свою так распустил, ведь и подниматься против никто не станет, а как жили под гнётом, так и продолжат.

Выходит король-тиран был местным ближе, чем собственно, сам Равгин. Взгляды его никто не разделял, ведь опьянение одну только неприязнь у него вызывало, а потому и не шибко он своим был даже среди местных. Правда его самого это мало волновало, пусть и не ладилась жизнь точно, как хотелось, так она иначе и не складывается. Равгин знал то, что в отличие от остальных у него есть к чему стремиться, а всё остальное только преграды и их нужно переступать. Будь то рабский труд, повышение налогов, похищенная принцесса, сумасшедший король…

Кстати, до этого Равгин короля никогда не видел, да и не желал этого события, однако объявили тем днём, что показаться нужно будет перед его величеством. Худощавый высокий старик с пепельной косой и бородой, в мантии, как закат перед ветреной погодой. А на голове его символ – корона, будто из смолы, невысокая и как сама ночь, засмотревшись на которую, можно было провалиться во тьму. Лицо короля было, будто вырезано из дерева, а во взгляде скрывались тяжесть, усталость и жестокость.

Неподвижно он восседал на троне, а его глаза были устремлены на собравшуюся перед ним толпу мужей. Должно быть, оглядывал и решал, кто в живых из них останется, а кто в небытие отправится. Рядом с ним стража и шесты с королевским гербом, вытянутый вверх прямоугольник, верхушка которого была на четверть чёрной, остальная часть, будто ясное небо, из нижней стороны которого в ночь возносились несколько лучей заходящего или восходящего солнца. Спустя пару минут, король поднялся и начал говорить о тяжёлых временах и личных трагедиях. Кого-то до сих пор его речи трогали, либо их трогал страх того, что с ними может быть за неподчинение. Равгин же лишь морщился от того, к чему призывал король.

Будучи ещё юным, Равгин слабо помнил времена, когда король не начал сходить с ума и издеваться над собственными подданными, уничтожать собственное королевство, а теперь он призывал собравшихся юношей и мужчин отплатить ему за защиту. Видимо, потому и творил король всё это, что королевство было его. Возражать ведь было некому, а те же, кто хотел за все эти годы, уже кормили червей. Разве что, король соизволил самолично прибыть в Армоу-Брюллен, дабы заставить людей идти насмерть.

Конечно, не было никаких явных подтверждений тому, что поход во спасение принцессы был смертельным, только вот и не опровергал это никто. Во всякие слухи, Равгин не верил, правда, ведь и не ложь в них сплошная. Слухи на пустом месте не берутся, поэтому, сколько бы люди не придумывали, а во всём этом какая-то часть истины, да будет. Важно лишь определить эту самую часть. Исходя же из имеющегося, поход, как минимум, подразумевал смертельную опасность

Несколько лет назад в Армоу-Брюллен король уже собирал людей, то был один из первых походов, и конечно, немногие отправившиеся в него смельчаки так и не вернулись. Одним из таких был знакомый сосед Равгина. Сам же он в то время был ещё недостаточно взрослый для подобного. Теперь же, напротив, его возраст соответствовал смерти по воле короля, какой бы абсурдной она ни была.