Илья Рясной
Клюквенники. Записки опера антикварного отдела

Глава 1
Трудовые будни вандалов.

Войнушка ничего так вышла, напряженная. Палили друг в друга отчаянно. Одни бились за святое дело. Другие – с точностью до наоборот, то есть за дело безбожное.

Схема работы у банды была отлаженная. Берешь свой черный пистолет, благо оружием затоварились знатно. Нацепляешь на свое лицо черную маску – чтобы ненароком не опознали, потому как валить наглухо всех свидетелей братва пока была морально не готова. Заявляешься с неофициальным визитом в стоящую на отшибе сельскую церковь. Ставишь батюшку и сторожа под стволы. И выметаешь Святой Храм подчистую, благо не оскудела пока русская глубинка на всякие дорогие штучки, типа икон и серебряной утвари.

Вот и эту церковь в Киржачском районе Владимирской области решили разбойники взять лихим налетом. А потом скинуть добычу оптом с нетерпением ожидающему результатов вылазки барыге, в переводе на русский – скупщику краденого. Но не свезло банде в ту ночь сильно, даже смертельно.

Выскочили пацаны из машины – лихо так и элегантно, любуясь собой. Ринулись коршунами к церкви… И напоролись на решительный огневой отпор.

На их беду батюшка оказался офицером в отставке, притом то ли спецназовцем, то ли десантником, да еще понюхавшим пороху. Так что был он вовсе не бессловесной жертвенной овцой, а вполне квалифицированной боевой единицей. И палить стал сразу, без присущих профессии тщетных призывов к совести и смирению.

Бандиты в долгу не остались и открыли огонь из пистолетов. Только счет вышел не в их пользу. Вот и валяются в церковном дворе двое раненых налетчиков. А издалека доносятся яростные вопли – это народ из деревни бежит, и тоже не с пустыми руками – кто с ружьем, кто с вилами и топором.

Двое лиходеев запрыгнули в машину, без особых душевных терзаний оставив в церковном дворе своих истекающих кровью подельников. А что поделаешь? Ситуация так сложилась – каждый за себя. В любой бандитской судьбе рано или поздно настает такой момент, когда надо позабыть о дружбе и обязательствах. И двинули они прочь на всех парах, проклиная свою бестолковую бандитскую жизнь.

У меня знакомый, светлая ему память, был тогда начальником Киржачского ОВД. С ностальгией и удовольствием вспоминал, как ввели тогда по району план «Перехват», и как оставшихся в живых бандитов лихо гоняли по Владимирским лесам и перелескам. Не ушли нехристи. Милиция взяла всех. Немного подивились оперативники составу банды – там было трое отпетых рецидивистов и один простой и честный военный железнодорожный комендант. Единство армии и народа, только слегка извращенное.

Это был конец девяностых годов. Тогда как раз шел пик налетов на церкви, и кровавых битв на этой почве было немало. В другой области батюшка, тоже со стволом наперевес, умудрился успешно отбиться от очередной разбойничьей шайки-лейки. Ну а многим потерпевшим отделаться так легко не удалось. Сколько народу перебили, перерезали, перестреляли тогда охотники за иконами.

Статистика сама за себя говорит. С середины восьмидесятых годов до середины девяностых число разбоев на религиозные учреждения выросло в семьдесят раз. Много? Да нормально для страны победившего дикого, сволочного и кровавого капитализма.

Нынешняя молодежь, так яростно ратующая за свободу против несвободы и за снос сложившиеся политической системы, даже представить не может, как оно бывает, когда эту самую систему сносят. И какой темный и унизительный кошмар обрушился в «святые девяностые» на страну.

Как черти из омута полезла всякая нечисть – кто с «пером», кто с топором, а кто со стволом. Великая криминальная революция. И откуда столько мрази вдруг нашлось на Руси – уму непостижимо. Хищная, энергичная сволочь, осененная новой верой – в доллар и рынок, так и лезла, подобно тараканам, изо всех щелей.

Нисколько не утрирую. Из каждого репродуктора, из каждого утюга журналисты, политики, экономисты и прочие морально неустойчивые организмы, то есть нравственные авторитеты, вещали: «Руби бабло! Ты для этого и пришел на эту землю, чтобы тупо рубить бабло. Грабь, бухай, отдыхай. И главное – руби бабло. Не опоздай. Бабла на всех не хватит. И не зевай, вокруг такие же жаждущие бабла крутятся вентилятором, так куси их! Куси всех! И греби, греби, греби под себя все! Основа процветания – конкуренция, и только она. Поэтому человек человеку волк и корм».

Мерило успеха одно – доллар. Ну не деревянный же рубль, который обесценивается на десять процентов в день. А мировая валюта – доллар, бакс, зелененький, ненаглядный. Пропуск в светлые райские кущи благословенного Запада с его до боли желанными стандартами потребления.

В начале девяностых курс доллара (или марки с лирой – неважно) был несуразно, просто безумно, завышен. За сто долларов в России можно было полгода прожить. Мы были такой типичной Папуасией в стадии тотального разграбления со стороны «цивилизованного мира». Это когда за бусы покупают целые острова.

И с молодецким энтузиазмом и идиотизмом нашими выродками разграблялось все, что можно обменять на валюту. Кто покруче да пошустрее, тащили на алтарь нового Идола Наживы заводы, пароходы, золотой запас. А другие, кто помельче, пожиже, ну что они могли такого конвертируемого в твердую валюту найти? Ничего? Неправда ваша. В свободном обществе самые широкие возможности есть у каждого гражданина. Можно сестру, или на крайний случай невесту, продать в валютный бордель, а потом вообще карьеру сделать и уважаемым сутенером стать. Можно около пункта обмена валютой с топором стоять и провожать владельцев вожделенных баксов до темного переулка. А можно найти то, чего у нас завались и за что иностранец завсегда готов щедро поделиться валютой. Что же это такое? Антиквариат. Он во всем мире в цене. Его всегда можно перевести, будто по волшебству, в вожделенный бакс. Его всегда с руками оторвет немец, америкос и прочий «гамбургер».

А какой антиквариат самый доступный? Икона. За ними далеко ходить не надо. Их полно. В любой деревне у старушки красный угол с иконами. В любом селе есть церковь со святыми ликами. Заходи и бери. И риска особого нет – только пни посильнее старушку, чтобы не верещала, да врежь по башке прикладом старику-сторожу, который почему-то за свою церковь грудью встает. В общем, все просто. Садишься в машину, берешь бейсбольную биту и обрез, идешь добывать икону.

Добычу сбрасываешь барыге, которых взросло немеряно на народном горе. Или с поклоном несешь гордому немцу, который отслюнявливает тебе двести марок, ободряюще трепя по щеке:

– Гуд, Иван. Карашо!

Главное не забыть кровь стереть с иконы. За рубежом народ чувствительный, такие моменты его психологически травмируют.

– Давай, Иван, неси еще! – после этих слов заезжего германца двести марок устраиваются в кармане бандюка. Нормально.

Только нельзя зевать. Необходимо опередить конкурентов. Потому как их толпы колесят по нашим проселочным дорогам.

Вообще на страну обрушилось какое-то нашествие варваров – безжалостных, бесстыдных и беспощадных. Редко какая банда не баловалась иконами. Сейчас уже подмели сильно и сельские храмы, и в деревенских домах старинных икон почти не осталось. А в начале девяностых их было предостаточно. И в покосившейся деревенской избушке вполне можно было найти икону шестнадцатого века. Не говоря уж о храмах, где порой и сами батюшки не ведали, какую ценность представляют в денежном выражении святые лики в иконостасе.

Размах разграбления был такой, что ныне утрачены целые иконописные школы, потеряны для страны и народа уникальные коллекции. Сколько стоят так и не вернувшиеся в Россию иконы из Изборской церкви в Псковской области? Десять, двадцать миллионов евро? Но не в евро дело. Дело в том, что утрачен целый пласт культуры для нашей страны, и заменить его нечем…

Солнце заходит. В деревне появляется банда. С двух сторон в клещи берут населенный пункт, чтобы не убежал никто и не подал сигнала. И бандиты методично прочесывают дом за домом, в которых в основном живут не способные к сопротивлению старики.

– Давай, старая, икону! И не верещи, как ошпаренная!

Чисто татаро-монголы. Оставляют за собой кровь и разорение.

В тех селах, где народ еще не слишком старый, боевитый и физически подготовленный, люди засыпали кто с вилами под рукой, кто с топором. Знали, что в одну из ночей обязательно придут грабить, и надо быть готовым. Но в основном ведь старики там жили, которые еле с хозяйством справлялись, куда им от орды отбиться.

Ярославская область. В восстановленную в селе церковь прихожане собирают иконы, а в ночь перед открытием храм обворовывают. И нет икон, которые от всей души приносили люди, мечтающие иметь свой уютный и достойный храм. Теперь храм обокраден и осквернен. На душе людей горе. А бандюки вручают очередному пришельцу из дальних краев очередную партию товара, удостаиваясь скупой похвалы сквозь дежурную улыбку:

– Сенкью. Хароший тавар. Приносите еще, сэээр.

И бандитская команда по старым и надежным заветам войск СС едет разорять русские села и грабить следующий храм.

Некоторые церкви тогда за год выставляли по три-четыре раза. Пока вообще не оставались голые стены. Вот так методично, месяц за месяцем, год за годом преступная мразь выметала из городов и деревень наследие предков.

– Гуд, Иван, – уже более кисло принимал новую партию посланец светлого Запада. – Но почему мало?

– Потому что конкуренция, – сокрушается горестно Иван, сжимая баксы в потной руке. – Все вымели…

Не меньше, чем разбойников, развелось и воришек. Узкие специализации были. Кто-то научился отлично работать пневмоножницами и другим инструментом для вскрытия массивных церковных дверей и засовов – это требует сноровки. Были акробаты-купольники, забиравшиеся в церкви через проемы в куполах. Расцвели во всей своей неземной красе мошенники – эти, как сорная трава, пробьются при любом режиме сквозь любой бетон. Одни жулики за мешок картошки получали у старушки икону семнадцатого века с наваром в десять тысяч процентов. Другие незатейливо имени областного музея брали в сельских домах иконы «на реставрацию» с сердечными заверениями вернуть в ближайшее время, при этом представлялись, как правило, сотрудниками областных музеев или управлений культуры. Неистощима фантазия человека, решившего присвоить чужую собственность.

Антикварная преступность постепенно все больше приобретала черты организованности. Цепочка в этом бизнесе длинная. Быки исполнители. Рыночно продвинутые заказчики. Реставраторы, готовые на все за денежку малую. Перекупщики. Перевозчики. Контрабандисты. Несть числа кормящимся вокруг антиквариата.

По хищениям икон самыми пораженными были регионы, где издавна имелись иконописные школы, большое количество храмов. Это Золотое кольцо, Нижний Новгород, Москва и Питер. А на Дальнем Востоке вообще это было как-то не актуально – совершались считанные преступления, и те, как правило, раскрывались быстро.

Проблема была вопиющая. Не видеть это было невозможно. Хотя чем-то удивить народ на фоне ваучеров, Кашпировского, терактов было сложно. Но все равно – будто в душу ежедневно плевали людям эти «любители русской старины». Вот очередной храм осквернен. И такая тоска на душе у прихожан от этого. А братва в кураже своем сатанинском веселится – «грабь, бухай и отдыхай!»

Оставались еще на вершине государства люди со строго порицаемыми тогда прогрессивной общественностью фантомными болями за Отечество. Понимали, куда дело идет. И что, если этот мутный поток не остановить, то в России не останется никакого культурного достояния, ничего, только голые стены. Одно хищение из Эрмитажа перекроет десять тысяч карманных краж. Потому что потери для страны невосполнимые. Ушла икона Рублева – так автора давно нет, новую он уже не создаст. И вот прореха зияет в культурном пространстве России, а у очередной жирной свиньи на вилле на Рублевке или Лазурном Берегу появляется дорогая вещичка, чтобы все его кореша-нувориши от зависти сдохли. Музеи, церкви, частные коллекции пустели с пугающей стремительностью. А разграбленная страна без материальных предметов исторического наследия выглядит жалко и бесперспективно.

Вот в 1992 году и было принято решение о формировании в службе уголовного розыска специализированных подразделений по борьбе с посягательствами на культурные ценности. Головной отдел был в ГУУР МВД России. Его первые начальники – Мехти, Прозоров. Сильно уважаемые нами, причастными, люди, которые создали эту службу, в итоге перемоловшую вал антикварной преступности и уничтоженную уже совсем недавно жизнерадостными и недалекими реформаторами МВД.

С первых дней одной из главных задач службы было кардинально сбить вал преступлений по музеям и церквям. Вот сотрудники уголовного розыска, в основном, раньше работавшие по всякой маргинальной рвани, погружались в странный и необычный для них мир религиозных конфессий и музейных запасников.

С самого начала в службе был системный подход. Сотрудники должны знать, с чем и кем работают. Поэтому устраивались офицеры за партами, узнавая много нового в сфере искусствоведения и религиозных премудростей. Помню, Прозоров требовал от нас минимум раз в месяц посещать с экскурсиями музеи. Отчитывались мы билетами, хотя и заставлять никого не надо было – сами с удовольствием приникали к истокам культуры.

Плотно наши сотрудники общались с религиозными деятелями, организовывали взаимодействие с конфессиями в целях не только раскрытия конкретных преступлений, но и профилактики. И практически все проникались каким-то притягательным обаянием нового пространства своего профессионального существования.

Кстати, некоторые остались в этом странном пространстве на сгибе духовного и материального миров навсегда. Кто-то стал сильно верующими, чтит все посты и творит молитвы. А кто-то через много лет пришел на работу в Патриархию. Ну прямо как я…

Глава 2
Служители культа

Когда расстался с правоохранительными органами, мне год довелось поработать в одном очень крупном православном учреждении. Не буду говорить, в каком – на то нет разрешения его руководителей, которых я очень уважаю. Так что изнутри смог наблюдать некоторые аспекты жизни представителей РПЦ, их взгляды. И должен отметить, что они полностью отличаются от расхожих и тиражируемых всякими недалекими горлопанами штампованных представлений о жирных и невежественных попах.

Вообще, сейчас почему-то стало очень модным пинать Русскую Православную Церковь. Притом солидарно пинают все – и либералы, и консерваторы, и правые, и левые. Иногда пинают искренне, создавая какой-то совершенно странный и непривлекательный образ в общественном сознании. Правда, есть и противоположная сторона, которая не жалеет пасторальных красок. Так что борются две крайности – от «там все святые» до «все паразиты, пьющие кровя из трудового народа».

Действительность к этой пропаганде имеет примерно такое же отношение, как пьяные бомжацкие песни к ариям Большого Театра. Все не так и не то.

Не буду мусолить надоевшие всем гуляющие в СМИ и сети перевранные факты и фактическое вранье. Больше хочется сказать о своих ощущениях – светского человека, окунувшегося в религиозную деятельность. Притом в таком Учреждении.

Что сразу ощущаешь – наполненность мощной и позитивной, где-то устрашающей энергией, за которой стоят тысячелетия Христианства. За которой наша многострадальная и великая история. Предметы, понятия, люди, слова – все наполненного иной, не суетной, а изначальной народной мудрой энергией и смыслами.

Можно сколько угодно, до хрипоты, спорить об истинности и ложности религиозных воззрений, но, очутившись внутри системы, ощущаешь главное – церковь есть монументальное творение, результат тысячелетней духовной и материальной деятельности человека разумного и верующего. Долгими веками строились удивительные храмы. Создавались прекрасные предметы искусства, религиозного назначения. Оттачивались в дискуссиях важнейшие понятия, гранились, как драгоценные камни, лучшие душевные устремления. Также совершались великие ошибки, неблаговидные деяния, кипели темные страсти – без них ведь тоже не бывает человека. Эта энергия материальных и духовных свершений ощущается там явно.

И еще там совершенно иные отношения со временем. Почему-то именно в Учреждении, когда ты попал в его сферу и крутишься в его порой достаточно банальных бытовых и материальных заботах, ты воспринимаешь течение времени совершенно по другому. Ощущаешь, что жизнь – всего лишь миг в плавном течении Вечности. В поступках, взглядах причастных к религии людей – во всем это просматривается. Церковь степенна и не суетна. Церковь – не пожиратель, не убийца времени. Она его маяк.

Работа в Учреждении – это ежедневное разрушение штампов. Например, о вечном мракобесии и недалекости попов, якобы до сих пор с неохотой принимающих факт, что Земля круглая. Мол, все старозаветные христианские каноны – это взгляды и риторика иудейских пастухов древности. А попы верят в эти сказки или, понимая их сказочность, корыстно умышленно пичкают ими паству.

На самом деле все с точностью до наоборот. Гуманитарное образование священнослужителей всегда было на высочайшем уровне – это не секрет. Знание истории, языков, литературы – батюшки всегда могли похвастаться этим. Не говоря уж о постижении чисто религиозных материй. Но и в естественнонаучных их воззрениях мракобесия что-то мной не замечено.

Те, кто пришел служить церкви сознательно, как раз одержимы стремлением познать мир во всех его оттенках и ипостасях. Да и риторика среди продвинутых священнослужителей вовсе не ветхозаветная, а вполне современная.

Наслушался я в религиозных разговорах за чашкой чая и про параллельные реальности, и про квантовую запутанность. И про доказательства взаимодействия духа и материи. Притом удивили не только вполне рациональные и глубокие взгляды, но и определенное стремление и увязать, и размежевать религиозные и научные способы познания реальности.

Конечно, это не дискуссии в сельской церкви, а риторика людей, занимающих достаточно высокое положение, духовно развитых, не растерявших с годами неукротимого стремления к постижению мира.

И еще насчет невежества. Вот отец Александр, он же Ильяшенко, с которым общался много лет, как с заместителем руководителя отдела Патриархии по связям с армией и правоохранительными органами. Он тоже невежественный в естественнонаучных дисциплинах? Для справки, бывший физик-ядерщик, долгое время работал в Курчатовском институте. Помню, как в разговорах очень доступно объяснял нам концептуальные просчеты в термоядерной физике, и почему затея с термоядерным реактором вряд ли в обозримом будущем увенчается успехом.

А сколько известных советских академиков были глубоко верующими людьми. Тот же основоположник советской космической программы гениальный математик и физик Борис Раушенбах прославился трудами и в исследовании христианского искусства, и в вопросах изучения веры, автор монографии «Логика Троичности». Трудно представить, что такие люди глупее тех, кто огульно обвиняет всех верующих в невежестве и недалекости.

Надо отметить, что интеллектуально Церковь вполне подстроилась под наше подстегнутое прогрессом время. И ощущает себя тут вполне свободно.

Ну а как с антисоветизмом и хрустом французской булки, ностальгией по монархии и сословным барьерам? Правда, что вся церковь ненавидит не только коммунистов, но и весь советский период? В принципе, высказывания многих представителей РПЦ дают основания для таких утверждений. Но истина, как говорится в «Секретных материалах», совсем не там, а где-то рядом.

Я искренне удивился, когда в одной из бесед с руководителями Учреждения выяснил, что по убеждениям они вовсе не антисоветчики, и не слишком уж сильно скорбят об угнетении коммунистами церкви. Даже больше – они сами чуть ли не сталинисты. Во всяком случае, сочувствующие. У одного дедушка был руководителем республиканского НКВД, и он им гордится. К непростой советской эпохе относятся с уважением и, насколько позволяет христианский гуманизм, в целом с пониманием. Вот и слышу я от одного из высокопоставленных иерархов РПЦ:

– Понимаешь, для Русской Православной Церкви – судьба России, ее неделимость, сила, крепость государства всегда были главным. И монахи не устранялись от борьбы с врагами, сами дрались и с татаро-монголами, и с разными французами-немцами. Подвигали людей на борьбу и бились в окопах. Поэтому те, чьими трудами Россия стала великой – как к ним мы можем относиться без должного уважения? А тот же Сталин сделал для укрепления Российского государства так много, как никто другой.

Мне стало интересно, и я завел старую песню:

– А репрессии все же были.

– Вся история – это репрессии. Это исторический процесс. Они были всегда. Потому что такое вот человечество. Во все века были жертвы. Главное, чтобы они не были напрасны. А Петр Первый, а Иван Грозный, те, кто сделали Россию великой. Жестко правили, да. Но главное – на пользу Отечеству.

Интересно, но к юбилею Сталина именно одна из организаций РПЦ издала праздничный календарь, в связи с чем либеральная общественность ядом брызгала в неистовстве.

Также заметил, что нет сильного акцентирования на теме о том, чтобы подставить щеку врагам. Зато защита Отечества – звучит очень часто. Взявшему оружие за Отечество грехи прощаются.

Среди батюшек кого только не видел. Немало служивого люда. Помню батюшку – подполковника запаса, бывшего командира звена ядерных стратегических бомбардировщиков. Не счесть ветеранов всяких войн.

«В окопах атеистов нет» – известный термин, который вызывает какую-то ироничную, а то и озлобленную реакцию. Есть, конечно, атеисты в окопах. И не каждый солдат, попавший в переделку, приходит к Богу. Но то, что свист пуль, осознание хрупкости твоей жизни и смерть друзей наталкивает на мысли о судьбе и Высших смыслах, а желание залечить душевные раны немало людей приводит к тем, кто это делать умет, то есть в церковь – с этим смешно спорить.

Поэтому среди священнослужителей много отставных военных, ветеранов различных войн. Вон, легендарный Павлов, тот самый, чей дом в Сталинграде прогремел на весь мир, по очень настойчивым слухам в итоге стал монахом. Что, нам претензии к такому человеку предъявлять?

Все эти достойные люди. Они что, тоже антисоветчики? Дураки? Что-то недопонимали? Менее ответственные, чем оголтелые критиканы церкви? Нет. Просто они увидели свой путь именно таким. И, учитывая значимость этих людей, их авторитет – необходимо признать – значит, что-то есть притягательное и важное в таком пути…

Главное ощущение в Учреждении – за всей бытовой суетой, хозяйственными проблемами, кучей организационных моментов, за массой бестолкового, как в любой организации, хаотичного движения ощущается какая-то инаковость. Это иное пространство. Эти люди на какой-то другой волне. Жизнь там видится под другим углом.

Там, несмотря ни на что, во главе стоит постижение духа. А в миру чаще, даже если люди и пытаются постичь дух, все равно все сводится к постижению материальной стороны мира.

Глава 3
Подайте, граждане, на Храм Божий!

Сергей, мой напарник, вернулся из Патриархии несколько озадаченный.

– Ну чего там? – с нетерпением спрашиваю я.

– Да как в инквизиции побывал, – усмехается Серега.

Это, кажется, 2005 год был. Патриархия официально объявила, что все, кто в рясах, с бородами и наглыми мордами клянчит у метро деньги якобы на свой приход, по сути своей, жулики и проходимцы. Настоящим батюшкам это категорически запрещено.

Ну и, чтобы не сотрясать попусту воздух, священники от слов тут же перешли к делу. Взяла церковная «группа быстрого реагирования» за шкирман такого лже-батюшку, выставившего около станции метро ящик с красиво нарисованным крестом, надписью «На Храм Божий» и со щелью для купюр. И показали негодяю, какие Божьи Обители бывают.

Позвонили из Патриархии в МВД – мол, берите и оформляйте подлеца. Серега на разбор полетов поехал в их штаб-квартиру, по-моему, на Люсиновке. Вернулся, переполненный впечатлениями.

– Представь. Подвал. Мох. Вода с потолка сочится. Настоящий каземат. И там этот несчастный жулик совсем притихший сидит. Два суровых огромных бугая в рясах, куда до них нашему ОМОНу, его стерегут, он рядом с ними как комар. И смотрит затравленно – будто его на костер сейчас поволокут.

В итоге выяснилось, что надавали батюшки немножко по шее негодяю – не для членовредительства, а токма урока ради. Уголовной ответственности за мошенничество там не светило – только административка. Препроводили мелкого жулика пинком из каземата. Думаю, тот попрошайка другие способы обжуливания населения принялся осваивать. Ибо пользоваться для обогащения именем Святой Церкви грешно. И опасно для здоровья.

Это был далеко не единственный шаромыга, кто использовал рясу для отведения глаз и облегчения карманов сограждан.

Уникального жулика повязали в Питере в начале девяностых. Тогда церквям жертвовали с готовностью и много. Нувориши, как грибы-поганки взросшие на перепаханной оралом рынка черноземе нашего Отчества, в массе своей больше верили в близких им по духу чертей и бесов, чем в Бога. Однако на всякий пожарный случай старались отношения со Всевышним без особой на то нужды не портить. Поэтому жертвовали на храмы с готовностью и много.

Вот и ходил по Питеру батюшка в рясе – молодой и обаятельный, с чистым и светлым взором. С готовностью демонстрировал бизнесменам письма из Епархии с просьбами о пожертвовании. И так убедительно вещал о необходимости поддерживать храмы, что руки деньговладельцев сами тянулись к чековой книжке.

Один бизнесмен оказался знатоком церковных дел – до этого жертвовал немало и был человеком набожным. Изучил внимательно представленные просителем бумаги из Епархии. И опытным взглядом уловил чисто технические несоответствия в тексте.

Кликнул охрану. Та гостя повязала. Батюшка оказался поддельный, а рясу нацепил не по чину.

Наши оперативники заявились к мошеннику домой с обыском. И что сразу бросалось в глаза – бедность убранства, доходящая до сурового аскетизма. Не похоже было, что здесь живет человек, обувший на огромные суммы немало коммерческих фирм Санкт-Петербурга.

– Куда деньги то девал? – спрашивают оперативники «попа».

Тот только плечами пожимает.

А потом нашли толстую тетрадь. Ну прям явка с повинной – каждый мошеннический выход в свет описан с подробностями – название фирмы, время, сумма. Хоть сейчас в обвинительное заключение вставляй.

Самое забавная статья в отчете была «Расходы». Куда деньги делись? Переведены в детдома и на помощь больным детям. Себе он только на скромное питание и квартплату оставлял. Ну и родным еще немного на еду подкидывал – времена голодные были.

Сначала оперативники не поверили. Стали проверять. И все подтвердилось.

Ну и как к такому человеку относиться? Как к вору? Как к святому? Непонятно…

Глава 4
«Клюквенники» и «досочники»

Один мой добрый коллега долгое время оттрубил в Подмосковье «земельным опером», то есть на уровне райотдела. Это как окопы на войне. Именно «земля» принимает на себя самый массированный удар преступности. Вот как-то он мне и говорит:

– А ты не задумывался, почему, когда мы убийц и насильников раскручиваем, то любые средства хороши – пусть даже дыба. А с воришками разными и прочей шушерой все больше посмеемся, на «базаре» по понятиям их разведем. Без эксцессов и насилия.

– Потому что убийца и насильник – это такая конченая сволочь, – отвечаю я, подумав. – Он же человеческую жизнь отнял. Или здоровье. У него вся радость в глумлении и издевательстве, и такую тварь никому не жалко. Ну а имущество – дело наживное. Если, конечно, не последнее забирают, обрекая людей на голодную смерть. Так что «дыба» в переносном смысле – это такой простой и доступный принцип воздаяния в отношении кровавых подонков.

Действительно, есть категории криминального отребья, которые своими делишками поднимают в душе опера такое праведное пролетарское негодование, что рука сама тянется к именному маузеру от товарища Дзержинского. Речь про разных маньяков, насильников и убийц. Сюда же можно записать значительную часть охотников за иконами, так называемых «клюквенников», на которых креста нет.

Оперативники из одного нашего антикварного подразделения как-то задержали в соседней области отморозка, на хлеб насущный зарабатывающего разбоями на церкви. На базу негодяя везут по дорогам заснеженным российским. А злодей не колется никак, встал в позу оскорбленной невинности – «я не я и лошадь не моя, ни за что повязали, волки позорные». И весь разговор. А зима холодная. Подморозило хорошо. Ну, опера тогда принялись гада ползучего в полынью на реке окунать. Мол, благодари уголовный розыск, что воспитываем из тебя, доходяги, настоящего моржа, все для твоего здоровья… Разбойник моржом быть не захотел и в итоге признался в массе премерзких злодеяний. Потом сильно у него нервы шалили, когда ему об антикварном отделе напоминали… Прошу воспринимать эту историю как ментовскую быличку и вообще городскую легенду былинных времен «Второго русского НЭПа». Но она достаточно показательна.

«Клюквенники» – это ворюги, специализирующиеся на церквях. Так эту воровскую масть прозвали еще с дореволюционных времен. Сегодня таких еще «досочниками» именуют – но это более широкое понятие, в него входят и квартирные воры, и прочая шушера, завладевающая иконами.

Как правило, это отморозки, которые с фомкой, кастетом и пистолетом лазят по храмам, для которых профессия не только похитить уникальную вещь, но и надругаться – над чувствами верующих, над нашей историей, плюнуть народу в душу. И какого отношения они к себе заслуживают?

Издавна в самой воровской среде «клюквенники» расценивались если и не изгоями, то людьми, не слишком уважаемыми. Дело в том, что профессиональные воры часто люди набожные и суеверные. Это следствие нелегкой и нервной профессии – постоянный риск, вечное балансирование над пропастью на тонком канате, когда едва удерживаешь равновесие, а далеко внизу под ногами кипящая геена Правосудия. Так что ни одну сотню лет ходят в воровской среде различные специальные воровские молитвы – чтобы не попасться государеву человеку и не звенеть кандалами по Владимирке, чтобы фарт в лихих делах не кончался.

До сих пор братва старой закалки традиционно жертвует часть наворованного на церковь. И это тоже не сегодня началось. Раньше как было – купеческий караван на торговом тракте разграбишь, купцов зарубишь топором, барахлишком разживешься – так поставь в церковь несколько свечей с человеческий рост, на поддержку храма серебра отсыпь. Вору обязательно надлежит грехи замаливать, иначе век свободы не видать. Главное хорошо замолить, а потом и обратно с кистенем на большую дорогу можно.

Правда это или легенда – даже не знаю. Будучи в командировке, пришлось побывать в одном очень значимом православном монастыре. Одним из главных жертвователей числился лидер местного организованного преступного сообщества. Столько денег он отсыпал, что его, когда помер, в ознаменование заслуг перед Епархией разрешили захоронить вместе с покойными монахами в катакомбах. Скандал был оглушительный – все же личность бандита была широко известна, руки у него по локоть в крови. Но не перетаскивать же тело обратно. Вот и поговаривали, что мощи святых благоухают до сих пор, как дуновение ветерка ощущается. А от останков душегуба зловоние исходит. Сказка? Даже не знаю. Своими ушами слышал от причастных.

И вот в такой суеверной воровской среде некоторые личности сделали своей профессией не только хищения икон, но и кощунство с богохульством – а иначе не назовешь разграбление храмов. Симпатии у коллег им это не добавляло. Но есть закон воровского мира – каждый ворует, как умеет, он в своем праве.

При этом сами «клюквенники» – люди не железные. Многих всегда угнетало осознание явной греховности своих поступков. И холодный страх перед тем, как бы судьба в ответ не ударила.

Один вор в конце девяностых годов отправился в храм в Ярославском историко-архитектурном музее-заповеднике – там уникальнейшие храмовые иконы были, на которые барыги щедрый заказ выписали.

Зимой студеной дело было. И вор несколько часов на стуже храмовые замки и решетки упорно пилил. В итоге простудился и загремел в больницу, где его и нашел антикварный отдел Ярославского розыска.

Ворюга был совсем в плохом состоянии. И операм все талдычил, как заведенный:

– Это меня Бог наказал. Не жить мне… И как только грехи мне замолить?

И правда помер. Не дожил до суда. Хорошо, что иконы удалось вернуть…

Действительно, у многих «клюквенников» и прочих богохульников присутствует четкое ощущение, что делают что-то не то, играют с высшими силами в рулетку. Поэтому их гложет вечная настороженность, переходящая в депрессию. А других несет вперед какое-то бесовское разухабистое чувство – «сгорел сарай, гори и хата!» Отныне все можно, потому что Бога для них нет.

Вообще, как люди начинают иконы тырить и по церквям лазить, их будто бесы одолевают. Натурально одержимыми становятся. Из всех преступников они одни из самых гнусных. Их поступки сами за себя говорят – в них порой нет ничего человеческого, одно скотство.

Ярославская область. В село приезжают «досочники». Как фашистская команда, в каждый дом заходят и иконы сгребают. Древняя старушка жалобно стонет:

– Забирайте иконы. Но только еду оставьте. Мне есть нечего. С голоду умру.

– Ну и сдохни, старая! – бандит опрокидывает на пол кастрюлю со свежесваренным борщом. Потом гости недобрые разбрасывают и топчут продукты. Да и бабушку еще приложили ногой по ребрам для порядка.

Это ли не бесовство? Тогда что?

А сколько стариков так поубивали. Какие изощренные пытки к людям применяли, выбивая сведения о нахождении ценностей. Все это скрыто временем и пылится в приговорах былых времен.

Листаю старые материалы из моего архива.

 Челябинск. Рецидивист по кличке Хохол успешно занимался кражами из церквей. Жил на окраине города в съемном доме. Когда наши оперативники приехали его брать, то в подвале обнаружили труп хозяина дома, с которым таким незатейливым образом Хохол расплатился за проживание. Попутно этот гад еще пару человек насмерть запорол ножом. Такой вот типичный «клюквенник», одержимый прямо-таки бесовской жаждой насилия и разрушения…

Деревня Текленево Углического района Ярославской области. В деревенском доме обнаружен труп семидесятилетней Монаховой. Из дома похищены три иконы. Через трое суток сотрудники антикварного МОУР УВД вышли на дальнего родственника убитой. Убил за иконы.

Тогда же аналогичное преступление было совершено в Рыбинске. Из дома похищено пять икон, убита хозяйка, дом подожжен. За сутки оперативники задержали убийц и нашли похищенное…

В Ярославле обнаружен труп известного в городе коллекционера. Из квартиры унесены иконы. Силами антикварного отдела установлены трое убийц, проживавших по соседству с коллекционером…

Вообще, Ярославский отдел очень сильный был. Ребята как орехи такие дела щелкали. И многие другие глухие дела поднимали. Помню, именно они шайку накрыли, которой доказали полсотни убийств, правда уже не антикварных, а на почве бандитского передела собственности, в том числе знаменитого пивного завода…

Курская область. Вор-рецидивист сколотил разбойничью шайку из семи человек. Отыскал консультантов-искусствоведов, каналы сбыта похищенного. Результат – кражи, разбои на храмы и частные домовладения, два убийства…

Город Волжск Волгоградской области. В молельный дом вошли двое в масках. Угрожая пистолетом Иеромонаху Мефодию, заставили открыть сейф. Там кроме денег и икон были обручальные кольца, сданные для венчания. Иеромонах попытался сопротивляться, его хладнокровно подстрелили. Слава Богу, чудом выжил…

Некоторые преступления чудовищны по своей абсурдности. Мужчина убивает свою тетку и похищает у нее иконы, которые отдает за пять бутылок водки.

В самый разгар этой вакханалии, в конце девяностых, подбили бабки – кто же все-таки современный «клюквенник». Результаты несколько обескуражили. В шайках оказалось 22 процента – научные работники. Столько же художников. 17 процентов – инженеры! Были и служители культа, и сотрудники правоохранительных органов, и военные. Это какая-то умственная зараза, которая поражает сознание людей и косит их похлеще любого коронавируса. Какая-то противоестественная страсть к завладению именно иконами и прочими предметами культа.

В Новгородскую банду «клюквенников», которую собрал преступный авторитет, входили и отпетые уголовники, и священнослужитель, и работники милиции. На их счету двенадцать тяжких и особо-тяжких преступлений, в том числе жестокие убийства.

В общем, гнусная публика. И за дело «клюквенников» в прорубь окунали. Лучше бы их всех туда скопом, и не дать выныривать. Потому как мразь они по большей части первостатейная…

Дела минувших дней. Перегоревшие вулканические страсти былых времен. Сегодня все куда проще и рациональнее. Эта воровская масть жива. Но большинству современных «клюквенников» на разные тонкие душевные движения вообще плевать. Такое новое поколение – или тупые быки, или живущие в дурном тумане наркоманы, или холодные, до полного маньячества рациональные стяжатели-эгоисты, духовная жизнь которых не простирается дальше компьютерных сетевых игрушек. Для них все просто. «Доска» денег стоит? Стоит. Какой такой грех, вы че, пацаны? Деньги – это все. А всякие там умствования про грехи и воздаяния – для старперов и лохов.

Хотя судьбу не обманешь. По практике те, кто занят этим поганым делом, нередко огребают от судьбы по полной. И тюрьма еще не самое страшное…

Глава 5
«Должна ли быть богата церковь»

Вся информационная среда, в которой плещется наш обожженный и травмированный смутными временами разум, живет истериками. Некоторые накатывают и потом быстро откатываются назад. Некоторым конца и края не видно. Одна из таких непрекращающихся истерик – это «Часы Патриарха».

Для справки – на какой-то фотографии у Патриарха Кирилла опознали часы, которые вроде бы стоят десятки тысяч долларов. И понеслась телега по кочкам. Возмущенная разноголосица из каждого утюга, в каждом комментарии в сети: «Вор, грабитель, стяжатель, а еще рясу надел!» Мол, служители церкви должны быть аскетами и о душе думать, а не часы за миллион на руке носить и не на представительских «Мерседесах ездить».

Патриарх с часами и поп на «Мерседесе» – такая любимая страшилка наших пахарей информационного поля. И у простого человека голова кругом идет. Как к этому относиться? Ведь еще сам Иисус Христос говорил – легче верблюду пройти через угольное ушко, чем богатому очутиться в раю. А тут такая откровенная демонстрация статусного благосостояния.

Ну что тут сказать. Вспомним, как писал Умберто Эко в своем знаменитом романе «Имя розы»: «вопрос не в том, был ли Христос беден, а в том, должна ли быть бедной церковь».

Вопрос не праздный. И объективная реальность заключается в простом факте – тысячи лет у человечества существуют религии, и все это время храмы копят золото, камушки и прочие материальные ценности. Исключений нет.

Почему? Мне кажется, у бедного храма, расположенного в покосившемся сарае, с ведущим службу жрецом в тряпье, как-то не слишком много шансов привлечь и духовно окормлять сколь-нибудь значительную по количеству паству. Максимум несколько десятков фанатиков-сектантов, готовых идти на костер за открытые им неземные истины. Но это не для широких масс населения. Народ не потянется – проверено. По легенде Православие на Руси князь Владимир выбрал прежде всего потому, что богато и красиво. Так что бедной церковь может быть, но тогда она вряд ли будет успешной. А, значит, ее занесут прибрежным песком неумолимые потоки времени…

Лично мне богатых батюшек на «Мерседесах» и с часами «Ролекс» на запястье очень редко доводилось видеть. Обычный работящий батюшка, добросовестно тянущий свой приход и одновременно купающийся в роскоши – это такая же редкость, как попугай ара в тундре.

Большинство настоятелей храмов едва концы с концами сводят. Содержание прихода обходится дорого, ремонты всякие, электричество и водоснабжение. И еще Воскресная школа, забота о детях, бродягах. Крутятся они как белка в колесе, и пожертвования просят вовсе не от алчности и желания поставить себе золотой унитаз, а чтобы их церковь не развалилась и выглядела достойно. Патриархия помогает редко, зато долю берет строго. Но тут не поспоришь – у нее тоже расходы огромные, такую гигантскую структуру содержать.

Так что, получается, нет в природе дорогих поповских часов и сияющих полировкой поповских «Мерседесов»? Встречаются, чего уж. И раздражают и народ, и меня лично. Вообще меня бесит любая показная роскошь и так называемое статусное потребление, смысл которого нагло бить в глаза окружающим своим хамским богатством.

Но только прежде чем проклинать попов, нужно учитывать некое обстоятельство. Русская Православная Церковь – это гигантское хозяйство. Десятки тысяч храмов и приходов, духовных академий, школ, гостиниц, предприятий, всяких там свечных заводиков и мастерских, где изготавливаются предметы культа. Естественно, все это существует в атмосфере очень больших денег. Ну а закон обращения больших денег в природе состоит в том, что часть их обязательно прилипнет к шаловливым ручкам и будет использована на всякую статусную фигню, типа авторучек за десять тысяч долларов. Такова уж человеческая сущность, и нечего на зеркало пенять.

Конечно, в этом финансовом водовороте немало всякой мути творилось, многие ловили там свою рыбешку, порой становившуюся золотой рыбкой. Вспомним, как в начале девяностых Ельцин выдавал Русской Православной церкви и Союзу воинов-интернационалистов льготы на ввоз из-за рубежа алкоголя и сигарет. Это послужило началом длинной чреды криминальных историй различной степени жестокости. Не секрет, что в то время подобные льготы означали бурный поток денег и простор для самых разнузданных махинаций. Но, несмотря на все последующие жуткие издержки, разборки и взрывы, именно за этот шаг Ельцина не особенно порицаю. Ведь не только попы себе «джипы» накупили и спелись с братвой, но и на эти средства восстановлено огромное количество храмов, которые теперь украшают наши города и радуют сердца людей.

Ну а если бы не попы и «афганцы», то получили бы эти самые льготы-квоты какие-нибудь идейные братья Гайдара и Чубайса. И сперли бы все до копеечки, и ни тебе храмов, ни помощи инвалидам Афганистана. Такое время было – приходилось выбирать не тех, кто не украдет, а тех, кто сопрет, но хоть с какой-то пользой для общества.

Церковь – это такой океанский лайнер. Вокруг любого большого судна вьются тысячи рыбешек, живущих объедками с камбуза, днище облепляют ракушки, замедляя движение. Но лайнер идет вперед. И никто не предлагает его торпедировать, потому что много ракушек и рыбешек-паразитов вокруг. Так почему с таким пафосом требуют утопить Православную церковь из-за того, что поп хорошо крутанулся и купил «Мерседес»?

И еще для сведения ненавистников «Часов Патриарха». Церковь давно отделена от государства. И ведет свою хозяйственную деятельность, вразрез с расхожими представлениями, вовсе не получая из госбюджета огромные субсидии. Это вам не Германия, где, если сказал, что ты католик, по закону десять процентов доходов вынь да положь на благо католической церкви, и никто не возмущается. Так что все якобы непрофильные и излишние траты РПЦ, их представительские расходы – это решать им. Это их сугубо внутреннее дело. Если кому и предъявлять претензии к церкви, то только тем, кто жертвовал ей свои деньги. А поскольку жертвуют снова и снова, значит, верующих это устраивает. А если кого не устраивает, то пусть кто деньги давал, тот и права качает. Но таковые не наблюдаются. Зато куча блогеров неустанно печется о деньгах РПЦ.

Судя по количеству строящихся храмов, по огромному объему реставрации, по массовости церковных мероприятий, основная часть средств, заработанных РПЦ, все же в дело идет, а не на пресловутые «Ролс-Ройсы» с «Патек Филиппами».

У меня гораздо больше омерзения вызывает чиновник с оффшорными счетами. Или начальник ЖЭКА – арестовывали такого наши ребята, у него в сейфе миллион баксов был – это унитазы и ванны с «отремонтированных» за государственный счет домов.

А один известный художник, из старых, можно сказать, совесть нации, во всяком случае, его так превозносили и до сих пор превозносят. Одно время он заведовал музеем, и что мог, перетащил оттуда к себе в мастерскую, потом забыв вернуть обратно. Вот это настоящая ворюга, притом лицемерная и ханжеская.

Помню, ФСБ в очередной раз озаботилось вопросом – а куда государственные деньги деваются. Была программа по реставрации памятников архитектуры, принадлежащих РПЦ. Регионам выделены огромные ресурсы. Потом чекисты проверили – практически все разворовано или использовано не по назначению. И отнюдь не батюшками, а чиновниками областного уровня. Дела уголовные пошли. Вот он, предмет для законного возмущения.

Когда очередная истерика была о «Часах Патриарха», и журнашлюшки с блогерами подпрыгивали, будто им пальцы в розетку засунули, кажется, Александр Проханов сказал:

– Ну это же неприлично – считать чужие деньги.

И прав он. Притом чаще считают чужие деньги не те, кто искренне возмущен произволом по причине собственной высокой и непоколебимой морали. Больше всего возмущаются завистники. Вот я вообще не отличу левый китайский «Ролекс» за сто рублей от настоящего за сто тысяч евро. А эти обличители все отличают. Потому что для них весь смысл жизни в этих блестяшках, они тут специалисты. Подпусти большинство из них чуть ближе к корыту, они все «Ролексами» с кольцами с браслетами увешаются, как дикари под пальмами, будут жрать в три горла, ездить на «Бугатти» и плевать на всех с высокой колокольни. Но жизнь у них не состоялась, по тупости своей и невезухе не приникли к корыту и вынуждены сегодня быть неистовыми и высокоморальными.

Вот другой повод для истерики подоспел, уже несколько месяцев не стихает. Сообщили, что чуть ли не каждый день в России вводится в строй новый храм. Шок и трепет! Вот до чего Патриарх Кирилл страну довел. На что деньги уходят! Вместо того, чтобы заводы строить и НИИ, или раздать пенсионерам с больными детьми (варианты зависят от политической ориентации) мракобесы пекут как пирожки свои храмы, чтобы сбивать с истинного пути недалекого обывателя.

Лично для меня такая новость – как бальзам на раны. Не бордели же строят, не стрип-бары и секс-шопы. Строят храмы. А это дело благое, и не только для верующих.

И вообще, кто сказал, что на эту часть денежной массы построили бы машиностроительные заводы и вылечили бы в Израильских клиниках страдающих от страшных недугов младенцев? Куда больше вероятность, что эти ресурсы перекинули бы в валюту, а потом сгноили ее в Кипрских оффшорах, или англичане бы со временем эти средства изъяли, как нажитые неправедными делами. Кроме того – опять же, это делается на деньги церкви, на пожертвования, при минимальном участии государства. Так собирайте с граждан пожертвования на строительство заводов резинотехнических изделий и стройте. Кто мешает?

Можно верить в это или не верить, но вокруг любого храма создается гармоничное пространство, которое облагораживает и верующих, и неверующих. Храмы всегда украшают города. Москва златоглавая, где было сорок сороков церквей, выглядела сказочно за счет своих знаменитых куполов. Вон, унылые новостройки с похожими как грибы друг на друга домами – скучно, тоскливо. И тут как лучик солнечного света перед глазами – златоглавая церковь. Это красиво. И пусть создают люди Православные храмы, если есть возможности.

А что построят на том месте, где под напором негодующих блогеров и разной сомнительной общественности не возведут храм? Чую, там вознесется ввысь и заблистает стеклянными гранями и световыми переливами реклам какой-нибудь новый торгово-развлекательный центр. Там тебя напоят смузи, кофе и «кока-колой», накормят чипсами, покажут блокбастер про русских злодеев, покушающихся на Святую Америку или насилующих немок во время войны.

И самое смешное тут, что эти торгово-развлекательные центры по сути вовсе не обычные магазины, кафе и киношки, собранные под одной крышей. Это тоже, если приглядеться, храмы, точнее, даже не храмы, а капища. Только капища Всемирной церкви потребления и жвачного одурения. А реклама и впаривание товаров – это такие молитвы новому божеству. И что, это именно то самое, что сегодня нужно русскому человеку? Или это то, что делает из человека жвачную скотину – оголтелая пропаганда и практика безудержного стремления потреблять и кичиться уровнем потребления?

Скотство гораздо легче культивировать, чем насыщать человека духовными смыслами, которые требуют большой душевной работы. Скотине нужно корыто. А человеку храм – науки, религии, культуры, неважно, но храм.

И еще о богатствах церкви. Да, они всегда были огромны. Но это не только золотые блюда, кареты и «Мерседесы». Самые великие архитектурные памятники – это культовые сооружения. Вне веры никогда ничего подобного не было бы создано. Дворцы, домишки – все не то, все для ублажения тела и его удобства. Но именно великие храмы, а не бордели, виллы и рестораны, впитывали в себя и культурные, и технические достижения цивилизации, становились памятниками эпохам. Это отражение величия человеческого Духа, его договор с Вечностью.

Конечно, можно кричать про мракобесие, что религия – опиум для народа, и Джордано Бруно попы сожгли, и Галлилея запугали до коликов. Но Церковь, пожалуй, единственная цивилизационная структура, которая постоянно была способна осуществлять проекты с перспективой на сотни лет вперед. Самые великие храмы строились по триста-пятьсот лет. Это был такой посыл в будущее, потомкам. Кто сегодня на такое способен?

У церкви иное отношение к Вечности. Буржуям, у которых доллар за год должен превратиться в два, иначе никаких инвестиций, этого не понять.

Вообще, вся передовая либеральная мысль вряд ли в состоянии понять такие посылы в будущее. Ну зачем было строить храмы, которые увидят далекие потомки? Лучше бы тогдашним пенсионерам раздали. Им бы пару раз хватило напиться до потери пульса. И не было бы сегодня опоясанных каменными ожерельями величественных готических соборов, не притягивали бы магнитом взоры людей седые пирамиды. Да и сэкономленные деньги вряд ли бы дошли до пенсионеров Древнего Египта и средневековья, а были бы распределены между тогдашними правильными пацанами.

А произведения искусства. Сколько веков гении и творцы жили под покровительством церкви. Да, и гонения были на них со стороны церкви, и обвинения в ереси, и строгие каноны, за которые нельзя выйти. Но на этой почве выросла Эпоха Возрождения, классическое искусство. А что сегодня? Поглядите на современное искусство, которое вне морали, церкви, канонов. Сравните бронзовую коровью лепешку на мраморном постаменте с «Сикстинской Мадонной». Посмотрите на Павленского с прибитыми к брусчатке причиндалами. Свобода самовыражения, блин. Это когда главное, что бабло капает, и никаких мутных разговоров о духовности.

И еще о «Часах Патриарха». Эти призывы к суровому аскетизму, озвучиваемые мелкими стервятниками, как-то не совсем понятны. Патриарх является лидером одной из самых могущественных и богатых религиозных конфессий в мире. Стыдно ему прикидываться бедным и гонимым, ходить в рванье и ездить на инвалидной коляске. И охрана, и вещи должны соответствовать, и транспорт. Иначе просто не поймут. Хоть и почитает Христова Вера нищих, но люди в основной массе своей их никогда не примут и за ними не пойдут.

Вон, посмотрите на Папу Римского. И посоветуйте ему быть поскромнее, устроить в Ватикане приют для бедных нищих и собак с кошечками.

А вообще, ныне народ, который не строит свои церкви, рано или поздно будет строить ваххабистские мечети и сараи свидетелей Иеговы. А кто не кормит православного батюшку, будет кормить проповедника ИГИЛ…

Глава 6
Кровавая гебня

Вечная проблема у оперуполномоченного – как войти в квартиру с обыском. Профессиональные жулики при словах «откройте, полиция» или пытаются выпрыгнуть в окно, если архитектура и этажность здания позволяет, или баррикадируются, чтобы получить возможность выгадать время и уничтожить вещественные доказательства.

Стоим мы в раздумьях перед металлической дверью, за которой притаился заслуженный контрабандист России и США, эмигрант из России перестроечной волны. Четвертый этаж московской пятиэтажки на окраине Москвы.

Понятно, что контрабандист по своей воле нам сразу не откроет. Он весь такой маниакально мнительный, с большим приветом в голове. Да еще и отличался буйным и подозрительным нравом. Ходили анекдотичные слухи, что однажды он, прознав о том, что его дама зажигает с его соперником, поднялся по пожарной лестнице на пятый этаж, ввалился Бэтменом через балкон в квартиру подруги и навешал всем знатных люлей. Так что клиент сильно беспокойный.

Вызвали мы местных патрульных. Верзила в полицейской форме и бронежилете, с автоматом на плече, звонит в дверь:

– Полиция! Откройте! Граждане сообщили, что у вас из квартиры доносятся крики.

И тут начинается милый ушам одесский базар:

– У меня-таки крики? У меня нет никаких криков. У меня нет никого, кроме меня! Вас ввели в страшное заблуждение!

– Откройте, мы проверим?

– Какой негодяй сказал вам, что у меня крики?

– Соседи!

– Какие соседи?

– Ваши соседи.

– Я сейчас узнаю у этих соседей.

Контрабандист выходит на балкон и начинает орать всем своим соседям одновременно:

– Какой такой негодяй сказал, что у меня кричат?.. Петрович, я так и знал, что это ты!

Этот базар длится минут пятнадцать, пока патрульный не объявляет, что сейчас будет ломать дверь.

– Ладно. Я открою, – сообщает контрабандист. – И вы убедитесь, как неправы.

Ну а дальше, открыв дверь, жулик видит сцену – патрульный отступает в сторону, в квартиру заходим мы. И я торжественно предъявляю постановление об обыске.

– Я так и знал, – с мрачной обреченностью объявляет контрабандист.

И начинается акт жестокого и циничного надругательства над честным эмигрантом – то есть обыск «ни в чем не виноватого» американца советского происхождения. С горестным заламыванием рук и обвинением русских правоохранительных органов во всех грехах. В своих грехах каяться контрабандист не спешит. И не может объяснить, откуда в его шкафу поддельные печати, левые таможенные декларации, куча всякого антикварного барахла.

Из шкафа я извлекаю большой портрет Сталина, с интересом рассматриваю его. И контрабандист пафосно изрекает, тыкая пальцем в вождя СССР:

– Скажите мне, ну что-то в России изменилось со времен этого человека?

– Изменилось, – мрачно отмечаю я.

– Что же? – с интересом смотрит на меня эмигрант.

– Порядка меньше стало.

– Ну вот! – восклицает он, хватаясь за сердце и выражая всем видом презрение к наследникам кровавой гэбни.

Эх, знал бы он еще и то, что у меня дедушка был заместителем у Берии…

В итоге закрыли мы его в уютной камере для иностранцев. А заодно и двоих подельников, точнее, подельниц. Одна была риэлторшей, подозревалась в том, что некоторые ее клиенты умирали не своей смертью после сделок с квартирами. Другая работала экспертом Министерства культуры и пачками за долю малую выписывала экспертные заключения, дающие основания для вывоза культурных ценностей.

Этот человек был просто ударник контрабандного труда. Незаметный боец невидимого фронта по разграблению России и тотальному освобождению ее от предметов культурного наследия. На него работали барыги, ворюги антиквариата и прочая шушера во многих регионах России, в основном, по «Золотому кольцу». Как он в разговоре их ласково назвал:

– Это мои рабы.

Вот эти рабы и собирали ему иконы, оклады, предметы культа и прочие вещички, которые здесь стоят мало, а за океаном, многократно вырастают в цене. Всего он отправил за рубеж двадцать пять грузовых контейнеров с российскими культурными ценностями. Один из которых арестовало Министерство безопасности США, по его наводке и было возбуждено уголовное дело.

Помню, на совещании с МБ США присутствовал его официальный представитель в России – такой классический, как из голливудских фильмов, уже пожилой, с грустными глазами, поджарый полицейский барбос двухметрового роста. Он показался нам своим в доску, особенно когда доверительно произнес:

– Прошу вас, как коллег – помочь посадить кого-нибудь из граждан США. Скоро рассматривается бюджет нашего ведомства, и нам необходимо конкретными результатами отчитаться перед налогоплательщиками.

А мы что, против что ли? С удовольствием вообще бы все США колючей проволокой обнесли.

Дело шло нормально. Мы по всей центральной России устроили обыска у «рабов» контрабандиста, которые собирали для него очередной контейнер. Огромное количество церковных окладов, утвари и прочих предметов изъяли, а потом передали Церкви. Потому что так правильно. Потом, правда, долго на нас барыги кляузы писали – мол, менты поганые, забрали нажитое непосильным трудом.

Ну а пиндосы в итоге нас все-таки кинули, притом в своей обычной наглой манере. Было очередное обострение отношений с США. И они принялись нам пакостить по мелочам везде, где только могли, в том числе по вопросам правового и полицейского сотрудничества. Так, они фактически проигнорировали отдельные поручения о розыске и изъятии похищенных в Эрмитаже предметов – мы знали, что многие из них уплыли за океан. И по делу этого контрабандиста, которое сами американцы и затеяли, отказались выдать и вещдоки, и соответствующие документы. А без них дело стало трещать по швам. По-моему, до сих пор в разных формах идет и ни к чему не придет.

Это всего лишь один эпизод войны государства и контрабандистов. Перекрыли, можно сказать, один из каналов вывоза за рубеж культурных ценностей. Но в том-то и дело, что один. А сколько их всего было? Сколько всего вывезли тех же икон, картин? Поддается этот массовый грабеж России какому-то исчислению?..

Глава 7
Игра на контрабасе.

– Кажется, есть что-то! – с ликованием объявил Рыжий, зацепляя пальцами предмет, найти который все уже отчаялись.

Рыжий служил в антикварном отделе Питерского угрозыска. Оперативником был умелым и опытным, вот только комплекцией не вышел – худосочный и невысокий. Но сейчас именно это сыграло на руку и спасло всю операцию. Он смог добраться туда, куда больше никто не доберется. Извернулся, подлез по конструкциям пассажирского железнодорожного вагона как можно дальше. Протянул руку на максимум, жалея, что она не резиновая и не растягивается, как в мультфильмах. И зацепил-таки пальцами скрытую от постороннего взора икону.

Эта была совместная операция ФСБ и МВД. Первоначально чекисты получили информацию, что поездом Санкт-Петербург-Берлин сотрудники поездных бригад возят иконы в каких-то бесстыдных количествах. Оперативники использовали весь оперативно-розыскной инструментарий. «Наружка» четко засекла момент загрузки товара в вагон. Еще кое-какие хитрые технические средства применили. Уверенность, что вагон забит иконами, как подсолнух семечками, была стопроцентная. Так что перед самым отбытием на вокзале Санкт-Петербурга поезд начали упорно шмонать уголовный розыск и таможенники. Вот только найти ничего не могли.

Инициатор операции решил, что будут искать до победного итога. Не может там не быть икон. Но как же на нервы все давят! Железнодорожники вой до небес подняли – у них графики движения срываются, рейс международный, убытки страшные. Тут еще замминистра транспорта Российской Федерации стращал. А икон нет как нет. Настроение у оперативников падает ниже нуля. В вагоне может быть такое количество скрытых пустот и мест для тайников, что обшарить их вот так с наскоку теперь уже выглядит нереалистичным. Что делать? Хоть потолки с помощью кувалды и такой-то матери ломай.

С другой стороны, жулики если что-то засунули, то должны были подумать, как обратно достанут. Так что совсем далеко забить товар не могли. Тут Рыжий и нашел ту первую икону.

И сразу все встало на свои места. Инициатор объявил:

– Эти вагоны дальше не поедут.

Два вагона отцепили от поезда. Отогнали в путевые мастерские. И там работяги с гиканьем и уханьем их разобрали, крышу сняли, чуть ли не одни колеса оставили. Ну а что, мы не одни такие. Несколько лет назад английская таможня в поисках наркотиков распилила на части целый пароход приличного водоизмещения.

В общем, в тех вагонах нашли полсотни икон. Притом весьма ценных. Передали в торжественной обстановке Русской Православной церкви…

Эх, святые девяностые. Все за границу, все на продажу. Потоки контрабанды культурных ценностей по полноводности напоминали реку Миссисипи. Наше достояние контрабандисты сплавляли за рубеж без разбора и совести, в вожделенном желании нарубить побольше валюты. Как там у Высоцкого:

«Из пыльных ящиков косясь,

Безропотно, устало,-

Искусство древнее от нас,

Бывало, и сплывало».

В широком масштабе начали вывозить те же иконы еще при советской власти. Массово улетающие, как перелетные птицы, на Землю Обетованную евреи, как правило, люди не бедные, все сплошь завмаги да завсклады, перед отъездом изворачивались во всех позах, стараясь прихватить с собой из покидаемой навсегда Родины как можно больше товарно-денежных ценностей. Они переводили упорно заработанные и честно наворованные рубли в то, что на Западе без труда конвертируется в звонкую валюту. Перво-наперво саму валюту скупали по бешенной цене – от четырех до семи рублей за доллар при курсе семьдесят копеек. Но курс-то был, а долларов в продаже не было. Зато имелся черный рынок, конспирация на котором подстегивалась висящей как топор статьей о незаконных валютных операциях с расстрелом особо отличившимся в качестве бонуса. Также вывозили охотно бриллианты, золотишко. Ну и антиквариат, куда без него, ведь это шанс сделать по-настоящему большие деньги – куда там золоту.

Кстати, некоторое количество икон, понятно, не музейного значения, евреям разрешали вывозить из СССР вполне легально. Но хотелось большего.

«А раньше мы во все края -

И надо и не надо -

Дарили лики, жития,-

В окладе, без оклада…»

Можно саги писать о заковыристых «подвигах» советских контрабандистов. А какие люди были! Известный в каждой подворотне и квартире народный артист–комик попался на контрабанде – помогал, своим друзьям тащить за бугор нажитое непосильным трудом. Говорят, когда он попался, Брежнев лично велел его не трогать – все же артист народный, стыда не оберешься. Другая певица – тоже народная артистка, всеми почитаемая, влетела на незаконном обороте драгоценных камней и на валютных операциях. Тоже пощадили – до сих пор жива, курица, за благостное АТО на Украине кудахчет.

А какие накреативили изощренные способы контрабанды – просто вершина жульманской мысли. КГБ имело информацию, что один еврей готовит к вывозу серьезную партию драгоценных металлов. Начали его багаж тщательно обыскивать на таможне. Работа оказалась сродни подвигу Геракла – беженец вез огромное количество деревянных ящиков с имуществом семьи начиная со времен с Хазарского каганата – какие-то прялки, стулья и прочая дрянь, которая не стоит ничего. С микроскопом все просмотрели – пусто. Выпустили бедного страдальца из плена мрачного СССР. Потом уже выяснилось, что деревянные ящики он густо забил гвоздями из платины, несколько килограмм получилось.

По дипломатической линии в те времена немало добра уходило за рубеж. Стандартная цена услуги – за переброску портфеля типа «дипломат», набитого ценностями, неважно какими – пять тысяч рублей. И некоторые продолжатели славного дела Горчаковых-Литвиновых вполне охотно брали такую халтурку. Спецслужбы тоже своего не упускали. Перекидывали золотишко и антиквариат для различных спецопераций. А иногда и из вульгарной корысти – и при СССР свои полковники Захарченки встречались. В восьмидесятые годы почти целый отдел КГБ СССР их же коллеги накрыли за контрабанду и махинации с антиквариатом.

Но это все мелочи в сравнении тем, что началось в девяностые. Разгул «досочников» и «клюквенников», выметавших храмы, музеи, частные коллекции, деревенские дома. Страшно заниженный курс рубля, уже даже не деревянного, а какого-то обуглившегося и осыпавшегося, приводил к дикой разнице в ценах на произведения культуры в России и за рубежом. Икона в Москве покупалась за сто марок, в Польше, на перевалочном пункте, она стоила уже пятьсот. А в магазине в Германии – две тысячи.

В России именно в те годы из тихого и, в принципе, не слишком широкого увлечения с хорошим гешефтом, контрабанда культурных ценностей превратилась в такой гигантский пылесос, вытягивающий на Запад культурные ценности в промышленных масштабах. Лучше Высоцкого сказать трудно:

«Таскают – кто иконостас,

Кто – крестик, кто – иконку, -

Так веру в Господа от нас

Увозят потихоньку.

И на поездки в далеко -

Навек, бесповоротно -

Угодники идут легко,

Пророки – неохотно…»

Маячила угроза, что Россия может лишиться приличной доли культурного наследия. В таких случаях народ оскудевает не только материальными ценностями, но и исторической памятью, становится лакомой жертвой для более цельных зарубежных сообществ.

По прикидкам экспертов получалась, что в России до революции имелось что-то около семи миллиардов икон. Может, цифра и завышена, но их все равно было огромное количество. В каждом доме красный угол. В каждом селе церковь. В итоге к нынешнему времени восемьдесят процентов уничтожено, вывезено за рубеж, распродано.

Вообще, утрата национального культурного достояния – тема весьма болезненная. Исторические сдвиги и катастрофы всегда сопровождались тем, что наследие предков вымывалось из страны. Вспомнить хотя бы Гражданскую войну и первые годы Советской власти.

До сих пор любят наши либералы советскую власть поливать грязью – мол, все искусство продали, лохи, не знали ценности. И, кстати, тут во многом правы – много сокровищ сплавили бездумно. Но порой присмотришься, и получается, что знали большевики все. Только выхода другого не было. Нужна была как воздух валюта, чтобы накормить голодающих людей и строить заводы. Хотя, конечно, сердце кровью обливается, когда узнаешь, как загнали на Запад Рембрандта из Румянцевского музея. Да и дури тогда народной много было настоящего умопомрачения. Вон, целое движение безбожников ширилось и кипело в первые послереволюционные годы, безбашенные парни и девчонки собирали иконы в храмах и жгли их. Но им быстро укорот дали.

Взять церковную утварь. Мол, невежды забрали из храмов уникальные предметы и переплавили в серебряные слитки. Только комиссары чаще прекрасно знали, что забирают. Поэтому действительно ценные вещи оказывались в музеях. А на переплавку и продажу шли культовые предметы 19-20 веков. Тогда для людей это фактически был новодел – десятилетия возраст, даже не антиквариат. А для сохранности действительно ценных раритетов принимали вполне себе серьезные меры.

Кстати, в средине тридцатых Сталин утвердился во власти и моментально перекрыл поток вывоза культурных ценностей. Он на удивление глубоко вникал в саму суть существования страны, в том числе и нравственно-духовного. И отлично понимал, что значит для государства и народа его культурное наследие. Разбазаривание прекратили быстро и жестко. До самых оттепельных времен Хрущева, который взял за привычку дарить братьям-папуасам в знак вечной и теплой дружбы российские исторические сокровища. Директора музеев в ужасе ждали известий о его визитах к ним в гости – опять ведь, лысый черт, в запасник полезет какому-нибудь арабу чего покрасившее и подороже подобрать.

Очень сильный удар по культурному достоянию был нанесен именно в девяностые. Положение сложилось тогда настолько ужасающее, что было принято достаточно жесткое законодательство. «Закон о вывозе и ввозе культурных ценностей» гласил, что антикварные предметы возрастом старше полусотни лет вывозятся по специальным разрешениям Минкульта и лишь в случае, если не представляют культурной, художественной или исторической ценности. А предметы старше ста лет вообще вывозу не подлежали. Но кто способен удержать барыгу, почуявшего две тысячи процентов прибыли? Не положено по закону, так в задницу такой закон. Обойдем, объедем на хромой кобыле, всех купим, завалим взятками. Но свою дольняшку малую получим, и пусть хоть весь мир вокруг рухнет. Какая там историческая память, когда перед носом доллары и марки так заманчиво и волнующе, до полного одурения, хрустят и пахнут? Эх, братья мои, все же барыга и примитивный капиталист – это самое омерзительное и богопротивное состояние души, при котором ничего не свято.

Вот и протянулись, связав города и страны, линии каналов контрабанды. Главный перевалочный пункт – Польша. Там в приграничных районах терлось огромное количество жучков-перекупщиков, вполне организованная преступность. А дальше достояние России расползалось, куда придется.

Открываю справку 2000 года. «В Стокгольме открыто до шестидесяти антикварных магазинов, торгующих картинами, бронзой, серебром, иконами, вывезенными из России. В Христиании их двенадцать».

Тогда во многих немецких городах на каждом шагу были магазины с русскими иконами. В Италии тоже их до сих пор полно. В Израиле хорошо рубили гешефт – там лихим историческим зигзагом оказалось много ценителей русской культуры. А вот в Азию икон везли совсем мало – не было массового спроса, разве что в Японии.

Тащили контрабанду на всех мыслимых транспортных средствах. Помню, наши ребята задерживали фуры с культурными ценностями в тайниках. В портах таможня изымала сотни икон, спрятанных в различных пустотах кораблей. Самолетами везли. И дипломатические каналы никуда не делись. И импортные дипломаты этим занимались, и наши.

Все же всегда имеется немалый риск, что таможня изымет предмет контрабанды, стоящий немалых денег, порой миллионы в звонкой валюте. Поэтому появилась новая услуга – доставка произведений искусства с гарантией. Брали креативные деляги безумно много – двадцать процентов от стоимости предмета. Но было обязательство – если вещь изымает таможня, хозяину возмещается его полная стоимость. Услуга пользовалось большим спросом. Разница в западных и наших ценах перекрывала грабительскую страховку во много раз.

Не было границ смекалки контрабандиста. Сколько всяких хитрых способов вывести за бугор вещицу и обойти закон ими придумано. К примеру, берется старинная картина или икона. Делается ее копия – благо хороших художников у нас завались. С этой самой копией хозяин отправляется в Московское управление культуры, дающее разрешение на вывоз предметов культуры не старше пятидесяти лет. Там получает заключение эксперта, что это новодел. И вывозит с этим заключением настоящий старинный предмет.

Но чаще контрабандисты просто тупо покупают эксперта-волшебника, чтобы тот мановением руки в своем заключении омолодил предмет искусства лет на пятьдесят. И вот уже антиквариату не сто лет в обед, а всего лишь сорок на завтрак. Или пишет эксперт, что вещь культурной ценности не представляет, предмет массового производства, подлежит вывозу. Были системные попытки некоторых деятелей Минкульта в предметы массового производства запихать все иконы без разбора: «ну их же много нарисовали, чего их жалеть?».

Для проверки этих минкультовских заключений в аэропортах таможенники усадили экспертов-искусствоведов. Многих из них мы и ФСБ потом ловили за руку за мздоимство, соучастие в контрабанде, кого-то даже арестовали.

Один злой клоун брал лежащие для удобства отлетающих свободно на столах в залах аэропортов бланки таможенных деклараций. Заполнял их: «месяц назад ввез в нашу страну такой-то предмет культуры». Подделывал печати и подписи. И на основании этого получал в Росохранкультуре разрешение на вывоз предмета, ранее якобы временно ввезенного в Россию. И сходило до поры до времени с рук.

Но просто в тайниках и по поддельным заключениям предметы культуры вывозить – все же это мелко. Нормальные герои всегда идут в обход, то есть используя прорехи в ткани государства. Вспомнить, что творили ушлые жулики в Ельцинскую эпоху. Даже представить невозможно, сколько госимущества тогда ушло в никуда под торжественные фанфары и ликующие волчьи завывания о конце «проклятого совка» и победе демократии и рынка. Вот только невидимая рука рынка почему-то не столько регулировала экономику, сколько шарила по карманам граждан и закромам Родины. И бежали из страны «верные слуги государевы» – кто с долей золотого запаса и редкими металлами, кто с иконами.

Один бюрократ от советской культуры умудрился торжественно отбыть в европейскую страну с выставкой русских икон. Да так там с ней и затерялся. Иконы выгодно загнал. Лет пятнадцать боялся в Россию возвращаться. Считал, что его каждый постовой здесь ищет. Каково же было его изумление, когда выяснилось – даже дело не возбудили. И документов на те иконы не осталось, ничего нам не удалось поднять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.