Валерий Кокорич
Необыкновенная история из …

Посвящается жене Татьяне – единственной, кто догадывался о моей необычной двойной жизни.

Уважаемые читатели, эту историю я начал рассказывать на «Фейсбуке[1] » просто так во время карантина, желая поделиться эпизодами из своей жизни с друзьями и подписчиками. Повествование получилось достаточно занимательным и уникальным. Знакомые посоветовали издать книгу, так как моя «История из „Фейсбука“» ни на что не похожа и будет пользоваться бешеной популярностью своей потрясающей откровенностью и изумительной непредсказуемостью у людей любого возраста, но особенно среди молодёжи. (Имейте в виду, что эта экстравагантная тема впервые затрагивается в печати). Я за свою долгую жизнь побывал и в прошлом, и в будущем. Я не один такой человек, просто другие не рассказывают это по различным причинам. А людям надо знать свою историю – как прошлую, так и будущую. Тем более сама природа, а может, что-то и иное, нам неведомое, даёт почему-то возможность заглянуть в неизведанное. Наше прошлое, особенно далёкое (десятки миллионов лет назад), и будущее невероятно интересны и фантастически поразительны; причудливо-головокружительны своими невероятными, поражающими воображение поворотами в развитии планеты под названием Земля. Человеческая история, можно сказать, причудлива своей непредсказуемостью и поучительной безумностью. Читайте и убедитесь сами. Для удобства и наглядности я озаглавил разделы и поместил фото, а также рисунки художника, по моим воспоминаниям – как это я запомнил. Желаю приятного прочтения и удачи в жизни, пусть сбудутся все ваши сокровенные желания, а они обязательно сбудутся, уверяю вас. Читайте, и вы убедитесь сами.

Ваш К. В. И.

«ЧТО ХОТЯТ ЗНАТЬ ЛЮДИ?» – Этот вопрос я задал на своей страничке на «Фейсбуке». На удивление, пришли многочисленные комментарии и ответы – от самых практичных: «Как стать миллиардером?», до философско-мировых: «Что такое жизнь, разум, душа?» и т. д. «Были и просто с юмором и с некой подоплёкой: «Что появилось первым – яйцо или курица?», «Как удержать мужа?», «Прожить 1000 лет и никого не видеть» и много-много других интересных и оригинальных ответов. Попробуйте сами – задайте этот вопрос в своих соцсетях, уверяю – не пожалеете. Но больше всего мне понравился ответ одного из моих подписчиков. На вопрос: «Что хотят знать люди?» он ответил: «То, о чём боятся даже подумать».

Всё началось 11 февраля 2021 года; в этот день вечером я ни с того ни с сего написал на свой страничке следующее: «Дорогие мои друзья и подписчики, в ближайшие дни я, после некоторого раздумья, решил начать вам рассказывать о себе. Моя жизнь – необыкновенная, необычайно интересная и даже в какой-то степени уникальная, связанная с чем-то необъяснимым, загадочным, мистическим, – как сейчас принято говорить, паранормальным. Думаю, ни о чем подобном абсолютное большинство из вас не знает и, вероятнее всего, даже не догадывается. Заранее прошу прощения за различные ошибки и неточности, так как своё повествование буду писать экспромтом, как говорят, вчистую, без черновиков и другой обработки воспоминаний – только на одном вдохновении и по наитию (как и вся моя жизнь). Главное – постараться рассказать вам всё правдиво и понятно. Уверен, мы найдём общий язык. Ну всё! Соберусь с духом и начну».

Глава 1

Иркутская область, город Тайшет,
Дремучий Байкал весь в зелень одет,
И шумное море таёжной глуши,
И дальние страны, и грёзы, мечты, —
Все это я с детства понял, полюбил,
И этой любовью я дорожил.

Эти наивные стихи я написал в подростковом возрасте. Мне кажется, они были искренними. Из раннего детства я помню немногое. Таёжная горная река и детишки примерно от двух до пяти лет, купающиеся в ледяной воде. Потом на берегу, дрожа от холода и подняв головы к небу, хором говорящие: «Солнышко-Мария, выгляни скорее».

Родословную своих родителей я знаю плохо. Потому что практически вырос без них. По материнской линии – её прадед якобы был бурятским князьком, а уже её отец воевал на стороне красных (т. е. за советскую власть). По линии отца дела обстоят получше. Со слов старшей сестры (старше меня почти на 6 лет) и общения с другими родственниками, с которыми мне удалось пообщаться в детстве, предки отца – выходцы из Сербии и Болгарии. Один из руководителей очередного восстания против турок по фамилии то ли Кокрич, то ли Крокорич, то ли ещё как-то (изменённая современная наша фамилия), после поражения бежал в Россию. Его потомки обрусели и даже пользовались одно время какими-то привилегиями при дворе. Прапрадед отца каким-то образом был замешан в декабристском восстании 1825 года и сослан царём в числе многих других дворян в Сибирь.

После амнистии 1856 года императором Александром II один из сыновей прапрадеда вернулся в Центральную Россию, а другой остался в Сибири. Один из его внуков по имени Потап на удивление всем женился на известной местной колдунье (в Сибири их называют ведьмами, вещуньями) и поселился в глухой деревне. Люди говорили, что она его приворожила. Он стал жить, как и все другие крестьяне-сибиряки, – пахать землю, охотиться на диких зверей и заготавливать пушнину. Так называемая Великая Октябрьская революция в России и последующая гражданская война практически глухие сибирские деревни не затронули. При советской власти дворянское происхождение удалось скрыть не без помощи жены-вещуньи.

Мой отец Иван Потапович, то есть сын Потапа, был единственным грамотным человеком в деревне, не считая, конечно, его родителей. И в период так называемой борьбы с безграмотностью его в конце тридцатых годов назначили учителем сельской школы. Ему тогда ещё не было и 15 лет. Днём он учил детей, а вечером – их суровых бородатых отцов. Конечно, он пользовался уважением. Когда началась Великая Отечественная война, отцу исполнилось 16 лет. Всех мужчин в деревне, за исключением стариков и инвалидов, призвали в армию. Со временем стали приходить похоронки и отношение к отцу изменилось. Бабы и даже дети стали косо поглядывать в его сторону и перешёптываться, что здоровый мужик – и не на войне. Отец поехал в райвоенкомат и написал заявление с просьбой отправить его на фронт. Пожилой военком посмотрел на него удивлённо и сказал, что у учителей так называемая бронь и тем более ему всего 17 лет. Отец пригрозил убежать на фронт самовольно. После некоторой перепалки военком сжалился и направил настырного молодого учителя в военное училище, после ускоренного блестящего окончания которого молодой лейтенант попал командиром взвода на Ленинградский фронт. Отец, как и многие настоящие фронтовики, не любил рассказывать про войну. У него были различные ордена и медали, с которыми мы с младшим братом играли, иногда их теряли, но отец, к нашему удивлению, почему-то нас за это не ругал, хотя по жизни был строг. Только иногда, когда выпьет излишку, мог кое-что рассказать. В первый же день на фронте убили его командира роты и комбат приказал принять командование ротой. Через неделю убили комбата и командир полка назначил семнадцатилетнего лейтенанта командиром батальона.

На сегодня все, мои дорогие друзья, дальше будет все интересней и интересней. До встречи.

Глава 2

К январю 1943 года отец был уже дважды ранен, и после второго ранения, вернувшись из госпиталя, исполнял обязанности командира полка. Одиннадцатого января 1943 года, по приказу командующего 67-й армии, в которую входил и полк отца, началась очередная операция по прорыву блокады Ленинграда.

В ходе боев штаб полка каким-то образом оказался впереди наступающих войск. Немцы контратаковали, и разорвавшейся рядом миной отец был тяжело ранен. У него на спине был вырван кусок тела вместе с частью рёбер. Было даже видно пульсирующее сердце и лёгкие. Штабисты подумали, что командир убит и при отступлении в спешке оставили его. Ночью разведчики случайно наткнулись на ещё живого своего командира. Его спасло, что ночью был мороз и шёл снег. Он лежал на животе, и на месте раны образовалась ледяная корка. Не знаю, когда была произведена первая пересадка кожи, но неизвестный хирург, который делал операцию ещё в январе 1943 года, на место огромной раны пересадил кожу другого человека. Я своими глазами видел у отца, блондина со светлой кожей, большой лоскут смуглой кожи явно от другого человека. И даже волос на этом месте рос чёрный и жёсткий. Помню, отец нас с братом заставлял выдёргивать этот волос, так как он ему мешал.

До конца войны отец лежал в различных госпиталях. Вернулся домой только в середине 1945 года. В один из дней мать (моя бабка-вещунья) спросила у него – хочет ли он увидеть свою жену? В эту же ночь ему приснилась красивая женщина! Прошло некоторое время, отец учился на юридическом факультете, одновременно работал в прокуратуре области и уже забыл о вещем сне. Однажды в автобусе он увидел очень красивую женщину, смотрел на неё и не мог вспомнить – где её видел. Набрался смелости, подошёл к ней и спросил: «Где я вас видел?» Она, смеясь, ответила обычной фразой: «Наверно, во сне». И он только тогда вспомнил, что действительно видел её во сне.

После свадьбы они жили в городе Тайшете, он работал то ли прокурором, то ли зам. прокурора области, мать была камерной певицей в местной филармонии. Там родились старшая сестра и я. Отец в то время вообще не употреблял спиртное, и мать в гостях уговаривала его, чтобы он выпил хоть рюмочку. А после все началось – отец пристрастился к спиртному. По этой причине он часто менял место работы и мы постоянно меняли место жительства. Сколько себя помню, мы всегда были в дороге. Жили и в Сибири, и в Казахстане, и в Молдавии, и на Алтае и ещё где-то. И что удивительно – отец постоянно учился заочно. Он обладал феноменальной памятью. Кроме юридического, закончил педагогический институт, сельскохозяйственный, исторический и, кажется, ещё какой-то, точно не знаю. Матери пришлось бросить карьеру певицы и приобрести профессию бухгалтера. Несмотря на частые ссоры родителей, мне кажется, они по-настоящему любили друг друга.

Ну, все о родителях. Теперь обо мне. Я рос каким-то необыкновенным человеком – притягивал на себя все беды, какие могут только случиться с ребёнком. Когда был младенцем, то постоянно кричал, и от этого даже образовалась пупочная грыжа, которую впоследствии вылечила та же моя бабка-вещунья. Где-то в год опрокинул на себя керогаз с кипятком. Если едем в поезде, то кто-нибудь бросит камень в моё окно. Идём семьёй купаться – меня укусит собака. Полезу на крышу – на обратном пути кто-то уберёт лестницу, и я, не посмотрев, свалюсь с крыши. В детском саду пойдём на экскурсию – меня в лоб укусит здоровенный шершень. Начну пить сырые куриные яйца – мне обязательно попадётся тухлое. Когда мне было около трёх лет, мы жили в многосемейном бараке. Однажды с детьми гуляли на улице. Из барака выскочил пьяный сосед и бросился на детей. Все разбежались, кроме меня. Мужик схватил меня за ногу, раскрутил вокруг своей головы и бросил на землю. Дальше я только помню, как мать несла меня на руках, бежала и все время повторяла: «Убили, убили». С этого времени я стал сильно заикаться, практически вообще не мог говорить. Но больше всего меня беспокоили частые сны, в которых с моими близкими или знакомыми мне людьми случались несчастные случаи вплоть до их смерти. Я боялся этих снов, так как они обязательно сбывались. Об этих снах я никому не рассказывал из-за какого-то непонятного мне страха.

На сегодня все. До следующей встречи.

Дорогие друзья, после некоторого раздумья решил продолжать рассказывать необычную историю жизни, которую презентовал 11 февраля и начал печатать 13 февраля 2021 года. Думаю, она понравится тем, кто просил меня продолжить рассказ и заинтересует тех, которые только начнут её читать.

Глава 3

Когда мне было около пяти лет, мы поехали семьёй в гости к родителям отца, которые продолжали жить в сибирской деревне. В первый же день бабушка (ведунья) спросила: почему внучек не разговаривает? Узнав, в чем дело, она подвела меня к деревянной кадке, зачерпнула ковшиком воды и, что-то пошептав, дала мне выпить. Как сейчас помню – вода показалась мне такой вкусной, что я выпил почти весь ковшик. Приняв ковшик назад, бабушка спросила: «Что нужно сказать?» И я неожиданно для себя без запинки, громко ответил: «Спасибо, бабуля». С тех пор стал разговаривать так, что до сих пор не могу остановиться.

У меня появилась возможность разговаривать с бабушкой-вещуньей и различными недетскими вопросами удовлетворять своё любопытство. Мы с ней часто подолгу беседовали наедине. Я чувствовал, она относится ко мне по-особому, не как к другим внукам. Она рассказывала мне о каких-то гостях из прошлого и, кажется, подспудно подготавливала к будущей встрече с ними. Меня это не по-детски интриговало и вызывало странное любопытство и нетерпение, смешанное с некоторым непонятным чувством необычной тревоги, неизвестности, и в то же время очарования, притягательности.

В детстве я очень много читал, хотя в первый класс начальной школы ходил трижды. Первый раз пошёл, когда мне исполнилось шесть лет. Походил недели две-три, а потом заявил, что больше в школу ходить не буду, так как читать и писать уже умею. На следующий год пошёл в первый класс, когда мы жили в каком-то таёжном посёлке и в школу нужно было идти через лес около трёх километров. Перед Новым годом мне приснился сон, в котором я увидел растерзанное тело девочки из старшего класса, с которой мы вместе ходили через лес. В этот день я притворился больным и остался дома. Вечером мы узнали, что девочку загрызли волки. Отец, конечно, меня в школу больше не пустил. И наконец третий раз я пошёл учиться в восемь лет вместе с младшим братом. Когда мы перешли во второй класс, умерла мать, перед этим она долго болела. Мы с братом её очень любили и тяжело переживали потерю, хотя мне было немного полегче, так как я, в отличие от всех, уже заранее знал об этом.

Отец пробовал несколько раз жениться, но никто не мог ужиться с двумя пацанами-хулиганами. Старшая сестра жила отдельно у сестры матери. Особенно отличался я, не по годам рослый, задиристый, с отвратительным характером. Дольше всех, около двух лет, терпела тётя Нина, любительница выпить на пару с отцом и не только. Помню такой случай. Однажды я застал её в постели с соседом, мужиком лет сорока, сорока пяти. Отцу рассказывать ничего не стал. Решил сам наказать соседа. Я учился тогда в пятом классе, значит мне было лет двенадцать-тринадцать. Напрямую со здоровым мужиком я, конечно, справиться не смог бы. Поэтому разработал план. Мы жили в частном доме, и сосед каждый вечер ходил по большому почему-то в огород, а не в туалет. Я спрятался в лопухах, дождался его очередного похода, и когда он снял штаны, оказавшись беспомощным, избил, изваляв в его же собственном дерьме.

Сегодня продолжу публикацию своей истории, которую начал рассказывать 11, 13, 14, 15 февраля. Читайте, думаю, вам будет интересно.

Глава 4

Через некоторое время этого же года отец с тётей Ниной уехали, как я понял, искать новое место работы. Уехали якобы на неделю-две, оставив нас братом с двумя здоровенными свиньями, которых мы должны были кормить.

Прошёл месяц, два месяца, – никто не приезжал. Мы с братом варили свиньям картошку в мундирах, благо в погребе её было много, и сами тоже её ели. Как я помню, мы не унывали, нам даже в какой-то степени нравилась самостоятельная жизнь. С утра шли в школу, придя домой, топили печь, варили картошку, обедали, кормили свиней, делали по-быстрому уроки и шли гулять. У нас была своя компания похожих на нас пацанов. Мы играли в карты, курили, пили брагу, задирали прохожих, ходили на сельскую танцплощадку, тогда я и научился танцевать чарльстон, модный по тем временам танец. А по ночам никто не мешал мне с упоением читать книги, которые я пачками брал в сельской библиотеке.

В школе дела шли нормально, сверстники нас уважали – брата за компанейство, меня – за физическую силу и умение драться, ну а обоих – за самостоятельную жизнь без родителей. Учились мы неплохо, брат обладал феноменальной памятью, унаследованной от отца, ну а я – способностью выкрутиться из любого положения, благодаря своей начитанности и не по-детски приобретённому жизненному опыту. Учителя к нам относились хорошо и, мне кажется, даже немного жалели. Однажды пришли из администрации сельского совета, увидели, как мы живём, и выдали нам талоны на бесплатное питание в единственном на весь посёлок ресторане. Теперь мы вообще перестали унывать, питались совсем неплохо, время проводили по своему желанию и не очень-то ждали отца с мачехой. Однажды на спор в компании ограбили с братом ресторан, в котором питались. Все получилось очень просто – брат залез через маленькое вентиляционное оконце и открыл мне входную дверь. Сторож даже не проснулся. Мы набрали сладостей, сигарет и пару бутылок вина. Компания была в восторге. Утром нас задержала милиция. Через несколько дней приехали родители. Нас определили в трудовой детский дом, куда мы и были доставлены отцом. На отца я не в обиде. Человек, прошедший войну, весь израненный, искренне старался воспитать двух сорванцов, но не получилось, бывает. Сразу хочу сказать, что годы, проведённые в детдоме, для меня были лучшие из последних детских лет. Детский дом находился в красивом таёжном селе Алтайского края. Зимой мы учились, летом работали в подсобном хозяйстве в лесу на берегу красивого озера. По прибытии нас привели в комнату, где стояло около тридцати кроватей с тумбочками. Встретил дежурный, фамилия Коробейников, кличка Короб – невысокий, но плотный малый чуть постарше меня. Он сразу взял новичков в оборот – посадил брата на табурет посреди комнаты и делал круги вокруг него, с каждым разом ударял кулаком в лоб, приговаривая: «Сиди и слушай». После очередного круга я не выдержал – подошёл и сказал: «Лежи и слушай», ударил Короба также в лоб. Он упал и даже не шевелился. Прибежали воспитательница и медсестра. Я сказал, что Короб упал со стула. Очнувшись, он подтвердил мои слова. На этом первое знакомство в детском доме и закончилось. В дальнейшем мы с Коробейниковым подружились. Он выпустился из детдома раньше меня на год, так как был старше классом.

Продолжаю рассказывать историю своей жизни, опубликованную 11, 13, 14, 15, 16 февраля.

Глава 5

Как я уже говорил, время, проведённое в детдоме, было для меня лучшим за все последние детские годы. Детский дом располагался в центре посёлка. Учились детдомовцы в сельской общеобразовательной школе вместе с поселковыми детьми, как мы их называли – домашними. Время проходило быстро и интересно.

Кроме учёбы и работы, занимались художественной самодеятельностью, наш вокально-инструментальный ансамбль даже ездил с концертами по соседним сёлам. Я, между прочим, играл на барабане и ложках. Участвовали в различных спортивных соревнованиях, футбольная команда нередко занимала призовые места в районе. Ходили в походы, на пионерские сборы. В праздничные и выходные дни вечером в так называемой «ленинской комнате» проводились различные мероприятия, а после них – танцы. Лучших учеников поощряли путёвками в известные пионерские лагеря. Так, например, мой брат ездил во второй по значимости пионерский лагерь «Орлёнок», а лучший друг Генка Бакарев – в «Артек».

В конце шестого класса меня приняли в комсомол. А уже в седьмом классе я был комсоргом детского дома. Для тех, кто не знает, комсорг расшифровывается как руководитель комсомола, а официально – секретарь комсомольской организации. По воскресеньям нас водили в поселковый кинотеатр. Водили и в приезжие театры, и передвижные цирки.

Однако не подумайте, что все происходило так официально, чинно-благородно. Детдомовцы и есть детдомовцы. Среди воспитанников много было беспризорников, хулиганов, малолетних преступников, ну и просто трудных детей. Расскажу только некоторые случаи из нашей жизни. Дети помладше в поселковом саду и других общественных местах собирали пустые бутылки, которые сдавали по 12 копеек штука. Обычно двух бутылок хватало сходить в кино на дневной сеанс – 5 копеек, пачку папирос «Байкал» – 8 копеек, и оставалось ещё на мороженое и лимонад. У детей постарше были свои способы заработка, например «вежливо» попросить у прохожего взаймы копеек 20–30.

Наученные предыдущим горьким опытом, старались не нарушать Уголовный кодекс. Разными способами могли попасть на вечерний киносеанс для взрослых. Один из них – через крышу и вентиляционное отверстие с комфортом разместиться на огромной люстре под потолком в смотровом зале. Иногда кто-нибудь, совсем обнаглев, бросал непотушенный окурок вниз, и всем приходилось спасаться бегством.

Среди воспитанников много было необычных и даже талантливых детей. Упомянутый выше Короб мог делать такие гимнастические трюки, которые и в цирке не увидишь. Другой, по кличке Англичанин, – самоучка, виртуозно играл на баяне, начиная от фольклора и заканчивая сложнейшей классикой. Много было талантливых певцов, танцоров. Так, например, одна из девчонок, кажется, Третьякова Ирина, профессионально исполняла не только шлягеры того времени, но и старинные романсы и некоторые отрывки из опер. Были и курьёзные случаи. Однажды к нам в класс привели нового ученика. Учительница говорит: «Ребята, это новый ученик, воспитанник детского дома Полонский Витя», внезапно этот Витя перебивает её: «Зовите меня Крокодил». Впоследствии у этого Вити-Крокодила оказался великолепный музыкальный слух. Он самостоятельно научился играть на всех музыкальных инструментах, которые у нас были: пианино, баян, аккордеон, гитара, балалайка, труба и так далее.

Девчонок мы не обижали и, если надо, защищали. Иногда вечером, когда не было дежурного воспитателя, шли в соседнюю комнату, где жили девчонки, как мы выражались – щупать девчонок. Потихоньку в простынях прокрадывались к ним, рассредотачивались по комнате. Девчонки притворялись спящими и явно уже ждали нас. Некоторое время слышался шёпот, хихиканье и даже поцелуи. Потом кто-нибудь наигранно вскрикивал, и все с шумом бросались убегать, теряя по дороге простыни.

Своеобразные отношения сложились с моим младшим братом Иваном. Когда его обижали, он жаловался мне и в то же время постоянно меня задирал. Бывало, после очередной ссоры соберёт человек 5–6, и ждут меня возле школы. Я в таких случаях сразу направлялся к спортивной школьной площадке, а вслед раздавались крики: «Вот он! Стой, испугался, трус несчастный!» и тому подобное. Я, не обращая внимания, брал в руки двухпудовые гири и спокойно поднимал их над головой. На этом инцидент, как правило, и заканчивался. Теперь слышались крики: «Куда вы, стойте, не бойтесь его, трусы несчастные!». Несмотря на некоторые сложности, мы с братом были дружны и преданны друг другу.

В школе, как сейчас говорят, я пользовался авторитетом не только среди одноклассников, но и среди учителей. Если надо было утихомирить не в меру разбаловавшийся класс, учителя обращались ко мне. Стоило мне встать, и класс успокаивался. При отсутствии преподавателя я садился на его место и следил за порядком в классе. У нас учился сын директора детского дома. Я ему покровительствовал, мы часто с братом бывали у них дома, обычно по ночам смотрели по телевизору хоккейные матчи чемпионата мира и встречи сборной с канадцами.

Ну, что ещё рассказать про те школьные годы? Первая любовь, первые свидания, первая по-настоящему мужская дружба. Увлекался историей, математикой, был чемпионом школы по шахматам. Летом я любил уходить один на несколько дней в лес. Ночевал в шалаше, ловил рыбу, собирал грибы и ягоды.

На сегодня все. Завтра перейдём к более серьёзному повествованию.

Глава 6

В 60-е годы прошлого века (как давно, даже и не верится) детей держали в детских домах, пока не закончат восемь классов, затем можно было поступить в ПТУ – профессионально-технические училища, где кормили и одевали. Училища были сельские – СПТУ и городские ГПТУ.

Я же решил поступать в техникум, это считалось исключением из правил, но все же возможным. Выбрал автомеханический техникум в городе Семипалатинске, Казахской ССР. Со мной решили поехать мой брат Иван, друг Геннадий Бака-рев и Дубровский Юрий. Нам выделили небольшую сумму денег плюс у нас были деньги, заработанные летом на стройке. Для экономии мы поехали на попутном товарняке (товарном вагоне) в тамбуре. Успешно сдали вступительные экзамены и поступили. На первом курсе мы жили в общежитии. Стипендия была небольшая, денег катастрофически не хватало, приходилось по ночам работать. Я работал по чужому паспорту знакомого мне парня – старше меня на 3 года, так как несовершеннолетнему на хорошую работу устроиться было невозможно. Работал и грузчиком, и продавцом, и автослесарем, и даже тестомесом в пряничном цеху.

На летние каникулы поехал со студенческим стройотрядом в Алма-Ату, где официально строили какое-то правительственное здание, а на самом деле работали на даче у местного начальника-князька. Платили неплохо. По приезде повёл своих друзей в ресторан, они проходили практику в каком-то ауле и, кроме вшей, ничего не заработали. Там, увидев холеные, мордастые рожи некоторых посетителей, у меня и созрел план, как я его назвал – экспроприации нечестно нажитых средств. К его осуществлению я привлёк своих детдомовцев и старосту нашей группы Черкашина Павла, который был из бедной семьи (жили они 5 человек в комнате при школе, где мать работала уборщицей). План состоял в следующем – Черкашин, самый интеллигентный из нас, шёл в ресторан один или с девушкой, к концу вечера выбирал холеную, мордастую морду, выходил покурить, сообщал нам приметы, по нашему – наживки, а дальше, как говорят, слово техники – я ударная сила, «клиент» лежит, ну а другие – все остальное. Дела у нас пошли в гору. Брата я никогда к этому не привлекал, хотя он обижался и постоянно просился.

Вместо общежития мы арендовали хороший частный дом, стали хорошо одеваться, по вечерам ходили на танцы в городской парк. Девчонки, рестораны и так далее. Как обычно, со мной происходили различные случаи. Вот один из них. Однажды после танцев пошёл провожать девушку. Она проживала в так называемой Татарской слободке. Идти нужно было мимо кладбища. Ночь была тёмная – ни луны, ни звёзд. Вдруг мы увидели на кладбище необычный огонёк. Девчонка испугалась, прижалась ко мне: «Ой, наверно, покойники». Я, как бесстрашный джентльмен, успокоил и несмотря на её протесты пошёл посмотреть что там. Внезапно провалился в свежевырытую могилу, которая, к моему сожалению, оказалась чрезмерно глубокой со скользкими стенами. Несмотря на все мои старания, самостоятельно вылезти не смог. Пришлось звать на помощь попутчицу – в ответ я услышал топот убегающих ног. Пришлось ночь просидеть в могиле, а утром спасаться бегством от похоронной процессии, когда они помогли мне вылезти. Но вернёмся к продолжению сюжета. Целый год нас спасало какое-то тайное Провидение. Милиция устраивала на нас облавы, засады, но каждый раз нам удавалось избегать задержаний. Мне как будто что-то подсказывало, в какой день идти на дело и в какой ресторан, где может быть засада и тому подобное. Как говорят – залетели по дурости. Однажды, хорошо отметив день рождения Черкашина, пошли с ним к знакомым девчонкам.

Пока. Продолжение следует – будет интересно.

Глава 7

Девчонки жили на четвёртом этаже, дверь сразу направо, но так как мы были хорошо выпивши, то дошли только до третьего этажа и стали стучаться. За дверью мужской голос ответил: «Что надо?» Послышались ещё мужские голоса. Наши молодые души переполнила ревность, и мы стали тарабанить в дверь с требованием открыть. Вышли трое мужиков и завязалась драка. Кто-то из соседей вызвал милицию. Противники к тому времени уже были нейтрализованы, и возникла новая проблема – как избежать встречи с представителями закона? Интеллигент Черкашин поправил галстук, отряхнулся и пошёл навстречу сотрудникам милиции. На вопрос: «Что там случилось?» Ответил: «Подрались какие-то пьяницы», – и спокойно покинул несчастливое для нас место свидания. Я же в очередной раз понадеялся на свою физическую форму и, выставив вперёд руки, с диким криком: «Разойдись, пришибу!!!» – бросился по лестнице навстречу милиционерам. Не ожидая такой наглости, от столкновения они разлетелись в разные стороны, а я побежал вниз, считая про себя этажи. Вот пробежал первый, второй, третий, – и здесь искры из глаз и я потерял сознание. А получилось следующее – думая, что мы были на четвёртом этаже, я с разгона врезался лбом в бетонное перекрытие под лестницей. Довольные преследователи, взяв меня за ноги и за руки, закинули в «чёрный воронок». Утром у следователя я узнал, что мне вменяют статью Уголовного кодекса по хулиганству и сопротивлению сотрудникам милиции. Я, конечно, прикинулся наивным мальчиком – выпил первый раз в жизни, ничего не помню, с подельником познакомился случайно в парке на танцах. Следователь, думаю, мне не поверил, однако отпустил меня под подписку, считая, что я никуда не денусь, тем более у меня при себе каким-то образом оказался паспорт, а также учитывая моё обещание найти и привести соучастника.

Довольный, что в милиции не знают про наши предыдущие дела, я прямым ходом направился в военкомат и заявил, что несмотря на отсрочку, предоставленную мне как студенту, хочу отдать священный долг своей Родине и по возможности где-нибудь подальше от места призыва. Военком, пожилой подполковник, понимающе посмотрел на меня и спросил: «Залетел?», я утвердительно кивнул головой: «Подрался». На этом диалог закончился, и уже на следующий день друзья провожали меня в армию. Военком сдержал своё слово, я был направлен на Дальний Восток. Нас разместили на сборном пункте во Владивостоке, называемом Флотский экипаж. Через несколько дней стали приезжать так называемые «покупатели» – представители воинских частей. Представителю воинской части с Русского острова нужен был художник, я вышел из строя, и меня в группе десятка отобранных им призывников отправили на остров. По дороге я признался, что рисовать абсолютно не умею; раздосадованный представитель пообещал мне «лёгкую» службу номерным в огневом взводе. Как я узнал позднее, это подносчик снарядов к орудию. После прохождения курса молодого бойца я был направлен в воинскую часть на мысе Бабкин Русского острова. Наш дивизион входил в состав подразделений так называемой БРАФ и МП, расшифровывается – береговая артиллерия флота и морская пехота, командующий контр-адмирал Чиков. Он был своеобразный человек. Однажды на строевом смотре мы ждали его часа полтора на плацу. Перед этим два дня готовились, выражаясь по-флотски, даже «шнурки погладили». Адмирал подошёл к строю и спросил у крайнего: «Товарищ матрос, где Север?» Тот от неожиданности махнул рукой в какую-то сторону, Чиков спросил у соседнего матроса: «Где Север?» – тот показал в противоположную сторону, третий и четвёртый также от испуга показали в разные стороны. Адмирал не спеша походил вдоль строя и сказал: «Плохо, плохо, товарищи, мне насрать, где Север, на флоте главное – однообразие (куда показал один, туда должны показать и другие)», – развернулся и ушёл.

Я, как и было обещано, попал вторым номерным в огневой взвод. Орудия 130 мм, снаряд весил 32 кг плюс заряд 28 кг. В мои обязанности входило вскрывать ящики с боекомплектом, бросить снаряд и заряд на полтора – два метра первому номерному, а тот бросал заряжающему. Кроме нас, ещё были: замковый, лоточный, наводчики и командир орудия. Тренировали нас до такой степени, чтобы мы могли с завязанными глазами выполнять свои обязанности, при этом практиковалась взаимозаменяемость. Ребята подобрались все крепкие, рослые, в основном из Сибири и Сахалина. Я, ростом 178 см, по тем временам считавшийся довольно высоким, стоял в ротном строю последним, по-флотски – на шкентеле. У нас была такая поговорка: шкентель – вторая гражданка. Зато у меня было другое преимущество – бывшие охотники, таёжники, рыболовы и т. д. имели в основном 6–7 классов образования, некоторые вообще только начальное. А я всё-таки закончил восьмилетку и почти 3 курса техникума. Учитывая ещё мою начитанность, считался у них почти академиком.

Первые полгода службы было немного трудновато, хотя служба мне давалась легко. Помню, через месяц-два я, в отличие от других, на занятиях физподготовки уже свободно крутил на турнике солнышко. Особенно мне нравились занятия по рукопашному бою, которые проводил оригинальный тренер-прапорщик Богер. Теоретические занятия и изучение матчасти давались мне вообще легко. Только два человека имели первый класс орудийного специалиста – я и командир дивизиона. Однажды он вызвал меня и показал какую-то бумагу: «Рассказывай, что натворил на гражданке». Я честно рассказал про драку и сопротивление сотрудникам милиции. Пошли они на х-й, сказал командир и на следующий день направил меня во Владивосток на курсы строевых командиров, которые я успешно окончил и как один из лучших курсантов получил вместо старшины 2-й статьи, сразу звание старшина 1-й статьи. По прибытии в часть меня назначили зам. командира огневого взвода. Милиция больше не беспокоила.

Глава 8

За время службы я дважды побывал на гауптвахте. Первый раз практически ни за что. К нам прибыло несколько человек из средний Азии, абсолютно не знающих русского языка. Командир роты приказал мне научить их говорить по-русски. Я перепоручил это командиру отделения – рыбаку с Сахалина. Через месяц состоялся строевой смотр, который проводил командир дивизиона. Он подходит к одному из вновь прибывших и спрашивает: «Как служба, товарищ матрос?» – и слышит в ответ: «Заеб-сь, товарищ капитан второго ранга». Командир не понял, подумал, что ослышался, и спрашивает у второго новичка: «Как вас кормят?» – «Оху-нно, товарищ капитан второго ранга». Я только тогда с ужасом понял, какую допустил ошибку. У командира отделения с Сахалина был своеобразный профессиональный лексикон. Командир роты получил выговор, а я, соответственно, от него – 5 суток гауптвахты. С этими ребятами из средней Азии были и другие проблемы. Зимой в карауле нам выдавали овчинные тулупы. Так на посту они укутаются в тулуп с головой и ничего не видят. Пробовал и наказывать их и увещевать, ничего не помогает. Говоришь: «Два наряда вне очереди», – а он: «Моя твоя не понимает», – «Три наряда» – и в ответ: «Не имеете права». В дальнейшем я понял, что ребята они неглупые, больше притворялись, так им служить было легче. С одним из них я даже потом подружился.

Решили мы проучить злостных нарушителей караульной службы. Ближайшей от нас страной потенциального противника была Япония, и наши отцы-командиры иногда повторяли: «Будете спать на посту – украдут самураи». Так вот, подкрались мы однажды к спящему часовому, закутали посильней в тулуп и, зная пару слов на японском языке, – курасиво, курасаки, стали давать тумаков в бока. Перепуганный постовой взмолился: «Япошки, милые, не бейте, я вам все расскажу». Здесь уж мы, не выдержав, на чисто русском языке, используя непечатные слова, отдубасили его от всей души. Эта наука пошла на пользу не только ему, но и всем его землякам.

Второй раз я попал на гауптвахту, считаю, за дело. Незадолго до демобилизации ожидался приезд министра обороны СССР маршала Гречко А. А. Планировались показательные стрельбы. Надо было расконсервировать и подготовить орудия недалеко от станции Угольная, в расположении дивизии морской пехоты. Как классному специалисту, это поручили мне. Я взял с собой несколько человек и прибыл на место назначения. С заданием мы справились досрочно, за несколько дней, и, никому не докладывая, проводили время в своё удовольствие – отдыхали, ходили на море купаться, загорали. При очередном походе на море нас задержал воинский патруль. Конечно, никаких увольнительных у нас при себе не было. Молоденький лейтенант всех отпустил, а меня как старшего задержал для сопровождения в комендатуру. Проходя мимо воинских складов, с часовым на вышке, я внезапно оттолкнул лейтенанта и нырнул под колючую проволоку. Патрульные попытались повторить мой манёвр, однако часовой вскинул карабин: «Стой, стрелять буду». Я, никем не замеченный, таким же манёвром выскочил с противоположной стороны и, довольный, отправился в часть. Вечером после отбоя возле тумбочки дневального послышались какие-то голоса. И я увидел дежурного по части с молоденьким лейтенантом из комендатуры. Вычислить меня оказалось довольно просто, по красной окантовке на погонах – береговая артиллерия. Я ничего умнее не придумал, как перевернуться на кровати задом на перед – головой назад, а ногами на подушку. Слышу приближаются постепенно к моей кровати: «Он?» – «Не он». – «Он?» – «Не он». – «Он?» – «Не он». Наконец, подойдя к моей кровати, откидывают одеяло: – «Он?» – «Не он… – и уже собираясь идти дальше: – Стой, это же ноги! – И громкий крик. – Он! Он!» В общем, дали 15 суток гауптвахты. Лейтенант пожелал лично меня доставить на показательную ГУБУ при военном аэродроме в г. Артеме. Старшина гауптвахты по фамилии Брод определил меня в одиночную камеру, как он выразился – по просьбе уважаемых лиц. Через неделю я от тоски взмолился и упрашивал его дать какую-нибудь работу. Утром на разводе старшина спросил: «Кто умеет обращаться с чушками?» Я вспомнил свой детский опыт и радостно ответил: «Я умею». Меня и ещё пару человек отвели на местную свиноферму при военном аэродроме. Старшина встал со здоровенной дубиной-колотушкой на площадке у выхода, а наша задача была подводить к нему свиней. Я заглянул за перегородку и обомлел – таких здоровенных хряков я никогда не видел. Я наотрез отказался лесть к ним надевать верёвку. После некоторого препирательства один из нас согласился, а мы с другим подводили хряков к старшине. Тот стоял, растопырив ноги, размахивал колотушкой и кричал: «Ближе, ближе!» Ну, думаю, сейчас промахнётся и вместо чушака врежет в лоб колотушкой мне. Но старшина оказался настоящим профессионалом, попадал свинье точно в лоб, и достаточно было одного раза, после моментально их разделывал. Таким образом мы до обеда управились с тремя тушами и нас отпустили отдыхать. Меня перевели в общую камеру, и остальные дни пролетели быстро.

По прибытии в родную часть ждал приятный сюрприз. Приехал из отпуска один из друзей и привёз целую грелку сибирского самогона и настоящую сушеную оленину. Я удивился – как ему, разгильдяю, дали отпуск? Оказывается, когда он был очередной раз в карауле, то ночью увидел возле охраняемого объекта два зелёных огонька. После команд «стой, кто идёт?» и «стой, стрелять буду!» выстрелил один раз – один огонёк потух, выстрелил второй раз – потух второй огонёк. На выстрелы прибежали начальник караула с тревожной группой. Выяснили – он подстрелил кошку и причём попал ей прямо в глаза. Никто не удивился, так как он был охотником и промышлял белку выстрелом в глаз. За бдительность и примерное несение караульной службы он и был поощрён командиром дивизиона 10-дневным отпуском. Когда мы остались одни, после очередной рюмки я поинтересовался: почему после первого выстрела не потухли оба огонька – кошка-то была уже на том свете. Он мне со смехом рассказал, как на посту ему надоело мяуканье какого-то кота. Он подошёл к нему, выстрелил сперва в один глаз, потом в другой, затем вернулся на положенное часовому место. До сих пор удивляюсь – как не додумались до этого наши командиры?

На сегодня, дорогие друзья, все. Завтра расскажу о моей первой встрече с гостями из прошлого.

Глава 9

Почему мы во сне летаем, а не плаваем, если, согласно общепринятой всеми теории, жизнь возникла в воде – Мировом океане? Что такое разум и куда он девается после смерти? Почему интеллектом, разумом – в нашем понимании, – обладают только люди? Откуда мы и что нас ожидает в будущем? Это и многое другое вы, дорогие мои друзья и просто читатели, узнаете в дальнейшем моем повествовании, начатом ещё 13 февраля сего года. Соберусь с мыслями, немного смелости – и продолжу.

До встречи в ближайшие дни!

Интересно, что хотят люди знать?

Глава 10

Огромные огненные облака налетают друг на друга, сталкиваются – от них отрываются неистовые куски пламени, которые образуют новые огненные чудовища. И все это в адском огненном водовороте надвигается на тебя. Огонь, пламя, боль, страдания, жалость к самому себе, – и я просыпаюсь в холодном поту. Ничего не понимаю, стараюсь снова уснуть. И опять громадные огненно-ядовитые волны накатываются одна за другой, создавая какой-то странный хаос со страшными взрывами и внутренним клокотанием, злобно надвигаются на тебя, исступлённо стараясь втянуть в своё зловещее, ужасное нутро! Ты как можешь сопротивляешься. Дикий хаос, страх, боль! Просыпаюсь. Голова раскалывается на части. За окном уже начинает рассветать. Оглядываюсь по сторонам и ничего не могу понять – нахожусь в камере гауптвахты. Стараюсь припомнить – что было накануне? С другом-отпускником хорошо отметили моё возвращение с ГУБы – неужели по пьянке опять натворил что-нибудь? Но почему в знакомой камере знакомой гауптвахты?

Объявили построение. На разводе я, как говорят, на автомате вышел из строя и оказался на знакомом мне свинарнике. Уже без всякого страха подводил к старшине Броду чушек, с которыми он быстро расправлялся. День у меня прошёл на том же автомате.

Вечером я спокойно все осмыслил и для собственного успокоения пришёл к выводу – возвращение в родную часть наверняка приснилось. Ну, а свинарник? Вероятно, какое-то моё предвидение, предсказание, тем более что-то подобное со мной случалось и раньше. Невольно, первый раз за последние годы, вспомнил свою бабку-вещунью, долгие разговоры по вечерам и об ожидающих меня встречах с какими-то гостями из прошлого. Тем более было непонятно, если сон, то откуда специфический запах самогона и кусок сушёной оленины в кармане? Я с нетерпением ожидал возвращения в часть.

Как я и думал, все повторилось – тёплая встреча, отпускник с сибирским самогоном и сушёной олениной, разговор о кошке. Только на этот раз я сам ему поведал, как он заработал отпуск. Он не сильно удивился – был достаточно пьян, в отличие от меня, постаравшегося остаться трезвым. Утром ничего не произошло. Я проснулся в своей казарме на своей кровати. Служба продолжилась своим обычным порядком: подъём, зарядка, завтрак, практические и теоретические занятия, строевые смотры, караулы, дежурства и так далее и тому подобное. Перед демобилизацией меня и ещё пару человек отправили в уже знакомую часть на ст. Угольная. Нам выдали проездные документы и суточные деньги для поездки в г. Норильск, куда мы завербовались на горно-обогатительный комбинат. Ребята уехали, а я немного задержался, обмывая свой дембель с друзьями. Через несколько дней меня посадили в электричку до Владивостока.

Да, забыл сказать, демобилизовали нас по неизвестной нам причине накануне Нового года. В электричке я посчитал оставшиеся деньги и понял – суточных до Норильска у меня явно не хватит. В газете нашёл первое попавшее объявление и поехал, вернее, пошёл пешком, по причине нехватки средств на трамвайный билет, на ВСЗ. Расшифровываю – на Владивостокский судостроительный завод, где требовались ученики кочегаров. В отделе кадров меня быстро оформили и даже, несмотря на 31 декабря, я успел получить «подъёмные» – кажется, около 70 рублей. Поселили в общежитие, комнату, где жили бетонщики – пять человек. Встретили меня радушно и первым делом спросили – есть ли у морячка деньги? Было видно, что парни с глубокого похмелья. Я достал свои «подъёмные», они у меня их забрали и здесь же снарядили «гонца» в магазин. На мой удивленный вопрос: «А как я теперь куплю гражданскую одежду?» – молча постучали шваброй в потолок, через пару минут в комнате появилась компания девчат, и пока одни шустро накрывали на стол, другие помогли ребятам-бетонщикам одеть меня, где-то подшить, где-то подогнать, погладить. В общем, бетонщики одели меня полностью – один дал пальто, другой костюм, третий обувь, четвёртый… Я когда прикинул, то понял, что моих подъёмных мне хватило бы только на пальто. Новый год был отпразднован шикарно в дружной и весёлой компании.

!!! Друзья, кто хочет почитать мою историю из «Фейсбука», она начинается 11 февраля 2021 года и ещё не закончена. Самое интересное впереди – это я вам обещаю.

Глава 11

И всё-таки я решил вернуться. Продолжить мою необычную историю, которая как моя, а с другой стороны – и не моя. Некоторые в неё не поверят. Да я и сам иногда думаю – со мной это было или нет? Может, мне это только приснилось или произошло в какой-то другой моей жизни, а может, мы просто мало знаем про окружающую нас действительность и когда что-то не понимаем, стараемся спрятать голову в песок как страус. Я, по крайней мере, пытался разобраться и понять, что происходит. И у меня в течение всей моей жизни была поддержка, моя бабка-ведунья, которую я упоминал выше и которая незаметно пыталась вести меня по жизни.

Вы, наверно, заметили, что я иногда тексты пишу правильно, грамотно, почти без ошибок излагаю свои мысли. А иногда – отрывочно непонятно, с большим количеством синтаксических и грамматических ошибок. Все просто – иногда мне очень удобно сидеть за компьютером в комфортных условиях, иногда все делаю на бегу или где-то в транспорте, бывает даже, чуть ли не со смартфоном на коленке, а иногда приходится просто надиктовывать и нередко – даже незнакомому человеку. А иногда бывал в таких условиях, что, по нашим понятиям, простите за тавтологию, все непонятно – нет ни пространства, ни чего-то похожего на время – ни телефонов, ни смартфонов, ни компьютеров и даже простого общения с людьми, одни тени, тени из бесконечности в бесконечность. В общем, в двух словах не расскажешь, кто наберётся немного терпения, узнает все сам, и поверьте, никогда не пожалеет об этом!

Думаю, скоро продолжим.

Глава 12

Очнулся ночью от жуткого холода и немецкой речи:

– Посмотри на этого белобрысого русского офицера.

– Да, жалко, такой молодой.

– Ганс, ты, как всегда, меня не понял. Жалко, что гибнут молодые русские, из них были бы отличные работники.

Ганс что-то пробормотал в ответ, и постепенно шаги удалились.

Я продолжал лежать на животе, видя перед собой только небольшой кусочек снежной целины и колючую позёмку. Внезапно услышал русскую речь «из своеобразных слов» – понял, что это наши батальонные разведчики. Хотел закричать, но голос вместе с куском мороза остановился где-то в центре груди. Старший небрежно перевернул меня на спину:

– Ба, мужики, да это наш новый командир!

– Может, он ещё жив?

– Сейчас! С такой раной на спине, когда лёгкие и сердце видны, – не выживет, да и рёбер почти нет. Проклятый фашист постарался. Видно, осколком мины хорошо задело.

– Братья-славяне, да он, кажется, жив!

– Ты что, белены объелся?

– Смотрите, у него снежинки на ресницах тают, да и что-то хочет сказать.

Старший, недолго думая, дал команду, меня положили на плащ-палатку, нежно укутали тулупом и понесли в тыл. Я даже не заметил, как уснул крепким детским сном.

Проснулся рано утром – ничего не могу понять. Рядом в постели – соседка Рая с верхнего этажа, на столе – пустые бутылки из-под спиртного, недопитое пиво, окурки в салатах, на кроватях знакомые и незнакомые мужчины и женщины. Я долго приходил в себя, постепенно соображая, где я и что происходит. В этот день я первый раз подумал, что надо кончать с такой жизнью.

Прошёл уже месяц, как я демобилизовался, за это время меня перевели из учеников кочегара машинистом насосной станции; стал сравнительно хорошо зарабатывать. Вполне мог снять квартиру или комнату, да и очень хотелось по-настоящему учиться, исполнить детскую мечту, стать историком – ковыряться в тиши пыльных кабинетов с таинственными старинными книгами – они казались мне какими-то сказочными, загадочными, как будто не из нашего мира. Особенно мне нравилась история Древнего Египта, да и вообще я в детстве очень любил читать. «Войну и мир» я, кажется, прочитал в третьем или четвёртом классе. Конечно, многое не понимал, но особенно мне нравились батальные сцены и, как ни странно, философские рассуждения. Весь этот день я находился в приподнятом настроении с твёрдым убеждением в ближайшие дни переехать из общежития и поступить в вечернюю школу. Новые мои товарищи, к моему удивлению, мне не мешали, а всячески меня поддерживали. Вероятно, они пытались ранее это сделать сами, но не смогли, во мне же увидели бывших себя и, как на хорошем футбольном матче, по-настоящему за меня болели. Вечером я постарался лечь пораньше, почитав перед сном объявления в «Вестнике Владивостока». Сабантуя в этот вечер не было, и мне довольно быстро удалось уснуть.

Спал крепко, хотя и тревожно, но с успокоением. Сквозь сон среди ночи слышал, как две молоденькие девушки, видимо медсестры, разговаривали обо мне.

– Этот молоденький белобрысый…

– Я сразу поняла, понравился тебе.

– Не говори глупости, мне его жалко, доктор говорит – не жилец.

– Если возьмёшь под своё крыло – может, и выживет.

– Да, жалко, если помрёт, такой симпатичный!

Подошла ко мне и поправила край подушки. От рук пахнуло карболкой и ещё чем-то, знакомым с детства. Внезапно послышался вой сирен – я не сразу сообразил, что это воздушная тревога, грохнуло где-то рядом, посыпалась штукатурка и звон разбитой посуды. Мужской голос: «Вот паразиты, так их сяк… Что делают! Хорошо же видят, что госпиталь». Обратно загрохотало совсем близко. Медперсонал засуетился ещё быстрее, кого-то стали накрывать, что-то двигать, переставлять. Раздался оглушающий взрыв – как мне показалось, почти в палате. Крики и стоны раненых, матерная речь беспомощных мужчин, успокаивающие голоса медперсонала. Очередной взрыв, грохот, за какую-то долю секунды до этого на меня навалилось что-то мягкое, тёплое, стараясь руками укрыть мою голову. Мне сейчас стыдно признаться, но почему-то особенно запомнились небольшие упругие девичьи груди, уткнувшиеся мне в лицо. Для мальчишки, ни разу не целованного, это был верх блаженства. Куда-то сразу исчезла вся война с грохотом, криками и матом раненых, молитвами умирающих и мольбами о помощи. Остались только эти небольшие груди, их прикосновения к губам и щекам, и этот неповторимый девичий запах чего-то нового, необычного, таинственного, неизведанного.

Из прострации меня вывел терпкий солоноватый вкус чего-то тёплого. Я не сразу понял, что это кровь. У молоденькой медсестры, накрывшей меня своим телом, был пробит висок, и из него медленно стекала алая струйка крови по пухлой, ещё детской щеке, и капала мне на губы. Я проснулся весь в слезах, больше уснуть не мог и ещё долго чувствовал солоноватый привкус девичьей крови, спасшей мне жизнь в том далёком 1944 году.

Глава 13

На следующий день я был настроен более чем решительно. С утра снял комнату в частном доме у пожилой семейной пары. И в этот же день пошёл устраиваться в вечернюю школу при местном радиозаводе. На приём удалось попасть с первого раза к директору школы. Когда она узнала, что я хочу поступить в выпускной 11 класс за 2 месяца до выпускных экзаменов, да при этом у меня нет никаких документов, кроме справки из детского дома, она как-то странно на меня посмотрела, но спокойно выслушала мои аргументы об усиленных самозанятиях на службе в вооруженных силах СССР. А когда я случайно обмолвился, что любимый мой предмет – ФИЗИКА, хотя, кроме формулы линзы, ничего практически не знал, немного оживилась. Она немного помолчала, а потом с лёгкой издёвкой спросила: «А что вы вообще знаете о физике?» Я без всякой задержки, с присущей мне самоуверенностью ответил: «ВСЕ». А особенно отметил, что люблю такую сложную тему как СВЕТ и буквально за 5 минут изложил на листке бумаги свой вариант «формулы линзы». Этим, как говорят, я окончательно её «добил». Мне кажется, она даже немного растерялась и не знала как реагировать. В конце концов мы договорились, что официально она оформлять меня не будет, тем более оставались каких-то 2 месяца до начала экзаменов. Но если я сдам все экзамены – самолично выпишет мне аттестат о среднем образовании и неожиданно с юмором тихо добавила: «Как В. И. Л.». Только выйдя из кабинета, я понял, что она имела в виду – Владимир Ильич Ленин сдал выпускные экзамены за университет экстерном, а сравнивать меня с вождём мирового пролетариата было политически неграмотно, да и, наверно, опасно. Забегу немного вперёд – экзамены я сдал более чем успешно, всего с одной четвёркой – подвели так называемые законы МЕНДЕЛЯ, но об этом немного позднее.

Глава 14

Если трех человек, абсолютно разных, ничем в жизни не объединенных – разного статуса, разных характеров, разных менталитетов, в общем, абсолютно разных, жизнь для чего-то свела вместе – значит, это кому-то и для чего-то нужно. Если немного перефразировать Маяковского А., в наше время всем им нужны деньги, несмотря на все их различия. И главное, деньги всем нужны для разных целей, и здесь уже каждый сам себе волен, как быть дальше и что делать. Да, людям приходится выживать, надеясь только на свой опыт и силы. Хотя человека называют царем природы, мы мало чем отличаемся от животных, от природных инстинктов и основного жизненного закона «выживает сильнейший». Люди-люди – мы думаем, что у нас верх разумности, а все остальное – пустое, негодное, зависящее только от нас. Мы повелеваем природой, законами мироздания и даже можем нажатием одной кнопки уничтожить не только все человечество, но и всю известную нам жизнь на Земле, а может, и саму Землю. Ой, люди! Не поймём мы сами себя! Нам нужны деньги, богатства, власть и другие блага, а Апокалипсис ближе, чем мы думаем.

Ну, давайте все вместе устроим последнее, что можем. У русских есть поговорка: «На миру и смерть красна!» Ну что же, устроим «Пир во время чумы». Это всё сейчас нам кажется чем-то далёким. ДАЛЁКИМ, пока три «царя природы» объединены одной целью – деньги, деньги, деньги. Они пока ещё не знают друг друга и чем конкретно будут заниматься. Однако у всех них есть надежда на четвёртого – как им кажется, опытного руководителя их маленького коллектива, который в столь короткое время сумел создать этот коллектив, вдохновить и объединить единой целью, о которой они, может быть, мечтали всю жизнь и, вероятно, считали эту мечту несбыточной. И здесь появился Я. Честно сказать, я даже испытывал в то время некоторую, как мне казалось, заслуженную гордость. Но мы знаем, что время неумолимо и все расставляет по своим местам.

Глава 15

После службы на флоте у меня появилось много новых знакомых и друзей. Я, в общем-то, человек компанейский, и с этим вопросом у меня никогда не было проблем. Но почему-то меня заинтересовали именно эти три человека. Я и сам не знаю, зачем организовал эту разношёрстную компанию или, как я их называл про себя, минибанду. Вероятно, заметил в них то, чего не было у других.

Все в советское время были в основном похожи друг на друга. Вначале детский сад, затем школа – октябрята, дедушка Ленин, «Пионер – всем ребятам пример», «Ленин и сейчас живее всех живых» – и т. д., и т. п. «Комсомол – достойная смена партии», без которого не поступишь ни в один приличный ВУЗ, и наконец – КПСС. «Партия – наш рулевой, наше знание, сила и оружие». Самое страшное наказание – выложить партийный билет на стол, после этого ты практически никто, всего лишь один из массы советских граждан великой страны Советов под названием СССР. Я не иронизирую: страна была мощной, достижения – небывалые, социальные льготы, каких ещё не видел мир за свою историю, и т. д., и т. п. Но все как-то было немного приторно – «все были причесаны под одну гребенку». Такие люди, как из моей минибанды, во время войны или в другое тяжёлое для страны время становились обычно героями, а в мирные будничные дни жили обычно, не находили себе места в жизни, становились редко героями труда, ещё реже – комсомольскими активистами, а обычно – простыми преступниками, причём редко кто из них добивался на этом поприще более-менее выдающихся успехов.

Так вот, мои новые друзья были из этой плеяды, и я сумел разглядеть в них для каждого свой индивидуальный талант. Было бы жалко, если бы их жизнь закончилась в тюрьме из-за каких-то не стоящих того мелочей, а по-русски – «за непонюшку табака». С первым я познакомился с Сергеем – сидели с ним за одной партой в вечерней школе. На первый взгляд он показался мне простым парнем, немного интеллигентным.

Однако в дальнейшем я разглядел в нем человека с большими амбициями. В первый же день знакомства он пригласил меня на соревнования по вольной борьбе. Которые проходили на радиозаводе, где он работал помощником мастера и посещал секцию по вольной борьбе. На входе нас встретил невзрачный мужичишка в спортивной форме, который оказался главным тренером спортивного общества «Урожай» и с порога спросил, сколько я вешу. И когда узнал про мои 68 кг, чуть не выпрыгнул из штанов от радости. Оказывается, по правилам соревнований каждая команда должна предоставить полный набор спортсменов – участников всех весов. А у них по какой-то причине не явился на соревнование спортсмен лёгкого веса и здесь удачно подвернулся я. Меня быстро одели в форму общества «Урожай», внесли в список и повели на взвешивание. Вес как раз оказался самым подходящим. Первыми были поединки участников общества «Урожая» с обществом ДОСАФ – т. е. Добровольное общество содействия армии и флота. За поединками я не наблюдал, больше смотрел, как ведёт себя Сергей. К соревнованиям он относился очень серьёзно – постоянно массажировал себя, подпрыгивал и разминался и другими способами. А когда проиграл поединок, то было видно, как сильно переживал. Из этого я сделал вывод, что не ошибся – человек он очень самолюбивый.

За моими размышлениями я не сразу понял – меня вызывают на поединок. Объявили КМС, т. е. кандидат в мастера спорта, какой – Пупкин или Иванов, уже не помню, и начинающий перспективный борец – значит, это я. Вертлявый главный тренер крутился вокруг меня и все тарахтел, что КМС классик – то есть выходец из классической борьбы: «Ты, главное, бросайся ему под ноги». Мы с «классиком» дружески пожали друг другу руки, и по его усмешке я понял, что сейчас будет со мной!!! Здесь пришлось вспомнить нашего старшего прапорщика Богера – инструктора по рукопашному бою и, не дожидаясь тяжёлой для меня развязки, применить один из любимых боевых приёмов прапорщика. Противник был повергнут с грохотом на маты, а моя спортивная карьера, к сожалению, на этом закончилась.

Глава 16

Следующий персонаж из моей троицы – Василий Иванович или просто Василёк. Это человек – полная противоположность Сергею, да, может, в некоторой степени и мне. Человек вырос в 30-е годы ХХ века на идеях марксизма-ленинизма и искренне верил в мировую рабоче-крестьянскую революцию и строительство коммунизма. В 1944 году в 16 лет, добавив себе в метрики 2 года, добровольцем ушёл на фронт. После окончания краткосрочных артиллерийских курсов был направлен на фронт. Участвовал во взятии Берлина, расписался на стене рейхстага. Окончил войну в звании майора командиром батареей, имел множество боевых наград. В 1956 году при глупом приказе Н. С. Хрущева о сокращении ствольной артиллерии Василий Иванович как офицер, не имеющий достаточного образования, был отправлен в отставку и направлен бригадиром тракторной бригады в колхоз. В первый же день работы он набил морду «тыловой крысе» – председателю колхоза, за что и получил свои 7 лет лагерей. На зоне за свой неуживчивый прямолинейный характер, наверняка не без согласия лагерного начальства, был уголовниками «опущен» и получил кличку ВАСИЛЁК. Пытался покончить с собой, но откачали. Принял участие в попытке побега, за что добавили ещё десятку. После отсидки попал ко мне помощником машиниста насосной станции. Вот такая непростая судьба у этого, по-моему, ни в чем неповинного человека.

И наконец, третий участник нашей пока ещё не криминальной троицы. Как её все называли, КОНФЕТКА. Познакомился я с ней на танцплощадке в Черемушках. Был в те времена такой микрорайон во Владивостоке. Знакомство по тем временам обычное – двое подвыпивших мужчин пристали к одинокой девушке. Милиции, как всегда, рядом не оказалось, зато рядом оказался я, приличный молодой человек, к тому же владеющий приёмами рукопашного боя. После танцев пошёл провожать, ну а потом, как всегда, напросился на чай. Утром она меня разбудила и потребовала быстрее убираться, так как приезжал из командировки её муж. Между прочим, её муж оказался директором ювелирторга, на котором она работала то ли главным бухгалтером, то ли зам. главного бухгалтера. Все складывалось как нельзя лучше, чем можно было предположить. Конфетку звали Екатерина Алексеевна. Утром я успел рассмотреть, что она гораздо старше возраста для юношеской танцплощадки. По-моему, ей было далеко за 30. Хотя одевалась она вполне по-молодёжному и была достаточно ухожена по тем временам. Вот с такими людьми свела меня судьба. А от судьбы, говорят, никуда не деться.

Глава 17

Наша своеобразная группа была практически готова к решительным действиям. Мне приходилось разными способами сдерживать чересчур нетерпеливых и инициативных. Особенно нетерпеливым был Василий Иванович. Он по-армейски прямолинейно предлагал захватить инкассаторскую машину, а краснопёрых отправить на тот свет. Я ему объяснил, что инкассаторы – не милиционеры, а совсем другая служба, не относящаяся к МВД. Василий Иванович призадумался – в отличие от милиции и охранников в зоне, к другим людям он был вполне добродушен и даже дружелюбен.

Сергей был более сдержан и интеллигентен – по его замыслу, необходимо было снять квартиру в соседнем подъезде с ювелирторгом, а затем сделать подкоп. Были и другие варианты. Молчала только Конфетка. За это время мне удалось выяснить – мужа она почти ненавидит и давно что-то замышляет против него. Есть у неё и постоянный любовник, которого она тщательно от всех скрывает. Было такое ощущение, что она чего-то выжидает и это не мы её используем, а она нас. Я не торопил события, ждал, когда она первая заведёт разговор по теме. В конфиденциальном разговоре с Сергеем я предложил ему приударить за Конфеткой как будто всерьёз и постараться как можно подробнее выведать её планы и узнать ближайшее окружение. Парень он был видный и неглупый и я рассчитывал на него.

Глава 18

1921 год. Швейцария, Берн, промозглая осенняя погода. Неудивительно – пока Майкл дошёл до офиса – изрядно продрог. Симпатичная молоденькая секретарша предложила горячий кофе и уведомила, что мистер Брандон освободится через 5–6 минут. Брандон числился советником посольства, но все знали о его специализации по особым неафишируемым делам. Английская дипломатия исторически умела хранить секреты, ну а в послевоенные периоды тем более. Брандон без какого-либо вступления спросил напрямик: «Что вы знаете о бриллиантах?» Майкл, не задумываясь, ответил: «Только то, что их обожают женщины». – «Я вижу, вы в этих делах профессионал, – продолжал иронически Брандон. – Есть алмазы, которые интересуют не только женщин, но и целые государства. Садитесь и слушайте, любые записи категорически запрещены». – «Слушаюсь, сэр». – «Что вы слышали о знаменитом алмазе „Флорентиец“? Вижу, ничего. Объясню кратко: он известен миру под разными именами – когда-то его называли „Тосканец“, а ещё раньше величали „Великим Герцогом Тосканы“ или просто „Австрийским жёлтым бриллиантом“. Краткая история его такова: этот жёлтый алмаз был найден примерно 500 лет назад на одном из рудников Индии. После огранки он стал жёлтым бриллиантом весом в 137,27 карата. А после у бриллианта началась достаточно богатая и запутанная история. Вот краткий список его владельцев – семья Медичи, династия Габсбургов, папа римский Юлий II, многие другие не менее известные личности.

Бриллиант передавался из одних знаменитых рук в другие, пока не осел в руках австрийской императорской семьи. После Первой Мировой войны в 1918 году свергнутая династия отправилась вместе с алмазом в Швейцарию. С тех пор бриллиант никто больше не видел.

А теперь главное! Нам стало известно, что приближенный к императорской семье барон Штайнер повезёт этот драгоценный груз знаменитому ювелиру Альфонсу Зондергеймеру. Причины нам в принципе безразличны, охранник будет только один», – Брандон замолчал и многозначительно посмотрел на Майкла. «Я все понял, сэр!» «Имейте в виду, – продолжил Брандон, – барон Штайнер имеет авантюрный склад характера, – и если не мы, то точно он или кто-либо другой». Майкл ещё раз вытянулся по стойке смирно: «Все будет сделано, сэр, в лучшем виде».

Через день два русских белых офицера сидели в пивной «Альтес», напротив них – уже знакомый нам Майкл. Вы, наверно, догадываетесь, о чем шёл разговор. Офицеры, как и все русские эмигранты, были в затруднительном материальном положении, и их долго уговаривать не пришлось. Приличная сумма в швейцарских франках и английский паспорт их вполне устраивали. Когда Майкл ушёл, капитан спросил:

– Поручик, вам не кажется, что все как-то гладко?

– Да, Виктор, надо все продумать. Вероятно, и нас постараются под шумок убрать.

– Где наша не пропадала, и в не в таких переделках бывали, давай ещё, Серж, выпьем и пойдём дальше прогуливать аванс.

– Нет, капитан, ты иди, а я – в библиотеку и поинтересуюсь, что за камушек и с чем его едят.

На том и порешили, договорились встретиться на следующий день с утра. В публичной библиотеке Мюнстергассе на одноимённой улице он взял стопку книг и углубился в чтение. Их потенциальная жертва действительно стояла отдельной строкой от других бриллиантов. Да, «Флорентиец» красив, великолепен и по-своему неотразим. Но его история трагична, как обычно трагична судьба всех легендарных сокровищ. Всем знатным и другим владельцам он приносил несчастья, а нередко – и смерть. Алмаз «Флорентиец» можно считать полноценной звездой Средневековья, оставившей яркий след в европейской истории. О нем мечтали многие императорские особы, его похищали, из-за него убивали. Им даже пыталась завладеть российская императрица Анна Иоанновна, но получила вежливый отказ от семейства Медичи. О чем впоследствии нисколько не пожалела, узнав о трагической судьбе этого знаменитого семейства.

Глава 19

Офицеры встретились с утра. Ещё раз проверили, где перегородят дорогу, и пути отхода. Берн примечателен своими старинными улочками с галереями, и хотя это средневековый город, но он был построен по особому плану, поэтому улицы в нем необычайно широки. Все это создавало некоторые трудности. Им необходимо было на извозчике перегородить часть улицы Нюдегштальден, по которой будет ехать автомобиль барона Штайнера с охранником за рулём, и после совершения акции быстро пересесть в автомобиль мистера Майкла, который окажется на месте происшествия буквально в течение 2–3 минут с начала операции. И вот, наступил день X. И хотя господа офицеры были готовы к любым подвохам со стороны англичан, но отсутствие в автомобиле, который они должны были расстрелять, барона Штайнера с охранником чуть не повергло их в шок. В эту же минуту подъехал огромный «Нирсано-Суица» их буквально втащили в машину.

Знатоки и любители истории автомобильной промышленности знают, что после Первой Мировой войны у великолепного HISPANO SUIZA H6 появился достойный соперник Rolls-Royce – лучший автомобиль в мире, с новейшей конструкцией и гораздо лучшими техническими характеристиками. Быстрый и мощный, он предназначался только для богатых. Но вернёмся к нашим русским офицерам. В машине они увидели двух серьёзных мужчин с громадными кольтами, Майкла за рулём, перепуганного барона Штайнера и мёртвого охранника. Автомобиль помчался в сторону моста Унтерторбрюкке, пересёк его, и на улице Клестерлиштуц остановился за углом в безлюдном месте у невзрачного квадратного здания с готической башенкой на верху. «Серьёзные мужчины» потребовали, чтобы офицеры выдали им пистолеты. Капитан и поручик молча достали оружие, положили его на сиденья, и в тот момент, когда охранники немного расслабились, одновременно, не сговариваясь, подняли левые руки с широкими казацкими камзолами, мелькнули два дамских браунинга и прозвучали выстрелы. Мужчины сникли. Только Майкл, настоящий профессионал, успел сделать один выстрел, которым серьёзно ранил капитана. Перепуганный Штайнер сидел, сжавшись в угол.

– Виктор, друг, что с тобой? Ты жив? – Не менее перепуганный поручик суетился вокруг раненого товарища.

– Все, Серж, видимо, я отстрелялся. Не суетись – от пули в живот ещё никто не выживал. Мы же боевые офицеры и знаем, когда наш конец. У меня к тебе последняя просьба. В России остались жена с дочкой где-то в Белгородской области. Найди их, помоги, я на тебя надеюсь… – Речь его стала бессвязной, и он замолчал. Офицер беззвучно заплакал. В порыве ярости он хотел прикончить и барона, но потом остыл – надо было принять серьёзные взвешенные решения. Первым делом он забрал злополучного «Флорентийца» и всю валюту, которую нашёл в машине. Барону Штайнеру сказал, чтобы убирался ко всем чертям и показал на охранника: «По плану Майкла, ты должен лежать рядом с ним»

– Надеюсь, за время службы в императорской семье Габсбургов ты сколотил приличную сумму, чтобы оставшуюся жизнь прожить безбедно.

Штайнер усмехнулся:

– Вы хотите на меня повесить Флорентийца? Честно сказать, я бы его и даром не взял – проиграть войну, угробить величайшую империю мира. Берегитесь, молодой человек, этот камень и вам принесёт несчастья, как, извините, сегодня вашему другу.

– Барон, я не собираюсь таскать его с собой – его место в России.

– И вам не жалко Родину?

– Мне не жалко большевиков и то, что они наделали когда-то с моей процветающей родиной. Если верить молве, то, может, этот камень и есть тот промысел Божий, который избавит Великую Россию от грешников.

– Может, ВЫ и правы. Помоги Вам Бог. – С этими словами Штайнер покинул автомобиль и исчез за ближайшими кустами. Поручик нашёл ближайшее бюро ритуальных услуг, и за хорошую отдельную плату они обещали все сделать в лучшем виде. Надгробная надпись будет гласить: «Здесь лежит русский офицер и его русская честь». Машину он оставил практически на месте, перегнав её несколько ближе к воде, предварительно переодев «серьезных мужчин» в казацкие кафтаны. На следующий день все швейцарские газеты вышли с заголовком о начавшейся войне русской мафии с английской. Более серьёзные газеты обратили внимание на исчезновение доверенного лица династии ГАБСБУРГОВ барона Штайнера и, вероятно, знаменитого «ФЛОРЕНТИЙЦА».

Дорогой друг, дорогой читатель, ты наверняка уже догадался, что я наверняка не зря немного углубился в историю. И в частности, в историю этого бриллианта «Флорентийца». Да-да, благодаря уже знакомым вам русским офицерам злополучный камень попал на территорию России и, что удивительно, оказался тесным образом связан с нашей разношёрстной группой под названием минибанда.

Глава 20

Но пора вернуться в наши дни. Все продолжалось своим чередом. Я готовился к экзаменам в вечерней школе, Василий Иванович погрузился в работу, часто меня подменял, продолжая посылать проклятия ментам и всем другим, как он их называл, законникам. Сергей, кроме вечерней школы, ходил на тренировки и продолжал близкое общение с Конфеткой. От него я узнал, что у неё серьёзные отношения с неким Александром. Подданным и торговым представителем Греции. С директором ювелирторга она живёт вынужденно, а вообще-то мечтает выйти замуж за Александра и уехать на постоянное жительство за границу. Однажды Сергей сказал, что Александр хочет встретиться лично со мной. Встретились мы в детском кафе-мороженом на Спортивной. Как я и предполагал, Александр оказался, как у нас выражаются, «ботаником» – в больших очках, неуклюжим и застенчивым. После обычных при первом знакомстве фраз перешли к делу. С его слов, в МРХ (Министерстве рыбного хозяйства) происходят давно, как он мягко выразился, крупные махинации, а попросту – хищения, и в этом замешаны большие чиновники и сам министр рыбного хозяйства СССР А. А. Ишков, который даже создал собственную преступную группировку. Отмеченный многими правительственными наградами герой социалистического труда, министр с подачи доверенных ему подчинённых нашёл слабое место в системе социалистического хозяйствования, и вместо того чтобы пополнять кассу Советского Союза, излишки брал себе в карман. А схема была достаточна проста. В советские времена недостача строго каралась, и поэтому на судах МРХ, чтобы не было недовеса, клали сверх нормы какое-то количество продукции. Поэтому каждый день возникали излишки рыбы, и не килограммы, а сотни тонн. Ну а дальше, как говорят, «слово техники». С его подачи при МРХ была создана целая сеть специальных магазинов морской продукции. Отбоя от покупателей не было. Среднее и более мелкое звено чиновников министерства не отставали от своего начальства и разрабатывали свои различные способы заработка, используя несовершенства советской экономики. Нередко были и достаточно оригинальные, вполне доступные и безопасные, если ими не злоупотреблять и не жадничать. Использовать, а вернее, реквизировать часть этих «нечестно нажитых средств» и предложил Александр.

Глава 21

Александр выставил одно условие, а вернее, два. Первое – вся «конфискованная валюта» достаётся ему. Когда я попытался что-то возразить, он добавил: в реквизированном портфеле будет примерно столько же и советских денег. Второе условие: отпустить Конфетку с ним за границу, не препятствовать её отъезду. Как я и предполагал, у них – ну, по крайней мере с его стороны, все серьёзно, и они готовы объединить свои судьбы. Он добавил: «Документы готовы и поданы в израильское посольство». После чего он мне поведал, по каким дням, в каком месте и кто осуществляет передачу портфеля с деньгами. Я в ответ выдвинул своё условие – отпустить с нами всего на недельку Конфетку. Он взял с меня слово, что с ней ничего не случится, и на этом мы договорились, к удивлению друг друга, полностью поверив обоюдным обещаниям. А я ещё раз удивился – как легко можно заработать деньги в советской стране, пусть и не совсем честным образом, зато на зависть Остапу Бендеру – легко и красиво, я бы сказал, даже с некоторым «шиком».

Но все по порядку. На некоем дальневосточном рыбообрабатывающем заводе вместо икры минтая в банки закатывали красную икру дефицитных лососёвых рыб, а затем вместе с другой дальневосточной продукцией отправляли железнодорожными рефрижераторами в Москву на одну из товарных станций, в нашем случае – станция Москва-Товарная-Рязанская. После передачи груза в условленном месте передавались и деньги. Происходило это 1–2 раза в месяц. Время поджимало, и после недолгого совещания вся группа выехала в Москву. Первым делом выяснили, где и в какое время происходит передача денег. Особое внимание я посоветовал обратить на портфель. Узнали, кто передаёт и кто принимает деньги. Ну а дальше, как говорил на все случаи жизни наш инструктор по рукопашному бою Богер, «слово технике». В определённое время в одно достаточно приличное заведение общепита, а попросту – привокзальный ресторан, пришёл переодетый в цивильное начальник местной линейной милиции со своим, по-видимому для солидности, охранником – молоденьким лейтенантом в полной боевой выкладке и вдобавок с пистолетом Макарова на боку в кожаной новой кобуре. Начальник заказал себе хорошего коньячку и вальяжно развалился в кресле. В назначенное время появились двое прилично одетых солидных мужчин с пузатым жёлтым портфелем. Незаметно один из них поставил портфель возле ног заметно раздобревшего после коньяка начальника, и мужчины быстро удалились. В это время заиграла модная по тем временам мелодия из репертуара «Поющие Гитары» – «Нет тебя прекрасней», объявили женское танго – приглашают дамы! И здесь к столику подошла жгучая симпатичная брюнетка в лёгком облегающем платье с глубоким декольте и, к глубокому удивлению лейтенанта и ещё более глубокому удивлению самого начальника, пригласила его на танец. Милицейский начальник вначале несколько растерялся, но потом взял себя в руки и, свысока посмотрев на молодого подчинённого, грациозно повёл даму на середину зала. К моему удивлению, танцевал он легко и вполне прилично. Я подвыпившей походкой, проходя мимо столика лейтенанта, как бы случайно споткнулся и слегка задел рукой шею в области сонной артерии. Лейтенант на пару минут отключился, этого времени вполне хватило Василию Ивановичу, чтобы подменить портфель. На улице его уже ждал в такси Сергей, который до этого был на подстраховке. Они, не ожидая развязки, поехали в аэропорт. Я досмотрел до конца томный танец, дождался Конфетку в фойе, куда она должна была выйти сразу же как «припудрит носик» в дамской комнате. Через несколько минут появилась строгая дама-блондинка в вечернем платье с вуалью на лице. Я элегантно посадил её в ожидавшее такси, и мы также поехали в аэропорт. В самолёте все сидели на разных местах и не общались между собой. Во Владивостоке вовсю дали волю своим чувствам и снятию нервного напряжения. Кроме валюты, которую сразу передали через Конфетку Александру, оставалось ещё около шестидесяти тысяч рублей. Деньги для тех времён немалые. Выдал всем по полторы тысячи, а остальные решили припрятать до лучших времён.

Глава 22. Город Мрачных теней

Дорогие мои друзья, как вы заметили, я не озаглавливаю различные части моего повествования, но сегодня решил – будет исключение. Сегодняшнюю часть моей истории решил озаглавить и назову: ГОРОД МРАЧНЫХ ТЕНЕЙ.

Почему такое название? Вы узнаете в дальнейшем, а пока перейдём к текущим событиям. У нас все двигалось своим чередом. Конфетка с Александром готовились к отъезду за границу. Однажды она даже меня немного заинтриговала намёком, что перед отъездом готовит мне необыкновенный сюрприз. Василий Иванович наконец-то смог, как он выражался, «оттянуться по полной программе» – тратил свои деньги на рестораны и девочек. Особенно ему нравилось посещать ресторан возле железнодорожного вокзала, где можно было недорого «снять приличную даму». Сергей не бросал тренировки по вольной борьбе и одновременно готовился, как и я, к экзаменам в вечерней школе.

В этот день я, как обычно после работы, помог по хозяйству старикам, у которых снимал комнату, прошёлся по предполагаемым вопросам по истории назначенного на завтра экзамена и около 23 часов лёг спать. В эту ночь меня опять преследовали уже знакомые мне кошмары, к которым я уже даже начал привыкать. Опять эти бушующие штормы, огненные волны и языки пламени, пытающиеся поглотить в себя все вокруг, и т. д. Но на этот раз я практически по-настоящему даже не испугался и с каким-то любопытством ждал – а что будет дальше? В какой-то момент решил полностью отдаться во власть стихии, не сопротивляться, и удивительно – постепенно почувствовал некое приятное удовлетворение. Проснулся в хорошем настроении и долго не открывал глаза. Но когда открыл, то сразу же и закрыл, показалось – продолжаю спать. Наконец взял себя в руки и осторожно осмотрелся. Я находился в какой-то незнакомой комнате. На первый взгляд она была небольших размеров, с голубоватым оттенком, но чувствовалось – её полупрозрачные стены не так уж близко, как кажутся на первый взгляд. Комната была абсолютно пуста, кроме кровати и постели также голубоватого цвета, ничего в ней не было. Кровать и постель также казались прозрачными, как и стены, но на самом деле сквозь них ничего видно не было. Удивительный эффект, который я видел первый раз в жизни. Я встал, на полу никаких тапочек не было, но голубоватый и как бы тоже полупрозрачный пол окутал мои ступни чем-то приятным с детства, похожим на войлочные тапочки. Я поискал глазами дверь в ванную комнату и прямо напротив меня с удивлением увидел все такую же голубоватую фиктивно прозрачную дверь – как я понял, в ванную комнату. Водные процедуры прошли даже очень неплохо. В синей полупрозрачной ванне под голубоватыми полупрозрачными струйками воды, причём привычной для меня температуры и знакомого приятного запаха. Руками я практически ни до чего не дотрагивался, все вырастало ниоткуда, стоило мне об этом убедительно подумать. Ну, как в сказке «По щучьему веленью, по моему хотенью». Таким же необыкновенным образом я позавтракал моей любимой по утрам овсяной кашей и омлетом. Только после этого я заметил, что абсолютно голый. Здесь же появилась одежда – как я уже привык, голубоватая и фиктивно прозрачная. Особо любопытным даже опишу какая: что-то похожее на обычные трусы и обычную футболку. Вместо брюк – удобные штаны полуспортивного покроя. Верхнее белье состояло из самозастегивающейся накидки с длинными рукавами. Обувь похожа на полукроссовки-полутуфли с небольшим каблуком. Все по размеру и приятное при ношении.

Я поискал глазами дверь на выход, и обратно передо мной появилась распахнутая дверь уже привычного цвета и формы. Я вышел и оказался сразу на улице, если её можно было так назвать. Скажу честно и прямо – я был поражён, да, именно поражён тем, что увидел, и ещё более тем, что ощутил. Меня переполняли одновременно и чувство удивления, и чувство восхищения, и чувство любопытства, безопасности, надёжности, а главное – как бы окутывающее со всех сторон дружелюбие, правда, с примесью какой-то небольшой тревожности. Но, дорогие читатели, начнём по порядку. Что я увидел? Прямые широкие улицы, идущие до горизонта в обе стороны. Все улицы пересекаются строго под прямым углом. Все дома одинаковой постройки – квадратные в 12 этажей. И больше ничего, абсолютно ничего: ни деревьев, ни травы, ни будок, ни указателей, ни рекламных щитов, – совсем, совсем пусто и ни души людей!

Глава 23. Город Мрачных теней (Часть 2. Тени)

Уважаемые друзья, продолжаю рассказывать о городе Мрачных теней. В прошлый раз меня удивила гнетущая пустота и полное отсутствие людей. И только синевато-голубоватый свет вперемежку с фиктивно-прозрачным материалом. Все сделано из этого материала и все кругом в синевато-голубоватом свете, и как будто даже небо сделано из этого обманчиво прозрачного материала с голубоватым оттенком. Я даже не вытерпел и потрогал себя, но нет, я оказался обычный живой. А теперь внимание! Больше всего меня поразили и даже немного напугали длинные мрачные тени, бравшиеся как будто ниоткуда и тянувшиеся по всем улицам от горизонта до горизонта. Все они были одинаковой ширины – около 3 метров, и строго по одной на улицу. На квадратные дома они не попадали, а в месте пересечения дорог сливались в одно целое мрачное пятно и вновь продолжались по улицам. Как я узнал в дальнейшем, тени были неподвижны в течение всего дня и только к вечеру становились более мрачными с ядовито-тревожным оттенком.

Забегу вперёд – восхода и заката здесь не бывало. В определённое время, а именно – в 18.00 часов небо из синевато-голубого становилось призрачно-мрачным, похожим на вездесущие тени, но на улице оставалось вполне светло и даже можно было читать, конечно, если бы в этом городе были книги. Утром в 6.00 небо опять становилось более весёлым, синевато-голубым. Я стал думать, с чего начать обследование этого необычного города. И решил – неплохо бы такси. В эту же минуту передо мной уже стояло квадратное изделие все из того же голубого фиктивно-прозрачного материала. Я сел в удобное кресло, и уже начиная привыкать к новому положению, скомандовал про себя: «Ехать прямо до горизонта». Механизм плавно тронулся и со скоростью не менее 120 км в час помчался по прямой улице рядом с мрачной тенью, тянувшейся вдаль до видимого горизонта. Да, город можно было назвать и городом длинных теней. Ехали около 2 часов, я уже хотел дать команду повернуть назад, так как все было однообразно: квадратные одинаковые дома, прямые пустынные улицы и длинные мрачные тени. Но внезапно механизм остановился и в голове раздался вопрос: «С вами обращаться мысленно или вживую?» Я чуть ли не с радостью воскликнул: «Вживую!» Так мне надоела игра в молчанку. Приятный, чуть-чуть отдающий металлическим оттенком голос ответил: «Дальше проезда нет». И опережая мой вопрос, пояснил, что за 2 часа проехали 250 км. Со скоростью 125 км в час. Этого он мог не говорить – скорость была ясна и так. Удивляло только полное отсутствие ощущения такой скорости. И только сейчас я обратил внимание, что мрачная и длинная тень, сопровождавшая нас всю дорогу, на этом месте закончилась и перед нами выросла как бы стена из фиктивно-прозрачного материала, но уже без синевато-голубого оттенка. На этой невидимой линии закончились вездесущие тени и на других улицах. Внезапно в голову пришла гениальная мысль: если «механизм-такси» отвечает на все вопросы, значит, я могу узнать хотя бы то, что меня интересует в первую очередь.

Разговор с автоответчиком. «Как называется город?» – Город людей». – «Каковы размеры города?» – «250 000 кв. км, высота – 10 км». – «Численность населения?» – «24 547 612 человек». – «Почему нельзя ехать дальше?» – «Нам это неизвестно». Очередной вопрос я не успел задать – внезапно все кругом изменилось, а именно: множество, может, десятки, а может, и сотни тысяч квадратных механизмов – изделий, похожих на наше, различной вместимости и величины, заполонили все пространство как на земле, так и в воздухе. Казалось, происходит какой-то хаос, все они одновременно двигались в разных направлениях и с разной скоростью, – ещё немного, и произойдёт глобальная автокатастрофа! И только более внимательно приглядевшись, начинаешь понимать, что все соблюдают определённые законы и правила, которыми руководит и контролирует невидимая, но твёрдая воля, «рука».

Уважаемые друзья и верные читатели, ещё раз хочу отметить – все, о чем я рассказываю, чистая правда. Это на самом деле происходило со мной и моими товарищами и знакомыми. В дальнейшем вы в этом, надеюсь, сможете убедиться сами. Это относится и к истории с флорентийским бриллиантом, ставшей известной мне из письма русского офицера, чудом дошедшего до наших дней, благодаря его родственникам, близким и просто неравнодушным людям. Рассказанную мной историю можно частично проверить через сохранившиеся в разных ведомствах архивы, частично от самих, надеюсь, ещё оставшихся в живых родственников и участников тех событий и частично просто поверив моему честному слову.

При возвращении назад мне удалось дополнительно кое-что узнать от автоответчика. Такое столпотворение техники происходит каждый день в 9.00 и 17.00, кроме субботы, воскресенья и праздников, – да, именно, здесь бывают ещё и праздники. Это связано с началом рабочего дня в 10.00 и окончанием в 18.00. Высший орган власти в стране – Общественный Совет, часть которого избирается, а другая часть, непостоянная, назначается некими Мудрецами, которых никто и никогда не видел. Как я узнал позднее, в народе их прозвали Веники. Почему? Неизвестно. И ещё я узнал очень много необычного и интересного не только от автоответчиков, но и из других средств информации, существующих в городе, а особенно от людей, с которыми мне удалось пообщаться. Обо всем этом и многом другом я расскажу в следующий раз.

Глава 24. Город Мрачных теней (Часть 3. Броуновское движение)

На обратном пути я несколько раз от страха закрывал глаза. Мой механизм-такси, как и другие, рискованно лавировал в общем хаотичном потоке транспорта. Где было нужно, он поднимался над землёй на несколько метров, а где-то снова мчался по земле, – на первый взгляд рискованно, однако умело в последний момент избегая столкновения в этом броуновском движении. Двигавшийся вокруг меня транспорт был практически одинаков – по виду квадратный, все из того же обманчиво-прозрачного материала, отличался только размерами и вместимостью. Были механизмы вместимостью, как я примерно успел подсчитать, более 100 человек. Мой «друг-автоответчик» уточнил, что в некоторых случаях вместимость может быть неограниченна. От него же узнал, почему не видно грузового транспорта. Оказывается, все грузовые перевозки, различные текущие хозяйственные, санитарные и другие необходимые мероприятия осуществляются по ночам с 24.00 до 4.00 часов. Скорая врачебная помощь происходит прямо на дому в автоматическом режиме, практически без присутствия на месте врачей-специалистов. Вернувшись в свою комнату, по которой я, к своему удивлению, даже успел соскучиться, первым делом плотно пообедал. Как я, наверно, уже упоминал, еда была разнообразной и необыкновенно вкусной, только с каким-то необычным привкусом, не позволяющим съесть больше установленной кем-то нормы. После небольшого отдыха возникла очередная задача: «Где можно ещё получать информацию?» Долго размышлять не пришлось – на противоположной стене возникла объёмная карта Города людей, и все тот же приятный с металлическим оттенком голос уведомил о готовности ответить на любые вопросы. Завязалась длительная беседа, из которой мне многое удалось узнать, но, к сожалению, конечно, не все, о чем хотелось. Согласно карте, размеры города – 500 км на 500 км, т. е. площадь 250 000 кв. км. Однако треть этой территории занимали военные базы и испытательные полигоны. Ещё треть территории была абсолютно засекреченной, о которой невидимый собеседник ничего не знал. Особенно удивила продолжительность жизни людей – ровно 100 лет со дня и даже часа рождения. От 20 до 25 лет существует ещё какое-то разнообразие в виде внешнего различия и естественного взросления. После чего все в своём внешнем различии останавливаются на одном уровне 20–25 лет (женщины 20 лет, мужчины 25 лет). Все естественные, физические и умственные способности у них сохраняются до самой смерти. По поводу общественной и бытовой практической жизни выяснилось много интересного, во многом отличающегося от нашей. Как таковые различные магазины, супермаркеты, бутики, закусочные, различные забегаловки и другие точки общепита, как и многое другое, в этом городе отсутствуют. В любом месте человек может заказать себе все что пожелает абсолютно бесплатно, и прямо перед ним появляется, как было в моей комнате, дверь или окно и товар доставляется по месту нахождения заказчика. Для особо заинтересованных – может доставляться даже алкоголь, но благодаря, как я уже упомянул, необыкновенному привкусу, его можно употребить только определённое количество, зависящее от возраста, комплекции психологического и психического состояния клиента. Денежные отношения в городе не нужны. Методы поощрения и наказания своеобразны, исчисляются в плюсовых и минусовых баллах. Это может быть: за хорошую или плохую работу, определённое поведение, положительные и отрицательные поступки, подвиги или, наоборот, преступления, – ну, и тому подобное. Сразу хочу отметить, преступность, хотя бы отдалённо напоминающая нашу, здесь отсутствует. При определённом количестве начисленных положительных или отрицательных баллов увеличивается или уменьшается (к 100 годам) срок продолжительности жизни. За очень серьёзные по здешним меркам преступления преступников усыпляют, и годы сна входят во все те же 100 лет. Все остальное в этом своеобразном Городе людей примерно похоже на наш образ жизни, по крайней мере пока из того малого, что стало мне известно. Люди влюбляются, женятся, расходятся, рожают и воспитывают детей. Имеются детские сады, школы, средние и высшие учебные заведения. Особенно ценятся так называемые «Закрытые специальные учебные заведения». После их окончания – соответственная и престижная работа. По праздникам и в свободное время посещают различные мероприятия: концерты, разнообразные выставки, вечерние клубы, подобие наших ресторанов, бары и так далее. Снимаются документальные и художественные фильмы, конечно, сильно отличающиеся от наших, с учётом неизвестных нам технических и научных разработок. Все это же и касается средств массовой информации, так называемых у нас СМИ. Проводятся различные спортивные мероприятия. Особо популярен, как и у нас, футбол, только с некоторыми отличиями. После ужина я пошёл в вечерний клуб. Людей, к моему удивлению, было много. Одеты все были почти одинаково, только у женщин юбки, а у мужчин, как и у меня, полуспортивные брюки. Зато накидки у всех разных цветов и оттенков. Бросалось в глаза, что женщины после 20 и мужчины после 25 лет, хотя были все разные, но чем-то похожие, как наши куар-коды.

У барной стойки я познакомился с блондинкой около 20 лет, мы разговорились. Она оказалась не по годам рассудительной. После очередного танца она куда-то отошла. Ко мне подсела девушка лет 18–19 и после достаточно быстрого знакомства пригласила на танец. В ходе лёгкого флирта она поинтересовалась: «Тебе нравятся „возрастные“?» Оказывается, так здесь называют женщин за 20 и мужчин за 25, и продолжила: «Да ей, наверно, уже за 70». И только сейчас я понял, почему предыдущая моя дама такая рассудительная и похожа на других «возрастных» своеобразным «куар-кодом». Язя, так звали мою новую знакомую, сообщила, что у неё завтра праздник, исполняется 20 лет, она переходит в группу «возрастные» и пригласила меня. Но когда узнала, что я прибыл сегодня, как они называют, «оттуда», несколько расстроилась. Я поинтересовался: «В чем дело?» Оказалось, всех прибывших «оттуда» вызывают на Спец. Совет, который будет решать: «Действительно ли я „оттуда“, а не засланный „ими“, то есть Мудрецами, по-простому – Вениками?». Я в очередной раз заметил – все постоянно что-то недосказывают и часто выражаются местоимениями и наречиями. Язя с сожалением посмотрела на меня и тепло погладила по руке. Я не вытерпел: «В чем дело?» – «Завтра тебя усыпят на 5 лет. Если ты не от „Веников“, то когда проснёшься, останешься таким же. Если от них, то не проснёшься или проснёшься идиотом – глубоким стариком. Говорят, они умеют делать (производить) людей продолжительностью жизни не более 7 лет». Я растерянно посмотрел вокруг. Настроение резко испортилось, пропало всякое желание что-либо делать, чем-то заниматься, продолжать беседу. «Как 5 лет? Это что же, 5 лет спать? А как же „там“ – я не заметил, как перешёл на местоимения, – экзамены в вечерней школе, друзья, привычная жизнь?» Язя, увидев моё резко испортившееся настроение, опять нежно погладила по руке: «Ну, ты же не из „тех“, а значит, вернёшься „туда“, к себе, и будешь иногда навещать нас». В этой хрупкой девушке было что-то тёплое, материнское. Я взял её руки и прижал к своему разгорячённому лицу. Она доверчиво прижалась ко мне. Эту удивительную ночь мы провели вместе так, как могут проводить такие ночи двое молодых (мне был всего 21 год), объединённых страстью с первого взгляда, людей. А утром я оказался на допросе в Специальном Совете. Он состоял из 5 человек. Я даже не стал их разглядывать. Решение, по моему убеждению, было заготовлено заранее. Задали всего два вопроса: «Вы откуда?» Я, как смог, объяснил. «Знаете, что вас ожидает?» Я кивнул головой. После этого меня положили на объёмную кровать, накрыли прозрачным колпаком, и я моментально уснул, не успев ни о чем подумать.

Глава 25. Возвращение в нашу жизнь

– Молодой человек, очнитесь! Что с вами? Вам плохо?

Я с трудом открыл глаза. Да, вопросы относились ко мне. Напротив меня сидел пожилой мужчина и с недоумением смотрел на меня. Я огляделся и постарался, насколько возможно в такой ситуации, прийти в себя. Голова ясная, ничего не болит, только небольшая слабость и апатия. Через пару минут я наконец осознал, что нахожусь в одном из классов вечерней школы и напротив меня – преподаватель биологии.

– Вы на первый вопрос ответили неплохо, на второй – просто блестяще, а вот с третьим вопросом непонятная заминка. Так что же вы знаете о законах Менделя?

Все ясно. Я на экзамене по биологии, и напротив меня – преподаватель, известный в школе либерал Иван Петрович. Интуиция подсказывала – надо на время отложить все вопросы и проблемы о происшедшем со мной и сосредоточиться на экзамене. Что же я знаю о законах Менделя? Кажется, что-то, связанное с горохом.

– Мендель проводил свои опыты на горохе.

– Вот-вот, все правильно, продолжайте.

– Извините, Иван Петрович, что-то мне плохо!

– Да, жаль, я рассчитывал на «отлично», тем более предыдущие экзамены вы сдали очень-очень даже неплохо – одни пятёрки. Давайте договоримся – сегодня я могу поставить только «хорошо» или предлагаю пересдать на отлично завтра.

– Спасибо, спасибо – «хорошо» меня вполне устраивает. – Я схватил со стола свои листочки и выбежал из класса.

В коридоре стояли одноклассники и оживленно разговаривали. Оказалось, сегодня последний экзамен и вечером все собрались идти в ресторан. В классе у нас были все взрослые люди от 20 до 50 лет. Я ответил, что неважно себя чувствую и подумаю. Подошёл Сергей: «Что с тобой? Ты последние 5 дней сам на себя не похож, какой-то академик-ботаник. Только сейчас я тебя узнаю. Неужели так переживал из за экзаменов? На тебя это совсем не похоже». – «Сергей, извини. Потом, потом, не сейчас. Потом все объясню. Извини ещё раз, мне надо домой».

Сергей оказался при машине. Я думаю, он по-своему понял моё необычное состояние и молча отвёз домой. Старики тоже были удивлены моим поведением за последние дни. «Ну вот, пришёл, сдал свои экзамены?» – «Сдал». – «Видим, ты сегодня обычный, нормальный, а то даже поговорить и выпить не с кем». Дед достал из холодильника пузатую бутылку: «Обмоем, что ли, твои экзамены. Первач – сам делал, бабке не доверяю, на рябине настаивал. Старая, давай закуску». Мы неплохо выпили. Я почти успокоился, с аппетитом поел и лёг спать, сказав старикам: «Для всех меня нет дома». Спал я почти сутки. Проснулся со свежей головой и, удивительно, с неплохим настроением, особенно было приятно вспомнить последнюю ночь с Язей. Все-таки удивительно – что бы ни произошло, а молодость берет своё и на первый план обычно выходят близкие отношения. Ну, думаю, всем понятно. Я решил не спешить и все тщательно обдумать и, как говорят в таких случаях «разложить по полочкам». Вначале отметить, что имеем и знаем точно:

1) меня не было в этом, назовём его «нашем мире» 5 дней;

2) вместо меня был кто-то другой, внешне очень похожий, можно даже сказать клон, но привычками, поведением и внутренним содержанием достаточно не похож; 3) ядействительно находился в так называемом Городе мрачных теней» и, вероятнее всего, находился там 5 лет;

4) если я был у «них» 5 лет, а у «нас» прошло всего 5 дней, значит 1 день «нашего мира» равен 1 году «их мира». Невероятно, но получается, прожитый день у нас равен 365 дням у них;

5) удивительно, но за эти 5 лет я внешне совсем не изменился, – значит, годы, проведённые в «том» мире, действуют на меня биологически только с учётом времени «нашего мира». Итак, если я проведу в «том мире» 100 лет, то в нашем мире пройдёт всего 100 дней, а я постарею на 3 с небольшим месяца. Надо впоследствии уточнить – может, пять лет равно для меня 5 дням потому, что я эти 5 лет находился в состоянии необычного сна? Вероятнее всего, если бы я 5 лет не спал, а прожил, как и другие жители Города мрачных теней, то постарел бы на 5 лет, хотя в нашем мире прошло всего 5 дней. От всех этих необычных подсчётов стало не по себе и я решил просто: «Поживём – увидим»;

6) самое главное! Я «им» зачем-то нужен (они отправили меня невредимым назад; сделали все возможное, чтобы заменить меня здесь; и, как я понял на Спец. Совете, – посетил «их» не в последний раз);

7) все мои предыдущие необычные сны и моя бабушка-ведунья каким-то образом связаны с «ними»;

8) в городе Мрачных теней, или как они его сами называют, Городе людей живут не роботы, хотя своим поведением чем-то похожи, а настоящие люди, и я в этом убеждён на 100 % благодаря, как вы сами понимаете, все той же Язе!

Я по-своему человек достаточно авантюрного характера – все произошедшее и происходящее меня очень заинтриговало. Особенно интересно было узнать – а что будет дальше?

И найти ответы на возникшие вопросы. И как мне подсказывала интуиция – на все текущие и будущие вопросы будут вполне разумные объяснения.

Итак, начнём с текущих вопросов.

1. Очередной раз думаю и вспоминаю – не могу понять, на каком языке я с «ними» разговаривал?

2. Откуда взялся Город людей?

3. Где они находятся?

4. Какова цель, смысл, идея, а может, миссия этого города?

5. Уровень их технического и духовного развития?

6. Что за мрачные длинные тени?

7. Связь моей бабки-ведуньи с Городом людей?

8. Зачем я им нужен?

9. Есть ли ещё люди, подобные мне и бабке-ведунье?

10. Мой двойник – кто он и будет ли и в дальнейшем заменять меня?

11. Зачем в городе военные базы, полигоны и закрытые объекты, если не с кем воевать?

12. Кого они боятся?

13. Кто такие Мудрецы, они же Веники?

14. Зачем Веникам посылать в город созданных ими людей?

Пока остановимся на этих вопросах. Уверен, их будет больше по ходу моего повествования. Если, уважаемые читатели, у вас уже возникли какие-либо дополнительные вопросы – задавайте, постараюсь ответить на все вас интересующее.

На работе все было по-прежнему, изменений в моем поведении никто из посторонних даже не заметил. Василий Иванович был неподдельно рад видеть меня прежним и передал письмо от Конфетки – они выехали из СССР несколько дней назад. Конфетка писала: «Как и обещала, делаю напоследок тебе сюрприз. Прикладываю к своей записке копию письма дальнего родственника моего бывшего мужа своей крёстной дочери. В письме упоминается какой-то камень – „Флорентиец“, кажется, это бриллиант и очень дорогой. Тебя это должно заинтересовать. Жаль, ты не смог меня проводить. Ты знаешь, я всегда относилась к тебе по-особому, не как к другим. Оставайся в своей „Рашке“ – надоест, приезжай, будем рады. Целую. Твоя просто Конфетка. P. S. Не опоздай, мой бывший собирается ехать в Белгородскую область». Мне стало грустно, жаль – вероятно, больше не увидимся. В целом она хоть и непростая, но вполне надёжная как товарищ и вообще хороший человек, и в нашей компании её, конечно, будет не хватать.

Письмо было личного характера, бывшего белого офицера Сергея Алексеевича Суровского своей крёстной дочери Юле. В конце письма действительно упоминался знаменитый бриллиант «Флорентиец», который он перед войной спрятал во дворе дома, где жила его крестница, и даже начертан план. Вечером мы встретились на квартире у Сергея. Пока не было Василия Ивановича, я не упустил момента и постарался подробнее расспросить о моем клоне, т. е. о себе за последние 5 дней. Со слов Сергея, первый день я абсолютно не был похож на себя, однако экзамен по математике сдал на отлично и даже чем-то удивил экзаменатора. Далее я с каждым днём все более и более становился похож на себя обычного. Из чего я сделал вывод: мой клон – самообучаемый, и если ему снова придётся меня заменить, то в конце концов он полностью станет таким, как я. Меня это не обрадовало. Не хотелось, чтобы кто-то становился как бы мною. Сергей опять стал интересоваться произошедшем за последние 5 дней. От неудобных вопросов выручил Василий Иванович, явившийся с двумя трёхлитровыми банками пива и солёной бочковой сельдью. Беседа пошла веселей. Я вкратце рассказал о письме, переданном Конфеткой. Особенно «Флорентиец» заинтересовал Василия Ивановича. Оказывается, на зоне он имел отношение к обработке драгоценных камней и кое-что понимал в этом. С его слов, бриллиант мог стоить немыслимых денег. Я подтвердил его слова, так как до встречи успел зайти в библиотеку и поинтересоваться историей «Флорентийца». Практичный Сергей поинтересовался адресом «бриллиантовой девочки». Я сказал о селе Безлюдовка и фамилии её матери, улица и номер дома на конверте не указаны. На некоторое время все замолчали и занялись пивом. Я продолжил: «По моим данным, „Ювелир“ (так мы называли бывшего мужа Конфетки) собирается в Белгородскую область, где находится Безлюдовка, ранее Курская область. Наши действия?» Василий Иванович аж подскочил: «Чего же мы ждём? Надо ехать, срочно ехать». Сергей с сомнением покачал головой: «Так где мы будем искать эту бриллиантовую девочку?» Я заметил, что девочка уже стала женщиной лет сорока, а до войны в селе было около 270 домов. В тех местах шли ожесточённые бои, большая часть дворов, конечно, пострадала, однако люди привыкли строиться на старом месте. Обратно воцарилось недолгое молчание, которое прервал Сергей: «Да, ты, думаю, прав. Только Ювелир наверняка поедет не один». Василий Иванович похлопал себя по карману: «Для этого и у меня есть небольшой сюрприз». Я, предвидя действительно неприятный, но для нас сюрприз, потребовал показать. Это оказался пистолет марки Макарова, таким оружием была вооружена вся милиция Советского Союза.

– Где взял?

– А, прошлый раз прихватил в Москве у лейтенанта вместе с портфелем.

Я был шоке:

– А ты знаешь, хищение оружия – особая статья и пистолет точно ищут до сих пор!

– Не шуми, сынок, все я знаю лучше тебя, поживи с моё – ст. 218 УК РСФСР, лишение свободы до 7 лет, а у лиц, выданных для служебного пользования, как у этого придурка-мента, до 10 лет. А мне терять нечего. Да и пушка в нашем деле может пригодиться.

– А если преступление совершено организованной группой?

Василий Иванович немного растерялся.

– Тогда, кажется, до 15 лет.

Здесь уже не вытерпел Сергей:

– Идиот, нас ищут и нам грозит по 15 лет, вовремя Конфетка слиняла за кордон, а мы с деньгами под самым носом у милиции, того и смотри схватят.

– Успокойся, пацан. Я краснопёрым второй раз живым не дамся, зона уже не для меня. Ну, вообще-то уверен, дело о пропаже оружия давно закрыто. Да-да, именно о пропаже. Начальник линейного отдела милиции, по-вашему, дурак? Возбуждать уголовное дело против своего подчинённого, с которым пришёл в ресторан, чтобы взять взятку в особо крупном размере. Получение взятки в таких размерах, да ещё неоднократно, должностным лицом с использованием своего служебного положения, да по предварительному сговору потянет не только на ст. 173 УК – до 15 лет, могут пришить и какой-нибудь особый случай, как было недавно, вплоть до «вышки». Сами догадываетесь, какие люди здесь замешаны, какие деньжищи крутятся. Несчастный начальник милиции не прожил бы и нескольких дней после возбуждения уголовного дела. Может, этого «героя»-лейтенантика даже наградили за выполнение особо опасного задания, при котором по независящим от него причинам была потеря табельного оружия. А может…

Я прервал красноречие Василия Ивановича:

– Все верно, во многом я с тобой согласен. Но давайте договоримся на будущее – серьёзные дела согласовывать, не заниматься самодеятельностью.

Василий Иванович что-то пробормотал об отсутствии времени для согласования, когда пистолет сам из кобуры прямо таки вываливается. На этом инцидент о «дураке»-лейтенанте и его Макарове решили закончить. После бурного обсуждения и опустошения двух банок пива пришли к общему мнению – надо ехать в Белгородскую область искать бриллиант, случай неординарный и грех им не воспользоваться. Так как «бриллиантовая девочка» вполне уже взрослая женщина, основным поиском её, а главное – дома, где она проживала перед войной, займётся Василий Иванович. Сергей поедет для подстраховки и контроля за действиями конкурента – Ювелира. Я остаюсь на связи. Перед тем как разойтись, убедительно попросил Василия Ивановича не брать с собой оружие. Он обещал, но мне показалось – не очень убедительно. Через библиотечные фонды, доступные мне архивы и, как я позднее понял, с помощью моей бабки-ведуньи, занялся наведением справок о биографии Суровского Сергея Алексеевича с надеждой, а вдруг поможет в поисках «Флорентийца», ну и конечно, это отвлекало от постоянных мыслей о городе Мрачных Теней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Принадлежит компании Мета, которая признана в РФ эксремистской и запрещенна,

Вернуться